Город Тюмень
Н. А. Абрамов


Имя Н.А. Абрамова (1812–1870) знакомо только исследователям истории Сибири. При жизни он много печатался в местной периодике, нередко в столичных журналах. Николая Алексеевича интересовала история Тобольской губернии. Нынешнее издание — это попытка представить творческое наследие автора.

Книга будет интересна не только тем, кто изучает историю края.





Город Тюмень

Из истории Тобольской епархии





НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ АБРАМОВ


В «Страннике», и преимущественно в первом его отделе, с 1862 года довольно много помещалось статей с подписью: Статский советник Николай Абрамов. На будущее время статей с этой подписью ни в «Страннике», ни в другом каком-либо повременном издании более не будет появляться: Абрамов 3 мая настоящего года[1 - Статья опубликована в 1870 г. Подробнее см. примечания к данному тому на с. 566–571. Все сноски, имеющие цифровую нумерацию, воспроизводятся по указанному изданию в том виде, в котором были опубликованы (прим. издат.).] скончался в (Семипалатинске).

Статьи Николая Алексеевича (о тобольских преосвященных, о разных других сибирских подвижниках благочестия, а также о некоторых сибирских святынях и действиях через них благодати Божией) были исполнены интереса и назидания. Почему и предлагаю ее читателям «Странника».

Николай Алексеевич Абрамов происходил, как это значится в одной заметке, оставшейся в его бумагах, от одного из тех десяти вологодских и великоустюжских священников, которые, по распоряжению московского патриарха, вологодским архиепископом были присланы в Сибирь вскоре по ее завоевании Ермаком[2 - Ист. Сибири Миллера, т. 1.]. Родовая фамилия этого вологжанина или великоустюжца-священника и его потомков была: Попов, Поповы. Но дед, или лучше прадед Николая Алексеевича, по словам той же заметки, принял фамилию Абрамова от жившего в первой половине и самом начале второй половины прошедшего столетия и чем-то сделавшегося известным среди своей духовной братии, в своем роде и племени дьякона Тобольской епархии по имени Аврама. По крайней мере несомненно то, что отец и дед Николая Алексеевича носили уже фамилию Абрамовых, да такую же фамилию в одно с ними время стали носить и их родственники, священно- и церковнослужители Оренбургской епархии, Челябинского и Троицкого уездов (которые до 1799 года также входили в состав Тобольской епархии).

Родился Николай Алексеевич 17 апреля 1812 года в городе Кургане Тобольской губернии. Здесь в то время (с 1810 г.) отец его Алексей Иванович Абрамов служил священником и вместе благочинным над соседними с городом церквами; а ранее того он был учителем Тобольской семинарии, между прочим по классу татарского языка, и отличался перед своими сверстниками хорошими способностями, что доказывается, между прочим, и тем, что по окончании семинарского курса его оставили учителем семинарии, а также и видным местом, которое в бытность семинаристом он почти постоянно занимал в классных списках, и должностью, какую исправлял он в семинарии, нося название сеньор сеньору (старший над старшими). Первоначальное образование Николай Алексеевич получил на родине, в Кургане, частью в доме отца, а частью в тамошнем народном уездном училище. У отца, обучившись русской грамоте, учился он латинскому и греческому языкам, а в уездном училище он учился катехизису, арифметике, русской грамматике и другим общеобразовательным предметам и успевал отлично. Например, латинский язык, по крайней мере начала сего языка, он еще в Кургане усвоил себе так хорошо, что после в духовном училище и в семинарии он постоянно по этому предмету шел наряду с самыми лучшими товарищами; да и состоя на службе, в летах уже зрелых, притом вовсе не имея времени, повода и интереса заниматься им, никогда не забывал его. Когда в 40-х годах путешествовал по северу Сибири, и, между прочим, довольно долго жил в Березове, для изучения финских наречий, известный ученый лингвист Кастрень, то Николай Алексеевич, служивший в то время в Березове смотрителем училищ, в частных с ним беседах о языках северосибирских туземцев — остяков, вогулов и самоедов, равно как и об их верованиях, — быте и пр., и пр., вел с ним речь, помогал ему в его научных исследованиях не иначе, как на языке латинском, так как его ученый собеседник русского языка или не знал, или знал его весьма неудовлетворительно, почему разговорной речи отчетливо понимать не мог.

Когда одиннадцатилетний Абрамов в сентябре 1823 года был представлен в Тобольское духовное училище, то приемный экзамен он сдал так хорошо, что училищным начальством был принят прямо в 3-й класс, да и в этом классе сидел не 2 года, как почти обыкновенно тогда водилось, а только один год. Дальнейшее образование Николай Алексеевич получил в Тобольском духовном училище и Тобольской семинарии. В Тобольское училище, как сказано сейчас, Абрамов поступил одиннадцати лет в 1823 году и учился в нем вместо положенных 6 только 3 года; в 1826 году он перешел в семинарию и здесь учился, как учились доселе и все, даже и лучшие ученики семинарии, 6 лет, до половины июля 1832 года. Не все профессора и учителя Тобольской семинарии в то время, как учился Николай Алексеевич, были хорошие: например, преподаватель церковной истории И.Д., кроме того, что был человек недалекий, по своим болезням весьма нередко вовсе не являлся на лекции; а преподаватель философии И.Е. все свое преподавание ограничивал единственно задаванием из Бавмейстера и какой-то рукописной истории философских систем, от этого и до этого, — переводом, задаваемым с латинского языка на русский (впрочем, и за это спасибо), и выслушиванием урока, выученного учениками с грехом пополам наизусть, а иногда и просто читаемого по книге или тетради. Но зато преподаватели словесности и богословия были в то время в Тобольской семинарии хорошие и дельные — это Яков Ив. Ласточкин, впоследствии протоиерей и ключарь Тобольского кафедрального собора[3 - Из речей Ласточкина напечатаны — одна (к воспитанникам Тобольской семинарии по окончании экзаменов) в «Христ. чтении» 1827 г., т. XXVII, стр. 233, другая (при погребении арх. тобольского Амвросия II) в «Страннике» 1869 г., октябрь, и третья (при отпевании тобольского архиепископа Павла) в «Страннике» 1869 г., июль. Хотел было он напечатать и целое собрание своих речей и проповедей, но бедность не дозволила ему.], и ректор семинарии, архимандрит Иона, впоследствии викарий пермский, епископ екатеринбургский. Вот от них-то и еще от преподавателя физико-математических наук и немецкого языка, протоиерея Петра М. Карпинского много доброго и основательного и получил Николай Алексеевич наряду с другими своими товарищами и нетоварищами. Притом любознательный и трудолюбивый воспитанник худо преподанное или вовсе опущенное наставниками старался сам восполнять посредством внимательного и осмысленного чтения и назначенных для изучения руководств и других относящихся к тому или другому предмету книг, стараясь или брать их из семинарской библиотеки, или добывать от лиц посторонних.

Здесь нужно сделать еще два замечания: первое — Николай Алексеевич прилежно и с успехом учился не по одним так называемым в семинариях главным предметам, но и по неглавным, по вспомогательным. Например, он хорошо знал библейскую и церковную историю, знал татарский язык, по крайней мере настолько, что по окончании курса мог быть хорошим учителем сего языка в семинарии, что с помощью сего языка мог удовлетворительно для читающей публики объяснить в одной своей статье[4 - Статья эта напечатана в Журнале Министерства народного просвещения 1841 года, т. II, отд. II, стр. 87.] названия некоторых сибирских рек (например, Иртыш, Тобол, Тура и пр.), гор (например, мыс Чукмак, Сузгун) и других сибирских местностей (например, Абалак и пр.), и что вооруженный тем же знанием, он мог с некоторым успехом заниматься восточной нумизматикой (для чего у него было небольшое собрание монгольских монет). Николай Алексеевич знал также и язык еврейский; почему еще во время обучения в семинарии и именно при переходе в богословский класс он был избран семинарским начальством в лекторы того языка, каковую должность он, сам учась богословию (в 1831 и 1832 гг.), проходил два года, без всякого содействия в этом деле со стороны считавшегося за настоящего учителя еврейского языка инспектора семинарии[5 - Сей последний (от. Е.) в два года лекторства Абрамова, вопреки обычаюдругих учителей, ни разу не был на лекциях у него по еврейскому языку.]. Во время больших годовых праздников, также во дни именин тобольских преосвященных, равно и во время прибытия на Тобольскую епархию новых владык (в 1831 г. Павла III, а в 1832 г. Афанасия), он, Абрамов, как лучший ученик, обыкновенно бывал в числе гратулянтов и непременно с еврейскою речью.

Второе замечание: во время учения в семинарии в Николае Алексеевиче начала уже проявляться охота к занятиям историей Сибири, древностями сибирскими и тобольской иерархией: архиерей ли тобольский уедет или умрет, а другой приедет вновь, ректор ли, или инспектор семинарии переменится, случится ли какое-нибудь довольно крупное происшествие в тобольском духовенстве или в Тобольской семинарии, у Николая Алексеевича сейчас же это записано; скажет ли кто при каком-нибудь случае замечательную речь или проповедь, Николай Алексеевич всеми мерами старался добыть ее и списать, а в случае неуспеха, по крайней мере, заботится изложить ее содержание; услышит ли Николай Алексеевич разговор замечательный или рассказ о каком-нибудь известном историческом лице, и это у него вносилось в особо заведенную тетрадку[6 - Раз один академик в разговоре с покойным Николаем Алексеевичем об Арсении Мацеевиче сказал ему, между прочим, что этот митрополит при расстрижении своем будто бы предсказал незадолго перед тем посвященному псковскому преосвященному Гедеону Криновскому, что он не увидит своей паствы и что это мнимое или истинное предсказание исполнилось (преосвященный Гедеон по дороге в Псков заболел и, не въезжая в город, в загородном архиерейском доме умер). Абрамов хотел проверить этот слух и пришел в архиерейский дом к товарищу своему, племяннику и вместе келейнику преосвященного Евгения (который до Тобольска служил в Пскове и, следовательно, был одним из преемников вышеупомянутого Гедеона Криновского), и, сидя там (в комнате, соседней с гостиной архиерейской), выслушал рассказ о предсказании Арсения и смерти Гедеона от преосвященного Евгения, разговаривавшего о том с какими-то посетителями, выслушал и, пришедши в квартиру, тотчас же слышанное занес в свою тетрадку.].

Сделаем здесь еще и третье замечание: Николай Алексеевич, учась сам, в то же время учил и других, а именно: учил грамоте, священной истории и начальным действиям арифметики чиновничьих, купеческих и мещанских детей и, что еще замечательнее, полученные за учение детей деньги употреблял не для себя, не на лакомство и мотовство, а отдавал матери, которая в конце 1826 или начале 1827 года овдовела[7 - Отец Николая Алексеевича помер уже не в Кургане, а в селе Бронниковском, что невдалеке от Тобольска. Николай Алексеевич в то время был только 14 лет и с тех пор учился на казенном содержании.] и, оставшись, кроме него, еще с тремя детьми, терпела большую нужду в содержании.

Всего бы лучше было, по окончании семинарского курса учения, Николаю Алексеевичу ехать для дальнейшего образования в духовную академию, и он не посрамил бы воспитавшее и отправившее его туда заведение. Ректор семинарии, архимандрит Иона и хотел было отправить его[8 - Из Тобольской семинарии в этот раз, как почти и всегда, требовали в академию только одного воспитанника. Этому обычаю высшее духовное начальство в первый раз изменило только в настоящий год — из Тобольской семинарии потребовали в три академии, Казанскую, Московскую и Петербургскую, 4-х воспитанников. (Однако семинарское начальство почему-то отправило только трех — по одному в каждую из названных академий).]. Но до него, Абрамова, дошел слух, что ехать в академию сильно хочется одному его товарищу; притом ему крайне не хотелось оставить на целых 4 года без пособий бедную мать свою с сестрами и братом. И вот добрый товарищ и заботливый сын[9 - Абрамова и ранее окончания семинарского курса хотели было отправить в медико-хирургическую академию, но он тогда отказался от поездки по той же причине, т. е. по желанию скорее помогать матери с сиротами.] отказался от поездки в высшее духовное учебное заведение. Вместо него в 1832 году из Тобольской семинарии в академию (Московскую) был отправлен Вас. Никит. Арзамазов, тот самый, который после долго служил в Тобольской семинарии инспектором и профессором философии.

Николай Алексеевич окончил курс в семинарии в 1832 году, ровно в 20 лет. Следуя почти общему обычаю окончивших и оканчивающих курс семинарского учения, как учившихся на счет церкви и для церкви, поступать на служение церкви же, Николай Алексеевич должен бы был поступить в священники и, если бы поступил, был бы прекрасным священником, потому что он всегда держался честных правил, был человек трезвый, лиц духовного звания не только не чуждался, как чуждаются иные вышедшие из этого звания, напротив, всегда их уважал, равно и богословскую науку, которую и в светском звании не только не забывал, а напротив, всегда ее помнил, любил в печатаемых им статьях религиозного содержания (например, о сибирских святынях, о христианстве среди сибирских инородцев и о лицах сибирской иерархии) приводить весьма кстати места из Писания и творений св. отцов, даже иногда не отказывался иным из духовных лиц помогать в их срочных работах, например, в приготовлении очередных проповедей, в составлении речей, какие тем или другим из них иногда при каких-нибудь особенных случаях нужно было произносить. Но случилось совсем не так: в 1832 г. во 2-м классе Тобольского духовного училища открылось свободное учительское место; Николай Алексеевич после отправленного в академию был одним из самых лучших из окончивших курс учения; притом же для священства он еще был довольно молод, и вот он и был сделан учителем. Через два года, следовательно, в 1834 году, Николай Алексеевич из 2-го класса Тобольского духовного училища перешел в 3-й класс на латинский язык, арифметику и русскую грамматику, да с тем вместе занял в Тобольской семинарии класс татарского языка, так как этот класс в то время был свободен, да к тому же татарского-то языка в то время никто порядочно не знал ни из прочих учителей училища, ни из окончивших курс учения[10 - Николай Алексеевич, служа в Тоб. дух. училище, сверх учительских обязанностей нес еще весьма хлопотливую обязанность помощника эконома семинарии.]. А полувековой опыт показал, что из учителей Тобольского духовного училища только редкие и весьма редкие поступали и поступают в священники: вследствие ли знакомства гг. учителей с лицами светскими и их наблюдения, что жизнь светских людей, особенно молодых, гораздо свободнее и веселее, чем жизнь у лиц духовных, вследствие ли того, что их предшественники, ранее их оставившие духовно-училищную службу и поступавшие на службу гражданскую, получали довольно видные и выгодные в материальном отношении места и все постепенно возвышались как на степенях службы, так и в отношении к получаемому содержанию, вследствие ли того, что епархиальные начальники к учителям относились как-то довольно холодно, давали им священнические места не лучшие в сравнении с лишь только окончившими курс учения, — только самая большая часть учителей Тобольского духовного училища с давних пор выходила и выходит не в духовное, а в светское звание, поступала и поступает не в священники, а чаще в чиновники. По примеру других и Николай Алексеевич, испросив себе увольнение из духовного звания, в начале августа 1836 года оставил службу в духовном училище и перешел на службу в Тобольское народное уездное училище.

На службе по Министерству народного просвещения он провел около 17 лет (с 10 августа 1836 года по 20 мая 1853 года) — первоначально в звании учителя (истории и географии) Тобольского уездного училища (до половины февраля 1842 г.), а затем в звании смотрителя трех уездных училищ — Березовского, Ялуторовского и Тюменского[11 - В Березове Абрамов служил 7 лет и 8 месяцев — с 15 февраля 1842 года по 22 октября 1849 года, в Ялуторовске год с небольшим — с 22 октября 1849 г. по 24 февраля 1851 г., а в Тюмени два года и три месяца — с конца февраля 1851 г. почти до конца мая 1853 года.]. На должности учителя г. Абрамов отличался аккуратностью в посещении лекций, знанием преподаваемых им предметов, искусством в преподавании их[12 - Пишущий знал это сам лично, служа с Абрамовым в Тобольске в одно и то же время, да то же подтверждает и благодарность ему от министра народного просвещения от 24 февраля 1839 года, благодарность «за хорошие успехи учеников и хороший способ преподавания».] и строгостью жизни: бывало, заботливые родители учеников как училища Тобольского, так и учеников гимназии тобольской (из иногородних) всегда старались поместить своих детей для квартирования у него, Абрамова; случалось, что и сам директор и инспектор гимназии тобольской внушали, даже настаивали и перед иногородними родителями иных шаловливых или ленивых и проказливых гимназистов поместить их на квартиру именно к нему, в надежде, что шалуны, ленивцы и проказники исправятся, станут учиться и вести себя хорошо; отчего у него почти постоянно было нечто вроде маленького пансиона — почти всегда квартировало у него от 5 до 7 и 10 учеников училищных и гимназистов, и он каждодневно, особенно по вечерам, занимался с ними. На должности штатного смотрителя во всех трех училищах г. Абрамов считался у тобольской дирекции и вообще у начальства за образцового смотрителя, да таким он был и на самом деле: у него и учителя не манкировали лекциями, да и на лекции-то являлись не неготовыми, не для препровождения только времени в приятных беседах друг с другом, и ученики исправно посещали классы, между тем как ни по отношению к учителям, ни по отношению к ученикам им не было употребляемо никаких особенно строгих или крутых мер, и им всегда были довольны как первые, так и последние; его все подчиненные уважали и любили; при нем и успехи воспитанников училищ, видимо, становились выше прежних; в его бытность смотрителем того или другого училища и самое общество, видимо, начинало более прежнего интересоваться училищем[13 - Помнится, что в Тюмени (с 1851-53 г.) Николай Алексеевич расположил, убедил граждан учредить женское училище (что тогда считалось делом еще почти небывалым) и для пего пожертвовал дом. Но было ли при нем открыто это училище, пишущему это неизвестно.]; даже число учеников в училищах в его управление весьма значительно увеличивалось против прежнего, а после него, по отбытии его, оно снова уменьшалось. В особенности это нужно сказать об училище березовском: в 1842 году, когда Николай Алексеевич прибыл в Березово, учеников в тамошнем училище было не более 60 человек, а в 1849 году, когда он отбыл из Березова, их в нем было уже 108[14 - «Тоб. губ. вед.» № 22, стр. 403.], при одном и том же крошечном народонаселении Березова (не более как в 1200 душ обоего пола) и при одних и тех же соседних с городом полудикарях — остяках и самоедах. Заметим при этом, что при Абрамове между березовскими учениками почти с самого первого раза появились дети и березовских инородцев; например, в 1849 году в числе названных 108 учеников находились двое самоедских и десятеро остяцких детей[15 - «Странник» 1868 г., т. III, отд. I, стр. 64.], что до того времени считалось делом почти беспримерным: до того времени остяки и самоеды не соглашались отдавать детей в училища, несмотря на приглашение их к тому и настояния о том даже со стороны земских властей и самих тобольских губернаторов[16 - В 1836 г. преосвященный тобольский Афанасий хотел было, согласно предписанию Св. Синода, открыть для остяцких детей школу в Кондинском монастыре и просил содействия к тому (к набору в школу мальчиков) у тобольского гражданского губернатора. Но тот отвечал ему: «В недавнем времени, именно в 1828 г., гражданское начальство и само старалось убеждать инородцев… об отдаче детей в училища, которые предполагалось учредить нарочно для них в Сургуте и Обдорске; но никакие убеждения на них не действовали… Поэтому в настоящее время нет никакой надежды убедить инородцев отдавать детей своих для обучения русскому языку и закону Божию». «Странник» 1867 г., т. I, отд. I, стр. 54.]. Ласковость и простота обхождения Николая Алексеевича, особенная заботливость его о детях, видимые для всех успехи его учеников[17 - Безуспешные ученики были оставляемы после лекций в классах; учителя, отдохнувши, приходили и приготовляли их к урокам. Но смотритель Николай Алексеевич, чтобы не затруднять учителей каждый раз лишним приходом в класс, иногда сам занимался с теми учениками, сам их приготовлял.] и их доброе поведение, а также помощь от него в содержании между прочим книгами и другими учебными пособиями как вообще бедным ученикам, так и в особенности инородческим детям, были причиною и умножения учеников Березовского училища, и появления между ними самоедских и остяцких детей. Николай Алексеевич бедным воспитанникам и сам помогал, чем и сколько мог, да располагал к помощи им, в особенности к содержанию инородческих детей, более состоятельных, более зажиточных березовских горожан. Губернатор тобольский Ладыженский, сам человек весьма образованный[18 - В 40-х годах сибирские губернаторы состояли по отношению к гимназиям и училищам гражданского ведомства их губерний на правах попечителей.], в начале 1844 года, получив сведения о том, что Березовское уездное училище Абрамовым менее чем в два года доведено до возможной степени совершенства по всем частям и что по его старанию начали даже поступать для обучения остяцкие и самоедские дети, что до тех пор, по дикости нравов тех народов, казалось невозможным, сделал самый лестный о нем отзыв и объявил ему свою признательность, с приказанием притом, чтобы о таком его отзыве и его признательности дано было знать по всем училищам Тобольской губернии; а вслед за тем (от 29 июня 1844 г.) Абрамову «за похвальное содействие к образованию детей инородцев Березовского края» объявлена благодарность и от министра народного просвещения[19 - Доброму примеру Николая Алексеевича и примеру кондинского игумена Арсения, который учредил (на 1000 р. асе., отпускаемых от Св. Синода) при своем монастыре школу на 10 остяцких мальчиков, последовали и священники Березовского округа: при 9 церквах они открыли приходские школы, в которых (с десятою — кондинскою) остяцких и частью самоедских детей в 1847 г. и училось 71 человек. «Странник» 1868 г., август, отд. I, стр. 77 и след.].

Здесь неизлишне заметить еще, что при Николае Алексеевиче в заведываемых им училищах всегда возвышалась религиозная сторона учения и воспитания; при нем, например, ученики лучше прежнего при ответах уроков из катехизиса могли переводить на русский язык и объяснять встречающиеся там места Св. Писания на славянском языке, лучше прежнего могли на уроках по св. истории рассказывать своими словами ветхозаветные и новозаветные события, могли молитвы не только твердо читать, но и понимать и объяснять их по возможности; при нем на публичных училищных экзаменах собиравшаяся городская публика иногда по закону Божию слышала из уст детей интересные для нее и полезные для воспитывающегося юношества особые, довольно обширные, но совершенно понятные для всех статьи о каких-либо обязанностях христианских, например, об обязанностях детей в отношении к родителям и старшим, и об обязанностях родителей к детям и проч.; при нем во всех училищах вводилось нотное церковное пение, улучшалось чтение по церковной печати, улучшалось до того, что ученики не некоторые только, а все или почти все могли громко, внятно и раздельно читать и действительно читали поочередно в церкви часы, шестопсалмие и кафизмы, и мальчики охотнее прежнего начинали посещать в праздничные и воскресные дни богослужение — конечно, и потому, между прочим, что одни из них становились на клиросы и там пели с причетниками или певчими, другие прислуживали в алтаре, например, подавали кадило и пр., и многие из них были допускаемы до чтения. Преосвященный архиепископ тобольский Георгий в бытность в феврале 1849 года в Березове посетил, между прочим, Березовское училище и, испытывая учеников его, кроме других предметов, в знании и разумении ими катехизиса, священной истории и общеупотребительных молитв, так заинтересовался ответами их, что в этом испытании провел целых 3 часа, и затем много благодарил законоучителя, и в особенности смотрителя, г. Абрамова, за успехи учеников, — благодарил, между прочим, и за то, что в светском училище введено нотное церковное пение[20 - В Березове при одном обеде, предложенном в честь преосвященного, певчие, составленные главным образом из учеников училища, хорошо пели даже ирмосы на разные праздники, например, Рождество Христово и Сретение Господне, и богородичны на все 8 голосов.], и за то, что ученики училищные поочередно читают в храме при богослужениях, что некоторые из них (между прочим один самоед) весьма хорошо читали часы и при его архиерейских литургиях[21 - «Странник» 1868 г., август, отд. 1, стр. 66 и 67.]. То же самое преосвященный Георгий делал через год, именно: в феврале 1850 г., и в Ялуторовском уездном училище: и там так же и за то же благодарил г. Абрамова, хотя он, Абрамов, менее чем в полгода смотрительства в Ялуторовском училище в церковно-религиозном отношении далеко не успел еще сделать всего того, что им было сделано в продолжение почти восьмилетнего управления училищем березовским[22 - Там же, стр. 69.].

При столь усердных занятиях по заведываемым училищам Николай Алексеевич находил время заниматься и другими весьма серьезными делами: везде, где ни служил, он обозревал церкви в церковно-историческом и археологическом отношениях, разбирал и читал в церковных и городских архивах за старые годы дела, записывал местные предания, собирал местные же статистические, географические и этнографические сведения, из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день, в положенные часы производил метеорологические и барометрические наблюдения[23 - Трудов по производству метеорологических и барометрических наблюдений Николая Алексеевича было много: в каждый день три наблюдения и средний вывод чисел по термометрам и барометру, потом средние месячные выводы и годовые; выводы общие средней температуры всего (каждого) года; наблюдения ветров, неба, разных явлений и пр., и пр.], вел деятельную переписку с занимавшимися, подобно ему, Сибирью в ученом отношении (например, с историком Сибири Петром Андреевичем Словцовым), беседовал с учеными путешественниками по Сибири (например, с упомянутым выше лингвистом Кастеном и Ковальским, входившим в состав ученой экспедиции Гофмана на Урале, а отчасти и с самим г. Гофманом) и чем только был в состоянии помочь, помогал им в их трудах, изысканиях и наблюдениях. Сверх того, в Березове Николай Алексеевич делал опыты хлебопашества (чтобы увериться, возможно ли на таком глубоком севере хлебосеяние) и принимал самое деятельное участие в распространении картофеля в Березовском крае.

Ревностную и полезную училищную службу Николая Алексеевича знало и хорошо ценило и начальство его: при увольнении из Тобольского духовного училища глубокоученый и страстный любитель просвещения преосвященный тобольский Афанасий объявил ему «за отлично усердную службу в духовно-учебном ведомстве» в продолжение 4 лет свое благословение и благодарность; в 17-летнюю службу по Министерству народного просвещения начальники Тобольской губернии, по званию попечителей учебных заведений их губернии, четыре раза объявляли ему свою глубокую признательность[24 - За последнее ему была объявлена и от тобольского губернатора признательность. Об одной, объявленной в начале 1844 года, уже было говорено выше.], и раз (в 1852 году) признательность же, притом совершенную, объявил ему и генерал-губернатор Западной Сибири (Гасфорт); три раза была объявлена ему благодарность от министра народного просвещения[25 - О двух, в 1839 и 1844 г., уже было нами говорено.], два раза всемилостивейше был он награжден деньгами: в первый раз третным окладом учительского жалования, а во второй 150 рублями и один раз золотым перстнем (в 143 р.). О местной, т. е. тобольской, дирекции училища нет нужды и говорить; она в своих годовых отчетах, в донесениях по случаю обозрений училищ и пр., и пр. всегда отзывалась о Николае Алексеевиче самым выгодным, лестным для него образом.

Прослужив 20 лет на учебной службе в Сибири сначала по духовному ведомству, а потом, и это наиболее, — по Министерству народного просвещения, Николай Алексеевич в 1852 году выслужил полную пенсию в 350 рублей в год. Оставаться долее на этой службе ему не было расчета. Правда, па ней он приносил и училищам, и особенно учащимся в них много пользы; правда и то, что труды его и заслуги по училищной службе ценились училищным начальством и, как видели мы, были щедро награждены; но 1) на училищной службе Николаю Алексеевичу более уже нечего было выслуживать: если б оставили его служить смотрителем училища еще на 5 лет, и после дали бы за нее небольшую прибавку к пенсии; 2) пенсия и с этой предполагаемой прибавкой за лишние 5 лет службы все-таки была бы для него с семейством и множеством родных сирот весьма ограниченная; 3) должность смотрителя ответственная, отвечать на ней нужно не только за себя, но и за учителей, и за учеников, словом, за все, а между тем и ему в продолжение с лишком одиннадцатилетнего смотрительства довелось отвечать (хотя ответы его состояли не в суде над ним и каких-либо взысканиях, а единственно в ответах следователям и в бумажном отписывании, так как беды случались не по его вине) за два сгоревших в его управление училищами училищных дома — в Березове и Тюмени[26 - При пожаре в Березове, к сожалению, у Николая Алексеевича немало погибло материалов для церковной и гражданской сибирской истории.]; наконец — и это главное — он должен быть по получении за училищную службу пенсии выйти в отставку и затем совершенно погрузиться в бездеятельность, только 40, или никак уже не старше (в случае оставления его на службе еще на 5 лет) 45 лет, а он в эти годы чувствовал себя еще совершенно здоровым, чувствовал, что он может еще служить как с выгодой для себя, так и с пользой для самой службы. И вот он в 1852 или начале следующего, 1853 года обратился с просьбою к г. генерал-губернатору Западной Сибири Гасфорту о перемещении с училищной службы на службу гражданскую. Добрый и просвещенный Густав Христианович знал его с отличной стороны и по доношениям в главное правление тобольской дирекции училищ, и по его сочинениям, из которых некоторые были ему поднесены Николаем Алексеевичем, и по личным с ним разговорам во время его представлений при проездах генерал-губернатора через Ялуторовск и Тюмень, и на первый раз дал ему (20 мая 1853 г.) место столоначальника в 1 отделении главного правления Западной Сибири[27 - Но всего лучше узнал и оценил Гасфорт Абрамова по его обширной записке о Березовском крае, которую он, Абрамов, доставил ему (из Тюмени) перед поездкой его в Березов. С ней генерал-губернатор путешествовал по Березовскому краю, как бы давно знакомый с ним, как бы уже несколько раз посещавший его.]. В Омск он прибыл в начале июля 1853 года.

Впрочем, четырнадцатимесячную службу Николая Алексеевича в главном правлении Западной Сибири (с начала июля 1853 г. и по начало сентября 1854 года) можно назвать одною из самых черных, из самых скорбных страниц в книге его жизни: за одну ошибку (если только можно назвать это ошибкою), или лучше оплошность Николая Алексеевича, произошедшую притом единственно вследствие прямоты его характера, правил его — всегда строго держаться истины, и незнания, гак сказать, политических, служебных, придворных тонкостей[28 - Дело вот в чем: генерал-губернатор N., зная, что Николай Алексеевич (представлявшийся ему по прибытии в Омск) владеет довольно значительным собранием старинных книг о Сибири, пожелал некоторые из них прочесть, по крайней мере, просмотреть. Когда при представлении требуемых книг между прочими вопросами был предложен и такой: «А приняли ли вы от своего предшественника по столу дела и, если приняли, то сколько из них нерешенных?» — Николай Алексеевич, не подозревая ни малейшей для него опасности в своем ответе, сказал, что дела он принял, и что нерешенных из них столько-то. Число нерешенныхдел показалось генералу великим; он приказал сказать начальнику отделения, чтобы те дела принесены были к нему. Но оказалось, что дел нерешенных не только принести нельзя, но и привезти нелегко. Само собою разумеется, что начальнику отделения, несмотря ни на какие оправдания, досталось. Тот посмотрел на поступок своего нового столоначальника как на донос, как на ябеду, и вот начались на него гонения.], ближайший его начальник (впрочем, сам по себе человек образованный и для многих добрый, да и Абрамова принимавший на дому у себя ласково, снисходительно, чуть не по-товарищески) на службе в канцелярии поступал с ним иногда слишком уж по-начальнически, так, как водилось только в старину, и то, разумеется, не у всех, словом, со всеми капризами избалованного раболепством подчиненных начальника: бумаги, составленные им, иногда при всей канцелярии он нещадно критиковал, публично выговаривал ему за них, кричал из-за них; вырывал их из рук его, бросал на стол, даже отдавал пересоставлять их его подчиненным (например, его помощнику), словом, трактовал его как самого бездарного чиновника, как человека, вовсе не понимающего дела, унижал его до последней крайности.

Главному начальнику Николай Алексеевич не жаловался на свое тяжелое положение; но он скорбел о том, и скорбел глубоко, болел не только сердцем и душой, а иногда и телом.

К счастью Николая Алексеевича, во второй половине 1854 года южная часть области сибирских киргизов, непомерно увеличившейся через присоединение к ней и вообще к русским владениям Копала и Алматов (иначе Верное) с прилежащими к ним местами, отделена от нее (т. е. от области сибирских киргизов), и из нее образована особая область под названием Семипалатинской. В число советников областного правления этой вновь организованной области генерал-губернатор Западной Сибири Густав Христианович Гасфорт 1 октября означенного года назначил между прочими и столоначальника главного управления 1 отделения Абрамова, заметим, без малейшего с его стороны посредственного или непосредственного, прямого или косвенного искательства или домогательства о том.

Нелегко было служить Николаю Алексеевичу и в Семипалатинске: 1) отделение (хозяйственное) в областном правлении досталось ему довольно трудное и многосложное; 2) на него по временам, сверх управления своим отделением, было возлагаемо заведывание и другими отделениями, и иногда не на короткое время, — раз, например, он заведовал судным отделением более полугода (с 6 июня 1858 по 12 января 1859 года); 3) много раз он исправлял должность председателя областного правления (который с 1869 года стал именоваться вместе и вице-губернатором), иногда, конечно, только не подолгу — по нескольку только дней и недель, а иногда и довольно долго — по нескольку месяцев, а раз и почти целый год (с 7 ноября 1864 по 19 октября 1865 года), и еще раз (в сентябре и октябре 1869 г.), исправляя должность вице-губернатора и председателя областного правления, по случаю командировки последнего в Зайсайское приставство, что на р. Джемини, для производства следствия (по поводу произведенных там китайскою изгарью — кизыл-аяками[29 - По объявлению кульджинского консула К.И. Павлинова, это не кто иные, как китайские ссыльные и их ближайшие потомки.] беспорядков), вместе исправлял должность и военного губернатора Семипалатинской области за отбытием и его туда же, и все это он делал, не слагая с себя и прямой своей обязанности, т. е. управления своим отделением; 4) на него по временам были возлагаемы разные, иногда, конечно, неважные и довольно легкие, а иногда, напротив, очень важные и очень трудные поручения, например: в 1855 и 1863 гг. — быть членом областного рекрутского присутствия; в 1857 г. — открыть в городе Копале окружной приказ, в 1859 г. — приготовить все нужное к открытию Семипалатинского уездного училища; в 1860, 1861, 1862 и 1863 годах — быть членом комитета по постройке в Семипалатинске каменных присутственных мест, а с августа 1867 года и чуть не по настоящий 1870 год председательствовать в другом подобном комитете, по достройке в Семипалатинске же (неоконченных постройкою оказавшимся несостоятельным купцом из евреев Гудовичем) каменных: острога, окружного приказа и окружного же казначейства и деревянного здания для полиции; в 1857 году — составить наказы для всех присутственных мест и должностных лиц Семипалатинской области, а в 1861 году составить особый наказ для военноокружных начальников внешних округов той же области по гражданской части; в 1860 году обревизовать в подробности дела Копальского полицейского управления, и в 1866 году произвести следствие в Кокпектипском округе об угоне скота и грабеже имущества у русскоподданных киргизов того округа киргизом же, но не состоявшем в русском подданстве Тауне-Байжигитовской волости Тилюгоном Адрашевым с его родовичами[30 - У киргизов не только разных государств, но и подданных одного и того же государства подобного рода грабежи, известные под именем баранты, весьма нередкие явления, особенно в прежнее время.], и в то же время обозреть золотые промыслы Кокпектинского округа; в марте 1868 года — быть председателем комиссии, учрежденной для приема присланного от китайского правительства серебра, в ямбах и тайтюяках, на сумму 29963 р. в возврат казне, употребленных Копальским и Алматинским[31 - Алматы — прежнее киргизское название нашего ныне города Верный, который в настоящее время служит резиденцией управления вновь образованной Семиречинской области, подчиненной туркестанскому генерал-губернатору.] комитетами на содержание китайских эмигрантов[32 - Китайские туркестанские бунтовщики, известные под именем дунган, вырезавшие не только десятки, но и сотни тысяч китайцев и разрушившие близ наших границ китайские города Кульджу и Чаучак, заставили бежать для спасения жизни в наши границы китайских подданных калмыков. Вот этих-то несчастных беглецов Копальский и Алматинский комитеты на деньги нашего правительства и содержали и пропитывали некоторое время. Несколько сот этих эмигрантов уже приняли христианскую православную веру и теперь, конечно, не захотят из Семиречинской области возвратиться в языческий Китай. Николай Алексеевич участвовал в составлении правил для братства св. мученицы Веры, учрежденного в Верном для обращения и материальной и вместе нравственной поддержки принимающих православие бедняков калмыков. Дела у этого братства сначала шли хорошо, успешно, теперь, как слышно, они находятся не в цветущем состоянии по недостатку средств у него.], а в апреле и частью в мае 1869 года исправлять должность областного прокурора. Кроме всего этого, 5) Николай Алексеевич состоял постоянно то директором, то членом разных комитетов и советов, существующих в г. Семипалатинске, именно: областного оспенного, областного попечительного о тюрьмах, областного же комитета общественного здравия и Семипалатинского попечительного совета девичьего училища да (в 1868 году) временно, однако же более трех месяцев, исправлял во втором из поименованных комитетов должность казначея.

Нелегко было служить Николаю Алексеевичу при стольких и его прямой, и посторонних обязанностях и разнородных поручениях и в Семипалатинске, но Николай Алексеевич не уклонялся не только от своей, но и от посторонних обязанностей, не тяготился и многоразличными поручениями, не роптал на возлагавших их, напротив, с ревностью исполнял их, даже иные поручения считал себе за честь, принимал за особое внимание к нему начальства. Он трудился, как говорится, в поте лица; зато у него и было все исправно, шло хорошо и успешно: дела, например, по его отделению и по председательству, а также и в разных комитетах, если только они прямо от него зависели, никогда не залеживались, напротив, шли своевременно, текли быстро; поручение, например, от 6 июля 1859 г. приготовить все нужное к открытию в Семипалатинске уездного училища им было исполнено с пользою для самого училища и к удовольствию начальства всего в два месяца, так что училище и было открыто 8 сентября; наказы для всех присутственных мест и должностных лиц Семипалатинской области, при всей их громадности[33 - Наказы переписаны были на 800 листах (а не полулистах).], он составил в один только год (с августа 1857 по 14 июля 1858 года) и своевременно представил по принадлежности, кому следовало; также скоро им был составлен (в конце 1861 и начале 1862 г.) и своевременно представлен начальству и наказ военноокружных начальников внешних округов Семипалатинской области по гражданской части, и если все эти наказы не отпечатаны и не введены в действие[34 - Подобные наказы были составляемы и в другой области Сибирского управления, т. е. и в области сибирских киргизов; а также и в губерниях Тобольской и Томской, но все они имели подобную участь.], то это не по их внутренним или внешним недостаткам, а совсем по другим причинам, быть может, между прочим, и потому, что около 1866 и 1867 годов у правительства была мысль Семипалатинскую область совсем закрыть. В две поездки на Копаль (сначала в 1857, а потом в 1860 году) Николай Алексеевич не только исполнил прямые, данные ему, поручения — открыл окружной приказ и обревизовал полицию, но он в эти же поездки много хорошего сделал и для географического общества, которого он, как увидим ниже, состоял членом, собрал много сведений о малоизвестных в ученом мире реках Семиречинского и Заилийского краев, а также об Арасанских минеральных водах, из которых (сведений) после им много было составлено статей для «Тобольских губернских ведомостей», а также и для изданий географического общества. В 1860 году в Кокпектинском округе не только скоро и успешно произвел он следствие о разорении тамошних русско-подданных киргизов соседними, неподданными киргизами же, и осмотрел золотые прииски Кокпектинского округа, по скоро же составил и отчет для Семипалатинского правления о сем осмотре, и большую статью о золотопромышленности в упомянутом округе для географического общества. Словом, все своевременно и с хорошим успехом делалось у Николая Алексеевича по его служебным и частью неслужебным обязанностям в Семипалатинской области. Только председательство его (в 1867–1869 гг.) в комитете о достройке в Семипалатинске зданий для округа, окружного приказа, казначейства и полиции наделало ему много хлопот и неприятелей. Каким-то образом комитет обессилевшему в денежных средствах, или, просто сказать, разорившемуся подрядчику — строителю всех тех зданий еврею Гудовичу — выгадал казенных денег гораздо больше, чем ему, Гудовичу, следовало за произведенные им работы получить, за что все члены комитета, начиная с его председателя, могли подвергнуться опасности поплатиться за свою оплошность своим трудовым достоянием, быть может, и случилось бы, если б не вывел их из затруднения, не спас от разорения один из поручителей по Гудовичу, а именно покойный потомственный гражданин, бывший омский городской голова Владимир Петрович Кузнецов, который единственно на свой счет устроил все недоконченное по тем зданиям Гудовичем[35 - Слышно, что Кузнецов употребил на этот предмет от 12 до 15 тысяч рублей.].

На службе в Семипалатинске Николай Алексеевич трудился в поте лица, и однако ж, как сказано выше, никогда не жаловался на трудность службы, даже считал себя весьма Довольным, счастливым на ней, потому что его службой, трудами в Семипалатинске всегда было довольно его областное начальство. Справедливость сказанного доказывают чины и награды, к которым его представляло начальство и которые, по его представлению, он получил: а) в 1854 году на службу в Семипалатинское областное правление он поступил только с чином надворного советника, а в 1861 году он имел уже чин статского советника, и если он не получил дальнейших чинов, то это единственно по несоответствию их должности, которую он проходил, месту, какое он занимал; б) на службу в Семипалатинске он поступил без всяких знаков отличия, а через 15 с половиною лет службы там, он умер кавалером орденов Станислава 2-й степени, с Императорскою короною, 2-й же степени св. Анны и 4-й степени св. Владимира (само собой разумеется, имея ранее ордена 3-й степени Станислава, 3-й же степени св. Анны), имел также знаки отличия беспорочной службы за 15, за 20 и 25 лет; в) 1869 году им была еще получена денежная награда, награда небольшая (в 150 рублей), но ему в то время очень пригодившаяся для уплаты оставшегося за ним долга за купленный им перед тем дом; г) о том же, т. е., что в Семипалатинске были всегда довольны службой Николая Алексеевича, свидетельствуют признательности и благодарности, какие областное начальство объявляло ему в разные времена и по разным случаям (например, по поводу успешного приготовления им всего нужного к открытию в Семипалатинске уездного училища и окончания годичного его председательствовал и я в областном правлении); тоже наконец д) подтверждается и назначением в конце 1868 года Николая Алексеевича советником и во вновь организованное тогда Семипалатинское областное правление[36 - Перед тем Семипалатинская область почти совсем была уничтожена, и областное ее правление закрыто.].

И в сказанном доселе о Николае Алексеевиче, надеюсь, читатели заметили нечто такое, что покойному даст хотя некоторое право на известность, — право быть оглашенным в печати. Но, признаюсь, не это настоящая причина составления и печатания его биографии (ибо мало ли есть на свете хороших и с гораздо высшими чинами и заслугами, чем Николай Алексеевич, чиновников, которых биографии однако ж не пишутся и не печатаются)! Нет, пишущего заставила составить биографию Николая Алексеевича главным образом особенная специальность его знаний и его сочинений… Почти в начале биографии, именно в описании обучения покойного в Тобольской семинарии, было сказано, что в нем уже и тогда замечалась охота заниматься историей, географией, археологией Сибири, и вообще всем, относящимся до нее, что он и тогда любил почитать и послушать о своей родной стороне, любил более замечательные события из епархиальной или семинарской жизни, да и из общей истории русской Церкви записывать в особых тетрадках. По выходе из семинарии, на службе в тобольских духовном и гражданском народном училищах охота эта в покойном развилась и усилилась: в годы от половины 1832 и до начала 1842 он серьезным образом читал всякого рода сочинения, касавшиеся Сибири, какие только ему удавалось доставать, например, Миллера, Фишера, Палласа, Гмелина, Фалька, Гванини, «Записки в Сибирской истории служащие», (которые помещены в «Древней вивлиофике» Новикова), «Сибирскую летопись» Есипова, «Полное собрание законов», «Ежемесячные сочинения» Миллера, «Государственные грамоты и договоры», изданные гр. Румянцевым, «Сибирский вестник» Спасского, равно как и «Сибирские древности», Спасским же изданные, «Историю иерархии российской Церкви», «Словарь писателей духовного чипа», «Краткое показание о сибирских воеводах, архиереях» и пр., рукописную «Сибирскую летопись», принадлежащую Тобольской семинарской библиотеке, «Книгу записную» (рукопись же), сколько в Тобольске и во всех сибирских городах и острогах… в котором году, и кто имена бояр и окольничьих и стольников и дворян… на воеводствах бывали… и кто который город ставил… «Краткое описание» (также рукописное) остяцкого и вогульского народов с историей крещения их митрополитом Филофеем Лещинским, Григория Новицкого[37 - Две последние рукописи принадлежат Тобольскому кафедральному собору.], и пр., и пр. Из многих из них он делал довольно значительные извлечения, а некоторые из них, именно рукописные, или приобретал в собственность покупкою, если они составляли принадлежность частных лиц, и лица эти не дорожили ими, или, если они были казенные, переписывал их (например, «Сибирскую летопись», «Книгу записную»… и описание остяцкого народа) через наемных писцов, что соединено было с чувствительными для него расходами[38 - Копия с «Сибирской летописи», снятая Абрамовым, целый фолиант в 380 листов или, вернее, полулистов. С этой копии Николай Алексеевич снимал еще копию, которую, помнится, пожертвовал Русскому географическому обществу. «Сибирская летопись», бывшая в употреблении у Николая Алексеевича, для настоящего владельца ее хороша тем еще, что в ней, на полях ее, против упоминаемых событий и лиц покойных поделано множество объяснений, дополнений и заметок, взятых из других источников.], судя по учительскому жалованью того времени и по тому еще, что он в то время был уже женат[39 - На дочери туринского протоиерея Дергачева.]. Кроме того, Николай Алексеевич в бытность учителем тобольским рылся в некоторых старых архивах, например, губернском, полицейском и семинарском, обозревал в археологическом и историческом отношениях тобольские церкви, а также Софийский собор с его ризницею и Тобольский Знаменский монастырь, пересматривал их описи, грамоты, дела, и о них и из них делал для себя заметки, знакомился со старыми людьми, особенно со знатоками тобольской старины, собирал от них предания и пр., и пр.

К оживлению и усилению в Николае Алексеевиче наклонности к занятию сибирскими и, в частности, тобольскими древностями, историей и, пожалуй, статистикой, содействовали в особенности два обстоятельства — знакомство его с историком Сибири Петром Андреевичем Словцовым и внимание к нему дирекции тобольских училищ. Петр Андреевич, живший в 30-х годах и начале 40-х в Тобольске на пенсии, занимавшийся тогда составлением известного своего «Исторического обозрения Сибири» (в двух томах, 1838 и 1844 годы), и между тем уже не обладавший в то время, по старости лет, хорошим зрением, как-то узнал об Абрамове, как страстном любителе всего касающегося Сибири, как толковом чтеце старинных рукописей и вместе как о солидном и очень хорошей нравственности молодом человеке (вертопрахов, людей дурного направления мыслей и дурных правил, а также бестолковых Словцов не любил), узнал и пригласил его к себе, между прочим, в качестве чтеца бывших у него во множестве старинных рукописей, множества из разных присутственных мест и от разных лиц присылаемых к нему материалов исторических, географических и статистических, большой его переписки и с лицами, и с присутственными местами. Николай Алексеевич принял это приглашение, почти каждый вечер бывал и читал у Словцова; по, оказывая услуги старцу, историку Сибири, в то же время сам он для себя находил любимую пищу именно в том, что узнавал содержание любопытных для него документов, бумаг, материалов. Кроме того, старец этот, слишком серьезный, строгий и молчаливый с людьми незнакомыми или не приходившимися ему по духу, со знакомыми своими, близкими к нему, а в том числе и с Абрамовым, нередко по окончании чтения вступал в суждения о прочитанном, вспоминал любезную и знакомую ему сибирскую, а частью и петербургскую старину[40 - Словцов после обучения и Тобольской семинарии учился в Петербургской духовной академии; потом, после службы в Тобольской же семинарии, он служил в академии в одно время со Сперанским, вслед за Сперанским вышел из нее на гражданскую службу, да почти в одно время с ним подвергся и несчастию. Николай Алексеевич, пользуясь вниманием к себе Петра Андреевича, познакомил с ним в то время профессора семинарии, а ныне законоучителя Сибирской военной гимназии, протоиерея Ал. Сулоцкого. Сей последний весьма благодарен был и остался доселе Абрамову за рекомендацию, а самому старцу, историку Сибири, за всегдашний и самый благосклонный прием ему, за более основательное ознакомление его с историей и древностями Сибири и за частые и откровенные беседы с ним.], рассказывал собеседникам о разных исторических событиях и лицах, а с другой стороны, и сам он от своих собеседников охотно выслушивал их мнения, их рассказы, особенно о чем-нибудь относящемся до его исследований. В историческом обозрении Сибири есть довольно мест, которые доказывают, что Петр Андреевич не отвергал замечаний и Абрамова, что он с удовольствием пользовался указаниями, какие делал ему сей последний, и материалами, какие он доставлял ему, и бывая в Тобольске, и служа уже в Березове[41 - ^40^ См. Истор. обозр. Сибири, кн. 2, стр. 28, 40, 91–96, 471 и 472, да в прибавлениях к этой книге стр. 4, 5 и 9.]. Директор Тобольской гимназии 30-х и 40-х годов, сам человек образования простого и очень обыкновенных способностей, однако ж в своих подчиненных умел узнавать и ценить трудолюбие, способности, познание и занятия литературой. Между прочим в Абрамове он сумел заметить страстную любовь заниматься стариной и всем относящимся до Сибири и лично сам ободрял его в его занятиях, да и рекомендовал его, между прочим, за это высшему учебному начальству, например, ежегодно в своих отчетах по дирекции указывал на особые труды его, на статьи, составлением которых он занимался в течение того или другого года, лучшие из статей представлял в журнал Министерства народного просвещения, и редакция сего журнала, спасибо ей, не только не отвергала, напротив, интересовалась ими, печатала их, например, Составителя первой сибирской летописи, архиепископа тобольского Киприана объяснение (с татарского языка) названий разных сибирских местностей и проч., и не только печатала, но и высылала ему, автору, по нескольку десятков отдельных оттисков с его статей, даже присылала ему гонорары, что все для молодого учителя, для человека только еще начинавшего писать, конечно, было весьма лестно.

Что делал Абрамов по части изучения Сибири и всего относящегося до нее в бытность его штатным смотрителем березовских, ялуторовских и тюменских училищ, о том было довольно подробно говорено выше. Здесь же можно заметить об этом то только, что 1) Абрамов на смотрительской службе занялся собиранием сведений о лицах, уже не только служивших в Сибири и принадлежавших истории Сибири (каковы, например, тобольские архиереи, сибирские губернаторы и им подобные люди), но и о принадлежавших истории целой России и в Сибири только бывших по несчастию в заточении, например, о князе Меншикове и его семействе, о князьях Долгоруких, также с семействами, и о графе Остермане, которые все, как известно, по превратностям судьбы доживали свой век в Березове и о жизни которых там сохранились еще некоторые предания, по крайней мере находились следы их могил и сохранились кое-какие их вещи; что 2) к занятиям историей, географией и древностями Сибири он присоединил занятия климатологией, т. е. метеорологическими и барометрическими наблюдениями и еще сибирской этнографией. Заняться последнею, например, в Березове Николаю Алексеевичу было большое удобство: около Березова и во всем его округе живут преимущественно инородцы — остяки, самоеды и частью вогулы; ему же время от времени доводилось по всему Березовскому и даже Сургутскому округам ездить по обязанности штатного смотрителя для обозрения подведомых ему городских и сельских училищ и церковноприходских школ[42 - Последних в Березовском округе в 1847 г. было уже 10 со 120 учениками, из которых 49 были русские, а 71 — остяки! «Странник» 1868 г., июль, отд. I, стр. 77.]. Во время этих поездок он обозревал и училища, обозревал также в историческом и археологическом отношениях встречавшиеся ему на пути церкви и монастыри[43 - Немало интересного в историческом и археологическом отношениях доставил Николаю Алексеевичу архив Кодинского, что на Оби или лучше па притоке ее Коды, или Кодушки, монастыря, а также и архив бывший воеводский в Березове. Найденным в них он, как уже замечено выше, усердно делился с П.А. Словновым и одним учителем семинарии, начинавшим тогда интересоваться древностями Сибири и историей ее Церкви и ее иерархии.], а, главное, входил в сношения со встречавшимися инородцами, разведывал, например, о прежних их языческих верованиях, о крещении их некогда митрополитом Филофеем и его спутниками; о настоящем состоянии у них христианства, их занятиях, одежде, обуви, словом, о всем их житье-бытье. После в Ялуторовске и Тюмени по части этнографии много сведений доставило Николаю Алексеевичу его знакомство с окружающими эти города татарами и населяющими Тюмень и се окрестности ремесленниками, а также и с их разнородными промыслами.

Разнородные сведения, собранные Николаем Алексеевичем как в бытность учителем в Тобольске, гак и в бытность в разных городах смотрителем училища, служили ему прекрасным и самым обильным материалом для статей и целых сочинений по истории, географии, статистике, этнографии и археологии Сибири, которые[44 - Напр., описание Березовского края, г. Тюмень, митрополиты тобольские Филофей Лещинский и Иоанн Максимович, о введении христианства у березовских остяков, Нерукотворный образ Спасителя, называемый Тарханским, о церквах г. Березова и пр., и пр.] были составляемы им или на местах собирания для них сведений и тотчас по собрании сведений, или уже после — на других местах службы. А метеорологическими его наблюдениями интересовалась сама Академия наук, куда они посылались дирекцией тобольских училищ или лучше Министерством народного просвещения, интересовалась до того, что она поручала известным ей лицам, и за довольно значительные деньги, давать им другую форму[45 - Помнится, происходило это оттого, что физические инструменты, какие употреблялись Абрамовым при наблюдениях, хотя были хорошие, но имели не то устройство, какое инструменты самой академии.], и что некоторые из ее членов (академик Веселовский) пользовались ими наряду с наблюдениями, деланными самыми известными учеными, при вычислениях состояния температуры — тепла и холода в местностях, близких к Северному полюсу, в местностях, находящихся под одними и теми же градусами северной широты, но под разными градусами восточной долготы.

В звании учителя тобольских училищ Абрамов посылал через начальство статьи только в журнал Министерства народного просвещения; но в звании штатного смотрителя училищ он начал посылать свои статьи и материалы для сочинений географических, статистических, исторических, этнографических и археологических по части Сибири[46 - Между прочим, им была послана в географическое общество (о чем, впрочем, уже упомянуто выше) рукописная сибирская летопись.] в общества географическое и археологическое. То и другое «за труды и содействие в пользу их» избрали его сначала в свои члены-сотрудники (в мае 1848 и октябре 1850 г.), а после (в ноябре 1858 г., по крайней мере, первое) переименовало его из членов-сотрудников в действительные свои члены, выслало ему на это звание свои дипломы. В своих изданиях[47 - «Географ, вестник», «Записки геогр. общества» и общие и частные по физическому отделению и «Известия археолог, общества».] они охотно печатали его большие[48 - Например, описание Березовского края (г. Тюмень и г. Семипалатинск).] и малые[49 - Напр., р. Караталь, о заселении и промышленности Тарскога уезда. Курганы и городища в Тюменском, Ялуторовском и Курганском уездах.] статьи, высылали ему gratis свои издания, присуждали ему свои медали[50 - Таковых от геогр. общества у Абрамова было несколько.] и делали о нем и его трудах в своих отчетах лестные отзывы. Впоследствии, когда археологическое общество ослабло в своей деятельности, стало делать выпуски своего издания весьма редко, даже совсем прекратило их, Николай Алексеевич начал посылать статьи исторического и археологического содержания[51 - Напр., покоритель Сибири Ермак, сибирский губернатор Соймонов, генерал Куткин, начальник Тобольского провиантского депо, долго и совершенно напрасно, единственно по неблаговолению к нему сибирского генерал-губернатора Пестеля бывший под судом и совершенно разорившийся; жалоба сего генерала министру юстиции на его обвинителя и несправедливых судей и пр.] в общество истории и древностей российских, что при Московском университете, которое те его статьи и печатало в издаваемых им чтениях… В 1865 г. Николай Алексеевич был избран еще членом-корреспондентом от Тобольского физико-медицинского общества; и время от времени он сносился и с обществом любителей естествознания или естествоиспытателей при Московском университете; в антропологическое отделение сего последнего общества, согласно его просьбе, он послал свои статьи о курганах Тобольской губернии и Семипалатинской области[52 - Кроме того, в общество естествоиспытателей, помнится, Абрамов посылал для исследования несколько золотников той пыли, которая в феврале 1856 года произвела в Семипалатинске и его окрестностях трехдневный пыльный туман.].

С переходом училищной службы на гражданскую, т. е. с перемещением его из Тюмени в Омск, ученая и литературная деятельность Николая Алексеевича прекратилась, по крайней мере, на время: служба эта, как видели мы выше, вначале была соединена с большими неприятностями для него, притом была для него почти совершенно новая, следовательно, ему нужно было к ней привыкать, нужно было посвящать ей время и вне канцелярии, даже и не в присутственные дни. В год и четыре месяца службы в главном правлении Западной Сибири он, кажется, только и написал статейку: «Проповедь Евангелия сибирским вогулам»[53 - Журн. Мин. нар. просв. 1854 г., № 8.]. Зато в Омске он встретил молодых Менделеевых и сестру их Ев. И. Капустину (детей покойного директора Тобольской гимназии Ив. Павл. Менделеева), которые, получив в наследство от образованных фабрикантов Корнильеых[54 - Корнильевы с 40-х годов 18-го столетия (Истор. обозр. Спб., кн. 1, стр. 573) и до конца 40-х годов 19-го, в 17 верстах от Тобольска имели на речке Аремзянке стекольную фабрику и открыли в конце 18-го столетия в Тобольске свою типографию, в которой напечатали несколько дельных книг… Мать молодых Менделеевых М.Д. была урожденная Корнильева. Род умных Корнильевых в мужском поколении уже прекратился.] много хороших, но старинных книг о Сибири и не находя в них для себя никакого интереса, предоставили ему — Абрамову — на волю взять из них книг в собственность себе, какие ему было угодно. Абрамов взял несколько томов этой любезной ему старины и часть их оставил у себя для пользования при будущих работах, а часть разослал в ученые общества, например, в географическое.

В Семипалатинске при расположении к Николаю Алексеевичу начальства и при покое его душевном, ученая и литературная его деятельность не только возобновилась, но и усилилась сравнительно со всеми периодами прежней его деятельности. В 15 с половиною лет областной семипалатинской службы им написано и напечатано в разных журналах и других повременных изданиях столько статей, что, право, удивляешься, когда ему, при известной его аккуратности по службе, удавалось столько написать, и как у него, при усерднейшем исполнении стольких прямых и косвенных обязанностей, доставало сил на сочинения[55 - Семипалатинские сослуживцы и вообще знакомые Николая Алексеевича объясняют это тем, что он всегда вставал рано, за картами и в подобных развлечениях, а также и бесполезных визитах и знакомствах времени никогда не терял, семейство имел самое маленькое (только из него и жены состоящее).]. Кучи прежде собранных, но еще не обнародованных сведений, старинные книги и рукописи, касающиеся Сибири, приобретенные или переписанные им как в Тобольске, так и вне Тобольска, архив областного правления и официальные сведения, поступавшие туда и в канцелярию губернатора со всех округов области, поездки его на Копаль и в Кокпекты, осмотры им при этих поездках и помимо их озер, рек, гор, урочищ области и в особенности остатков, развалин Семи палат (которые дали свое название г. Семипалатинску) и других памятников владычества над теми местностями джунгаров (иначе калмыков) и подвластных им тогда киргизов, их идолослужения, погребения и пр., обширная корреспонденция как со служившими в степи, так и с другими лицами, особенные явления природы, случавшиеся при нем в Семипалатинске и Семипалатинской области, например, землетрясение, бывшее 12 декабря 1857 года в Семипалатинске и разных других пунктах Семипалатинской области, пыльный туман в Семипалатинске же и около него на весьма значительном пространстве, бывший 16, 17 и 18 февраля 1856 г., сильные и с особенными явлениями лунные затмения[56 - «Тобольск, губ. вед.» 1858 года №№ 2, 17 и 37.], проезды через Семипалатинск ученых, принадлежавших к экспедициям, какие неоднократно снаряжаемы были тогда географическим обществом и разными ведомствами на Алтай и во вновь присоединенные и никем еще до того необозренные в ученом отношении Семиречинский и Заилийский края, беседы с ними, обменом с ними сведений и мнений, словом, все доставляло ему материал для составления тех или других статей. Оживлению литературной и ученой деятельности Николая Алексеевича в Семипалатинске немало содействовало и начинавшееся тогда (1857 г.) издание «Тобольских губернских ведомостей» и появление в 1859 и 1860 годах в весьма значительном количестве новых духовных журналов, в том числе «Странника»… До 1857 года Тобольская губерния не имела своего литературного и официального печатного органа; в Тобольске (да, кажется, и в других сибирскогубернских городах то же было) почему-то не издавались губернские ведомости. Но в этом году, даже и не в самом начале его, по настоянию ли правительства, или как-нибудь иначе, началось их издание. Тобольский губернатор того времени Виктор Антонович Арцымович, не любивший делать что бы то ни было по губернии кое-как, захотел, чтобы начавшиеся при нем губернские ведомости издавались не для формы только, чтобы отделаться от предписаний, но чтобы они были изданием живым, полезным и интересным как для местных жителей, так и для жителей других местностей. Для этого он, между прочим, ко всем любившим что-нибудь писать о Сибири, в особенности о заведываемой им Тобольской губернии, и лично, к кому можно было, и письменно обращался с самыми усердными приглашениями принять участие в начавшемся у него издании сообщением в редакцию его своих статей. В числе других, и едва ли не ранее других, губернатор обратился с письмом о том в Семипалатинск к Абрамову. Добрый, горячий любитель всего сибирского, Николай Алексеевич радушно обещал постоянно содействовать своими трудами в издании ведомостей, как он выразился в ответном своем письме к губернатору, «родной Тобольской губернии»[57 - См. «Тоб. губ. вед.» 1857 г. № 4, стр. 83.] и свое обещание исполнил самым точным образом, притом совершенно бескорыстно[58 - Чуть ли не один только раз, в прошедшем или позапрошедшем году, губернское правление выслало Николаю Алексеевичу, когда он купил дом и крайне нуждался в уплате за него условленных денег, сто рублей серебром.]: в 12 лет существования «Тобольских губернских ведомостей» он в их редакцию переслал едва ли не до сотни статей. У пишущего под руками «Тобольские губернские ведомости» только за три первых (1857, 1858, 1859) года, из них статей Абрамова, частью вновь написанных, частью перепечатанных из разных журналов (например, журнала Министерства народного просвещения, «Географического вестника» и «Известий археологического общества»), одних без всяких перемен, а других с переменами и довольно большими дополнениями, до 30[59 - Мною насчитано 28, но первый из поименованных годов «Тоб. губ. ведомостей» у меня неполный.], и каких статей? Некоторые из них почти в лист печатный, некоторые[60 - Например, несколько сведений из жизни сибирского губернатора Соймонова. Проповедь Евангелия сиб. вогулам и Киприан, первый архиепископ тобольский.] более листа, иные[61 - Напр., о введении христианства у берез, остяков.] почти в три печатных листа, а одна, именно «Описание Березовского края», чуть-чуть не в 9 печатных листов[62 - Николай Алексеевич сильно желал, чтобы в Тобольске издавались и другие и именно епархиальные ведомости. «Надо бы, — писал он в июле 1865 года к одному своему знакомому, — издавать «Тобольские епархиальные ведомости»… Если б началось это полезное и нужное издание, то я готов бы давать ему перепечатывать помещенные и имеющие поместиться статьи мои в «Страннике» и изданные в «Тоб. губ. вед.», а сверх того — и писать по возможности о чем-нибудь касающемся до епархии вновь. Главное дело, нужно содействие преосвященного; он имеет власть и возможность пригласить из профессоров семинарии и духовенства сотрудников к написанию статей и обеспечить расход ведомостей по крайней мере по всем церквам епархии». Это желание покойного и иных живых, однако ж и до сих пор в Тобольске почему-то не осуществлено и не осуществляется.]! Если в следующие (за тремя первыми) годы в «Тобольских губернских ведомостях» стали несколько реже появляться статьи с подписью: Н. Абрамов, то причина этого — не в охлаждении Николая Алексеевича к литературным трудам, а в том, что редакция «Тобольских губернских ведомостей» немного спустя по перемещении Виктора Антоновича из Тобольска в Калугу значительно изменила направление своего издания, например, она совсем не стала помещать в нем статей сибирско-церковно-исторических и церковно-археологических, вообще статей духовного содержания[63 - Уже долго спустя, и то только раза два или три, она, уступив настоянию Николая Алексеевича, поместила его описание нескольких сибирских монастырей и одной церкви (соборной Семипалатинской).] (а у Николая Алексеевича таких-то особенно много и было, и могло быть), сократила число печатаемых в своих №№листов и очень долго медлила с печатанием и тех статей, которые сама она предполагала и хотела печатать[64 - Вообще, перемена в издании «Губернских ведомостей» по отбытии из Тобольска губернатора Арцымовича произошла не к лучшему: до этой перемены у них были пренумеранты не только невольные, но и вольные; до этой перемены многие из их читателей с нетерпением ожидали получения их №№с почты, да много было и писавших для них статьи и посылавших в них известия, до этой перемены даже столичные журналы и газеты нередко заимствовали из них известия, сведения, но после перемены далеко и далеко стало уже не то… И какие в «Тоб. губернских ведомостях» за первые три года встречались хорошие статьи! Кроме поименованных и непоименованных статей Абрамова, там были большие и интересные статьи: «Сибирская соль», «Торговый дом Поповых в Сибири», «Васюганская тундра», «Шведская школа в Тобольске (при Петре Вел.)», «Замечательные колокола по Сибири и между ними ссыльный угличский», «Никольская ярмарка в Ишиме», «Библиотеки в Тобольске и в прежние годы, и в последние», «Остяки и самоеды, их князья Тайшин и Арганзеев», «История тобольской гимназии», «Челобитная митр. Филофея Петру Вел.» и пр., и пр. С ними из статей последующих годов по интересу могут равняться только статьи о приращении и убыли народонаселения в Тобольской губернии в последние годы, описание киргизской степи, о большом тобольском пожаре, о тобольских татарах и разве еще весьма и весьма немногие… Частные слухи указывали, как на причины, сокращения листов в №№, медленности напечатания статей и пр., на превышение расходов по изданию ведомостей перед доходом, получаемым от них, на возложение ответственности за печатаемые в ведомостях статьи (и след., обязанности цензорской) на губернаторов… Может быть, это и так, но все-таки жаль упадка местного повременного издания… Очень бы желательны и интересны статистические сведения о «Тобольских губернских ведомостях» как за первые их три года, так и за последующие годы, даже и до настоящего времени.]. Духовный журнал «Странник», и в особенности первый его отдел, нравился Николаю Алексеевичу по строго и просто назидательно-религиозному его направлению, по множеству очень дельных и вместе назидательных биографий лиц иерархии, подвижников благочестия и вообще строго нравственных и благочестивых людей, живших и действовавших преимущественно в русской, а частью и во всей православной церкви, притом в наиболее близкие к нам времена, по многим рассказам о благодатных явлениях над верующими, а с другой стороны — и по рассказам и о карах Божиих над неверующими, над кощунами и развратниками; и вот, спустя два года после появления сего издания, именно с 1862 года, он стал вкладывать в него лепты своего усердия, своего религиозно-нравственного настроения, стал посылать в «Странник» биографии тобольских иерархов и некоторых других благочестивых лиц, живших и действовавших в Сибири, например, праведного Симеона Верхотуре кого, мученика Василия Мангазейского, туруханского подвижника Тихона, туруханского же игумена Илиодора, рассказы о некоторых чудотворениях через Абалакскую икону Божией Матери, а также об обращении сибирских инородцев к вере Христовой и пр. Всех таких статей им в течение 8 лет его участия в издании «Странника» в редакцию было переслано до 30, следовательно, почти по 4 статьи на каждый год.

Впрочем, в последнее время литературная деятельность Николая Алексеевича и в Семипалатинске стала, кажется, несколько ослабевать как по количеству печатавшихся его статей, так и по самому достоинству этих статей: по крайней мере последние напечатанные им в «Страннике» биографии архиепископов тобольских Евлампия, Амвросия I (Келембета) и Амвросия II («Странник» 1869 г., март, август и октябрь) как-то скудны сведениями о лицах, которые описаны в них, не отличаются и живостью описания. Причины этого, конечно, и годы — 56 или 57 лет, и слабость зрения, которое он много повредил прежде чтением пыльных архивных дел, а потом служебных бумаг, и постигавшие его в зимы последних годов (1869 и 1870) болезни, и, наконец, житье его — в таком месте, где книг и журналов, близких к его специальностям, в особенности к церковно-исторической, никто, кроме него, не выписывал и не выписывает, где нет никакого архива духовного ведомства, да и нет там таких лиц, кто мог бы его сведения, например, о названных архиереях оживить, пополнить и пр.

Не имея под руками иных журналов и газет, где помешались статьи Николая Алексеевича, я не могу перечислить их или высчитать, сколько в сложности печатных листов во всех его статьях, вместе взятых. Потому перечислю их не все[65 - Впрочем, в исчисление не пойдут только немногие статьи Абрамова, и то самые не важные.].

а) По истории церкви сибирской и сибирским церковным древностям:

Материалы для истории христианского просвещения Сибири со времени покорения ее в 1581 году до начала 19-го столетия[66 - По моему мнению, правильно было бы назвать это сочинение (в 3 печатных листа): История тобольской иерархии (до конца XVIII века). После была посылаема в Журн. Мин. нар. Просв. и вторая половина сего сочинения, но она почему-то не была в нем, да и где бы то ни было, напечатана.] (Журнал Министерства народного просвещения 1854 года №№ 2 и 3).

Христианство в Сибири до учреждения там в 1621 году епархии («Странник»).

О введении христианства у березовских остяков (Журнал Министерства народного просвещения 1851 г. № 12 и «Тобольские губернские ведомости» 1857 г.).

Проповедь Евангелия сибирским вогулам (Журнал Министерства народного просвещения 1854 г. № 8 и «Тобольские губернские ведомости» 1857 года).

Из 29 архипастырей, управлявших тобольскою паствою с 1621 года по настоящее время, Абрамовым описаны в отдельных статьях (из которых некоторые сначала помещены были в Журнале Министерства народного просвещения и в «Тобольских губернских ведомостях» 1858 и 1859 годов, а потом все — одни перепечатаны с разными поправками и дополнениями, другие же в первый раз напечатаны в «Страннике» 1862–1869 годов) двадцать: Киприан, Макарий, Нектарий, Герасим, Симеон, Корнилий, Павел 1, Игнатий, Филофей[67 - Биография Филофея напечатана в Журн. Мин. нар. просв. 1846 г., она небольшая — в 18 страниц только. Но у Николая Алексеевича была другая биография сего просветителя сибирских инородцев, гораздо больше, обширнее той. Кто-то из достаточных жителей Тобольска около 1847 года вызвался было напечатать ее особым изданием на свой счет, но вскоре отказался от своего вызова. После она Николаем Алексеевичем была отправлена в журнал «Дух христианина», и редакция обещалась напечатать ее, но обещания своего не исполнила, может быть, и за прекращением издания журнала.], Иоанн, Антоний I, Антоний II, Сильвестр, Павел II, Варлаам I, Амвросий I, Амвросий II, Павел III, Георгий и Евлампий. Значит, остались неописанными им только 9 тобольских преосвященных: два (св. Димитрий Ростовский и Никодим), потому что они в Тобольск и не приезжали, два (Евгений и Варлаам II), потому, конечно, что они еще здравствуют, четыре (Арсений Мацеевич, Антоний III. Афанасий и Владимир), потому что они (и еще св. Димитрий Ростовский) описаны ранее его другим лицом (прот. А. Сулоцким), и, наконец, один (Феогност), потому что его, по недавней его кончине, не было еще времени описать[68 - Николаю Алексеевичу очень хотелось было описать еще одного иркутского преосвященного (Михаила Бурдукова), как родича тобольского и ректора Тобольской семинарии, но не успел.].

Из многочтимых икон, находящихся в разных церквах и монастырях Тобольской епархии, Абрамовым описано (частью в «Тобольских губернских ведомостях» 1857 и 1859 годов, частью в «Страннике» и в «Томских губернских ведомостях», а более в «Известиях археологического общества» 1859 и 1862 годов) до 24-х. Впрочем, большая часть их описаны им кратко, а подробно описаны только Абалакско-Семипалатинская икона Божией Матери да Нерукотворный образ Спасителя, именуемый Тарханским, отчасти сама Абалакская икона и еще три или четыре иконы церквей г. Березова.

Некоторые из монастырей Тобольской епархии, например, Абалакский, Тюменский, Кодинский и Ивановский, — в «Тобольских губернских ведомостях» и «Страннике».

Праведный Симеон Верхотурский, мученик Василий Мангазейский, основатель Гуруханского монастыря Тихон и игумен Туруханского же монастыря Илиодор (все в «Страннике»):

б) По гражданской сибирской истории:

Ермак, покоритель Сибири.

Первый губернатор сибирский, кн. М.П. Гагарин.

Князь А. Дан. Меншиков, князья Долгоруковы и гр. Остерман.

Губернатор сибирский Соймонов.

Губернатор тобольский Денис Ив. Чичерин.

Генерал Куткин и его жалобы министру юстиции на несправедливых судей.

Петр Андр. Словцов.

О сибирских дворянах и детях боярских.

Пожары тобольские до 1788 года.

Наместничество в Тобольске[69 - Статьи эти почти все помещены в «Тоб. губ. вед.» 1857 и 1858 годов отдельно, Меншиков, Долгорукие и Остерман в описании Березовского края.].

в) По древностям сибирским:

Кроме статей о старинных многочтимых иконах в Тобольской епархии, названных выше.

Курганы и городища в уездах Тюменском, Ялуторовском и Курганском.

Семь палат, давших название Семипалатинску.

Надмогильная каменная пирамида в киргизской степи.

Медная сибирская монета.

О железных и оружейных заводах в Сибири в XVII и XVIII веках.

О древних печатях и гербах сибирских городов[70 - Эти и некоторые другие в том же роде статьи были помещены частью в «Тоб. губ. вед» 1858 г., а более в «Известиях археологич. общества».].

г) По географии, статистике и этнографии Сибири.

Описание Березовского края (сначала в 12-й книжке «Записок географического общества», а потом с прибавлениями в «Тобольские губернские ведомости» 1858 года).

Чукотский народ («Географический вестник»).

Города: Тюмень, Семипалатинск, Курган (первоначально слобода Царево-городище), Ялуторовск с округом, Усть-Каменогорск, Копаль, Верное[71 - Все они помешены пли в «Геогр. вестнике», а также в Записках его как общих, так и частных по физическому отделению (кн. 1, 1867 г.) или в «Тоб. губ. вед.». Но статья о г. Семипалатинске переведена кем-то на английский я зык и напечатана в журнале «Королевского лондонского географ, общества». Около 1850 г. Абрамов занимался еще обширным описанием города Тобольска; но было ли им окончено это описание и, если было окончено, то отчего нигде оно не напечатано, пишущему это неизвестно.].

Озера: Нор-Зайсал с его окрестностями («Географический вестник» и «Тобольские губернские ведомости»).

Реки: Тобол, Шилка, Аргунь, Чу, Или, Лепса, Аягуз, Каратал.

О значении имен некоторых рек и мест Тобольской губернии (Журнал Министерства народного просвещения, 1841 г.).

д) По естествознанию или по физической географии Сибири:

О климате города Березова, «Географический вестник» и «Тобольские губернские ведомости» — статья, составленная преимущественно на основании метеорологических и барометрических наблюдений, которые вел Николай Алексеевич в Березове.

Другая большая[72 - Она мелкой печати на 20 страницах в 4-ю д., что равняется 40 страницам в 8-ю долю.], по содержанию подобна предыдущей, статья (напечатанная на немецком языке в Дерпте, в 1853 году) составлена известным метеорологом Кеметцем на основании метеорологических и барометрических наблюдений, которые вел Николай Алексеевич в Семипалатинске с 1 октября 1854 года до начала 1862 года, и которые им были представлены в географическое общество.

Арасанские (близ Копала) минеральные ключи.

О сухом пыльном тумане, бывшем в Семипалатинске в феврале 1856 года.

О землетрясении, бывшем в декабре 1857 г. в Семипалатинской области.

Перечислив столько статей, написанных покойным Николаем Алексеевичем, и вспомнив, что здесь не все еще написанное им исчислено, пожалеем о том, что все это отрывки, что нет в этом (кроме разве описания Березовского края и городов Тюмени, Семипалатинска и Ялуторовска с округом) почти ничего систематического, единого, цельного, и что все это рассеяно по журналам и газетам, а не собрано в одно или несколько каких-либо особых изданий, хотя бы то в виде сборников.

Николай Алексеевич, конечно, не был непогрешим в своей специальности[73 - Абрамов, например, 1) в жизнеописании первого сибирского архиепископа Киприана («Тоб. губ. вед.» 1857 г. № 4, стр. 67) писал: «С приезда его в Сибирь Тобольский Троицкий собор, в подражание новгородскому, начал именоваться собором св. Софии, премудрости Божией», тогда как Троицкий собор в Тобольске и при соборе Софийском существовал близ 200 лет (до 1791 г.); 2) в этом же жизнеописании (там же, стр. 64), Абрамов замечает, что ссыльный угличский колокол в 1837 году был удостоен как древность, смотра посещавшим Сибирь Государем наследником, ныне благополучно царствующим Государем Императором Александром Николаевичем», тогда как этого смотра вовсе не было; 3) он говорит еще («Странник» 1863 г., май, и «Тобольские губ. вед.» 1858 г. № 20, стр. 184), что Иоанн Максимович родился в январе 1653 года, между тем как сей многочтимый сибирский архипастырь родился в декабре 1651 г.; 4) по словам Николая Алексеевича («Стран.» 1868 г., июль, биография митрополита Сильвестра), Иркутская епархия по смерти епископа иркутского Иннокентия II в 1747 г., и по самый приезд в Иркутск епископа Софрония в 1753 г. была причислена к Тобольской епархии, но на это положительно нет никаких подтвердительных фактов и документов, или 5) по его же словам (там же, июль, отд. I, стр. 89 и еще «Тоб. губ. вед.» 1859 г. № 4, стр. 31), Нерукотворенный образ Спасителя, называемый Тарханским, есть явленный, между тем как теперь известно, кем, по крайней мере по заказу кого, он написан и кем украшен (см. Опис. многочт. икон, прот. А. Сулоцкого, стр. 119).]; да и возможно ли обойтись без погрешностей в таком кропотливом деле, каковы, например, древности, какие бы они ни были, сибирские ли, или несибирские, или архивные разыскания? И находились критики, которые крепко осуждали его: один, например, критик в покойном «Современнике», ставя Абрамова, как говорится, на одну доску с г. К-м, известным гиперболистом, любившим многое из родного ему, т. е. из сибирского, преувеличивать донельзя[74 - Г-н К-в, например, в одной из своих статей без всякой застенчивости уверял, что в Сибири, между прочим в Тарском уезде, срубленный строевой лес, по чрезвычайной производительности земли, через 15 лет снова вырастает совершенно такой же, как был.], упрекал Абрамова в крайнем будто бы преувеличении, в фальшивом изображении в одной из его статей благосостояния сибирских крестьян, между тем как Абрамов вовсе не говорил в таком тоне, что будто бы сибирские крестьяне всех местностей и все до одного благоденствуют, как Адам в раю. К тому же, кто из сибиряков, бывавших в великой России, или кто из великороссов или белорусов, живавших в Сибири, пристально всматривавшихся в быт крестьян обоих указанных больших полос государства, не знает, что сибирские крестьяне в весьма значительном большинстве гораздо лучше живут, гораздо зажиточнее, чем великороссийские и в особенности белорусские крестьяне? Кто из этих бывалых и внимательных лиц не замечал, что крестьянки-сибирячки гораздо опрятнее, чище держат свои дома, сами себя и детей своих, чем крестьянки чисто русские; и что сибирское крестьянство гораздо развитее крестьянства великороссийского и белорусского? Другой критик в каком-то журнале строго изобличал Абрамова в том, что он будто бы неумеренно пользовался при составлении им статьи о Нор-Зайсан («Географический вестник» 1856 г. и «Тобольские губернские ведомости» 1860 г.) рукописью об этом же озере сотника Недорезова, бывшего довольно долго начальником Войсковой рыбалки на Нор-Зайсане, и будто бы он ни слова не сказал в статье своей об этом лице и об этой рукописи. Но а) в названной статье Абрамов упоминает о Недорезове, а б) многие ли из занимающихся географией, из пишущих о предметах, входящих в область географии, пишут свои сочинения, описывают, например, моря, озера, реки, города, народы и пр. единственно по собственным наблюдениям, по личным обозрениям описываемых ими местностей? Не пользуются ли напротив все или почти все эти лица описаниями, какие ранее их сделаны другими? Нет, у Абрамова были и есть лучшие ценители его трудов в сравнении с упомянутыми, ценители компетентные: таков, например, любивший Николая Алексеевича покойный историограф Сибири П.А. Словцов[75 - По смерти Словцова некоторые (большая их часть и лучшие поступили к Калашникову, автору «Дочери купца Жолобова») из его рукописных материалов поступили в собственность Николая Алексеевича. Из них-то последний составил для «Геогр. вест.», и «Тобольских губ. вед.», между прочим, статьи: Чукотский народ и Реки Аргунь и Шилка.]: таковы общества географическое и археологическое, которые, как видели мы, весьма охотно принимали не только в свои архивы или библиотеки, но и на страницы своих изданий его материалы и статьи, которые радушно приняли его в число своих членов, присуждали ему свои медали и прочее; таковы еще ученые разных экспедиций, которые в бытность его как в Березове, так и в Семипалатинске, отыскивали его там, находили интерес в разговорах с ним о Сибири; такова, наконец, и Академия наук, интересовавшаяся его метеорологическими наблюдениями. А вот еще оценка литературных трудов Н.А. Абрамова: в № 41 «Санкт-Петербургских ведомостей» 1856 года было сказано о напечатанном перед тем (в XII т. «Записок географического общества») описании Березовского края Николая Алексеевича: «Статья г. Абрамова представляет много любопытного. Она составлена лицом, хорошо знакомым с жизнью этого края, бывшего некогда ссыльным местом для стольких замечательных лиц. Автор касается географии, статистики и даже истории Березовского края и сообщает несколько интересных сведений о его населении — остяках и самоедах. Он составил свое описание как на основании письменных источников, так и на основании своих личных наблюдений и рассказов местных жителей. Вообще, статья сделана с большим толком. Это, сколько нам известно, лучшее описание Березовского края. Сообщаемые автором сведения о знаменитых изгнанниках, живших в Березове: о Меньшиковых, Долгоруких и Остермане — очень интересны». Метеорологические и барометрические наблюдения, которые производил Николай Алексеевич, между прочим, в Семипалатинске, им по званию члена географического общества, в начале 1862 года были посланы в это общество; член сего общества, известный метеоролог, профессор Дерптского университета Кемпц принял на себя труд составить из них особую статью (на немецком языке[76 - О величине статьи было замечено выше.]) и ее напечатал в 1863 году в издававшемся тогда в Дерпте ученом метеорологическом журнале. Из описания города Семипалатинска Абрамова, напечатанного в «Географическом вестнике» 1861 года, кто-то из членов Лондонского королевского географического общества сделал (разумеется, на английском языке) большое извлечение, и в 1862 году напечатал в издаваемом сим обществом журнале. Отдельные оттиски названного извлечения были присланы Абрамову при весьма лестном для него письме председателя Лондонского географического общества, знаменитого Мурчинсона. Два года тому назад главный начальник Западной Сибири при представлении в Семипалатинске путешествовавшему тогда Великому князю Владимиру Александровичу между другими местными чиновниками и Абрамова и при поднесении сим последним Его Императорскому Высочеству некоторых из своих сочинений, рекомендовал его — Абрамова — высокому путешественнику как лучшего знатока Сибири и всего сибирского, как авторитет в этом деле.

От специальности Николая Алексеевича, от трудов его по разработке сведений о Сибири вообще, и, в частности, о Сибири Западной, обратимся к религиозной стороне его жизни и деятельности. Почтенный старец, семипалатинский протоиерей П. Любомудров, коротко знакомый и духовник Николая Алексеевича, извещая одного из своих и вместе его знакомых о неожиданной его кончине, в письме своем (от 27 мая) назвал его, между прочим, «усердным почитателем святыни, ревнителем просвещения и истинным христианином»… И этот отзыв совершенно верен и беспристрастен. Мы уже видели отчасти, что Николай Алексеевич был человек действительно религиозный, что он и оставив духовное звание, к которому готовился было и происхождением и воспитанием, никогда не чуждался духовного звания, напротив, всегда его уважал и уважал до того, что сам, состоя на службе по Министерству народного просвещения, он убедил младшего брата своего, человека светского, поместил сына его[77 - Этот молодой человек окончил курс Тобольской семинарии в 1858 году в первом разряде.] для обучения в семинарию; что богословской науки никогда не забывал, любил со вниманием и размышлением читать слово Божие и места из него, кстати, и для назидания приводить в составляемых им статьях. Видели также, что он, кроме множества статей светского содержания, написал весьма немало статей (не менее 40) и духовного содержания, да в иных статьях и светского содержания (и именно в исторических о невинных страдальцах) старался проводить мысль и возбуждать чувства добрые, нравственные и религиозные, что, будучи сам религиозен, он всячески старался вести путем благочестия и доброй нравственности и детей, которые вверялись ему на воспитание. К этому мы должны прибавить следующее:

Николай Алексеевич не только начало и конец каждого дня, по обычаю всякого доброго православного христианина, освящал усердною молитвою; он освящал ею и начало каждого дела. Являлся ли он к занятиям в областное правление или другое какое-нибудь присутственное место, если не крестным знамением (чтобы не подать повода другим к шуткам, улыбкам и т. п.), то в мыслях призывал Господа Бога на помощь. Садился ли за составление какой-нибудь статьи, непременно ограждал себя крестным знамением, а перед составлением некоторых статей духовного содержания наиболее важных, например: биографии Иоанна Максимовича, митрополита Тобольского и Сибирского (1850 г.) и сведений о чудотворной Семипалатинской иконе Божией Матери (1859 г.), он не только молился, не только старался подолгу держать дух свой в молитвенном настроении, но постился по пяти дней. Всякое кощунство, где бы то ни было и кем бы то ни было сказанное, всякая, хотя бы то и легкая шутка над чем-нибудь священным произнесенная, его возмущали до глубины души, и он для ограждения святыни от неодобрительных поступков, от небрежного с ней обращения принимал деятельные меры, какие только возможны для частного человека. Вот на это пример. В 16 или 17 верстах от Семипалатинска, ниже его по Иртышу, есть так называемый Святой ключ, саженях во 100 от реки Иртыша и саженях в 80 от большой Семипалатинской дороги, в ущелье, из подошвы горы, из отверстия пространством около 3 четвертей аршина, похожего на отверстие русской печи, стремительно бьет вода. Святым этот ключ называется оттого, что, по преданию, многочтимая Абалакско-Семипалатинская икона Божией Матери еще в то время, когда Семипалатинск находился на другом месте (15-ю верстами ниже настоящего и в полутора верстах от ключа), несколько раз невидимою силою была уносима из семипалатинской церкви и каждый раз была находима подле названного ключа стоящею на тополевом дереве с горящею перед ней свечою. Над ключом устроен около 1850 года, в виде часовни, на столбах навес и там поставлены св. иконы. Многие заходят на Святой ключ, чтобы посмотреть на него, помолиться подле него Божией Матери, напиться из него (чистой и всегда холодной) воды, умыться ею, а иные и для того, чтобы и взять ее, на случай немощей, с собой. Некоторые как из жителей Семипалатинска, так и соседних казачьих станиц каждое лето и нарочно приходят и приезжают на Святой ключ для подобных благочестивых целей. К сожалению, иные из семипалатинцев, в особенности из молодежи, приезжали на ключ совсем не из благоговения, а единственно для прогулки, для развлечения и подле ключа позволяли себе заводить мирские увеселения, предаваться шумному разгулу, даже бесчинствам. Когда слух об этом дошел до Николая Алексеевича, объяла его ревность по святом месте: на железном листе, окрашенном черною краскою, он написал (белилами, разумеется, для прочности на масле): Ты, Господи, расторгл еси источники и потоки, посылаяй источники в дебрех (Псал.73, 15. 103, 10); проторжеся вода в пустыни… источник водный будет… и тамо будет путь чист, и путь свят наречется, и не прейдет тамо нечистый, ниже будет тамо путь нечист… и собрании Господем (в Сион) на место сие обратятся… и придут; над главою их хвала и веселие, и радость примется; отбиже болезнь, печаль и воздыхание (Ис. 35, 6. 7, 8 и 10), и лист этот прибил около дверей при входе в часовню. После того, когда приезжавшие на ключ забывали, где находятся, и начинали говорить, петь или делать неблагопристойности, старший из старичков, живущих в устроенной подле ключа келейке как для наблюдения за самой часовней, так и для охранения пожертвований в кружку и принятия посетителей, по предварительному приказанию Николая Алексеевича, подходил к бесчинствовавшим, обращал их внимание на надпись, просил их прочесть ее[78 - Для благоговейных, особенно из людей простых, желавших знать обстоятельно как о многочтимой Семипалатинской иконе Божией Матери, так и о Святом ключе, у старичка всегда были наготове данные ему Николаем Алексеевичем книжицы об них, составленные им самим и протоиереем Александром Сулоцким.]; в случае же их нехотенья читать, сам читал им ее и грозил доложить об их поступках Абрамову, а через него и начальству. По милости Божией, после того бесчинства и курение сигар и папирос около часовни прекратилось. Это было в 1865 году. С сего же года из Семипалатинска 8 июля (в день ежегодного приноса подлинной чудотворной Абалакской иконы Божией Матери из Абалака в Тобольск) каждогодно бывает на ключе крестный ход в сопровождении не одной сотни, даже в последнее время и целой тысячи народа. По мысли и совету Николая Алексеевича некоторые из усердствующих в святыне семипалатинских торговцев решились построить на Святом ключе вместо часовни деревянную на каменном фундаменте церковь с тем, чтобы быть ей приписною к Семипалатинской соборной церкви, где пребывает многочтимая Абалакско-Семипалатинская икона Божией Матери, приготовили для будущей церкви бутовой камень, кирпич, лес, известь, железо, пожертвовали несколько и денег и затем в конце 1864 года подали о дозволении построить помянутую приписную церковь прошение к томскому преосвященному. Но, за увольнением в то время одного томского преосвященного на покой, за скорою смертию другого и чуть ли не скорейшим еще отъездом (на иную кафедру) из Томска третьего преосвященного, разрешения на то долго не последовало. Есть слух, что в настоящее время уже разрешено строить — только не церковь, а часовню в виде церкви[79 - Вероятно, в предположении, когда около Св. ключа образуется селение, тотчас же превратить ее в церковь.]; но и опять препятствие: граждане семипалатинские по объясненной выше причине желают, чтобы будущая на ключе церковь, или доколе часовня, состояла приписною к собору, но казачье семипалатинское и окрестное население требует, чтобы та церковь или часовня была приписана именно к войсковой казачьей семипалатинской церкви — на том основании, что Святой ключ находится на казачьей земле. Что будет далее, неизвестно.

Николай Алексеевич, сам благоговея к святыне, всегда желал, чтобы и другие не теряли благоговения к ней; потому он очень огорчался, если кто-нибудь предавал гласности касательно святыни такие факты, которые сами по себе истинны, но которые, сделавшись известными в публике, могли послужить к ослаблению в иных людях благоговения к той святыне. Так, в описании многочтимых икон, находящихся в Тобольской епархии, о двух иконах, очень чтимых в местах их нахождения, было рассказано, между прочим, что эти святые иконы тогда-то и от того-то попортились, сильно почернели или даже облиняли, и потому тогда-то и теми-то были поновлены. Николай Алексеевич, прочитав эти заметки в книге, прогневался на них и, не отвергая самого факта поновления икон, но опасаясь охлаждения усердия к святыне в местном народонаселении, перемешанном притом с раскольниками, автору той книги дружески, но довольно серьезно писал, между прочим, следующее: «Если и действительно поновлены иконы №№, как у вас написано, то следовало бы умолчать об этом…; по житью моему в №и №, между староверами, я неоднократно от них слышал отзывы о переписанных или поновленных иконах: «икона-то она древняя и была чудотворная, никонианцы ее перемазали»[80 - «Странник» 1868 г., ноябрь, отд. 1, стр. 75 и 76, статья: «Тобольскии митрополит Павел 11», и август, отд. 1, стр. 92.].

Из религиозных же и вместе нравственных побуждений Николай Алексеевич в биографиях лиц тобольской иерархии и сибирских подвижников благочестия всегда строго держался правила древних: de mortius aut bene, aut nihil; говорил в них только то, что могло служить к похвале описываемых лиц и к назиданию читающих; напротив, все, что могло напоминать в них слабости человеческие или что другими могло быть перетолковано не в их пользу, им было оставляемо. Из 20 описанных Николаем Алексеевичем тобольских преосвященных, одного настоятеля монастыря и грех подвижников благочестия, только о двух преосвященных делаются им не совсем выгодные замечания, об одном, например, что он был с лицами духовными не только строг, но и суров, подвергал их даже телесным наказаниям, а о другом, что он имел характер вспыльчивый, нередко огорчал духовенство резкими замечаниями и выговорами; но замечания эти делаются им с немедленным за тем присовокуплением, что первый, например, был строг и суров только к лицам, недостойно носившим духовный сан, и что это в его время непротивно было духу времени, и что второй делал то единственно от природной, малороссийской вспыльчивости характера и из рвения ко благу епархии и самих духовных лиц, для исправления их в образе жизни, и пр.

Впрочем, правилу древних — писать и говорить об умерших только одно хорошее — Николай Алексеевич никогда не изменял и в описаниях лиц светских. Прочтите в его описании Березовского края те места, где он касается пребывания в Березове политических ссыльных (князей Меншикова и Долгоруких, гр. Остермана и пр.), пробегите и целые его статьи о Соймонове, Куткине, Словцове и пр. и вы не встретите ни одного упрека не только не заслужившим из них своего несчастия (Соймонову, Куткину и Словцову), но и заслужившим оное своими действиями; напротив, вы найдете в его статьях самое трогательное описание, например, того, с каким христианским терпением переносил в Березове свою кару кн. А.Д. Меншиков[81 - Записки Геогр. общ., т. XII, опис. Берез, края, стр. 40 и сл. «Тоб. губ. вед.» 1858 г., № 22, стр. 406.], или как страдало и чем занималось в Березове семейство князей Долгоруких, и как пострадало с ним и из-за него березовское и обдорское духовенство[82 - Там же в первом на стр. 44–48, а во втором на стр. 408–410. Здесь рассказывается, между прочим, что из-за Долгоруких, единственно за исправление у них треб и за сочувственное обращение с ними, схвачены и первоначально увезены в Тобольск бсрезовские протоиереи, 5 священников и дьякон, да обдорские священники с дьяконом. В Тобольске все они, несмотря на предстательство митрополита тобольского Антония I, были или биты кнутом, или сечены плетьми и затем сосланы одни в Илимск, а другие — и это большею частью — в Охотск в каторжную работу, одни с вырванными ноздрями, другие — так, одни без лишения, а другие и с лишением сана. Правда, все они Императрицей Елизаветой были возвращены, но чего стоило 5 или 6 лет страдания и им самим, и их семействам без них, без куска хлеба!], в каком положении найден был в Охотске прощенный Императрицей Елизаветой Соймонов[83 - Соймонов, человек по своему времени весьма образованный, еще при Петре I был генерал-кригс-комиссаром и раз спас Петру жизнь. Но при Бироне, за дружбу с известным Арт. Волынским, был бит кнутом и с вырванной ноздрей сослан в Сибирь в вечную каторжную работу. Долго искал его в Сибири в 1742 году капитан, посланный для объявления ему прощения, и наконец нашел в Охотском порту на кухне каторжников, обросшего седой бородой, в зипуне каторжника, под именем варнака Федьки Иванова. На вопрос офицера: «Не вы ли Фед. Ив. Соймонов?» — старик отвечал: «Да, я некогда был Фсд. Соймонов, а теперь несчастный Фед. Иванов», — и заплакал. Капитан (знавший некогда Соймонова в Петербурге), сжав его в свои объятия, говорил: «Государыня Императрица Елизавета Петровна вас про-ща…», — зарыдал и не мог докончить. Соймонов понял, в чем дело. Долго они были с офицером в объятиях друг друга, обливались слезами и рыдали до того, что не могли вымолвить ни одного слова. Женщина (кухарка каторжных), видя эту сцену, не могла надивиться ей и не знала, чему приписать такое близкое и пламенно-дружеское свидание офицера с варнаком» и пр. «Тоб. губ. вед.» 1857 г., № 27, стр. 247 и сл. Чтения в Общ. истории идревн. росс. 1865 г., кн. 3). Соймонов после 6 лет управлял всей Сибирью в звании губернатора, и управлял отлично.], и что претерпел, что вынес от несправедливых обвинителя и судей Куткин[84 - Генерал-майора Куткина отдал (в 1808 г.) безвинно под суд сибирский генерал-губернатор Пестель. Он томился под стражей девяти содат девять лет и умер (1817 г.) под стражей… Дом, полотняная фабрика и все имение его при начале дела описаны, взяты под секвестр и приведены в разорение. К Куткину не допускали даже семейства, которое доведено было до крайней бедности. Одна из дочерей его от слез ослепла… Дело о генерале Куткине решено сенатом в 1821 году, и он признан ни в чем не виноватым, кроме того, что выдал 275 р. асс. коммиссионеру излишних в прогоны, но это было сложено по манифесту, 30 авг. 1814 г. состоявшемуся. Сибирский генерал-губернатор Сперанский, по окончании дела, исходатайствовал жене Куткина пенсион в 1800 р. (асс.), все жалованье мужа, за время состояния его под судом, и 50 тысяч (асс.) в вознаграждение за разорение их имения («Тоб. губ. вед.» 1865 г. Чтения в Общ. истории и древностей росс. 1865 г.).Нужно при этом сделать общее замечание, что Николай Алексеевич из светских лиц для своих монографий брал только страдавших в жизни и преимущественно тех, которые страдали невинно или которых вины были самые неважные.], и пр., и вы оцените добрую душу Николая Алексеевича[85 - Нужно при этом сделать общее замечание, что Николай Алексеевич из светских лиц для своих монографий брал только страдавших в жизни и преимущественно тех, которые страдали невинно или которых вины были самые неважные.], так писавшего об этих несчастных.

Остается, наконец, сказать несколько слов о нравственности, домашней жизни, наружном виде и кончине описываемого нами Николая Алексеевича.

Мы уже отчасти видели, что Николай Алексеевич и во время учения в семинарии всегда был примерной нравственности; что он, бывши учителем Тобольского уездного училища, до того сделался известным своею строгою нравственною жизнью, что начальство Тобольской гимназии родителям иных из иногородних и, к несчастию, шаловливых и безуспешных учеников рекомендовало помещать их на квартиру к нему; что он во всю жизнь и на всякой службе держался самых строгих правил, всегда был трезв, неприятности по службе или по авторству переносил с христианским терпением, все предоставляя Господу Богу, времени и обстоятельствам: «Господь знает, — говорил он, — кто из нас виноват и кто прав; время и обстоятельства покажут мою правоту». Здесь прибавим, что Николай Алексеевич не был завистлив не только в счастии, в чинах, наградах, но и в деле его специальности. Есть люди, которые, отыскав что-нибудь новенькое, редкое в историческом отношении, берегут то, скрывают то от других, занимающихся одними и теми же с ними или подобными им предметами, как бережет, прячет от лиц посторонних какой-нибудь старик еврей золото. Николай Алексеевич, напротив, своими сведениями по истории, древностям, географии и этнографии Сибири весьма охотно делился со своими собратьями по занятиям. Это мы частью уже и видели при рассказах о сообщении исторических и археологических материалов покойному П.А. Словцову и о беседах его с посещавшими Березов и Семипалатинск учеными разных экспедиций; а еще яснее можем видеть это из сочинений давнишнего его знакомого, протоиерея Александра Ивановича Сулоцкого. Последний, например, в конце введения в свое описание Тобольского Софийского собора и других тобольских церквей (М. 1852 г.) прямо говорит, что материалы, из которых составлено его описание… предварительно были пересмотрены и по местам исправлены или пополнены г. Абрамовым[86 - Стр. 3 и 4.] или в конце же введения в описание наиболее чтимых икон Тобольской епархии (С.-Пб. 1864 г.) он откровенно сознался, что в свое сочинение им многое и многое взято из писем Абрамова к нему и из его статей, напечатанных в разных повременных изданиях[87 - Стр. 28.]. То же протоиерей Сулоцкий делает по местам и в биографии просветителя сибирских иноверцев митрополита Филофея Лещинского[88 - Стр. 53.].

О жизни Николая Алексеевича семейной и общественной также было замечено, что он детей не имел и все его семейство состояло только из него и жены, урожденной Дергачевой, что жизнь он вел самую простую, почти патриархальную, ложился, например, спать часов в 10 или 11, а вставал уже непременно в 5. Здесь же скажем, что время дома проводил он исключительно или за служебными бумагами, или в чтении журналов и книг исторического, географического, статистического, религиозно-нравственного и вообще серьезного содержания или едва ли не более еще в составлении статей своих о Сибири, по крайней мере, в приготовлении для них материалов. Если и случалось ему по временам бывать в обществе, в кругу хорошо знакомых, то он никогда не садился за зеленые столы, не пускался, по выражению иных, в разливанное море, не вступал в нескромные, соблазнительные или кощунственные разговоры, напротив, был обыкновенно тих, приветлив и слегка и безобидно для других шутлив. Впрочем, эти выходы или выезды его бывали редко и только в самое ограниченное число домов, в какие-нибудь три-четыре дома, равным образом и у него в доме собрания, хотя бы то и немноголюдные, случались весьма нечасто. «Едино было у него увеселение», когда-то писал Николай Алексеевич со слов тобольского летописца о митрополите тобольском Иоанне Максимовиче, «едино было у него увеселение — писать душеполезные сочинения»[89 - «Журн. Мин. нар. просв.» 1850 г. № 10; «Тоб. губ. вед.» 1857 г., № 21, стр. 196.]. Применяясь к этому, и мы об нем самом можем сказать: одно только у него было удовольствие (разумеется, после отправления служебных обязанностей) писать (если не все душеполезные, то, по крайней мере, длинные и серьезные) статьи о Сибири вообще, и в особенности о родной ему Сибири Западной. Случалось, что за это удовольствие покойный платился недешево, а именно: болезнями, например, болезнею глаз и пр., и однако ж он не мог отказывать себе в нем, по крайней мере надолго; давал он иногда и обещания более не пользоваться тем удовольствием и однако ж после всегда это свое обещание брал назад. Так, он в письме от 20 марта 1856 года к одному своему знакомому, жалуясь на трехнедельную болезнь глаз, говорил между прочим: «Писать вновь статей для газет и журналов я не намерен; надобно поберечь здоровье для службы». Но месяца через два или три после сего знакомец тот, начав снова встречать в газетах и журналах статьи с подписью: Николай Абрамов, заметил ему это в письме своем, и он от 23 июля того же, 1865 года отвечал на сделанное ему замечание: «Да, я не могу по давней привычке оставить писать статьи в духовные и светские издания… «Ивановский монастырь», отосланный в редакцию «Тоб. губ. ведом.» 15 мая, до сего времени не напечатан. Несмотря на это, завтра отправляю туда же статью «Генерал-майор Куткин (1808–1817 гг.)» Биографию Куткина 10 июля отправил в Москву в чтения в обществе ист. и др. росс…», и таким образом Николай Алексеевич писал статьи до самой своей смерти.

Николай Алексеевич, доколе служил по Министерству народного просвещения, имел помещение казенное, при училищах, в которых служил. Но по переходе на гражданскую службу в Омске и Семипалатинске он постоянно жил на наемных квартирах. Жалованья 900 рублей, какое он получал, например, в Семипалатинске до 1869 года[90 - С января 1869 года, когда Семипалатинское областное правление было образовано вновь, советники стали получать по 1400 рублей.], несмотря на маленькое семейство и скромную жизнь, при нынешней дороговизне на все, при пособиях, какие он должен был делать старушке-матери и двум вдовам сестрам с сиротами, при кой-каких расходах по авторству (например, на приобретение книг, выписку журналов и переписку статей и старинных рукописей), только что доставало для безбедной и приличной жизни. Грешных и так называемых безгрешных доходов он не знал. Маленькое подспорье в содержании Николай Алексеевич получал еще от небольшой пашни, которую имел в степи верстах в 30 или 40 от Семипалатинска[91 - Жители Семипалатинска и многих соседних станиц имеют так далеко, даже и еще далее — верст за 70, свои пахотные поля потому, что близ Семипалатинска глубокие пески и на них (сосновый) бор.], и на которой у него, как и у других трудолюбивых местных хозяев, родилась между прочим прекрасная пшеница[92 - Мука из семипалатинской пшеницы белизной не уступает иной крупчатке, но хлеб из нее почему-то скоро черствеет.]. При всем том он в состоянии был купить себе домик порядочный (за 1500 рублей) только в 1868 г., но и то с уплатою денег в два года. Получивши в конце прошедшего года наградных 150 р. и от которого-то — тобольского или семипалатинского — губернатора 100 руб., в марте настоящего года Николай Алексеевич наконец уплатил последние условленные за дом деньги и при этом с особенным удовольствием говорил и писал своим родным и знакомым: «Слава Богу, дом теперь мой; буду доживать в нем век свой покойно». Но — увы! — в доме, по уплате последних за него денег, ему довелось жить только два месяца или еще менее того: тут вместо дома в 7 довольно поместительных комнат оказалась нужною только аршина в два с половиною длины да в аршин ширины, по простому сибирскому названию, домовина (гроб)!

Кончина Николая Алексеевича была неожиданная и внезапная. Правда, ему было уже далеко за 50 лет, но он был еще человек в силах. Правда и то, что в последнюю, а особенно в предпоследнюю зимы, его постигали предвестницы смерти — болезни (одышка, кашель и пр.), но он после них, особенно с наступлением нынешней весны, поправился и поправился хорошо. Словом, во весь апрель и даже в первые два дня мая Николай Алексеевич был совершенно здоров. Между прочим, 2 мая был он в казначействе и там свидетельствовал суммы; заезжал в областное правление и там занимался делами. Правда, в тот день он чувствовал боль в спине да и вечером того дня он чувствовал себя как-то неловко; однако ж ночь всю спал хорошо и встал 3 числа совершенно здоровым. Часов в 6 утра вышел он в садик, находящийся при доме, подчищал (к несчастию, в наклон) цветы, своеручно посадил два тополевых кусточка у подъезда (дома), а в 8 часов вошел в комнаты пить чай. Но доколе чай наливали, добрый Николай Алексеевич почувствовал себя очень дурно, начал жаловаться на сильную боль в груди. Побежали за доктором и за духовником. Через полчаса тот и другой прибыли, но больной, пораженный параличом, пришел уже в бессознательное положение. Медицинские меры остались безуспешными, духовник побыл без возможности напутствовать умиравшего св. тайнами, а часа через два или через два с половиною и совсем не стало: он отошел в вечность ровно 58 лет от роду[93 - Днем ангела Николая Алексеевича было 9 мая.].

Николай Алексеевич был довольно высокого росту, имел, доколе был молод, русые, а под старость уже седые волосы, лицом был бел и в молодости красив. К сожалению, при всей своей воздержанности, умеренности и простоте в пище, питье и вообще в жизни, он с молодых лет (лет с 28) был довольно тучен, полон[94 - Николай Алексеевич располнел, бывши еще учителем Тобольского уездного училища, и располнел как-то особенно скоро, после одной тяжкой болезни.]. Эта-то полнота и постоянно сидячая, малоподвижная жизнь, быть может, и были главными причинами удара и преждевременной, а главное — такой крутой, скоропостижной его смерти.

Николай Алексеевич, постоянно такой набожный, всегда столько благоговейный к святыне, всегда преданный сын матери нашей Православной Церкви, без сомнения[95 - Говорю: без сомнения на том основании, что Николай Алексеевич в прежнее время каждогодно говел и приобщался непременно в четверток или субботу страстной недели. Так свидетельствуют между прочим бывшие его по Семипалатинску сослуживцы.], в предшествовавшую четыредесятницу говел, очищал совесть свою покаянием и сподоблялся св. христовых тайн. При всем том, жаль и крайне жаль, что он отошел в вечность без предварения его о ней какою-либо болезнью, а главное — без напутствия таинствами покаяния, приобщения и елеосвящения.

Милосердный Господи! Со святыми упокой душу раба Твоего Николая, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь блаженная и бесконечная.

Фил. Петухов




Н.А. АБРАМОВ. ИЗ ИСТОРИИ ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ





I. ИЗ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ СИБИРИ





ХРИСТИАНСТВО В СИБИРИ ДО УЧРЕЖДЕНИЯ ТАМ В 1621 ГОДУ ЕПАРХИИ


Северная Сибирь известна была новгородцам в XI веке. Там географические сведения их простирались в глубину Сибири за реку Обь. В 1114 году ладожский посадник Павел говорил одному киевлянину: «Ещё мужи старии (в давнее время) ходили за Югру и Самоядь[96 - Ипат. лет., стр. 8.]». Под 1187 г. есть известие о новгородских данниках в Печоре и Югре[97 - Новгород. летоп., стр. 21.]. Под 1193 г. находится подробное известие о новгородских походах в Югорскую сторону: «идоша из Новагорода в Югру и взяша город, и иде в город воевода, поймя с собою попа Ивана Легена и инех вячьших[98 - Новгород. летоп., стр. 1, 19.]».

Со времени подданства России монголам князья и народ должны были познакомиться с самыми отдалёнными странами, составлявшими огромную империю потомков Чингиса. Плано-Карпини, посол папы Иннокентий IV, в 1246 году в глубине Средней Азии, в Карокоруме, видел при ханском дворе русского князя Ярослава Всеволодовича и даже рассказывал о русских священниках, совершавших священнослужение по греческому (русскому) обряду пред ставкою Гаюка и многих русских, состоявших на службе у хана[99 - Путешеств. в Татарию, перев. Языкова, стр. 55.]. Путешествие своё Карпини совершил через землю Половецкую до берегов Волги; потом перебрался в бесплодные земли кангитов, около озера Балхаш, даже в Хиву, оттуда — в страну каракитанов, лежащую от Аральского озера до Оби и Иртыша, и, наконец, за Обью в пустыни нынешней Сибири. Конечно, той же дорогой, начиная от орды Батыя, ходили русские и в далёкую Татарию. Русских отправлялось туда очень много. Рубруквис, посол Людовика святого, бывший в Монголии в 1258 году, свидетельствовал, что в стане монгольском и в окрестностях он видел многих россиян[100 - Woyage de Rubruquis.]. В войсках татарских были и русские. Притом русские были обыкновенными посетителями орды и не по службе, а по торговле и по другим своим делам. Таким образом, они в татарской Сибири оставляли следы христианства[101 - По Никонову списку под 1582 г. сравн. Начертание церковной истории от Библейских времён до XVIII столетия архимандрита Иннокентия, изд. 1817 г. век XVI, стр. 441–442.].

Рашид Эддин, знаменитый персидский писатель, живший в 1247–1318 годах христианской эры, в сочинении своём о турецких и монгольских племенах упоминает о тюркском племени сибир и о реках у них Иртыше и Кук-Иртыше[102 - Записки Императорского Археологического Общества, т. XVI, перевод с персидского К.Н. Березина, 1858 г., стр. 2, 108 и 111.].

В 1483 году великий князь Иоанн III Васильевич отправил первый поход русской великокняжеской рати в северную Сибирь на Вогульскую и Югорскую земли под предводительством князя Феодора Курбского и Ивана Травина. 9 мая они вышли из Устюга в Пермь, в страну вогулов, достигли устья реки Пелым, где и разбили вогулов. Потом с Пелыми спустились в реку Тавду, миновав Тюмень (татарский город), вступили в Сибирскую землю, далее шли рекой Иртышом, вошли в Обь и в Югорскую землю[103 - В древности нынешний Березовский край населяли племена: самую северную часть по обеим сторонам Обской губы — Самоядь; от Устья Оби вверх — Обдория, затем к югу — Югра, за ними — Куд (Кода). Книга Большой Чертеж: и те города по Сыгве и Сосве — Югра.]. Повоевав югорских князей, возвратились в Устюг 1 октября и прислали в Москву взятого в плен югорского князька Молдана. На другой год пришли в Москву другие князьки вогульские, югорские и сибирский князь Лятик и просили Государя принять их под свою высокую руку. Великий князь взял с них клятву, назначил в их землях дань и отпустил восвояси[104 - Архангельск, летоп., стр. 160–161. Разряд, кн. архив, иностранных дел, № 131, стр. 16–17.]. Василий Иоаннович принял в титул свой названия: обдорский, кондинский и югорский. Царь Иоанн IV Васильевич получил дань от сибирского князя Этигера и в 1555 г. стал именоваться — обдорский, кондинский и многих других земель Государь всех северных берегов[105 - Гаклуйта Navig. ч. II, стр. 292.] и ещё — обдорский, кондинский и всех сибирских земель повелитель северных стран[106 - Петрей, стр. 184.]. Впоследствии из степи пришёл в Сибирь сын хана Казачьей орды Кучум Муртазиев, убил князя Этигера и овладел Сибирью.

Сибирь в самые отдалённые времена была населена народами и племенами шаманского вероисповедания. В местах нынешней Западной Сибири между татарами брат хана Кучума Ахмет-Гирей ввёл исламизм, который, впрочем, не проник на восток далее Енисея.

Во время княжения в Сибири Ахмета, Ангиша, сына Абалакова, Касима и Этигера были разные воздушные явления, предвещавшие падение татарского владения в Сибири. Эти явления виделись над тем местом, где теперь находится город Тобольск, а у татар был городок Бицик-Тура. Несколько раз являлся на воздухе большой город с христианскими церквами и слышался колокольный звон. Татарам казалось также, будто по левую сторону реки Тобола (вблизи Тобольска) стоит русское войско, и над ним по воздуху носится на престоле царь в великом сиянии, и будто престол его носят множество вооружённых крылатых воинов. Приклони небеса и спиде: и взыде на херувимы и лете, лете на крилу ветрению (Псал. 17, 10, 11). Господь Бог сил изыдет, и сокрушит рать (Исаии, 42, 13). Такие явления татарам особенно часто повторялись во время царствования Кучума[107 - Описание Сибирского царства Миллера, С. П. Б. 1750 г., книга 1, стр. 39, 42, 94, 101 и 106.]. Да узрят и уразумеют, и помыслят, и увидят вкупе, яко рука Господня сотвори сия вся (Исаии, 41, 20).

Кучум, овладев Сибирью, сначала искал благоволения царя Иоанна IV, но впоследствии, усилившись, уже не исполнял обязанностей данника, возбуждал черемисов к бунту против Государя московского и под смертной казнью запретил остякам и юграм платить дань России. В 1573 году он послал своего племянника Маметкула разведать и, если можно, истребить все русские заведения в окрестностях реки Камы. Маметкул явился с войском, как неприятель, умертвил многих жителей, взял в полон жён и детей, и московского посла Третьяка Чебукова, ехавшего в Киргиз-Кайсакскую орду, но, узнав, что в городах чусовских довольно ратных людей и пушек, бежал назад. Кучум ханствовал в Сибири очень долго и, как выражается сибирский летописец[108 - Тобольский летописец, доведённый до 1708 года, старинная рукопись. Изданная летопись Саввы Есипова.], «даже до лета повеления Господня, в няже Бог восхоте царство его разрушити и предати православным христианам». Владеет Вышний царством человеческим и ему же восхощет даете. (Даниил, 4, 14).

Именитые люди Строгановы (жившие в Пермии) донесли Иоанну IV о неприятельских действиях, произведённых Маметкулом, и просили указа строить крепости, чтоб стеснить Кучума в его владениях и утвердить безопасность русских. Они не просили ни войска, ни оружия, но единственно жалованной грамоты на землю неприятельскую и получили её. В грамоте этой, писанной 30 мая 1574 года, сказано, что Яков и Григорий Строгановы могут укрепиться на берегах Тобола и вести войну с изменником Кучумом. В то время донские казаки грабили проезжих купцов, казну и азиатских послов на пути их в Москву и за то подверглись опале. Много раз высылалось против них войско на берега Дона и Волги, чтобы захватить их. Таким образом, в 1577 году стольник Иван Мурашкин, предводительствуя сильным отрядом, многих из них взял и казнил, а многие разбежались и всё-таки не переставали разбойничать. К числу их принадлежал Ермак[109 - Настоящее имя его было Василий Тимофеевич. Тогда было обыкновение называть лица фамилией вместо имени, например, Третьяк Васильев, Черкас Александров, Чеботай Фёдоров. Соч.] с другими буйными товарищами. Они также предназначались по поимке на смерть. Между тем Строгановы послали к Ермаку письмо, в котором убеждали его с дружиной оставить разбойничество, быть воинами Царя Белого, примириться с Богом и Россией и идти воевать царя Кучума. Мысль свергнуть с себя опалу делами честными и заслугой государственной и переменить имя разбойников на имя добрых воинов отечества тронула сердца огрубелые, но ещё не лишённые совести. Как бы глубоко ни спала совесть, но в минуту действий благодатных бывают в ней сильные потрясения. Голос свыше назначенного призвания отозвался в душе Ермака: он поднял знамя на берегу Волги, собрал 540 отважных бойцов и прибыл к Строгановым. Они добавили ему ратников, которых всего составилось 840 человек, снабдили их провиантом, огнестрельным оружием и знамёнами со святыми изображениями. После совершения молебна Господу Богу Ермак выслушал наказ Строгановых: идти с миром, очистить землю сибирскую и выгнать безбожного салтана Кучума. Ермак с обетом доблести и целомудрия в 1580 году отплыл со своей дружиной по реке Чусовой. Следуя реками в Сибирь, они имели подвижную часовню с иконами[110 - Описание Сибирского царства, Миллера, кн. 1, стр. 79. В Тобольском кафедральном соборе сохраняется образ Христа Спасителя с предстоящими. Он поступил из часовни Ермаковой в первую тобольскую церковь, в числе других икон. Между ними была икона Святителя Николая, которую бывший Тобольский архиепископ Евгений в июле 1826 года препроводил в С. Петербург ко дню коронования Императора Николая I. По прежним и новым описаниям кафедрального Тобольского собора.] и священника, который отправлял богослужение; причём летописцы приводят разные случаи набожности Ермака и его дружины во время следования в Сибирь и при покорении её. В августе 1581 года, находясь в улусе мурзы Карачи, они держали пост не 14 дней, как установлено церковью, а, по своему обещанию, 40 дней и молили Бога о даровании победы над татарами[111 - Сибирск. истор. Миллера, кн. 1, стр. 100.]. Казаки сражались и молились. Вступая 23 октября в бой с Кучумом под Чувашским мысом, Ермак со слезами говорил своей дружине: «О, друзья и братья! Мы долго жили худою славою, умрём же с доброю! Бог даёт победы, кому хочет, нередко слабым, мимо сильных, да святится имя его!». Дружина сказала: «Аминь!»[112 - Сибирская летопись Саввы Есипова, гл. 21, Миллера кн. 1, гл. 2, § 81.]. «О, други и братья! — говорил Ермак. — Умрём за святые церкви Божии и пострадаем за истинную православную веру. Благочестивому Государю царю Иоанну Васильевичу послужим, постоим против поганых твёрдо до крови и до самыя смерти. О, други и братья! Помолимся Богу и Пресвятой Его Богоматери, всем небесным силам и угодникам божьим, да сохранят нас от врагов». Потом, возвысив голос, сказал: «Боже, помоги нам, рабам твоим. О, други и братья! С нами Бог!», и бросились на неприятеля.

После одержанной победы 26 октября, в день памяти святого великомученика Димитрия Солунского, Ермак вступил с дружиной в столицу Кучумову Искер[113 - Место, где находится Искер, до сего времени называют Кучумово городище. Оно от Тобольска вверх по Иртышу на 20 вёрст, от дороги в сторону — полверсты.] и совершил благодарственное Господу Богу молебствие. «Прославиша Бога, давшего им таковую победу на бусурман и идолопоклонников и радостью велиею радуяся»[114 - Тобольский летописец, доведённый до 1708 года.]. Так отважный казацкий атаман Ермак совершил покорение Сибири. В путях Провидения для дел великих часто собираются орудия слабые, да немощь их яснее покажет вседетельную силу Божью[115 - В Тобольске Ермаку поставлен памятник из мрамора: пирамида, имеющая основание 6 аршин и 6 вершков, вышины — 7 сажен и 14 вершков. Подножием пирамиды служит гранитный пьедестал. На высоте надпись: Покорителю Сибири Ермаку. Открытие памятника происходило 23 августа 1839 года. Из кафедрального собора после литургии подняты были иконы и принесены к месту памятника при колокольном звоне во всех церквах. Совершено молебствие. После освящения воды ректор Тобольской семинарии архимандрит Евфимий окропил памятник. После того он, о. архимандрит, говорил приличную торжеству и чувствительную речь. В заключение произнесено было многолетие Государю императору и всей августейшей фамилии, а Ермаку Тимофеевичу — вечная память и, наконец, многолетие христолюбивому воинству. Из пушек был произведён 101 выстрел. Соч.].

С донесением о покорении Сибири Ермак 22 декабря отправил атамана Ивана Кольцо с 50-ю казаками. Донесение было следующего содержания: «Изволением Всемилостивого Бога Господа, в Троице славимого, и заступлением Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, и молитвами великих святителей всея России чудотворцев, и счастьем вашим, Государь и Великий Князь Иоанн Васильевич и всея России Самодержец, и непобедимым оружием Вашим, царство сибирское мы, рабы твои, завоевали и бусурманского хана Кучума и вой его победили, и под Вашу царскую самодержавную руку покорили. Многих иноземцев и к шерти (присяге) по их вере привели, чтоб быть им под Вашею государскою рукою, и ясак платить им повсегодно, как Вам, Государь, так и наследникам Вашим неотменно, и всякие Ваши государственные службы служить верно, и на неприятелей Ваших помощи давать, и к хану Кучуму и в иные улусы и орды не отъезжать, и во всём правом постоянстве стоять крепко и непоколебимо»[116 - Сибирская летопись, рукопись, принадл. библиотеке Тобольской семинарии, 1581 г., отдел. 17. Описание Сибирск. царства Миллера, кн. 1, стр. 1 13.]. В этой же челобитной Ермак просил о милостивейшем прощении как за себя, так и за своих товарищей в прежних их преступлениях[117 - Витзен, стр. 739.], и просил также, чтобы Государь прислал в Сибирь воеводу[118 - Миллер, стр. 113–114.]. По прибытии в Москву атаман Кольцо с казаками был представлен Государю. Прочитана вслух челобитная Ермака. Затем Государь повелел отправить в соборной церкви благодарственный молебен со звоном во всех церквах. Кольцо с казаками одарены были деньгами и сукном. При возвращении их Иоанн IV послал с ними Ермаку два дорогих панциря (кольчуги), серебряный ковш, какими тогда жаловали, шубу со своего плеча, простил ему и казакам прежние их вины. В то же время Государь дал атаману Кольцо позволительную грамоту, которой разрешено русским подданным, кто с семьями своими пожелает на переселение в Сибирь, туда следовать. А вологодскому епископу послана грамота, чтобы он отправил в Сибирь 10 священников с семействами[119 - Описание Сибирск. царства Миллера, кн. 1. глав. 3. § 5.]. Но в книге судеб не написано Ермаку жить в Сибири долее трёх лет: хитростью Кучума он лишён был жизни.

В царствование Феодора Иоанновича посланы были в Сибирь войска для дальнейших завоеваний. Таким образом, воеводы Василий Сукин и Иван Мясной, прибывши в 1586 году в татарский город Чинги-тура, или Тюмень, при реке Туре, основали русское укрепление под именем Тюмени и построили там церковь во имя Рождества Богородицы с приделами Святителя Николая и Феодора Стратилата. В 1587 году письменный воевода (казачий полковник) Данило Чулков отправился из Тюмени с 500-ми казаками на лодках по Туре, Тоболу и, остановившись в устье его, на Алафейской[120 - Алафсйский происходит от арабского слова алафа — корона. Словарь татарского языка, священника Троянского, стр. 66. Алафейский — коронный, в переносном значении ханский. На этой горе, во время Кучума, были ханские городки: Искер — столица, Бицик-тура, Сузи-тура, Абалак и проч.] горе основал Тобольск и церковь во имя Святой Троицы. В эту церковь царь Феодор Иоаннович прислал местные иконы: Спасителя, восседающего на престоле с венцом серебряным под золотом, чеканной работы; Одигитрии Пресвятой Богородицы с венцами и окладом серебряным под золотом[121 - Опись Тобольской архиерейской ризницы.]. Иконы эти сохранились до настоящего времени. В 1598 году вместо первой, наскоро построенной, сооружена более пространная Троицкая же церковь с приделом Святителя Николая. В 1602 году у Пермского Никольского взвоза построена Николаевская церковь.

В 1593 году прислан из Углича в Тобольск колокол с оторванным ухом в ознаменование опалы на возмутившийся Углич при убиении царевича Димитрия, сына Иоанна Грозного. Этот колокол сперва находился при церкви Всемилостивого Спаса и назначен был набатным, потом перемещён на соборную колокольню и был часобитным, а после находился в ряду зазвонных. Наконец, этот первый, не умирающий и не изменяющийся сибирский ссыльный, в 1836 году спущен с соборной колокольни и при крестовой домовой архиерейской церкви получил место благовестного. Поверхность сего колокола от древности серого цвета, устройство его отлично от колоколов, делаемых в настоящее время: он длинноват и менее расширен книзу. Толщина его — 1 1/2 вершка. Гораздо в позднее уже, после присылки его, время на нём высвечена вглубь светящаяся надпись: «Сей колокол, в который били в набат при убиении благоверного царевича Димитрия, 1593 года прислан из города Углича в Сибирь, в град Тобольск к церкви Всемилостивого Спаса, что на торгу, потом на Софийской колокольне часобитной. Весу в нём 19 пудов 20 фунтов». Эта надпись подала некоторым повод думать неправильно, что колокол был перелит.

С постепенным завоеванием Сибири умножались в ней и русские пришельцы. Кроме казаков и стрельцов, она населялась охотниками и разной вольницей; потому что эта страна для внутренних губерний сделалась символом богатства: пушные звери, большие пространства полей и лесов, свободных к пользованию, выманивали сюда переселенцев из Каргополя, Сольвычегодска, Вятки, Устюга и других мест. Надо взглянуть на пространство, заключающееся между Турой и Исетью, с плодородной почвой, с текучими водами, с весёлыми местоположениями, которые сменяются увалами: сколько было побуждений для водворения! По царской грамоте 3 мая 1590 года прислано по воле в Сибирь из Сольвычегодска 30 семейств с коровами, лошадьми, овцами и земледельческими орудиями. Указ, изданный в 1597 году, которым повелевалось людям, бежавшим за шесть и более лет, чьи бы они ни были, оставаться в своих убежищах, покрыл и поселил в Сибири много беглых, известных тогда под именем людей гулящих.

С умножением народонаселения и завоевания разных мест Сибири устраивались города, остроги, слободы, деревни, овины и починки.

В 1590 году на реке Лозве, впадающей в Тавду, построен воеводой Иваном Нагим город Лозва, лежавший на пути из России в Сибирь. Путь этот шёл через Чердынь, вверх по реке Вишере, и через Югорские горы на реку Лозву, из Лозвы же по Тавде, вниз по Тоболу и оттуда до Иртыша[122 - Миллер, кн. 1. стр. 175.]. Через 10 лет этот город уничтожен, и жители его переведены в учреждённый вместо него город Верхотурье.

Отправленные из России в 1592 году для завоевания северной Сибири казаки шли прямо через ущелья Югорских (Уральских) гор, дорогой, известной тогда под именем русской засеки, потому что путь на деревьях отмечаем был засеками. Достигши вогульского городка Лопын-уш при реке Сыгве, впадающей в Сосву, они основали там русское укрепление Ляпинское; потом, разделившись здесь на отряды, построили ещё шесть других укреплений в городках: Юильском, Сартыньинском, Казымском, Берёзовском, Обдорском и Кодеком. Для построения города Берёзова командирован в 1593 году воевода Никифор Траханиотов. В 7113 (1605) г. — построена в Берёзове церковь во имя Воскресения Христова. В эту первую церковь казаки, основатели города, поставили две принесённые ими из России походные иконы, сохранившиеся до настоящего времени. I. Архангела Михаила. Образ этот писан на доске длиной 3 четверти, шириной около 10 вершков; впоследствии он так ссохся, что в сравнении со своим объёмом сделался очень лёгким; по краям и особенно по углам истёрся, и доска призатрухла (видна гнилость); один нижний угол с обратной стороны когда-то обгорел, наверху иконы изображено: с правой стороны — Предвечный Младенец и трапеза с хлебом предложения, потир и копне; сама икона изображает на крылатом коне архангела Михаила в княжеской короне, в устах его труба, в правой руке — осьмиконечный крест, кадило и копьё, которым поражает поверженного дьявола, крылатого льва с человеческим лицом; в левой руке — Евангелие, кверху поднятое; внизу изображён город с крепостью. На иконе — риза из серебряного листа с полинявшей уже позолотой древней отделки, не кованая, а резцом вычерченная с обратной стороны ризы. Оклад по краям сребровызлащенный, шириной около 1 ¼ вершка, чеканной работы. На этом окладе с четырёх сторон приколочены разной величины серебряные, под золотом, пластинки, на которых древним церковнославянским письмом изображены надписи: 1) престол Твой, Боже, во век века, жезл правости, жезл царствия Твоего; 2) Небесного Царя крепкий и сильный, страшный и грозный воевода, предстатель престолу величествия, славный всех Бога творитель, воли Господней совершитель, заповеди его… вселенную прославляя, врага скоро пленя немедля николиже, всюду готов и храбр на сопостаты, мудрый и светлый светильник; 3) яко на легце облаце поднебесную проходя, просвещая, устрашая и отверзая; 4) врагу оскудеша оружия вконец и грады разрушил еси, погибе память его с шумом. Задняя сторона иконы была обложена толстым зелёным сукном, какое употреблялось для обмундировки войска; для прочности оно по краям было приколочено тонким, узким железом. От сукна и железа остались только малейшие частицы и гвозди. II. Несколько более сей иконы другая — святителя Николая. Святитель изображён в рост, в одной руке держит церковь, а в другой — меч; на святителе — риза золочёная. Взамен этих икон принёсшие их казаки написали на одной доске в меньшем виде архангела Михаила и святого Николая и поставили в казачью канцелярию[123 - Все эти иконы я сам видел во время проживания моего на службе в Березове: Известия Императорского Археологического общества, том 1. Статья моя: Старинные иконы в Тобольской епархии.].

Город Пелым построен в 1593 году воеводой, князем Петром Горчаковым. Город населён жителями из Углича, сосланными в Сибирь по прикосновенности их к делу об убиении царевича Димитрия, сына Иоанна Грозного. Там построена церковь Рождества Христова с приделом Святителя Николая.

Город Тобары построен тем же воеводой, равно как и церковь, во имя Рождества Христова с приделом Святителя Николая. По царской грамоте велено отправить в город Тобары образа, книги, колокола и всё церковное строение, 2 фунта ладана, 2 фунта темьяна, пуд воска, ведро вина церковного, а попа в Тобары велено взять из Перми углицкого, а дьякона взять в Ростове, которого владыка велит выбрать, а подмогу тому дьякону взять из попов, с посадских и с уезда — 40 рублей[124 - Миллера книга 1, стр. 186.]. В 1609 году, по грамоте 6 августа, велено отправить в Тобары охотников крестьян от 50 до 100 семейств.

Город Тара основан в 1593 году воеводой, князем Андреем Елецким. С ним были присланы из Москвы 145 стрельцов. Туда же из Казани и Уфы были отправлены татарский голова Мальцов с 100 казанскими и свияжскими татарами и 300 башкиров. При построении Тары основана церковь.

Город Сургут основан в 1595 году воеводой, князем Фёдором Барятинским, и построена церковь во имя Святой Троицы.

Города Нарым и Кетск построены в 1596 году сургутским атаманом Тугарином Фёдоровым. В Нарыме построена церковь Покрова Богородицы.

Город Верхотурье в 1600 году строил воевода Василий Головин. Там основана церковь во имя Святой Троицы с приделом Феодора Стратилата. В эту церковь посланы от Государя церковные строения: Деисус и в нем девять икон, двери царские с сенью, образ Пречистый запрестольный, образ св. Стефана пермского, двадцать аршин выбойки, колокол весом полшеста (5 1/2) пуда, книга общая Минея, печатная[125 - Там же, стр. 272.].

Город Туринск на месте городка татарского князя Епанчи построен воеводой Фёдором Яновым в 1601 году. В строившуюся там церковь во имя св. Бориса и Глеба царь Борис Годунов прислал образ Деисус и по сторонам девять икон на празелени; местный образ св. Бориса и Глеба, царские двери со столпами и сенью на празелени; образ Пречистый запрестольный на празелени; крест воздвизальный, обложенный медью; сосуды церковные; потир и блюдца деревянные; звезду и копие медные с покровцами; на престол выбойки полдевята аршина; кадило медное, ризы священнические, стихарь и проч.; Евангелие письменное, тетр, обложено выбойкой, евангелисты выбиты медные; Псалтырь, «Апостол», служебник, часовник, Минея общая, две книги октоиха на 8 голосов, триодь постная, триодь цветная, печатные, трефолой письменный; три фунта ладана, три фунта темьяна, пуд воска, ведро вина церковного; колокола три пуда без двугривенок (фунтов)[126 - Описание Сибирского царства Миллера, книг. 1, стр. 288 и 289. Грамота 7109 г. 12 октября.].

Город Мангазея построен князем Мироном Шаховским. Церковь Святой Троицы. В 1619 году город сгорел и основан на другом месте под именем Туруханск.

Город Томск построен в 1604 году головой Гаврилом Писемским и тогда же церковь. Кузнецк поставлен в 1618 году при боярине, князе Иване Куракине, с церковью.

Основаны остроги — Имбацкий, Маковский и Кондомский в 1618 году.

Город Енисейск основан в 1618 году при боярине Иване Куракине. Для поставления города были посланы из Пелыма сын боярский Пётр Албычев и тобольский стрелецкий сотник Черкас Рукин[127 - Краткое показание о бывших в Тобольске и во всех городах воеводах и кто какой город строил. Тобольск, 1792 г.].

В 1613 году Верхотурский уезд начали населять деревнями и слободами, особенно по рекам Тагилу и Мугалу. Там построены Тагильская слобода и Мугальский погост. При реке Нейве выстроилась Невьянская слобода в 1619 году, село Меркушино в 1620, подгородная Верхотурская слобода — около 1621 года. При реке Тавде поселилась Тавдинская слобода, при реке Устьнице — Устьницинская.

Таким образом, с народонаселением русским распространялось в Сибири и христианство. Пришельцы из России, странствовавшие между идольских кумирней и магометанских мечетей, возносили славословие истинному Богу, люди в храмах сосновых и кедровых, утруждённые переходами, а может быть, и томлениями совести, начали отдыхать в них духовно.

При построении церквей в Сибири основывались в некоторых городах и монастыри. Иноки шли из России в новопокорённую страну, заводили святые обители для принятия в них старых и беспомощных людей и вместе с тем для распространения царствия Христова среди племён языческих[128 - Сибирская летопись Саввы Есипова, глава 35.]. Таким образом основаны монастыри: в Тобольске в 1610 году, близ старого устья реки Тобола, — во имя св. Зосимы и Савватия; соловецких чудотворцев (в 1610 году этот монастырь перенесён на гору за Воскресенские крепостные ворота, где после был девичий); в Туринске в 1604 году — Покровский девичий; в Верхотурье — мужской Николаевский и девичий Покровский. В Тюмени — Преображенский, основанный в 1616 году пришедшим из Казани монахом Нифонтом[129 - Во всей настоящей статье много помещено сведений из статьи моей: «Материалы для истории христианского просвещения в Сибири» журн. Минист. Нар. просвещ. за 1854 год, книжки февраль и март. Соч.].

Лучи христианства начали проникать и в отдалённые места северной Сибири. Остяки, находясь под властью татар, не успели принять от них магометанского вероисповедания, которое, как выше сказано, ввёл Ахмет-Гирей, брат последнего сибирского хана Кучума, едва за тридцать лет до покорения русскими Сибири. Когда промысел Всевышнего определил остякам после собственных междоусобий и угнетений татарских успокоиться под скипетром российских венценосцев, тогда христианская вера без всяких насильственных мер, единственно путём убеждения, начала проникать и в мрачные страны севера. Первые следы христианства у остяков сливаются с самим покорением их российской державе. Князья их, призываемые в Москву, по возвращении домой приносили с собой понятие о вере христианской и саму веру, ибо государи наши желали всего лучше награждать их этим небесным сокровищем. Ещё в царствование Феодора Иоанновича крещён обдорский князь, наречённый Василием, и в Обдорске вскоре основана церковь во имя святого Василия Великого[130 - Журнал Министерств. народн. просв., часть LXXII 1861 года, статья моя: «О введении христианства у берёзовских остяков». Соч.]. В 1599 году мать кодского князя Игичея и один из сыновей его, бывши в Москве, приняли христианскую веру и наречены: первая — Анастасией, а второй — Петром. По возвращении их во владение своё Коду сам Игичей отправился в Москву и там крестился. В 1602 году построена была в Коде церковь, а в следующем году принял христианскую веру и другой сын Игичея и наречён Михаилом[131 - Там же.]. Внук вогульского князя Аблегирима Ичот в 1598 году был в Москве, тоже принял христианскую веру и наречён Александром[132 - Журнал Министерств. народн. просв., часть LVII, 1854 г., статья моя: Проповедь Евангелия сибирским вогулам. Соч.].

Сибирь до учреждения в ней епархии по духовным делам зависела от московского патриаршего приказа, а архиепископу Вологодскому и Великопермскому повелено было отпускать туда духовенство из своей епархии. При построении церквей умножалось и число присылаемого духовенства. На содержание священников по указу царя Бориса отпускалось из казны: деньгами — по 8 рублей, хлебом — по 5 четвертей ржаной муки, по четверти круп и толокна[133 - Миллер, кн. 1, стр. 188.].

Духовные, первоначально поселившиеся в Сибири, сами обучали детей своих грамоте, по церковной азбуке написанной уставом, по Псалтыри и другим богослужебным книгам и с тем вместе нотному церковному пению и уставу. И монахи также при заводимых монастырях от благочестивых своих упражнений уделяли время на обучение юношества и приготовляли священно- и церковнослужителей.

Вскоре после покорения Сибири установились там особые церковные праздники, какой, например, установлен в ознаменование одержанной победы Ермаком и вступлении его в татарскую столицу Искер 26 октября, в день памяти святого великомученика Димитрия Солунского. Этот святой признан покровителем Сибири. Воистину достойно воспомянути, говорит летописец, сию победу и в предбудущие лета, яко немногим войском таковое (сибирское) царство взятое помощью Всесильного Бога и угодником его страстотерпцем Димитрием[134 - Тобольский летописец, старинная рукопись, доведенный до 1708 года.]. Во славу его строились в Сибири храмы, как, например, в Верхотурском Николаевском монастыре около 1608 года[135 - Митрополит Филофей Лещинский, в 1704 году устраивая иконостас в тобольском соборном храме, поставил местную икону св. Димитрия Солунского. Он же в завещании своём о постройке в Тюменском монастыре каменных церквей написал: «пятый престол да будет на хорах во имя св. Димитрия Солунского, ангела и патрона сибирского. В Тобольске в 1784 г. празднование двухсотлетия покорения Сибири совершено 26 октября, в день св. Димитрия Солунского».].

Вскоре по основании города Тобольска установлен там праздник иконе Пресвятой Богородицы Тобольской в 5 число июля. Эта икона изображает Божью Матерь Одигитрии[136 - Памятник Веры, издан. 1846 г. Описание чудотворных икон Пресвятой Богородицы, при 10 стран, приложение 58.]. По построении Тобольска письменным головой Данилом Чулковым царь Феодор Иоаннович, между прочим, послал вклад в первую там Троицкую церковь — местную икону Пресвятой Богородицы Одигитрии. Можно полагать, что с того времени учреждено и празднество этой иконе[137 - Известия Императорского Археологич. Общества, том 1, 1858 г. статья моя: Старинные иконы в Тобольской епархии.].

Там же в отвращение конского падежа по обещанию городских и окрестных жителей в 1611 году в мужском Успенском монастыре построена деревянная обыденная (в один день) церковь во имя св. Николая и установлено: в 27 июля совершать после литургии молебствие с водоосвящением, после которого приводимые лошади окропляемы были святой водой.

В Тюмени — праздник в пятницу первой недели Петрова поста. В 1603, 1604 и 1605 годах был там конский падёж, в отвращение этого по обещанию жителей установлено также празднество; после литургии носили из церкви иконы на ключ, или родник, находящийся на западной стороне города, и там отправляем был молебен с водоосвящением.

Издревле и, как полагает предание, вскоре после основания города Берёзова, установлено было в Воскресенской церкви отправлять молебствие 12 мая, в день памяти святителя Епифания Кипрского. В Берёзовском крае было наводнение, от которого все сенокосные луга затопило; потом, после сбытия долго стоявшей воды, вскоре наступили холод и зима. Жители очень мало запаслись сеном, да притом оно было худое, потому что трава росла в воде и иле. С половины зимы сделался недостаток в сене, скот валился от голода. Весной в апреле и начале мая погода была пасмурная, с густыми облаками, причём часто шёл снег и дождь; для людей было тяжко, и появилась болезнь. Лёд на реках не проходил в первых числах мая. В отвращение сего безведрия и болезни люди обратились к божьей помощи, просили духовенство совершить молебствие. Не отлагая далее, положено совершить его в следующий день, который пришёлся на 12 мая, когда празднуется память святителя Епифания Кипрского. После поздней литургии были вынесены иконы из церкви Воскресения Христова и в церковной ограде совершено молебствие о прекращении безведрия с освящением воды и молитвой с коленопреклонением. Во время молебна шедший снег начал переставать, густая мгла атмосферы стала очищаться, и проглянуло солнце. По окончании молебна настало вёдро, и вскоре пошёл лёд по рекам. Это празднество и ныне совершается в Берёзове[138 - Тобольск, губернск. ведом. 1859 г. № 9 статья моя: Описание церквей города Берёзова.].

Во время смутного междуцарствия, когда в России враги неистовствовали, сибирские правители, не поддаваясь ни слухам, ни внутренним или внешним покушениям, единодушно пребывали твёрдыми долгу, престолу и отечеству. В 1612 году, когда получены были окружные послания князей Трубецкого и Пожарского об освобождении Москвы от врагов отечества, Сибирь с полными слёз глазами благодарила избавителя Господа и отправляла молебствия во всех церквах в продолжение трёх дней с колокольным звоном. Запись московского земского совета 6 февраля 1613 года, разосланная во все города об избрании на царство Михаила Феодоровича Романова, разлила радость во всей Сибири. Смутное время прояснилось, народное разорение остановилось, и наступила пора благоустройства.

В заключение всего не можем не сказать о жизни некоторых тогдашних сибиряков, особенно казаков-завоевателей. Бессемейность этих военных людей, отправлявшихся в Сибирь одиночками, военная и удалая жизнь их, падкость к прибыткам, выдуманная безгрешность обирать некресть (инородцев) представляла жалкую картину нравов. В женщинах православных был в Сибири недостаток. По этой причине казаки и пришедшие в Сибирь люди гулящие, одиночками, жили незаконно с женщинами из татар, остяков, вогулов и проч. Казаки, отправляясь в Москву, для своза ясака или по другим обязанностям службы, женились в России по нескольку раз, а также, щеголяя там в лисьих и других дорогих зверей шубах и хвастая богатством в сибирской жизни, без согласия родителей увозили в Сибирь не только девиц, но и молодых замужних женщин с обещанием им привольной, богатой и весёлой жизни. По приезде же в Сибирь лишних жён и похищенных обманом девиц и замужних женщин они проигрывали в зёрна, кости и карты, закладывали другим в десять и двадцать рублей и даже продавали безжённым. Если заложенных жён мужья не выкупали, то заимодавцы имели право оставить их у себя навсегда или вели на базар для продажи[139 - Ежемесячные сочинения 1704 года. Сибирская история Миллера, кн. 2, гл. 8, §§ 31 и 32.]. Духовные венчали браки без оглашения, постригали в иноки и инокини таких, которые уходили из монастырей и жили опять в мире. Большая часть русских не соблюдала постов и других установлений церкви. Кому было останавливать такие беспорядки и пресекать зло нравственное? Воеводам? Но они, как доказывают древние акты, из своего корыстолюбия потворствовали жителям, сами продавали привезённых из России женщин в замужество и против их воли заставляли духовенство обвенчивать с нелюбимыми. Духовенству? Но оно было большей частью малограмотно и безгласно против сильной воли воевод, удалённых от взора высшего правительства. Поэтому, чтобы пресечь в Сибири поток пороков, ненавистных церкви и престолу, требовалось поставить в Тобольске архиерея, который мог бы обличать незаконные и деспотические действия властителей и назидать души, увлечённые безнравственностью и пороками.




МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ СИБИРИ, СО ВРЕМЕНИ ПОКОРЕНИЯ ЕЁ В 1581 ГОДУ ДО НАЧАЛА XIX СТОЛЕТИЯ


При общем стремлении во всех краях обширного Отечества нашего к собиранию исторических сведений о родной земле желательно и мне из Сибирского края внести в общую сокровищницу церковно-исторических сведений хотя малую лепту — «Историческое обозрение Тобольской и Сибирской епархии со времени покорения Сибири до начала XIX столетия».

Представляемая статья содержит: состояние церкви в Сибири до учреждения епархии, основание епархии и ряд архиереев, с краткими жизнеописаниями их — в этот отдел в хронологическом порядке преимущественно входят сведения о распространении христианства в Сибири, о числе церквей, основании монастырей и исторические данные о Тобольской семинарии.

Признаюсь, что составленный мною очерк далеко не объемлет всех важных церковных событий в Сибири, случившихся в продолжение 220 лет, и сообщает только необходимые сведения о важнейших случаях жизни и деятельности изображаемых лиц, а потому и не может вполне удовлетворить любопытству, ищущему открытия церковно-исторических подробностей. Трудность одному лицу собрать много материалов, краткость свободного времени от служебных занятий требовали сокращённости в изложении. При таком сознании прошу просвещённых читателей о благосклонном воззрении на посильный труд мой в уважение того, что в нём большей частью помещены сведения, доселе неизвестные, и собраны в одно целое отрывки, разбросанные в разных изданиях.

Историческое обозрение Сибирской епархии следовало бы начать с учреждения архиерейской кафедры в Тобольске, ибо без архиерея нет епархии. Но водворение христианства в Сибири началось при самом завоевании её. Покоритель Сибири Василий Тимофеевич Ермак в 1580 и 1581 годах во время похода в сию страну идолопоклонства и исламизма имел подвижную часовню с иконами[140 - Из часовни Ермаковой в Тобольской Архиерейской ризнице хранится образ Святителя Николая с серебряным золочёным венцом. Спя древняя редкость в июле 1826 года Преосвященнейшим Евгением поднесена Государю Императору Николаю Павловичу, в день его коронования.] и священнослужителей, которые отправляли службу божью. Вскоре за Ермаком отважные казаки и стрельцы шли для дальнейшего покорения Сибири и, подражая примеру доблестного завоевателя, имели впереди икону и священнослужителя.

С постепенным завоеванием Сибирской области умножались в ней и русские пришельцы. Кроме казаков и стрельцов, она населялась разной вольницей, ибо Сибирь для внутренних губерний сделалась символом богатства: пушные звери, большие пространства полей и лесов привлекали сюда многих из Каргополя, Сольвычегодска, Вятки, Устюга и других мест. По царской грамоте 1590 года 3 мая прислано по воле в Сибирь из Сольвычегодска тридцать семейств. Указом, изданным в 1597 году, повелено было бежавшим за шесть и более лет, чьи бы они ни были, оставаться в своих убежищах.

Заселение Сибири равномерно совершалось и в христианском отношении через сооружение часовен, церквей и монастырей. Первыми церквами в Сибири были: в Тюмени — церковь Рождества Богородицы, летняя; и св. Николая с приделом Фёдора Стратилата, зимняя, основанная при заложении сего первого города в 1586 году. При умножении народонаселения и устройстве Тюмени означенные небольшие церкви уничтожены и на место их в 1600 и 1601 годах построены пространные: Рождества Богородицы и св. мучеников Бориса и Глеба[141 - Ежемесячные сочинения 1764 года. Сибирская история Миллера. Глава VI, § 8.]. При основании Тобольска в 1587 году письменным головой Данилом Чуйковым построена временная церковь во имя Св. Троицы из леса тех лодок, на которых он сюда прибыл с пятьюстами казаками. В следующем году вместо неё поставлена новая, того же имени, с приделом Св. Николая Чудотворца; в 1602 году — Никольская, близ Пермского (ныне Никольского) взвоза[142 - Рукописная Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.]. Воеводой, князем Петром Горчаковым, в 1595 году построены храмы в городах Пелым и Тобарах — во имя рождества Христова; в 1601 в Епанчине (Туринск) головой Фёдором Яновым — церковь св. мучеников Бориса и Глеба; в 1605 году воеводой Никифором Проханиотовым в Берёзове — Воскресенская. Обдорский остяцкий князь Василий по принятии святого крещения в Москве, возвратившись в своё жилище, в 1600 году построил в Обдорске церковь во имя Св. Василия Великого. В остяцком княжестве Коде на берегу Оби тамошним князем (Игичеем) Алачевым в 1602 году построена церковь во имя св. Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев, вскоре после того, как мать его и один из сыновей, а после и сам, быв в Москве, приняли христианскую веру[143 - Древняя Росс. Вивлиофика. Ч. 1, под 1741 годом.]. В 1603 году в городе Мангазее построена церковь Николаевская, в 1607 году в Верхотурье — Воскресенская. Таким же образом в период до учреждения в Сибири епархии построены были церкви при основании городов: Тары, Сургута, Нарыма, Кетска, Томска, Кузнецка и Енисейска.

При построении церквей в Сибири вскоре основались и монастыри. Иноки шли из России в новопокорённую страну, заводили святые обители для принятия в них старых и беспомощных людей, а вместе с тем и для распространения царствия Христова среди языческих племён[144 - Сибирская Летопись Есипова. Гл. XXXV.]. Таким образом основаны: в Тобольске в 1601 году на старом устье реки Тобола во имя св. Зосимы и Савватия, в 1610 году перенесённый на гору за Воскресенские ворота (где после был девичий монастырь). Здесь в нём построена церковь Успения Божьей Матери[145 - Записная книга о Сибири, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. В 1604 году в Епанчине (Туринск) — Покровский, в Верхотурье — Николаевский и девичий Покровский монастыри. В 1616 году в Тюмени на краю ямской слободы — Преображенский, основанный пришедшим из Казани монахом Нифонтом[146 - Ежемесячные сочинения 1764 года. Сибирская история Миллера. Гл. VI, §§ 12, 15 и 16.].

В первые сибирские церкви иконы, ризы, книги, утварь и другие принадлежности присылались из Москвы от государей. В первую тобольскую церковь от царя Феодора Иоанновича между прочим присланы были две иконы, сохранившиеся до настоящего времени: Спасителя, сидящего на престоле с венцом серебряным, золочёным, чеканной работы; Пресвятой Богородицы Одигитрии с окладом и полями серебряными золочёными[147 - Из описи Тобольского кафедрального собора.]. В 1595 году от того же Государя посланы в город Тобары образа, книги, колокола и все церковные принадлежности, также два фунта ладана, два фунта темьяна, пуд воска и ведро вина церковного. В Тюмень то же самое количество ладана, вина и воска. В 1601 году от царя Бориса Феодоровича в Туринскую строившуюся церковь — местный образ св. Бориса и Глеба на празелени; Деисус, по сторонам девять икон на празелени; царские двери со столбцами и с сенью на празелени; образ Пречистый запрестольный на празелени; крест воздвизальный, обложенный медью; сосуды церковные, потир и блюдце деревянные, звезда и копие медные с покровцами, на престол выбойки полдевята аршина; кадило медное, ризы священнические, стихарь и проч.; Евангелие рукописное, обложенное выбойкой, изображения евангелистов из меди; богослужебные книги частью печатные, а более рукописные; колокол в два пуда 38 фунтов, по три фунта ладана и темьяна, пуд воска и ведро вина церковного[148 - Описание Сибирского царства, Миллера. Том 1, стр. 186.]. В 1593 году прислан из Углича в Тобольск колокол с оторванным ухом в знаменование опалы на возмутившийся Углич при убиении царевича Димитрия Иоанновича. В нём веса 19 пудов 20 фунтов. Он находился сначала у церкви Всемилостивого Спаса, что на Торгу, впоследствии был на Софийской колокольне часобитным, а с 1837 года сделался благовестным у архиерейской домовой церкви.

По духовным делам Сибирь зависела от архиепископа Вологодского и Великопермского, коему поручено было отпускать сюда из своей епархии духовенство. Посему вслед за возвращавшимся из Москвы атаманом Иваном Кольцом (которого Ермак посылал к царю Иоанну IV с донесением о покорении Сибири) из Вологды и Устюга отправлены в Сибирь десять священников с семействами. При построении вновь церквей умножалось и число присылаемого духовенства. На содержание священников отпускалось из казны жалованья: деньгами — по восьми рублей и хлебного — по пяти четвертей ржаной муки, по четверти круп и толокна.

Духовные, первоначально переселявшиеся из России в Сибирь, сами обучали детей своих грамоте по церковной азбуке, уставом написанной, Псалтыри и другим богослужебным книгам, и с тем вместе нотному церковному пению. Монахи при заводимых монастырях от благочестивых своих упражнений уделяли время на обучение грамоте юношества, особенно духовного, и приготовляли церковнослужителей.

Любопытно состояние Сибири в период смутного времени. Когда враги действовали в России, сибирские правители, не поддаваясь ни слухам, ни внутренним или внешним покушениям, единодушно пребывали твёрдыми долгу, престолу и Отечеству. В 1612 году, когда получались окружные послания князей Трубецкого и Пожарского об очищении Москвы от врагов Отчества, Сибирь с полными слёз глазами воздавала хвалу Богу и пела молебствия во всех храмах по три дня с колокольным звоном. Запись Московского земского совета 6 февраля 1613 года, разосланная во все города об избрании на царство Михаила Феодоровича, разлила радость по Сибири. Смутное время прояснилось, народное разорение остановилось, и наступила пора благоустройству.

Сим введением познакомив читателей с первобытным состоянием церкви в Сибири до учреждения епархии, перейдём к предмету статьи нашей.

Царь Михаил Феодорович, оградив Россию от внешних неприятелей, терзавших её во время самозванцев и междуцарствия, начал с кротостью и мужеством устроять гражданское благоденствие и ревностно заботился о благосостоянии российской церкви. Он видел, что в обширном пространстве завоёванных мест Сибири недостаёт жезла архипастырского, недостаёт светильника для великой страны с разнородными её племенами. Посему по совещании с родителем своим патриархом Филаретом в 1620 году учреждена в Сибири особая епархия. Место кафедры назначено быть в Тобольске, который в 1590 году, с прибытием в него воеводы, князя Владимира Васильевича Кольцова-Мосальского, вместо Тюмени назначен главным городом Сибири. Здешние иерархи сначала именовались Сибирскими и Тобольскими, а с 1721 года, по учреждении в Иркутске особой епархии, — Тобольскими и Сибирскими. С 1621 до 1668 года были архиепископы, потом до 1768 года — митрополиты и, наконец, опять архиепископы.

1. Архиепископ Киприан Старорусеников[149 - О жизни архимандрита Киприана, до поступления архиепископом в Сибирь, см. Журн. М. 11. Пр. Ч. LXIV, отд. V.]. Из архимандритов Новогородского Спасского Хутынского монастыря в 1620 году вызван в Москву и в начале следующего года, 8 сентября, хиротонисан архиепископом в новоучреждённую Сибирскую епархию. При отправлении в сию отдалённую страну патриарх вручил ему архиерейский жезл, обложенный бархатом, с серебряным золочёным верхом, на котором вычеканено: «Патриарх Филарет»; серебряный золочёный крест с св. мощами, на рукояти коего подпись: «Повелением Великого Государя Царя Великого Князя всея России Самодержца Михаила Феодоровича и отца его Великого Государя Святейшего Патриарха Московского Филарета Никитича, сделан сей крест в царствующий град Сибирь Преосвященному Киприану 7129 года»[150 - Жезл и крест сохраняются до настоящего времени в Тобольской Архиерейской ризнице.]. Вручая сии символы духовного управления и православия, патриарх заповедал ему достойно пасти словесное стадо, заботиться о чистоте нравов завоевателей и русских пришельцев и обращать ко Христу диких идолопоклонников. Отправляясь в Сибирь, архиепископ взял с собой монахов из Хутынского, Волоколамского и Соловецкого монастырей как для распространения христианства в Сибири, так и для определения строителями и настоятелями монастырей. Когда Преосвященный прибыл в Верхотурье, первый город своей епархии, то, посетив церкви и монастыри, учредил в них новый, лучший порядок. В Николаевский мужской монастырь поставил нового игумена Германа, привезённого с собой из Волоколамского Иосифского монастыря, и определил ему жалованья по шести рублей в год, а старцам — семь четвертей муки. Здесь монахи жили без наблюдения монастырских правил и рассеянно между жителями города. Преосвященный всех их собрал и основал для них вне острога монастырь и церковь Покрова Богородицы. Также узнав, что незадолго до приезда его в Верхотурском уезде на реке Нейве поселились крестьяне, у которых не было церкви, послал туда монаха Серапиона строителем церкви и монастыря и иеромонаха Христофора для отправления богослужения. Они построили церковь во имя Преображения Господня и соловецких чудотворцев Зосима и Савватия. Кроме того, из Верхотурья же послал основать два монастыря: один на реке Тагиле — Рождественский, а другой при реке Нейве — Введенский. Строителями были: первого — монах Варлаам и игумен Авраам и второго — монах Стахий и иеромонах Феопент. По прибытии в Сибирь Преосвященный Киприан нашёл её в самом жалком положении относительно нравственности, которое особенно резко проявлялось здесь в безбрачной (по недостатку православных женщин) жизни первых русских поселенцев Сибири — казаков[151 - Ежемесячные сочинения 1764 года. Сибирская история Миллера. Гл. VIII, § 31 и 32.]. Кроме того, русские не носили на себе крестов, не соблюдали постных дней и других установлений церкви. Духовные венчали браки без оглашения, постригали в иноки и инокини таких, которые уходили из монастырей и опять жили в мире. Кому было остановить такие беспорядки и пресечь зло нравственное? Духовенству? Но оно было и малограмотно, и малочисленно. Русские сибиряки жили, как хотели. Деятельный архиепископ употребил немедленно все силы к прекращению пороков и направлению паствы к христианской жизни, но сначала успевал мало. Добрый пастырь скорбел и надеялся исправить пасомых. Но не прошло десяти месяцев с приезда его в Сибирь, как Святейший патриарх Филарет, слыша, что бесчинства там не прекращаются, послал грозную обличительную грамоту, писаную 11 февраля 1622 года, в которой исчислены все пороки русских сибиряков с замечанием самому Преосвященному Киприану. Грамоту эту велено было прочесть в церквах при собрании воевод и всех жителей[152 - Собрание Государственных грамот и договоров. Ч. III, стр. 245.]. Хотя ревностными действиями пастыря пороки и начали несколько уменьшаться, но воеводы, не всегда внимая гласу его, не переставали потворствовать жителям. Посему Киприан в оправдание своё принужден был послать Государю жалобу на тобольского воеводу Матвея Годунова и других правителей сибирских. Вследствие сего в 1623 году присланы были из Москвы сыщик (следователь) Иван Спасителев и подьячий Арефа Башмаков[153 - Записная книга о Сибири.]. Вскоре царскими указами того же и следующего годов строжайше повелено воеводам содействовать Преосвященному Киприану в пресечении беспорядков и безнравственности, которые с того времени начали постепенно уменьшаться. Заботясь об очищении нравов своей паствы, Преосвященный Киприан по своей ревности и исполняя повеления патриарха «да проповедь спасения Слова Божия растёт и множится», немало обратил ко Христу язычников и магометан. Для сего он устроил молитвенные дома, церкви и монастыри, особенно в тех местах, где более находилось инородческих племён. С приезда его в Сибирь Тобольский Троицкий собор в подражание Новгородскому и в память того, что первый Сибирский архиепископ был новгородский уроженец, начал именоваться собором Св. Софии Премудрости Божьей. В Тобольский мужской монастырь вместо игумена определил архимандрита Мефодия и в 1622 году послал его в Москву за сбором подаяния на устройство монастыря. Здесь он получил от Государя значительное пожертвование[154 - Ежемесячные сочин. 1764 года о Сибири, Миллера. Гл. VIII, § 26.]. В 1623 году по благословению Преосвященного Киприана сей монастырь переведён опять под гору на луг, за татарские юрты, к речке Мостовке (где и ныне находится), и здесь настоятелем, архимандритом Тарасием воздвигнуты церкви во имя Знамения Божьей Матери, бывшего в Великом Новгороде, освящённая самим Преосвященным 5 февраля 1624 года; а другая — во имя св. Зосима и Савватия, соловецких чудотворцев, в воспоминание того, что первый монастырь за рекой был во имя сих святых[155 - Записная книга о Сибири, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. В находившемся в Туринске с 1604 года Покровском монастыре не было порядка: монахини и монахи жили вместе и не было у них ни игуменьи, ни игумена, кроме одного священника. Преосвященный Киприан послал туда иеромонаха Макария и двух монахов, чтобы ввести надлежащее установление. Вскоре монахи отделены в особливый, построенный в 1622 году Николаевский монастырь, возле ямской слободы, в верхней части города, а монахини оставлены в Покровском. В Тюменский Преображенский монастырь поставил нового игумена Авраама в 1621-м, а в следующем году — Сергия, который исходатайствовал братии годовую ругу, а для монастыря — два рыболовных места. По благословению сего архипастыря также основаны монастыри: в Тюмени — Ильинский девичий, впоследствии переименованный Успенским; в Томске — Успенский мужской, в 1623 году в Енисейске — девичий Рождественский, в 1624 году в Таре — мужской с церковью во имя Нерукотворённого образа Спасителя, с приделами св. Илии Пророка и Михаила Малеина, а девичий — во имя св. мученицы Параскевы Пятницы и великомученицы Екатерины. Желал ещё Преосвященный основать монастырь в Туруханске во имя Преображения Господня, что видно из двух грамот его, писаных к тамошним воеводам Димитрию Погошеву и Ивану Тонееву, и послал туда игумена Тимофея с потребной церковной и монастырской утварью; но неизвестно, по каким причинам намерение его не исполнилось. Во время управления сего Преосвященного было уже в Сибири до тридцати церквей и двенадцать монастырей; духовенства белого — до 300, монахов и монахинь — до 50 человек[156 - Историческое обозрение Сибири, Словцова. Т. I, стр. 148.]. Деятельный архипастырь ничего не упустил из виду к улучшению новой епархии в духовном и хозяйственном отношениях. Он положил основание архиерейским доходам в Тобольске, старался на пустопорожних местах заводить земледелие, от которого преемником его без посторонней помощи можно было бы иметь содержание. При отправлении его из Москвы повелено было отвести Преосвященному Киприану пятьдесят десятин земли под горой в Тобольске, за речкой Курдюшкой (тогда ещё под горой не было строений) и за рекой Иртышом прямо против города; сенокоса на 400 копен. Но по прибытии в Тобольск архиепископ увидел, что те сенокосные места уже заняты жителями, а назначенное для хлебопашества место очень близко к городу и нужно для скотских выгонов. Посему он выпросил у Государя вместо тех мест другие, впусте лежащие плодородные поля при устье реки Нины. В 1623 году ему удвоено земли и сенокоса по причине умножения поселян на архиерейских дачах. Вскоре здесь основаны две слободы — Устьницинская с церковью и Тавдинская[157 - Ежемесячные сочинения 1764 года, стр. 415 и 417]. Стараясь о благосостоянии церкви и епархии, Преосвященный Киприан не забыл и о первых завоевателях Сибири. На другой год своего приезда призвал оставшихся в живых Ермаковых сподвижников, расспросил о их сражениях с татарами, сколько было всей дружины и кто из них где убит. Казаки доставили ему письменные известия, кои он сличил, дополнил другими сведениями и таким образом составил первую Сибирскую летопись[158 - Сибирская Летопись Саввы Есипова. Гл. XXXV.]. Преосвященный Киприан имена Ермака и казаков, убитых при покорении Сибири, записал в синодик соборной Софийской церкви и заповедал каждогодно, в неделю Православия, в соборе протодьякону велегласно вспоминать имена их и возглашать им вечную память[159 - Рукописный Тобольский Летописец.]. Он прожил в Сибири около трёх лет и попечением о вверенной пастве и добродетельной жизнью оставил здесь по себе благую память. По указу Государя и патриарха 15 февраля 1624 года отбыл в Москву и пожалован митрополитом на Крутицы.

2. Архиепископ Макарий из дворян Кучиных. В 1625 году 19 декабря из игумена Костромского Богоявленского монастыря хиротонисан в архиепископа Сибирского. Прибыл в Тобольск в том же году 2 апреля, в субботу пятой недели Великого поста. В ознаменование сего дня построил в архиерейском доме Сенную церковь Похвалы Божьей Матери и украсил иконами и утварью[160 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. В 1625 году в Томский Успенский монастырь поставил другого игумена, Феодосия, вместо удалённого Евстрата с приказанием принимать больше братии и вкладчиков и притом с большим рассмотрением; от чего братия и монастырские служители разошлись, и монастырь вскоре запустел. В 1626 году архиепископ Макарий в числе первых духовных лиц России подписал утвердительную грамоту Всероссийскому патриарху Филарету, вновь данную по той причине, что прежняя настольная грамота Иерусалимского патриарха Феофана в бывший в Москве пожар в патриаршем доме сгорела[161 - Собрание Государственных грамот и договоров, издан. Малиновским.]. В управление Сибирской епархией Макария достопамятен 1629 год тем, что в благодарение Всевышнему, даровавшему наследника престола царевича Алексея Михайловича, и в ознаменование народной радости Сибирь целый год во все воскресные дни отправляла во всех церквах молебны с колокольным звоном. К 1629 году свет христианства засветился в кочевой Сибирской стране от Уральских гор до Енисея. Русский дух и русская жизнь возникли во всех местах около Тобольска, от Верхотурья до Тюмени, от Тары до Томска, от Мангазеи до Кузнецка и от Красноярска до Енисейска. Города, остроги и зимовья явились по большим и вливающимся в них рекам к северу. Архиереи сибирские пользовались особенным уважением. К воеводам по разным случаям они писали грамоты, оканчивая следующими словами: «Милость Софии Премудрости Слова Божия и благословение смирения нашего есть и будет с тобою»[162 - Из грамот, писанных от Архиепископа Макария к воеводам сибирским в 1626, 1629 и 1633 годах.]. Архиепископ Макарий скончался 24 июля 1635 года. Предместник его, митрополит Киприан, в 1626 году из Крутицкой епархии переведённый в Новгородскую, скончался в том же 1623 году 17 декабря и погребен в Корсунской паперти Софийского собора.

3. Архиепископ Нектарий. О первоначальной жизни его мало имеем сведений. Известно только, что через пять лет по основании Ниловой пустыни в 1599 году в числе стекавшихся подвижников явился сюда 12-летний юноша Николай, уроженец осташковский[163 - Жури. Минист. Внут. Дел. Июнь 1843 года.]. По пришествии в совершенный возраст пострижен в монашество, а в 1620 году избран настоятелем сей обители с саном игумена; через два года построил здесь церковь во имя Покрова Богородицы. В 1628 году, будучи в Москве, представлялся царю Михаилу Феодоровичу, предсказал ему о рождении сына, и в 1629 году, по рождении Алексея Михайловича, был восприемником его от купели[164 - Истор. Росс. Иерархии: Нилова пустынь.]. С этого времени Нилова пустынь обратила на себя внимание царского дома. Немедленно по рождении царевича Михаил Феодорович послал в пустынь разные священные утвари и значительную сумму денег. В 1631 году дано было повеление в дворцовый приказ отпускать ежегодно для Ниловой пустыни несколько четвертей хлеба, рыбу, масло и другие припасы. В 1636 году 4 февраля игумен Нектарий хиротонисан архиепископом в Сибирь. Во время управления его Сибирской епархией случилось важное событие в церкви, утешившее христианское население убеждением, что и их страна не лишена особенных явлений благодати божьей в подкрепление немощи человеческой. Местом события был Абалак (в 25 верстах от Тобольска). Здесь в 1636 году несколько раз были явления Богоматери некоей благочестивой вдовице Марии. Верные видели в сём деле принятие Матерью Божьей новопокорённой Сибири под своё покровительство. По сему случаю в 1637 году архиепископ Нектарий благословил построить церковь и написать для оной икону Божьей Матери Знамения с предстоящим Николаем Чудотворцем и преподобною Марией Египетской. Доска иконы длиной 20, шириной 18 вершков. Она до настоящего времени без поновления (под слюдой) пребывает в Абалакском монастыре. Впоследствии на сию икону сделана золотая риза с таким же венцом, в котором два запона алмазные по 8 искр в каждом, в середине — яхонт негранёный, оправленный в золоте. В убрусе 51 бурмитская жемчужина, яхонт голубой гранёный, вокруг него осыпь из топазов в виде звезды, два запона алмазные, в которых по 8 мелких искр и по одной крупной; в том же убрусе по разным местам 50 алмазных искр, оправленных в серебре, 10 яхонтов и 16 изумрудов[165 - Опись Абалакского монастыря.]. Чудотворная икона известна обильными исцелениями по вере притекающих к ней. Преосвященный Нектарий кратковременно управлял епархией, не желая почестей мира сего, но стремясь к горним, он просил Государя и патриарха об увольнении на покой в любимую им Нилову пустынь, и в 1640 году 4 января отбыл из Тобольска в желанную обитель. Сложив с себя архиерейский сан, облёкся в одежду простого инока и до самой смерти провождал жизнь в глубоком смирении и молитве. Нилова пустынь была в непосредственном управлении Нектария. Он завещал братии не пить вина, даже вне монастыря, и не иметь никакой собственности[166 - Акты Архсогр. Экспедиции. Т. IV, стр. 218.]. Сей Преосвященный был жития святого и терпеливый[167 - Церковная Российская История Митрополита Платона. Изд. 3-е. Т. 2, стр. 204.]. До настоящего времени из сочинений его сохраняется «Письмо Сибирского архиепископа Нектария»[168 - Там же.], служащее к изъяснению состояния, в каком находилось тогда церковное учение. В Ниловой пустыни хранится изображение Нектария, как мужа богоугодного, и Евангелие в 8 долю листа, писаное мелким, но чётким и красивым почерком.

4. Архиепископ Герасим Кремлёв. В 1640 году, 31 мая, из игуменов Новгородского Тихвинского монастыря хиротонисан архиепископом в Сибирь. Стараясь о благосостоянии своей паствы и устройстве храмов божьих, в 1643 году был поражён несчастьем, случившимся в Тобольске. Августа 14 числа здесь произошёл пожар, от которого сгорели город (укрепление), приказ, соборная и приходская нагорные церкви, архиерейский дом, торговые ряды и разные дома; остались только девичий монастырь и близ него около двадцати домов. Посему воевода, князь Григорий Семёнович Куракин, основал новый город с десятью башнями, а Преосвященный в следующем году заложил деревянный Софийский собор о тридцати главах, наподобие Новгородского, и освятил его 13 августа 1648 года. Тогда же построен и архиерейский дом[169 - Записная книга о Сибири, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. По восшествии на престол царя Алексея Михайловича приезжал от него в Тобольск стольник князь Иван Григорьевич Ромодановский приводить к крестному целованию. Сей обряд происходил 17 ноября следующим образом: архиепископ Герасим в церкви Владимирской Божьей Матери (за сгорением соборной) в полном облачении, со всем освященным собором стояли вокруг налоя. Близ них князь Ромодановский приводил ко кресту воевод: князя Григория Семёновича Куракина и князя Михаила Семёновича Гагарина, дьяков и письменных голов. По окончании сего Преосвященный отправлял молебен о здравии Государя[170 - Записная книга о Сибири.]. Архиепископ Герасим был муж духовно-преосвященный, получивший образование в Новгороде. Как он, так и три предшественника его, новгородские же уроженцы, при отправлении в Сибирь брали с собой монахов для распространения монастырей, для обучения духовного юношества и приготовления церковнослужителей. По благословению сего Преосвященного основаны мужские монастыри: в 1642 году в Енисейске — Спасский; в 1644 году в Долматово (Шадринского уезда при р. Исети) — Успенский; в 1646 году в Красноярске — Введенский; в Кузнецке — Христорождественский в 1648 году[171 - Рукописная Сибирская Летопись, доведённая до 1761 года, хранится в библиотеке Тобольской Семинарии.]. Архиепископ Герасим скончался 16 июля 1650 года. В числе вещей, пожертвованных им в Тобольский Софийский собор, сохранились серебряный золочёный потир и звезда, также панагия с надписью: «Лета 7150 смиренный Герасим Божьею милостью архиепископ Сибирский и Тобольский». Также примечательна рукопись: «Алфавит неудобь разумеваемых речей, иже обретаются во Святых книгах словенского языка». Писана полууставом и разделяется на две части: в первой находится грамматика, во второй — алфавит слов арабских, армянских, греческих, еврейских, египетских, эллинских, эфиопских, иверских, польских, индийских и проч. По нижним полям листов рукою Герасима сделана красивая полууставная подпись: «Сия книга, глаголемая «Алфавит Сибирского архиепископа Герасима»[172 - Опись Софийского собора.]. В Междугорском Иоанновском монастыре сохраняется образ св. Николая, своеручно писаный, как значится из подписи на нём, архиепископом Герасимом в 7153 (1645) году[173 - Описание Междугорского монастыря.].

5. Архиепископ Симеон. Хиротонисан в присутствии царя Алексея Михайловича в Московском Успенском соборе[174 - Царские выходы 239, 86.] 9 марта 1651 года из игуменов Боровского Пафнутьева монастыря (в Калужской губернии). По прибытии в Тобольск построил в архиерейском доме сенную церковь Сорока Мучеников в память дня хиротонии своей. Установил во всей епархии единогласно пение и чтение Псалтыри посреди церкви. По указу царя Алексея Михайловича 1651 года 29 мая архимандриту Знаменского монастыря Иоасафу и преемникам его дозволено иметь посох с ручным сулком. По благословению патриарха в 1652 году архиепископ Симеон посвятил в сей монастырь архимандрита в первый раз с митрою. Также определил первых протоиереев: в Тобольске — в Вознесенский собор и Успенский девичий монастырь; также в города Томск, Енисейск и Верхотурье. В 1654 году 14 ноября в Тобольском Софийском соборе образ Нерукотворённого Спаса (остающийся там до настоящего времени и известный под именем Большого) «просиял в чудесах и в исцелении различных тяжких болезней»[175 - Рукописная Сибирская Летопись.]. В 1658 году архиепископ Симеон (надобно полагать, по воле патриарха Никона) неизвестно за что был под запрещением целый год и не велено ему было служить литургии. В 1661 году он ездил в Москву просить о своих нуждах: Государь принял его милостиво, пожаловал ему вотчины с крестьянами, повелел дать в Сибирь казённые подводы, а за путь в Москву выдать прогонные деньги из государевой казны[176 - Записная книга о Сибири — рукопись Тобольской Архиерейской ризницы.]. Во время управления сего Преосвященного построены монастыри: в 1651 году Рафаиловский (ныне в Ялуторовском уезде село); в 1653 году — Междугорский Иоанновский, в 10 верстах от Тобольска при речке Шанталыке; в 1656 году — Троицкий в Остяцком княжестве Коде при реке Оби; в 1659 году — Якутский Спасский, в 1660 — Туруханский Троицкий, в 1663 году — Киренский Святотроицкий и Томский Казанской Божьей Матери[177 - История Российской Иерархии, о монастырях.]. В 1655 году Красноярскому Введенскому монастырю из государевой казны положено денежное жалованье. В 1659 году, 23 мая, в Тобольске Знаменский монастырь сгорел от молнии. В 1662 году сгорели Богоявленская церковь и множество домов, особенно татарских. В сие время считалось в Сибири духовенства белого с причтами, вновь переселённого с поколением от прежнего и с боярскими детьми архиерейского софийского дома до 1500, монашествующих до 100[178 - Историческое обозрение Сибири, Словцова. Т. 1, стр. 151.]. В 1664 году архиепископ Симеон вызван в Москву и 16 февраля сошёл на обещание в Божедомский Покровский монастырь, что за рекой, и оставил добровольно епархию. Потом, будучи старшим справщиком церковных книг, находился в Чудове монастыре. В 1678 году подписался на соборном определении об известном обряде в неделю Ваий[179 - Акты Археогр. Экспедиции. Т. IV, стр. 309.]. Скончался в Чудове монастыре, но год кончины его неизвестен.

6. Митрополит Корнилий. В 1664 году, 24 июля, из архимандритов Хутынского Новгородского монастыря хиротонисан в архиепископа Сибирского, между патриаршеством Ионою III Сысоевичем, митрополитом Ростовским. В первое лето по прибытии его в Сибирь, в 1665 году, в Тобольске был долговременный и необыкновенно большой дождь. В отвращение сего попущения Божия Преосвященный Корнилий совершал много раз молебствие; наконец он послал в Абалакское село за Чудотворной иконой Божьей Матери, и, когда она была торжественно принесена в кафедральный собор, вдруг дождь перестал, настало вёдро, и воссияло солнце. По сему случаю установлено каждогодно приносить сию чудотворную икону в Тобольск в 8 число июля, где она и остаётся до 23 числа. В 1666 году преставился Сибирский архиепископ Нектарий; коснёмся здесь последних лет жизни этого примечательнейшего архипастыря. Из Ниловой пустыни он просил царя Алексея Михайловича дозволить ему построить там каменную церковь и по получении согласия указал для неё место. При копании рвов обретены нетленные мощи преподобного Нила Столбенского после 112-летнего пребывания в земле[180 - Словарь о Святых Росс. Церкви: Нилова пустынь.]. Царь Алексей Михайлович желал, чтобы благочестивый отшельник Нектарий жил в Москве, и вызвал его в Чудов монастырь. Вскоре он здесь и преставился, завещав похоронить себя в Ниловой пустыни. Отпевали его Московский патриарх Иоасаф и прибывшие на суд патриарха Никона патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский с греческими и российскими архиереями, какие были в Москве. Сам Государь пеший провожал его за город и для погребения послал в Нплову пустынь Тверского архиепископа Иоасафа[181 - Записная книга о Сибири; также Церковная Российская История Митрополита Платона, изд. 4. Т. 2, стр. 204.]. В 1668 году прислан был от Государя чиновник Алексей Богданов для призвания архиепископа Корнилия в Москву. По прибытии туда 25 мая в церкви Всемилостивого Спаса, что на Царских сенях, он посвящен в митрополиты патриархами Макарием Антиохийским и Иоасафом Московским[182 - История Митрополита Платона. Т. 2, стр. 214.], причём даны ему белый клобук, трикирии для осенения и саккос алтабасный, золотой по серебряной земле; кресты и вокруг весь саккос вынизан был жемчугом, шириной более вершка и одинаковый с саккосом омофор. Сибирь в числе бывших тогда митрополий получила четвёртое место, а именно: после Новгородской, Казанской и Астраханской[183 - Записная книга о Сибири — рукопись в Тобольской Архиерейской ризнице.]. В 1675 году в январе приезжал из Москвы в Тобольск государев стольник Алексей Петрович Салтыков и, будучи в соборной церкви Софии Премудрости Божьей, сказывал Преосвященнейшему Корнилю от царя Алексея Михайловича Его Государское милостивое жалованье и призрительное слово богомольцу своему. По выслушании сих слов митрополит со всем освященным собором отправлял молебствие о здравии и благоденствии Государя[184 - Там же.]. По вступлении Государя Феодора Алексеевича на престол в следующем году 23 февраля приехал из Москвы стольник князь Тимофей Афанасьевич Козловский привесть к вере за Великого Государя. Воеводы — боярин Пётр Михайлович Салтыков с сыном своим Петром и товарищем, воеводой Иваном Фёдоровичем Пушкиным, дьяки, головы, дворяне, дети боярские и всяких чинов служилые люди принимали присягу в соборе при митрополите Корнилии. Обещание верной исповеди читал Знаменского монастыря архимандрит Герасим, целовальную запись — воевода Салтыков. После сего митрополит со всем собором служил молебен и говорил титлу царского здравия[185 - Записная книга о Сибири — рукопись в Тобольской Архиерейской ризнице.]. По благословению Преосвященного Корнилия в 1670 году строитель Туруханского Троицкого монастыря иеромонах Тихон перенёс из города Мангазеи в свой монастырь мощи местночтимого праведного Василия Мангазейского и поставил в церкви возле левого клироса[186 - Краткий исторический список о происшествиях Туруханского монастыря — рукопись, хранящаяся в сём монастыре.]. В 1672 году основан Иркутский Вознесенский мужской монастырь на берегу реки Ангары. В 1677 году, 29 мая, в продолжение одного часа в Тобольске от молнии сгорели: на горе — город (укрепление), соборная церковь со всей утварью, архиерейский дом, семь приходских церквей, гостиный двор и приказ; под горой, в Знаменском монастыре — три церкви, келии и ограда, а потому в следующем году построили на горе новый рубленый город о девяти башнях, а в десятой башне и стене — церковь Вознесения[187 - Рукописная Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольск. Семинарии.]. Чувствуя приближение смерти, в начале 1678 года митрополит Корнилий принял схиму и 23 декабря скончался в Тобольском Знаменском монастыре. Погребён в Сергиевской церкви, находившейся близ архиерейского дома. Сей Преосвященный собрал для собора богатую ризницу, украшенную жемчугом. В числе примечательных лиц, находившихся при митрополите Корнилии, был ризничий его иеродьякон Афанасий Любимов, в 1673 году игумен Успенского Долматовского монастыря, и, наконец, 19 марта 1682 года архиепископ Архангельский, знаменитый учёностью и ревностью к православию[188 - Журн. М. Н. Пр. Ч. LVIII, отд. VI.]. Из пожертвований митрополита Корнилия в Тобольском кафедральном соборе до настоящего времени сохраняются напрестольное Евангелие, печат. 7124 года, и три напрестольных креста, серебряные, золочёные, с надписями: один — 7178, другой — 7180, третий — 7185.

7. Митрополит Павел I. С 1673 года был архимандритом Московского Чудова монастыря, а 21 июля 1678 года хиротонисан митрополитом в Сибирь. Вскоре по приезде его в Тобольск, 3 августа 1680 года случился пожар: сгорело 500 домов, все татарские юрты и город (укрепление), в 1678 году построенный, Вознесенская церковь, приказ, боярский дом и церковь Живоначальной Троицы[189 - Сибирская Летопись, хранящ. в Тобольской Семинарии.]. Посему в 1681 году построен новый город с террасами, тремя башнями и церковью Вознесения на прежнем месте. В том же году в Абалакском селе сгорели от молнии две деревянные церкви. Митрополит Павел, видя, что храмы божьи столь часто делаются добычей огня, просил Государя о дозволении построить в Тобольске собор, а в Абалаке церковь каменные, и в 1680 году получил дозволение. Благочестивый царь Феодор Алексеевич повелел тобольским воеводам, стольникам Алексею Шеину и Михайлу Приклонскому, выдать казённых денег семьсот рублей[190 - Копия с Царской грамоты Тобольск. Воеводам от 28 апреля 7188 года.] и прислал из Москвы связного железа 672 пуда[191 - Копия с Царской грамоты тем же Воеводам от 25 мая 7188 г. Обе хранятся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. Вскоре для сей же церкви пожаловал сохраняющиеся до настоящего времени напрестольный крест, потир, дискос, звезду и лжицу серебряные под золотом с означением на них его имени; три колокола — 160, 103 и 40 пудов[192 - Опись Архиерейской ризницы.]. В следующее лето (1681) начали строить первую каменную в Сибири соборную церковь Успения. В 1684 году она уже оканчивалась постройкой, но вдруг ночью на 26 июля свод её от тонкости столбов обрушился внутрь. Посему вновь начали сооружать сей храм и окончили в 1686 году. Вскоре после освящения его митрополит Павел в три дня торжественно переносил сюда из Сергиевской церкви гробы прежних архиереев, погребённых в ней: митрополита Корнилия и архиепископов Макария и Герасима, и положил на южной стороне возле стены. Выписав из Москвы для собора колокола в 300 и 565 пудов, приказал повесить на каменной колокольне, оконченной постройкой в 1685 году. Митрополит в 1686 году со всех сторон софийского двора заложил каменную ограду вышиной в две сажени, с шестью глухими башнями, святыми воротами и с церковью св. Сергия Радонежского. По обещанию на келейные свои деньги в 1691 году построил на северо-западе от Успенского каменный Троицкий собор, для жилья себе — каменный архиерейский дом в два этажа (вверху 18, внизу, для служителей, — 23 комнаты) и при нём сенную церковь во имя Сорока Мучеников. По благословению сего Преосвященного в 1681 году основаны монастыри в Селенгинске — Троицкий и Посольский Преображенский. Построены каменные церкви: в 1686 году в Знаменском Тобольском монастыре — Преображенская, под горой — приходская Богоявленская; в 1691 году в сёлах Абалак — Знаменская, Преображенском — Преображенская. В это время Сибирская епархия была уже пространная и потому в 1681 году, 27 ноября, предполагалось учредить в ней викариатство. С этой целью составлены были три росписи для всех сибирских епархий. По первой и третьей предполагалось викариатство в Верхотурье, Тюмени, Енисейске и Даурии, а по второй — в Томске и на Лене. В 1682 году от Духовного собора снова был представлен доклад патриарху Иоакиму об умножении в Сибири епархий по той причине, что для достижения от Тобольска до даурских, нерчинских, албазинских и других дальних мест надобно употребить полтора или два года, и там христианская вера не распространяется, а противники св. церкви умножаются. Неизвестно почему эти предположения оставлены без исполнения. В Сибири стало являться в сие время много таких людей, которые после исправления священных и церковных книг начали разногласие с церковью. Мнимые старообрядцы нашли себе здесь три пристанища: в Тюмени, Таре и Томске. Не умев оценить любовь, кротость и истину церкви и отдав немощную совесть в руководство лжеучителей, то бедных грамотеев, то отрешённых иереев, они предавались злоречию и ожесточению против прежних братьев во Христе, или унынию и отчаянию, ведущему к неминуемой гибели. В 1679 году в Тобольском уезде на речке Берёзовке собрались из Тобольского, Верхотурского и Тюменского городов и уездов раскольники с жёнами, детьми и имением, всего 2700 человек, и прельщённые неправильным учением бывшего тюменского иерея Доментиана, в монашестве Даниила, сами себя сожгли. В 1682 году вверх по реке Тоболу в Утяцкой слободе 400 человек обоего пола старцев предали себя огню. В 1686 году заведена была раскольническая пустынь Верхотурского уезда в деревне Наюрмыче, и в ней сгорели 100 человек, в той же деревне в другом месте собрались 350 человек и хотели себя сжечь, но митрополит Павел, узнав об этом заранее, послал к ним для увещания соборного ключаря Иоанна Васильева. В 1687 году в Тюменском уезде на речке Тегенке сгорели более 300, на реке Пышме в деревне Боровикове — 150 человек. Раскольники не только сжигали сами себя, но наносили жестокий вред и православным: в 1686 году в первый день Пасхи, во время заутрени, в селе Каменке (Тюменского уезда) сгорели Покровская церковь с людьми и в то же время старая, пустая церковь, от пороха, подложенного раскольниками. Всех сгоревших и убитых брёвнами было до 250 человек. В том же году, 25 апреля, город Тюмень с двумя соборными церквами, а также церкви Илии Пророка, Спасская, Знаменская, оба приказа, гостиный двор и многие дома от поджога раскольников сгорели[193 - Древн. Росс. Вивлиофика. Ч. VII, издан. 1755 года.]. По ревности к благочестию митрополит Павел предал отлучению от церкви в 1681 году 6 января тобольского воеводу Михаила Приклонского «за презорство, гордость, за неистовое житие, за блудодеяние, за непристойные и порочные слова». Воевода по смене уехал в Москву и там у рук Великих Государей не бывал и благословения от патриарха не получал; но впоследствии времени вступил в монашество и принял схиму[194 - Там же, Ч. VII. Записки о Сибири.]. Митрополит Павел 1691 года на 26 июня волей божьей подвергся скоропостижно болезни: отнялись у него язык и память, правая рука и нога; в таком положении он оставался до последних чисел августа[195 - Там же, стр. 416, издан. 1775 года.]. В 1692 году по указу Государя он вызван в Москву, и на пути прежняя болезнь усилилась. Не доехав Соликамска, на волоку Чукмане скончался того же года 4 января. Ставленная его митрополитская грамота за подписью патриарха Иоакима хранится в Тобольской архиерейской ризнице.

8. Митрополит Игнатий Римский-Корсаков был у Государя стольником, потом принял монашество в Соловецком монастыре и с 1685 года определён там экклесиархом, или уставщиком церковным. Отсюда посвящён архимандритом в Московский Новоспасский монастырь. В этом звании в 1687 году от патриарха Иоакима послан был в Костромской и Кинешемский уезды для увещания раскольников. В 1692 году, 3 апреля, хиротонисан в митрополита Сибирского. В 1697 патриаршим указом велено в Сибири и в прочих епархиях назначить по уездным городам десятильников из духовенства вместо прежде бывших из светских. По благословению митрополита Игнатия в 1693 году основан Знаменский Иркутский монастырь. Но вскоре, в 1697 году, высочайшим указом 16 апреля ограничены права епархиальных начальств вновь строить монастыри. В 1695 митрополит Игнатий послал в Пекин грамоту священнику Максиму Леонтьеву на освящение там первого русского православного храма для русских в числе ста человек, взятых в плен китайцами в 1685 году при срытии крепости Албазинской. Сей Преосвященный с особенной ревностью обращал раскольников и в обличение их написал «Три окружных послания»[196 - Находятся в рукописях в С. Петербургской Академии Наук.]. В 1700 г. заложил в Тюмени каменный Благовещенский собор и прямо отсюда отбыл в Московский Симонов монастырь. Испросил себе увольнение на покой, впал в жестокую болезнь и скончался 13 мая 1701 года[197 - Сибирская Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.].

9. Митрополит Димитрий Туптало, Святой. Из архимандритов Новгород-Северского Спасского монастыря 23 марта 1701 года хиротонисан в митрополиты Сибирские. Но суровый здешний климат устрашил его, слабого здоровьем, и потому он просил об отмене. Государь Пётр Великий повелел ему оставаться в Москве. В 1702 году, 4 января, Димитрий переведён в Ростов. За небытностью в Тобольске архиерея более двух лет дела епархии и поставление духовенства возложены были на Дионисия, епископа Вятского. В 1701 г., 6 июня, сгорели в Тобольске Бухарская слобода и русские дома до старых кузниц, торговые ряды, мост и Богоявленская церковь, от речки Курдюмки до Пермского взвоза. Потом огонь перешел на Софийский двор, отчего сгорели церкви Троицкая, Входа во Иерусалим, Спасская, Петропавловская и девичий монастырь.

10. Митрополит Филофей Лещинский из архимандритов Брянского Свенского монастыря 1 января 1702 года хиротонисан в митрополита Сибирского. К прибытию его в здешней епархии было уже 160 церквей[198 - 59 «Истор. Росс. Иерархии». Ч. II, стр. 79 и след., и из дел Тобольской Духовной Консистории.]. Митрополит Филофей, как муж просвещенный, прежде всего обратил внимание на образование духовного юношества. В 1703 году завёл в Тобольске первую славяно-латинскую школу, вызвал из Киева монахов и определил их учителями. Желая доставить способы к безбедному житью и улучшению состояния сибирского духовенства, исходатайствовал землю под пашни, сенные покосы и определённую ругу с прихожан. Много содействовал к построению и благолепию храмов. Тобольский каменный Успенский собор для отправления богослужения в зимнее время не имел тёплой церкви, и потому митрополит Филофей усердием своим построил к нему каменный придел во имя св. Антония и Феодосия Печёрских и освятил 26 октября 1704 года; для украшения престольного храма Сибирской епархии вызвал из Киева художников, которые по указанию его, сочетая мысль веры с изящным искусством, соорудили в Тобольском Успенском соборе резной, сияющий золотом иконостас в византийском стиле. По благословению сего Преосвященного основаны каменные церкви: в Верхотурье — Воскресенский собор (1705), в Иркутске — Спасская (1706), в Тобольске — того же имени (в 1709 г.). К 1709 году в Сибири считалось уже тридцать семь монастырей. В 1704 году по благословению его архимандрит Израиль перенёс мощи праведного Симеона из Меркушинского села в Верхотурский Николаевский монастырь. В 1705 году отправлена из Тобольска первая духовная миссия в Камчатку под начальством архимандрита Мартиниана, который совершил святое крещение над несколькими из туземцев. Проповедь его была малоуспешна по причине междоусобия казаков, посланных для завоевания этой области, и от частых возмущений лишь только покоряемых камчадалов. Впрочем, достоверно, что самая первая церковь в Нижнекамчатском остроге во имя св. Николая Чудотворца основана сим миссионером в 1707 году. Митрополит Филофей испросил себе викария. Варлаам Касовский из сибирских архимандритов хиротонисан в епископа Иркутского и Нерчинского. В 1711 году митрополит Филофей послал обличительную пастырскую грамоту русским албазинцам, взятым в плен при срытии сей крепости и жившим в Пекине, которые через сродство и смешение с язычницами не ходили в основанную там церковь, чтили идолов и забывали православную веру. Получив грамоту и познав вину свою, албазинцы просили к себе из России священника. Вскоре после сего, как увидим ниже, в Пекин назначена духовная миссия. В 1711 же году митрополит Филофей за приключившейся болезнью уволен на покой. Удалился в Тюменский Троицкий монастырь и там принял схиму с именем Феодора.

11. Митрополит Иоанн Максимович[199 - Подробное жизнеописание его помещено в Журн. М. П. Пр. 1850 г. Ч. LXVIII, Отд. V.]. Родился в Нежине в 1653 году. По окончании учения в Киевской академии и по принятии монашества был в ней учителем и проповедником в лавре. Отсюда определён наместником в Брянский Свенский монастырь. Преуспевая как здесь, так и в других обителях, в благочестии, утверждал себя и братию в обетах монашеской жизни. В 1695 посвящён архимандритом в Черниговский Елецкий монастырь, а 10 января 1697 года — архиепископом в Чернигов. Здесь в продолжение 14 лет словом истины и примером благочестивой жизни достойно пас вручённое ему стадо. В мае 1711 года пожалован митрополитом в Сибирь. Во время управления сею епархией много содействовал к распространению православия. Как муж высоких познаний духовных имел особенное попечение о просвещении духовного юношества с желанием видеть достойных священнослужителей. Славяно-латинская школа, основанная его предместником, была постоянным и любимым предметом попечений Преосвященного Иоанна: он старался иметь в ней благонравных наставников и увеличивал число учащихся. Просвещая юношество и служащее духовенство, он заставлял священников вникать в свои обязанности, достойно пасти вручённое им стадо Христово, назидать души, сообщать уму истины, необходимые для духовного усовершенствования; для воли указывать правила, ведущие к спасению. Приготовляя таким образом служителей церкви для пользы паствы, много содействовал к обращению в христианство сибирских языческих племён и частью магометан. Предместник его митрополит схимонах Феодор получил облегчение от болезни и с 1712 года начал спасительное дело проповеди. Несколько тысяч из остяков в Берёзовском, Сургутском и Нарымском краях и из вогулов в Пелымском округе и по реке Конде приняли святое крещение. Идольские их кумирни уничтожились, и на место их явились церкви Божии. В 1714 г. митрополит Иоанн отправил первую миссию в Пекин под начальством архимандрита Иллариона Лежайского. Главным занятием Преосвященного были молитвы и душеспасительные сочинения[200 - Сибирская Летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.]. Из них выданы в свет: 1) Феатрон, или Позор нравоучительный. Печатано в Черниговском Ильинском монастыре в 1703 году; 2) Алфавит рифмами, сложенный от Священного Писания и проч., содержащий краткие жития святых. Печатано там же в 1705 году; 3) Богородице Дево, радуйся, или Толкование на сию молитву. Печатано в Чернигове в 1707 году; 4) Отче наш с толкованием. Печатано в 1709 году; 5) Осмь блаженств евангельских, изъяснённые. Печатано в 1709 году; 6) Царский путь креста Господня, вводящий в живот вечный. Печатано в 1709 году; 7) Богомыслие в пользу правоверных. Перевод с латинского. Печатано в 1711 году; 8) Имотропион, или Соображение человека с волей божьей. Переведён с латинского. Печатано в 1714 году; 9) Царица неба и земли и 10) Рассуждения о Боге, печатаны, как и прочие, в Черниговском Ильинском монастыре. В 1714 году викарий Иркутский епископ Варлаам переведён в Тверь. В 1715 году, 10 июня, митрополит Иоанн преставился и погребён в соборном приделе св. Антония и Феодосия Печёрских. Он был благочестив, кроток, милостив и старателен о бедных. Вот слова его:

Отверзи просящим тя слух бедным сладостне,

Всем буди милостив, даждь помощь радостне.

Так будеши любим всеми, так власть утвердиши

Обрящёшь покой, славу вечну расшириши[201 - Феатрон. Гл. XIX.].

Митрополит схимонах Феодор. В 1715 году ему вторично поручена Сибирская епархия. Между прочим, главным занятием его было продолжение проповеди христианской веры идолопоклонникам. В 1719 году архимандрит Илларион в Пекине скончался. Митрополит Феодор послал на место его архимандрита Антония Платковского. В 1719 и 1720 гг., обозревая епархию, был в Иркутске и проезжал за Байкал. В это путешествие с помощью миссионеров, ещё прежде здесь действовавших, обратил в христианство остяков туруханских, чулымских татар и более половины кыштымцев, живших около реки Томи, и поручил Томскому архимандриту Порфирию проповедь у киргизов, кочевавших на реке Кие, повыше речки Юри[202 - Из чернового автографа письма митрополита Феодора к Архимандриту Порфирию.]. В 1721 году архимандрит Антоний Платковский из Пекина возвратился в Иркутск, потому что русское правительство по представлению сибирского губернатора князя Матвея Петровича Гагарина благорассудило отправить в Пекин епископа, чтобы там можно было ему из самых обращённых поставлять в духовенство. В 1721 году митрополит схимонах по прошению за старостью лет и слабостью здоровья опять уволен на покой в Тюменский монастырь.

12. Митрополит Антоний I Стаховский. В 1713 году из архимандритов Новгород-Северского Спасского монастыря хиротонисан архиепископом в Чернигов. В 1721 пожалован митрополитом в Сибирь. Митрополит Антоний много содействовал к обращению в христианство сибирских язычников и к построению церквей в отдалённых местах Сибири. По распоряжению его на заморские реки, в Зашиверский острог, в три Колымских, в Аслазейское зимовье, в Анадырский острог и в три Камчатских: Нижний, Верхний и Большерецкий — послан был из Якутска священник Ермолай Иванов для исправления христианских треб вместо иеромонаха Иоасафа, возвращённого в Якутский монастырь. В 1733 году в Камчатскую миссию отправлен игумен Варфоломей Филевский, бывший учитель Московской Славяно-греко-латинской академии, с иеромонахом Александром и иеродьяконом Дамаскиным. В 1735 году они прибыли в Якутск. В 1737 игумен Филевский, не бывши в Камчатке, умер. В 1739 дозволено в Камчатской Успенской пустыни построить храм на прописанном митрополитом Антонием основании[203 - Из дел Камчатского Духовного Правления.]. В епископы для пекинской миссии, как предполагалось, избран был префект Московской академии обер-иеромонах флота Иннокентий Кульчитский и хиротонисан 1 марта 1721 года. Но китайское правительство не согласилось иметь в Пекине русского епископа, и потому в 1727 году он определён местным архиереем в Иркутск, а в 1729 архимандрит Платковский опять отправлен в Китай. Уволенный на покой митрополит схимонах Феодор до самой смерти заботился о просвещении сибирских инородцев и о внешнем их благосостоянии. Ещё в 1726 году он водяным путём был в Обдорске. Возвратившись оттуда, вскоре почувствовал приближение смерти и начал ожидать отшествия в вечность. В 1727 году, 31 мая, он почил сном праведника на 77-м году многотрудной жизни[204 - Подробные сведения о жизни и трудах митрополита Лещинского помещены в Журн. М. Н. Пр. 1846. Ч. LII, Отд. V, и 1851 года. Ч. LХХII Отд. V.]. Митрополит Антоний довёл до сведения Св. Синода, что в двадцатипятилетнее служение в Сибири митрополит Филофей Лещинский обратил сорок тысяч из язычников и магометан и построил тридцать семь церквей, присовокупляя к донесению, что «все иноверцы призваны в христианство не нуждой, не страхом, не иными какими-либо прошениями, но точию евангельской проповедью и трудами схимника»[205 - Из дела Тобольской Духовной Консистории, о крещении Березовских инородцев, по старой описи № 13.]. В 1735 году заложена в Тобольске близ речки Смородянки Благовещенская каменная церковь с приделами св. Иоанна и Прокопия Устюжских и Великомученицы Екатерины вместо деревянной, в XVII столетии построенной переселенцами из Устюга. К соборной церкви Преосвященный Антоний приобрёл колокол в 1011 пудов. В сие время архиерейский приказ составил опись всем домам и жителям Тобольска за 1737 год, по которой значится: на горе домов — 1165, под горой — 2135. Жителей мужского пола — 5724, женского — 6925[206 - Сибирская рукописная Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, и дело старого Консисторского Архива.]. В 1738 году было собственно в Тобольской епархии, кроме Иркутской, 383 церкви[207 - История Росс. Иерархии и дела Тобольской Консистории.]. Митрополит Антоний в ожидании часа смертного составил завещание о распределении своего имения по церквам и духовенству Тобольской и Черниговской епархий. В 1740 году, 27 марта, он преставился.

Митрополит Никодим Сребрицкий. Из архимандритов Московского Новоспасского монастыря 6 декабря 1738 года хиротонисан в епископа Черниговского. Указом 29 мая 1740 года пожалован митрополитом в Сибирь, но по прошению остался епископом же в Чернигове.

13. Митрополит Арсении Мацеевич. По окончании учения в Киевской академии был иеромонахом Московского Синодального дома. В 1734 году в числе учёных Делиля, Гмелина, Миллера, Штеллера и других был отправлен во вторую Камчатскую экспедицию по Северному океану, но из-за болезни оттуда уволен. В 1737 году находился экзаменатором при Синодальном доме. Вскоре определён законоучителем в Академию наук для гимназистов. В 1741 году, 26 мая, хиротонисан в митрополита Сибирского. В 1742 году в Камчатскую миссию на место умершего игумена Варфоломея Филевского назначен был архимандритом Иосиф Занкевич и с ним для тамошнего края пять священников, два дьякона и десять причётников, но по некоторым неудобствам архимандрит от сего назначения уволен[208 - Указ Св. Синода 12 декабря 1742 г., в делах Камчатского Духовного Правления.]. На место его в том же году послан архимандрит Иосиф Хотунцевский. Ему даны в помощь два иеромонаха и иеродьякон. Для обучения же камчадальских мальчиков грамоте и началам христианства посланы шесть воспитанников из Славяно-греко-латинской академии. Проезжая через Тобольск, Хотунцевский взял ещё несколько монашествующих. Митрополит Арсений епархией правил 11 месяцев. В феврале 1742 года он переведён в Ростов и определён членом Св. Синода. Из сочинений его известны семь поучений, напечатанных в Москве в 1742, 1744 и 1749 годах. Обличение на раскольников находится в рукописи.

14. Митрополит Антоний II Нарожницкий. В 1742 году, 26 сентября, хиротонисан в митрополита из наместников Сергиевой лавры. По смерти иркутского епископа Иннокентия II Нероновича в 1742 году тамошняя епархия опять присоединена к Тобольской. В это время в Сибирской епархии считалось 450 церквей, в Тобольской — 374 и в Иркутской — 76. По прибытии в Тобольск митрополита Антония духовное епархиальное правление переименовано в консисторию. В 1743 году он приказал разобрать соборный тёплый придел во имя Св. Антония и Феодосия Печёрских и в следующем году построил особый тёплый собор во имя тех же преподобных. Оказал важнейшую услугу открытием в 1744 году семинарии при архиерейском доме[209 - Полное собрание Свода Законов, Т. XII, из Сенатского Указа 1748 года, 1 сентября, о содержании Тобольской Семинарии.]. Для избрания учителей заранее посылал в Киев енисейского архимандрита Димитрия Смеловского, с которым прибыли в Тобольск первые наставники Яков Волынский, Иван Блажевский, Герасим Граневич и иеромонах Пафнутий Даневский. Для собрания учеников в семинарию дал строгие предписания закащикам, чтобы священно- и церковнослужители сыновей своих, имеющих от 8 до 18 лет, представили в семинарию[210 - Указ Рафаиловского монастыря Игумену Исаакию, от 13 октября 1743 года.]. Таким образом собранные ученики в 1748 году проходили уже шесть классов. После грамматических были поэзия, риторика и философия. Богословское учение состояло в изъяснении Святого Писания и учении изустно книги «Катехизис, или Краткое поучение о вере святой православной, кафолической и о членах православного исповедания апостольского по разуму святой восточной церкви», печатана в 1715 году в Чернигове. В сентябре 1749 года киевский митрополит Тимофей Щербатский отправил в Тобольскую семинарию учителем на класс риторики воспитанника Киевской академии Матвея Миткевича. При жизни основателя семинарии ученики уже говорили в церкви проповеди своего сочинения. Кроме семинарии, митрополит Антоний завёл школы в Рафаиловском и Енисейском монастырях, в городе Троицке и поддерживал прежде основанную школу в Знаменском монастыре. Имея семинарию, митрополит Антоний с особенным рассмотрением и строгостью производил в духовный чин и непременно от ставленников требовал, чтобы они умели твёрдо читать, петь, знали бы изустно Катехизис и устав церковный и, таким образом, из малограмотного духовенства образовал обученных и сведущих священнослужителей. В бытность его заложены и построены в Тобольске каменные церкви: в 1743 году на горе — Никольская с приделами Введения Божьей Матери и Георгия Победоносца вместо деревянной, построенной в 1662 году; Андреевская с приделами Св. Иоанна Воина и Преподобного Авраамия Затворника; в 1744 году в Богоявленской церкви верхняя во имя Владимирской Божьей Матери; в 1745 году заложена Михаило-Архангельская и освящена 6 сентября 1748 года. Прибывший в Камчатку миссионер архимандрит Иоасаф Хотунцевский в 1748 году доносил, что до приезда его прежними миссионерами окрещено было там камчадалов 5057 человек обоего пола; с приезда же своего по 19 ноября 1747 года он окрестил 2964 с младенцами. В 1747 году по распоряжению сего архимандрита на первый и второй Курильские острова отправлен был иеромонах Иоасаф, который 28 апреля 1748 года донёс ему, что на сих островах нашёл прежде крещённых курильцев 153 человека обоего пола и вновь окрестил на первом острове 44 и на втором 12. Кто до него крестил на первом острове — неизвестно, а на втором, по сказанию туземцев, крестил в прежние времена бывший у них для ясачного сбора служивый Матвей Новограбленный, который по крещении назначил им льготу от платежа ясака на десять лет и в удостоверение сего давал крещёным билеты. Архимандрит Иоасаф Хотунцевский открыл училища для детей камчадалов в Большерецке, Верхне-Камчатске и Нижне-Камчатске. Кроме прежних церквей в здешнем крае, в бытность его освящены Верхне-Камчасткая Богоявленская, в Петропавловской гавани — Рождества Богородицы, в Тигильской крепости — Христорождественская, в Ключевском селении (в 80 верстах от Нижне-Камчатска) — Троицкая[211 - Все эти любопытные и большей частью новые сведения о Камчатской миссии извлечены из дел Камчатского Духовного Правления.], предполагавшаяся на реке Уке. В 1744 году приехал в Тобольск генерал Черданцов для переписи душ мужского пола, между которыми оказалось крестьян, состоящих в церковных вотчинах Тобольской епархии:

За архиерейским домом — 5961 д.;

Знаменским Тобольским монастырём — 2136;

Тюменским Троицким — 516;

Туринским Николаевским — 13;

Верхотурским Николаевским — 543;

Невьянским Богоявленским — 651;

Кондинским Троицким — 775;

Томским Алексеевским — 432;

Кашиношиверским — 48;

Кузнецким Рождественским — 76;

Енисейским Спасским — 388;

Туруханским Троицким — 431;

Сосеноборским Преображенским — 17;

Красноярским Введенским — 195;

Долматовским Успенским — 2152;

Рафаиловским на Исети — 524.

За девичьими монастырями:

За Енисейским Рождественским — 249;

Тюменским Успенским — 13[212 - Рукописная Сибирская Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.].

С самого основания в Сибири архиерейской кафедры при архиереях находились так называемые дети боярские для исправления разных поручений. При митрополите Антонии их было 36 человек. Антоний скончался 9 октября 1748 года и погребён в Успенском соборе на северной стороне возле стены.

15. Митрополит Сильвестр Гловатский, родом малороссиянин, до монашества Стефан. Обучался в Киевской академии и был учителем в Славяно-латинской школе, находившейся в Зилантовом Успенском монастыре (в трёх верстах от Казани). С 1732 года, будучи префектом Казанской академии, принял монашество. С 1740 года в ней ректором, архимандритом Свияжского Богородского монастыря и правителем конторы дел о новокрещённых; находясь в сём последнем звании, много содействовал к обращению в христианство здешних язычников, особенно вотяков[213 - Казанский Вестник. История Вятская. 1827 г. Кн. I, стр. 14.]. Из Казани 16 июля хиротонисан в Сибирь митрополитом. Во время управления его епархией построены каменные церкви в Тобольске: в 1750 году — Вознесенская, с архиерейскими кельями; в 1751 году при Успенском соборе — придел во имя Св. Иоанна Златоуста вместо придела св. Антония и Феодосия, разобранного в 1743 году. В девичьем монастыре — Богородице-Рождественская с приделами Св. Николая Чудотворца и Илии Пророка. В 1754 году — Сретенская близ речки Солянки с приделами Алексея, человека божия, и Мученицы Параскевы. В Михаило-Архангельской церкви освящена верхняя во имя св. Иоанна Богослова; среди татарской слободы на берегу Иртыша построена вновь деревянная св. Захария и Елисаветы; в 1752 году в Междугорском Иоанновском монастыре — каменная холодная во имя Св. Иоанна Предтечи. Кроме всего, в епархии каменные: в Енисейске — Воскресенская в 1750 г., в Екатеринбурге — Свято-Духовская в 1754 году, в Верхотурье — Покровская, заложена в 1744 году, освящена в 1753; в Туринске — Сретенская, заложена в 1745, окончена в 1751 году; в 1750 году в Тобольском Знаменском монастыре архимандрит Порфирий построил деревянную церковь во имя Знамения Божьей Матери с приделом Великомученицы Варвары. Эта церковь находилась на юге от каменной Преображенской в 50 саженях. Митрополит Сильвестр грамотой 1752 года, 29 июня, дозволил префекту семинарии Тюменскому архимандриту Михаилу Миткевичу служить в митре, носить мантию со скрижалями и посох[214 - История Росс. Иерархии. Ч. I, стр. 644, изд. 1827 года.]. В 1750 году камчатский миссионер архимандрит Иоасаф Хотунцевский, возвратившись в Санкт-Петербург, донёс, что «все камчадалы (кроме коряков, в дальности от Камчатки, с места на место переезжающих) благодатью Божьей святым крещением окрещены, научены и состоят все в вере, как благодать Христова утверждает; и потому дело проповеди слова Божия кончилось и более приводить из язычества в веру Христову некого. Дети новокрещённых в учении российской грамоте, письма и пения церковного рачительнее преуспевают российских отрочат и могут обучившиеся из них учением свою братию довольствовать без нужды»[215 - Из дел Камчатского Духовного Правления.]. Митрополит Сильвестр был сильным ревнителем православия: обращал раскольников от заблуждения и очень многих из татар привёл в христианство. В Санкт-Петербургских ведомостях 1754 года (№ 14) сказано, что в Тобольской епархии окрещено из иноверцев обоего пола 462 человека. Но в 1754 году по одному доносу прислано было из Сената повеление губернатору Мятлеву[216 - В старом Тобольском Губернском Архиве, Указ Сената 5 мая 1754 года.], со строгим запрещением насильного крещения иноверцев. В октябре 1754 года прибыла в Тобольск следственная комиссия под начальством архимандрита, а в 1755 году Сильвестр переведён митрополитом же на епископскую вакансию в Суздаль. Во время следования туда был в Хлынове (Вятке) и 16 ноября погребал скончавшегося вятского Преосвященного Антония. Преосвященный Сильвестр оставил по себе в Тобольске благую память: «провождал житие своё, похвалы достойное, был воздержан, милостив и рассудителен, на богослужение неутомимый: трижды в неделю отправлял литургию. За обращение магометан в христианство ненавистников православия раздражил»[217 - Рукописная Сибирская Летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.]. Вот современный отзыв тех, кто знал сего ревностного архипастыря. Святейший Синод, уважая благочестие митрополита Сильвестра, в 1756 году назначил его в числе других лиц для открытия мощей святителя Димитрия Ростовского.

16. Митрополит Павел (II) Конюшкевич. Из архимандритов Велико-Новгородского Юрьева монастыря 23 мая 1758 года хиротонисан митрополитом в Тобольск. По приезде сюда за земляным городовым валом на вершине речки Курдюмки построил загородный архиерейский дом с церковью Всех Святых. При нём построены каменная церковь в Тобольске св. Захария и Елисаветы; заложена Покровская в 1763 колокольня в Знаменском монастыре и церковь Казанской Божьей Матери вверху, а внизу — св. Николая Чудотворца. В Енисейском девичьем монастыре — Рождественская в 1758 году. Грамотами сего Преосвященного 2 мая 1759 года и в феврале 1760 года дозволено архимандритам Верхотурского Николаевского монастыря Тихону и Томского Богородского Феодосию священнодействовать в митре и мантию иметь с зелёными бархатными скрижалями, а жезл — с яблоками. В 1763 году Иркутская епархия отошла опять от Тобольской, и туда определён епископ Софроний Кристаллевский. В 1764 году в Верхотурье, Тюмени и Енисейске архимандрии уничтожены, и настоятелями определялись игумены. В 1765 году уничтожен в Тобольске Богородице-Рождественский девичий монастырь, и монахини переведены в Енисейский, кроме престарелых, которым дозволено оставаться в Тобольске[218 - Полное собрание закон. Том XVI. Указ 1765 года 23 сентября.]. К 1764 году крестьян духовного ведомства при перечислении в состав государственный было в Тобольской епархии 22000, кроме 2090 душ епархии Иркутской. Монастырей мужских оставалось 13, женских — 2. В 1762 году открыто в Тобольской семинарии преподавание богословия, которого учителем и ректором семинарии был архимандрит Знаменского монастыря Михаил Миткевич. До утверждения штатов о духовных имениях семинария получила содержание от монастырских вотчин. В 1765 году на 27 бывших в России духовных училищ повелено было отпускать из казны до 38000 рублей ассигнациями, в числе их на Тобольскую семинарию 490 рублей в год. Оставшийся в Камчатке на место архимандрита Иоасафа Хотунцевского миссионер иеромонах Пахомий поддерживал заведённые его предместником школы и открывал вновь. Из представленных к нему из разных мест ведомостей с 1756 по 1761 гг. видно, что там было 13 школ и в них учащихся 284 — от 5 до 22 лет от роду. По указу 1760 года, 25 ноября, миссия в Камчатке кончилась, и здешний край вверен духовному надзору протоиерея[219 - Из дел Камчатского Духов. Правления.]. По докладу Св. Синода высочайшим указом 1764 года, 20 февраля, повелено быть в Тобольской епархии двум проповедникам христианской веры инородцам и для утверждения уже крещённых из них. Для сего в 1765 году избраны протоиереи Тобольского второго Троицкого собора Никита Арашильский и Красноярского Троицкого собора Алексей Михайловский[220 - Из бумаг бывшего Рафаиловского монастыря.]. Французский астроном аббат де ла Шапп, быв в 1762 году в Тобольске для наблюдения прохождения Венеры против солнца, видел в митрополите Павле хорошего латиниста, ревнителя веры, очень вежливого и приятного в беседе. В 1768 году сей митрополит уволен от епархии на обещание в Киево-Печёрскую лавру. Преемником ему назначен епископ Варлаам, и с тех пор не было здесь более митрополитов.

17. Архиепископ Варлаам Петров (родной брат санкт-петербургского митрополита Гавриила). В 1768 году, 5 октября, из архимандритов Новоторжского Борисоглебского монастыря в придворной её Императорского Величества церкви хиротонисан в епископа Тобольского. По прибытии его в Тобольск епархия увидела в нём мужа евангельской кротости. Стараясь о духовном благосостоянии епархии, он вместе с тем заботился и об устройстве храмов божьих. Во время управления его епархией построены каменные церкви: в Тобольске в 1769 г. — апостолов Петра и Павла с приделами; в 1775 году — Семи св. Отроков за городским валом, на кладбище; в 1772 году в Енисейске — Троицкая, в 1786 году — св. Захария и Елисаветы, в 1774 году — Успенская; в 1798 году — Крестовоздвиженская; в Томске — Духосошественская в 1788 году, в Барнауле — Петропавловская в 1744 году, в Берёзове — Воскресенская (заложена в 1787 году, освящена в 1772 году). Видя, что Тобольский кафедральный собор, построенный в 1686 году, требовал исправления и что, кроме того, колокольня с помещением внизу её консистории, стоявшая сто лет, в 1780 году развалилась, Преосвященный просил Государыню о пожаловании из казны потребного количества денег на исправления и постройки. Императрица Екатерина II, уважая благочестие и полезное служение его, в 1783 году повелела выдать из казначейства 15.521 рубль 30 копеек ассигнациями на исправление Тобольского Софийского собора и сверх того на постройку двух корпусов в архиерейском доме отпустить 18.000 рублей в три года, начиная с 1783 года[221 - Копия с указа хранится в Тобольской Архиерейской ризнице.]. По получении такой милости Преосвященный немедленно принялся за дело: исправил Успенский собор, поновил в нём иконостас, устроенный в начале XVIII столетия митрополитом Филофеем. В 1791 году построена была колокольня с приделами св. Афанасия Афонского и Сергия Радонежского, но от несоответственности фундамента 11 июня 1792 года упала; на собранные от доброхотных дателей деньги построена новая двухэтажная вышиной 27 сажен. Кроме того, построены каменный архиерейский дом с Троицкой церковью, монашеский корпус и консистория. Старанием сего Преосвященного в 1777 году в соборе на иконе Спасителя сделана серебряная, вызолоченная риза весом два пуда 13 фунтов и 73 золотника, стоившая в то время 2747 рублей ассигнациями; в 1790 году на образ Успения Божьей Матери сделана такая же риза весом два пуда 19 фунтов и 58 золотников на собранные деньги и 1000 рублей, пожертвованных тобольским купцом Русаковым. В 1783 году Невьянский Богоявленский монастырь переведён в Абалакское село и назначен третьеклассным. На содержание его и монашествующих тогда же положено по 806 рублей 30 копеек, а в 1797 году высочайше пожаловано на сей монастырь по 1560 рублей 2 копейки ассигнациями. Притом отведено сенокосной земли, состоящей за рекой Иртыш прямо против монастыря, 130 десятин и мукомольная мельница о двух поставах в деревне Аремзянской, в 160 верстах от монастыря. По именному указу, данному Св. Синоду 18 декабря 1797 года, повелено по губернским и другим примечательным городам, где находятся монастыри третьего класса, для благолепия церковного служения вместо игуменов определять архимандритов, оставляя их на игуменском окладе. Посему Преосвященный Варлаам посвятил в архимандриты игуменов Верхотурского Иоасафа и Енисейского Никодима. По штату 1798 года на Тобольский Софийский собор положено в год 1096 рублей ассигнациями. Семинария, с основания своего помещавшаяся в архиерейском доме, в 1770 году переведена в Знаменский монастырь. Первый ректор её архимандрит Михаил Миткевич в 1772 году хиротонисан в епископа Иркутского. После него ректорами в продолжение тридцати лет были архимандриты Илья Шумилевич с 1774 года из иеромонахов киевских, муж строгих правил и неусыпный в своей должности. В последние два года за болезнью не управлял уже семинарией, а в 1785 году уволен на покой в Севск, где и скончался того же года. Геннадий с 1785 по 1794 гг. из игуменов Белоградской епархии, куда и уволен был на покой. Вениамин с 1795 до половины 1799 года из иеромонахов морского кадетского корпуса. Со 2 июля 1799 года ключарь кафедрального собора иерей Матвей Бурдуков — из воспитанников Тобольской семинарии, в 1880 году принявший монашество и посвящённый в архимандриты Знаменского же монастыря[222 - С 1810 по 1831 г. был архиереем в Иркутске.]. Число учащихся в некоторые годы простиралось до 500, особенно до разделения Тобольской епархии на новооткрытые в 1799 году Пермскую и Оренбургскую. Годовое содержание семинарии было по положению 26 октября 1779 года 2000 рублей, а по штату 18 декабря 1797 года — 4000 рублей ассигнациями. Около 1780 года введено в семинарии пространное преподавание богословия и философии; в 1785 году введён греческий, в 1783 — татарский языки, в 1793 — математика, физика, высшее красноречие, история и география, а в октябре 1802 года — обучение врачебной науке. По синодскому указу вследствие именного, состоявшегося 1788 года, в том же году отправлены из Тобольской семинарии в Невскую для образования к учительским должностям двое из лучших студентов — Пётр Словцов и Лев Земляницын[223 - Впоследствии первый был Визитатором Сибирских училищ, Действ. Ст. Советником, а второй — кафедральным Протоиереем и Префектом Тобольской Семинарии.]. Когда в 1792 году, сверх Московской и Киевской академий, основаны были Александроневская и Казанская, тогда для усовершенствования в высших науках из Тобольской семинарии начали посылать студентов в Казанскую академию. В 1788 году, 27 и 28 апреля, был в Тобольске пожар, известный под именем большого, от которого сгорели церкви на горе: Троицкая, Спасская, Богородицерождественская, Петропавловская; под горой — Богоявленская, Захарьевская, Архангельская, Благовещенская, Христорождественская, Сретенская, Знаменский монастырь, дома архиерейский, генерал-губернаторский — всего 1800. Много трудов и забот предстояло Преосвященному привести в прежнее состояние церкви и другие строения. В 1792 году, 6 ноября, епископ Варлаам пожалован в архиепископы. Император Павел I сопричислил его к ордену Св. Анны первой степени; император Александр I 12 мая 1801 года удостоил его своего рескрипта[224 - Он хранится в Тобольской Архиерейской ризнице.] за поздравление с восшествием на престол и 15 сентября того же года пожаловал орденом Св. Александра Невского. По указу 16 октября 1799 года возобновлена Пермская епархия и открыта вновь Оренбургская, и потому от Тобольской отошли церкви согласно губернским границам, а именно: в уездах Челябинском, Троицком и Верхнеуральском — к Оренбургской, а в Екатеринбургском, Шадринском, Камышловском, Верхотурском и Ирбитском — к Пермской. После сего разделения в Тобольской епархии осталось 382 церкви[225 - Полное собран, свода закон.]. В 1802 году, 18 декабря, архиепископ Варлаам заболел и 27 числа скончался на 74-м году. Погребён в приделе Св. Иоанна Златоуста. Тобольск к памяти сего архипастыря питает благоговение.

Жизнеописанием архиепископа Варлаама, или 1802 годом, окончиваю очерк. Продолжать историю Сибирской епархии далее не имею возможности, так как перевод по службе из Тобольска лишил меня возможности продолжать разыскание материалов в тамошних архивах.




II. СИБИРСКИЕ АРХИЕРЕИ





КИПРИАН, ПЕРВЫЙ АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ[Составлена из моих же двух статей: «Митрополит Киприан, первый просветитель Сибири и основатель её летописи», пом. Журн. Мин. нар. просв. 1849 г. октябрь. И архиепископ Киприан в статье: «материалы дня истории христианского просвещения в Сибири». Журн. Мин. нар. пр. 1854 г. февраль.] (1621–1624)


О первоначальной жизни этого архипастыря мы не имеем сведений. Известно только то, что он родился в городе Старой Русе, в нынешней Новгородской губернии, и потому прозывался старорусенином. В первых годах XVII столетия в сане архимандрита Новгородского Спасского Хутынского монастыря он стал известным для истории.

В смутное время России новгородцы, видя гибельное междуцарствие, представлявшее ужасное народное бедствие, вознамерились спастись от него. В этой крайности согласились скорее прибегнуть к шведам, чем покориться польскому королю Сигизмунду III или видеть сына его Владислава на русском престоле. Посему митрополит Исидор, воевода Одоевский и знатные люди Новгорода послали архимандрита Киприана в Швецию просить королевича Филиппа царствовать в России. Шведы, производя войну в областях новгородских, опустошения и пожары в самом Новгороде и не довольствуясь таким призванием королевича их, готовились навсегда отторгнуть от России Новгород и удержать его за собой. Посему старались склонить посланного Киприана на свою сторону. Но служитель божий и верный сын отечества был твёрд и не внимал лестным обольщеньям. Шведы, видя непреклонность его, начали действовать угрозами, а потом пытками. Спрашивали его о разных государственных тайнах России, держали на морозе, морили голодом и били нагого на привязе с нанесением ран, едва не до смерти, но и мучение не поколебало твёрдой души его, преданной своему отечеству.

Когда неисповедимый в судьбах Всевышний предуготовлял будущее величие России и назначил благословенный дом Романовых к ношению венца царского, тогда шведский король Густав Адольф послал томившегося в неволе Киприана в Москву. Там мудрыми своими советами он действовал против обидевших его. Высказал царю Михаилу Феодоровичу, какая крайность заставила новгородцев обратиться к шведам, и просил царя России: испросил помощь угнетённой родине своей, засвидетельствовав пред Государем верность ей. С этого времени архимандрит Киприан стал известным царю и родителю его, Святейшему патриарху Филарету Никитичу.

Царь Михаил Феодорович, оградив Россию от внешних неприятелей, терзавших её во время самозванцев и междуцарствия, начал с кротостью и мужеством устроять гражданское благоденствие и ревностно заботился о благосостоянии российской церкви. Он видел, что в обширном пространстве завоёванных мест в Сибири недостаёт жезла архипастырского, нет светильника для великой страны с разнородными её племенами. Посему по совещании с родителем своим патриархом Филаретом в 1620 году учредили в Сибири особую епархию. Место кафедры назначено быть в Тобольске, главном городе Сибири. В том же году Хутынский архимандрит Киприан вызван в Москву и в начале следующего года, 8 сентября, хиротонисан архиепископом в Сибирь.

Прежде, нежели приступим к описанию пастырских действий этого доблестнейшего пастыря, коснёмся сведений о первоначальном христианстве в Сибири до учреждения епархии[227 - Помянутая моя статья: материалы для истории христианского просвещения в Сибири, стр. 2–6.].

Покоритель Сибири Василий Тимофеевич Ермак в 1580 и 1581 гг. во время похода в сию страну идолопоклонства и исламизма имел подвижную часовню с иконами[228 - Из часовни Ермаковой в Тобольской Архиерейской ризнице хранился образ Святителя Николая с серебряным золочёным венцом. Сия древность в июле 1826 года Преосвященнейшим Евгением представлена блаженной памяти Государю Императору Николаю Павловичу в день Его коронования.] и священника, который отправлял службу божью. Вскоре за Ермаком казаки и стрельцы шли для дальнейшего покорения Сибири и, подражая примеру доблестного завоевателя, имели впереди икону и священнослужителя.

С постепенным завоеванием Сибири умножались в ней и русские пришельцы. Кроме войска, она населялась разной вольницей, ибо Сибирь для внутренней России сделалась символом богатства: пушные звери, большие пространства полей и лесов привлекали сюда многих из Каргополя, Сольвычегодска, Вятки, Устюга и других мест. По царской грамоте 1590 года, 3 мая, прислано по воле в Сибирь из Сольвычегодска тридцать семейств. Указом, изданным 1587 года, поведено было бежавшим за шесть и более лет, чьи бы они ни были, оставаться в Сибири в своих убежищах.

Заселение Сибири равномерно совершалось и в христианском отношении через сооружение часовен, церквей и монастырей. Первыми церквами в Сибири были: в Тюмени — Рождества Богородицы, летняя; и св. Николая с приделом Феодора Стратилата, зимняя, основанная при заложении сего первого города в Сибири в 1586 году. При умножении народонаселения и устройстве Тюмени означенные небольшие церкви уничтожены и на место их в 1600 и 1601 годах построены пространные: во имя Рождества Богородицы и св. мучеников Бориса и Глеба[229 - Сибирск. истор. Миллера. Гл. VI, § 8.]. При основании Тобольска в 1587 году письменным головой Данилом Чулковым построена временная церковь во имя Св. Троицы на мысе Алтун-Аргинак, названном Троицком. В 1602 году — Никольская близ Пермского (Никольского) взвоза[230 - Рукописная летопись, хранящаяся в библиот. Тоб. Семинарии.]. Воеводой, князем Петром Горчаковым, в 1595 году построены церкви в городах Пелыме и Тобарах во имя Рождества Христова. В 1601 году в Епанчине (Туринске) головой Феодором Яновым — церковь св. мучеников Бориса и Глеба, в 1605 году в городе Березове воеводой Никифором Траханиотовым — Воскресенская. Обдорский остяцкий князь Василий по принятии святого крещения в Москве, возвратившись в своё жилище, в 1600 году построил в Обдорске церковь во имя Св. Василия Великого. В остяцком княжестве Коде на берегу Оби тамошним князем Игичеем Алачевым, принявшим христианство, в 1602 году построена церковь во имя св. Зосима и Савватия, соловецких чудотворцев[231 - Древн. Росс. Вивлиофика, ч. 1, под 7141 г.]. В 1603 году в городе Мангазее построена церковь Николаевская, в 1607 году в Верхотурье — Воскресенская. Таким же образом, в период до учреждения в Сибири епархии, построены были церкви при основании городов: Тары, Сургута, Нарыма, Кетска, Томска, Кузнецка и Енисейска.

При построении церквей в Сибири основывались и монастыри. Иноки шли из России в новопокорённую страну, заводили святые обители для принятия в них старых и беспомощных людей, а вместе с тем и для распространения царствия Христова среди языческих племён[232 - Сибирск. летоп. Саввы Есипова. Гл. XXXV.]. Таким образом основаны монастыри: в Тобольске в 1601 году близ старого устья реки Тобола во имя св. Зосимы и Савватия, в 1610 году перенесённый на гору за Воскресенские крепостные ворота, где после был девичий монастырь. Здесь в нём построена церковь во имя Успения Божьей Матери[233 - Записная книга о Сибири, хранящаяся в Тобольской Архиер. ризнице.]; в 1604 году в Епанчине (Туринске) — Покровский, в Верхотурье — Николаевский и девичий Покровский монастыри. В 1616 году в Тюмени на краю ямской слободы — Преображенский, основанный пришедшим из Казани монахом Нифонтом.

В первые сибирские церкви иконы, ризы, книги, утварь и другие принадлежности присылались из Москвы от государей. В первую тобольскую церковь от царя Феодора Иоанновича, между прочим, присланы были две иконы, сохранившиеся до настоящего времени: Спасителя, сидящего на престоле с венцом серебряным, позолоченным, чеканной работы; Пресвятой Богородицы Одигитрии с венцами и окладом серебро-золочёными[234 - Опись Тобольского кафедрального собора.]. В 1595 году от того же Государя посланы в город Тобары образа, книги, колокола и все церковные принадлежности, также два фунта ладана, два фунта темьяна, пуд воска и ведро церковного вина[235 - Сибирск. истор. Миллера.]. В Тюмень такие же церковные принадлежности и столько же вина, ладана и воска. В 1601 году от царя Бориса Фёдоровича Годунова в Туринскую строившуюся церковь — местный образ св. Бориса и Глеба на празелени; Деисус и по сторонам девять икон на празелени; царские двери со столбцами и с синью на празелени; образ Пречистый запрестольный на празелени; крест воздвизальный, обложенный медью; сосуды церковные, потир и блюдце деревянные, звезда и копие медные с покровцами, на престол выбойки полдевята аршина, кадило медное, ризы священнические, стихарь и проч.; Евангелие рукописное, обложенное выбойкой, изображения евангелистов из меди; богослужебные книги частью печатные, а более рукописные; колокол в 3 пуда и 38 фунтов, по три фунта ладана и темьяна, пуд воска и ведро вина церковного[236 - Сибирск. истор. Миллера. Кн. 1, стр. 186.]. В 1593 году прислан из Углича в Тобольск колокол с оторванным ухом в ознаменование опалы на возмутившийся Углич при убиении царевича Димитрия Иоанновича; сначала он находился при церкви Всемилостивого Спаса и назначен быть набатным, через несколько времени перемещён на соборную Софийскую колокольню и был часобитным, а после в ряду зазвонных. Наконец этот первый не умирающий и не изменяющийся сибирский ссыльный в 1837 году спущен с соборной колокольни, находится при крестовой домовой архиерейской церкви. 3 июня того же года удостоен, как древность, осмотра посещавшим Сибирь Государем Наследником, ныне благополучно царствующим императором Александром Николаевичем, и с того времени стал благовестным при архиерейской домовой церкви. Поверхность сего колокола от древности серого цвета, устройство его несколько отлично от делаемых в настоящее время колоколов: он длинноват и менее расширен книзу. Толщина его 1 ½ вершка. Гораздо позднее уже, после присылки его, время на нём высечена вглубь надпись: «Сей колокол, в которой били в набат при убиении благоверного царевича Димитрия 1593 года прислан из города Углича в Сибирь в град Тобольск к церкви Всемилостивого Спаса, что на торгу, и потом на Софийской колокольне часобитной; весу в нём 19 пудов 20 фунтов».

По духовным делам Сибирь зависела от архиепископа Вологодского и Великопермского, коему поручено было отпускать сюда из своей епархии духовенство. Посему вслед за возвращавшимся из Москвы атаманом Иваном Кольцом (которого Ермак посылал к царю Иоанну IV с донесением о покорении Сибири) из Вологды и Устюга отправлены в Сибирь десять священников с семействами. При построении церквей умножалось и число присылаемого духовенства. На содержание священников отпускалось из казны жалованья: деньгами — по восьми рублей и хлебного — по пяти четвертей ржаной муки, по четверти круп и толокна.

Духовные, первоначально переселявшиеся из России в Сибирь, сами обучали детей своих грамоте по церковной азбуке, уставом написанной Псалтыри и другим богослужебным книгам, и с тем вместе нотному церковному пению и уставу. Монахи при заводимых монастырях от благочестивых своих упражнений уделяли время на обучение юношества, особенно духовного, и приготовляли церковнослужителем.

Во времена смутного времени, когда враги действовали в России, сибирские правители, не поддаваясь ни слухам, ни внутренним или внешним покушениям, единодушно пребывали твёрдыми долгу, престолу и отечеству. В 1612 году, когда получились окружные послания князей Трубецкого и Пожарского об очищении Москвы от врагов отечества, Сибирь с полными слёз глазами воздавала хвалу Богу и пела молебствия во всех церквах по три дня с колокольным звоном. Запись Московского земского совета 6 февраля 1613 года, разосланная во все города об избрании на царство Михаила Феодоровича, разлила радость по Сибири. Смутное время прояснилось, народное разорение остановилось, и наступила пора благоустройству[237 - Статья моя: материалы для истории христианского просвещения в Сибири. Журн. М. Н. Пр. 1854 г.].

При отправлении архиепископа Киприана в Сибирь патриарх вручил ему архиерейский жезл, обложенный бархатом тёмно-зелёного цвета с серебряным золочёным верхом, на котором вычеканено: «Патриарх Филарет»; серебряный золочёный крест с св. мощами, на рукояти коего надпись: «Повелением великого Государя царя великого князя всея России самодержца Михаила Феодоровича и отца его, великого Государя Святейшего Патриарха Московского Филарета Никитича, сделан сей крест в царствующий град Сибирь Преосвященному Киприану 7129 года»[238 - Жезл и крест хранятся до настоящего времени в Тобольской Архиерейской ризнице.]. Вручая сии символы духовного управления и православия, патриарх заповедал ему достойно пасти словесное стадо, заботиться о чистоте нравов завоевателей и русских пришельцев и обращать ко Христу диких идолопоклонников и магометан. Отправляясь в Сибирь, архиепископ взял с собой монахов из Хутынского, Волоколамского и Соловецкого монастырей как для распространения христианства в Сибири, так и для определения строителями и настоятелями монастырей.

Когда Преосвященный прибыл в Верхотурье, первый город своей епархии, то, посетив церкви и монастыри, учредил в них новый, лучший порядок. В мужской Николаевский монастырь поставил нового игумена Германа, привезённого с собой из Волоколамского Иосифского монастыря, с определением ему жалованья по шести рублей в год. Узнав, что незадолго до приезда его в Верхотурском уезде на реке Нейве поселились крестьяне, у которых не было церкви, послал туда монаха Серапиона строителем церкви и монастыря и иеромонаха Христофора для отправления богослужения. Они построили церковь во имя Преображения Господня и Св. Зосима и Савватия, соловецких чудотворцев. Кроме того, из Верхотурья же послал основать два монастыря: на реке Тагиле — Рождественский и при реке Нейве — Введенский. Строителями были: первого — монах Варлаам и игумен Варлаам; второго — монах Стахий и иеромонах Феопент.

По прибытии в Сибирь Преосвященный Киприан нашёл её в самом жалком положении относительно нравственности, которое особенное резко проявлялось здесь между первыми русскими поселенцами Сибири — казаками, пришедшими холостыми. Хотя и приселялись туда пришельцы с семействами из внутренней России, но, несмотря на это, был недостаток в православных женщинах. По этой причине казаки и другие, пришедшие в Сибирь одиночками, жили незаконно с дочерьми татар, калмыков, остяков, вогулов и других племён. Казаки, отправляясь в Москву для своза ясака или по другим служебным делам, женились в России по нескольку раз; а также щеголяя там в лисьих и других дорогих зверей шубах и хвастая богатством, без согласия родителей сманивали и увозили в Сибирь не только девиц, но и молодых замужних женщин, обещая им привольную, весёлую и богатую жизнь. По приезде же в Сибирь лишних жён и похищенных девиц и женщин они проигрывали в зернь (кости) и карты, закладывали в десяти и двадцати рублях и даже продавали другим безжённым. Если таким образом заложенных жён мужья не выкупали, то заимодавец имел право или оставить у себя навсегда жену заложившего, или вёл на базар для продажи[239 - Ежемесячные сочинения 1764 года — Сибирская история Миллера, книга II. Гл. VIII, § 31 и 32.]. Духовные венчали браки без оглашения, постригали в иноки и инокини таких, которые уходили из монастырей и опять жили в мире. Русские не носили на себе крестов, не соблюдали постов и других установлений церкви. Кому было остановить такие беспорядки и пресечь зло нравственное? Воеводам? Но они, как доказывают древние акты, из своих выгод потворствовали жителям Сибири; сами продавали женщин в замужество и против воли их заставляли при себе венчать. Духовенству? Но оно было большей частью малограмотно и безгласно против воеводской власти. Русские сибиряки, особенно казаки-завоеватели страны, жили так, как хотели. Деятельный архиепископ немедленно употребил все силы к прекращению пороков и направлению паствы к благонравной христианской жизни, но сначала успевал мало. Добрый пастырь скорбел и надеялся исправить пасомых. Но не прошло десяти месяцев с приезда его в Сибирь, как Святейший патриарх Филарет, слыша, что бесчинства там не прекращаются, послал грозную обличительную грамоту, писаную 11 февраля 1622 года, в которой исчислены все пороки русских сибиряков, с замечанием самому Преосвященному Киприану. Грамоту эту велено было прочесть в церквах, при собрании воевод и всех жителей. Хотя ревностными действиями пастыря пороки и начали несколько уменьшаться, но воеводы, не все и не всегда внимая гласу его, не переставали потворствовать жителям. Посему Киприан в оправдание своё принужден был послать Государю жалобу на тобольского воеводу Матвея Годунова и других правителей сибирских. Вследствие сего 1623 года присланы были из Москвы сыщик (следователь) Иван Владимирович Спасителев и подьячий Арефа Башмаков[240 - Записная книга о Сибири.]. Вскоре по отбытии их в том же году царскими указами строжайше подтверждено воеводам содействовать Преосвященному Киприану в пресечении беспорядков и безнравственности, которые с того времени начали постепенно уменьшаться.

Заботясь об очищении нравов своей паствы, Преосвященный Киприан по своей ревности и исполняя повеления патриарха: «Да проповедь спасения и слова божия растёт и множится», — немало обратил ко Христу язычников и магометан. Для сего он устроил молитвенные дома, церкви и монастыри, особенно в тех местах, где более находилось инородческих племён.

С приезда его в Сибирь Тобольский Троицкий собор в подражание Новгородскому и в память того, что первый сибирский архиепископ был уроженец Новгородской епархии, начал именоваться собором Св. Софии, Премудрости Божьей.

В Тобольский мужской монастырь вместо игумена определил архимандрита Мефодия и в 1622 году послал его в Москву за сбором подаяния на устройство монастыря. Там он получил от Государя значительное пожертвование[241 - Ежемесячные сочинения 1764 года. История Сибири Миллера. Кн. II. Гл. VIII, § 26.]. В 1623 году по благословению сего Преосвященного этот монастырь переведён опять под гору, на луг за татарские юрты, к речке Мостовке (где ныне находится), и здесь настоятелем архимандритом Тарасием воздвигнуты церкви: во имя Знамения Божьей Матери, бывшем в Великом Новгороде, освящённая Преосвященным 5 февраля 1624 года; а другая — во имя Св. Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев в воспоминание того, что первый монастырь за рекой был во имя сих святых[242 - Записная книга о Сибири.].

В Туринском Покровском монастыре, основанном в 1604 году, не было порядка: монахи и монахини жили вместе, и не было у них ни игумена, ни игуменьи, кроме одного священника. Преосвященный Киприан послал туда иеромонаха Макария и двух монахов, чтобы ввести надлежащее установление. Вскоре монахи отделены в особенный, построенный в 1622 году, Николаевский монастырь возле ямской слободы, в верхней части города, а монахини оставлены в Покровском.

В Тюменский мужской монастырь — нового игумена Аврама в 1621 году, а в следующем году Сергия, который исходатайствовал братии годовую ругу и для монастыря два рыболовных места.

По благословению Преосвященного Киприана основаны монастыри: в Тюмени Ильинский девичий, впоследствии переименованный Успенским; в Томске Успенский мужской; в 1623 году — в Енисейске девичий Рождественский, в 1624 году — в Таре мужской с церковью Нерукотворённого образа Спасителя с приделами во имя св. Илии Пророка и Михаила Малеина; девичий во имя св. мученицы Параскевы Пятницы и Великомученицы Екатерины. Для основания Туруханского монастыря послал игумена Тимофея с потребной монастырской и церковной утварью. Во время управления сего Преосвященного было уже в Сибири до тридцати церквей и двенадцати монастырей. Духовенства белого до трёхсот, монахов и монахинь — до пятидесяти[243 - Историчес. обозрение Сибири, Словцова. Т. I, стр. 148.].

Деятельный архипастырь ничего не упустил из виду к улучшению новой епархии в духовном и хозяйственном отношениях. Он положил основание архиерейским доходам в Тобольске; старался на пустопорожних местах заводить земледелие, от которого преемникам его без посторонней помощи можно было бы иметь содержание. При отправлении его из Москвы повелено было отвести ему пятьдесят десятин земли под горой в Тобольске за речкой Курдюмкой (тогда под горой не было ещё строений) и за речкой Иртышом прямо против города сенокосу на четыреста копен. Но по прибытии в Тобольск архиепископ увидел, что те сенокосные места уже заняты жителями, а назначенное для хлебопашества место очень близко к городу и нужно для скотских выгонов. Посему он выпросил у Государя вместо тех мест другие, впусте лежащие плодородные поля при устье реки Ницы. В 1623 году ему удвоено земли и сенокоса по причине умножения поселян на архиерейских дачах. Вскоре здесь основаны две слободы — Усть-Ницинская с церковью и Тавдинская при реке Тавде[244 - Ежемесячные сочинения 1764 г. — Ист. Сибири Миллера, книга П. стр.415 и 417.].

Стараясь о благосостоянии церкви, Преосвященный Киприан не забыл и о первых завоевателях Сибири. На другой год своего приезда призвал оставшихся в живых ермаковых сподвижников, расспросил о их сражениях с татарами, сколько было всей дружины и кто из них где убит. Казаки доставили ему письменные известия, кои он сличил, дополнил другими сведениями и таким образом составил первую Сибирскую летопись[245 - Летопись Есипова. Гл. XXXV.]. Имена Ермака и казаков, убитых при покорении Сибири, записал в синодик соборной Софийской церкви и заповедал каждогодно в неделю Православия в соборе протодьякону велегласно, или, как выражается в Тобольске летописец, кликами воспоминать имена их и возглашать им вечную память до скончания (т. е. навсегда)[246 - Тобольский летописец.].

Преосвященный Киприан прожил в Сибири около трёх лет и попечением о вверенной пастве и добродетельной жизнью оставил здесь благую память. По указу Государя и патриарха 15 февраля 1624 года отбыл в Москву и пожалован митрополитом на Крутицы[247 - Ордынский хан Берк в столице своей Сарае на Волге позволил русским, жившим там и приезжавшим, свободно отправлять своё богослужение. Посему впоследствии назначен туда епископ. Но он постоянно не жил там, а более имел своё пребывание при московском митрополите. Со времени (1454–1466) епископа Вассиана начали все преемники его жить постоянно в Москве на Крутицах и были Наместниками или коадъюторами московских митрополитов, а после и патриархов, в случае избытности их управляли митрополией как местные. В 1788 году Крутицкая епархия упразднена и приписана к Московской. В 1798 году вместо неё учреждена Калужская. Истор. Росс. Иерархии. Крутицкая епархия.]. И жил в Москве. Когда персидский шах Аббас в 1626 году прислал в Москву к царю Михаилу Феодоровичу в дар ризу Господню, взятую им при завоевании Грузии, и по сему случаю установлено в России празднество 10 июля, тогда митрополит Киприан, как муж высокого духовного образования, сочинил на этот праздник, помещённый в служебной Минеи, стихиры и канон. В 1626 году митрополит Киприан переведён в Новгород; в 1635 году, 17 декабря, там скончался и погребён в Корсунской паперти Софийского собора.




МАКАРИЙ, ВТОРОЙ АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Биография первого Сибирского архиепископа Кпприапа помещена в Тобол, губернск. ведом. 1858 г., № 4.] (1625–1635)


Преосвященный архиепископ Макарий родопроисхождением был из дворян Кучиных. В 1625 году, 19 декабря, из игумена Костромского Богоявленского монастыря хиротонисан в архиепископа Сибирского. Прибыл в Тобольск в том же году 1 апреля[249 - Тогда год начинался с сентября месяца.] в бытность воеводы, боярина, князя Юрия Яншевича Сулешева, и остановился в Знаменском монастыре. Назавтра, в субботу пятой недели Великого поста, в день празднования похвалы (акафиста) Пресвятой Богородицы, из монастыря в святительском облачении и в сопровождении духовенства торжественно пришёл в город (укрепление)[250 - В 1606 г. при воеводах князе Романе Федоровиче Троекурове и Иване Ивановиче Внукове заложен вместо прежнего новый бревенчатый рубленый город и окончен в 1609 г., при воеводе князе Иване Михайловиче Катыреве-Ростовском.] в соборную церковь Софии Премудрости Божьей[251 - Записная книга о Сибири, рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице, год 7133 г.].

Эта деревянная церковь построена в 1598 году во имя Святой Троицы с приделом Святителя Николая[252 - Краткое показание о бывших в Сибири воеводах и проч., писаное в Тобольском Архиерейском доме, печат. в Тобольске. 1792 г.] на месте построенной при основании Тобольска — Троицкой. При первом Сибирском архиепископе Киприане, в 1621 году, Троицкая соборная церковь переименована в подражание Новгородскому собору во имя Софии Премудрости Божьей. При сказании о первой Троицкой церкви в Тобольске считаю нужным присовокупить: благочестный царь Феодор Иоаннович по получении донесения об основании города Тобольска с милостивым и похвальным словом письменному голове Чулкову (основателю Тобольска) прислал в тамошнюю первую Троицкую церковь от себя вклад, большие местные, сохраняющиеся до настоящего времени иконы: Спасителя, восседающего на престоле, как Царя Славы, и Божьей Матери Одигитрии с венцами, гривнами и окладами по сторонам серебро-золочёными[253 - Из описи Тобольского Кафедрального собора.]. Надобно полагать, что с этого времени учреждён в Тобольске праздник в 5-е число июля иконе Тобольской Божьей Матери[254 - Памятник Веры, издан, в 1846 г. Описание явлений чудотворных икон Пресвятой Богородицы при 10 стр. изображ. 58. Тобольская Божья Матерь изображена Одигитрии. Там же, стр. 17. 5 июля. С 1849 г. икона Божьей Матери Тобольская поставлена местною в тёплом Антония и Феодосия Соборе, возле Царских врат.].

Преосвященный Макарий, в ознаменование своего вступления на архиерейство в день похвалы Пресвятой Богородицы, вскоре по прибытии в Тобольск построил при архиерейском доме церковь во имя Похвалы Божьей Матери и иконами и всякими утварями украсил[255 - Записная книга о Сибири, — вышепомянутая.].

В 1625 году в Томский Успенский монастырь Преосвященный определил игумена Феодосия вместо удалённого Евстратия с приказанием принимать больше братии и вкладчиков и притом с большим рассмотрением. От этого последнего распоряжения монахи и монастырские служители разошлись, и монастырь вскоре запустел[256 - Статья моя: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири, напечатан. в Журн. Министер. Народн. Просв. за 1854 г., №№ 2 и 3.]. Учредился же вновь уже через двадцать лет.

В 1619 году на российский патриарший престол поставлен был родитель царя Михаила Феодоровича Филарет Никитич Романов. Иерусалимский патриарх Феофан, бывши тогда в Москве, собором утвердил избрание Филарета в патриархи Всероссийские[257 - Начертание Церковн. Истории от Библейских времён до XVIII ст.]. Благочестие и ревность к Церкви сего первосвятителя России украшали церковь до 1633 года, когда в бывший в Москве пожар настольная, данная ему патриархом Феофилом грамота в патриаршем дворе сгорела, то посему составлена была вновь утвердительная грамота в 1626 году, которую в числе прочих российских архиереев утвердил подписом: «Смиренный Макарий, архиепископ Сибирский и Тобольский»[258 - Собрание Государств, грамот и договоров, издан. Малиновским. Там находится Fac Simile подпись архиепископа Макария.].

К приезду архиепископа Макария в Сибирскую епархию там уже были следующие города: Тюмень (основанная в 1586 г.), Тобольск (1587), Берёзов и Пелым (1593), Тара (1594), Сургут (1595), Нарым и Кетск (1596), Верхотурье (1596), Туринск (1600), Мангазея (1600), Томск (1601), Кузнецк (1617), Енисейск (1618). Тогда существовали и впоследствии вскоре основаны слободы: по реке Сосве — Гаринская (1623), по Тавде — Табаринская (1618), Еланская и Тавдинская (около 1621), по Туре — Подгородная-Верхотурская (около 1623), Меркушинская (1620), на Тагиле — Тагильская и Мугальская (1613), на Нейве — Нейвьянская (1619), по Режу — Арамашевская (1631), на Нице — Михалёва и Рудная (около 1630), Ницинская (1622), Киргинская (1633), Чубарова и Красная (1624), Верхнищинская (1627). В 1626 году открыт Красноярский острог.

Слободы заселялись непосредственным попечением воевод, через вызовы казённых крестьян из северных уездов нынешних губерний: Вологодской, Архангельской, Вятской и Пермской. Переселенцам обещаемы были льготы: в подати или пособия хлебом и деньгами. Основатели слобод назывались слободчиками. В слободах строились церкви.

В 1629 году Томск объявлен областным городом в Сибири, или, как тогда писалось: велено Томску сидети своим столом… К ведомству его принадлежали города: Нарым, Кетск, Енисейск, Красноярск и Кузнецк с зависящими от них острогами и зимовьями, а прочие города остались в разряде Тобольском. В 1633 году послано с Тагиля и Нейвы в областной город Томск 80 семей пашенных крестьян[259 - Акты Археография. Экспедиции. 1637, февраля 2 дня.].

К 1629 году свет христианства засветился в сибирских селениях от Уральских гор до Енисея. Русский дух и русская жизнь возникли во всех местах от Верхотурья до Тюмени, около Тобольска, от Тары до Тюмени, от Мангазеи до Кузнецка и от Красноярска до Енисейска. Часовни, церкви и монастыри продолжали устраиваться. Общее правило русских было: где зимовье ясачное, там и крест под крышею или впоследствии часовня, где водворение крепостное, там церковь и пушка, а где город — там, кроме церкви, почти везде и монастырь. С перенесением зимовьев или первоначальных селений на другие, более удобные места, устроенные кресты оставались и даже до настоящего времени в некоторых местах с устройством вновь продолжают оставаться под навесами или крышами. Да, это памятники древнего христианского обыкновения и набожности. Проходящие или проезжающие мимо этих крестов останавливаются и совершают крестное знамение с произнесением молитвы. Это не лицемерство, не суемудрие, а остатки наследства праотеческого!

Церкви тогда строились деревянные. Расположение имели большей частью крестообразное: крыльцо, паперть, трапеза, пространная в широте, она была зимней церковью с устроенным на одной стороне алтарём, затем летняя церковь — уже и менее трапезы, и особо выдававшийся на восток алтарь. Кровли на церквах были или шатровые, или со скатами, у спусков кровли — вырезки фигурные, карнизы около церкви под кровлей были в виде поясков, валиков, сухариков и проч. Главы церквей обшивались тёсом гладко или большей частью чешуёй. Кресты на главах осьмиконечные, деревянные или железные. Входные крыльца были высокие, о нескольких ступенях и крытые епанчой с трёх сторон или скатом на две стороны. По обоим бокам крыльца были балясины точёные или решётки. В паперти на правой стороне со входу было на деке длиной 3, шириной 2 ½ аршина изображение страшного суда Христова. Окна в церквах были косящатые, небольшие, прямые или к верху полукруглые. Оконницы, равно как кивоты у икон и выносные фонари, были из слюды[260 - Слюду тогда в Сибири находили на реках: Тагил, Енисей, близ Красноярска, на Витиме, Мане, Алдане и Олекме. Слюда продавалась в 1634 г., смотря по величине листов и прозрачности, — от 2 до 8 рублей за пуд. Попадались, хотя и редко, листы величиной с аршин, и такая слюда продавалась по 1 р. 50 к. за фунт. Листы же менее четверти аршина назывались шитухою, потому что сшивались для величины стёкол. (Летопись Сибирская, рукопись, принадлежащая библиотеке Тобольской Семинарии, под 1634 год). Это сшивание происходило так: два конца листков слюды вкладывали между двух узких жестяных пластинок и к ним приколачивали слюду железными гвоздочками. Соч.]. Отчего в церквах было полусветло. Иконостасы состояли из поклона (местные иконы), вверху с двумя или тремя тяблами (таблицы, пояс, ярус), в которых изображались апостолы, пророки и праотцы. По двум стенам иконы стояли на полках с фигурновырезанными карнизиками, или подзорами. Царские двери, кверху полукруглые, в два створа, гладкие или резные, окрашенные голубцом или другой краской, в городах с позолотой сусальным золотом или поталью — с накладкой разноцветной фольги. Над царскими дверями в тябле — образ Спасителя или Тайной Вечери. Пред алтарём от одного клироса до другого солея, на одну ступень возвышенная от полу, и перед нею — амвон. Антиминсы были длиной 10, шириной 6 вершков, на толстом белом полотне, печатные чёрной краской[261 - Такие древние антиминсы я видел в Тобольской Архиерейской ризнице, оставшиеся невыданными или возвращёнными по ветхости. Соч.]. Сосуды для причащения в сёлах и слободах были оловянные, а в городах — и серебряные. Одежды священнослужителей, одеяния престола, жертвенника и аналоев — кумачные, выбойчатые, зендельные, китайчатые, а в достаточных и городских церквах, особенно при архиерейском служении, и шёлковые: камчатые, атласные, тафтяные, бархатные, штофные, голевые, объяринные и проч. Большие подсвечники в церкви были деревянные, точёные и расцвеченные красками или железные, а в некоторых церквах, как паникадила и лампады, медные. Богослужебные книги были рукописные, присылаемые из России или написанные при архиерейском доме и в монастырях сибирских. Ибо хотя в царствование Иоанна IV Васильевича при российском митрополите Макарии в 1564 году учреждено в Москве печатание священных и церковных[262 - Дьякон Московской Кремлёвской Николая Голстунского церкви Иоанн Фёдоров и Пётр Тимофеев, по прозванию Мстиславец, были художники и заводчики первого книгопечатания в России. Самые первые книги напечатаны: Деяния и Послания Апостольские. Смотри Историю Щербатова под 1564 годом.], но издано таких книг и в описываемое мною время (1625–1635) было ещё немного. Иконы в церкви посылались или из России, или писались уже в Сибири, ибо при архиерейском доме и в монастырях заводились иконостасы. Иконы писались на досках с наклеенной на них левкашенной холстиной[263 - Левкас составлялся из алебастра, разведённого в жидком клее, после засушки на холстине подскабливался ножом и выглаживался хвощом (трава).]. Обкладывались по сторонам медью или серебром чеканным или басменным с позолотой или без неё. Венцы и цаты были также медные или серебряные с позолотой чеканные или басменные. Такие же ризы на иконах. Колокольни устраивались большей частью особо от церкви. Они были в несколько ярусов, круглые или четырёх-, шестигранные и выше самих церквей, верхи колоколен круглые, шатровые или пирамидальные, крытые гладью или чешуйчато[264 - Применительно к описным церковным книгам XVII ст. и описи Кодского (Кондинского) монастыря 7191/1683 года.].

В этих сосновых или кедровых храмах сыны России, странствовавшие между языческих кумирен и магометанских мечетей, возносили славословие истинному богу. В них души, утруждённые переходами житейскими, а может быть, у некоторых и томлениями совести, отдыхали духовно.

Переселенцы, шедшие в Сибирь из России, приносили с собой списки с икон чудотворных, находящихся в городах или сёлах прежнего их местопребывания, и строили во имя их часовни и церкви. Для настроения же духа набожностью и в ознаменование молитвенных благодарных чувств к богу учреждались крестные ходы с иконами из одного селения в другое, особенно в весеннее время. Таким образом, учреждено хождение с иконами после дня Пасхи в сёлах и деревнях. Для этого в церквах были устроены с рукоятьями крест Спасителя и икона Божьей Матери, и перед ними совершались молебствия пасхальные как в ознаменование этого великого христианского праздника, так и перед началом земледелия, для чего помянутые иконы, по вносе их в дом, ставились в приготовленные с пшеницей или другим хлебным житом посудины; это жито после отправления молебна сыпалось в прочие хлебные семена, предположенные к посеву в предстоящее хлебосеяние. Для ниспослания божьего благословения на нивы и в случаях бездождия совершались молебны с обнесением икон по пашням. Установлено также сыздревле обыкновение — в день св. мучеников Флора и Лавра пригонять из разных селений коней к церкви, где после обедни совершаемо было молебствие с освящением воды, и кони окроплялись ею. Все эти установления большей частью сохраняются и до настоящего времени, особенно в сёлах и деревнях. Благочестивые установления, святые помышления, вдохновения ангельские, продолжайте сохраняться и не попускайте умам уноситься дуновениями суемудрыми.

Во время управления Преосвященного Макария Сибирской епархией, а именно: 16 января 1633 года — крещены в Тобольске Кодский (Кондинский) князь Никифор Алачёв Лобан, мать его Анна, жена Агафия и двое детей: сыновья Семеон и Исидор[265 - Помянутая записная книга о Сибири.].

Как Преосвященный Макарий, так и прочие сибирские архиереи пользовались особенным уважением. Государи называли их отцами и богомольцами своими. К воеводам по разным случаям они писали грамоты, оканчивая следующими словами: «Милость Софии Премудрости Слова Божия и благословение смирения нашего есть и будет с тобою»[266 - Из грамот, писанных от архиепископа Макария по воеводам сибирским в 1626, 1629 и 1633 гг.]. Грамоты эти посылались с детьми боярскими, состоявшими на службе при архиерейском доме.

Для разбора и производства духовных дел при архиерее находился архиерейский приказ. Епархия же, по примеру российских, делилась на округи, более или менее обширные, которые и назывались десятильнями, каждой из них заведывал десятильник (что впоследствии закащик). Поповский староста был избираем из священников для наблюдения за духовенством (что ныне благочинный). При каждой церкви, кроме духовенства, находился выборный приказчик (что ныне церковный староста), который был обязан хранить церковную казну и имущество.

Жалованье архиереям тогда не производилось от казны, но взамен его они пользовались данями от своих и монастырских вотчин, определённых сборов с церквей, часовен, от посвящения священников и дьяконов и с венечных памятей. Венечная пошлина собиралась с первожёнца по два алтына, с двоежёнца — по четыре алтына, а с троежёнца — по шести алтын, кроме трёх денег писчих и печатных с каждого. За освящение церкви брали по полтине[267 - Записки Императорского Археологич. Общества. Т. X, 1857 г., стр. 17–18.]. Все эти статьи доходов составляли значительную сумму. Прочее духовенство, сверх установленного положения за совершение духовных треб, пользовалось хлебным и денежным жалованьем. Кроме того, сборами с прихожан в установленное время: славленое, петровское и осенное.

Преосвященный Макарий скончался 24 июля 1635 года. По построении в 1686 году настоящего каменного Успенского собора гроб архиепископа Макария из Сергиевской церкви перенесён в собор и положен на южной стороне возле стены.




НЕКТАРИЙ, ТРЕТИЙ АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ (1636–1640)


Из сибирских и тобольских архипастырей, особенно прославившихся благочестивой жизнью, был архиепископ Нектарий. Тело его погребено от Сибири далеко, но имя его здесь должно жить, на родной земле.

Благочестивый Нектарий был пострижен в монашество Ниловой Столбенной пустыни. Обитель эта, основанная преподобным Нилом, находится в Тверской губернии, в Осташковском (тогда Ржевском) уезде на острове Столобне[268 - Остров этот отстоит от города Осташкова чрез озеро — зимою в семь, а летом в 9, сухопутьем в 25 верстах, содержит пространства 7 десятин 2205 сажен.], среди озера Селигера, из которого вытекает река Волга.

По связи с нижеизложенными событиями, относящимися до жизнеописания архиепископа Нектария, скажем несколько слов об этой святой обители. Преподобный Нил в 1528 году пришёл на остров Столобну, заросший дремучим лесом и никем не обитаемый. Провёл здесь двадцать семь лет в непрерывных строгих христианских подвигах и преставился 7 декабря 1555 года на 71-м году своей жизни. После кончины его остров Столбенский возвратился в первобытное запустение. Но над ним сияла память угодника божия, которая привлекла туда, по прошествии пяти лет, двух пустынников: игумена Антония из Новгородского монастыря и иеромонаха Германа из Рожковского монастыря (ныне погост Рожок в четырёх верстах от пустыни). Они возобновили деревянную часовню, устроенную преподобным Нилом, и над могилой его воздвигли надгробие. Через три года оставили этот остров. Прошло тридцать лет, и преподобный Герман вторично пришёл в ту пустыню, начавшую славиться чудесами, происходящими над гробом преподобного Нила. Туда начали стекаться и другие пустыннолюбцы, которых Герман принимал под своё руководство. Он испросил у Новгородского митрополита Александра благословение на постройку там церкви во имя Богоявления Господня и с тем вместе у патриарха Иова дозволение на учреждение монастыря под именем Ниловой пустыни.

Через пять лет по учреждении её, в 1599 году, в числе стекавшихся пустынников, повинуясь внутреннему непреодолимому влечению к отшельнической жизни, пришёл туда 12-летний отрок Николай, уроженец осташковский[269 - Нектарий прозывался Телятин.]. Там впоследствии в возрасте мужа совершенно принял монашество с именем Нектария и препровождал жизнь в строгих иноческих правилах. В 1620 году, будучи 33 лет от роду, избран в настоятели Ниловой пустыни с саном игумена. Преуспевая в благочестии, он постоянно утверждал себя и братию в исполнении обетов иноческой жизни и указывал путь к спасению. В 1622 году распространил пустынь постройкой новой деревянной церкви во имя Покрова Пресвятой Богородицы[270 - Журн. Мин. Внутр. Дел. Июнь 1845 года, статья: Нилова пустынь.].

В это время восседал на всероссийском престоле царь Михаил Феодорович, богом благословенный корень, благополучно милостью божьей царствующего Дома Романовых. Этот Государь, оградив Россию от внешних неприятелей, терзавших её во время самозванцев и междуцарствия, с кротостью и мужеством устроял гражданское благоденствие и ревностно заботился о благосостоянии российской церкви. Видел плоды от своей заботливости и неусыпного попечения о боговручённой державе и душевно этому радовался. Но при таких чувствах сердце его время от времени более и более сокрушалось тем, что он не имеет по себе наследника престола. Царь был женат дважды: сперва на княгине Марии Владимировне Долгоруковой, потом, по смерти её, на дочери дворянина Евдокии Лукиановне Стрежнёвой, но не имел сына. Предшествовавшие восшествию на престол Михаила Феодоровича ужасные, горькие в тогдашней России события, когда венец царский, как выразился один из наших духовных красноречивых проповедников, после пресечения Дома Рюрикова, летал с главы на главу, ища достойного, пока не остановился на главе Михаила Феодоровича Романова[271 - Ректор Киевской Академии архимандрит Иннокентии, впоследствии архиепископ Таврический.], страшили всю Россию и царя, не видевшего по себе наследника. Он с супругой пешком ходил в ближные обители и ездил по другим монастырям и святым местам на богомолья о даровании наследника престола, и, наконец, Бог внял молитвам его.

В 1628 году игумену Ниловой пустыни благочестивому Нектарию по какому-то случаю привелось быть в Москве. Он представлялся царю Михаилу Феодоровичу, который в разговорах со смиренным иноком выразил свою скорбь, что не имеет сына для наследства престола. Прозорливый служитель божий, как ангел Господа, предрёк царю радостную весть, что молитвы его услышаны и вскоре дарует ему Бог сына, достойного наследника престола[272 - История Российск. Иерархии: Нилова пустынь.].

И действительно, предсказание Нектария исполнилось. В следующем, 1629 году, к великой радости царя, его супруги и всей России родился наследник престола Алексей Михайлович. Посему в возблагодарение Богу по царскому повелению и распоряжению Святейшего патриарха Филарета Никитича целый год по всей России и Сибири в воскресные дни отправлялись в церкови молебны с колокольным звоном. Молились и благодарили истинно по-русски и вымолили у вечной премудрости законодателя, издавшего Соборное Уложение в 1649 году.

Благодарность за исполнившееся предсказание и чувства уважения расположили царя призвать из Ниловой пустыни игумена Нектария в Москву для принятия от купели царевича Алексея Михайловича[273 - История Российск. Иерархии: Нилова пустынь. Помянутая книжка Журн. Мин. Внутр. Дел, стр. 399.]. Затем с рождения его преподобный Нектарий и Нилова пустынь обратили на себя особенное внимание царского дома. Государь немедленно послал в пустынь значительную сумму денег, разные дорогие церковные утвари, в том числе хранящуюся до настоящего времени богато украшенную икону Тихвинской Божьей Матери. В 1651 году дано было повеление в Дворцовый приказ отпускать ежегодно для Ниловой Столбенской пустыни несколько четвертей хлеба, масла и другие припасы.

Государь и патриарх, зная благочестие и духовное просвещение игумена Нектария, признали его быть достойным архипастырем Сибири. Посему он должен был исполнять высочайшую волю и с сокрушённым сердцем оставить любимую свою Нилову пустынь. В 1656 году 4 февраля Нектарий хиротонисан патриархом Иосифом в сибирские архиепископы.

1 апреля прибыл в Тобольск в Знаменский монастырь и назавтра торжественно пошёл в город в соборную церковь Софии Премудрости Божьей, в субботу акафиста Пресвятой Богородицы. В первый год прибытия его в Тобольск случилось важное событие для Церкви Сибирской, обрадовавшее христианское население убеждением, что и их новопокорённая страна удостоена особенного явления благодати божьей.

В Абалакском погосте[274 - В Абалак в 1783 году переведён монастырь из Невьянской слободы.], отстоящем от Тобольска в 25 верстах выше по реке Иртышу, было несколько явлений Божьей Матери некоей благочестивой вдовице Марии. Смиренная женщина, почитая себя грешной и недостойной, не смела думать, что ей явления были свыше, и как они несколько раз повторялись, то она объявила отцу своему духовному — священнику Преображенского архиерейского села, чтобы он передал о явлениях её начальству, присовокупляя, что ей самой, как простой женщине, не поверят. Священник, находясь в сомнении, точно ли то были откровения свыше, медлил объявить, желая со временем более и действительнее увериться в истине. Наконец 24 июля та же Мария по домашним делам своим шла в Тобольск и когда была уже вблизи города, то вдруг стала в таком мраке, что могла только видеть на земле стоящий облачный столб, касающийся небес, и в нём святителя Николая и сияющие в облаке прежде виденные ею иконы Знамения Божьей Матери и Преподобной Марии Египетской.

По пришествии в город Мария уже безбоязненно начала рассказывать в домах, на улицах и в народных собраниях о бывших ей явлениях Божьей Матери. На другой день, 25 числа, она пришла в соборную Софийскую церковь и объявила о сём всему освящённому собору и самому Преосвященному архиепископу Нектарию. Этот благочестивый и, как выше сказано, прозорливый архипастырь, предварительно расспросив Марию о бывших ей явлениях, пригласил в Софийский собор всё городское духовенство, воеводу, стольника князя Михаила Михайловича Тенкина-Ростовского, товарища его Андрея Васильевича Волынского, дьяков и голов и в присутствии их спрашивал о действительности явлений. Перед ними вдовица рассказала всё, как было, свидетельствуясь в верности своего показания Богом и Пресвятой Богородицей. Преосвященный Нектарий и всё собрание, уверившись в истине явлений и радуясь благодати, свыше ниспосланной, вкупе с духовенством, властями и гражданами совершили торжественное моление и прославили Бога, Пречистую Его Матерь и святых Николая Чудотворца и Марию Египетскую.

В следующем году архиепископ Нектарий благословил построить в Абалаке первую деревянную церковь[275 - Первая каменная в Абалаке церковь построена около 1686 года.] во имя Знамения Божьей Матери. Когда церковь строилась, некто тобольский крестьянин Ефим Кока, долговременно находившийся в болезни, дал обещание написать для новой церкви местную икону Божьей Матери Знамения, и когда она была написана искусным в то время иконописцем соборным протодьяконом Матфеем, то Кока вдруг получил совершенное выздоровление[276 - Сказание о иконе Божьей Матери Абалакской. Соч. Иерея О. Александра Сулоцкого.].

Сибирь тогда постепенно населялась русскими жителями. Но как войско и охотники, и люди гулящие (беглые) приходили в Сибирь большей частью одиночками, то к прежде присланным семейным переселенцам в 1637 году отправлено в Сибирь 500 семейств и, сверх того, для женитьбы казакам и другим людям — 150 девиц из Вологды, Тогьмы, Устюга и Сольвычегодска[277 - Акты Археографич. Эксп., Том IV, 1637 г., 2 февраля.].

В биографии архиепископа Макария я указал о времени основания слобод, теперь здесь помещаю сведения о них пообстоятельнее, по тому отношению, что в это время в большей части слобод строены были церкви. Гаринская слобода в Пелымском округе основана по инструкции пелымского воеводы Вельяминова 15 сентября 1625 года, данной подьячему Путилу Степанову, которому велено идти вверх по реке Тавде до места Гари называемого и основать там слободу. В том же году она и заведена с поселением в ней 10 семейств крестьян, а в следующем году получено из Тобольска приказание набрать, и набраны туда 20 семейств. Название Гари произошло от того, что прежде там был большой и густой бор, который выжгли для сделания земли удобной для хлебопашества. Невьянская слобода основана на южном берегу Нейвы Артемием Бабиновым, который первым проложил дорогу от Соликамской до Верхотурья и по указу из Верхотурской воеводской канцелярии собирал жителей для поселения в слободе. В 1624 году по приказу тобольского воеводы, боярина князя Юрия Яншеевича Сулешева-Черкасского заложены при реке Нице две новые слободы — Чубарова и Красная. Они населились скоро, потому что тамошние места одарены от природы превосходными выгодами, и притом переселенцам даны были из казны хлеб и деньги, а именно: крестьянин получил по 5 рублей, две лошади, корову, две овцы, свинью, 10 куриц и каждый месяц до первого посева по полуосьмине ржи и по полуосьмине овса и на посев — четверть ржи и две четверти овса. За это на крестьянина было положено казённой пашни две десятины ржи и столько же яровых. Чубарова построена туринским сыном боярским Максимом Егонским на высоком южном берегу Ницы, на месте бывшей древней татарской крепости Чубар-Тура. Красная слобода находится между двумя впадающими в Ницу речками Кондобой и Блуком. Основателем её был тюменский сын боярский Степан Молчанов. Красная слобода сначала называлась Ницинской. Местоположение слободы очень красивое, приятное и почитается за плодороднейшее. В 1627 году между Чубаровой и Красной построена тюменским сыном боярским Ильёй Бакшеевым Верх-Ницинская слобода, в которую в 1628 году поступили 45 крестьянских семейств. В просторечие эта слобода построена сыном боярским Андреем Перхуровым по южному берегу реки Ницы, недалеко от речки Кирги, впадающей в Ницу. Во всех этих слободах устраивались церкви. В бытность предместника архиепископа Нектария, архиепископа Макария, около 1631 года построены остроги: Каурдатский, Лебендинский, Ишимский, Вагайский и Тарханский. В них жили из Тобольска казаки-годовалыцики для присматривания за набегами калмыков и кучумовцев. Последний из помянутых острогов был укреплённым местом у сибирских татар и назывался Тархан-Калла, находился вблизи устья реки Туры в Тобол на правой его стороне. Этот русский острог впоследствии сделался примечательным в церковно-сибирской истории по причине находившегося там в часовне явленного образа Нерукотворённого Спасителя, известного ныне под именем Тарханского. Дека этого образа длиной 12, шириной 9 вершков. На нём ныне серебро-золочёная риза. Эта высокочтимая икона находится в церкви слободы Покровской Тюменского округа. В 1635 году построена слободчиком Иваном Шиницыным Ирбитская слобода, впоследствии сделавшаяся очень примечательной по своей ярмарке, бывшей сначала в январе месяце[278 - Все сведения о слободах заимствованы из 2-й книги Сибирская история Миллера. Гл. VIII.]. В 1637 году заселены на нижнем Иртыше далее Тобольска к Берёзову два яма — Демьянский и Самаровский — ямщиками из-за Урала. Причиной основания этих сёл было то, что остяки, жившие при реках Иртыш и Обь, жаловались на отягощение их подводами между Тобольском, Берёзовом и Сургутом и просили поселить у них ямщиков. Посему по царскому указу московским дворянином Иваном Погожим в Сольвычегодском, Чердынском и Соликамском уездах набраны ямщики и переведены. Нельзя не заметить и ныне в жителях этих двух многолюдных сёл духа русского, духа деятельности и набожности. Проезжая несколько раз через эти сёла в 1842–1849 годах, я видел там каменные величественные и богато украшенные храмы. В 1639 году, по определению туринского воеводы Никиты Васильевича Кафтырева, стрельцом Еремеем Кондратьевым заложена в Туринском округе при речке Сусатке слобода, которой сначала название было пространное — Усадище на высоком поле, на речке Сусатке. Но через три года, когда там была построена церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, то слобода эта названа Благовещенской[279 - Из 2-й книги Сибирская история Миллера. Гл. VIII. 13.]. В том же 1639 году ехал из Москвы в Тобольск на воеводство князь Пётр Иванович Пронский и дорогой узнал, что вверху реки Нейвы есть удобные к земледелию места, и потому вознамерился там основать слободы для казённой десятинной пашни. В Верхотурье сын боярский Андрей Бушанинов особенно одобрял воеводе землёй при речке Алапайке и то место, которое тогда называлось Мурзинской еланью. Воевода Пронский поручил ему завести там селения. В том же 1639 году начата Бушаниновым Мурзинская слобода на реке Нейве; на Алапайке же населена была деревня под ведением Мурзинской слободы состоявшая, впоследствии и уже Алапайка, по причине найденной там железной и медной руд получила наименование Алапаевской слободы[280 - Там же.]. Вскоре в этих слободах построены были и церкви. В 1639 году в Восточной Сибири основаны ясачные зимовья на Усть-Алдане, Амге, Усть-Улье, Усть-Уде и на Усть-Тауе с поставленными в них под крышами крестами.

По построении Якутского острога указом царя Михаила Феодоровича и грамотой патриарха повелено было Матфею митрополиту Казанскому и Свияжскому послать из Казани съехавшими в Якутский острог первыми воеводой стольником Петром Петровичем Головиным и товарищем его Матвеем Богдановичем Глебовым из Казанской епархии двух иеромонахов и двух белого духовенства священников и дьякона. На подъём им велено отпустить: иеромонахам и священникам по 30 рублей, а дьякону — 25 рублей. Оклад же годового жалования иеромонахам и священникам деньгами по 15 рублей, хлебом — по 10 четвертей ржи и столько же овса. Дьякону деньгами — 12 рублей, ржи — 8 четвертей и столько же овса. Для устройства церкви выданы из Москвы воеводе священные и церковные служебные книги, ризы и прочая требовавшаяся утварь. На свечи воска 10 пудов, ладана — 15 фунтов, церковного вина — 10 вёдер и три колокола. В проезд через Тобольск сказанные духовные лица приняли от архиепископа Нектария, как епархиального своего Преосвященного, для Якутской во имя Пресвятой Троицы церкви святой антиминс, царские врата, иконы: Деисус из семи образов, на престол — образ Знамения Божьей Матери и крест[281 - Записки Сибирск. отдела Императорского Русского Географическ. Общества. 1856 г., книг. 1, стр. 16–19.].

В управление Сибирской епархией Преосвященного Нектария старец Герасим Каменский в 10 верстах от города Красноярска, вниз по течению реки Енисея, на северо-восточном берегу, при устье реки Берёзовки, основал пустынь, названную Качевской. Купил у Красноярского атамана Милослава Кольцова и у прочих тамошних владельцев пахотные земли и сенные покосы. Вместо этой пустыни впоследствии устроился монастырь[282 - Сибирская летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии под 1639 г., отдел 4.].

С отроческих лет Николай, впоследствии Нектарий, оставив вся красная мира и возлюбивши святую Нилову пустынь, как матерь свою, в которой духовно родился, он непрестанно помышлял о ней. Сердце его стремилось туда, откуда монаршая власть взяла его на высшую степень иерархии. Жизнь в Христе, искание вечного спасения и глубокое смирение души Нектария побуждали его оставить архиерейство и водвориться в пустынь в чаянии богоспасающего. Нектарий кратковременно управлял Сибирской епархией. В 1640 году, 7 января, по прошению отбыл в Москву; у Государя и патриарха испросил увольнение от управления епархией в Нилову пустынь, смирения ради. Получив увольнение, он 4 марта прибыл в желанную обитель, облёкся в одежду простого инока и в продолжение двадцати пяти лет, до самой кончины, продолжал жизнь в глубоком смирении, молитве и внутреннем созерцании. Нилова пустынь опять была в непосредственном его управлении. В уставе его монашествующим сей обители, между прочим, было заповедано: не пить хмельных напитков даже и вне монастыря и не иметь никакой собственности[283 - Ист. Росс. Иерарх., Нилова пустынь.].

Благочестивый Нектарий, будучи в Москве, испросил у Государя и патриарха дозволение построить в Ниловой пустыни каменную церковь. Из Москвы он уже не возвращался. Там, в Чудове монастыре, в 1666 году преставился, завещав похоронить себя в Ниловой пустыни, которой после преподобного Нила он должен назваться вторым созидателем. Государь и патриарх повелели возложить на Нектария архиерейское облачение, отпевали его Московский патриарх Иоасаф и прибывшие на суд патриарха Никона патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский с российскими и греческими архиереями, бывшими в то время в Москве. Сам Государь со двором провожал его за город, а для погребения в Нилову пустынь послан Тверской архиепископ Иоасаф[284 - Ист. Росс. Иерарх., Нилова пустынь.].

Церковная история отзывается об архиепископе Нектарии так: Нектарий был муж богоугодный и святой жизни и претерпеливый[285 - Церковно-Российская История митрополита Платона и Начертание Церковной Истории от Библейских времён до XVIII ст., соч. Архим. Иннокентия, том II, стр. 508, печат. 1844 года.]. И за этим нам, чадам Сибирской церкви, остаётся по этому отзыву благоговеть к памяти смиренного и по святости жизни прославляемого архипастыря нашей родной епархии.

До настоящего времени в Ниловой пустыни хранятся и почитаются с благоговением: а) автограф-послание Сибирского архиепископа Нектария, служащее к изъяснению, что духовенство, особенно высшее, и в то время было просвещено в церковно-священных познаниях; б) Евангелие в восьмую долю листа, писанное также собственной рукой Нектария, мелким, но чётким и красивым почерком; в) изображение (портрет) Нектария, как мужа богоугодного[286 - Вся эта биография Архиепископа Нектария есть распространение к статье моей: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири, напечатанной в Журнале Минист. Народн. Проев., 1854 г., книжка «Февраль и март», где помещена между прочими и биография Архиепископа Нектария, а о кончине его — в биографии Митрополита Корнилия. Соч.].




ГЕРАСИМ КРЕМЛЁВ, ЧЕТВЁРТЫЙ АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Смотр. Журнал Мин. Народ. Просв. 1854 г., книжки за февраль, статья моя: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири». Соч.] (1640–1650)


Тобольские архипастыри благоразумием в правлении паствы, поучительными посланиями, устными наставлениями и распространением в Сибири христианства приносили жертву Церкви Христовой. Продолжая сказания о жизни и действиях их в порядке их преемственности, изложу сведения о четвёртом архиепископе.

В 7148 году, 31 мая, Герасим, шумен Велико-Новгородского Богородицкого-Тихвинского монастыря патриархом Иосифом хиротонисан архиепископом в Сибирь. В Тобольск прибыл в следующем году 31 декабря и по примеру своих предместников остановился в Знаменском монастыре. Назавтра в архиерейском облачении и в сопровождении духовенства пришёл на гору, в город, в соборный храм Софии Премудрости Божьей. Воеводой в то время был князь Пётр Иванович Пронский, а товарищем его — Фёдор Иванович Ловчиков[288 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице, под 7148 и 7149 гг.].

Этот Преосвященный, получивший умственное образование в состоящем при Новгородском архиерейском доме училище, был пастырь духовно просвещённый. Как он, так и три его предместника, новгородские же уроженцы, при отправлении в Сибирь брали с собой монахов из Новгородской епархии для устройства монастырей, обучения духовного юношества и приготовления священноцерковных служителей[289 - Помянутая статья моя: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири.].

Почитаю не неуместным присовокупить о руководствах к духовному просвещению, какие ранее и около того времени были печатно изданы. Некто Бурцов в 1637 году напечатал во многих экземплярах церковнославянскую азбуку. Димитрий толмач (переводчик) под руководством Новгородского архиепископа Макария перевёл с латинского языка на русский летопись Исидора Испалийского и изъяснение на Псалтырь, собранное из Брунона, Иеронима, Августина, Григория Великого, Беды и Кассиодора[290 - Летоп. Патриарх. Никона.]. Лаврентий Зизаний, православный протопоп города Корца, в 1596 году сочинил первую славянскую грамматику. Он же издал великий Катехизис, собственноручно исправленный патриархом Филаретом и напечатанный в 1627 году. Киевский митрополит Пётр Могила написал краткий Катехизис, напечатанный в Киеве в 1645 году и в Москве в 1648 году; православное исповедание Веры Соборных и Апостольских Восточных церквей; в 1646 году издал требник, или эвхологион (очень пространный), на славянском языке[291 - Этот требник я видел в Ялуторовской Вознесенской церкви. Он печатан в лист, толщина книги около 5 вершков. Между прочими чиноположениями в нём находится чин освящения Св. икон. Как умилительно там написаны приличные молитвы!]. Кирилл Транквиллион, архимандрит Черниговский, написал воскресное учительное Евангелие, зерцало богословия и перло многоценное. Новгородский архиепископ, патриарх, впоследствии Никон, между прочим составил правила святых апостолов, семи вселенских и девяти поместных соборов святых отцов; скрижаль, содержащую толкование на литургию; и список российской истории от времён Нестора. Управлявший в описываемое нами время российской церковью патриарх Иосиф написал «Поучение ко архиереям, священникам мирским и всему священному чину и ко христолюбивым князьям и судьям и всем православным христианам». Он же в 1648 году издал грамматику[292 - Начертание Церк. Истор. от Библ. врем, до XVIII века — соч. Архимандрита Иннокентия: «Век XVII».]. В Тобольской архиерейской ризнице хранятся следующие, относящиеся к сему времени книги: «Беседы на деяния апостольские Св. Иоанна Златоуста», печатана в Москве в 7134 (1624) г.; «Четвероевангелие толковое во дни воскресные и праздничные Св. Иоанна Златоуста», 7148 (1640) года; «Толкование на четырёх евангелистов», Феофилакта, архиепископа болгарского, печатано в Москве 7157 (1649); «Беседы Св. Иоанна Златоуста на Евангелие Иоанна», 1645; примечательная рукопись «Алфавит неудобь разумеваемых речей, иже обретаются во святых книгах словенского языка». Писана полууставом и разделяется на две части: в первой находится грамматика, во второй — алфавит слов арабских, армянских, греческих, еврейских, египетских, эллинских, эфиопских, иверских, индийских, польских и проч. По нижним полям листов рукой Преосвященного Герасима сделана красивая полууставная подпись: «Сия книга, глаголемая «Алфавит», Сибирского архиепископа Герасима 7153 года»[293 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы — описание библиотеки.]. Иконописание в древнее время, между прочим, составляло занятие иноков, от которых переходило к белому духовенству. Суздальская иконопись, сколько до сего времени известно, считается самой древней. Суздальский епископ Иоанн всю переделку Суздальского Рождественского каменного собора в 1194 году исполнил своими церковниками, между которыми были зодчие, живописцы, литейщики и каменщики[294 - Журн. Мин. Внутр. Дел. Сентября 1858 г. о промыслах Владимирской губернии.]. Новгородский архиепископ Макарий, впоследствии митрополит всея России, был искусен в иконописи[295 - Никонов. летоп. под 1565 г.]. Во время Сибирского архиепископа Нектария известен иконописец Тобольского Софийского собора протодьякон Матфей. Нет сомнения, что в последних годах первой половины XVII столетия существовало между сибирским духовенством иконописание и особенно во время управления епархией архиепископа Герасима, тем более что он сам был искусен в иконной живописи[296 - В Иоанновском Мсждугорском монастыре есть образ Святителя Николая, собственноручно писанный Архиепископом Герасимом. Смотр, статью мою: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири.]. В древнее время иконописцы состояли под ведением архиерейских домов, которые имели над ними своих надсмотрщиков[297 - Старинные акты к описанию города Шуи, собр. Борисовым. №№ 26 и 27.]. Тогда от иконописцев требовалась неукоризненная жизнь, и иконописец, располагаясь писать икону, приготовлялся к этому священному труду постом несколько недель и молитвами, писал икону с хранением чистоты душевной и телесной, с чувствами благоговения и благочестия. Настоящие иконописцы! Внемлите этому примеру: вы изображаете воплощённое божество или святость угодников божьих.

Преосвященный Герасим, стараясь о благосостоянии своей паствы и устройстве храмов Божьих, в 1643 году был поражён общим несчастьем, случившимся в Тобольске. На 14 августа там произошёл в нагорной части пожар, от которого сгорели город (укрепление), приказ, соборная и приходская церкви, архиерейский дом, торговые ряды и разные дома; остался только девичий монастырь и близ него около двадцати домов. Посему воевода, князь Григорий Семёнович Куракин, основал новый бревенчатый рубленый (горизонтально в стены) город с десятью башнями, из которых было шесть круглых и четыре четвероугольных с четырьмя воротами, которые назывались Воскресенские, Казачьи, Пермские (на Никольский взвоз) и Базарные[298 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице. В этой же книге сказано, что по смете для городового строения всякое бревно становилось в отделке в степе в пять алтын, а в башне проезжей — в полполтины. Соч.]. Город окончен в следующем году и стоял 31 год. Преосвященный же Герасим в 1646 году заложил соборную церковь Софии Премудрости Божьей с приделами, наподобие Новгородской, с тринадцатью главами в ознаменование Христа Спасителя с двенадцатью апостолами. Церковь была благоустроена и покрыта железом. Освящена 13 августа 1648 года. Вместе с церковью построен и архиерейский дом[299 - Помянутая статья моя: Материалы для Истории Христианского просвещения в Сибири и записная книга о Сибири.].

Во время управления епархией Преосвященным Герасимом христианское народонаселение в Сибири увеличивалось, и являлись селения с часовнями и в некоторых с церквами. В 1643 году основана Усть-Ирбитская слобода посланным от верхотурского воеводы, князя Фёдора Фёдоровича Мещерского, слободчиком Пятунькой Ощепковым[300 - Слобода эта давно не существует. Соч.]. В том же году, по определению тобольского воеводы, князя Петра Ивановича Пронского, началось основание Туринской слободы при реке Туре. Слободчиком был Давыд Андреев, которому дан указ набрать к заселению слободы охотников. Но как в этом указе для новых поселян льготных годов, как при других слободах, показано не было, то основание Туринской слободы и замедлилось, пока новый тобольский воевода, князь Григорий Семёнович Куракин, это препятствие не отвратил, и, таким образом, основание слободы последовало в 1646 году. Сначала она называлась Давыдовской слободой от имени её основателя. В 1644 году, по определению верхотурского воеводы, вышесказанного князя Мещерского, основана сыном боярским Василием Муравьёвым Белоследская слобода, которая была сначала подсудна Ирбитской слободе, потому что Муравьёв был там управителем. Белоследская слобода находится вверху на восточном берегу Ирбити, на горе. Эта гора состоит из белой глины, слюдными искрами блестящей. В 1649 году построен там острог с башнями для прибежища жителям в случае нападения неприятелей. В 1645 году вверху реки Нейвы началась Краснопольская слобода, но так как там местность становится гористее и не везде для земледелия выгодна, то и было причиной, что не скоро нашлись туда охотники для поселения. Сын боярский Андрей Бушанинов, будучи тогда управителем в Невьянской слободе, поселил там несколько семейств крестьян и назвал то место Красное поле по красивому его местоположению и с намерением, чтобы этим названием привлечь туда более крестьян для поселения. В 1652 году старались распространить эту слободу жителями и для того послали в Соликамск, Чердынь, в Кайгород и в Вятку казачьего десятника Томилу Серебреникова, чтобы он набрал желающих поселиться в Краснопольскую слободу. Впрочем, хотя пашенных мест там было и немного, однако ж земля плодородна. В 1646 году тобольский воевода, боярин Иван Иванович Салтыков, послал Максима Васильева и Силу Гаврилова заложить в Тюменском уезде при реке Пышме слободу, которая и основана под именем Беляковской. В том же году основана и Пышминская слобода. В 1650 году тобольский воевода, стольник Василий Борисович Шереметев дал беляковским слободчикам наказ, чтобы они более принимали людей в эту слободу. Около сего же времени в городе Верхотурье построено предместье на южной стороне реки Туры, прямо города, названного Заречной слободой. К заведению этого предместья служило то, что прежде сего городские жители построили там церковь во имя Пресвятой Богородицы Одигитрии с двумя приделами во имя святых мучеников Георгия и Димитрия[301 - Сибирск. истор. Миллера. Кн. II, гл. VIII, §§ 65, 66, 67 и 68.]. На реке Исети, пленяющей приятностью своих местностей, построен в 1650 году Исетский острог слободчиком Давыдом Андреевым по указу Тобольской приказной Большой Палаты. Впоследствии укрепление сего острога имело деревянную рубленую стену с двумя проезжими башнями. Там, между прочими строениями, были две деревянные церкви во имя Богоявления Господня и Казанской Божьей Матери[302 - Ежемесячные издания 1762 года.]. В дальней к востоку Сибири основаны зимовья: против устья Витима, на Чечуе, у реки Киренги, в Орлинской луке на устье Илги, Усть-Кута и Тутурск. В 1641 году острог Верхоленекий через шесть лет перенесён в Кругояр к устью Куленги. Остроги Ачинский[303 - Ачинский острог тогда был основан при озере Сизприме, на западной стороне реки Юса. В 1686 году он разорён и весь сожжён киргизами; после вновь построен ниже по реке Юсу, па восточном берегу. Сибирская история Миллера. Кн. II, гл. VIII, § 74.] — в 1642 году, Канский — около 1645 года, Удинский — в 1649 году. Для содействия овладения между Ангарой и Леной в 1649 году открыто Илимское воеводство. Якутские воеводы по рассмотрении местных сведений в 1642 году отправили вверх по Алдану на Амур письменного голову Пояркова и 130 человек с полуфунтовой пушкой. Он более трёх лет разъезжал там и собрал с жителей ясак. В 1647 году устюжанин Хабаров вызвался якутскому воеводе покорить прилегающий к Амуру край собственным иждивением, с вольницей промышленников. Воеводы объявили своё согласие, и Хабаров с сотней вольницы, поднявшись по рекам Олекме и Тугиру, нашёл в 1648 году пустоту на Амуре, брошенные городки и жилища, ибо жители, узнав заранее, разбежались. В 1650 году он ещё набрал до 117 охотников и с 21 казаком, данными воеводой, отправился на Амур. В 1651 году он зимовал уже в Албазине[304 - Истор. Обозр. Сиб. Словцова, т. I, стр. 82–92.]. Подвиги Хабарова в Даурии открыли и на пределах Монголии путь вере Христовой, об её успехах там особенно заботился патриарх Никон[305 - Царствование Алексея Михайловича, Берха. С. 283.]. Русские узнали Байкал не ранее 1643 года. В 1643 году там, за озером, построен Верхнеангарский острог. Начальник казачьего отряда Похабов был в Урге у монгольского Цепень-хана и убедил его отправить в 1648 году своих посланников в Москву, откуда они возвратились через два года в сопровождении посла к хану Ерофея Заболоцкого. Посол этот с сыном и семью бывшими при нём казаками убиты монголами на том месте, где вскоре построена была часовня, а в 1660 году — церковь во имя Преображения Господня[306 - Историческое обозрение Сибири Словцова. Т. I с. 92–94, и Иркутские губернские ведомости, № 25, 1858 года, Иркутская летопись.], и впоследствии Посольский монастырь. Заменивший Похабова начальник казачьей команды Галкин в 1648 году построил Баргузине кий острог.

По благословению Преосвященного Герасима основаны были мужские монастыри: в 1642 году в Томске Казанской Божьей Матери на устье реки Киргизки, который от случившегося пожара весь сгорел. В Енисейске — Спасский. В 1644 году Долматовский Успенский (ныне в Шадринском уезде Пермской губернии). Первым настоятелем Долматовского монастыря был монах Долмат — муж святого и добродетельного жития. Он прежде был житель города Тобольска Дмитрий Мокринский, желая удаления от мира, вступил в монашество в Невьянский Богоявленский монастырь; оттуда пришёл на место, где ныне Долматов монастырь, стоящий на левой стороне реки Исети, и на принадлежащей тогда земле тюменскому татарину Магметову основал Успенский монастырь. Сюда он принёс чудотворную икону Божьей Матери, названной впоследствии Долматовской, празднование которой установлено 15 февраля[307 - Материалы для Статистики Российской Империи 1841 года.]. Жившие около того монастыря башкиры не только не препятствовали устройству его, но, уважая благочестивую жизнь преподобного Долмата и сына его Исаака, бывшего после отца настоятелем, во многом им способствовали. Со времени первоначального устройства вокруг монастыря была деревянная крепость, осаждаемая до трёх раз неприятелями-инородцами. В 1661 году монастырь был разграблен и сожжён происходившими из фамилии сибирского хана Кучума князьями Давлетом, Гиреем и Кучуком, но впоследствии вновь выстроился. В конце первой половины XVIII столетия в этом монастыре были ограда, архимандричьи и братские келии и три церкви казённые. Главная церковь Успения Божьей Матери, другая — Иоанна Златоуста, третья на посаде — Святителя Николая[308 - Ежемесячные издания 1762 года.]. В биографии Преосвященного Нектария было сказано, что не в дальнем расстоянии от Красноярска старец Герасим основал пустынь. В 1646 году иеромонах Феодосий с братией испросили благословение у Преосвященного Герасима учредить вместо пустыни монастырь во имя Введения Пресвятой Богородицы. В 1648 году основан в городе Кузнецке Христорождественский монастырь[309 - Сибирская летопись — рукопись, принадлежащая библиотеке Тобольской Семинарии.].

По восшествии на престол царя Алексея Михайловича в 1646 году приезжал из Москвы в Тобольск стольник князь Иван Григорьевич Ромодановский с подьячим Степаном Карелиным приводить к крестному целованию воевод — князя Григория Семёновича Куракина и князя Михаила Семёновича Гагарина, дьяков и письменных голов, дворян и детей боярских, служилых людей, посадских и пашенных крестьян и захребетных бобылей и гулящих людей. Это происходило 17 ноября следующим образом. Архиепископ Герасим в церкви Владимирской Божьей Матери (за сгорением соборной в 1643 году) после литургии в полном святительском облачении вышел из алтаря и встал среди церкви перед аналоем, на котором лежал крест. С Преосвященным встали князь Ромодановский и подьячий Карелин, протопоп с братией и весь освящённый собор и приводили ко кресту воевод, дьяков, голов и дворян. По окончании сего Преосвященный отправлял молебен и говорил титлу многолетнего царского здравия, и певчие пели многолетие Государю. В тот же день у Преосвященного, жившего тогда (за сгорением архиерейского дома в 1643 году) в Знаменском монастыре, был обеденный стол для князя Ромодановского с подьячим, воевод, соборного протопопа с братией и городских чиновных людей. После стола была обносима чаша царского многолетнего здравия[310 - Вина в то время употреблялись: Ренское, Бастр, Красное, Романея, Ал и кант, Мармазея, Мушкатель, Шпанское; мёды: вишневой, смородинной, малиновой, черёмуховой, старой, вешний с гвоздикой, княжий, боярский. Вино подавалось в кубках. Кубки были золотые и серебряные и различались своим видом и отделкой. Кубки с личинами (изображениями человеческими), обликами, яблочками, с травками, с ананасной гранью, чешуйчатые, чеканные с черневой отделкой. Записк. отдел. Русской и Славянской Археологии Императорского Археологического Общества, т. 1, стр. 16 и 129.] и дарил Преосвященный князя Ромодановского и подьячего Карелина якоже годе (прилично, соответственно) по достоянию. В прочие же дни князь Ромодановский с протопопом Андреем приводили ко кресту весь народ[311 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.].

В 1650 году в Сибири обнародовано Соборное Уложение, изданное царём Алексеем Михайловичем для поступления по нему в суде и расправе. В этом творении мудрости и опытности прошедших русских веков изложены священные обязанности к Богу, к вере, к царю в преданности, также изложены правила и обязанности всех состояний в общежитии[312 - Полное собрание законов, том I, № 1 1649 года. Уложение названо соборным потому, что царь Алексей Михайлович для рассмотрения и утверждения его созывал в Москву всех иерархов. Смотр, предисловие к Уложению, печатано в 1649 году церковными буквами.].

В числе вещей в Тобольской архиерейской ризнице и соборе, оставшихся после архиепископа Герасима, сохраняются и известны до настоящего времени серебро-золочёные потир, дискос; панагия с надписью: «Смиренный Герасим, Божьей милостью, архиепископ Сибирский и Тобольский»; также другая панагия, в которой 132 различных дорогих камня, в том числе 20 алмазов, один изумруд, цепь, как и панагия, однозолотая, длиной 1 ½ аршина и весу в них один фунт 21 ½ золотников[313 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы.]. Из известных икон, писанных при сём архипастыре, сохранилась на правом столпе икона Софии Премудрости Божьей древнего письма с двумя серебро-золочёными венцами. На ней изображается под сенью с семью столпами[314 - Премудрость — создай себе дом и утверди столпов седмь. Притч. Соломоновых глав. 9, стихи 1.] Божья Матерь с Превечным Младенцем, стоящая на амвоне с семью ступенями посреди Первосвященника Аарона и пророков: Исаий и Давида — с правой стороны, Моисея, Даниила и Захария — с левой. Свыше сиих парит Дух Святой, исходящий от Всевышнего, окружаемого тьмами святых. Везде находятся приличные надписи. Эта икона имеет сходство с иконой Софии в Новгородском соборе[315 - Опись Тобольского Софийского собора.].

Преосвященный Герасим преставился 16 июля 1650 года. Отпевание ему совершено было прибывшим в Тобольск преемником его архиепископом Симеоном 1652 года, мая, 13 дня[316 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в архиерейской ризнице.].




СИМЕОН, ПЯТЫЙ АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Распространение статьи моей: Материалы для Истории Христианского Просвещения в Сибири. Журн. Мин. нар. просв. 1854 г., книжка февраль и март, 5-й Архиепископ Симеон.] (1651–1664)


Архиепископ Симеон родом из Нижегородской епархии и постриженец в монашество Макариево-Желтовского монастыря[318 - Записки Императорского Археологического Общества. Т. X, стр. 340.], марта 9 дня 7159 (1651) г. в присутствии царя Алексея Михайловича в Московском Успенском соборе из игуменов Боровского (Калужской губернии) Пафнутиева монастыря хиротонисан в архиепископа Сибирского[319 - Царские выходы, 239, 86.]. В 7160 (1652) году, 20 декабря, прибыл в Тобольск, как и предместники его, остановился в Знаменском монастыре и назавтра торжественно пришёл в Софийский собор[320 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.]. В то время в Тобольске были главным воеводой стольник, князь Василий Иванович Хилков, и товарищем его Боим Фёдорович Болтин[321 - Показание о сибирских воеводах. Печат. в Тобольске 1792 года.].

Вскоре Преосвященный в память дня своей хиротонии построил сенную церковь во имя сорока мучеников.

В 6561 (1053) году при Великом князе Ярославе Владимировиче вызваны из Греции три духовных лица, искусные в церковном пении. Они положили начало греческого пения в России. О чём Степенная книга повествует: от них начать пение изрядное, осмогласие быт и в Рустей земли, ангелоподобное, трисоставное сладкогласование и самое красное, демественное пение в похвалу и славу Богу и Пречистой его Матери и всем святым в церковное сладкодушевное утешение и украшение на пользу слышащим во умиление сердечное Богу[322 - Степени книг. Степени 2, гл. 2.]. Церковное пение, пришедшее в России в некоторый упадок со времени вторжения татаро-монголов в Россию, приведено в надлежащий порядок Новгородским митрополитом, потом бывшим российским патриархом Никоном, который особенно любил напевы киевский и болгарский[323 - Греческое пение есть всё мелодическое и близкое к правильной музыке. Болгарский напев имеет некоторую, хотя не везде, правильную мелодическую стройность и походит несколько на греческий. Киевское пение есть среднее между болгарским и греческим, имеет по местам гармонию и мелодию; в некоторых же церковных песнях всё гармоническое, в нём есть и недостаток от превратного ударения слов, которое не соответствует содержанию речей в выражении на нотах. Соч.]. Архиепископ Симеон установил в Сибири по возможности правильное пение, чтение Псалтыри посреди церкви, оказывание поучений и другие новоизданные постановления[324 - Помянутая Записная книга о Сибири.].

По указу царя Алексея Михайловича и грамоте патриарха Иосифа, состоявшимся в мае 7159 (1651) года, архимандриту Тобольского Знаменского монастыря Иоасафу и преемникам его дозволено иметь посох с ручным сулком[325 - История Российской Иерархии. Ч. 1, стр. 643, изд. 1827 года.]. По благословению же патриарха в 7160 (1652) г. архиепископ Симеон посвятил в этот монастырь архимандрита в первый раз с митрой, а также, кроме бывшего в Софийском соборе протоиерея, определил протоиереев в Тобольске — в Вознесенский собор[326 - Когда была построена соборная Вознесенская церковь, неизвестно, но сгорела в 1672 году, 25 марта.], в Успенский девичий монастырь и в города Томск, Енисейск и Верхотурье[327 - Помянутая Записная книга о Сибири.].

В 1653 году получена в Сибири духовным начальством Кормчая, переложенная и перепечатанная при патриархе Иосифе. Это кормило, к утверждению государственных законов, руководствовало церковь и пастырей её правилами, почерпнутыми из учения святых апостолов, соборов и святого отца. В ней глава о степенях родства была необходима для церкви и не менее для гражданского судопроизводства.

В первой половине XVII столетия в России патриархи Филарет, Иоасаф и Иосиф старались об исправлении церковных книг[328 - Предисловие к Потребнику, изданному при Патриархе Филарете. Предисловие к Потребнику, изданному в 1639 году при Иоасафе. В предисловии к Кормчей Иосиф жалуется, что нет способных людей к исправлению книг.]. Их попечения о сём наследовал патриарх Никон. В 1654 году он созвал собор, на который в числе прочих российских иерархов вызван был в Москву и Сибирский архиепископ Симеон[329 - Тобольский летописец.]. Патриарх этому собору предложил многие и грубые неисправности. И как иерархи слышали от него не новые жалобы на неисправности в книгах, то согласились исправить церковные книги с греческих и старых российских харатейных. Положили написать о сём и к восточным патриархам как для того, чтобы испросить у них древних рукописей, так и для того, чтобы с их согласия приступить к исправлению книг. Патриарх Константинопольский держал по сему случаю собор в Константинополе, на котором присутствовали, кроме самого патриарха, 24 митрополита, один архиепископ, три епископа и 11 иеромонахов. По окончании сего собора патриарх прислал одобрение на исправление в России церковных книг, подписанное многими иерархами. По его предписанию из восточных монастырей Афонской и Синайской гор доставлены в Москву около пятисот древних книг, из коих иные писаны за 500, другие за 600 и 700 лет прежде тогдашнего времени, а одно Евангелие — за 1050 лет[330 - Предисловие Патриарха Никона к Увету духовному. Печ. в 1652 году, лист 20 и далее. Эти древние книги сохраняются и поныне в Московской Синодальной ризнице.]; собраны также многие древние книги в самой России. По таком приготовлении в 1655 году царь Алексей Михайлович паки созвал собор, на коем по сличении печатных российских книг с древними — славянскими и греческими — определено: согласить их и исправить с подлинными. Деятельный патриарх Никон поспешно исправил некоторые из них и, согласившись с Государем, велел из всех церквей взять старые книги и дать им исправленные. От этого вскоре произошло негодование, ропот и наконец раскол. Гласами печального возмущения были те, которые в последние годы патриаршества Иосифова внесли свои заблуждения в печатаемые тогда книги. Соборное определение ограничивало их дерзость и заставляло умолкнуть, но не истребило[331 - Третье послание на сибирских еретиков, писанное в 1696 году.]. А между тем царское благоволение к Никону со дня на день уменьшалось и наконец превратилось в гнев, так что Государь требовал соборного суда над Никоном и вызвал для сего восточных патриархов. По прибытии в Москву, хотя они и осудили Никона, но не поставили ему в вину книжного исправления[332 - Древн. Росс. Вивлиофика. Изд. 2-е. Ч. III.]. В 1665 году на Московском соборе они объявили, что славянские книги весьма неисправны, а исправления Никоновы нимало не зазорны[333 - От Соборного свитка предисловие или речь, произнесённая в присутствии собора.]. Сами исправили в 17 местах служебник, тогда употребляемый всей церковью[334 - От Соборного свитка о исправлении служебника.]. Вскоре потом Московский собор, не страшась народного негодования, по согласию с царём определил исправить перевод семидесяти толковников, или книги Ветхого и Нового Завета, и поручил это дело славному тогда филологу иеромонаху Епифанию Славеницкому с шестью помощниками под главным надзором Сарского митрополита Павла. Но прежде, нежели окончен перевод Нового Завета, смерть митрополита и иеромонаха Славеницкого прекратила сие предприятие[335 - Историческая записка об этом находится между рукописями в библиотеке С. Петербургской Духовной Академии.], между тем плевелы раскола тайно и явно росли. Об отобрании от церквей старопечатных книг и введении новых блаженной памяти Московский митрополит Платон рассуждал так: «Надлежало бы объяснить все причины исправления книг и представить пред очи видимые ошибки, также оговорив, что в старых книгах ничего церкви противного не заключается, а только находятся некоторые ошибки от переписчиков и неисправности от переводчиков; в тех, кои их употребляли и употребляют, никакого заблуждения и ереси церковь не признаёт. Сие учинив, надлежало бы оставить на волю по старым ли служить книгам, или по новым. Вероятно, что сим поступком всех умы были бы успокоены, а со временем помалу новоисправленные книги взошли бы в употребление, а старые сами собой вышли бы из употребления. Но как стали везде вдруг новые вводить, а старые отбирать, восстал ропот возмущения, мятежи и риск»[336 - Краткая Церковная Российская История, митрополита Платона. Изд. 3-е. Т. 2, стр. 198 и 199.].

В 1655 году царь Алексей Михайлович одержал победу над польским королём Яном Казимиром и завоевал города: Киев, Смоленск, Полоцк, Вильно, Дорогобуж, Витебск и другие литовские города, и с того времени повелено в титулах его царского величества писать и на многолетиях кликати в соборах: «Великому Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу Московскому и Киевскому, Владимирскому и Новгородскому, Казанскому, Астраханскому и Сибирскому, Смоленскому и Дорогобужскому, Полоцкому и Витебскому и Мстиславскому и великому князю Литовскому и всея великой Малой и Белой России, самодержцу и многих государств обладателю многа лета»[337 - Записная книга о Сибири.].

В 1658 году архиепископ Симеон неизвестно за что по воле патриарха Никона был под запрещением целый год, и не велено ему было служить литургии до праздника Рождества Христова[338 - Там же.].

В 1661 году он ездил в Москву. Государь принял его милостиво, пожаловал ему вотчины с крестьянами, повелел дать в Сибирь казённые подводы и на передний путь в Москву выдать прогонные деньги из государевой казны[339 - В той же Записной книге о Сибири.Примечание. В 1654 году вышла в России новая монета: серебряные рубли и четвертины-полуполтинники и медные полтинники и алтынники и грошовики, копейки и деньги. На них была надпись: царь Алексей Михайлович, а в письме человек на коне, а на другой стороне Русский герб, двуглавый орёл, в клейме над главой надпись: лето 7162, в подножии подпись: рубль, полтина, полуполтина, алтын, копейка и деньга. Полн. Собран. закон. Том 1, № 204, апреля 8, 1654 г.].

Христианское народонаселение Сибири продолжалось. В 1652 году сын боярский Иван Похабов близ устья реки Иртыша, на Дьячем острове, основал Иркутск в виде зимовья для безопасности от набега бурятов. В 1661 году это зимовье возведено на степень острога[340 - Иркутская летопись. Иркутские губернские ведомости. № 20 1858 г.]. В 1656 году воеводой Афанасием Пашковым и сыном его Еремеем основаны остроги Албазинский, Теленбинский, Балаганский и Нерчинский. В 1659 году по распоряжению тюменского воеводы Фёдора Веригина основан Ялуторовский остров, на левом берегу реки Тобола[341 - Дополнение к актам историческим. Том IV, № 58. С. П. Б. 1851 г.]. Вскоре построена там церковь во имя Сретения Господня. В последние годы управления епархией архиепископа Симеона основана Суерская слобода (Осипова)[342 - Слобода эта называется Осиповой от имени бывшего слободчика Осипа Давыдова, который в 1672 году ходил на калмыков, взял у них в плен несколько человек, а также захватил коней, верблюдов и другое имущество. Сибирская летопись — рукопись библиотеки Тобольской Семинарии.]. Первоначальные её жители были устюжцы. Они принесли с собой икону Божьей Матери Смоленской, Одигитрии и через несколько времени построили во имя её деревянную церковь. Эта икона сохраняется до настоящего времени и благоговейно чествуется не только в Ялуторовском округе, но и во всей Тобольской губернии. Усть-Суерская, в которой впоследствии построена церковь Святителя Николая, Белозёрская на Тоболе, где через несколько времени основана церковь во имя Алексея, человека божия, и мученицы Параскевы Пятницы. Около 1663 года основана самая отдалённая на юге слобода Царёво городище, на левом берегу реки Тобола, на Алгинском яру, где впоследствии была построена церковь во имя Святой Троицы. Через несколько лет эта слобода по причине обвалившегося берега перенесена по Тоболу же ниже на восемь вёрст (что ныне город Курган). Некоторые же из жителей прежней слободы перенесли свои дома далее от берега и основали деревню Курганскую, построив часовню во имя Святой Троицы. Место церкви в первоначальной слободе, по преданью, полагают там, где сыздревле стоит под крышей деревянный крест, несколько уже раз за прихождением в ветхость вновь устраиваемый[343 - В 1820 году Курганский Отец Протоиерей Наркис Прокопьевич Никитин, движимый благоговением к этому древнему священному месту, построил вместо ветхого креста новый, живописный, с изображением распятого Господа и поставил на деревянном возвышении под окрашенной зеленой краской крышей, поддерживаемой четырьмя столбами. Соч.]. Через несколько времени установлен вдень Святой Троицы крестный ход. Из часовни деревни Курганской накануне ко всенощной приносится в Курганскую Троицкую церковь икона Святой Троицы и назавтра, в праздник, после литургии, торжественно относится в деревню Курганскую. Около сего же времени или после в новую слободу учрежден крестный ход из деревни Смолиной: из часовни приносится икона св. мученика Прокопия ко всенощной на 8 июля и назавтра, после литургии, относится обратно. На левой стороне реки Исети в 1660 году основан Мехонский острог, в котором впоследствии построена деревянная церковь во имя Рождества Христова. Вокруг сего острога был бревенчатый рубленый город с двумя проезжими башнями[344 - Ежемесячные издания 1762 года: Топография Оренбургской губернии, Исетский дистрикт.].

В подтверждение указов царя Михаила Феодоровича и царя Алексея Михайловича архиепископу Симеону и впредь по нём будущим архиереям, а также архимандритам, игуменам и строителям монастырей повелено: никаких беглых людей и пашенных крестьян не принимать и за собой в крестьяне и в бобыли и в половники не сажать, ни которыми делы[345 - Полное собр. зак. Том II, № 731. Такое повеление было и Архиепископу Герасиму в 1645 году.].

Во время управления Сибирской епархией Преосвященного Симеона были построены монастыри. Преподобный Рафаиль в 1651 году на правой стороне реки Исети (в Ялуторовском округе), в бору, на живописном месте основал монастырь во имя Святой Троицы. В конце XVIИ столетия там были две деревянные церкви: во имя Святой Троицы и Покрова Богородицы, и училище, в котором обучались отроки и юноши духовного звания церковнослужебным познаниям и иконописанию[346 - В июле 1850 года по обязанности Штатного Смотрителя Ялуторовских Училищ для обозрения школ при церквах я был в Исетском селе и в тамошней церкви в алтаре над царскими вратами видел икону Живоначальной Троицы с надписью: «в лето 7176 (1668) приложил сию Святую икону Живоначальныя Троицы в праздники к церкви Пресвятыя Богородицы Казанския и Св. Алексию, Человеку Божию и Великомученику Димитрию Солунскому Исетского острога Белоисетской служилой человек Козма Иванов Зеленин». За ветхостью возобновлён сей Святым образ в Рафаиловской обители. Записки Отделения Русской и Славянской Археологии Императорского Русского Археологического Общества. Том I. Статья моя: «Сибирские древности». Там же описание древности и Кодского монастыря.]. В 10 верстах от Тобольска, по Иркутскому тракту в 1653 году Преосвященный Симеон основал Иоанно-Предтеченский монастырь. Там 9 марта заложена им деревянная церковь во имя Усекновения главы Предтечи с приделом архангела Михаила. Церковь эта существовала 99 лет и находилась от настоящей летней каменной севернее пятью, а восточнее семью, по моему измерению, шагами[347 - На месте, где были алтарь и престол, построена часовня и крест с изображением распятого Господа и Божией Матери и Иоанна Богослова. На обратной стороне креста надпись: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа создася сия обитель во имя Святаго Славнаго и Всехвальнаго Пророка Иоанна Предтечи Усекновения его честной Главы с приделом Св. Архистратига Михаила и прочих бесплотных сил, лета 1653, марта 9». Преосвященным Симеоном, Архиепископом Сибирским и Тобольским. И поставлен сей святой крест на месте Святого Престола бывшей церкви августа 29, 1775 года.]. Местоположение Иоанновского Междугорского монастыря соответствует его назначению. Скромность святой обители как бы нарочито прикрывается самой природой: две высокие горы, в ущелье которых расположен монастырь, и окружающие его тенистые берёзовые рощи и сосновый лес скрывают его и приводят зрителя при взгляде на монастырь в чувство умиления. Первым игуменом сего монастыря был Василий. Вскоре после основания этой обители, в 1657 году, Тобольского Софийского собора протоиерей Матфей Бирюков приложил к ней свою заимку с пашенными землями и сенными покосами[348 - Сказание о тобольских воеводах.]. В 1656 году на живописном крутом берегу Оби, при речке Кодушке (в Берёзовском округе), основан Святотроицкий Кодский монастырь. В 1659 году в городе Якутске — Спасский. В 1660 году иеромонах Тихон со старцами Павлом, Герасимом, Меркурием и Никоном основали Туруханский Троицкий монастырь на устье Нижней Тунгуски, впадающей в Енисей. Старец, основатель монастыря Тихон был высокой, строгой монашеской жизни, носил на своём теле железные вериги, которые хранятся ныне в его усыпальнице[349 - Историческ. спис. Туруханского монастыря.]. В 1665 году, по прошению илимского священника Амвросия Толстоухова, основан в Киренске Святотроицкий монастырь на устье реки Киренги, впадающей в Лену. Строителем сего монастыря был иеромонах Гермоген. В том же году старец города Томска Ефрем Березовский, будучи в Москве, просил, чтобы вместо погоревшего в Томске монастыря дозволено построить новый, на что ему дана грамота, денег 50 рублей и престольное Евангелие. Под строение сего монастыря томский воевода Иван Бутурлин отвёл ему место за рекой Ушайкой, позади городового сада, где была прежде церковь св. Алексея, божия человека. Вскоре построена в монастыре церковь во имя Казанской Божьей Матери, монашеские кельи и ограда деревянная[350 - Сибирская летопись — рукопись библиотеки Тобольской Семинарии.]. Смиренные иноческие обители были не только училищами благочестивых подвигов и умственного духовного образования, но вместе и рассадниками полезного трудолюбия, благоразумного и благоуспешного хозяйства, особенно когда даны были монастырям земли и крестьяне.

В 1659 году Тобольский Знаменский монастырь весь от молнии сгорел, а в пожар 1662 года сгорела Богоявленская церковь[351 - Там же.].

В сие время считалось в Сибири духовенства белого с причтами, вновь переселённого с поколением от прежнего и с детьми боярскими архиерейского софийского дома до 1500, монашествующих — до 100[352 - Историческое обозрение Сибири Словцова. Том 1, стр. 151.].

В 1664 году архиепископ Симеон вызван в Москву и 16 февраля сошёл смирения ради на обещание в Божедомский Покровский монастырь, что за рекой Яузой, оставив добровольно епархию. Потом был в покое в Макариево-Желтовском монастыре. Оттуда в 1675 году патриархом Иоакимом был посылаем в Макариево-Унженский монастырь ради сыску и свидетельства мощей чудотворца Макария и ради приёма то о подлинного сыску[353 - Записки Императорского Археологического Общества. Том X.]. После сего, живя в Московском Чудове монастыре, был старшим справщиком (цензором) церковных книг. В 1678 году подписался на соборном определении о церемонии в неделю Ваий[354 - Акты Археографической Экспедиции. Том IV, стр. 309.]. Скончался в Чудове монастыре, год его кончины неизвестен.

Из сохраняющихся до настоящего времени пожертвований и заведённых при этом архипастыре церковных вещей известны: заведённые при нём в Тобольском Софийском соборе серебро-золочёные рипиды, двухсторонние с ликами серафимов. Кругом их вязью находится надпись: Лета 7164 (1652), октября, в 18-й день, сделаны сии рипиды в тобольскую в софийском дому Соборную церковь Софии Премудрости Слова Божия при великом господине Преосвященном Симеоне, архиепископе Сибирском и Тобольском. Потир и дискос серебро-золочёные с надписью: Лета 7165 года (1653), июля, в 12-й день, строены сии сосуды в апостольскую соборную церковь Софии Премудрости Слова Божия при архиепископе Симеоне[355 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы.]. Между актами Макариево-Желтовского монастыря под № 349 находится расписка в получении 50 золотых от Симеона архиепископа Сибирского и Тобольского для соборного колокола в Нижнем Новгороде в поминок прежнего митрополита Феодосия 1664 года[356 - Записки Императорского Археологического Общества. Том X.]. В селе Исадых Макарьевского уезда Нижегородской губернии на престольное Евангелие с надписью по листам: Сие святое Евангелие изволи дата в пустынь святого апостола и первомученика Стефана прежде бывший архиепископ Симеон Сибирский. В Макариево-Желтовском монастыре находится серебряный под золотом крест чеканной работы с резным распятием. В подножии распятого с лицевой стороны вычеканено: Господи, иже на нём привоздейся, помилуй нас, яко благий человеколюбец 7166 (1658) году сделан сей животворящий крест по вере смиренного Симеона, архиепископа Сибирского и Тобольского, себе на моление в келью[357 - Там же. Том X, стр. 340.].




КОРНИЛИЙ, ПЕРВЫЙ МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Распространение к статье моей: материалы христианского просвещения в Сибири. Журн. Мин. Нар. Просв. книжки февраль и март 1854 года.] (1664–1678)


Корнилий, шестой архиепископ и потом первый митрополит Сибирский и Тобольский, в 1664 году, 24 июля, из архимандритов Новгородского Варлаамова Хутынского монастыря[359 - Спасо-Хутынский Варлаамов монастырь первого класса находится в 10 верстах от Новгорода к северу, вниз по течению реки Волхова. Основан преподобным Варлаамом в 1192 году. Архимандрия там учреждена в 1608 году.] хиротонисан в архиепископа Сибирского между патриаршеством Ионою III Сысоевичем, митрополитом Ростовским.

В Тобольск он прибыл в 1665 году, 25 февраля, в бытность воевод: князя Алексея Андреевича Голицына и Григория Фёдоровича Бутурлина. Остановился в Знаменском монастыре и назавтра в сопровождении духовенства в святительском облачении пришёл в Соборную Софийскую церковь[360 - Записная книга о Сибири — рукопись, хранящаяся в Тобольской Архиерейской ризнице.].

Причём да позволено мне будет поместить здесь сведения об архиерейском облачении. В описываемое мною время российские и сибирские архиереи имели облачение: подризник, епитрахиль, пояс, набедренник, палицу, фелонь, омофор и митру. В Московской патриаршей библиотеке между грамотами под № 91 есть грамота, писанная 26 июля 1669 года от Александрийского патриарха Паисия к Московскому патриарху Иоасафу II о том, чтобы он, доложа Государю, благословил архиепископам российским носить вместо фелони саккос в своих епархиях[361 - История Российской Иерархии, ч. 1, стр. 319.]; но это не было исполнено. Общей же всем архиепископам и епископам одеждой саккос сделался в России со времён Петра Великого, который указом 1705 года повелел на всех епископов при их хиротонии возлагать саккос, а не фелонь, как было прежде. Откуда в архиерейском облачении заимствован саккос, по своей форме сходный с ветхозаветным первосвященническим феодом и с саккосом древних императоров греческих и когда введён в число священных одежд — неизвестно. Древнейшее известное нам свидетельство относится к XII веку[362 - Balsamon. ad Marc. respon. 37.]. В это время саккос составлял собственное облачение патриаршеское[363 - Там же.]. Но при Симеоне Солунском он был уже обыкновенным отличием высших иерархов от архиепископов и епископов[364 - Новая скрижаль. Часть 2, стр. 89.]. В России саккос стал известным, как отличие митрополита, с начала XV века. Когда митрополит Фотий привёз его из Греции[365 - История Российской церкви, стр. 263. Сравн. акты Археографической Экспедиции. Том 1, № 267, стр. 297.]. В период патриаршества саккос принадлежал уже не одним патриархам, но и митрополитам[366 - Определение Московского Собора 1675 года.]. Только патриарший саккос всегда отличался от митрополичьего нашивной епитрахилью (приперсником, передником), усыпанной жемчугом, по примеру Ааронова ветхозаветного нагрудника. Омофор, носимый на раменах иерархами, есть одежда, исключительно принадлежащая архиереям и столь тесно связанная с их достоинством, что без омофора епископ не совершает ни одного священнодействия, не преподаёт ни одного таинства. Древность омофора, как отличия епископского, не подлежит сомнению. Уже о Митрофане, епископе византийском, жившем в начале IV века, известно, что он носил омофор[367 - Phorii Bibliot. pag. 256.]. Предание относит установление омофора ко временам апостольским и приписывает святым апостолам. Есть предание, что Божья Матерь своими руками сделала омофор для св. Лазаря, бывшего епископом на острове Кипре[368 - Синаксарь в Субботу Ваий. Смотр. триодь постн.]. По другому преданию апостол Пётр и евангелист Марк носили также омофор и оставили его своим преемникам[369 - Vid Pertsen tractat canonica de origine, non et aveto tate pallitii archiepiseopalis, pag. 35.]. О палице самое раннее сведение встречается в Греции в XII веке у Фёдора Вальсамона, из слов которого, впрочем, видно, что палицы были в употреблении и ранее его времени[370 - Balsamon. ad Marc. respon. 28.]. Когда и где учреждён набедренник, и с которого времени введён в России, положительно неизвестно. Но что в XVI веке он отличался уже от палицы, это видно из грамоты Всероссийского митрополита Макария, данной в 1561 году, которой он дозволил архимандриту Свято-Троицкой Сергиевой лавры Елевферию и будущим по нем архимандритам служить с набедренником и палицей[371 - История Российской Иерархии, стр. 617.]. Церковь христианская приняла митру в число священных облачений, руководствуясь примером церкви ветхозаветной, в которой первосвященники и священники носили на главах особенного рода повязки. Древность христианской митры восходит ко временам апостольским. Известно, что апостолы Иаков и Иоанн украшали свою голову золотой повязкой. В IV веке о митре упоминает Аммиан Марцелин[372 - Histor lib. 29.]. Григорий Назанзен в своей речи рассказывал, что ему при рукоположении возложен был на голову кидар[373 - Vrat. 5 post reditum e Juda.]. Когда митра вошла в употреблении в России — определительно неизвестно, но если епископы с самого начала XV века ею жаловали уже некоторых архимандритов[374 - В рукописном житии преподобного Евфимия, первого архимандрита Спасо-Евфимиева Суздальского монастыря, сказано, что Иоанн II, епископ Суздальский, благословил ему служить в шапке с палице и и рипидами. История Российской Иерархии, стр. 671.], то само собой разумеется, что епископам она принадлежала гораздо ранее. По указу Петра Великого с 1705 года митра сделалась общим отличием архимандритов, а с 1797 года ею стали жаловать и некоторых заслуженных протоиереев.

В первое лето по прибытии архиепископа Корнилия в Сибирь в Тобольске и по всему округу в продолжение нескольких недель беспрерывно столько шло дождя, что люди пришли в страх и начали думать: не божие ли это наказание за грехи, и потому обратились к заступлению Господа. Преосвященный Корнилий отправлял в Тобольске молебен о утолении дождя, но он не прекращался. Архипастырь сокрушался и не переставал всенародно и сокровенно молиться. Наконец в нём явилось желание послать освящённый собор в Абалакский погост и принести оттуда к 8 июля чудотворный образ Божьей Матери. С благоговением поднята икона и несена в Тобольск с остановкой на ночь в церквах Преображенского села и Иоанновского Междугорского монастыря. Когда в 8 число июля с иконой начали приближаться к Тобольску, Преосвященный с духовенством и воеводами: боярином князем Петром Семёновичем Прозоровским, стольником князем Борисом Александровичем Солнцевым-Засекиным и множеством народа в предшествии хоругвей и икон, при звоне во всех церквах вышли навстречу в городские Воскресенские ворота, отслужили молебен и принесли икону Абалакскую в соборную Софийскую церковь. Лишь только началась литургия, вдруг дождь перестал, начало проясниваться небо, потом воссияло солнце, и настало вёдро. В память такого чудесного действия Преосвященный Кормилий установил каждогодно приносить икону Абалакской Божьей Матери в Тобольск к восьмому и обратно провождать 20 числа, июля[375 - Сибирская летопись — рукопись, принадлежащая библиотеке Тобольской Семинарии, и изданное в Москве сказание об иконе Пресвятой Богородицы Абалакской. Соч. Иерея, Магистра О. Александра Сулоцкого.].

В 1668 году, 18 января, прибыл в Тобольск посланный от Государя чиновник Алексей Богданов к Преосвященному Корнилию и воеводе, стольнику Петру Ивановичу Годунову, с грамотами, коими повелено Преосвященному ехать в Москву для поставления его митрополитом в Сибирь, и давать ему довольно казённых подвод; куда он отбыл 26 числа того же месяца. По прибытии в Москву 25 мая в церкви Всемилостивого Спаса, что на Царских сенях, патриархами Паисием Александрийским, Макарием Антиохийским[376 - Помянутая в примечании под номером один статья моя, в биографии митрополита Корнилия и Сибирская летопись.] и Иоасафом Московским[377 - Там же.] и бывшими там митрополитами, архиепископами и епископами, и всем освящённым собором архиепископ Корнилий возведён на степень митрополита Сибирского и Тобольского. Причём даны ему белый клобук, трикирии для осенения и саккос с омофором. Впоследствии ему дан крест на митру. Московским собором, бывшим в 1675 году, патриарху и митрополитам предоставлено право носить митру с крестом наверху, а архиепископам и епископам без креста. Крест на митре у тобольских архиепископов остаётся со времени митрополита Корнилия до настоящего времени.

В иерархическом отношении Сибирская епархия получила четвёртую степень митрополии, а именно: первая — Новгородская, вторая — Казанская, третья — Астраханская, четвёртая — Сибирская, за ней в порядке: Ростовская, Рязанская, Нижегородская, Белогородская и Крутицкая[378 - Помянутая записная книга о Сибири.]. Митрополит Корнилий, возвратившись в Тобольск 20 декабря, торжественно вошёл в соборную церковь.

Выше сказано, что при возведении Корнилия на степень митрополита присутствовали патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский. Царь Алексей Михайлович призывал их в Москву и духовной властью их и собором низверг Всероссийского патриарха Никона. Ему поставлено в вину: первое — что он, оставив Москву, жил в Воскресенском монастыре, из чего царь заключил об отречении его от патриаршества; второе — что отсутствие его было причиной многих затруднений по делам церковным; третье — что он досаждал Государю, в присутствии собора и Газского митрополита несправедливо называл еретиком и мятежником; четвёртое — что некоторых архиереев без соборного суда лишал священнослужения[379 - В Тобольских губернских ведомост. 1859 г., № 11 в статье: Симеон, пятый архиепископ Сибирский и Тобольский сказано: этому Преосвященному Патриарх Никон запретил священнослужение на целый год». Соч.] и епархий; пятое — что подчинённых наказывал жестоко, иногда телесно[380 - Церковно-Российская история митрополита Платона, выписка этих обвинений в деле Никона. Ч. II.]. В древние времена был в России церковный обряд. В неделю Ваий перед литургией в Москве собирался весь народ в Кремле. Из храма Успения выносили большое дерево, обвешенное разными плодами: яблоками, изюмом, смоквами, финиками и проч., укрепляли его на двух санях и тихо везли. Под деревом стояли пять отроков в белой одежде и пели соответственные празднику тропарь и стихиры. За санями шли многие юноши с пылающими восковыми свечами и с большим фонарём. За ними несли две высокие хоругви, шесть кадильниц и шесть икон. За иконами следовали иереи, числом более ста, в великолепных ризах, осыпанных жемчугом; за ними бояре и сановники. Наконец, сам Государь и митрополит. Последний ехал верхом, сидя боком на осле (или на коне), одетом белой тканью: левой рукой митрополит придерживал на своих коленях Евангелие, окованное золотом, а правой благословлял народ. Осла вёл боярин, Государь же, одной рукой касаясь длинного повода узды, нёс в другой руке вербу. Путь митрополиту устилали сукнами. Далее шли ещё бояре и сановники, за ними — бесчисленное множество людей. Обходив таким образом вокруг главных церквей кремлёвских, возвращались в храм Успения, где митрополит служил литургию, а после её давал обед царю и вельможам. Этот церковный ход, в воспоминание входа Христова в Иерусалим, был установлен, как выше сказано, в древние времена, но сделался известным только при царе Иоанне Грозном, по описанию иноземных наблюдателей[381 - История Государства Российского Карамзина. Изд. 4-е, 1834, т. IX. стр. 461.]. Впоследствии этот обряд был оставлен. Патриарх Иоаким собором определил вновь празднование Ваий. В 1669 году получился в Тобольске царский указ и грамота от патриарха, которыми повелено митрополиту Корнилию в неделю Ваий действовать литию под вербою и на осла вседать, а водить под ним осла боярам и стольникам, кто будет на воеводстве большим седоком. В 1677 году этот обряд уничтожен[382 - Помянутая Записная книга о Сибири и статья моя: материалы для Истории Христианского Просвещения в Сибири.].

По возвращении Преосвященного Корнилия из Москвы в сане митрополитском, некоторые люди сказали ему, будто в отсутствие его Софийский протоиерей и духовенство не с надлежащим чествованием и без особенной торжественности приносили в Тобольск образ Абалакской Божьей Матери. За что митрополит, не внимая оправданиям духовенства, разгневался. Когда в 1670 году наступило время принесения этой иконы в Тобольск, то соборный ключарь пришёл просить у Преосвященного благословения на подъём её. Митрополит не приказал идти в Абалак за иконой. Вскоре постигла его лютая болезнь, и он едва через пять месяцев выздоровел. В 1671 году, когда приближалось 8 июля, никто из духовенства не смел уже докладывать ему о приносе из Абалака иконы. Вдруг в том же июле, когда приносилась и стояла икона в Тобольске, постигла митрополита болезнь лютее прежней: ноги у него опухли до того, что кожа начала разъедаться, в костях был нестерпимый лом. Страдалец не только не мог ходить, но и приступать. Все старания врачей, какие могли быть тогда в Тобольске к излечению архиерея, были напрасны. Чем более и лютее продолжалась болезнь, тем более в болящем было сознание человеческих своих проступков. Со слезами молился Преосвященный и в таком состоянии вспомнил о запрещении приносить икону Абалакской Божьей Матери в Тобольск. Посему 24 сентября послал за ней. Икона была торжественно встречена за Пермскими воротами (за Никольским взвозом), за речкой Курдюмкой. По принесении её в собор и отслужении литургии Преосвященный приказал принести чудотворную икону в свой дом со звоном, через святые ворота. Сам же, поддерживаемый другими, с большой трудностью вышел в переднюю для встречи, молился со слезами, просил прощения как в согрешениях своих, так и в том, что прекратил прежнее благочестивое установление — приносить икону из Абалака в Тобольск. Когда икона была внесена во внутреннюю келью и началось молебное пение, больной мог уже стоять без посторонней помощи, свободно молился и по окончании молебна проводил образ до передней. На другой день не столько выздоровел, но стоял литургию в соборе. Столько то великое и благотворное Божья Матерь явила знамение через чудотворную икону свою на митрополите Корнилии! В ознаменование сего нового чуда Преосвященный митрополит приказал на том месте, где была за городом встречена икона, построить часовню и в ней поставить крест с изображением на одной стороне распятия Христова, а на другой — Абалакской Божьей Матери. Икона стояла в соборе десять дней, и 4 октября Преосвященный проводил её до Пермского (Никольского) взвоза. Там поклонился ей до земли, произнёс похвальную молитву Божьей Матери, со слезами и сокрушением облобызав образ её, благословил духовенство и прочих провождавших людей на шествие до Абалака[383 - Помянутая Сибирская летопись и сказание об иконе Абалакской Божьей Матери.]. В 1672 году у тобольского воеводы, князя Ивана Борисовича Репнина, шестилетний сын его Аникита (в 1742 году генерал-фельдмаршал) был поражён лютой болезнью и уже находился близ смерти, родители его, глубоко скорбевшие, просили Преосвященного Корн ил и я послать в Абалак за чудотворной иконой. 23 июня, когда посланные шли с иконой и начали доходить до города, то митрополит с духовенством, князь Иван Борисович с семейством и множеством людей вышли на сретение её. Икона сначала внесена была в церковь Владимирской Божьей Матери, по случаю престольного праздника её в тот день, по совершении литургии сопровождена в собор, а оттуда тогда же в дом воеводы. Иван Борисович поднёс сына своего к чудотворной иконе и дал приложиться. Началось молебное пение, потом вечернее и всенощное славословие. Всю ночь князь Репнин с семейством молились со слезами живописному источнику. Молитва веры услышана. Отроку сделалось легче, и он на другой же день выздоровел. 24 июня чудотворная икона с радостью и благодарением Богу провождена была из воеводского дома в собор и там оставалась до 8 июля. В этот благознаменитый день праздника в Тобольске Преосвященный после литургии совершил крестный ход вокруг города, пришёл с иконой в Знаменский монастырь и поставил её в церковь Казанской Божьей Матери. Назавтра после литургии торжественно провождал до построенной им часовни на так названной Крестопоклонной горе и оттуда благословил духовенство и множество народа нести икону в Абалак[384 - Сибирская летопись, принадлежащая библиотеке семинарии, и сказание об иконе Абалакской Божьей Матери Иер. Сулоцкого.].

По благословению Преосвященного Корнилия в 1670 году строитель Туруханского Троицкого монастыря иеромонах Тихон перенёс из города Мангазеи в свой монастырь мощи местночтимого праведного Василия Мангазейского и поставил в церкви возле левого клироса[385 - Историческое описание Туруханского монастыря и статья моя: материалы для Истории Христианского Просвещения в Сибири.].

По грамоте митрополита Корнилия 7180 (1672), декабря, 2 дня, благословлено старцу Герасиму в Иркутском остроге, по край реки Ангары, построить монастырь и воздвигнуть церковь во имя Вознесения Господня с приделом Пресвятой Богородицы Одигитрии[386 - Иркутские губернские ведомости, 1858, № 20. Летопись Иркутска.]. Блаженная кончина строителя схимонаха Герасима последовала 20 января 1676 года. Могила его на восточном углу монастырской ограды в каменной башне с надгробным камнем с надписью: «1676 г. января, 20, преставился сего Вознесенского монастыря строитель схимонах Герасим». По кончине его преемником его управлять монастырём остался старец Ефрем[387 - Там же.].

В 1675 году, в январе, приезжал из Москвы в Тобольск государев стольник Алексей Петрович Салтыков и, будучи в соборной церкви Софии Премудрости Божьей, сказывал Преосвященному Корнилию от царя Алексея Михайловича его государское милостивое жалованье и призрительное слово богомольцу своему. По выслушании сих слов митрополит со всем освящённым собором отправлял молебствие о здравии и благоденствии Государя[388 - Сибирская летопись и помянутая статья моя: материалы для Истории Христианского Просвещения в Сибири, в биографии Митрополита Корнилия.]. По вступлении Государя царя Феодора Алексеевича на престол в следующем году 23 февраля приехал из Москвы стольник, князь Тимофей Афанасьевич Козловский привести к вере за великого Государя. Воевода, боярин Пётр Михайлович Салтыков с сыном своим Петром и товарищем воеводой Иваном Фёдоровичем Пушкиным, дьяки, головы, дворяне и дети боярские, и всяких чинов служилые люди принимали присягу в соборе при митрополите Корнилии. Обещание верной исповеди читал Знаменского монастыря архимандрит Герасим, целовальную запись — воевода Салтыков. После сего митрополит со всем освящённым собором в полном облачении служил молебен и говорил титлу царского здравия[389 - Помянутые: Записная книга о Сибири и статья моя.].

В 1669 году в Иркутске построена деревянная крепость с тремя по углам башнями и четвёртой среди крепости, обведённая рвом. Окружность крепости составляла 288 сажен. В 1672 году положено основание Иркутской деревянной Спасской церкви[390 - Иркутские губернские ведомости, 1858 г., № 20. Летопись Иркутска.].

В 1677 году, 29 мая, в продолжение одного часа в Тобольске от молнии сгорели: на горе — город (укрепление), соборная церковь со всей почти утварью, архиерейский дом, семь приходских церквей, гостиный двор и приказ; под горой, в Знаменском монастыре — три церкви, келии и ограда, а потому в следующем году построили на горе новый рубленый город о девяти башнях, а в десятой башне и стене — церковь Вознесения[391 - Помянутая статья моя.].

В том же году царь Феодор Алексеевич прислал от себя вклад в Тобольский Софийский кафедральный собор Евангелие, сохраняющееся до настоящего времени[392 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы.].

Христианское народонаселение продолжалось в Сибири и при митрополите Корнилии. По челобитью слободчика Юшки Соловья и поданной ему из Тобольска 7170 (1662) года 30 сентября памяти, около 1664 года построена Шадринская слобода при Курье Шадрихе, вытекающей из реки Исети и в неё впадающей. Вскоре сделано там укрепление наподобие Кремля, также устроен рубленый город с башнями. Впоследствии устроились там три церкви: первая во имя Преображения Господня, вторая — архангела Михаила и третья — Николая Чудотворца. В 1668 году на устье реки Бешкили и на левой стороне вниз Исети основана Бешкильская слобода, в которой впоследствии построена церковь во имя Святителя Николая. Слобода Тереютская — над протокой Быстрой, на левой стороне реки вверх Исети. Впоследствии там построена церковь во имя святой великомученицы Екатерины. Масленский острог — вниз по реке Исети при протоке из неё, заведен по челобитью вышесказанного слободчика Юшки Соловья. Название острог получил от речки Масленки, там протекающей и впадающей в Исеть. В 1762 году там были две деревянные церкви — Святой Троицы и великомученицы Екатерины. В 1670 году Усть-Миясская слобода — над рекой Миясом, впадающей в Исеть. Кругом её была стена рубленая и башня, и построена церковь Богоявления Господня. В 1671 г. Красногорский острог над протокой из реки Исети. В первой половине XVIII столетия там была уже церковь во имя святого великомученика Георгия. В 1676 году — Ингалинская слобода над протокой из реки Исети, называющейся Ингалой. Впоследствии в ней построена церковь во имя святой великомученицы Екатерины. В том же году по указу, данному из Тобольска, построен Окунёвский острог при речке Окунёвке, впадающей в Мияс. Впоследствии там основана церковь во имя Сретения Господня[393 - В августе 1737 года положено отделить от Тобольской провинции три участка: Исетский, Окуневский и Шадринский и присоединить к Оренбургу. Историческое обозрение Сибири Словцова. Т. 1, стр. 396 и 397.]. Около сего же времени основано Архиерейское Воскресенское село, принадлежавшее дому Сибирского митрополита на реке Миясе; в нём построена церковь Воскресения Христова[394 - Сведения о слободах заимствованы из издания: ежемесячные сочинения и известия о учёных делах 1762 г. Статья: Топография Оренбургской губернии.]. Заимка Кодского Троицкого монастыря (находящегося в Берёзовском округе при реке Оби) — при реке Исети над Курьей. В 1762 году в ней уже была каменная церковь во имя Святой Троицы с приделами Богоявления Господня и святителя Николая. Заимка эта называлась Николаевской, а ныне Кодское село[395 - Оттуда же.]. По переписным книгам 7191 (1683) и 7192 (1684) гг. в этой заимке было крестьянских дворов 47[396 - Опись Кодского Троицкого монастыря, на великой реке Оби имеющегося, относится к 1690 году.]. Заимка Великоустюжанского Архангельского монастыря на реке Исети над Курьей. Там основана церковь во имя архангела Михаила, ныне село Архангельское[397 - Помянутые ежемесячные сочинения.]. Около сего же времени основаны слободы: по реке Тоболу — Утяцкая, по Ишиму — Абацкая и Коркина, что ныне город Ишим. В 1666 году заложена Селенгинская слобода. В 1672 году городское правление Мангазеи переведено в Туруханск.

Преосвященный Корнилий завёл богатые архиерейские облачения для священнослужения[398 - Помянутая Записная книга о Сибири.]. Для видимости скажу о некоторых из них: саккос алтабасный, серебряный, с золотыми цветами, воротник, крест и наперсник и вокруг всего саккоса вынизано наподобие кружева добрым жемчугом[399 - Жемчужные зёрна гурмытские, чтобы были окатны и сходчивы и водой были бы чисты, а цена по зерну смотри: зерновой окатный чистый и белое зерно против двух денег в весу купи за 2 рубля, а против четырех денег в весу — за 4 рубля, а против одного алтына в весу купи за 7 или 8 рублей. Жемчуг чистый, гладкий и незубатый, 20 зёрен в золотнике, средняя цена ему — 1 рубль 6 алтын и 4 денеги и по 1 руб. 10 алтын золотник, а той же, кой 25 зерен на золотник, купят по рублю и по рублю 3 алтына и две деньги, а коп 15 зёрен и золотнике, тот купят по рублю с полтиной и по рублю 23 алтына и две деньги, а кой 30 зёрен в золотнике, тот купят по рублю, а кой в 50 зёрен — купят золотник в полтину, а кой в 60 зёрен, тот купят золотник по 13 алтын и две деньги. Торговая книга, составленная 1575–1610 гг. Записки Русской и Славянской Археологии Императорского Археологического Общества, том 1, 1851 г.] шириной более вершка. На нём дробниц[400 - Дробницы — золотые, серебряные с ликами святых, басменного дела, с узорами — ставились на образных окладах, саккосах, шапках, пеленах, покровах. Помянут, записки отдела Русской и Славянской Археологии Императорского Археологического Общества, обозрение Русской Археологии.Басменный оклад, коим украшены были древние наши иконы, состоял из медных, серебряных и позолоченных листов, на которых выбивались или вытискивались разные изображения и фигуры. Записки Императорского Археологического Общества. Т. IX, выпуск 2, стр. 413.]: больших — четыре, из коих на одной бирюза, средних — десять, из коих четыре с финифтями, малых — сорок одна, и все позолочены. В кресте жемчужном — четыре яхонто-лазоревые и пятый алый[401 - Яхонт — камень червлён, по русской цене в ползолотника самого хорошего цвета купят по 5 рублей, а тот же, получше — 10 рублей, а кой весом золотник, тот купят за 20 рублей, а кой хорош цветом — и в 30 и 40 рублей. Синие яхонты золотник купят в 2 рубля, синий цвет, кой светел золотник, — купят в 4 рубля, а в два золотника — 5 рублей, а в 4 золотника купят в 15 рублей, а кой яхонт синь добре, тот купят в две цены, а были бы чисты, как сквозь видети. Помянутая торговая книга.]. Саккос алтабасный золотой, травы серебряные; в четырёх дробницах под золотом обнизан жемчугом на рукавах, на воротнике и на напёрснике — дробниц серебряных под золотом тридцать две. Омофор алтабасный: на четырёх крестах изображены Успение Божьей Матери[402 - Может быть, этот омофор заведён преемником митрополита Корнилия митрополитом Павлом, построившим казённый собор во имя Успения Божьей Матери. Соч.], распятие Господне, снятие с креста и Воскресение, а в звезде, обнизанной в два ряда добрым жемчугом, — Господь Вседержитель с херувимами. У святых венцы вокруг в два ряда вынизаны средним, а ризы мелким жемчугом и блёстки по приличным местам посажены с жемчугом же; вокруг крестов низано в три ряда жемчугом же, омофор обложен кругом золотым кружевом, вокруг коего по обе стороны низано жемчугом, кисти золотые, обнизанные жемчугом. Омофор серебряной парчи, на крестах изображены золотом и серебром образ Спасителя, распятие, снятие с креста, Воскресение и Софии Премудрости Божьей с херувимами и святыми; венцы у всех вынизаны в один ряд добрым жемчугом, а шесть наконечников, каждый в два ряда, низаны добрым жемчугом; четырнадцать кистей серебряных, ворворки обнизаны жемчугом[403 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы. Одежды эти я сам видел в 1836 году. Жемчуг с двух этих саккосов и омофоров по указу Святейшего Синода от 15 апреля 1836 года снят и продан в Москве за 11538 рублей 99 копеек ассигнациями, и деньги положены в сохранную казну, на что имеется билет при соборе. Соч.].

Митра, пожертвованная князем Репниным. На серебро-золочёном обруче её написано: «Дал сию шапку в дом Софии Премудрости Божьей боярин и воевода тобольский, князь Иван Борисович Репнин, по отцу своему князь Борис Александрович, в вечное поминовение. 7179 (1671) г.». На ней много крупного и мелкого жемчуга, топазов, лалов и изумрудов[404 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы.].

В числе примечательных лиц, находившихся при митрополите Корнилии, был ризничий его иеродьякон Афанасий Любимов, в 1673 году — игумен Успенского Долматовского монастыря и, наконец, 19 марта 1681 года — архиепископ архангельский, знаменитый учёностью и ревностью к православию[405 - Журн. Мин. Нар. Просв. Ч. LVIII, отд. VI.].

Печать митрополита Корнилия, которую он рукой властной прилагал к ставленным грамотам духовенства к благословенным грамотам на устройство монастыря, церквей и часовен, была из красного воска и алеку[406 - В 1610 году берковец воска продавался по 70 ефимков, а пуд станет по 2 рубля 10 алтынов и две деньги — на русские деньги. Алек — тож сургуч слывёт, купят в Москве за фунт по 3 алтына и две деньги. Торговая книга.] и изображала, с одной стороны, Божью Матерь, сидящую на престоле и держащую Иисуса Христа, с боков надпись: «Мр. Ф. Ис. Хс.»; на другой стороне — благословляющую руку и кругом, по краям славяноцерковными литерами надпись: «Милостью Божьей смиренный Корнилий митрополит Сибирский и Тобольский». Величина этой печати в поперечнике 1 1/2 нынешнего вершка.

Чувствуя приближение смерти, митрополит Корнилий принял схиму в Знаменском монастыре и там против 24 декабря 7186 (1678) года, в 8-м часу ночи[407 - Часы времени тогда разделялись не по нынешнему, а были часы денные и ночные. Для этого разделения существовала особая таблица, расположенная по месяцам в линиях, с означением часов, где, когда и в каком месяце солнце восходит и заходит. На основании этой таблицы назначены были отправления работ, караулов, звонов к службам в монастырях, соборах и приходских церквах. Так до конца XVII века устраивались и часы. Час разделялся на 6 часовцев, часовец — на 10 дробных часец. Это значит, что каждый час разделялся на шесть часовцов, и каждая часть его состояла из 10 часец, или минут. Записки Отделения Русской и Славянской Археологии Императорского Археологического Общества. Т. I; Торговая книга, стр. 108.Первые карманные часы сделал Пётр Геле в 1500 году в Ниренберге.], преставился и погребён в Сергиевской церкви, находившейся в архиерейском доме.

Из пожертвований сего архипастыря находятся по настоящее время в соборе: крест серебряный, под золотом, с надписью: «Лета 7178 (1670), месяца августа, в 15-й день, построен сей крест в соборную церковь Софии Премудрости слова божия Корнилием, митрополитом божьей милостью»; небольшой серебро-золочёный крест с мощами, на нём надпись: «7180 (1672), построен сей святой и животворящий крест с киотом по благословению великого господина Преосвященнейшего Корнилия, митрополита Сибирского и Тобольского, своей келейной казной»; крест кипарисный, обложенный серебром и вызолоченный с надписью: «Лета 7185 (1677), месяца мая, 2 дня, построил сей святой и животворящий крест великий господин Преосвященный Корнилий, митрополит Сибирский и Тобольский, в келью». Напрестольное Евангелие, печатанное 7124 (1616) года. От времени митрополита, или, вернее, архиепископа Корнилия, находится в летнем кафедральном соборе икона Премудрость Слова Божия, изображена на древе, при корени коего царь Иоанн IV Васильевич (при коем взята Ермаком Сибирь) с Московским и Всей России митрополитом Дионисием, и на ветвях изображены также шесть первых сибирских архиепископов: Киприан, Макарий, Нектарий, Герасим, Симеон и Корнилий. (Относится к 1664–1668 гг.).




ПАВЕЛ I, ВТОРОЙ МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Распространение статьи моей: материалы для истории христианского просвещения в Сибири. Журн. Мин. Нар. Просв. 1854 года, книги за февраль и март.] (1678–1691)


Митрополит Павел I с 1673 года был архимандритом Московского Чудова монастыря, духовником царевны Софии Алексеевны, членом в патриаршем разряде и заведовал делами по постройкам церквей и монастырей[409 - Акты Археографической Экспедиции. Т. IV, стр. 209.]. Патриархом Иоакимом хиротонисан митрополитом в Сибирь 21 июля 1678 года. В следующем году, 25 марта, прибыл в Тобольск в бытность воевод: боярина Петра Васильевича, меньшего Шереметева, и стольника Ивана Ивановича Глебова[410 - Краткое показание о Сибирск. воеводах, печат. в Тобольске в 1792 году.].

Перед приездом митрополита, к 1678 году, в Тобольске был построен новый деревянный рубленый город о девяти башнях, а в десятой башне — церковь Вознесения Господня в стене.

В 1680 году, 3 августа, произошёл в Тобольске пожар: сгорели 500 домов, все татарские юрты и город (укрепление), Вознесенская, Троицкая и Богоявленская церкви, приказ и боярский дом. Пожар начался под горой у Трошки Ржаникова[411 - Сибирская летопись — рукопись библиотеки Тобольской Семинарии.]. Посему в 1681 году построен новый город с террасами, тремя башнями и церковью Вознесения Господня на прежнем месте. В том же году в Абалакском селе сгорели от молнии две деревянные церкви[412 - Там же.].

Митрополит Павел, видя, что храмы божии столь часто делаются жертвой пламени, просил Государя о дозволении построить в Тобольске соборную, а в Алабаке приходскую церкви каменные и получил на это дозволение. Благочестивый царь Феодор Алексеевич повелел тобольским воеводам, стольникам Алексею Шеину и Михаилу Приклонскому выдать казённых денег семьсот рублей[413 - Копия с грамоты.] и прислал из Москвы для собора связного железа 682 пуда[414 - Копия с грамоты. Хранится в Тобольской Архиерейской ризнице.]. Вскоре для этой же церкви препроводил вкладу серебряный крест, потир, дискос и лжицу серебряные под золотом, с означением на них своего имени; три колокола в 160, 105 и 40 пудов[415 - Опись Тобольской Архиерейской ризницы и кафедрального собора.].

В следующем, 1681 году, начали строить первую каменную в Сибири соборную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. В 1684 году она уже оканчивалась постройкой, но вдруг ночью на 26 июля свод её от тонкости столбов обрушился внутрь. Посему вновь начали сооружать сей храм и кончили в 1686 году. Вскоре по освящении его митрополит Павел в три дня торжественно переносил сюда из Сергиевской церкви гробы прежних архиереев: митрополита Корнилия и архиепископов Макария и Герасима — и положил на южной стороне возле стены. Выписав из Москвы для собора колокола в 300 и в 565 пудов, приказал повесить на каменной колокольне, оконченной постройкой в 1685 году[416 - Сибирская летопись вышеупомянутая.].

Затем Преосвященный в 1686 году со всех сторон софийского двора заложил каменную ограду вышиной в две сажени, с шестью глухими башнями, святыми воротами и на них церковь Сергия Радонежского. По обещанию своему на келейные деньги в 1691 году построил на северо-западе от Успенского Троицкий собор, для жилья себе — каменный архиерейский дом в два этажа (вверху 18, внизу для служителей — 23 комнаты) и при нём сенную церковь во имя сорока мучеников[417 - Помянутая Сибирская летопись.].

В 1679 году митрополит Павел поставил в Енисейский монастырь архимандрита Матфея с ношением митры. В том же году 26 декабря сгорел Иркутский Вознесенский монастырь. Посему в 1680 году иеромонах того монастыря Тарасий просил митрополита Павла о возведении вновь сего монастыря и получил грамоту. Монастырь вновь построен в 1686 году при старце Исаии[418 - Иркутские губернские ведомости, 1858, № 20. Иркутская летопись.]. По благословению сего же Преосвященного в 1681 году основаны монастыри: в Селенгинске игуменом Феодосием Троицкий и Посольский Преображенский — близ Картинского залива[419 - Глаголева памятника 175.]. Там, в 40 шагах от западного угла монастырской оградной стены вне монастыря и в 20 шагах в поле едва приметны бугры. Это могилы посла Заболоцкого с сыном-юношей и бывших с ними семи казаков, изрубленных монголами[420 - Письма о Восточной Сибири и Тобольскис губернские ведомости, 1859, № 6 неоф. отд., стр. 54.].

Построены каменные церкви: в Тобольском Знаменском монастыре — Преображенская, заложена в 1685 году при архимандрите Матфее, который и был её строителем, и освящена в 1691 году при архимандрите Моисее[421 - «Тобольские губернские ведомости», 1859, № 14. Описание Тобольского Знаменского монастыря.]; под горой — приходская Богоявленская[422 - Копия с прошения митрополита Павла прихожан о благословении построить эту церковь.]; в 1691 году в сёлах Абалаке — Знаменская, Преображенском — Преображенская.

Христианское народонаселение продолжалось в Сибири, и строились вновь остроги и селения в Восточной Сибири. Около 1678 года на верху реки Зее посланными казаками и промышленниками построен острог Верхозейский. В 1679 году поставлены на Зее ещё два острога — Селимбийский и Долонский. В 1682 году построено на реке Амгуне Дукачакское зимовье для взимания ясака с неподвластного Маньчжурии племени[423 - Историческое обозрение Сибири Словцова, стр. 220.]. В 1680 году основан Удский острог при реке Уде в Якутском уезде. В 1681 году заложен Аргунский острог на восточной стороне реки Аргуни[424 - Акты истории. Т. V, № 69.].

В 1681 году отправлена была в западную Даурию особая миссия для распространения христианской веры. Проповедниками были назначены вышепомянутый игумен Феодосии и иеромонах Макарий с десятью монахами из Темникова Сретенского монастыря. Им повелено, где из порожних земель приищут место, там построить монастырь. Митрополит Павел дал им следующее наставление: «Приехав в Даурию, в Селенгинске и других городах и острогах приглашать всяких иноверцев к истинной христианской вере православной, поучать со всем тщанием и ревностью из божественного писания и крестить; а приводить к тому божьему делу без тщеславия и гордости, с благим намерением, без всякого оскорбления; опасаться, чтобы какими-нибудь словами не отдалить строптивых иноземцев от святого дела и проч.». На церковное и монастырское строение повелено миссионерам дать из государевой казны из енисейских городских доходов 300 рублей. В это время действия миссии крещён князь Гантимур. Он прежде находился у Богдойского[425 - Китайского.] хана четвёртым боярином и имел под командой войско. Потом, взяв с собой детей и родственников — более 500 человек, вступил в российское подданство в городе Нерчинске и в 1684 году принял православную веру и наречён Петром. Сын его Катана, также крестившийся, наименован Павлом. Сей последний в 1685 году, явясь в Москву, от государей — царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича — пожалован подарками, а по данной грамоте велено его писать княжеским именем и внести по московскому списку. По указу 16 марта 7193 (1685) г. положено ему жалованья в год по 30 рублей, хлеба против сего вдвое и соли по 6 пудов, а также велено построить для него в Нерчинске приличный дом[426 - Из большого дела в Иркутском губернском архиве извлечено бывшим директором Иркутских училищ Щукиным.].

Христианство распространялось и на Амуре. Там в это время были уже церкви и часовни. В городе Албазине — Спасский монастырь, построенный иеромонахом Гермогеном[427 - Поездка в Забайкальский край Паршина.], и церковь во имя Воскресения Христова; часовни: в заимке на Лапкаевском лугу и в Покровской слободе, обе во имя Святителя Николая, в Ильинской — Ильинская[428 - Там же.]. Русские вскоре по покорении Восточной Сибири проникали далее и далее, вели торговлю с маньчжурами, а через них — с китайцами и распространили свои селения даже на Амуре. Китайцы до прибытия русских на Амур в XVII столетии не считали эту реку своей, а потому не обращали внимания на появление русских селений. Но когда удальцы наши казаки начали облагать ясаком некоторые маньчжурские племена, то китайский хан в 1684 году требовал уничтожения русских поселений, но, не получив удовлетворения, послал войско для разорения их. 12 июня 1685 года китайцы как водой, так и сухим путём подступили к Албазину. Русские защищались отчаянно несколько дней. Осада продолжалась до 22 июня. Воевода Толбузин не хотел и слышать о сдаче. Строитель Спасского монастыря Гермоген и священник Воскресенской церкви вместе с жителями просили воеводу войти в переговоры с неприятелем о свободном отступлении их к Нерчинску. Неприятель убеждал их поддаться Богдохану, но, кроме 25 человек, прочие отвергнули предложение и пошли с Толбузиным к своим, быв лишены всей собственности, наравне с казной. Между тем из Енисейска в Нерчинск подходили военные припасы и люди, и потому предпринято снова восстановить Албазин. Посему послан отряд на лёгких стругах осведомиться о состоянии потерянного места. 7 августа получено известие, что острог со всеми деревнями выжжен. Воевода Толбузин, прибыв на пепелище с 671 человеком всякого звания, с пятью медными и тремя чугунными пушками, заложил вместо деревянного острога земляной четырёхугольник. Но ненадолго остались там опять водворившиеся русские. 27 августа 1689 года заключён был в Нерчинске первый мирный торговый договор русских с китайцами, и русские вследствие его должны были опять оставить Албазин и любимый Амур. При выходе из Албазина они унесли с собой в Нерчинск, между прочим, и церковные принадлежности: образа Воскресения Христова, Владимирской Божьей Матери, Нерукотворенного Спаса, Благовещения Богородицы, Архангела Михаила, Иоанна Предтечи, Положения в гроб, Одигитрии Богородицы, хоругви с изображением Спаса; шесть лампад, два колокола весом один пуд два фунта; Евангелие напрестольное, богослужебные книги; денег церковных 200 рублей, соболей на 200 рублей и другие церковные вещи. Также вынесены были иконы и из часовен. Китайцы разорили Албазин до основания, окрестные селения также истреблены, и прекрасная страна около Амура сделалась пустыней[429 - Поездка в Забайкальский край Паршина.]. «Если судьбами времён, — говорил П.А. Словцов в своём историческом обозрении Сибири, — и предопределено Албазину когда-либо воскреснуть, то орёл его[430 - Албазинский герб изображал орла, держащего лук вниз тетивой. Тобольские губернские ведомости, 1858, № 47, стр. 690.] воспарит из пепла, как феникс, не с луком и стрелою, но с грозным штыком и огнедышащею пушкою»[431 - Историческое обозрение Сибири. Т. 1, стр. 242.].

Митрополит Павел ревность свою к распространению христианства и преследования староверов простирал далее должных пределов: были жалобы на него государям от тобольских юртовских, всех служилых и захребетных татар и бухарцев через Танейка Аиткулова, что насильно крестят их. В 1680 году указом царя Феодора Алексеевича это было митрополиту воспрещено; тоже указом от 5 апреля 1685 года подтверждено и царями Иоанном Алексеевичем и Петром Алексеевичем и царевной Софьей Алексеевной[432 - Полное собрание законов. Том III.].

В Сибири в это время стало являться много таких людей, которые после исправления священных и церковных книг начали разногласие с церковью. Мнимые старообрядцы нашли здесь себе три пристанища: в Тюмени, Таре и Томске. Не умев оценить любовь и истину церкви и отдать немощную совесть в руководство лжеучителей: то бедных грамотеев, то отрешённых попов, они предались злоречию и ожесточению против прежних братьев во Христе или унынию и отчаянию, ведших их к погибели. С ужасом приводим здесь несколько примеров их безумства.

В 1679 году в Тобольском уезде на речке Берёзовке собрались из Тобольска, Верхотурского и Тюменского городов и уездов староверы с жёнами, детьми и имением, всего 2700 человек, и, прельщённые учением бывшего попа Доментиана, в монашестве Даниила, сами себя сожгли. В 1682 году вверх по реке Тоболу в Утяцкой слободе 400 человек обоего пола предали себя огню. В 1686 году заведена была староверская пустынь Верхотурского уезда в деревне Наюрмыче, и в ней сгорели 100 человек; в той же деревне в другом месте собрались 350 человек и хотели себя сжечь, но митрополит Павел, узнав об этом заранее, послал к ним для увещания соборного ключаря иерея Иоанна Васильева. В 1687 году в Тюменском уезде на речке Тегенке сгорели более 300 человек, на реке Пышме, в деревне Боровикове, — 150 человек[433 - Сибирская летопись библиотеки Тобольской Семинарии.]. «Глядя на столь бедственные приключения, — говорил П.А. Словцов в своём историческом обозрении Сибири, — можно ли класть на одни весы изуверство с самоотвержением. Кто бы ни почувствовал, сколь высока жертва самосожжения за мнимую истину? Конечно, так душа и рассудок этих злополучных были в омрачении, но какое сердце, какое покорное сердце билось в этих самоубийцах?»[434 - Историческое обозрение Сибири Словцова. Т. 1, стр. 262.]. «Вместо того, чтобы врачевать отпадшие чада церкви кротостью и сострадательною беседою, тогда смотрели на них с отвращением, с жестокостью. И потому, чтобы вдохнуть истину в души помешанные, требуется от увещателей орган кроткий и терпеливый»[435 - Там же, т. 2, гл. 2.].

В это время Сибирская епархия была уже очень пространна по местности, и потому в 1681 году, 27 ноября, предполагалось учредить в ней викариатство. С этой целью составлены были три росписи. По первой и третьей предполагалось викариатство в Верхотурье, Тюмени, Енисейске и Даурии, а по второй — в Томске и на Лене. В 1682 году от духовного собора снова был представлен доклад патриарху Иоакиму об умножении в Сибири епархий по той причине, что для достижения от Тобольска до даурских, нерчинских, албазинских и других дальних мест надобно употребить полтора или два года, и там христианская вера не распространяется, а противники святой церкви умножаются. Неизвестно почему эти предположения остались без приведения в исполнение.

По восшествии на престол царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича в 7190 (1682) году, 22 июля, приехал в Тобольск стольник их государей князь Иван Петрович Львов привести к верному утверждению перед святым Евангелием и животворящим крестом за них великих государей, тобольских воевод: боярина, князя Алексея Андреевича Голицына, с товарищи и голов, и детей боярских, и сотников, и атаманов, и всякого чину служилых, посадских и жилецких людей, и пашенных крестьян, и промышленных, и гулящих людей; а татар, бухарцев, остяков и всяких иноземцев — к шерти (присяге). Того же дня в соборной церкви происходило верное утверждение, чтобы во всякой верности служить им великим государям до своего живота. В прочие же дни все всяких чинов люди такожде учили, и иноземцы все шерть дали[436 - Записная книга о Сибири, рукопись, хранящаяся в архиерейской ризнице.].

В 1667 году было повелено: подобает по времени начать собираться архиереям Российского государства в царствующий град Москву ради всяких добрых советов и нужные церковные вещи исправляти[437 - Полное собрание законов. Т. 1, № 412, стр. 41.]. Посему митрополит Павел ездил в Москву. В 7191 (1683) году 1 февраля отбыл из Тобольска и в следующем году 2 января возвратился и на гору из Знаменского монастыря в соборную церковь пришёл торжественно, служил литургию, после которой был у него обеденный стол[438 - Помянутая Записная книга о Сибири.]. В 7194 (1686) году, 4 февраля, отслужа в соборной церкви литургию и молебствие, Преосвященный прямо из церкви поехал в Москву и возвратился оттуда 20 марта следующего года, в Вербное Воскресенье, из монастыря пришёл в собор и служил литургию[439 - Там же.].

По ревности к благочестию или по духу времени, или по жестокости характера митрополит Павел предал анафеме и отлучил от церкви в 1681 году 6 января тобольского воеводу Михайла Приклонского «за презорство, гордость, неистовое житие, за блудодеяние, за непристойные и порочные слова». Воевода по смене уехал в Москву и там у рук великих государей не бывал и благословения от патриарха не получал, вступил в монашество, принял схиму и даже при самой смерти разрешения от митрополита Павла не получил[440 - Древняя Российская Вивлиофика. Ч. VII. Изд. 1755 года. Записки о Сибири.]. В 1685 году якутский воевода Иван Приклонский прибыл в Тобольск по государевой грамоте, за поношение архиерея был посажен в тюрьму и из приказной палаты к митрополиту Павлу был посылан головой[441 - Посылать головою значило то, что обвинённый должен лично униженно просить прощения у обиженного и не вставать, пока он не вычитает ему всех неудовольствий и оскорблений, пока не поднимет его и не скажет: повинной головы и меч не сечёт. Бог тебя простит. Русский исторический Сборник том II.]. Тюменский воевода Тимофей Ртищев иман был в Тюмени и отослан к ему же митрополиту головой, и велено было воеводу в тюрьму посадить[442 - Древн. Росс. Вивлиофика том VII. Записки о Сибири.].

В 1691 году, на 26 июня, митрополит Павел волею и судьбами божьими подвергся скоропостижно болезни: отнялись у него язык и память, правая рука и нога; в таком положении он оставался до последних чисел августа[443 - Там же и в Сибирской летописи, хранящейся в библиотеке Тобольской Семинарии.]. В декабре 1692 года по указу Государеву он вызывался в Москву и на пути прежняя болезнь его усилилась. Не доехав до города Соликамска, на волоку Чикман 4 января того же 7200 (1692) года скончался. Ставленная его митрополитская грамота за подписью патриарха Иоакима хранится в Тобольской архиерейской ризнице.


КОПИИ С ГРАМОТ О СТРОЕНИИ ТОБОЛЬСКОГО СОФИЙСКОГО СОБОРА

ПЕРВАЯ

От царя и великого князя Феодора Алексеевича всея Великой и Малой и Белой России самодержца в Сибирь в Тобольск стольникам нашим и воеводам Алексею Семёновичу Шеину да Михайлу Васильевичу Приклонскому да дьякам нашим алмазу чистого Перфилью Оловенникову. В нынешнем, 188 году, февраля в пятый день писал к нам великому Государю из Тобольска богомолец наш, Преосвященный Павел, митрополит Сибирский и Тобольский. В прошлом, в 183 году соборная церковь от молненного запаления сгорела со всякой угварью церковной и до ныне не построена, а собой ему строить нечем, вотчины у него небольшие, и будет в Тобольске соборную каменную церковь строить, и на то церковное строение в Тобольске, у города, кирпича, глины вблизости много, и для опыта сделано и обожжено кирпича тысяч со сто и больше, а известь и бутовой камень сыскан по реке Реж у слободы Арамашевской, поблизости наших, великого Государя, слобод узжено извести бочек тысячи с полторы и больше и для опыта привезены в Тобольск извести бочек пятьдесят в судне, и та известь к каменному делу годна, да бутовой же камень сыскан по Нейве и по Туре реками, от Тобольска тот бутовой известной камень в четырёхстах верстах и можно-де препроводить известь и бутовой камень в Тобольск в дощаниках и на плотах вниз по воде, а вперёд бы известь и бутовой камень возить наших, великого Государя, слобод пашенными крестьянами сколько понадобится на совершение соборной каменной церкви, а своей-де у него приготовлено много, и чтобы прислать в Тобольск к строению церкви из Москвы или Устюга связного железа с обухами да двадцать человек кирпичников, да пять человек каменщиков, да он же, Павел, митрополит, в 180 году посылал в Тобольский уезд, в село Абалацкое, описывать в церкви божьей церковную всякую утварь и денежную казну, а по описи явилось церковной казны в сборе рублей семьсот и больше, и того-де Абалацкого села паны и церковные причётники и мирской церковный староста пьют и бражничают заедино и церковную денежную казну держат с великим небрежением и в долги раздают, а из долгов выбирают не малое, и в том церковная казна теряется, а в прошлых-де годах их же небрежением покрадено денег больше трёхсот рублей, а остальные деньги после описки поставлены у него, митрополита, в дом для сбережения в казённой палате, и чтобы нам великому Государю пожаловать его на строение соборной церкви, послать из Москвы или на Верхотурье, дать денег да к тому в прибавок взять из абалацких церковных денег семьсот рублей, чтобы соборная церковь за денежною скудностью не стала, а без нашего великого Государя указу тех церковных денег взять он не смеет, и мы, великий Государь, указали в Тобольске соборную церковь Софии Премудрости Слова Божия строить каменную против образца, какова в Москве в Кремле в девичьем монастыре, а на то церковное строение велели дать денег из нашей, великого Государя, казны в Тобольск из тамошних доходов семьсот рублей, а на связку железа послано будет в Тобольск из Москвы водою до Соликамской в нынешнем, 188 году, а известь и бутовый камень указали мы, великий Государь Тобольского и Верхотурского уездов, нашими, великого Государя, слободскими и верхотурскими с тюменскими и туринскими пашенными и оброчными крестьянами править, сколько доведётся по развытно в ровенстве и не в пашенное время, чтобы крестьянам в том больших убытков и тягости и разорения в нашей, великого государя, десятинной пашне недопашки не было, а каменщиков и кирпичников, и кузнецов, приискав в Тобольске, отдавать к церковному делу сколько человек к тому делу будет надобно, а церковные абалацкие деньги и серебро у богомольца нашего Павла, митрополита, взять в нашу, великого Государя, казну в приказную избу и теми деньгами указали мы, великий Государь, в селе Абалацком строить каменную церковь, а на иные какие расходы тех денег не держать, а серебро, сколько его будет, прислать к нам, великому Государю, к Москве, а вместо того серебра по нашему, великого Государя, указу присланы будут с Москвы деньги и на то каменное абалацкое церковное строение велеть известь и бутовой камень, и кирпич готовить по времени, а церковь в селе Абалацком строить, смотря по приходу людей, чтобы была не тесна, а образцом, каков велит богомолец наш Павел, митрополит, и о том у него взять образец. И как к вам её, наша, великого Государя, грамота придёт, и вы б учинили о том по нашему, великого Государя, указу и по своему рассмотрению, смотря по тамошнему делу, и чтоб в известной и буговой каменной возке нашим, великого Государя, пашенным и оброчным крестьянам большой тягости и убытков и в нашей, великого Государя, десятинной пашне недопашки и в оброчном хлебе отнюдь убытка не чинить, и в выборе каменщиков и кирпичников, и кузнецов всяким служилым и жилецким, и гуляющим людям от того тягости и убытков не было, а сколько извести и бутового камня на наших, великого Государя, крестьян и почему на слободу и на крестьянина по развытно привесть велите и как у митрополита абалацкие деньги и серебро возьмёте и для строения абалацкой церкви кирпич и известь, и камень, и всякие запасы изготовите, о том писали к нам, великому Государю, подлинно, а отписку велели подать в сибирском приказе боярину нашему, князю Ивану Борисовичу Репнину да стольнику нашему, Кириллу Аристарховичу Яковлеву, да дьякам нашим — Семену Румянцову, Льву Ермолаеву, а о строении соборной и Абалацкого села каменных церквей и об отдаче абалацких же церковных денег и серебра наш, великого Государя, указ к богомольцу нашему, к Преосвященному Павлу, митрополиту Сибирскому и Тобольскому, послан, а кирпичником и каменщиком, и кузнецом, и иным работным и всяким мастеровым людям, которые у той церкви и строения будут, указали мы, великий Государь, давать подённый корм из тех денег, которые даны будут из нашей, великого Государя, казны Павлу, митрополиту, на то церковное строение, а какова Вознесенская церковь мерой кругом и в вышину, и тому посланы к богомольцу нашему, Преосвященному Павлу, митрополиту Сибирскому и Тобольскому, к вам образцы и сметные росписи, и чертежи запечатаны вашей, великого Государя, печатью в листах сибирского приказа от сибиряны с красноярскими конными казаками с пятидесятником с Матюшкой Терских, с пешим казаком с Савкой Толстиковым. Писан в Москве, лета 7188, апреля, в 28-й день.



    На подлинной грамоте пишут: дьяк Семён Румянцов, справил Васка Романов.

ВТОРАЯ

От царя и великого князя Феодора Алексеевича всея Великой и Малой и Белой России самодержца в Сибирь, в Тобольск, стольникам нашим и воеводам Алексею Семёновичу Шеинуда Михайлу Васильевичу Приклонскому, да дьякам нашим алмаза чистого Перфилью Оловенникову в нынешнем, 188 году, по вашему, великого Государя, указу послано с Москвы в Тобольск на строение новой соборной каменной церкви шестьсот восемьдесят два пуда железа связного с софейским сыном боярским, с Яковом Бязевым, и как к вам ся наша, великого Государя, грамота придёт, а Яков Бязев то железо в Тобольск привезёт, и вы б велели то железо отослать на строение соборной церкви к богомольцу нашему Павлу, митрополиту Сибирскому и Тобольскому, и о том же нам, великому Государю, писали, а отписку велели подать в сибирском приказе боярину нашему Князю Ивану Борисовичу Репнину да стольнику нашему Кирилле Аристарховичу Яковлеву, да дьякам нашим — Семёну Румянцову, Льву Ермолаеву, а наш, великого Государя, указ к нему, богомольцу нашему Павлу, митрополиту, о том послан. Писан на Москве лета 7188, мая, в 25-й день.



    На подлинной пишут: дьяк Семён Румянцов, справил Васка Романов.


СПИСОК С ПРОШЕНИЯ О ПОСТРОЙКЕ БОГОЯВЛЕНСКОЙ ЦЕРКВИ В ТОБОЛЬСКЕ

Великому господину Преосвященному Павлу, митрополиту Тобольскому и всея Сибири.

Бьют челом Богоявленской церкви прихожие Петрушка Толбузин, Федька Шульгин, Ивашко Полозов, Харитонко Песнишев, Васька Едровский, Андрюшка Насонов; конные казаки Ивашко да Потапко Нисаиловы, Андрюшка Мелков, пятидесятники Володька да Степанко Сарачины, Федька Немков, Андрюшка Иконников, Оброско Некрасов, Герасимко Некрасов, Федька Глатков; посадские люди Васька Путинцев, Ивашко Пестряков, Мишка да Ванька Путины, Лёвка Герасимов, Тимошка Прянишников и все Богоявленской церкви прихожане. Милостивый великий господин Преосвященный Павел, митрополит Тобольский и всея Сибири, пожалуй нас, холопей своих и сирот, благослови, Государь, строить каменную церковь Богоявления Господня или Богородицы Владимирской, которую ты, Государь, во имя изволишь, противу перевозу Животворной Троицы твоего архиерейского строения тёплую, пространную трапезную, низменную, чтобы нам всем: градским людям, горным и подгорным, и приезжим всяких чинов людям, в зимнее время было прибежище для того, что та церковь стала близ площади на базаре… непрестанно и безвыходно всякие люди в трапезе греются… К строению пойдёт меньше, потому, Государь, что наше по вся годы жалованье недодачно бывает, большому заводу завести нечем, а церковная казна вся издержана на строение деревянных церквей. При тебе, Государь, великий святитель, в малое время три церкви сгорели, а вперёд нам деревянных, тёплых церквей невозможно строить для пожаров и тесноты места становится негде, чтоб нам быти об одной каменной тёплой церкви, и та ныне построенная деревянная церковь после пожарного времени малая на время для ради прибежища покамест и за то строится большая каменная церковь низменная и о том, великий Государь, дати свою святительскую благословенную грдмоту на церковное строение, великий святительскую, смилуйся.

7199 (1691) года, июля, 20 числа, великий господин Преосвященный митрополит Павел пожаловал и указ старосте церковному с прихожанами церковь во имя Пресвятой Богородицы Владимирской строити каменную, низменную, тёплую образцом, как староста с прихожанами исхотит, и дал благословенную грамоту.



    (Из бумаг покойного берёзовского купца Александра Ивановича Нижегородцова).




ИГНАТИЙ РИМСКИЙ-КОРСАКОВ, МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ[Краткие сведения об этом святителе помещены в Словаре о духовных писателях митрополита Евгения и в Православном Собеседнике за 1857 год.] (1692–1700)


Преосвященный Игнатий происходил из дворянского рода Римских-Корсаковых, прежде был при царе Алексее Михайловиче стольником; потом принял монашество в Соловецком монастыре и с 1677 года был там экклесиархом, или церковным уставщиком. В 1685 году посвящен в архимандрита Московского Новоспасского монастыря, в этом сане в 1687 году послан был в Костромской и Кинешемский уезды для увещания раскольников и написал историческое известие об этом своём путешествии; в 1690 году сочинил историческое известие о российском царствии от Святого Писания и повестей отцов[445 - Эти сочинения в рукописях хранятся в императорской С. Петербургской Академии Наук.].

В 1692 году, 3 апреля, архимандрит Игнатий хиротонисан в митрополита Сибирского и прибыл в Тобольск 12 февраля 1693 года[446 - Записная книга о Сибири, рукопись Тобольской архиерейской ризницы.].

Во время управления его Тобольской епархией, по благословению его, основан в 1693 году в Иркутске девичий Знаменский монастырь на правой стороне реки Ангары, ниже города в одной версте. Там собственным иждивением гражданина Власа Сидорова построен деревянный храм во имя Знамения Пресвятой Богородицы. В том же году положено основание Иркутскому Богоявленскому собору и новой деревянной крепости[447 - Иркутские губернские ведомости, 1858 г., № 20. Иркутская летопись.].

В это время в Сибири было уже тридцать пять монастырей, кроме Албазинского Спасского, уничтоженного в 1685 году по причине истребления города Албазина китайцами[448 - А именно: в Тобольске два: мужской Знаменский и женский Богородице-Рождественский; Междугорскпй Иоанно-Предтеченский мужской в десяти верстах от Тобольска, при речке Шанталыке. В Тюмени два: мужской Преображенский, в начале XVII столетия переименованный Троицким, и женский Ильинский, впоследствии переименованный Успенским. В Туринске два: мужской Николаевский и женский Покровский. В Таре два: мужской Спасский и женский во имя святой великомученицы Екатерины и мученицы Параскевы, нарицаемой Пятница. Долматовский Успенский и Рафаилов Троицкий — оба на реке Исети, мужские. Невьянский Богоявленский мужской — в слободе Невьянской. На реке Тагиле — Рождественский, мужской. В Верхотурье два: мужской Николаевский, женский Покровский. В бывшем остяцком княжестве Коде, на реке Оби, — Кодский мужской, Троицкий — в Березовском крае. (Кодский монастырь неправильно называют Кондинским. Он основан в остяцком княжестве Коде, река же Конда находится оттуда далеко, в Тобольском уезде. Прежде всегда тот монастырь именовался Кодским или Кодинским). В Березове — Воскресенский мужской. В Туруханске — Троицкий мужской. В Томске — во имя Казанской Божьей Матери, впоследствии переименованный Алексеевским (во имя Алексея, человека божия). В Кузнецке — Христорождествепский, как и в Томске, мужской же. Сосеноборский Преображенский — мужской, на реке Кети, в широте 58°15′, по определению Мессершмидта. Кашиношиверский — мужской, на В. Тунгуске. В Енисейске два: мужской Спасский и женский Богородице-Рождественский. В Красноярске — Введенский мужской, в десяти верстах от Красноярска — Рождественская пустынь мужская. В Иркутске два: Вознесенский мужской и Знаменский женский. Посольский Преображенский мужской — на Посольском мысу, у Байкала, где монголами или бурятами в царствование Алексея Михайловича убит посланник к мунгальскому хану Ерофей Заболоцкий с сыном-юношей и семью казаками. Селенгинский Троицкий — мужской, палевом берегу реки Селенги, над протокой. Нерченский-Успенский — мужской. В селе Успенском, на реке Шильке, — мужской; там ныне есть волость — монастырь Успенская с каменной церковью. Кирепский Троицкий — мужской. Якутский Спасский — мужской; Покровский, в 70-ти верстах выше Якутска, — мужской.]. В 1697 году 18 апреля указом ограничены права епархиального начальства на дозволение вновь строить монастыри в Сибири[449 - Полное собрание законов. Т. 111, № 1629.].

Христианство начало проникать за пределы Сибири и появляться в Китае среди языческого ламаизма. Иезуит Матфей Риккий в XVII веке внёс туда римско-католическое учение. Математические сведения поставили его близким к вельможам и Богдохану и способствовали убедить их в пользе его проповеди[450 - Du Halde description de l’ empire de la Chine. T. III. P. 82]. Вслед за ним взошли в Китай и другие иезуиты, доминиканцы, францисканцы и капуцины. При моголе Ксунхи им покровительствовали многие вельможи. В царствование Хамхи некоторые из иезуитов отправляли уже государственные должности. Противники иезуитов обвиняли их перед Папой в том, что они Евангелие смешивали с учением Конфуция, что Бога позволили называть Tien и Chanh-Ti — именами языческими, праздновать языческие праздники и проч.[451 - Maltachii origins et antiquariat. Ecclesiast. T. II. P. 373.] В последних годах XVII столетия известны были там особенно иезуиты: Бувет, Фоктаней, Гербильон, Леконт, Висделу и проч. Эти учёные мужи, между прочими описаниями Китая, описали дорогу, которой ехали они от пристани Нин-бобской до Пекина, с изложением очень верным и обстоятельным всех мест, через которые проезжали в области Дже-гянскую, Гянь-наньскую, Шань-дунскую и Джи-лискую. Кроме того, Бувет в 1693 году описал пугь от Пекина до Кантона, куда послан был императором Канхием[452 - Географическое, историческое, политическое и физическое описание Китайской империи. Сон. Дюгальда. Ч. 1. Спб. 1774.]. Но православная вера начала просиявать в Пекине после 1685 года, когда при осаде китайцами Албазина захвачены были военачальником Лантанем 101 человек из русских со священником тамошней Воскресенской церкви Максимом и отведены, как пленники, в Пекин; там поселены в пяти верстах от него в особой слободе под названием Русской сотни. Хотя в 1689 году, 27 августа, и заключён был в Нерчинске мирный трактат между Россией и Китаем, по которому пленные русские могли возвратиться[453 - Этот трактат, между прочим, содержал следующие определения. Река Горбица, с левой стороны впадающая в Шильку, близ речки Чёрной, поставляется рубежом, которому идти от вершины той реки по верхам каменных гор до моря так, чтобы рекам и речкам на полдень падающим в Амур, быть за Китаем, а рекам, падающим в другие стороны, — за Россию, прочим же рекам и местам, лежащим в середине между рекой Удью и пограничной китайской чертой, оставаться без разграничения до другого благополучного времени, потому что ныне не дано на то полномочий от царского величества. Река Аргунь, впадающая в Амур, постановляется границей так, чтобы все земли левой стороны принадлежали Китаю, а земли правой — России, вследствие чего и перенесутся русские заведения с чужой на свою сторону (здесь левая и правая стороны приняты в отношении к пребыванию в Нерчинске, а не в отношении к течению рек). Город Албазин разорить до основания, а людям, в нём пребывающим, даётся свободный проход со всеми военными и всякими припасами или вещами и проч. (Полное собрание законов. Т. III, № 1346). Долго русские не могли забыть Албазина, долго помнили его приволье и при выходе из него в Нерчинск питали мечту когда-либо возвратиться туда и, оглядываясь на него, говорили: «Албазин, опять когда-нибудь будешь наш». В Нерчинске и ныне показывают несколько древних икон, вынесенных из Албазина. (Поездка в Забайкальский край Паршина. М., 1844). В 1858 году, 16 мая, заключён в Благовещенске, на устье реки Зеи, договор с китайцами, по которому весь левый берег Амура до океана уступлен России, а правый до устья Уссури оставлен за китайцами. Для сведения о тамошней местности смотри «Вестник Русского Географического Общества». 1859 г. Кн. 4, статья «Обозрение реки Уссури и земель к востоку от неё до моря; там же и две карты: реки Уссури и Приуссурийского края и низовьев Амура. Соч. Венюкова.], но они, женившись там на китаянках, остались добровольно в Пекине. Богдохан по их желанию и ходатайству русского посланника Елизария Избраннедеса[454 - В 1692 году Елизар Избраннедес был отправлен в Пекин в звании посланника для исходатайствования у китайского правительства караванной российской торговли в Китае и испрошения дозволения построить около Пекина, в слободе Русской сотни, православную церковь (путешествие его напечатано в VIII томе Древней Российской Вивлиофики). Вследствие сего посольства в 1698 году отправлен в Китай для торговли купчина Спиридон Лингусов — это было начало караванной нашей торговли с Китаем, исходатайствованной Избраннедесом. Купчина Лингусов в 1700 году возвратился из Китая с караванной казной. Иркутские губернские ведомости», 1858, № 20. Иркутская летопись.] повелел из языческого капища устроить для русских молельню, которая в 1695 году по благословенной грамоте Сибирского митрополита Игнатия обращена в церковь во имя Софии Премудрости Божьей. При этом благословении митрополит писал тогда пленному священнику Максиму Леонтьеву в Пекин: «Да не смущается, ниже да оскорбляется душа твоя и всех пленных с тобою о вашем таковом случае, понеже воли Божьей кто противиться может? А пленение ваше не без пользы китайским жителям, яко Христовы православные веры свет им вами открывается»[455 - История Российской Иерархии. Ч. 2. С. 491–500. Грамота митрополита Игнатия и акты исторические, 5. № 243.].

Православная вера Христова проникала в чуждые языческие владения, но внутри России росли плевелы раскола. Митрополит Игнатий с особенной ревностью действовал на староверов и раскольников и, живя в Тобольске, сочинил три окружных пастырских послания в обличение сибирских раскольников[456 - Эти послания в списках, хранившиеся в библиотеках Санкт-Петербургской академии наук, в Московской патриаршей, Новгородской Софийской, в Александроневской Санкт-Петербургской академии и в Соловецком монастыре, напечатаны в Православном Собеседнике за 1857 год.], особенно размножавшихся от двух сосланных сюда протопопа Аввакума и казанского чернеца Иосифа, прозванием Астомена, из коих первый привезён был в Сибирь в 1656, а последний — в 1660 годах. Астомен был везён в Енисейск, и, проезжая через сибирские города Верхотурье, Тюмень и Томск, научил многих отвращаться православной церкви и креститься двумя перстами, доказывая то напечатанными при патриархе Иосифе книгами, митрополит Игнатий двуперстное знамение креста производит от некоторых армян в царствование Михаила Феодоровича, обратившихся к греко-российской церкви. От них произошёл и чернец Иосиф Астомен. В Тюмени развращённый учением его поп Дометиан, впоследствии в монашестве Даниил, распространил это учение и уговорил многих к самосожигательству. Подробная о всех лжеучителях и последователях их история находится в третьем послании митрополита Игнатия, писаном в 1696 году. Там также есть много любопытных сказаний о раскольниках других российских мест, а также о древних в России ересях. Святой Димитрий, митрополит Ростовский и другие, писавшие после Игнатия о раскольниках, много приводят свидетельств из этих его посланий, потому что Игнатий был современник и очевидец самых главных мятежей раскольничьих, происходивших в царствование Алексея Михайловича и детей его[457 - Исторический словарь о писателях духовного чипа, митрополита Киевского Евгения.]. Из этих же посланий видно, что раскол поспешно распространился в Сибири: в Тюмени, в Томске и Енисейске — и в России: в Костроме, в уездах Кинешемском, Решемском, в Нижнем Новегороде, в Княгине, Мурашкине, в Вологде, на пути к Каргополю и в Устюге, в Новгороде, в монастыре Палеостровском, во Пскове, в Олонце, на Вятке, также близ Москвы, в уездах Пошехонском, Балахновском, на Керженце, в Брынеких лесах и на южных границах России.

Расколы пустили многие отрасли, от чего произошли разные толки, или согласия. Известные в то время были: 1) Христовщины — в селе Павлов перевоз. Они поклонялись некоему мужику, называющемуся Христом. 2) Ануфриевщины — во многих селениях костромских, ярославских и ростовских — от Ануфрия, который учил признавать три сущности в Троице, принимать священников только тех, которые рукоположены прежде патриарха Никона. Последователи Ануфриевы пишут образ протопопа Аввакума, кланяются и празднуют ему. 3) Поповщина. Ее составляют Ветковское согласие, Андреевщина, Павлиновщина, Иосифовщина, Епифановщина и другие толки. Они принимают священников, рукоположенных и после Никона, впрочем, с проклятием рукополагателя и с новым своим посвящением перекрещивают всех крестившихся после Никона; служат на семи просфорах; роженицам и младенцам дают молитвы в платок для потрясения над ними; того, кто ест с правоверными, или входит в церковь, очищают молитвой, как осквернённый сосуд. 4) Беспоповщина — разделяется на Поморян, Филипповщину, Нетовщину, или Спасово согласие, на Пастухово, Волосатовщину, Андреевщину, Иларионовщину и Серапионовщину. Отвергая священников, они сами совершают требы священнические, причащают телом христовым, освященным прежде Никона, которое будто бы хранят посредством смешения остальных крупиц с новым тестом; не позволяют брака, но не запрещают иметь детей и проч. Андрей и волосатый старец в их обществе — суть сожигатели, или морельщики. Первый сжёг более трёх, а последний — более двух тысяч человек, называя это вольным страданием для спасения. Оба, впрочем, брали себе имущество сожигаемых. Серапион учил умерщвлять себя гладом и многих умертвил в затворах, или земных ямах. 5) Стефановщина — от дьякона Стефана, сходная с Федосиевщиной, которые учили гнушаться браком: быть в наружном девстве, если же родятся дети, то бросать их в лесу на съедение зверям, как умилостивительную жертву Богу. 6) Козминщина. В ней брак почитается блудом, не допускаются никакое таинство и никакая святость на земле; не возносятся молитвы за царя, а беззаконное удовлетворение плоти почитается Христовой любовью. 7) Крестоборцы. Почти все раскольники четвероконечный крест называют печатью антихриста; но Ефремовщина принимает сей крест, отменяя все прочие церковные постановления. 8) Иконоборцы — они не принимают ни новых, ни старых икон. 9) Субботники — постятся в субботу и содержат много другого еврейского, противного христианству. 10) Чувственники, между прочим, верят, что антихрист не придёт в чувственном виде, но уже воцарился на земле мысленно, со времени исправления книг, что молитва чувственная не молитва, что молиться должно только наедине в клети. 11) Рубищники — всюду бродя в рубищах, выдают себя за святых. Столь многие и различные толки никогда не терпели друг друга, но все совокупно не терпят правоверных и церкви[458 - См. о раскольниках: Розыск св. Димитрия, митрополита Ростовского; Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, собранное протоиереем Андреем Иоанновым. Спб. 1795.].

Христианское народонаселение продолжалось в это время более в Восточной Сибири. Так заводились русские селения с часовнями, а в некоторых, прежде существовавших, и церкви. Красноярский округ, красивый местоположениями и лежащий на почве мягко-пахотной, размножался по мере пришельцев из России. К югу, в последних годах XVII столетия, явились у подошвы Саянских гор форпосты: Тыштынский, Арбатский, Саянский и Шадатский. Избраннедес в проезд свой в 1692 году заметил в соседстве Енисейска многие селения и монастыри (вероятно, часовни), в личном или общем народном благоговении построенные. По приливу людей к восточному и южному краям, стремившихся для торгов, пересылаемых за Лену и Байкал преступников и разных свободных переселенцев и беглецов, Енисейск, как главный тогда город на востоке Сибири[459 - С 1676 года в Енисейске велено быть разряду, или столу, или иначе области, с заведыванием Ангарских и Забайкальских острогов и, следовательно, со включением Илимска, Иркутска и Нерчинска.], был сборным местом. Тут спрашивалось у переселенцев и беглых, кто и откуда, и приказывалось идти, куда желают для поселения[460 - Из наказа тобольскому воеводе, князю Черкасскому от 1 сентября 1697 года видно, что которые русские беглые крестьяне из русских городов объявятся в Сибири, то, расспросив их, откуда они, оставить их на тех местах, где пришли. Полное собрание законов. Т. III, № 1594.], потому что на этот город под главным наблюдением Тобольска возложено во всём споспешествовать делам забайкальским и впоследствии камчатским. Енисейск, посредник в сибирских сообщениях между востоком и западом, пользовался в это время почётностью у правительства. В 1696 году этому городу высочайше велено иметь своё знамя. Оно украшено святыми изображениями и имело следующую надпись: «Божественно благодатию всесвятого и животворящего Духа, силу и крепость, и дерзновение, и смельство, мужество и храбрость, и победы на противные подающе, сие знамя», на нём изображены образы Господне Богоявление и Пресвятой Богородицы Введение, при державе пресветлейших, державнейших великих государей наших — царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича — и всея Великой и Малой и Белой России самодержцев при благороднейшем Государе нашем, великом князе Алексее Петровиче всея Великой и Малой и Белой России… епархией в духовном чину богомольца их царского пресветлого величества, великого господина Преосвященного Игнатия, митрополита Тобольского, в городе Енисейском состроено, во славу и честь их имён царского пресветлого величества, ратным служилым людям в собрание на радость, а неприятелям противным — на плач и конечное разорение в лето 7204, ноября, в 30-й день, на память святого и всехвального апостола Андрея Первозванного. Снисканием стольника, воеводы Михаилы Игнатьевича Римского-Корсакова. Художество мастера Протопопова[461 - Журнал Министерства Внутренних Дел, 1831. Книжка 4, стр. 111–112.]». В 1697 году предписано было верхотурскому воеводе послать в Иркутск для заселения 500 семей хлебопашцев[462 - Иркутские губернские ведомости, 1858, № 20. Иркутская летопись.] (как пришедших в Западную Сибирь после переписи Поскочина), чтобы заселить хлебородные пустыни между Окой и Иркутском, впусте лежащие. По уверению Избраннедеса, она тогда действительно и заселена. Около 1693 года устроены по Селенге новые остроги: Итанцинский, Ильинский и Кабанский, о которых упоминает тот же посланник. Русские в 1689 году уступили китайцам землю по Амуру, но как бы взамен этого отважные казаки проникли и далее на восток и положили основание завоеванию Камчатки. В 1697 году пятидесятник Атласов и казак Морозко с шестьюдесятью казаками и таким же числом юкагиров пустились на полуостров Камчатка, взяли там три острожка, защищавшиеся палисадами, и, разделяясь на две дружины, следовали по восточной и западной сторонам полуострова, и потом, по соединении, завели Верхне-Камчатское ясачное зимовье, в котором оставлены ими под командой Потапа Серюкова 16 казаков для сбора ясака. Эти новые там поселенцы ждали себе подкрепление и не дождались; в 1699 году отправились в Анадырск и на дороге убиты коряками[463 - Сибирская летопись, рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.]. В 1701 году построен Верхне-Камчатский острог. Впоследствии в Камчатку отправлена была церковная миссия, заведена там Успенская пустынь, и распространилось христианство через проповедников слова божия и тамошних священнослужителей церкви.

Благодать явлением силы Бога, дивного во святых своих, проявлялась и в Сибири. В Верхотурском уезде, в селе Меркушине, на одной могиле начали являться чудеса: гроб погребённого начал возвышаться и поднимал землю. Преосвященный митрополит Игнатий в декабре 1695 года отправился в Верхотурье; на пути освятил две церкви в городе Пелыме во имя Архангела Михаила и Пророка Илии. Потом, по освящении в Верхотурье новопостроенной церкви, приступил к исследованию о мощах; затем вместе с архимандритами Тобольского Знаменского монастыря Сергием, Верхотурского Никольского Александром, Долматовским игуменом Исааком и прочим духовенством и верхотурским воеводой Цикл ером открыл мощи праведного Симеона[464 - Помянутая Сибирская летопись. Историческое обозрение Сибири, Словцова, т. 2, стр. 68.]. По вере и благоговению к святым чудотворным мощам его в Верхотурье стекается много богомольцев из разных отдалённых мест, особенно из Сибири.

В 1697 году, 27 ноября, последовало высочайшее повеление о прекращении обид и разорений, наносимых мирским людям десятильниками Тобольского митрополита. Эти десятильники из светских установлялись для того, чтобы наблюдать за благолепием храмов и поведением священноцерковнослужителей; но они, между тем, мирянам делали разные притеснения, а девицам и вдовам — самые жестокие оскорбления и принуждали их выходить в замужество не по собственному своему выбору, а по их корыстным расчётам[465 - Подробнее о сём изложено в указе Полн. собран, законов. Т. III, № 1601.].

Вместо десятильников для смотрения за поведением духовенства в 1697 году повелено избирать из священников поповских старост (или благочинных). Им от патриарха Андриана дана подробная инструкция[466 - Помещена в III томе Свода законов, № 1612.].

Митрополит Игнатий, по семилетнем управлении епархией, в 1700 году выбыл из Тобольска, проездом в Тюмени заложил каменный Благовещенский собор и отбыл в Московский Симонов монастырь; испросил себе увольнение от управления епархией, впал в болезнь и скончался в помянутом монастыре 13 мая 1701 года[467 - Помянутая Сибирская летопись.].




ФИЛОФЕЙ ЛЕЩИНСКИЙ, МИТРОПОЛИТ ТОБОЛЬСКИЙ И СИБИРСКИЙ (1702–1711) (1715–1721 — СХИМОНАХ ФЕДОР)


Митрополит Филофей Лещинский принадлежит к важным историческим лицам. Он был трудолюбивый и заботливый пастырь обширной Сибирской епархии, проповедник христианской веры многочисленным языческим племенам и защитник их от различных обид и притеснений: а потому имя его не должно быть забыто потомством, и в особенности сибирскими инородцами, которые возрождены им в новую благодатную жизнь.

Лещинский родился в Малороссии в 1650 году и обучался в Киевской академии. По окончании учения посвятил он себя на служение Богу в сане пресвитера церкви. Через несколько времени, почувствовав влечение к жизни монашеской, удалился от мира в Киево-Печерскую лавру, принял там пострижение и проходил должность эконома. Отсюда, с возведением в сан архимандрита, определён настоятелем в Брянский Свенский монастырь. Наконец, в начале 1702 года вызван в Москву и хиротонисан в митрополита Сибирского. В том же году, 4 апреля, Тобольск увидел в лице его десятого своего архипастыря.

По вступлении на сибирскую архиерейскую кафедру первою заботою Преосвященного Филофея было образование духовного юношества с целью иметь достойных пастырей церкви. В 1703 году испросил он у Государя дозволение учредить в Тобольске духовное училище, выписал из Киева учёных монахов и определил их учителями; для доставления способов к безбедному житью и улучшению состояния духовенства исходатайствовал земли под пашню, сенные покосы и определённую ругу с прихожан.

Тобольский каменный Успенский собор, сооружённый в 1686 году старанием митрополита Павла I на казённые государственные деньги, не имел тёплой церкви для отправления богослужения в зимнее время, и потому митрополит Филофей усердием своим способствовал устроить тёплый каменный придел во имя св. Антония и Феодосия Печерских и освятил его 26 октября 1704 года. Желая украсить престольный храм Тобольской епархии, выписал из Киева художников, которые в течение двух лет соорудили в Успенском соборе резной позолоченный иконостас, остающийся до настоящего времени и поновленный в 1831 году. Тюменский Преображенский монастырь, основанный в 1616 году пришедшим из Казани монахом Нифонтом, клонился к упадку. Филофей, движимый усердием и попечительностью о благолепии храмов божьих, на испрошенные у Государя деньги — тысячу рублей — из тобольских городских доходов, с прибавлением собственных, соорудил в Тюменском монастыре новый каменный пятипрестольный храм. Вообще, Преосвященный много построил и украсил церквей в Сибири, немало жертвуя денег из своего жалованья. Один достопочтенный наш соотечественник, будучи в Тюменской монастырской церкви и любуясь величием и украшением её, сказал: «Митрополит Филофей, кажется, желал бы, если бы возможность слушалась ревности, наполнить алтарями и воздух во славу Всевышнего»[468 - Письма из Сибири П.А. Словцова, 1828 года.]. Таким образом, устраивая внутреннее благосостояние своей епархии, митрополит приступил к исполнению непременной воли Петра Великого относительно проповедания христианской веры сибирским язычникам. Приехавшие из Киева по вызову его и царскому указу учёные монахи были главными действователями в деле проповеди. В духе апостольском они преподавали святое учение, приводили ко Христу заблудшие души и тем начали распространять сибирскую церковь, основанную на развалинах Татарского царства, окруженного языческими ордами.

В 1705 году отправлена первая миссия в Камчатку под начальством архимандрита Мартиниана, который над несколькими из туземцев совершил святое крещение. Проповедь его была малоуспешна по причине междоусобия казаков-завоевателей и от частых возмущений камчадалов.

В 1706 году, 2 декабря, Государь повелел берёзовскому воеводе призвать двух главных остяцких князьков — ляпинского Шекшу и обдорского Тучабалду и спросить их, желают ли они принять христианскую веру, и если изъявят готовность, то обнадежить их царскою милостью, но силою не крестить. После этого миссионеры Филофеевы несколько времени проповедовали здесь Евангелие, но обратили очень немногих. Остяки, по привязанности к древнему верованию своих предков, не хотели слышать о новой для них вере и с ожесточением встречали и провожали миссию.

Около того же времени митрополит Лещинский отправил посольство к Джебузян Кутухте узнать о ламайском веровании и в земле буддизма проповедать имя Христово, но и эта миссия не достигла желаемой цели. Таким образом, первоначальным проповедованием христианской веры хотя и окрещено было несколько язычников, но оно не вполне соответствовало намерениям ревностного пастыря. Если всякое важное дело требует терпения, то тем более необходимо оно для кроткого проповедания слова божия между людьми дикими и грубыми. Небесный учитель оставлял 99 овец и искал одну заблудшую. Время просвещения сибирских инородцев тогда ещё не пришло, и, вероятно, силы миссионеров были недостаточны для такого трудного подвига. Господу угодно было испытать и укрепить в духовных силах предопределенного им посланника своего.

В 1706 году Преосвященный Филофей был в Москве и там 24 августа в Вознесенском монастыре отпевал царевну Татьяну Михайловну.

Семь лет ревностно управлял Лещинский Сибирской епархией, устраивал благосостояние её, старался о распространении церквей, преследовал расколы и увлеченных в заблуждение лжеучителями возвращал в недра Православной церкви. Постигнутый тяжкой болезнью, митрополит просил увольнения на покой и через два года дождался себе преемника в лице митрополита Иоанна Максимовича. Передав ему епархию, он избрал местопребыванием Тюменский монастырь, где принял схиму с новым именем Феодора. Казалось тогда, что все намерения и планы его вполне распространить христианскую веру в Сибири заключились с ним в тесную келью, и, по-видимому, совершенно отказавшись от мира, больной отшельник хотел остаток дней своих провести в глубоком уединении, но Господь устроил иначе. Освободившись от многих архиерейских обязанностей, схимонах Феодор приготовлял себя к другому труднейшему служению святой церкви.

По мере того, как болезнь со дня на день оставляла страдавшего схимника, желание привести в христианство сибирских язычников более и более в нём воспламенялось. Рвение о спасении душ, ослеплённых идолопоклонством, вызывало слабого старца на борьбу с неверием, для распространения света истинной веры.

По воле Государя в июне 1712 года схимонах Феодор отправился на судне к берёзовским остякам. Предпринятый им путь был согласен с его сердечными побуждениями, а потому не страшили его ни трудность подвигов, ни предстоявшие опасности в дикой стране среди грубых язычников.

Жилища здешних остяков начинаются несколько выше устья Иртыша и отсюда простираются в две стороны: на Север, вниз по Оби и впадающим в неё рекам: Ляпину, Казыму, Сосве, Куновати, Полую и другим, далее Обдорска; на восток — к Сургуту и Нарыму, вверх по Оби и побочным её рекам: Пиму, Салыму, Агану, Югану и Ваху. Остяки-язычники имели некоторое понятие о высочайшем существе, которое назвали они Торым (добрый Бог — властитель всей Вселенной), но считали себя недостойными его внимания и не смели утруждать его просьбами. По этой причине грубый материальный ум их изобрел низших богов, которые, по их понятию, имели ограниченную власть делать людям добро и зло и разделялись на добрых и злых. Некоторых из них они вытесывали из дерева и давали им вид человека, других выплавляли из металлов и давали образ птиц и зверей, особенно медведя. Остяки верили в бытие земных и водяных богов, покровительствовавших их промыслам. Им строили они капища в сокровенных местах отдалённых лесов.

Митрополит-схимонах, достигши жилищ остяков, в духе кротости проповедовал им истинную веру, доказывал, что идолы изобретены людьми и, как бездушные творения, не имеют никакой силы. Остяки, в особенности шаманы их, противопоставляли ему свои доводы, утверждали, что они издревле служат богам своим, которых почитали отцы и предки их, и потому не принимали нового учения. После долгой и трудной проповеди схимник однако ж достигнул своей цели, вразумив многих, он поучал главнейшим догматам христианской веры и просвещал святым крещением. Присоединив таким образом желающих к церкви христовой, он разрушал капища с идолами и на месте их водружал крест в основание храму Господню. В Белогорских юртах, недалеко от устья Иртыша, и в Шорковых юртах были капища с идолами: в первом находился гусь, вылитый из меди, в другом — деревянный истукан в виде человека с серебряным лицом. Схимонах приказал сжечь капища и истукана, а медного гуся растопить и бросить в Обь. Со смущёнными лицами, в ужасном волнении духа смотрели остяки, когда боги их пожираемы были пламенем, шаманы в исступлении шептали чародейные заклинания, наконец, видя бессилие мнимых божеств и своё заблуждение, простым младенческим умом принимали истины святого учения.

Большая часть жителей Малого Атлыма с шаманом своим Полемхою выехали навстречу схимонаху за 15 вёрст, и, после наставления в догматах веры, 6 августа все приняли святое крещение, кроме тридцати человек, удалившихся на Север, за Обдорск, в Воксарковы юрты.

Стремясь к Северу, схимник остановился в Кондийском селе, отстоящем от Тобольска в 800 верстах. Свет христианской веры проникнул сюда ещё в царствование Михаила Феодоровича. По государевой и патриаршей грамоте 16 января 1633 года крещены были в Тобольске кондийский князь Никифор Алачев-Лобан, мать его Ксения, жена Агафия и два сына Симеон и Исидор. В 1656 году по ходатайству сибирского архиепископа Симеона и вследствие грамоты царя Алексея Михайловича основан монастырь для распространения христианской веры в том крае, но, несмотря на это, кондийские остяки, как видно из древних актов, были христианами только по имени, а по делам и жизни оставались по-прежнему грубыми идолопоклонниками. Схимонах Феодор, окрестив здесь князька Алачева с семейством и многих других, отправился в Берёзов и на пространстве 220 вёрст с помощью божьей присоединил к Православной церкви многих остяков.

В сентябре 1712 года отдалённый Берёзов в первый раз встретил архиерея, который увидел здесь толпы инородцев, заранее собравшихся к услышанию проповеди и принятию святого крещения. Река Сосва сделалась купелью множества остяков и обдорского князя Тайшина, во святом крещении Алексея, и жены его. Схимник принес молитву и благодарение просветителю всяческих, оставил в Берёзове одного из бывших с ним священников для распространения и утверждения христианства, сам же обратился в Тобольск, на пути поучая новых христиан благочестивой жизни.

В 1714 году схимонах опять предпринимал путешествие водой до Берёзова и здесь окрестил остяков, собравшихся из волостей: Ляпинской, Куноватской и Сосвинской. На пути он заложил церкви в остяцких селениях: Святотроицкую — в Белогорье, Духосошественскую — в Сухорукове, Преображенскую — в Малом Атлыме, Спасскую — в Шоркалах. Около того же времени устроены храмы: в Чемашах, Казыме, Сосвинском селе и Ляпине, последняя в конце прошлого столетия сожжена остяками по той причине, что недалеко от неё было и поныне находится в глуши леса языческое капище. Церкви в Берёзовском крае устраивались частью на деньги от правительства, частью на пожертвованные сибирским губернатором князем М.П. Гагариным.

В 1716 году, летом, схимонах отправился вверх по Оби к сургутским остякам и в селениях, встречавшихся на пути, приводил их в христианство. Достигнув Балинских юрт, в пяти верстах от них, на устье Балинской речки, окрестил он всех жителей, состоявших тогда из 50 человек мужского пола, не считая женщин. Отсюда прибыл он в Сахалинские юрты, 8 и 9 сентября крестил многих остяков, добровольно съехавшихся сюда с берегов Лямина Сора и реки Салыма, и у некоторых сам был восприемником. Продолжая путешествие к Сургуту и далее по реке Ваху, он присоединил к святой церкви 3500 душ. В юртах Селияровских, Юганских, Ваховских и Ларьятских назначил быть храмам божьим, которые вскоре были построены, кроме юрт Ларьятских: здесь из-за смерти схимонаха долго не было церкви, и в 1753 году, как видно из древних бумаг, находилась только часовня, храм же построен уже около 1760 года.

Все нарымские и кетские остяки крещены схимонахом в 1717 году. В 1743 в Нарымском уезде было уже семь приходов, но все церкви в них устроены ещё при жизни архиерея-схимонаха. По большому пространству края они отстояли одна от другой далеко, и остяки пяти волостей Кетского уезда (Иштановой, Ненкиной, Питкиной, Кашкиной и Нянжиной) долго не имели особого прихода, а принадлежали к Кетской Троицкой церкви, находящейся от некоторых деревень в 300 и 400 верстах, а от верховских остяков, живших к Маковску на рубеже Ленкиной волости, — в 700 верстах. Несмотря на то, что схимонах Феодор назначал быть церкви в Максимовом яру Иштановой волости, как середине тех пяти волостей, она построена не прежде 1752 года во имя св. Николая на собственные деньги Нарымского воеводы Щёкина.

Вогулы населяют места по берегам реки Туры и вверх по Тавде около упразднённого города Пелыма, большая же часть живёт по реке Конде. Языческое их вероисповедание то же самое, как и у остяков. В феврале 1714 года схимонах Феодор прибыл в Пелым и собранным здесь вогулам проповедовал святое учение, а между тем послал на реку Конду пригласить к себе и князька их Сатыгу. Более двух недель трудился благовестник, но имел мало успеха. Наконец, после долгих увещаний, прежде всех старшина Ваглинской волости со многими своими единоплеменниками приняли святое крещение. Вскоре появились старшины четырёх вогульских волостей и стали возмущать уже приготовлявшихся к вступлению в новую святую жизнь. Проповедник сколько ни убеждал их, они не хотели слышать его. Марта 17, в день Святого Алексея, человека божия, Феодор совершил литургию в Пелымской церкви, приобщил святых тайн новых христиан и молился о помощи божьей в проповеди. По выходе из церкви увидел он более двухсот человек из Тахтанской волости. Они пали ему в ноги и просили крещения. Глядя на них, и возмутители, четверо старшин, изъявили желание оставить язычество. По научении благочестию все они окрещены, а с ними еще 400 человек, пришедших из разных волостей. В те места, откуда вогулы не являлись в Пелым, посланы священники, которые также обратили 300 человек. Таким образом, большая часть пелымских вогулов в 1714 году сделалась христианами. Оставались в язычестве еще кондинские вогулы с князьком своим Сатыгой, который на призыв схимонаха не только не явился, но и возмущал своих единоплеменников.

Татары, жившие около вогульских селений и близ Туринска, с ожесточением смотрели на миссию. Старшина Кошутских юрт до такой степени простёр свою дерзость, что хотел убить архиерея Феодора, полагая, что из Пелыма он поедет через их волость, но схимник другою дорогою отбыл в Тюмень. Когда бывшие с ним священники отправились в Тобольск через Кошутские юрты, на них напали татары и умертвили бы, если бы их не сопровождали многие из крещёных вогулов. О таком злоумышлении было донесено начальству: старшина с единомышленниками своими предан был суду и приговорён к смертной казни, но незлобливый Феодор испросил ему прощение, взял к себе, несколько времени учил догматам истинной веры и по крещении отпустил в Тобольск. Отсюда митрополит Иоанн отправил его с миссионерами для обращения магометан. С помощью его окрещено 300 татар кошутских.

Когда в 1715 году схимонах Феодор прибыл к вогулам, живущим по берегам реки Конды, Сатыга, князёк вогульский, с 600 вооружённых, под предводительством татарина, готовился убить его, о чём проповедник знал гораздо ранее, но он не щадил своей жизни в священной брани за Христа и не страшился оружия, зная, что если и будет убит, то не лишится венца победы. После долгих стараний окрещены вогулы и сам князёк Сатыга. В Нахрачевских юртах он сжёг капище и главнейшего кондинского идола. Идол этот сделан был из дерева, с лицом, обложенным белою жестью, в одежде из зелёного сукна, на голове его была шкура чёрной лисицы. Около высокого седалища его, покрытого красным сукном, находилось много мелких идолов, или, как называли вогулы, служителей его.

По смерти Тобольского митрополита Иоанна Максимовича указом Святейшего Синода схимонаху Феодору в 1716 году вторично поручена была Сибирская епархия. Несмотря на слабое здоровье своё и преклонность лет, он неутомимо занимался епархиальными делами. В 1719 и 1720 годах, обозревая епархию, он был в Иркутске и проезжал за Байкал. В это путешествие обратил в христианство чулымских татар, кистимцев, живших около реки Томи, недалеко от телеутов, и поручил Томскому архимандриту Порфирию проповедь у киргизов, кочевавших на реке Кие, повыше речки Юри. Хотя «Сибирский вестник» начало обращения в христианскую веру тунгусов и приписывает протоиерею Кириллу Суханову в 1770 годах, но вернее, что первые семена святого учения посеяны посланниками митрополита Лещинского или лично им самим. Известно, что тунгусский князь Гантимур, в 1710 году проезжая в Санкт-Петербург через Тобольск, был уже христианином и назывался Петром. Кроме того, схимонах Феодор сам был у тунгусов в 1720 году. Это доказывается тем, что здесь взял он сироту, 8-летнего мальчика, во святом крещении Петра Тунгуса (прозвище), обучил его грамоте и при смерти передал преемнику своему митрополиту Антонию, который посвятил его в иподиаконы. Во время путешествия в Восточную Сибирь архиерей Феодор был в Туруханске и свидетельствовал местночтимого там праведного Василия Мангазейского, замученного в 1602 году. Только в 1722 году гроб Василия, находившийся в церкви Святой Троицы, сокрыт внутрь земли в монастырской ограде.

Силы телесные схимонаха от трудов и старости совершенно ослабевали, и он уже не мог лично трудиться в проповедании слова божия язычникам. Под руководством его с 1721 года главными действующими лицами миссии были архимандрит Верхотурского Николаевского монастыря Сильвестр, Берёзовского Воскресенского монастыря игумен Гедеон, настоятель Кондинского монастыря иеромонах Зиновий, иеродиакон Никодим, пелымский закащик священник Михаил Степанов; в Восточной Сибири, кроме других, упомянутый выше Томский архимандрит Порфирий. Архимандрит Сильвестр обратил в христианство из язычников и магометан тюменских, туринских, верхотурских, пелымских, чусовских, тавдинских, также черемисов, чувашей и вотяков, всего 2604 души обоего пола. Игумен Гедеон и иеромонах Зиновий распространяли христианство у берёзовских, а иеродиакон Никодим — у сургутских и нарымских остяков. Священник Михаил Степанов в Верхнепелымской волости построил церковь во имя Всемилостивого Спаса и крестил многих язычников. Схимонах Феодор так много заботился об утверждении христианской веры у остяков и других инородцев, что, кроме приходских священников и миссионеров, определил к ним надсмотрщиков, которые обязаны были наблюдать, чтобы новокрещённые не отступали от истинной веры, не обращались к язычеству и не наносили обид инородцам. По Берёзовскому округу, согласно царскому указу, с 1723 года таким надсмотрщиком был пленный швед прапорщик Карп Эск, в делах видно, что он был в этой должности и после 1751 года, при митрополите Сильвестре.

Схимонах Феодор при обращении в христианство язычников с согласия родителей брал у них сыновей, обучал русской грамоте, Катехизису и нотному пению, а потом определял причетниками в инородческие приходы и впоследствии некоторых рукополагал и во священники.

Таким образом протекали дни жизни трудолюбивого архипастыря. Сердце его всегда стремилось к предметам небесным, дух питался благочестивыми мыслями, неутомимая деятельность постоянно посвящена была делам пространной епархии. Однако в часы отдыха, для развлечения после трудных занятий, он писал силлабические стихи духовного содержания и присутствовал при домашних драматических увеселениях. Сюжеты пьес заимствовались из священной истории, и действующими лицами были воспитанники духовного училища. Театр был устроен в архиерейском доме близ Прямского взвоза. Кроме того, Преосвященный Филофей имел охоту в летнее время удочкою ловить рыбу.

После вторичного управления Сибирскою епархиею митрополит-схимонах Феодор в 1720 году просил увольнения на покой и вместе с тем доносил, что по 1720 год обращено им в христианскую веру до тридцати тысяч язычников и магометан обоего пола и устроено более 30 церквей. По смерти же его, в 1727 году, преемник его митрополит Антоний I довёл до сведения Святейшего Синода, что архиереем-схимонахом обращено в Сибири до сорока тысяч из иноверцев и построено у них 37 церквей.

Архиерей-схимонах, чуждый честолюбия и корысти, снискал монаршую милость и почтение. Петр Великий грамотой от 15 сентября 1720 года «за достохвальные труды в проповеди слова божия объявил ему свое благоволение и милостиво похвалил его». Увольняя на покой, Государь указом 1720 года 3 августа повелел выдавать митрополиту Феодору пенсии по 200 рублей в год и 50 четвертей ржаной муки из доходов, получаемых казною от Тобольской епархии.

По назначении в Сибирь митрополита Антония Стаховского схимонах Феодор писал ему в Санкт-Петербург и просил исходатайствовать у правительства: 1) жалованья на церкви соборные, на вино, воск и ладан и жалованья духовенству соборному и в остяцких приходах; 2) дозволения посылать на озеро Ямышево дощаник из архиерейского дома за солью или получать ее в Тобольске из казны по 500 пудов, как было прежде; 3) отпуска горячего вина для царских ангелов (именин), как получалось прежде, по 200 ведер, или дозволение курить оное в дому архиерейском; 4) чтобы с новокрещённых инородцев ничего более не требовать в казну, кроме ясака. Вследствие этого сибирскому губернатору князю А.М. Черкасскому 13 марта 1721 года повелено было во всём удовлетворять по такой просьбе митрополита.

Схимонах Феодор 13 сентября 1720 года отбыл из Тобольска в устроенный им Тюменский монастырь и там занимался епархиальными делами до приезда преемника своего. Передав дела митрополиту Антонию Стаховскому, в декабре 1721 года он провощит остаток дней своих в молитве о спасении души, в трудах и внутреннем созерцании. Заботливость о благосостоянии крещёных инородцев и любовь к ним много и непрестанно занимали мысли его. Схимник защищал их от обид и притеснений людей неблагонамеренных, основывавших свои выгоды на простоте кротких инородцев. Из Тюмени в 1725 году, 7 сентября, доносил он Сибирскому митрополиту Антонию Стаховскому: 1) что русские из берёзовских жителей ездят в юрты к новокрещённым остякам с вином, поят их и выманивают дорогую мягкую рухлядь; 2) что казаки, посылаемые за сбором ясака или по делам службы, нередко берут девушек-инородок будто бы в подводы и там соблазняют новокрещённых, а застращённые ими остяки бить челом на них не смеют; 3) что русские за самую дешёвую цену (от 50 коп. до 2 руб.) берут у крещёных инородцев мальчиков и девочек в слуги и совершают на них крепостные акты, и проч. Вследствие донесения митрополита Антония высочайше повелено было 29 июля 1726 года: 1)объявить указами по всем волостям до Нарыма, по Чулыму и за Томск, также в Берёзовском и Сургутском округах, чтобы никто не смел наносить инородцам обид и притеснений, под опасением смертной казни; 2) новокрещённых, находившихся в Берёзове и других местах у разных людей в слугах, от хозяев освободить, несмотря ни на какие крепости, и дать им паспорта, чтобы нигде их не кабалить и в неволе не держать; 3) если закабалённые отосланы в Тобольск или другие города и проданы, то в самом скором времени разыскать и, когда будут найдены, освободить. По исследованию оказалось, что в одном только Берёзове было до 50 человек закабалённых остяков обоего пола, и все они по ходатайству схимника освобождены.

Согбенный старостью и трудами и, несмотря на крайнюю слабость здоровья, ревностный схимник летом в 1726 году отправился в Обдорск, чтобы там при конце своей жизни на конце мира проповедовать истинную веру язычникам. Проезжая мимо остяцких селений, он обозревал устроенные церкви, проводил время в беседах с инородцами, утверждал в вере новокрещённых, которых называл «новонасаждёнными древами, требующими частого отребления и охранения, пока не укоренятся совершенно»; давал им наставления касательно христианского образа жизни. Везде остяки выходили к нему навстречу и приветствовали его с радушием и видимым удовольствием, написанным на лицах их, везде принимали его как благодетеля и защитника своего, как человека, посланного от Бога, и слушали его со вниманием. Иначе случилось в Обдорске: в июле месяце, когда он намерен был остановить своё судно у летних юрт остяцких, увидел около ста человек вооружённых остяков под предводительством Митры Кантылева, Кунема и Меля Будареевых. Они с ругательством кричали, чтобы архиерей не ездил к ним, и стреляли из луков. Сколько он ни убеждал, сколько ни силился обратить их к истинному богопознанию, идолопоклонники не хотели слышать и угрожали застрелить проповедника и всех бывших с ним: таким образом, он не имел здесь никакого успеха. Главной причиной неуспешности проповеди его в Обдорске был Тайша Гиндин, который не только возмущал остяков, но еще насылал самоедов, чтобы они убивали и грабили тех остяков в округе, которые исповедуют христианскую веру. Вот из множества примеров несколько выписанных из старых дел, хранящихся в Берёзовском земском суде: «Куноватский князёк Игорь Данилов доносил берёзовскому коменданту полковнику Инглису, что часто в прошлые годы и в феврале 1722 года приезжали к ним обдорские самоеды Терева и Кельта Сынгуруевы со многими другими, грабили и убивали крещёных остяков. В том же году самоеды Нарта и Питича с 130 человеками приезжали в Ляпинскую волость, церковь ограбили, убили несколько человек новокрещённых остяков, груди у них спороли и сердца вырезали[469 - Во второй книге Исторического обозрения Сибири П.А. Словцова на стр. 92 ошибочно сказано, что самоеды ели сердца остяков. В актах нигде не видно такого варварства и таких слов в письме от меня к Автору не было. Соч.]. Отсюда поехали по реке Сыгве, грабили христиан, умерщвляли их или, сняв с них кресты, привязывали к концу шеста (тюра) и понужали запряжённых оленей. За всё это главные виновники были повешены, а сообщники нещадно биты кнутом. Для охранения новокрещённых остяков от самоедов по ходатайству схимонаха Феодора, высочайше повелено было указом 1730 года 18 августа построить острожки в волостях: Обдорской, Сосвинской, Ляпинской, Казымской и Юильских городках. Они состояли из избы с сенями и анбаром, обнесённых толстым стоячим тыном, надолбами и рогатками. Для содержания караулов из Берёзова посылались в Обдорск по 50, а в прочие волости по три человека казаков под начальством сына боярского. Им отпускались свинец и порох. Орудие состояло из пушек, копий и бердышей.

Все добрые предприятия человека совершаются не иначе, как по воле провидения и в назначенное им время. Обдорские остяки начали принимать святое крещение уже после смерти схимонаха Феодора, и первая церковь построена там в 1745 году.

После неуспешной проповеди в Обдорске схимонах Феодор удалился в Тюменскую обитель и, почувствовав приближение смерти, ожидал повеления Божия к отшествию в вечность. Душа его была готова явиться перед Богом, которому словом и делом служил он в Сибири четверть столетия. 31 мая 1727 года ударил последний час 77-летней жизни Лещинского: благочестивый труженик уснул кротким сном праведника. Тело смиренного схимника, по завещанию его, похоронено прямо против Западных дверей Тюменской монастырской церкви. «Похороните меня, — просил он перед смертью, — в Тюменской обители, вне церкви, на пути, дабы мимоходящие попирали ногами прах мой».

Из портретов, имеющихся в Тобольской архиерейской ризнице и в Кондинском монастыре, писанных в последнее время его жизни, видно, что митрополит Лещинский был высокого роста и, вследствие трудов и строгой монашеской жизни, сухощав и бледен лицом, нос у него был длинный, глаза чёрные. Кротость и одушевление в чертах лица придавали ему приятную выразительность. Сей муж щедро одарён был способностями доброго архипастыря, неутомимого служителя церкви божьей. Для Сибири он был ясным светильником истинного богопознания и вместе с тем учителем народа. Восставая против расколов, язычества и магометанства, он старался приводить людей к истинному обновлению жизни. Какая мудрость, какое терпение нужны были для того, чтобы обратить в христианство сорок тысяч дикарей? Сколько силы воли, мира в сердце, твёрдой уверенности в истине своего дела и непоколебимой надежды на помощь божию нужно было для совершения такого многотрудного подвига!

В заключение жизнеописания митрополита Лещинского скажем, что нива, обработанная руками его в Берёзовском крае, впоследствии без нового удобрения и сеяния семени слова божия начала зарастать, так что во многих местах едва заметны стали признаки трудов делателя вертограда Христова.




ИОАНН МАКСИМОВИЧ, МИТРОПОЛИТ ТОБОЛЬСКИЙ И СИБИРСКИЙ (1711–1715)


В 1857 году, 10 июня, исполнилось сто сорок два года, как скончался Сибирский митрополит Иоанн Максимович. В это продолжительное время не только не изгладилась в Сибири память о благочестивой жизни его, но время от времени благоговейные чувства более и более обнаруживаются к нему: он и по преставлении вечно живёт в любви к нему тобольской паствы, в похвалах её и благословениях. Не безотчётны такие чувства: с самой кончины до настоящего времени на могиле Преосвященного Иоанна очень часто отправляются панихиды и заупокойные литургии. Народ находит в том для себя услаждение. Посему сказание о жизни и подвигах этого архипастыря будет приятно для сердец, почитающих блаженную память его.

Максимович родился в январе 1653 года в городе Нежине Черниговской губернии. С малолетства уже заметны были в нём признаки благодатного избрания свыше, с возрастом жизни телесной он постепенно возрастал в жизнь духовную: укреплял ум и сердце чтением Священного Писания и душеспасительных книг. Любовь к наукам, счастливые дарования и благонравие доставили ему случай продолжать учение в Киевской академии. Здесь под руководством просвещённых ректоров, Братского Богоявленского монастыря игуменов — сперва Варлаама Ясинского, потом Сильвестра Головчича и особенно попечителя Киевских училищ архимандрита Иннокентия Гизеля — он так успел в учении, что по окончании курса признан достойным занять место наставника в той же академии. Счастлив гот, кто вступил под руководство мужей добродетельных, которые посевают семена добра в сердце его и подчиняют разум его вышнему руководству веры. Наставник Максимович, руководимый благочестием, и в свою очередь заботился сколько об умственном, столько и о душевном просвещении питомцев, попечению его вверенных. Живя в Киеве, он видел в Печёрской лавре примеры мужей благочестивых, оставивших суету мира; видел, какую ревность они имели к духовной жизни, какую жестокую брань выдерживали для укрощения пороков и какое чистое и прямое стремление имели к Богу. Всё это, а особенно блаженная участь и нетление мощей угодников божьих возбуждали в молодом наставнике пламенное желание к благочестию и возвышали дух его. Архимандрит Киево-Печёрской лавры Иннокентий Гизель, провидев в Максимовиче совершенную готовность к монашеству, постриг и облёк Иоанна в одежду инока. Администратор Киевской митрополии, Черниговский архиепископ Лазар Баранович рукоположил его в иеродьякона и вскоре в иеромонаха. С принятием монашества Иоанн предался уединению. Но Господь не скрывает светильника под спудом, поставляет же его на свешнице, да светит другим. Основательные богословские сведения и природный дар красноречия поставили молодого инока проповедником слова божия в лавре.

Немного времени пришлось ему здесь пленять других красноречием и назидательностью своих сочинений. Когда Турция имела притязание господствовать над Малороссией и овладела городом Чигирином, иеромонах Иоанн в 1677 году был избран в посланники просить защиты у московского царя. Смиренный инок, представ перед Государем, изложил бедственное положение своего родного края, просил отразить неприятеля и по-прежнему принять Малороссию в состав Российского государства. Царь Феодор Алексеевич в молодом посланнике увидел мужа красноречивого и мудрого, изъявил готовность исполнить желание малороссиян и в то же время повелел определить Иоанна наместником в Брянский Свенский Успенский монастырь. Преуспевая в благочестии как здесь, так и в других обителях, бывши настоятелем, он утверждал себя и братию в исполнении обетов иноческой жизни. В 1695 году посвящен архимандритом в Черниговский Елецкий монастырь (основан в 1069 году преподобным Антонием Печёрским). Вскоре, 7 января 1696 года, Черниговский архиепископ Феодосии Углицкий скончался, малороссийский гетман Иван Мазепа, слыша об отличных достоинствах Елецкого архимандрита, по желанию Черниговской паствы ходатайствовал о назначении его архиепископом. 10 января 1697 года Иоанн от патриарха Адриана в Москве принял назначенный ему свыше архипастырский жезл на 44-м году своей жизни. В продолжение 14 лет словом и примером благочестивой жизни он достойно пас в Чернигове вручённое ему стадо Христово и основал там Славяно-латинскую школу[470 - Все вышеозначенные сведения основаны на кратком жизнеописании Митрополита Иоанна Максимовича, помещённом в рукописной Сибирской Летописи, издавна хранящейся в библиотеке Тобольской Семинарии; также заимствованы из Истории Российской Иерархии.].

Во время управления его Черниговской епархией, когда шведский король Карл XII лишь только перешёл из Полыни на Днепр, Пётр I проезжал через Городню — городок Черниговской епархии. Преосвященный Иоанн, встречая его там, приветствовал, между прочим, следующими словами: «Благословен ты, когда входиши, и благословен, когда исходиши; предаст бо Господь Бог враги твоя, сопротивляющиеся тебе; путём единым придут к тебе и седьмую пути побегут от лица твоего»[471 - Предисловие к книге Царский путь креста Господня печат. в Чернигове 1709 года.]. Слова эти, как бы по вдохновению сказанные, исполнились под Полтавой 27 июня 1709 года.

По присоединении Киевской митрополии к российской иерархии[472 - С 1621 по 1686 гг. Митрополия Киевская, Галицкая и всей Малой России была под ведением Константинопольских Патриархов.] определяемы были в разные места России и в Сибирь архиереи из малороссиян, получившие образование в Киевской академии. В 1701 году, 23 марта, хиротонисан в митрополиты Сибирские знаменитый святостью жизни архимандрит Новгород-Северского Спасского монастыря Димитрий Тунтало; но по слабости здоровья он не был послан в Тобольск и вскоре определён в Ростов. На место его в Сибирь 4 января 1702 года хиротонисан тоже малороссиянин, архимандрит Брянского Свенского монастыря Филофей Лещинский. Этот ревностный митрополит в течение 25-летней жизни своей в Сибири дважды управлял епархией и обратил в христианство 40000 язычников и магометан. Когда же после первого управления епархией по прошению за болезнью был уволен на покой[473 - По прибытии в Тобольск Митрополита Иоанна Преосвященный Филофей отбыл в Тюменский монастырь и там принял схиму.], то Черниговский архиепископ Иоанн Максимович в мае 1711 года назначен в митрополиты Сибирские. Судя по-человечески, больно было расстаться ему с родной Малороссией, где прожил около 58 лет, страшно было отправиться в отдалённый и холодный край; но глас послушания говорил громче собственной воли, от которой Иоанн давно уже отрёкся: ревность ко благу церкви заставила его поспешить в Сибирь.

Того же года, 14 августа, митрополит Иоанн на двух небольших дощаниках прибыл в Тобольск и остановился близ берега Иртыша, прямо против Знаменского монастыря. Здесь встретили его тобольское духовенство, воевода Иван Фомич Бибиков с дворянами и гражданами. Преосвященный пришёл в монастырь, отслужил молебен и, благословив всех бывших в церкви, возвратился в ладью. Назавтра, в праздник Успения Божьей Матери, облачился в Знаменском монастыре и с пришедшим сюда для встречи соборным духовенством торжественно шёл в Софийский собор для совершения литургии. Как воспитанник Киево-Печёрской лавры митрополит Иоанн был исполнен впечатлениями всех её духовных установлений и торжеств и желал увеличить духовное празднество Тобольского соборного храма явлением подобия той торжественности, какая бывает в день Успения в Киево-Печёрской лавре.

Кратковременно было служение сего архипастыря в Сибири. Тобольская паства озарялась его учением и благочестивой жизнью только три года и десять месяцев. Но и в этот краткий срок он много посеял и возрастил добра, многим душам открыл путь к царствию божию и оставил по себе вечную память.

Как муж высоких познаний духовной мудрости он имел особенное попечение о просвещении духовного юношества, с желанием видел достойных священнослужителей. Как ревнитель истинной веры своими распоряжениями и заботливостью много содействовал к распространению христианства. Наконец, он сам старался идти тем путём, каким шли праведники, и был примером для паствы своей.

Славяно-латинская школа, в 1703 году основанная в Тобольске митрополитом Филофеем, была постоянным и любимым предметом попечений Преосвященного Иоанна. Подобно основателю он старался иметь в ней опытных и благонравных наставников из прибывших прежде его и с ним из Киева и Чернигова и увеличивал количество учеников. Предметами учения были: чтение, чистописание, Катехизис, православное исповедание, соч. митрополита Петра Могилы, славянская грамматика, латинский язык, нотное пение киевского распева и церковный устав. Около сего же времени введено в этой школе обучение иконописанию. Как в то время из казны не отпускалось сумм на содержание училищ, то митрополит Иоанн, сверх сбора денег и хлеба с монастырских вотчин, много жертвовал из своего жалованья на учеников и на учебные пособия. При обучении юношества и служащего духовенства он заставлял священников вникать в свои обязанности и достойно пасти вручённое им стадо Христово, назидать души, сообщать уму истины, необходимые для духовного усовершенствования, для воли указывать правила, ведущие к спасению.

Приготовляя таким образом служителей церкви для пользы паствы, он много содействовал к обращению в христианство сибирских языческих племён и магометан. В 1712 году находившийся на покое Сибирский митрополит, схимонах Феодор (Филофей Лещинский), получил облегчение от болезни. Рвение о спасении души ослеплённых идолопоклонством и учением Магомета снова в нём воспламенилось. Преосвященный Иоанн и сибирский губернатор князь Матвей Петрович Гагарин, зная твёрдую волю Петра I, отправили схимника к сибирским инородцам для обращения их в христианскую веру и всегда содействовали ему зависящими от их распоряжения средствами. При помощи их, своими трудами и благодатью божьей с 1712 до половины 1715 года благочестивый труженик посвятил святым крещением берёзовских остяков, пелымских и кондинских вогулов, татар кошутских и туринских и основал у них церкви. Но как он сам почти всегда находился в путешествии, то дальнейшее наставление в вере новообращённых поручалось митрополитом Иоанном священникам в приходах инородцев. Они обязаны были утверждать их в познании единства божия, учить бессмертию души, ожиданию будущего суда Христова, убеждать к благонравной жизни и, наконец, преподавать им краткое понятие о таинствах.

В то время, когда архиерей-схимонах крестил вогулов, митрополит Иоанн по высочайшему повелению снаряжал первую миссию в Китай. Чтобы дать понятие о причине сего посольства, нелишним будет сказать здесь несколько слов о начальном сношении России с Китаем. Это государство стало быть известным России с покорения Сибири. Казаки, следуя постепенно далее во внутрь её для покорения туземных племен, а вслед за казаками промышленники для звериных промыслов, дошли до реки Амура. Через мену пушных зверей на китайские изделия познакомились сначала с монголами и потом с китайцами. Сибирские правители, усматривая большие выгоды от торговли с этими народами, начали отправлять к ним свои караваны.

Впоследствии были посольства в Китай и от государей российских. Царь Алексей Михайлович отправлял от себя посланников в Пекин в 1654, 1658 и в 1668 годах, но им не дано было от него никаких особенно важных поручений, кроме осмотрения и описания по возможности некоторых мест Монголии и Китая. В 1675 году уже отправлено было от сего Государя первое формальное посольство для торговых договоров между обоими государствами. Но, как посланник, переводчик Посольского приказа, Николай Спафарий не согласился исполнить некоторых приёмных китайских обрядов, то и отпущен был из Китая без успеха. Несмотря на это, русские не переставали вести торговлю с китайцами и распространяли свои селения в Мунгалии и по реке Амуру и построили Нерчинск и Албазин. Китайский хан, услышав о построении сих крепостей, в 1684 году требовал, чтобы они были уничтожены, но, не получив удовлетворения, послал войско для разорения тех селений. При сём сражении немало было убито русских, а из крепости Албазина в 1685 году все жители вместе со священником Максимом отведены были в плен и поселены в пяти верстах от Пекина в особой слободе под названием Русской сотни. Хотя в 1689 году, 27 августа, и заключен был в Нерчинске мирный трактат между Россией и Китаем, но пленники албазинские, женившись на китаянках, остались в Пекине. Китайский хан повелел из языческого капища устроить для них молельню, которая в 1695 году, по благословенной грамоте Сибирского митрополита Игнатия, обращена в церковь во имя Софии Премудрости Божией, и таким образом положено основание Православной церкви в Пекине. Албазинцы, вступая в брак с язычницами, начали в угождение жёнам чтить идолов и забывали христианскую веру, тем более что священник их скончался и служба божия не отправлялась. После строгой обличительной грамоты, посланной к ним в 1711 году от Сибирского митрополита Филофея, пленные албазинцы просили китайское правительство прислать из России в Пекин священников. Китайский Богдыхан Канси, отправляя через Россию к калмыцкому хану Аюке своего посланника Тулишина, повелел ему в проезде через Тобольск объявить сибирскому губернатору, князю Гагарину, что он желает видеть в Пекине российское духовенство, дабы русские, находящиеся в Китае, могли творить молитвы и просить от Бога вечного мира между обоими государствами. Гагарин донес о сём Государю Петру I, а от него было повелено Сибирскому митрополиту Иоанну отправить в Пекин миссию.

В 1715 году, 16 января, миссия отправилась в путь. Начальником её Преосвященный назначил (прибывшего с ним из Чернигова) тобольского архиерейского дома эконома Иллариона Лежайского, посвященного при сём случае архимандритом в Якутский монастырь и пожалованного митрою. Прочие лица миссии были: иеромонах Лаврентий, иеродиакон Филимон, три причётчика и четверо служителей. С границы китайской до самого Пекина миссия ехала вместе с китайским посланником, возвращавшимся от калмыцкого хана Аюки, и прибыла в Пекин 20 апреля 1716 года. Император Канси принял миссию не только с отличным уважением, но и с радушием, по признательности к миролюбивой политике Петра он пожаловал на покупку домов: архимандриту — 800 лан[474 - В лане чистого серебра 8 5/4 золотников.] серебра и на служителей 600 лан, иеромонаху и иеродиакону — по 600 лан, церковникам — по 300 и на служителей — по 200 лан. Жалованья архимандриту, иеромонаху и иеродьякону назначил поровну — по 4 лана и 5 чин, а церковникам — по 1 лану и 5 чин в месяц. Сверх того — сарачинского пшена всем по три меры хазе, т. е. по 2 1/2 четверика. Даже платье в первые три года положено было выдать от китайского императора. На платье архимандриту отпускалось 40 лан (68 руб.), иеромонаху и иеродиакону — по 30 лан (50 рублей) и церковникам — по 20 лан (31 рубль). Богдыхан пожаловал архимандриту мандаринский чин пятой степени, иеромонаху и иеродиакону — седьмой степени. Миссия поселилась в русской сотенной слободе при Софийской приходской церкви[475 - См. в Сибирском вестнике, издан. Г.И. Спасским, 1822 года, статью: О начале торговых и государственных сношений России с Китаем.]. С того времени посылается в Пекин миссия на 10 лет и помещается в Сретенском монастыре, построенном иждивением китайского императора в 1726 году.

Митрополит Иоанн, разливая свет христианского просвещения в отдалённые места, сам любил уединение, искал услаждения в одном только Боге, как единственном высочайшем благе. Он часто запирался в келье своей и занимался или душеспасительными сочинениями, или молитвой. Деятельно усваивал себе животворный дух Евангелия и по нему старался настраивать дух своей паствы. Во всё время пребывания своего в Тобольске он ни у кого не побывал в гостях, однажды только согласился посетить губернатора, князя Гагарина[476 - Сибирская Летопись в жизнеописании Преосвященного.]. Этот громкий в то время вельможа Сибири в высокой степени почитал смиренного архипастыря и своими содействиями для пользы церкви старался заслуживать внимание его. В большие праздники после литургии он, духовенство, чиновники и некоторые из граждан собирались у архипастыря. Здесь при скромном, но радушном угощении они находили обильную духовную трапезу: с неё иному гостю подавался совет, иному врачевство. Преосвященный Иоанн особенно желал во храме живейшего общения с пасомыми. По этой причине он часто совершал богослужение и возвещал спасительные истины. Имея светлый и глубокий ум, владел также даром умилительно действовать на сердца и на совесть и обращать взоры людей на самих себя.

Он написал немало душеспасительных сочинений прозой и стихами силлабическими, с рифмами и цезурой. Известные из них:

1) Феатрон, или Позор нравоучительный. Печатано в Черниговском Ильинском монастыре 1703 года, потом ещё дважды. Последнее издание было в 1707 году. Эта книга в 4-ку состоит из 50 глав, на 410 листах, писана прозою, но между текстом в ней много и стихов.

2) Алфавит, рифмами сложенный от Священного Писания и проч., содержащий краткие жития святых, расположенных по алфавиту, печаталось в Чернигове в 1703 году.

3) Богородица Дево, радуйся, или Толкование на сию богородичную молитву. Большая книга в лист, печаталась в Чернигове в 1707 году.

4) Отче наш, или Толкование семи размышлений на сию молитву, стихами, печаталась в Чернигове 1709 году.

5) Осмь блаженств евангельских изъясненные. Книга в 8-ку, стихами. Печаталась в Чернигове в 1709 году.

6) Царский путь креста Господня, вводящий в живот вечный, или Нравоучения, как должно носить крест Христов. Писано прозою, но перед каждой главой и в середине между текстом находится по нескольку стихов с разными рисунками. Печатано в Чернигове в 1709 году.

7) Богомыслие в пользу правоверных. Перевод с латинского, печатано в Чернигове в 1711 году.

8) Илиотропион, или Сообразование человека с волею божьей. Перевод с латинского, печатано в Чернигове в 1714 году.

9) Царица неба и земли.

10) Рассуждения о Боге, печатанные в Черниговском Ильинском монастыре.

Сохранившиеся в рукописях:

11) Собрание и объяснение чужестранных слов, употребляемых в русском языке.

12) Словарь латано-русский[477 - Исторический Словарь Духовных Писателей, издан Киевским Митрополитом Евгением. Начертание Церковной Истории от Библейских времён до XVIII века. Изд. 6-е, 1842, стр. 503.].

В сочинениях митрополита Иоанна отражается тот же дух, какой видим в его жизни. Та же ревность о славе Божьей и вечном блаженстве людей, которая одушевляла его во всех делах. «Рассмотрите, — говорит этот благочестивый архипастырь словами Иисуса, сына Сирахова, — не себе единому трудихся, но всем ищущим наказания (научения). Послушайте меня, вельможи людей и властители собора внушите». (Глав. 33, ст. 17 и 18). Во всех душеспасительных писаниях его видно глубокое знание Священного Писания, обширная начитанность святых отцов и других различных духовных сочинений и истории. К этому много способствовало ему основательное знание греческого и латинского языков. Указывая путь другим, он шел впереди, представлял собою живой образец добродетелей, научал ближних словом и жизнью. С любовью к богу чувствительное сердце митрополита радостно было занимаемо человеколюбием и состраданием. Через доверенных лиц он творил тайную, обильную милостыню. Нередко даже сам, одевшись в простое монашеское платье, посещал по временам не только все бывшие (более 20) в Тобольске богадельни, но и известных ему бедных людей и сирот, оставленных без приюта и призрения. Подходя к окну и оставляя деньги, Преосвященный, постучавшись, говорил: «Примите во имя Иисуса Христа» — и в ту же минуту удалялся. Принимавшие милостыню не знали благодетеля своего, ибо темнота ночи и платье скрывали его. Особенно он заботился о вдовах и сиротах духовного звания, живших не только в Тобольске, но и в разных местах епархии. На этот предмет посылал он деньги к доверенным лицам и поручал благотворить без означения своего имени. Работая не пред глазами людей, как раб Христов, творил волю его от души. Но всевидящее око божье видит, чего не силён усмотреть глаз человеческий, ибо пред оком божьим и мрак ночи, как свет полудня. Даси алчущему хлеб от души твоя и душу смиренную насытиши, тогда возсияет во тьме свет твой, и тьма твоя будет яко полудне, и будет Бог твой с тобою присно (Исаии. Гл. 58, ст. 10 и 11). Любвеобильное сердце его наиболее стремилось туда, где было более бедности и несчастья. Исполняя слово Евангелия и по голосу любви своей, он посещал тюрьмы, с милостынею приносил сюда обильное угощение и пекся о заключенных, как о детях своих.

Он никогда не был празден: он или читал, или писал, или размышлял, или учил. Самым главным занятием его была тайная молитва. В запертой келье весьма часто, повергаясь на колена пред лицом Бога, он изливал чувствования своего сердца и обильно почерпал ту небесную мудрость, которой наполнены все его духовные сочинения. Особенно он молился со слезами в ночное время, за себя и за спящих, чтобы Господь послал своих ангелов хранить души от искушений духов злобы.

Многообразны были духовные и иные благодеяния митрополита Иоанна для паствы, и Сибирь никогда не забудет его.

Бессмертный дух архипастыря, действовавший разумом и волею, стремился туда, где истина, где премудрость и блаженство, где избыточествует духовная радость. Наступил 1715 год — последний его благотворной земной жизни. 3 июня он послал митрополиту, схимонаху Феодору, благословенную грамоту на освящение вновь построенной в Тюменском монастыре каменной церкви во имя Пресвятой Троицы, сам же приготовлял внутренний храм души своей: начал говеть и молиться и через несколько дней с глубочайшим смирением исповедал духовнику согрешения свои. 10 июня воссиял для митрополита Иоанна светлый день вечности, наступил час шествия к жизни новой, лучшей и нескончаемой. Он совершил литургию, принёс бескровную жертву о мире всего мира и приобщился святых тайн. Кончилась литургия, а с нею и земное служение церкви сего архипастыря. Ему оставалось только проститься и, видимо, благословить в нём нескольких лиц, всю сибирскую паству, которую возлюбил он отеческой любовью и душевно уже благословил. Возвратившись из собора домой, Преосвященный разговаривал с духовенством и другими лицами, собравшимися для поздравления его с принятием тела и крови Христовых. Все видели, что на лице его отражается ангельское спокойствие, во всём его виде сияет величие неземное, слова его исполнены отеческой нежности и назидания. Кончилась благочестивая беседа, но не окончились ещё сердечные излияния: с внутренним восторгом души архипастырь благословил гостей, говорил о разлучении и близком свидании, к удивлению всех прощался и просил молиться о себе. Когда все ушли, он оставил при себе одного, из особенно приверженных к нему духовного, и дал ему неизвестное потомству завещание, засим, отпустив его, затворил свою келью. Так он исполнил всё к напутствованию своему в вечность. Наступило время вечернего богослужения, очередной из соборных священников пришёл к Преосвященному принять его благословение на благовест, но келия была заперта. Обождав довольно времени, священник через дверь просил благословения, но ответа не было.

Наступил вечер, в архиерейский дом собралось духовенство и приехал губернатор, который просил владыку допустить его к себе, но всё безмолвствовало в запертой келье. Князь Гагарин приказал разломать дверь и с собравшимися разными лицами вошёл в келью. Необычайное явление изумило всех. Митрополит Иоанн стоял на коленях перед иконами, смерть уже запечатлела молящиеся уста его, и дух его воспарил к Богу. Благочестивый архипастырь начал молитву свою долу и отошёл продолжать её у престола Всевышнего: преставился, как и жил, среди молитвы. Что может быть величественнее зрелища такого преставления? Не заключается лив этом чего-то глубоко знаменательного, вселяющего благоговейную веру в будущее? Лишь только в кафедральном соборе раздался звон колокола, множество народа стекалось в архиерейский дом. Рыдания и слёзы были сердечной данью любимому архипастырю, неожиданная и необыкновенная смерть ещё более укоренила благоговейные чувства к нему.

Почивший, как постриженец и воспитанник Киево-Печёрской лавры, избрал себе приют под сенью соборного придела во имя святых Антония и Феодосия Печёрских (построенного митрополитом Филофеем в 1704 году), на правой стороне, подле самой стены Успенского собора. Сюда со слезами умиления и с тёплой молитвой сопроводили его облагодетельствованные им по телу и духу, в надежде видеть благочестивого своего архипастыря перед престолом Великого Архиерея всех пастырей и пасомых.

В 1741 году митрополит Антоний II Нарожницкий приказал разобрать придел святых Антония и Феодосия и построил отдельный (поныне существующий) тёплый собор во имя тех же угодников Печёрских, и потому могила митрополита Иоанна около 10 лет оставалась вне церкви, пока на место умершего Антония не прибыл митрополитом Сильвестр Гловатский, который построил придел во имя святого Иоанна Златоуста, ангела митрополита Иоанна, и расположил гак, что могила его пришлась на правой стороне алтаря. Освящение сего храма было 13 ноября 1753 года[478 - По свидетельству Сибирской Летописи под 1758 годом. Митрополит Сильвестр «житие провождал похвалы достойное, был воздержан, милостив, по трижды в седмице отправлял литургию. Раскольников от заблуждения обращал и к Церкви Божьей присовокуплял и Магометан немалое число к Церкви присовокупил».]. Через 36 лет нужно было поновить придел. Исполнить это привелось Преосвященному епископу Варлааму, который питал благоговение к памяти митрополита Иоанна и впоследствии избрал себе место успокоения под сенью того же придела[479 - Преосвященный Варлаам, по сказанию тобольских старых людей, лично знавших его, был Архипастырь Евангельской жизни.]. Около 1807 года на северной стороне Успенского собора, над самой могилой митрополита Иоанна, сделалась большая трещина, для исправления которой нужно было осмотреть фундамент. По этому случаю Преосвященнейшему архиепископу Евгению (ныне члену Святейшего Синода) с благословения Святейшего Синода 6 сентября 1826 года определено: перенести гроб митрополита Иоанна на левую сторону алтаря, близ жертвенника, и положить в новый склеп.

Из портретов митрополита Иоанна, сохраняющихся в Тобольской архиерейской ризнице, писанных в последнее время его жизни, видно, что он был высокого роста, мужествен, крепкого сложения, имел седые волосы и такую же длинную окладистую бороду. На бледном лице его изображены кротость и глубокомыслие. Современные сему архипастырю сочинения краткими, но многообъемлющими словами свидетельствуют о душевных свойствах его: «Митрополит Иоанн, — сказано в одном из них, — был усердный ревнитель и трудолюбивый желатель благочестия[480 - Рукопись: Краткое описание о народе остяцком, писано Григорием Новицким в 1715 году по приказанию сибирского губернатора, князя М.И. Гагарина. Гл. IV, отд. 10.]. Тих и смирен, благорассудлив, о бедных старателен и милостив. Единое у него было увеселение — писать душеполезные сочинения. Препроводив в добродетелях жизнь свою, с миром к Господу отыде на 63-м году»[481 - Сибирская Летопись, издревле хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, в кратком житие Митрополита Иоанна, под 1715 годом.].




ВИДЕНИЕ ИКОНЫ


Рождённый и воспитанный в духовном звании, я по благодати возрождения непоколебимо пребываю в православной вере и далёк мудрований века сего.

Во время проживания моего на службе штатным смотрителем училищ в городе Берёзове Тобольской губернии (1842–1850 гг.) в 1848 году, 3 марта, в среду, на второй неделе св. четыредесятницы, мне было видение иконы.

Я был здоров телесно и в здравом размышлении. В 6-м часу утра, после пробуждения от сна, начало ещё, как обыкновенно говорится, примаривать меня ко сну. Затем последовал самый тонкий сон, во время которого, как в бодрственном состоянии, вижу: солнце светит и действительно светило[482 - В Берёзове весной и летом солнце исходит раньше других южнейших мест.] (окна дома не были заперты ставнями); из моей спальни через дверь в следующей комнате, в правой стороне, на стене, а не в переднем углу, где стояли иконы, находится никогда прежде сего не виданная мною икона, приблизительно длиной 1 ½ аршина, шириной — один аршин. На приклеенном к доске полотне (как прежде большей частью писались иконы) изображены красками три архиерея в облачениях; внизу, во всю ширину иконы, полотно с красками, наискось, примерно от 6 до 3 вершков, от ветхости совсем уничтожилось, а выше сего от полотна висят нити, так что изображение низа одежд и ног у архиереев — у первых двух более, а у последнего менее — уже не было, и эта нижняя часть доски была обнажена.

В доме, где я находился, не было никого: жена уже встала и была по хозяйству в отдельной кухне, прислуга — за своим делом. Смотря на эту икону, я сказал: «Это три святителя: Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст». Но лишь только кончил эти слова, вдруг из третьей, дальней от меня комнаты, смежной с той, где казалась мне икона, услышал я громкий и твёрдый голос кого-то невидимого мне: «Нет! Это не Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, а три Святителя Тобольские». Я подумал и спросил: «Кто произнёс эти слова?» — и услышал ответ: «Митрополит Иоанн».

Этот громкий голос привёл меня в бодрственное состояние и от благоговения к митрополиту Иоанну Максимовичу возбудил во мне душевное умиление; я в мыслях повторил явление и глаголание, чтобы оно не вышло у меня из памяти (чтобы не заспать его). После этого вдруг лёгкий, тонкий сон опять нашёл на меня, и бывшее явление иконы, и голос совершенно тождественно повторились.

Свидетельствуясь Богом — Судьей праведным, что это видение иконы и слышание голоса есть истина, а не вымысел; я знаю, что, по словам Спасителя нашего: всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нём слово в день судный (Матф. 12, 36)..

Единому Господу известно, чему приписать это явление иконы и голос: тому ли, что девять предшествовавших дней мысли мои были заняты составлением жизнеописания Сибирского митрополита Иоанна Максимовича[483 - Это жизнеописание м. Иоанна напечатано в журнале Мин. Нар. Просв., 1850, № 10.], или другой причине, более священноважнейшей. Но о числе трёх святых тобольких архиереев я прежде никогда и ни от кого не слышал, не знал и не размышлял. Кто же бы эти три святителя? В Тобольске за святость жизни, кроме архиепископа Нектария (1636–1640), погребённого в пустыни Нила Столобенского[484 - Биография архиепископа Нектария заключается в статье моей: Материалы для истории христианского просвещения в Сибири, журнал Мин. Нар. Просв, за 1854 г., книжки за февраль и март. И отдельно в Тобольских губернских ведомостях за 1859 г., № 1.] ублажаются митрополиты: Иоанн Максимович (1711–1715)[485 - Статья моя: Иоанн Максимович, митрополит Тобольский и всея Сибири, Странник 1863, книга за май.], схимонах Феодор (митрополит Филофей Лещинский (1702–1711), потом управлявший епархией во второй раз 1715–1727), преставившийся и покоящийся в Тюменском Троицком монастыре[486 - Статья моя: Филофей Лещинский, митрополит Сибирский, журнал Мин. Нар. Просв., 1816 г., № 12.], и архиепископ Варлаам I Петров (1768–1802)[487 - Статья моя: Варлаам I Петров, архиепископ Тобольский и Сибирский, Странник 1863 г., книга за октябрь.]. В прошлом 1864 году из «Странника» узнал я, что одной больной девице в разное время два раза являлся митрополит Иоанн Максимович с двумя духовными лицами в монашеской одежде[488 - В ноябре 1842 года приехали в Тобольск жена и дочь девица (лет 15 или 16) ишимского исправника Попова. Пригласив на квартиру соборного ключаря, протоиерея Иакова Ив. Ласточкина, они просили его служить в приделе Иоанна Златоуста (где погребён митрополит Иоанн) сряду 12 литургий и после каждой — панихиду по митрополиту Иоанну Максимовичу. Когда ключарь изъявил желание знать о побуждении к это му, девица рассказала следующее: «Три года я была больна, меня лечили, много истратили на это денег, но медицинские пособия не облегчили болезни. Я впала в горячку. В это время в самом лёгком сне увидела я трёх монахов: одного в белом клобуке и с посохом, а двух, по сторонам его, в мантиях, в обыкновенной монашеской одежде. Тот, что в белом клобуке, тронув меня посохом, сказал: «Пора тебе обратиться к врачу небесному, служи панихиды по Иоанну митрополиту». Поездка в Тобольск призамедлилась: девица после явлений ей была здорова, потом снова заболела, и ей в тонком сне опять явились те же три монаха, которые и в первом явлении. Странник 1864 г., кн. январь.].

Что означает на виденной мною иконе уничтожившееся от ветхости полотно наискось, на котором было изображение низа одежд и ног святителей: у двоих более, у последнего гораздо менее? Не время ли последовательности архиерейского их служения, благочестивой жизни и отшествия в вечность: первых двух прежде, третьего после? Икона, мною виденная, стояла не в переднем углу комнаты, где были иконы, но отдельно — не потому ли, что виденные три святителя ещё не прославлены открытием?

Прошло более девяти лет после этого необыкновенного мне явления. Время от времени я откладывал объявить о нём письменно епархиальному начальству; но, страшась долее молчать, да не взыщет на мне за это Господь, дивный во святых своих, я поэтому веровав, тем же возглаголах (Псал. 115. 1) написал о сём видении Высокопреосвященнейшему Феогносту, архиепископу Тобольскому и Сибирскому, ныне Псковскому и Порховскому. Вследствие сего его Высокопреосвященство от 14 февраля 1858 года за № 380 почтил меня архипастырским писанием, что письмо моё о митрополите Иоанне Максимовиче он передал в соборную ризницу для приобщения к прочим сведениям, какие о нём там имеются.




АНТОНИЙ СТАХОВСКИЙ, МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ (1721–1740)


Митрополит Антоний — родом малороссиянин, духовное образование получил в Киевской академии; в 1701–1709 гг. был в Чернигове кафедральным наместником, а в 1709 году произведён в архимандриты и определён настоятелем в Новгородсеверский Спасопреображенский монастырь. По переводе в 1711 году Черниговского архиепископа Иоанна Максимовича митрополитом в Сибирь[489 - Составленная мною биография митрополита Иоанна Максимовича помещена в Журнале Мин. Нар. Просв., 1850 г., № 10.] Черниговская епархия более двух лет оставалась без архиерея. Посему малороссийский гетман Иван Ильич Скоропадский пригласил главных духовных лиц епархии, мирские чины и все посполитство, и в собрании их Новгородсеверский архимандрит Антонии, по тогдашнему обыкновению Малороссии, избран был вольной элекцией (electio — избрание, выбор) в достоинство Черниговского архиепископа. По представлении о сём Государю Пётр I именным указом, данным в 1713 году на имя блюстителя патриаршего в России престола, Рязанского митрополита Стефана Яворского, повелел Антония посвятить в архиепископы. Вследствие сего он и хиротонисан 20 сентября в Московском Успенском соборе, а хиротонисали митрополит Стефан Яворский, архиепископы Иосиф Вологодский и Белозёрский, Антоний Коломенский, Дионисий Вятский и Великопермский и епископ Варлаам Иркутский[490 - Епископ Варлаам Косовский был викарием сибирского митрополита в Иркутске, с 1707 г., потом, в 1713 году, находился в Москве; в 1714 году переведён в Тверь, а в 1720 году назначен митрополитом в Смоленск, где и скончался 4 мая 1721 года.]. Черниговской епархией Антоний управлял семь лет с половиной и потом, в 1721 году, с возведением в сан митрополита, переведён в Сибирь[491 - Полное собрание законов, 1721. Т. VI, стр. 356. Ставленная его митрополичья грамота за подписом членов Синода хранится в Тобольской Архиерейской ризнице.], и прибыл в Тобольск 7 декабря того же года.

Предместник его, Сибирский митрополит Филофей Лещинский, управлял Сибирской епархией два раза: сначала с 1702 до 1711 гг. (а между тем в 1709 году принял схиму с именем Феодора) и по прошению, за болезнью, уволен на покой; потом по смерти митрополита Иоанна Максимовича — с 1715 г. до декабря 1721 года, или до приезда в Сибирь митрополита Антония, и, наконец, за старостью по прошению опять уволен на покой в Тюменский Троицкий монастырь. Этот деятельнейший архипастырь обратил в христианство из сибирских язычников и магометан до 40000 душ. Митрополит Антоний с прибытия в Сибирь много содействовал ему в распространении христианства в Сибири и в построении церквей.

Тогда, как управлял епархией митрополит Антоний, продолжались действия двух главных миссий — в Камчатке и Пекине. Для полноты сведений об этих миссиях в настоящем биографическом обзоре мы скажем, что камчатская миссия началась при митрополите Филофее. В 1705 году Филофей отправил из Тобольска в Камчатку архимандрита Мартиниана с некоторыми духовными лицами. Они совершили там крещение над несколькими из туземцев, но проповедь по случаю возмущений покоряемых тогда под власть России камчадалов вообще была малоуспешна. Впоследствии продолжали дело проповеди иеромонахи Якутского Спасского монастыря Иоасаф и Иоанникий. Митрополит Антоний в 1723 году на место возвращённого в Якутский монастырь иеромонаха Иоасафа послал к камчадалам якутского священника Ермолая Иванова, вменив ему в обязанность отправлять духовные требы у новообращённых. Священник Иванов ездил на заморские реки: в Зашиверский острог, в три колымских, в Алазейское зимовье, в Анадырский острог и в три камчатских: Нижний, Верхний и Большерецкий остроги[492 - Из дел камчатского духовного правления.]. Капитан английской эскадры Беринг, бывший в 1726 году в Камчатке, видел в Большерецке 17 домов и часовню, в Верхнекамчатске — 17 домов и часовню, Нижнекамчатске — 40 домов и церковь, в Якутске — 300 домов и церковь Троицкую[493 - Путешествие Беринга.]. Первая в Пекин духовная миссия была отправлена из Тобольска митрополитом Иоанном Максимовичем в январе 1715 года. Начальником её был Илларион Лежайский, малороссиянин, прибывший в Тобольск из Чернигова с митрополитом Иоанном и служивший при архиерейском доме иеромонахом, а при назначении в миссию произведён в архимандриты. Он скончался в Пекине в 1719 году и на место его туда определён архимандрит Иркутского Вознесенского монастыря Антоний Платковский, который, однако же, в 1721 году возвратился в Иркутск, потому что русское правительство по представлению сибирского губернатора, князя Гагарина, благорассудило отправить в Пекин начальником миссии епископа, чтобы он мог посвящать в духовный сан из тамошних христиан. С этой целью в епископы избран был муж благочестивый и просвещённый в науках философских и богословских, префект Московской духовной академии, обер-иеромонах флота Иннокентий Кульчитский и, получив хиротонию 5 марта 1721 года, с наименованием епископа Переяславского в том же году послан был в Пекин, где чрезвычайным посланником был тогда Измайлов. Но предуведомительная грамота об Иннокентии не застала уже Измайлова в Пекине; прочитанная же там грамота отослана к селенгинскому начальнику при письме монгольского Тушету хана Очироя-Бату. В этом письме было написано, что по указу Богдыхана господина Иннокентия Кульчитского в Пекин пропускать не велено, ибо от сибирского губернатора никакого о нём письма нет и знаку печати, каковые даны Измайлову, не приложено. Посему епископ Иннокентий остался в Селенгинске и пробыл в тамошнем монастыре до 1725 года, а потом по указу Святейшего Синода выехал в Иркутск и жил в Вознесенском монастыре, пока в 1726 году ему не повелено было опять ехать в Селенгинск, чтобы вместе с новым посланником, графом Рагузинским, снова отправиться в Китай. Китайские министры приняли графа на границе, но в пропуске в Китай Преосвященного Иннокентия вторично отказано, потому что в листе сибирского губернатора в монгольский трибунал он назван духовной особой, великим господином. Китайцы отвечали российскому агенту Лангу, что у них великим господином называется их кугухта, т. е. священноначальник, и что другой великой особы им не надобно. Причинами непринятия в Китай Иннокентия полагают: 1) происки иезуитских миссионеров, боявшихся соперничества российского епископа; 2) недоброжелательство к христианам царствовавшего тогда государя Ионг-Чшинг, запрещавшего креститься китайцам, и, наконец, 3) архимандрит Платковский, желая быть сам начальником пекинской миссии, будто бы старался опорочить епископа Иннокентия перед посланником Рагузинским представляя его неспособным для миссии[494 - Сибирский Вестник, издаваемый Спасским, ч. XVIII: О начале торговых и государственных сношений России с Китаем.]. Как бы то ни было, но по представлению Рагузинского в Пекин велено было отправить архимандрита Антония Платковского. Епископ же Иннокентий оставался в Селенгинске.

В 1727 году открыта в Сибири вторая епархия — Иркутская, и епископом туда определён проживавший в Селенгинском монастыре Иннокентий Кульчитский[495 - Указ по Высочайшему повелению 15 января 1727 года.]. Митрополит же Антоний препроводил к нему тогда следующую таблицу поступивших в Иркутскую епархию церквей: Табель города Иркутска, Иркутского дистрикта и по Заморью, какое количество, по окладным книгам, с ниже писанных церквей в архиерейскую домовую казну данных и прочих указных денег положено брать на каждый год.

В заказе иркутского протопопа Петра Григорьева:


+===================================
| | Руб. | Коп. |
+===================================
| Соборные две: Спасская и Богоявленская | 8 | 85 |
+===================================
| Иркутские: Вознесенский монастырь | 2 | 85 |
+===================================
| Знаменский девичий монастырь | 2 | 60 |
+===================================
| Церкви: Пресвятой Богородицы Одигитрии | 2 | 60 |
+===================================
| Прокопия и Иоанна устюжских | 2 | 60 |
+===================================
| Троицкая Духовская | 1 | 45 |
+===================================
| Богородская Владимирская | 1 | 30 |
+===================================
| Троицкая Сергиева | 1 | 30 |
+===================================
| Итого | 23 | 50 | В Иркутском дистрикте:


+===================================
| В Индинске Троицкая | 2 | 75 |
+===================================
| В Балаганске Спасская | 2 | 60 |
+===================================
| В Белье ком Сретенская | 2 | 60 |
+===================================
| В Кудинске Троицкая | 2 | 75 |
+===================================
| В Оецкой Афанасия и Кириллы | 2 | 60 |
+===================================
| В Байдайской Николаевская | 2 | 60 |
+===================================
| На Олонке Благовещенская | 1 | 30 |
+===================================
| В Усолье Нерукотворенного Спаса | 2 | 45 |
+===================================
| На Урике Нерукотворённого Спаса | 2 | 10 |
+===================================
| На Китое Рождественская | 1 | 75 |
+===================================
| На Верх-Иркуте Введенская | 1 | 85 |
+===================================
| В Верхоленске Воскресенская | 3 | 75 |
+===================================
| В Бирюльском Покровская | 3 | 70 |
+===================================
| В Манзурском Введенская | 2 | 10 |
+===================================
| В Анге Ильинская | 2 | 10 |
+===================================
| Итого | 37 | 0 | За морем:


+===================================
| Посольский Преображенский монастырь | 3 | 30 |
+===================================
| В Баргузинском Преображенская | 2 | 75 |
+===================================
| В Селенгинске Покровская | 2 | 88 |
+===================================
| Спасская | 3 | 90 |
+===================================
| В Удинске Спасская | 4 | 10 |
+===================================
| Владимирская | 1 | 17 |
+===================================
| В Ильинском Богоявленская | 3 | 25 |
+===================================
| В Кабанском Рождественская | 2 | 75 |
+===================================
| В Итанцинском Спасская | 1 | 25 |
+===================================
| На Хилке Владимирская | 1 | 25 |
+===================================
| В Колесникове ком Казанская | 1 | 17 |
+===================================
| В Тресковском Михаило-Архангельская | 2 | 60 |
+===================================
| В Кударинске Богородская | 1 | 18 |
+===================================
| На Чикое Петропавловская | 1 | 30 |
+===================================
| Итого | 32 | 82 | Нерчинского заказа:


+===================================
| В городе соборные: Троицкая и Воскресенская | 4 | 50 |
+===================================
| В Городище иском Введенская | 0 | 50 |
+===================================
| В Ундинской слободе Николаевская | 1 | 0 |
+===================================
| В Урулгинском Николаевская | 2 | 0 |
+===================================
| В Читинском Архангельская | 2 | 75 |
+===================================
| В Аргунском остроге Вознесенская | 2 | 70 |
+===================================
| В Никольском Сретенская | 1 | 20 |
+===================================
| Итого | 14 | 65 |
+===================================
| Всего | 108 | 2 |


+===================================
| Из них в домовую архиерейскую казну | 63 | 40 |
+===================================
| В келью архиерейскую праздничных | 19 | 1 |
+===================================
| Певчим столовых | 17 | 16 |
+===================================
| На приказ | 4 | 40 |
+===================================
| Милостынных | 3 | 60 |
+===================================
| Итого | 108 | 21[496 - Иркутская летопись, лист 8. Иркутские губернские ведомости, 1858 г.] | Селенгинский и Киренский Троицкие монастыри и Якутский и Илимский города с уездами, да Якутский же Спасский монастырь, хотя в Иркутской провинции обретаются, обаче, благословных ради вин в команду сея духовные паствы, как бывшему Преосвященному Варлааму, епископу, определены не были, так и ныне по-прежнему в ведомстве Тобольской епархии быть оставлены[497 - Там же.].

Епископ Иннокентий по прибытии из Селенгинска в Иркутск на епархии разослал по церквам послание следующего содержания:

«Божиею милостию, Преосвященный Иннокентий, епископ Иркутский и Нерчинский.

Во град Иркутск всем церкве святыя восточныя сыновом послушным, духовным и мирским, благодать Господа нашего Иисуса Христа, любовь Бога-Отца и причастие Святаго Духа да будет со всеми вами.

Понеже благословением Божиим, Её Императорское Величество, имея сердце своё благодатное в руце Божией, по докладу Святейшего правительствующего Синода благоволила мя милостивым своим Императорским указом определить в Иркутскую епархию настоящим епископом и титуловать себе по той епархии, якоже и прежде бывало. Того ради молю прежде всех творити моления за Её Императорское Величество и всея Её Императорского Величества высокой фамилии, Святейшего правительствующего Синода, такожде и о нашем смирении, титулуя нас Иркутским и Нерчинским, протчее молим вас и архипастырски увещеваем, да такожде мудрствуйте единодушно, друг друга честию больше творяще, мир и любовь между собою имуще, якоже и апостол святый Павел поучает: елика пречестна, елика прелюбезна, елика прехвальна и протчая, сих поучайтеся, сим последуйте, сия держите, тако да и временная благая, и вечная удостоитесь наследовати, всеусердно желаем и благословение посылаем. Аминь. Сентября, 1 дня, 1727 года»[498 - Иркутская летопись.].

Между тем уволенный на покой Сибирский митрополит схимонах Феодор остаток дней своих провождал в молитве о спасении душ, в духовных трудах и внутреннем созерцании. Заботливость о благосостоянии крещёных инородцев и любовь к ним много занимали также мысли его. Схимник защищал их от обид и притеснения людей неблагонамеренных, основывавших свои выгоды на простоте кротких инородцев. Из Тюмени от 7 сентября 1725 года он доносил митрополиту Антонию Стаховскому: 1) что русские из берёзовских жителей ездят в юрты к новокрещённым остякам с вином, поят их и выманивают дорогую мягкую рухлядь; 2) казаки, посылаемые за сбором ясака или по делам службы, нередко берут девушек-инородок или молодых женщин будто бы в подводы и дорогой их насилуют, а застращённые ими остяки бить челом (жаловаться) на них не смеют; 3) что русские за самую дешёвую цену (от 50 коп. до 2 рублей) берут у крещёных инородцев мальчиков и девочек в слуги и совершают на них крепостные акты и проч. Вследствие донесения митрополита Антония Высочайше повелено было 29 июля 1726 года: 1) объявить указами по всем волостям до Нарыма, по Чулыму и за Томск, также в Берёзовском и Сургутском округах, чтобы никто не смел наносить обид инородцам и притеснений под опасением смертной казни; новокрещённых, находящихся в Берёзове и других местах у разных людей в слугах, от хозяев освободить, несмотря ни на какие крепости, и дать им паспорта, чтобы нигде их не кабалить и в неволе не держать; 2) если закабалённые отосланы в Тобольск или другие города и проданы, то в самом скором времени разыскать и, когда будут найдены, освободить. По исследованию оказалось, что в одном только Берёзове было до 50 человек закабалённых остяков обоего пола, и все они освобождены. В 1727 году, 31 мая, архиерей Феодор почил сном праведника на 77-м году многотрудной жизни. Перед смертью он завещал: «Похоронить меня в Тюменской обители, вне церкви, на пути, дабы мимоходящие попирали ногами прах мой»[499 - Составленная мной биография митрополита Филофея помещена в Журнале Мин. нар. просв., 1846 г., ч. VII, отд. V.]. Митрополит Антоний довёл до сведения Святейшего Синода, что в двадцатипятилетнее служение церкви в Сибири митрополит Филофей, в схиме Феодор, обратил сорок тысяч из язычников и магометан в христианство и построил тридцать семь церквей, присовокупив к сему, что «все иноверцы призваны во христианство не нуждою (не принуждением), не страхом, не иными какими-либо прещениями, но точию евангельскою проповедию и трудами схимника»[500 - Из дела Тобольской духовной консистории о крещении сибирских инородцев по старой описи № 13.]. Митрополит Антоний, извещая письмом от 8 июля 1727 года Преосвященного Иркутского епископа Иннокентия о блаженной кончине митрополита Феодора, просил поминать его за упокой в архиерейском служении[501 - Иркутская летопись, 1772 год.].

Преосвященный Иннокентий проповедовал сибирским инородцам слово божие и многих обратил в христианство, завёл на собственное иждивение училище в Вознесенском монастыре для детей разного звания и кончил благочестивую жизнь свою 26 ноября 1731 года. Погребён он был в пещере под алтарём деревянной церкви Тихвинской Божьей Матери в Вознесенском монастыре[502 - В 1764 году обретены мощи святителя Иннокентия нетленными и прославлены многими чудесами. В 1783 году, когда Вознесенский монастырь весь сгорел, уцелела только одна церковь, под которой почивали мощи святого угодника. Для освидетельствования мощей был послан викарий Казанской епархии, впоследствии епископ пермский Иустин. Указом Святейшего Синода от 1 декабря 1804 года вследствие Высочайше утверждённого 28 октября доклада установлено праздновать память святителя Иннокентия 26 ноября. В 1805 году, 16 февраля, мощи перенесены в соборную церковь, где открыто почивают в серебряной позолоченной раке.]. Преемником его был епископ Иннокентий II Нерунович, хиротонисанный 25 ноября 1732 года из префектов Московского Заиконоспасского училища[503 - Скончался в Братском остроге, отстоящем от Иркутска в 500 верстах при обозрении епархии, в 1747 году, 26 июня, и предан земле в бывшей близ Братского острога Спасской пустыни.].

При усилиях, какие делала тобольская иерархия для обращения язычников, живших в России и за границей, она с сокрушённым сердцем видела около себя отторжение коренных чад церкви усилиями старообрядцев и ужасными примерами самосожигательства. В 1722 году близ слободы Коркиной (ныне город Ишим) и Зырянской в пустыни Ивана Смирнова, также близ слободы Атбашской, в деревнях Выровской и Зырянской староверы, собравшись в неизвестном числе, сами себя сожгли. В 1724 году, Тюменского уезда за рекой Пышмой, в пустыни собралось раскольников мужского и женского пола с детьми до 120 человек, из коих 45 разбежались, а прочие самопроизвольно сгорели[504 - Сибирская летопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, под 1722 и 1724 гг.]. Святейший Синод по случаю этих самосожжений в пастырском увещании от 15 января 1726 года сетует на лжеучителей раскола, что они, презрев закон Божий и естественный, вовлекают людей простодушных в самовольную погибель. Это — истина, но чтобы вдохнуть истину в души помешанных, от местных увещателей требуется орган кроткий, терпеливый и сердечный[505 - Историческое обозрение Сибири Словцова. Т. 1, стр. 369.].

В 1737 году приезжал из Санкт-Петербурга статский советник Григорий Батурин для следствия о разбежавшихся из монастырей Тобольской епархии раскольниках и о тех, которых начальник уральских горных заводов, тайный советник Татищев разослал по иным монастырям без архиерейского согласия[506 - Помянутая Сибирская летопись, 1737 г.].

Продолжая сказания о камчатской и пекинской миссиях, помещаю следующее: «По Высочайшему указу 16 июня 1731 года в Камчатке построены церкви: в Анадырском остроге — Спасская, в Большерецком — Успенская, в Верхнекамчатском — Богоявленская. Митрополит Антоний в 1732 году представлял Святейшему Синоду о построении приходской церкви в Нижнекамчатской Успенской пустыни, но Синод сперва не разрешил, потому что в одной версте находилась Нижнекамчатская Николаевская церковь, а вместо того предписал в 1733 году построить церковь в Охотском остроге во имя Преображения Господня. Наконец в 1739 году по настоянию митрополита Антония позволено и в Успенской пустыни построить храм, и построение сих церквей содействовало к утверждению тамошних язычников в истинах принятого ими христианства. В 1733 году отправлена была в Камчатку духовная миссия, состоявшая под начальством игумена Варфоломея Филевского из иеромонахов Александра и Дамаскина, иеродьякона Александра и трёх церковников. Но игумен Филевский и иеродьякон Александр по некоему происшедшему делу в 1737 году обращены в московскую синодальную канцелярию. В 1742 году на место игумена Варфоломея назначился в миссию архимандрит Иосиф Занкевич с пятью священниками и десятью причетниками, но по некоторым неудобствам архимандрит от сего назначения уволен[507 - Указ Св. Синода от 12 декабря 1742 г. в делах Камчатского духовного Правления.]. На место же его в 1743 году послан архимандрит Иоасаф Хотунцевский[508 - Из дел Камчатского духовного Правления.].

В Пекине на российском посольском дворе построена православная церковь, и указом 15 мая 1732 года[509 - Полное собрание законов. Т. VIII, № 6057.] велено послать туда священника, дьякона и двух причётников, добрых и учёных людей, с жалованьем из караванной казны: священнику по 300, дьякону по 200, а причетникам по 60 рублей в год. Архимандрит же Антоний Платковский в 1734 году за худое поведение под караулом выслан из Пекина, лишён архимандричьего сана и определён иеромонахом в Сергиеву лавру[510 - Впоследствии ему архимандритство возвращено.]. На место его послан в Китай архимандрит Илларион Трусов, из иеромонахов иркутского архиерейского дома. Прежде сего он 12 лет жил в Камчатке в звании корабельного священника, потом ездил в Пекин при русском караване. Указом 13 января 1735 года велено в помянутую в Пекине церковь на утварь и колокола отпустить из сибирского приказа 1000 рублей, на покупку имевшихся при той церкви трёх дворов для архимандрита и прочих священноцерковнослужителей, на церковное внутреннее и внешнее украшение и на жалованье приходящим ко крещению убогим, на покупку крестов и икон в дома их отпускать по 2000 рублей из Иркутской провинции. В новопостроенную и прежнюю Николаевскую церкви, на церковные требы: воск, ладан, пшено для панихид и уголье — отпускать на каждый год по 50 рублей из Иркутской провинции. Жалованье архимандриту Иллариону Трусову по 600 рублей, иеромонахам двум — по 300, иеродьякону одному — по 200 и пяти причетникам — по 60 рублей в год[511 - Полное собрание законов. Т. IX, № 6666.].

Народонаселение в Сибири с 1721 по 1740 гг. от переселенцев из России умножалось, устройство селений, а в некоторых местах и церквей распространялось. Для обеспечения дороги от Тары до Томска в 1722 году устроены три укрепления: Тартасское, Каинское и Убинское. В 1723 году на реке Исети основан Екатеринбурге церковью. Между 1733 и 1740 годами по причине продолжавшегося башкирского возмущения основаны были и населены казаками из пожелавших сибирских крестьян крепости, из них Челябинская при реке Миясе в 1733 году с церковью Святителя Николая (Челябинск с 1740 года был провинциальным городом, в котором находились воеводская канцелярия и духовное правление), Миясская при реке Миясе с церковью Илии Пророка, Эткульская при озере Эткульс церковью Богоявления Господня, Чебаркульская при озере Чебаркуль с церковью Сретения Господня. Эти крепости, как равно и другие, находившиеся в тогдашней Исетской провинции, а равно и вся Уйская линия, по духовным делам состояли в ведении Сибирского митрополита[512 - Ежемесячное издание Миллера 1762 года, — Оренбургская губерния, стр. 292, 318, 319, 323 и 326.].

В 1734 году, июня 19 дня, состоялось повеление: в городах, сёлах, деревнях и в других местах вместо старых часовен по силе состоявшегося в 1707 году 25 ноября указа отнюдь не строить новых, старые же часовни, где имеются, оставить на прежнем основании[513 - Полное собрание законов. Т. IX, № 6592.].

В 1733 году Тобольский архиерейский приказ составил всем домам и жителям Тобольска опись, по которой значится: на горе — домов 1165, под горой — 2135, жителей мужского пола — 5724, женского — 6925[514 - Сибирская летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, под 1733 г.].

В 1735 году заложена в Тобольске, близ речки Смородянки, каменная Благовещенская церковь с приделами Прокопия и Иоанна, устюжских чудотворцев, и великомученицы Екатерины на место деревянной, построенной в XVII столетии переселенцами из Устюга.

В 1736 году в Тобольске было наводнение, от которого вся подгорная часть была потоплена. Такое наводнение было 96 лет назад. Но и ту воду в 1736 году вода перешла выше семью вершками[515 - Там же, 1736 г.]. С 1 мая по 1 июня прибыло воды в Иртыше 10 аршин, 2 четверти и 2 вершка[516 - Из дела тобольской полицмейстерской конторы 1736 года, хранящегося в губернском архиве.].

В 1738 году было собственно в Тобольской епархии, кроме Иркутской, 383 церкви[517 - История Российской Иерархии и дела Тобольской консистории.].

Митрополит Антоний в ожидании часа смертного составил завещание о распределении своего имения по церквам и духовенству Тобольской и Черниговской епархий. В заключении сего завещания написано: «Более от написанного в сём моём реестре имения моего расточеннаго прошу не искати. Все бо, еже имел, здесь есть написано подробну совестно. В чём свидетель мне есть и буди Бог, Судья праведный. Что же на мя лгали злобные и бессовестные люди о имениях Зеленьского и прочих, да не вменит им Бог в грех того, ибо чистая есть от того совесть моя. А буде кто ещё злоковарный станет о том же доносити, таковаго аз позываю пред нелицемерный суд Божий»[518 - Копия с завещания — в делах Тюменского Троицкого монастыря.].

В 1740 году, 27 марта, Преосвященный митрополит Антоний преставился и погребён в соборной церкви возле северной стороны.

От сего Преосвященного остаются в Тобольске до настоящего времени, как памятники о нём, в кафедральном соборе — серебряный потир с принадлежностями, на колокольне — заведённый им на свой счёт колокол весом 1,011 пудов и 22 фунта, лит у Демидова на тагильских заводах, поднят на колокольню 1739 года, 5 июня; в соборной библиотеке — рукопись-автограф митрополита Антония «О подражании Христу»[519 - Из сочинений его известны: «Зерцало от Божественного писания» (Чернигов, 1701 г.); «Размышление о страданиях Спасителя» в стихах; «Сказание о св. Писании» (Чернигов, 1705 г.). По его распоряжению переведена на славянский язык История Лавия, року 1716; перевод приготовлен был к печати.]. Около 1726 года по приказанию сего Преосвященного на архиерейском дворе вырыт остающийся до настоящего времени колодец глубиной 30 сажен, так что прорыта вся гора, на которой расположена верхняя часть Тобольска, причём вырыты кости мамонта значительной величины, в числе их ножная голень длиной около двух сажен. Кости эти лежали в святых воротах под Сергиевской церковью и отчасти одрябли. В 1740 году академик Миллер увёз их в Санкт-Петербург и передал в Академию наук[520 - Помянутая Сибирская летопись, хранящаяся в библиотеке семинарии, под 1740 г.].




АНТОНИЙ II НАРОЖНИЦКИЙ, МИТРОПОЛИТ ТОБОЛЬСКИЙ И СИБИРСКИЙ (1742–1748)


По кончине митрополита Антония I Стаховского, последовавшей 27 марта 1740 года[521 - Странник, январь 1863. Статья моя: Митрополит Антоний Стаховский.], митрополитом в Сибирь пожалован Черниговский епископ Никодим Сребрицкий[522 - История Российской Иерархии. Ч. I, стр. 302.]. Семь месяцев поминали его при богослужениях в Тобольской епархии, но наконец от поездки в Сибирь он по прошению уволен[523 - Там же.]. Оставаясь в Москве при Архангельском соборе со званием епископа Черниговского, в 1742 году, 1 сентября, именным указом императрицы Елисаветы Петровны определён епископом в Санкт-Петербург. На место его 26 мая 1741 года хиротонисан в митрополиты Сибирские состоявший при синодальном доме экзаменатором соборный иеромонах Арсений Мациевич. Он прибыл в Тобольск в том же году, 18 декабря, а 10 февраля 1742 года отбыл в Москву и переведён митрополитом в Ростов.

В 1742 году, 26 сентября, хиротонисан в митрополиты Сибирские наместник Святотроицкой лавры, архимандрит Антоний Нарожницкий. Родом он был малороссиянин. Духовное образование получил в Киевской академии, которая до 1701 года называлась коллегиумом. В Тобольск приехал 19 февраля 1743 года.

Заботясь о просвещении духовного юношества с тем, чтобы иметь духовно просвещённых пастырей церкви, митрополит Антоний дал строгие предписания закащикам уездным[524 - В Рафаиловском монастыре в делах я читал о сём указе закащику игумену Исаакию от 13 октября 1743 г., № 1362.], чтобы все священноцерковнослужители сыновей своих, имеющих от 8 до 18 лет от роду, представили в Тобольскую славяно-латинскую школу, основанную в 1704 году митрополитом Филофеем Лещинским. Митрополит Антоний Нарожницкий построил в архиерейском дворе каменное здание для шести училищных классов. Затем он послал архимандрита Енисейского Спасского монастыря Димитрия Смеловского в Киев для избрания там учителей. Вследствие этого прибыли в Тобольск следующие лица: Яков Волынский, Иван Блажевский, Герасим Граневич и иеромонах Пафнутий Даневский[525 - Сибирская летопись — рукопись и библиотеке Тобольской Семинарии.]. В 1744 году митрополит Антоний открыл семинарию под непосредственным своим наблюдением[526 - Полное собрание законов. Т. XII, № 9528, указ Сената 1 сентября 1748 года о содержании Тобольской Семинарии.]. В 1748 году ученики проходили все шесть классов и бывшие в высшем классе говорили в церкви проповеди своего сочинения.

Для большего приобретения духовных познаний через чтение митрополит Антоний положил в семинарии основание библиотеке. Он пожертвовал сочинение Maxima bibliotheca veterum partum et antiquorum scriptorium ecclesiasticorum. in tom. 27 destributa, то есть: самая большая библиотека святых отцов первенствующей церкви и древних писателей церковных, на 27 томов разделённая (в очень больших фолиантах). На этом сочинении следует собственноручная надпись Антония: Ex biblioteca metropoliana toboliensi et sibiriensi, 1745 anno. По представлению сего митрополита разрешено оставшиеся после смерти митрополита Антония I Сгаховского в значительном количестве книги духовного содержания купить у наследников. Книги эти и теперь, из самых лучших и редких, сохраняются в библиотеке семинарии. В них содержатся толкования Священного Писания, богословские системы и другие сочинения на латинском языке, изданные за границей. В эту же библиотеку поступили книги, оставшиеся по смерти митрополита Иоанна Максимовича.

Кроме семинарии, митрополит Антоний завёл училища и при монастырях.

Управление епархией Преосвященнейшего Антония отличается постройкой каменных церквей. В Тобольске придел в Успенском соборе во имя св. Антония и Феодосия Печёрских разобран в 1743 году, и вместо его несколько далее построен и в 1746 году освящён особый каменный тёплый собор во имя тех же преподобных. В 1743 году заложена на горе Никольская церковь с приделами Введения Божьей Матери и Георгия Победоносца вместо деревянной, построенной в 1662 году. Под горой вместо старой деревянной церкви Андреевской 25 мая 1744 года заложена каменная с приделами Иоанна-воина и преподобного Аврамия-затворника на собственные деньги купца Абрама Сумкина. В 1744 году на Богоявленской церкви построена верхняя во имя Владимирской Божьей Матери[527 - На колокольне этой церкви находится колокол с вырезкой: Me fecit lan Albert de grave Amstelodami, domini 1719.]. В 1744 году заложена каменная — Христорождественская — вместо деревянной в нескольких саженях на северо-запад с приделом Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев. На месте старой деревянной Михаило-Архангельской церкви старанием церковного старосты купца Дмитрия Худякова на собранные им от прихожан деньги митрополит Антоний 2 июля 1745 года заложил каменную двухэтажную церковь; внизу — Михаила Архангела, а вверху — св. апостола Иоанна Богослова. Нижняя освящена 6 сентября 1748 года митрополитом Антонием, а верхняя — митрополитом Сильвестром в 1754 году. В 1748 году, 8 июля, в Благовещенской церкви освящён придел во имя святых Прокопия и Иоанна, устюжских чудотворцев. В 1743 году митрополит Антоний II по прошению прихожан благословил в городе Туринске вместо ветхой деревянной Крестовоздвиженской церкви построить новую деревянную. Там же вдова туринского посадского человека Фёдора Колмогорова Матрона Иванова пожелала построить своим иждивением вместо ветхой деревянной Сретенской церкви каменную того же имени — летнюю и зимнюю — во имя Иоанна-воина и снабдить её сосудами серебряными. Преосвященнейший Антоний дал на это построение благословенную грамоту 9 декабря 1744 года[528 - Дела Тобольской консистории: 1744, № 46 и 152.]. Закладка происходила 15 августа 1745 года, а верхняя и летняя выстроены в июне 1754 года. В городе Таре основаны каменные церкви: Успенская — в 1745 году, Пятницкая — в 1747, Казанская — в 1748 годах[529 - Там же, 1748, № 41.].

По ходатайству митрополита Антония в Обдорске для новопросвещённого святым крещением остяцкого князя Мурзина Тайшина в православии Василия с семейством его и приходящих креститься остяков построена в 1748 году деревянная церковь во имя Святителя Василия Великого. Причём определено: жалованье священнику деньгами — 50 рублей, из неокладных доходов Тобольской губернии, ржи и овса пополам — по 30 четвертей, двум причётникам денег по 10 рублей, ржи и овса — 10 четвертей; на церковные потребы: вина церковного — по одному ведру, воска — по одному пуду, ладана — четыре фунта, муки пшеничной на просфоры — четыре пуда.

В 1743 году, на 6 января, сгорела в Тобольске Покровская деревянная церковь от закравшихся под кровлей паперти искр во время топления печи. Утварь сохранена. Вместо этой церкви в 1763 году заложена настоящая, каменная, нижняя и верхняя.

Христианское народонаселение в Сибири распространялось. В 1745 году основана слобода Куртамышевская при речке Куртамыше, впадающей в Тобол, с церковью св. апостолов Петра и Павла. В 1762 году в слободе было уже около 100 домов. Вокруг было укрепление — палисаде рогатками. Приписных к слободе — одно село и семь деревень, в которых по переписи 1253 души. Таловская слобода основана в 1747 году при реке Таловке. В ней церковь Пророка Илии. В 1762 году в ней было домов 70; укрепление состояло из деревянных заплотов с рогатками. Приписных к слободе — одно село и 8 деревень, в которых по переписи 1341 душа. В Челябинской слободе на реке Миясе с 1743 года находилось духовное правление и были две церкви: одна — деревянная во имя Святителя Николая, впоследствии, около 1760 года, — каменная, трёхпрестольная, во имя Рождества Христова, Иоанна Богослова и Святителя Николая[530 - Ежемесячные сочинения 1762 года.].

По переписи генерала Чернцова 1744 года значится в Тобольской епархии вотчинных крестьян: при Тобольском архиерейском доме — 3691 душа; при монастырях: Тобольском Знаменском — 3136, Томском Троицком — 516, Туринском Николаевском — 13, Верхотурском Николаевском — 543, Невьянском Богоявленском — 651, Долматовском Успенском — 2152, Рафаиловском Троицком на реке Оби — 775, Томском Алексеевском — 432, Кузнецком Рождественском — 76, Енисейском Спасском — 388, Туруханском Троицком — 411, Красноярском Введенском — 195; в девичьих: Енисейском Рождественском — 249, Тюменском Успенском — 13[531 - Сибирская летопись — рукопись в библиотеке Тобольской Семинарии.]. Но истинное число всех духовных вотчин Тобольской епархии во второй ревизии выставлено в XLIV томе полного собрания законов — 16628 душ. В Иркутской епархии духовных вотчин, по сведению Семевского, значится до 2000 душ.

В Иркутской епархии монастыри: в Иркутске — мужской Вознесенский, женский Знаменский; Посольский Преображенский, Селенгинский Троицкий, Нерчинский Успенский, Киренский Троицкий, Якутский Спасский.

С самого учреждения Тобольской епархии в 1620 году при архиереях состояли для исполнения разных поручений так называемые дети боярские. Дети боярские издревле в России происходили из низшего дворянства и служили при боярах. Они зашли в Сибирь по покорении её в числе войск. Впоследствии сибирские воеводы и губернаторы отличившихся по службе казаков возводили в звание детей боярских. При митрополите Антонии Нарожницком состояло детей боярских 36 человек.

По смерти Иркутского епископа Иннокентия II Неруновича[532 - Епископ Иннокентий Нерунович при обозрении своей иерархии скончался в Братском остроге (укреплении), отстоящем от Иркутска в 500 верстах. 27 июня предан он земле в бывшей близ Братского острога Спасской пустыни. В 1840 году усердием иркутских купцов П.Н. Салиманова и М.А. Балдакова над могилой сего Преосвященного построен шатёр в виде часовни с красным надгробным камнем, на котором сделана надпись.] в 1747 году тамошняя епархия присоединена к Тобольской. В то время в Сибири считалось церквей 450: в Тобольской — 374, в Иркутской — 76[533 - История Российской Иерархии. Ч. II, стр. 79.].

По благословенной грамоте митрополита Антония в Иркутске на место сгоревшей деревянной во имя св. Прокопия и Иоанна устюжских в 1748 году заложена новая деревянная двухэтажная церковь во имя тех же святых усердием иркутского купца Михаила Ивановича Глазунова; в ней главный нижний престол во имя Сретения Господня освящён 10 ноября 1749 года уже по смерти митрополита Антония.

В начале 1743 года проехала через Тобольск камчатская духовная миссия. Начальником её был архимандрит Иоасаф Хотунцевский. Прочие лица её были: иеромонахи Пахомий и Иоасаф, иеродьякон Александр и студенты Петр Логинов, Василий Кочуров, Степан Никифоров, Фёдор Серебреников, Алексей Ласточкин, Димитрий Камшигин и Пётр Грязной. Миссии определено пробыть в Камчатке семь лет. Денежное и хлебное жалованье против прочих миссий увеличено, а именно: архимандриту — 500 рублей, а прочим — по 100 рублей в год, сверх того каждому — хлебное жалованье. По ходатайству архимандрита Иоасафа Хотунцевского построены на Камчатском полуострове церкви: в Верхнекамчатске — Святителя Николая, в Петропавловской гавани — св. апостолов Петра и Павла, в Ичинском остроге — Вознесенская, в Тагильской крепости — Рождества Христова. На построение сказанных церквей архимандрит Иоасаф получил указ Святейшего Синода от 3 марта 1747 года. Сим начальником церковной миссии заведены школы для детей камчадалов в Большерецке, Верхнекамчатске и Нижнекамчатске, в которых обучались русской грамоте, молитвам и Катехизису 203 мальчика. Эти школы принесли большую пользу делу христианского обучения. Миссией просвещено святым крещением по 1750 год 4719 душ, а с прежними до неё крещёными — 11544.

Митрополит Антоний, как сказано в Сибирской летописи[534 - Сибирская летопись вышесказанная, под 1748 годом.], был нрава кроткого, гостеприимен, любил духовное просвещение. Он открыл в Тобольске семинарию и привёл её в цветущее состояние. В священные чины производил с весьма строгим рассмотрением и требовал, чтобы ставленники были остры читать в церкви, знали изустно весь Катехизис и все, что должно при совершении богослужений.

Преосвященнейший Антоний преставился 9 октября 1748 года и погребён в Успенском кафедральном соборе возле северной стены. Над могилой его сделана на стене эпитафия в стихах, в которой высказана справедливая признательность за открытие и приведение в цветущее состояние Тобольской семинарии.

В Тобольской архиерейской ризнице хранится ставленная его митрополичья грамота за подписом членов Святейшего Синода и посох серебряный под золотом с начертанием на нём: «Строен Преосвященнейшим митрополитом Антонием Нарожницким»[535 - Опись Тобольской архиерейской ризницы.].




СИЛЬВЕСТР ГЛОВАЦКИЙ, МИТРОПОЛИТ ТОБОЛЬСКИЙ И СИБИРСКИЙ (1749–1755)


Преосвященнейший Сильвестр по духовному образованию, духовно-учебной и архипастырской деятельности, по благочестивой и добродетельной жизни должен быть приснопамятным в истории российской церкви. Он был родом малороссиянин. До монашества — Стефан Гловацкий. Духовное образование получил в Киевской академии.

Казанский архиепископ Лука Конашевич для находившейся в Зилантовом Успенском монастыре[536 - Зилантов Успенский мужской монастырь в трёх верстах от Казани, на вершине Зилантовой горы, омываемой рекой Казанкой. Монастырь основан Иоанном Грозным по взятии Казани первоначально на том месте, где стояли царская палатка и походная церковь. В 1559 году разлив Волги разрушил стены монастыря, почему и перенесли его на самую вершину горы. Географическо-статистический словарь. Сост. Пётр Семёнов. Т. II, стр. 279. Изд. 1865 г.]-семинарии вызвал из Киевской академии способных и благонравных студентов в учителя: Стефана Гловацкого в 1733 году и в следующем году Василия Пуцека-Григоровича. Эти два учителя завели в Казанской семинарии преподавание наук по примеру Киевской академии. Гловацкий, как старший, преподавал риторику, а Пуцек-Григорович, начиная с латинского письма, проходил все классы до синтаксимы и пиитики включительно. Гловацкий по принятии монашества наречён Сильвестром. Имея превосходные душевные качества, духовную учебную деятельность, он впоследствии был первым префектом семинарии[537 - Странник, книга за январь 1866 г., стр. 11.]. Потом удостоен сана архимандрита — настоятель Свяжского Богородицкого монастыря[538 - Мужской Успенский, первого класса монастырь Казанской губернии, в городе Свяжске, построен св. Германом, архиепископом Казанским, преставившимся в Москве в 1567 году, ноября 6 дня. Святые его мощи перенесены сюда в царствование Феодора Иоанновича и почивают в соборной церкви Успения Божьей Матери в серебряной раке. Этот монастырь славится огромностью своего здания и ризницей основателя своего, св. Германа. Начальствующий там архимандрит носил мантию со скрижалями, на которых вышиты изображения св. Гурия и Германа; священнодействуете рипидами и осеняльными свечами, подобно настоятелю Антониева Новгородского монастыря. Христианский памятник, М, 1863; монастыри в России.] и определён ректором той же семинарии. Вместе с тем был правителем конторы для новокрещённых из инородцев. Находясь в этой должности в числе других[539 - Вогулы чердынские обращены в христианство игуменом Иовом Тукмачёвым. Историческое обозрение Сибири П. Словцова, том 11, стр. 16.], он много содействовал к обращению в христианство инородцев из черемисов, мордвы и вотяков[540 - Казанский Вестник за 1827 г., кн. 1, стр. 14. История Вятская.].

Таким образом круг служебно-учёной и иерархической деятельности Сильвестра постепенно расширялся. Трудился он над образованием духовного юношества и постепенно был возводим по лестнице иерархии. Многие плоды принесла его настоятельская деятельность. Премудро всеуправляющий промысел Божий предназначил Сильвестра к более высокому и более славному служению, на котором его добродетели и духовная деятельность должны были воссиять яснее и славнее. Через 16 лет служения в Казани из архимандрита он прямо возведён на степень митрополита. Рабе благий и верный, глаголет Господь, о мале Ми был еси верен, над многими тя поставлю (Матф. 25, 23).

По смерти Сибирского митрополита Антония Нарожницкого[541 - Странник, книга за декабрь 1867 г. Статья моя: Митрополит Антоний Нарожницкий.] архимандрит Сильвестр хиротонисан 16 июня 1749 года в митрополиты Сибирские[542 - История Росс. Иерархии, ч. I, стр. 577 и 580.]. Он 12 декабря ночью прибыл в Тобольск, по примеру своих предшественников, в Знаменский мужской монастырь. Назавтра утром после благовеста в соборе при звоне во всех тобольских церквах архипастырь приехал в Богоявленскую церковь, стоящую близ Прямского взвоза на гору. Там же находился кафедральный протоиерей со священниками и прочим духовенством. Митрополит, облачившись в архиерейские одежды и преподав всем, бывшим в церкви, благословение, торжественно, при рипидах и хоругвях, с колокольным звоном во всех церквах пришёл в кафедральный собор, там прикладывался к святым иконам, осенил народ дикирием и трикирием, отправил молебствие о здравии и благоденствии Императрицы Елисаветы Петровны и Святейшего Синода. Затем совершил литургию и шествовал в архиерейский дом. При входе туда его встретили наместник иеромонах Иоанникий Павлуцкий[543 - Иван Павлуцкий происходил из дворян, служивших в Сибири. Принял монашество с именем Иоаиникия. Был много лет казначеем, потом наместником Тобольского архиерейского дома и членом консистории. В 1750 году митрополит Сильвестр посвятил его в архимандриты Енисейского Спасского монастыря. Оттуда в 1756 году он перемещён настоятелем в Звенигородский Московской епархии Саввин-сторожевский монастырь. В 1761 году хиротонисан в епископа Воронежского, и в Воронеже скончался 2 января 1763 года. Преемником его был епископ Тихон (святый). Тобольские губернские ведомости, 1858, № 40. Статья: Архиереи из сибирских уроженцев, о. протоиерея Александра Ив. Сулоцкого.] с образом, а казначей, домовый управитель, — с хлебом[544 - Сибирская летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии.].

Преосвященнейший Сильвестр вступил на дело своё и на делание своё (Псал. 103, 23). Сибирская епархия в то время была чрезвычайно обширна. В состав её входили часть нынешней Оренбургской и Пермской губерний и вся Западная и Восточная[545 - Иркутский епископ Иннокентий II Нерупович скончался в 1747 году, там не было своего архиерея до 1754 г., или до прибытия епископа Софрония.] Сибирь до полуострова Камчатки, в которой было уже обращенных в христианство миссионерами более 11000 душ из камчадалов и других инородцев. Но этот полуостров зависел в церковном отношении от Святого Синода.

Между прочим, митрополиту Сильвестру предстояли труды по устройству в епархии церквей, образованию духовного юношества и подвиги апостольские в борьбе с расколом и в обращении иноверцев в христианскую веру.

Он обратил особенное внимание на устройство деревянных и отчасти каменных церквей и умножение приходов. В 1747 году во всей Сибири было 450 церквей: в епархиях Тобольской — 374, Иркутской — 76[546 - История Росс. Иерархии, ч. II, стр. 79.]. Церкви в сёлах были одна от другой в дальнем расстоянии — вёрст на сто и на двести. Во время управления епархией сего митрополита с благословения его было построено немало церквей. Из них известны лишь некоторые. В 1750–1753 гг. на счёт сумм архиерейского дома построена в Тобольске каменная церковь во имя Вознесения Господня на самом мысу горы, где прежде были часть стены каменной ограды и башня грановитая. При этой церкви тогда же построен каменный двухэтажный архиерейский дом длиной на 29, шириной на 15 сажен, заключавший кельи[547 - Вышесказанная Сибирская летопись.].

Предместник Сильвестра Антоний Нарожницкий, находившийся при Успенском соборе, зимний придел во имя святых Антония и Феодосия Печёрских распорядился разобрать и вместо него построил особый собор во имя тех же святых. Когда сказанный придел был разобран, то могила погребённого в нём приснопамятного святой жизнью митрополита Иоанна Максимовича осталась вне церкви. Благочестивое, не исчезнувшее до сего времени, предание свидетельствует, что митрополит Иоанн являлся в благодатном сновидении Преосвященнейшему Сильвестру и со скорбью говорил, что могила его остаётся вне церкви и по ней бегают псы и звери и проч., и заповедал построить над ней новый придел. Вследствие сего старанием и усердием митрополита Сильвестра на собранные деньги в 1751 и 1752 гг. в два лета построен новый каменный небольшой придел во имя св. Иоанна Златоуста, ангела митрополита Иоанна, и расположен так, что могила его пришлась в алтаре на правой стороне возле стены Успенского собора. Этот придел Преосвященнейший Сильвестр освятил 13 ноября 1752 года[548 - Вышесказанная Сибирская летопись.], в день празднования святителю Иоанну Златоусту.

В Тобольском Знаменском мужском монастыре деревянная Знаменская церковь, простояв с основания её более 70 лет, в 1750 году при архимандрите Порфирии была разобрана. На месте её по благословенной грамоте митрополита Сильвестра тем же архимандритом построена Знаменская церковь с приделом великомученицы Варвары из толстых лиственничных брусьев, покрыта железом, окрашена внутри и снаружи. Эта церковь находилась от каменной Преображенской на юго-востоке саженях в пяти в настоящей монастырской ограде; сгорела в так называемый большой пожар, бывший в Тобольске 27 и 28 апреля 1788 года[549 - Та же летопись.].

В Тобольском женском Богородице-Рождественском монастыре в 1751 году по благословению митрополита Сильвестра заложена каменная церковь во имя Рождества Богородицы с приделами святителя Николая и Илии Пророка[550 - Краткое показание о бывших в Сибири воеводах и губернаторах, писанное в Тобольском архиерейском доме. Печатано в Тобольске в 1792 году.]. Там, в Никольском приделе, находятся до настоящего времени пожертвованные царевной Софией Алексеевной царские врата. Они московской работы, обложены вокруг серебряным украшением с позолотой басменной работы. На них — 19 штук серебряных под золотом со вставками из разноцветных камней. На иконах семь венцов серебро-золочёных и такие же пластинки с вычеканенными надписями. По обе стороны врат столбцы обложены серебром и вызолочены, басменной работы. На них изображены 16 разных святых. Над вратами сень с серебряным наложением и позолотой[551 - Опись Тобольской Богородице-Рождественской церкви.].

В 1754 году по распоряжению митрополита Сильвестра в Знаменском монастыре строилась деревянная церковь под именем больничной, но не совершилась, а только приготовлялась. Когда всё было приготовлено к постановлению её, то митрополит просил гражданское начальство, чтобы оно сделало распоряжение перевести в один день всю приготовленную церковь на указанное им место. Пришёл туда крестным ходом из собора, освятил это место для церкви во имя святых Захария и Лисаветы, и через десять дней церковь постройкой установилась[552 - Вышесказанная Сибирская летопись.]. В настоящей каменной Захариевской или Воскресенской церкви, основанной по сгорении сказанной деревянной в 1759 году, находится древняя высокочтимая икона Божьей Матери, скорбящих Радости. Длина — один аршин, ширина — три четверти. На ней надпись, что икона поновлена в 1752 году, т. е. во время управления Сибирской епархией митрополитом Сильвестром. Риза на ней серебряная, под золотом, весом 6 фунтов, 13 1/2 золотников. Корона украшена драгоценными камнями, убрус вынизан из крупного и мелкого жемчугах алмазными искрами и другими каменьями[553 - Описание наиболее чтимых икон в Тобольской епархии. Составлено протоиереем Александром Ив. Сулоцким. СПб., 1864 года.].

В построенной каменной Михаило-Архангельской церкви Преосвященнейший 23 июля 1754 года освятил верхнюю церковь во имя святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. В 1754 году, 5 августа, митрополит Сильвестр близ речки Солянки, что впоследствии Пятницкая, заложил каменную двухэтажную церковь; в нижнем этаже — во имя преподобного Алексия, человека божия, и мученицы Параскевы Пятницы, а в верхнем — Сретения Господня[554 - Вышесказанная Сибирская летопись.].

В 1751 году по благословению митрополита Сильвестра в Абалакском погосте, в 25 верстах от Тобольска (куда в 1783 году переведён Невьянский монастырь), сделаны перестройки в каменной Знаменской церкви, сооружённой в 1860-х годах при митрополите Павле I, а именно: с церкви снят верх и сведён купол; вместо пяти глав устроена одна; находившиеся внутри церкви каменные столбы разобраны и увеличены окна. Там же построена каменная церковь — зимняя во имя Святителя Николая и освящена 2 декабря 1750 года. В 1752–1755 гг. построена третья каменная церковь под колокольней во имя преподобной Марии египетской[555 - Историческая записка Междугорского монастыря.].

В Междугорском Иоанно-Предтеченском монастыре, в 10 верстах от Тобольска, сгорела 18 марта 1752 года деревянная ветхая церковь, существовавшая с самого основания монастыря — 99 лет. Вместо неё в том же году по благословению Преосвященнейшего Сильвестра построена была временная церковь, чтобы в ней можно было отправлять богослужение до построения каменной. 5 июля того же, 1752 года, митрополит на счёт сумм архиерейского дома заложил каменную во имя св. Иоанна Предтечи, летнюю с приделом Казанской Божьей Матери, которая и освящена 23 июня 1758 года. В 1752 году заложен и в два лета устроен каменный корпус с кельями для монахов[556 - Вышесказанная Сибирская летопись.].

В городе Туринске в 1749 году было шесть деревянных церквей: соборная Спасская, монастырская Николаевская — бесприходная, Крестовоздвиженская, Сретенская, Покровская и Феодора Стратилата. Прихожан было при Крестовоздвиженской 167, при Сретенской — 51, при Покровской — 142 и при Феодоровской — 96, а всего 456 дворов. На место Крестовоздвиженской церкви грамотой от 6 июля 1751 года митрополит Сильвестр благословил строить каменную, двухэтажную: внизу — Воздвижения животворящего креста, а вверху — во имя святого евангелиста Иоанна Богослова. Нижняя по грамоте того же митрополита освящена в 1754 году. Покровская деревянная двухэтажная: в нижнем — Покрова Богородицы, а в верхнем — Святителя Николая, заложена по митрополичьей благословенной грамоте от 3 июня 1750 г. и освящена 2 октября 1751 года. Соборная Спасская церковь до 1750 года была приделом церкви преподобного Михаила Малеина, сгорела 21 апреля 1751 года. Митрополит Сильвестр грамотой от 1 августа того же года благословил перенести деревянную Сретенскую церковь (вместо которой строилась каменная) на то место, где был Спасский собор, именовать её церковью Михаила Малеина и внести в неё те иконы, которые остались от пожара Спасской церкви. В числе этих икон была древняя — Господа Вседержителя. Эта икона, писанная если не для первой в Епанчине (Туринске) церкви при царе Борисе Годунове в 1601 году церкви во имя Бориса и Глеба, то в царствование Михаила Феодоровича Романова для соборной Спасской церкви, при которой находился придел преподобного Михаила Малеина (ангела царя Михаила Феодоровича). Известно, что в 1632 году эта икона Господа Вседержителя находилась в сказанном приделе. По преданию о сей высокочтимой иконе известно, что она писана Финеесом Чекуновым, и за работу ему было заплачено 40 алтын. По уничтожении за ветхостью церкви Михаила Малеина в 1769 году иконы и утварь из неё перенесены в Крестовоздвиженскую церковь. В числе икон была также икона Господа Вседержителя, она в настоящее время находится в Крестовоздвиженском соборе. Доска длиной 3 аршина, шириной — 2 1/4 аршина. На ней — риза серебряная, сооружённая купеческой женой Карекиной в настоящем столетии[557 - Известия Императорского Археологического Общества, том IV, статья моя: Старинные иконы в Тобольской епархии.].

В 1749 году в Туринском заказе было деревянных церквей восемь. В сёлах: Благовещенском в приходе у неё — 212 дворов, Коркинском –229, Литовском — 148, Шухруновском — 126, Усениновском — 383, Жуковском — 39, Волковском — 80 и Пуминовском — 146 дворов. В городе Пелыме две церкви — соборная и приходская. Первая прихода не имела, у второй — 268 дворов. В Пелымском заказе церкви в сёлах Гаринском, в приходе у неё 172 двора, в Табаринском — 97, в Большекондинском — 172, Воргинском — 28, Черновском — 33, Верхнепелымском — 60, а всего 830 дворов.

В городе Таре в 1749 году были церкви: соборная Успенская, приходские — Спасская, Николаевская, Пятницкая, Казанская, заложенная в 1748 году, один престол освящён по грамоте митрополита Сильвестра в 1751 году. В 1749 году в приходах было: Спасском — 187 дворов, Николаевском — 289, Пятницком — 326, со включением жителей ближних деревень. Церкви Спасская и Пятницкая были монастырские, первая — в мужском, а вторая — в женском монастырях. На место ветхой Спасской церкви по благословенной грамоте митрополита Сильвестра в 1753 году основана в Таре первая каменная Спасская двухэтажная церковь[558 - Тобольские губернские ведомости 1859 г., № 21. Сведения, извлечённые из дел консисторского архива.].

В городе Екатеринбурге по грамоте митрополита Сильвестра в 1754 году заложена каменная Духосошествиевская церковь.

В городе Верхотуре заложена в 1744 году каменная Покровская церковь, освящена по грамоте того же митрополита в 1753 году. Там же каменная двухэтажная церковь во имя святой великомученицы Варвары и святого Иоанна Предтечи, построенная заводчиком Походяшиным по грамоте того же митрополита в 1754 году. В городе Енисейске иждивением купца Тюшева построена каменная церковь Вознесения Господня и освящена по грамоте Преосвященнейшего Сильвестра в 1750 году[559 - Тобольские губернские ведомости 1859, № 18. Сведения, извлечённые из дел консисторского архива.]. Там же, в женском монастыре, в 1755 году окончена постройкой двухэтажная церковь: вверху — во имя св. апостолов Петра и Павла с приделом Святителя Николая, внизу — Рождества Христова и Рождества Богородицы. Эта церковь по красоте и благолепию своему есть одна из лучших в Сибири[560 - Историческое обозрение Сибири Петра Андр. Словцова, том II, стр. 351 и 352. Москва, 1844 года.].

Заметим, что в XVIII столетии православные жители, особенно из купечества, в возблагодарение Всевышнему старались устраивать храмы божьи каменные прочнее, величественнее и гораздо выше жилищ человеческих. Не служит ли это к похвале сибирских нравов?

В 1745 году в Ялуторовске были две деревянные церкви во имя Сретения Господня и преподобного Сергия Радонежского. В приходе в первой было 368, а в последней 336 дворов, в числе их дворы и окрестных деревень. Были деревянные церкви и в сёлах Ялуторовского заказа; некоторые из них впоследствии поступили в ведение царёвогородищенского курганского заказного правления. Духовенство имело пашни и получало от крестьян ругу. Это было необходимым условием основания церквей и образования приходов[561 - Христианский памятник. Москва, 1863 года.]. В Суерской (Осиповой) слободе, в церкви Одигитрии Пресвятой Богородицы находится очень древняя икона Богоматери сего имени[562 - Тобольские губернские ведомости, 1858, № 16. Сведения из дел консисторского архива (В издании отсутствует цифра, отсылающая к этой сноске. — Прим. издателя.).]. Доска её — один аршин 9 вершков, ширина — один аршин 3 1/4 вершка. С этой иконой издревле был крестный ход в Исетский пригородок и в Рафаиловский Троицкий монастырь по следующему событию, как говорит народное приснопамятное предание. Управитель Исетского острога (укрепления) долговременно страдал глазной болезнью и по обещанию просил принесть из Суерской церкви икону Божьей Матери Смоленской, Одигитрии; по принесении её и совершения молебствия он прозрел. После того исетские жители в прекращение сильного скотского падежа приносили эту икону к первому октября и с благословения Сибирского митрополита учредили это приношение каждогодно[563 - Известия Императорского Археологического Общества, том IV, статья моя: Старинные иконы в Тобольской епархии.].

Слобода Царёво-городище (Курган) — на левом берегу Тобола. Там была деревянная церковь во имя Святой Троицы с приделом Рождества Христова. В Царегородищенской слободе сыздревле были установлены два крестных хода. Из часовни деревни Курганской, где была основана в 1663 году первая слобода Царёво-городище, в восьми верстах выше по Тоболу, ко всенощной на праздник Святой Троицы приносят в Курганскую Троицкую церковь древнюю икону Святой Троицы и назавтра торжественно после обедни уносят обратно[564 - Вестник Императорского географического общества 1854 г. Статья моя: Слобода Царёво-городище.]. Ко всенощной на 8 июля из часовни деревни Смолиной (в четырёх верстах ниже Кургана по Тоболу) приносят икону святых Прокопия и Иоанна, устюжских чудотворцев, и назавтра обратно уносят.

В слободе Царёво-городище было заказное духовных дел правление и закащик протопоп. Митрополит Сильвестр перевёл это правление в Ялуторовск, определил туда закащиком переведённого из Екатеринбурга протопопа Василия Калиновского, который впоследствии, по принятии монашества с именем Виктора, был управляющим Кодинского (на реке Оби в Берёзовском округе) Троицкого монастыря. В Царёвом-городище учреждено десятоначальство (благочиние) под ведением Ялуторовского заказного правления. В то время в Ялуторовском заказе и Царевогородищенском десятоначальстве было до 25 церквей. В числе других в десятоначальстве была церковь в Белозёрской слободе, в 50 верстах от Царевогородищенской слободы, ниже по левому же берегу реки Тобола[565 - Тобольские губернские ведомости, 1858, № 16. Город Ялуторовск, Г.А. Варлакова.]. В Белозёрской слободе вместо первой, основанной по грамоте митрополита Игнатия 7206 (1696) года, пришедшей в ветхость деревянной церкви, по грамоте митрополита Сильвестра в 1755 году заложена новая деревянная церковь во имя преподобного Алексия, человека божия[566 - Тобольские губернские ведомости, 1859, № 22, статья: Слобода Белозерская, сост. священником о. Василием Андриановым.].

При митрополите Сильвестре были в городе Тюмени церкви, кроме каменных в мужском монастыре, каменная соборная во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, заложенная самим митрополитом Игнатием Римским-Корсаковым в 1700 году, и деревянные: Спасская, Знаменская, Успенская, Михаило-Архангельская и Пророкоильинская. При сей последней был девичий монастырь. На колокольне этой церкви висит голландский колокол весом пять пудов. На нём вычеканено: Assverus Koster me fecit Amsteradami anno 1693 — «Меня лил Ассвер Костер в Амстердаме 1693 года»[567 - Тобольские губернские ведомости, 1858, № 50, 51 и 52. Статья моя: Город Тюмень.].

В Шадринском уезде около 1750 года возникло село Вознесенское с церковью Вознесения Господня.

В Челябинском уезде основаны крепости: в 1779 году Нижнеувельская с церковью святителя Николая, в 1751 году — Верхнеувельская с церковью Георгия Победоносца[568 - Ежемесячные сочинения об учёных делах за 1762 год, ст. топография Оренбургской губернии.].

С 1752 года началось в Сибири устройство границы с киргиз-кайсацкой степью, и в том же году заложена на Ишимской линии Петропавловская крепость в виде шестиугольника на высоком правом берегу Ишима и там по благословению митрополита Сильвестра построена церковь во имя святых апостолов Петра и Павла. На восточной стороне Петропавловской крепости построены ещё четыре крепости: Полуденная, Лебяжья, Николаевская и Покровская с церквами и девять редутов. На западной стороне шесть крепостей: Скопинская, Становая, Пресновская, Кабанья, Пресногорьковская и Звериноголовская — на правом берегу Тобола с находящимися между ними редутами. Внутри крепостей — церкви, казармы и магазины[569 - Историческ. обзор Сибири П.А. Словцова, кн. II, стр. 408 и 409. Москва.].

В 1631 году небольшой отряд русских казаков, пришедши из России в Сибирь на службу, основали при реке Тоболу, близ впадения в него реки Туры, острог (укрепление) в татарских Тарханских юртах. По христианскому обычаю построили там часовню и в неё в числе прочих икон поставили явленный, до прихода казаков, в Тарханах у татар образ Нерукотворённого Спасителя на доске длиной 12, шириной 9 вершков. Эта часовня была приписана к архиерейской, вотчинной Слободопокровской церкви (в Тюменском округе), отстоящей от Тарханского селения в 12 верстах. В 1738 году казаки из Тархан выселены на линию, и Тарханский острог уничтожен. Находившаяся же там часовня оставалась в Тарханском татарском селении несколько лет, охраняемая сторожем[570 - Известия Императорского Археологического Общества. Т. IV. Статья моя: Старинные иконы в Тобольской епархии. Она подробнее мною изложена в Тоб. губ. вед., 1859, № 4. Нерукотворный образ Спасителя, называемый Тарханским.]. И как селение Тарханы находится на трактовой дороге, то проезжающие заходили в неё поклониться явленному образу Нерукотворённого Спасителя. Митрополит Сильвестр в 1751 году предписал приказчику своей архиерейской Покровской слободы Изуграфову ехать с несколькими выборными крестьянами в татарские Тарханские юрты и там из ветхой часовни взять иконы и утварь и отдать в Слободопокровскую церковь. Изуграфов в точности исполнил веление митрополита. В числе прочих 13 икон он перенёс в сказанную церковь и образ явленного Нерукотворённого Спасителя. Эта древняя высокочтимая икона в настоящее время находится в Слободопокровской церкви[571 - По распоряжению епархиального начальства в 1763 году икона Тарханского Спасителя препровождена была из Покровской слободы во вновь строившуюся в городе Тюмени Воскресенскую церковь из приобретения вкладов на сооружение той церкви впредь до окончания постройки её. Когда эта церковь выстроилась наружно, то по прошению слободопокровского управителя, капитана Касяповского, в 1770 году епархиальным начальством предписано было икону Тарханского Спасителя обратить в Слободопокровскую церковь и оставить там навсегда (указ консистории от 9 июля 1770 г.). Воскресенские же свящеиноцерковнослужители и прихожане удерживали у себя эту икону, несмотря на многократные словесные просьбы слободопокровских прихожан о возвращении им иконы. Впоследствии эта икона сорок один год находилась в Тюменском Троицком монастыре (по указу консистории 21 марта 1808 г.). Наконец Воскресенские прихожане в опровержение присвоения сказанной иконы Покровскими прихожанами, или для решения вопроса о присвоении её каждым своей церкви, в прошении, поданном Преосвященному архиепископу Георгию в июле 1849 года, изложили, что: 1) икона Тарханского Спасителя по обретению её в Тарханском остроге была приложена служившими там русскими казаками к Тюменской Воскресенской церкви, по тому убеждению, что как предки их казаки, так и они сами были прихожанами Тюменской (сгоревшей) церкви. 2) Если эта святая икона по вознесении её в часовни Тарханского острога оставалась по воле начальства на несколько времени в Слободопокровской церкви, то этому было причиной, что около того времени Тюменская деревянная Воскресенская церковь в пожар уничтожилась, а по выстроении новой каменной церкви велено было перенести эту икону Спасителя в ту церковь. Слободопокровские же прихожане в свою очередь доказывали, что эта икона по благословению Сибирского митрополита Сильвестра перенесена из уничтоженной в 1751 году Тархане кой часовни в Слободопокровскую церковь, в её собственность, и только на время, до построения Тюменской Воскресенской церкви, она была туда перенесена. По соображении епархиальным начальством обстоятельств, прописанных в приговорах прихожан, между прочим, главнейше оказалось, что икона Спасителя, именуемая Тарханской, по самому прозванию и потому, что действительно существовал в древности Тарханский острог — есть собственность часовни его, что подтверждают в своих приговорах, как Воскресенские, так и покровские прихожане; что святая икона есть явленная — доказывается также теми их приговорами, общим сыздревле особенным благоговением к ней тюменцев и окрестных христианских селений, самим спором о усвоении её Воскресенскими и Покровскими прихожанами, наконец, почитанием этой иконы Спасителя даже татарами селений Тарханского, Карбаиского и Боровского. Как в Покровской слободе сыздревле существовала церковь, то с достоверностью можно полагать, что тарханские казаки были прихожанами её, тем более что она отстоит от Тархан только в 12 верстах, тогда как градотюменская Воскресенская церковь — в 80 верстах. При уничтожении часовен всё имущество их по общему правилу (59 и 64 стат. устав, дух. консист. и указы от 25 ноября 1707, 2 апреля 1722 и 2 октября 1724 г.) переносится 15 приходскую церковь. На этом основании Преосвященнсйший митрополит Сильвестр благословил икону Спасителя, именуемую Тарханской, и другие 13 икон по обветшании тарханской часовни в 1751 году перенести в ближайшую Слободопокровскую церковь. По всему этому Тарханская икона принадлежит Слободопокровской церкви, хотя не как собственность, но как достояние, усвоенное ею первоначальным распоряжением епархиального начальства; а потому и определено: 1) икону Спасителя, именуемую Тарханской, по желанию слободопокровских прихожан обнести с подобающим благочинием церемониально по полям, нивам и селениям их; 2) воспретить прихожанам Тюменской Воскресенской церкви снять серебряную ризу с той иконы; 3) по обнесении сего образа слободопокровскими прихожанами по их селениям и нивам поставить в Слободопокровской Богородской церкви. Преосвященнейший Георгий, архиепископ Тобольский и Сибирский, утвердив такое заключение консистории в августе 1849 года, в резолюции добавил: «Если благодать Божия со временем озарит светом христианской веры татар селений Тарханского, Карбанского и Боровского, тогда эта икона, как неотъемлемая собственность Тарханской часовни, по устроении там приходской церкви, может быть перенесена из Слободопокровской церкви в Тарханскую».].

Стараясь о постройке церквей в епархии, митрополит Сильвестр был неутомим и неупустителен на совершение богослужений. Этого же требовал и от священников и прочего духовенства. Пастве завещал ходить в церковь, особенно в праздничные дни, к богослужениям, напоминая им слова псалмопевца: «Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил! желает и скончавается душа моя во дворы Господни. Едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни, вся дни живота моего и посещати храм святый Его» (Псал. 83,1 и 26,7).

Митрополит Сильвестр, как муж высокого духовного просвещения, проходивший своё служение в Казани на учебном поприще, и как епархиальный архиерей, обращал особенное внимание на заведённую митрополитом Антонием Нарожницким семинарию. Для надзора за поведением и успехами учащихся и преподаванием наставниками учения он определил в семинарию первого префекта. В шести классах семинарии, помещавшейся в архиерейском дворе, ученики, согласно требованию духовного регламента, содержались на собираемые с монастырских имений 20 и с церковных 30 частей[572 - Духовный регламент о епископах, ст. 11 и 12.], а учителя — на домовом архиерейском коште. Предметы учебные были: букварь, Часослов, Псалтырь, краткий Катехизис[573 - Святейший Синод, содействуя народному обучению, в 1773 году издан до 17000 экземпляров церковного букваря и Катехизиса.], славянский и латинский языки, нотное пение, грамматика, пиитика и риторика; преподавание изъяснения Священного Писания[574 - Святейший Синод в 1752 году всенародно объявил, что напечатанная Библия в довольном количестве продаётся по 5 рублей. Эта Библия называется Елисаветинская (как изданная при Императрице Елисавете), печатана в лист, с гравюрами. (Указ Тобольской духовной консистории тамошнему духовному правлению от 20 августа 1849 года).] и учение наизусть книги «Катехизис, или Краткое поучение о вере святой православной кафолической и о членах православного исповедания апостольского по разуму святых восточных церквей», печатан в 1715 году в Чернигове. Эта книга в 1/4 листа довольно пространная. Классы в семинарии назывались: фара, инфима, грамматика, синтаксима, пиитика и риторика. Около 1755 года введена в семинарии философия. Наставниками были вызванные митрополитом Антонием Нарожницким из Киева и Чернигова Иван Блажевский, Герасим Граневич, Яков Волынский, Василий Русапович и иеромонах Пафнутий Даневский.

По смерти уже митрополита Антония, в декабре 1749 года, прибыл в Тобольск из Киева отправленный по отношению митрополита Антония тамошним митрополитом Тимофеем Щербатским студент академии Михаил Миткевич[575 - Сибирская летопись.] учителем на классы риторики. В 1752 году, 7 марта, он принял рясофор с именем Модеста, 22 числа митрополит Сельвестр посвятил его во иеродьякона, а 25 числа — в монашество: в иеромонахи с именем Михаила. Миткевич своими талантами, учебной деятельностью обратил на себя особенное внимание Преосвященнейшего Сильвестра, который вёл и скоро возвышал его по учебному и иерархическому служениям. 26 июня того же, 1752 года Михаил определён первым префектом семинарии, а 29 числа с оставлением при семинарии посвящён в архимандрита Тюменского Троицкого монастыря. Причём митрополит Сильвестр благословил его служить в митре, употреблять мантию с зелёными бархатными скрижалями и посох[576 - Истор. Росс. Иерархии. В 1760 году Михаил Миткевич при митрополите Павле II определён настоятелем Тобольского Знаменского монастыря, ректором семинарии и преподавателем богословия. В 1772 г., 5 декабря, он в Казани тамошним архиепископом Вениамином и вятским епископом Варфоломеем хиротонисан в епископа Иркутского. В 1780 году открыл там семинарию. 1 августа 1789 г., имея от роду 69 лет, преставился.].

Кроме семинарии, предместником Сильвестра митрополитом Антонием заведены духовные школы в Рафаиловском и Енисейском монастырях, в городе Троицке Оренбургской губернии и поддерживалась прежде заведённая школа в Тобольском Знаменском монастыре. А также митрополит Антоний в 1744 году велел открыть духовную школу при Томском Алексеевском монастыре и собрать в неё сыновей лиц духовного звания, которые не имеют средств отправиться в Тобольскую семинарию по отдалённому (1500 вёрст) пространству. Таким образом, там собраны 30 учеников и учреждена школа[577 - Из дела архива Томского Алексеевского монастыря.].

Тогдашнее сибирское духовенство, особенно в сёлах, удалённых от Тобольска, где была Славяно-латинская школа с 1704 года, было большей частью малограмотно и, как доказывают некоторые тогдашние деловые бумаги, не ответствовало в поведении своему призванию[578 - Из дела архива Томского Алексеевского монастыря.], а потому предместник митрополита Сильвестра Антоний в священный чин производил со строгим рассмотрением и, конечно, хотел довести до того, чтобы священники, по крайней мере в городах, были из обучавшихся в Славяно-латинской школе, а потом в открытой им семинарии. Сильвестр, разделяя это желание, видел, впрочем, что при городских церквах, и особенно в сельских, был недостаток в священниках. Видел, что в обширной епархии жатва многа, делателей же мало, по слову Евангелия. Поэтому молясь, да изведёт Господь делателей на жатву свою, митрополит с призыванием благодати всесвятого духа, восполняющей оскудевающие, на все праздные места поставил священников и из не учившихся в духовных школах, но засвидетельствованных в непорочности жизни и знании догматов веры и церковного круга богослужения и совершения таинств[579 - Сибирская летопись.]. Причём заповедывал священникам, чтобы под опасением ответственности вели себя благонравно и учили пасомых вере и благочестию.

Преосвященнейший, не ограничиваясь духовным просвещением и утверждением в вере и благочестии паствы, ревностно увещевал старообрядцев и раскольников оставить заблуждения и старался присоединить отпадших к Православной церкви. Настоял благовременно и безвременно со всяким долготерпением и учением. Но к глубокому сердечному сокрушению его в Тобольской епархии продолжалось самосожжение старообрядцев, которые называли его вольным страданием за старую веру, за старые книги и обряды и полагали в этой гибели спасение души. Предавшихся огню называли мучениками. В 1851 году на Страстной неделе в Тюменском уезде, в деревне Гусевой, сгорели собравшиеся в одну избу 30 человек. Той же ночью в деревне Гилевой сгорели 50 человек. После Пасхи того же уезда, Тугулымского погоста, на Беляковском волоку приготовились к самосожжению 70 человек. По получении о сём предварительного сведения, в Тобольск по распоряжению митрополита Сильвестра и губернатора генерал-майора Алексея Михайловича Сухарева командирован был канцелярист Сибирской губернской канцелярии Иван Непряхин с воинской командой, которые застали уже тех раскольников в огне[580 - Сибирская летопись.]. В 1753 году, 23 июля, Тюменского яма ямщики и другого звания люди из старообрядцев — мужского пола 12 и женского 24 — собрались в дом к жившему на отставе, в полуверсте от деревни Лучинской, Григорию Серкову и там ночью предали себя сожжению. Вследствие донесения о сём правительствующий Сенат от 4 октября того же года послал указ в Сибирскую губернскую канцелярию[581 - Полное собрание законов. Т. XIII, № 10138.], которым велено «наикрепчайше, через кого подлежит, всевозможными способами и в самой скорости разыскать и расследовать, кто были прелестники и предводители к такому злопагубному сожжению людей. А дабы впредь таковые пагубные случаи происходить не могли, велеть по всем уездам Сибирской губернии всем правителям накрепко подтвердить и обязать их подписками, чтобы смотрели и до таких случаев не допускали, прелестников и предводителей ловили и в города к следствию приводили без малейшего упущения. А ежели за несмотрением командиров в городах и выборных сотских и прочих уездах и слободах к тому определённых таковые злопагубные случаи происходить будут, то за то они, начальствующие, будут повинны тяжкой ответственности и жестокому истязанию».

Сибирь была обширнейшей нивой, где с конца XVI столетия насаждалась православная вера. Разноплеменность населения, разнообразие местных условий вызывали со стороны духовного начальства разнообразные меры пастырской попечительности о насаждении и распространении здесь православия. Митрополит Сильвестр в свою очередь старался о распространении христианства между инородцами, исполняя слова Иисуса Христа: «Шедше научите вся языки, крестя ще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Матф. 28,19). Сильвестр горячо к сердцу принимал дело православия. При нём крещено в Тобольской епархии много татар, и у них на казённые деньги устраивались деревянные церкви. Так, например, устроены в деревнях, при реках Таре и Ишиме[582 - Вестник Императорского Русского Географического общества за 1854 г. Статья моя: о заселении округов Тарского и Омского.], — Устьишимская в 1752, Устьтартасская в 1755 годах. С 15 февраля 1753 г. до 7 января 1754 года в Тобольской епархии окрещено из иноверцев обоего пола 462 души[583 - С. Петербургские ведомости за 1754 г., № 14.]. Сибирский губернатор, генерал-лейтенант Василий Алексеевич Мятлев, ревнуя о распространении христианства, много содействовал митрополиту Сильвестру ко крещению татар[584 - Из указа Сената от 5 мая 1754 года.]. Но племенное родство их с мусульманами, единство языка, жизнь с некрещёными в одних деревнях, домашний быт, незнание русского языка и особенно наставления мулл и других противников православия совращали некоторых из крещёных татар в исламизм сначала скрытно, а потом и явно.

В 1749 году в Тобольске было татарских домов 117, мечетей — две, в округе магометан — около 6000 душ, мечетей — 66[585 - Извлечено мной из дел старого Тобольского губернского архива.]. Именным указом императрицы Елисаветы Петровны 6 сентября 1750 года повелено не строить внутри Тобольска магометанских мечетей.

Остяки Берёзовского края обращены в христианство Сибирским митрополитом, схимонахом Феодором в 1712–1720 годах, и построены в приходах их церкви. Но чтобы изгладить язычество, на это требовались многие годы и постоянная деятельность миссионеров. Некоторые из остяков обращались к языческим жертвам. Вот два сведения, извлечённые мной из старых дел бывшей Берёзовской воеводской канцелярии. В 1746 году куноватский князь Яков Артанзиев приезжал в январе в Казымскую волость и с остяком Алексеем Васховым на идольском мольбище убил оленя и тем принёс идолу жертву при установленных для сего языческих обрядах. В 1754 году остяки Казымской волости, Мазьянских юрт, Яков Сангилеев с сыном Иваном, Игнатий Емпожихов, Григорий Ныгилов и прочие, всего 17, при разных языческих обрядах приносили жертву найденной Григорием Ныгиловым древней сабле (оружие) — убили оленя, сварили и съели. Потом покрывала с головы жён, свои опояски, шапки, кафтан, перстни и стрелы принесли сабле в приклад и просили, чтобы зверя в лесу, а рыбы в воде было довольно. О таком их идолопоклонстве донесено было митрополиту Сильвестру. Вследствие сего он предписал берёзовскому духовных дел закащику, протоиерею Андрею Васильеву наложить на тех остяков церковную эпитимию по 500 поклонов в день; причём обучать их изустно молитвам и наставлять в догматах веры христианской[586 - Указ Тобольской консистории от 24 ноября 1754 года.].

Митрополит схимонах Феодор, кроме миссионеров в Берёзовском крае, из которых был и управляющий Кодинеким монастырём иеромонах Зиновий, определил ещё надсмотрщика, прапорщика из пленных шведов Карпа, в православии Андрея Эска, для того, чтобы остяки крещёные не совращались в идолопоклонство. Сверх наставления от митрополита Эску дана была от 16 октября 1723 года гражданским начальством инструкция за печатью сибирской губернской канцелярии и за подписью ближнего стольника, сибирского губернатора, князя Алексея Михайловича Черкасского[587 - Копия с инструкции находится в старых делах Березовской воеводской канцелярии 1723 года по описи № 12.]. Впоследствии Эск почему-то от должности надсмотрщика был уволен. Но по желанию митрополита Сильвестра указом Сибирской губернской канцелярии от 1 марта 1751 года он — Эск — вновь определён надсмотрщиком всего Берёзовского края. Ему же поручено по инструкции накрепко смотреть, чтобы от ясачников, или сборщиков ясака, и других приезжающих к остякам не было обид. Если остяки не будут соблюдать христианской веры от несмотрения его, то будет с ним строго поступлено. Так заботился митрополит Сильвестр о том, чтобы крещёные остяки не совращались от христианства к язычеству.

Митрополит Сильвестр, питая паству словом божьим, покровительствовал людям беспомощным и многих стеснённых бедностью питал и вещественно. Был нищелюбив. После совершения литургии, идя из церкви, своеручно раздавал милостыню деньгами. В Сибирской летописи записано об этом одно обстоятельство. В 1752 году, 19 января, Преосвященнейший, шедши из соборной церкви, раздавал милостыню нищим; но их было так много, что они, столпившись, сшибли его с ног и замяли в толпу. Гражданское начальство более виновных взяло в полицию. Но имеющий склонность к милости и незлобивый архипастырь велел прислать их в архиерейский дом и вместо взыскания своеручно раздал каждому по копейке[588 - Сибирская летопись. В 1750-х годах копейка, в сравнении с настоящим, много значит по тому соображению, что съестные припасы продавались в Тобольске дешевле почти в 20 крат, а именно: пуд муки пшеничной — 13 коп., ржаной 5 ½ и 6 коп., крупы ячной — 12 и 13 коп.; пуд сала — 50 коп., фунт чаю — 50 коп. медью. Из ведомости о справочных ценах извлечено мной из дела старого Тобольского губернского архива.], зная по слову Евангелия, что блажеии милостивии, яко тии помилованы будут (Матф. 57).

С гражданскими властями митрополит Сильвестр жил в согласии и миролюбии. Это доказывается тем, что по смерти губернатора Сухарева в мае 1752 года Преосвященный благословил похоронить его при Успенском соборе в северных дверях[589 - Сибирская летопись.]. Такого примера прежде не было, ибо в соборе хоронятся только архиереи. Губернатор Мятлев, как выше сказано, содействовал митрополиту к распространению православия — в крещении татар.

В 1750 году епископом в Иркутске назначался начальник Камчатской церковной миссии, архимандрит Иоасаф Хотунцевский, но почему-то не был хиротонисан, а определён ректором в Московскую славяно-греко-латинскую академию[590 - «Сибирский Вестник», издав. Гр. Спасским.]. В 1754 году, 29 января, прибыл проездом из Санкт-Петербурга в Тобольск следовавший в Иркутск тамошний епископ Софроний Кристаллеский, 18 апреля 1753 года хиротонисанный из наместника Александро-Невской лавры. В Тобольске в праздник Сретения Господня он совершил литургию в кафедральном соборе Антония и Феодосия Печёрских и 3 февраля отправился к месту своей архиерейской кафедры[591 - Вышесказанная Сибирская летопись.].

В 1753 году, 1 октября, прибыл в Тобольск с Афонской горы Павло-Георгиевского монастыря архимандрит Анатолий за милостыней, с частицами от древа животворящего креста Господня и мощей от некоторых святых угодников. Святыня была принята жителями с тёплой верой и искренним усердием[592 - Там же.]. Архимандрит служил молебны. Отсюда отправился далее к востоку, в Иркутск.

При служении митрополита Сильвестра в Тобольской епархии в продолжение шести лет ему особенно в последний год приходилось нести крест терпения от ненавистников православия[593 - Слова Сибирской летописи.]; но он, по выражению Сибирской летописи, супротивное благословяше, ведяще, я ко на сие зван бысть, да благословение наследит (1 Петр. 3, 8, 9). Господь указал ему другое место служения. Указом Святого Синода от 10 октября 1755 года Сильвестр переведён митрополитом в Суздальскую епархию. Совершив последнюю литургию в Тобольском соборном храме 6 декабря, прямо из церкви отправился в предстоящий путь. Духовенство и гражданские чины, граждане и множество народа с глубокой скорбью расставались и провожали любимого архипастыря[594 - Из той же летописи.].

В этом очерке жизни Преосвященнейшего митрополита Сильвестра я сказал только о тех его служебных подвигах и добродетельной жизни, которые наиболее были видны и открыты по возможности в современных деловых бумагах, в летописи и преданиях. Но и эти немногие сведения дают право назвать его архипастырем добрым, усердно подвизавшимся на пользу святой церкви. Вот современный летописный отзыв о нём тобольской паствы: «Митрополит Сильвестр житие своё провождал похвалы достойное, был воздержен, милостив и рассудителен. На богослужение неутомимый, по трижды в седмицу отправлял божественную литургию, разве за болезнию не совершал её. Раскольников от заблуждения обращал и к святой церкви присоединял, и магометан немалое число привёл в христианство»[595 - Сибирская летопись.]. Так сиял своими добродетелями и архипастырской деятельностью митрополит Сильвестр, право правивший слово истины! Всё это приобрело ему общую любовь православных в Сибири, для которых он был и пастырем добрым, и учителем мудрым, и правилом веры, и образом кроткой и благочестивой жизни.

Сбылись и на Преосвященном митрополите Сильвестре слова псалмопевца о благочестивом: Господь изведёт яко свет правду твою, и судьбу твою яко полудне (Псал. 36, 6). Во время пребывания митрополита Сильвестра в Суздальской епархии Святейший Синод, зная и достойно оценивая благочестивую жизнь сего архипастыря, командировал его в 1757 году в Иаковлевский монастырь Ростовской епархии произвести официальное освидетельствование нетления обретённых мощей святого Димитрия, митрополита Ростовского, и подтверждение бывших от них чудес.

Преосвященный Сильвестр управлял Суздальской епархией четыре года и четыре месяца, и отошёл там к Господу 20 мая 1760 года. Погребён в кафедральном соборе[596 - Журнал Мин. Нар. Просв. за 1852 г. ч. LXXV, отд. VI, стр. 25.].




ПАВЕЛ II КОНЮШКЕВИЧ, МИТРОПОЛИТ ТОБОЛЬСКИЙ И СИБИРСКИЙ (1757–1768)


В Тобольской епархии, с учреждения её в 1620 году, архиереи были уроженцы новгородские. Начиная же с митрополита Филофея Лещинского (1702)[597 - Филофей Лещинский, митрополит Тобольский и всея Сибири. Статья моя в журнале Министерства Народного Просвещения 1856 г., книга за декабрь.], в XVIII столетии они были из малороссиян: Иоанн Максимович, Антоний Стаховский, Арсений Мацеевич, Никодим Сребницкий[598 - В «Страннике» за декабрь 1867 года в статье «Антоний Нарожницкий» ошибочно было написано мною вместо Сребницкий Сребрицкий.], не бывший в Тобольске, переведённый епископом в Санкт-Петербург, Антоний Нарожницкий, Сильвестр Гловацкий и Павел Конюшкевич.

Преосвященный Павел Конюшкевич получил духовное образование в Киевской академии. Пострижен в монашество в Киево-Печёрской лавре. Следуя по степеням иерархии, был архимандритом Велико-Новгородского Юрьева монастыря. Оттуда пожалован митрополитом Тобольской епархии, хиротонисан в Санкт-Петербурге 5 мая 1757 года. Прибыл в Тобольск 20 ноября того же года и переночевал в Знаменском мужском монастыре. Назавтра утром пришёл, несмотря на мороз, в летнюю Преображенскую в монастыре церковь. Туда прибыли соборный протоиерей со священниками. Преосвященный облачился и торжественно шёл в нагорный город. На Прямском взвозе, в городских воротах[599 - Бывшая тогда крепость ограждалась со всех сторон утёсами горы, с севера — каменной стеной; архиерейский дом с запада, соединяясь с каменным гостиным двором и цитаделью, представлял своими каменными оградами и башнями продолжение крепостного кремля. На Прямском взвозе и ныне находится палата на трёх арках с крепостными воротами, построенная в 1715–1716 гг. шведскими военнопленными, из-под Полтавы пришедшими.] совершил молебен и пришёл в летний Успенский собор, где и совершил литургию[600 - Сибирская летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, под 1757 г., отдел 3.].

За месяц до приезда митрополита Павла в Тобольск, 20 октября, был там пожар между Знаменским монастырём и каменным магистратом, начавшийся в середине сего пространства, в доме купца Мельчакова, часа за два до рассвета. Ветер был сильный, вначале с востока, а на рассвете поворотился с юго-запада. Огонь взял силу и распространился прямо до мостовой большой улицы. Оттуда к речке Курдюмке, прямо на устье речки Архангельской и вверх по реке Курдюмке по северному её берегу, к горе до Никольского взвоза; а с другой стороны — от дома Мельчакова, по берегу Иртыша до магистрата и оттуда через речку Курдюмку, подле горы до Никольского взвоза. Всё без остатка выгорело. Сгорели церкви: каменная Богоявленская и деревянная Захарьевская; торговых лавок 300, частных казённых и церковных строений 817[601 - Сибирская летопись — рукопись, хранящаяся в библиотеке Тобольской Семинарии, под 1757 г., отдел 1.].

Церковь Богоявленская возобновлена, а на место Захарьевской 11 июня 1759 года митрополитом Павлом заложена каменная, двухэтажная: вверху во имя Воскресения Христова, а внизу — святых Захария и Елисаветы с приделом святого Димитрия Ростовского[602 - Краткое показание о бывших в Сибири воеводах и губернаторах. Печатано в Тобольске в 1772 году.].

В Тобольске 1 апреля 1761 года освящена каменная Христо-Рождественская церковь. В том же году, 12 сентября, освящена в нижнем этаже каменная церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы[603 - Там же.]. В 1762 году, 28 апреля, в Тобольском женском монастыре освящена летняя Богородице-Рождественская церковь. При Благовещенской церкви окончена в том же, 1762 году каменная колокольня[604 - Из благословенных архиерейских грамот и описей тех церквей. Придел св. Мины освящён 2 сентября 1767 года.]. В Сретенской церкви 27 октября освящён придел во имя святой мученицы Параскевы Пятницы, 10 ноября в Захарьевской церкви освящён придел во имя святого Димитрия Ростовского. В Знаменском монастыре архимандритом Михаилом Миткевичем в 1767 году окончена постройкой каменная двухэтажная церковь, внизу — во имя Святителя Николая, а вверху — Казанской Божьей Матери, и на отставе — каменная колокольня[605 - Краткое показание о свободах вышесказанное.].

В 1764 году в городе Берёзове 20 февраля деревянная Богородице-Рождественская церковь от неосторожности сторожа со всей утварью сгорела[606 - Из следственного дела Березовской воеводской канцелярии, которое я читал в Берёзове в 1844 году.]. Посему на место её по грамоте митрополита Павла, в том же году данной, в следующем лете заложена каменная церковь. По грамоте того же митрополита на прошение берёзовского отставного сержанта Данила Канкарова на собственные его деньги благословлено в 1767 году построить в трапезе, по левую сторону, придел св. Антония и Феодосия Печёрских, который и заложен в 1768 году[607 - Из благословенных грамот митрополита Павла и епископа Варлаама, хранящихся в той церкви.].

В городе Ялуторовске по грамоте митрополита Павла в 1760-х годах построена каменная двухэтажная церковь во имя Сретения Господня; эта церковь красивой и лёгкой архитектуры. В Тюмени — Успения Божьей Матери, каменная, заложена в 1765 году, освящена в 1769 г. На место Спасской деревянной церкви, сгоревшей в пожар 4 июня 1766 года, строилась каменная, оконченная в 1769 году.

В городе Таре первая каменная двухэтажная Спасская церковь, основанная в 1753 году, освящена: нижняя — в 1764 году, а верхняя — в 1784 году. В приходе её в 1764 году было дворов 171, жителей мужского пола — 380, женского — 471, всего 851[608 - Дело Тобольской консистории, 1764, № 136.].

В городе Красноярске около 1759 года начата постройкой каменная соборная Троицкая церковь. В ризнице этой церкви сохраняется древний деревянный потир, почерневший от долговременности, — памятник первобывшей церкви в дебрях Сибири. На колокольне колокол с вычеканением: «189 (1681) июля, в 1 день, по указу великого Государя дан сей вестовой колокол с Москвы, из Сибирского Приказа, в Сибирь, на Красный яр. Весу — 19 пудов 32 фунта»[609 - Енисейская губерния, соч. Степанова. С.П.Б., 1835. Ч. 1, стр. 174–175.].

Во время управления епархией митрополита Павла были уже каменные церкви в монастырях: Успенском Долматовском — три церкви, ограда, настоятельские и братские кельи; в Рафаиловском Троицком — двухэтажная; в Междугорском Иоанно-Предтеченском, в Кодинском Троицком на реке Оби, в Берёзовском округе и в Кодской заимке его на реке Исети, в Ялуторовском уезде, церковь каменная во имя Святой Троицы с приделами Богоявления Господня и святителя Николая, основанная в 1758 году; в Тюменском Троицком — двухэтажная; в Невьянском Богоявленском заложена в 1683, освящена в 1691 году; в Верхотурском Николаевском — с каменной же оградой.

Митрополит Павел вскоре по прибытии своём в Тобольск за земляным городским валом, в архиереискои роще, в вершине речки Курдюмки построил деревянный загородный дом, в котором проживал летом, и при нём церковь во имя Всех святых[610 - Вышесказанная сибирская летопись.].

При митрополите Павле I (1679–1691 гг.) построены были в архиерейском дворе колокольная ограда, святые ворота с церковью Преподобного Сергия Радонежского. При митрополите Павле II ворота и церковь в 1759 году разобраны[611 - Дела консистории, 1759, № 19 и 1768 г., № 127.].

При Преосвященнейшем Павле II были построены деревянные церкви, известные в Ялуторовском заказе: в Уковском винокуренном заводе — Николаевская в 1760 году; в Карташевском — Ильинская, 1755–1760 гг.; в Урюмской заимке, принадлежавшей Тюменскому Троицкому монастырю (ныне Спасское село) — Спасская, 1754–1758; в Сладчинском — Петропавловская, 1761–1762 гг.; в Битюговском — Покровская, 1764–1765 гг.; в Тарском заказе — Бутаковская, около 1758 года[612 - Тобольские губернские ведомости, 1856, № 16.].

В 1762 году Преосвященный Павел для большего удобства в управлении и в сношениях с духовным начальством в слободе Царёвогородищенской (Курган) учредил заказное духовное правление, независимое от ялуторовского[613 - Там же. Между прочим, привожу современные церковностатистические сведения. В 1763 году было в Тобольске домов 2248. Церквей каменных приходских, кроме соборных и монастырских, — 9, жителей обоего пола — до 15000 душ, в том числе духовенства мужского пола 75, у них домов — 52. В Тюмени церквей деревянных — 4, каменная Благовещенская. Два монастыря — мужской и женский. Жителей-христиан мужского пола — 3371, в числе их старообрядцев — 274, новокрещённых татар — 59. В округе — 13516 душ мужского пола. В Туринске каменных церквей — 2, деревянных — 2, домов — до 450, жителей — 2635 душ. В Верхотурье жителей 1220 душ мужского пола, церквей каменных пять, деревянных — пять. В уезде жителей 11622 души мужского пола. В Екатеринбурге, по церковным книгам, было православных жителей: мужского — 3267, женского — 3327 и старообрядцев обоего пола — 1192, протестантов — 100 душ. Церквей каменных — 2, деревянных — 2, домов — 1401, принадлежавших жителям, а пять каменных и 11 деревянных — казне. Постройка города — правильная. В Шадринске церквей — 3, жителей обоего пола — 7368 душ, в числе их 13 старообрядцев. В округе с городскими жителями 18574 податных душ. В Исетском остроге (укреплении), по церковных книгам, церквей деревянных — 2, жителей обоего пола — 2608 душ, в числе их раскольников — 13. В городе Челябе, при реке Миясе, церкви каменные — 1, деревянные — 1, домов — 680, народонаселение, по церковным книгам, мужского пола — 2394, женского — 2381, православного исповедания и 67 староверов. В Троицке, близ устья речки Увелки, — 2 церкви: каменная, пространная, о пяти главах, во имя Святой Троицы; и деревянная, старая, того же имени; домов до 500. В Верхуральске церквей деревянных — 2, домов до 200. В округе Курганском состояло 26 деревень, жителей ревизских душ мужского пола — 3017, староверов — 70 душ. В Ишимском округе, по церковным книгам, состояло жителей мужского пола — 16944, женского — 17355. В городе Таре, по церковным книгам, жителей — 4556, в числе их до 100 староверов, в округе мужского пола — 10447, женского — 10493 души. В Омской крепости жителей мужского пола — 1186, в округе — 6690 душ. В городе Томске мужского пола — 3753, женского — 4019 и 201 раскольник. В Кузнецке домов до 500, деревянных церквей — 2 и один монастырь за городом, жителей мужского пола — 1531, женского — 1629. В Енисейске жителей мужского пола — до 4000 душ, в Красноярске — до 2000 душ. (Из данных путешествий академиков Фалька, Лепехина и ежемесячных сочинений об учёных делах за 1762 год).].

В 1760-х годах староверов и раскольников особенно много было в Тюмени, Таре, Екатеринбурге[614 - Коренное вместилище старообрядцев было в Шарташе, близ Екатеринбурга. Это селение лежит в Шарташских гранитных возвышенностях и расположено версты на три по берегу Светлого озера. Шарташ у староверов особенно почитается за святое место. Старые люди, готовящиеся к смерти, из разных мест нередко уезжают туда и там молитвами и постом приготовляются к смерти.], Енисейске и Томске. В то время полемика со староверами и раскольниками не отличалась миролюбивым характером. История беспристрастна, и потому нельзя не сказать, что вместо того, чтобы отпадших чад церкви привлекать кротостью и сострадательной беседой, тогда, по духу времени, смотрели на них и действовали строго[615 - Историческое обозрение Сибири А.П. Словцова, том 2, глава 2.]. Это не погашало раскола, но ещё более разжигало. Самосожигательство в Сибири старообрядцев и раскольников продолжалось, несмотря на запрещение правительства в 1753 году и строжайшую ответственность начальников[616 - Полн. собр. закон, т. XIII, № 10138. Указ сената от 4 октября 1753 г.].

В Томском уезде, от Чаусского острога, в 12 верстах, есть озеро, называемое Кашлан. Там поселились деревней крестьяне того уезда — старообрядцы. Они были люди очень достаточные. Построили себе большие дома, близко один от другого, и вокруг домов обвели забор в виде крепости. В 1757 году они приготовились к самосожигательству. Припасли смольё, деревянные стружки, бересту, солому и сухое хворостьё и в больших кучах обложили около домов своих. К этим крестьянам присоединились старообрядцы и из других деревень. Намерение староверов сделалось известным гражданскому начальству в Томске, и оттуда послана была военная команда, начальнику которой поставлено было в непременную обязанность, чтобы уговаривать крестьян от пагубного их намерения и добровольно отвести от исполнения его. Команда, простояв там более десяти недель, уговаривала и не делала им никаких строгостей. Но когда чаусский управитель Комьев приехал к той команде с большим числом людей 28 июля, то раскольники, завидев из своего укрепления вновь прибывшую команду, тотчас бросили огни во все места и зажглись. Хотя команды всячески старались огонь погасить, но никак не могли. Там сгорели 350 душ, только смогли верёвкой выдернуть одного человека, который разжигал огонь. Он отослан в Тобольск, а оттуда — в Санкт-Петербург[617 - Сибирская летопись, под 1757 г., отдел 4.]. В 1759 году, 14 февраля, Исетского острога в деревне Кузиной, она же Самсонова, собрались крестьяне в доме Кузьмы Аврамова — мужского и женского пола 150 душ — и там сгорели, говоря, что предают-де себя сгорению от жестокостей присылаемых команд[618 - Полное собрание законов. Т. XV, № 11277. Указ сената от 19 июня 1761 г.].

Кроткая и благочестивая императрица Елисавета указом 19 июня 1761 года поставила в обязанность духовным лицам «для вдохновения истины в души, помешанные старообрядством, употреблять орган кроткий и миролюбивый и для обращения заблуждённых меч духовный (слово божие)»[619 - Полное собрание законов. Т. XV, № 11350. Указ сената от 19 июня 1761 г.]. Кроме того, сибирскому губернскому начальству было предписано защищать сибирских и оренбургских жителей от притеснений, чинимых командами, которые посылаются от раскольнической комиссии, учреждённой Сибирским митрополитом[620 - Полное собрание законов. Г. XV, № 11350. Указ сената от 20 августа 1761 г.].

Беглым российским раскольникам, которые жили в Польше и других заграничных местах и имевшим желание возвратиться в Россию с тем, чтобы им при отправлении богослужения по их старопечатным книгам возбранено не было, именным указом императора Петра III повелено на то им дать позволение к поселению в Сибири, на Барабинской степи и в других местах отводить земли и никакого препятствия в содержании их закона, по их обыкновению, не чинить. «Ибо внутри России иноверные магометане и идолопоклонники свободно состоят, а те раскольники-христиане, но только в одном застарелом суеверии и упрямстве состоят, что отвращать должно не принуждением и огорчением их, от которого бегая за границу, проживают бесполезно»[621 - Полное собрание законов. Т. XV, № 11420. Именной Указ от 29 января 1762 г.].

Сенатским указом 1 февраля 1762 года велено во всех местах каждой губернии обстоятельно, через кого должно, разведать, нет ли раскольнических сборищ для сожжения своего, и ежели таковые окажутся, то немедленно посылать туда достойных людей и велеть им всячески стараться через увещания от такого душе пагубного намерения удерживать и быть тем посланным в тех местах до тех пор, пока те раскольники своё душепагубное намерение оставят и разойдутся в дома[622 - Полное собрание законов. Т. XV, № 11437. Указ Сената от 1 февраля 1762 года.].

В 1765 году велено перечислить из России в Сибирь 4000 старообрядцев. Они следовали водой из Калуги до Верхотурья, а оттуда продолжали идти сухим путём до Тобольска. Там сформировали из них два пехотных полка — томский и селенгинский.

В 1756 году дозволено сибирскому купечеству выменивать на товары азиатских пленников (калмыков) для обращения в христианство и пользования их услугами вечно[623 - Историческое обозрение Сибири П.А. Словцова, т. 2, стр. 6.]. В 1757 и 1758 гг., когда китайская армия разрушала за возмущение против Китая Дчунгарское (калмыцкое) ханство, граничившее с Южной Сибирью реками Иртышом и Ишимом, разоряли их улусы и всех людей наповал убивали, тогда некоторые из дчунгаров и тайшей (правителей) их спасались бегством в российские прииртышские крепости: Семипалатинскую, Усть-Каменогорскую, Ямышевскую и прочие, а также в города Тару и Тобольск… Там принимали подданство России и христианскую веру. В числе их бывший контайша (хан) Амурсана с женой Бетей и сыном Пунцуком прибыли в Тобольск и жили в загородном архиерейском доме. Амурсана умер от оспы, а жена его с сыном отправлены к волжским калмыкам[624 - Ежемесячные сочинения об учёных делах 1762 г., топография Оренбургской губернии, соч. Рычкова.].

В 1760 году повелено занять места от Усть-Каменогорской крепости до озера Телецкого, построить там крепости и населить крестьянами с зачётом владельцам за рекрутов и с платежом из казны за их жён и детей[625 - Историческое обозрение Сибири П.А. Словцова, т. 2, стр. 6.]. Таким образом христианское народонаселение в Тобольской епархии увеличивалось. Вскоре в селениях тех пришельцев устраивались часовни и церкви.

По докладу Св. Синода высочайшим указом 20 февраля 1764 года повелено быть в Тобольской епархии двум проповедникам христианской веры — некрещёным инородцам — для утверждения принявших православие. Вследствие чего в 1765 году избраны протоиереи: Тобольского второго Троицкого собора Никита Арамельский и Красноярского Троицкого собора Алексий Михайловский[626 - Из дела Тобольской консистории, 1754.].

Митрополит Павел обращал особенное внимание на семинарию. При нём она усовершалась по преподавании учения. Открыт класс богословия, которого учителем, а вместе и первым ректором определён настоятель Тобольского Знаменского монастыря, архимандрит Михаил Миткевич. По штатам 1764 года на содержание семинарии с 1765 года начало отпускаться из казны но 490 рублей в год.

В 1764 году в городе Иркутске обретены мощи святителя Иннокентия I Кульчитского нетленными и прославлены многими чудесами. Он был епископом с 1727 года. Проповедывал слово божие сибирским иноверцам и многих обратил в христианство. Учредил в Вознесенском монастыре[627 - Мужской первого класса Вознесенский монастырь — в четырёх верстах от города Иркутска, вниз по реке Ангаре, в 1762 году. В сей монастырь бывает ежегодно крестный ход из Иркутска 9 февраля. Монастырь находится под управлением архимандрита. Ныне в монастыре 6 церквей, соборная Вознесенская построена в 1767 году, монастырь обнесён каменной оградой стремя башнями. (Географическо-статистический словарь, сост. П. Семёнов, 1863 г. том 1, стр. 503–504).] на собственное иждивение училище. Преставился 21 ноября 1731 года[628 - Для освидетельствования мощей святителя Иннокентия был послан в 1804 году викарий Казанской епархии, епископ Иустин. Указом Святейшего Синода от 1 декабря того же года, вследствие высочайше утверждённого доклада 28 октября, установлено праздновать память святителя Иннокентия 26 ноября. Полн. собр. закон, т. 28, № 21540.].

Известные настоятели монастырей при митрополите Павле были: Тобольского Знаменского архимандрит Порфирий с 1760 года переведён в Тюменский Троицкий, а на место его тамошний архимандрит Михаил Миткевич. В Тюменском после умершего Порфирия с 1761 года архимандрит Софроний. В Кодинском Троицком строители — иеромонах Мануил с 1759 года, Иоасаф — с 1761 года, управляющий иеромонах Виктор Калиновский из протоиерея Тобольского Троицкого собора с 1763 года[629 - В Кодинском монастыре находился в заточении епископ Анатолий Мелитинский. Какой он был епархии и за что послан в монастырь — неизвестно. В апреле 1763 года при возвращении его в Россию выдано ему прогонных денег 100 рублей 36 копеек.]. В Междугорском Иоанновском — строитель иеромонах Вассиан до 1763 года, иеромонах Вонифатий — 1663–1768 гг. В Туруханском — архимандрит Амвросий. В Тарском монастыре — строитель, иеромонах Макарий. В 1762 году там, кроме него, было два монаха. Макарий принёс митрополиту Павлу жалобу, что в монастыре содержаться совершенно нечем, а потому Преосвященнейший положил этот монастырь закрыть и сдать всё церковное имущество под расписку священников и старост. Макарий сдал Спасскую и Пятницкую церкви (где был девичий монастырь). При описи имущества и утвари тех церквей оказались самыми бедными. Весьма немного нашлось серебряных вещей. В описи Пятницкой церкви сказано: во храме образа, книги и всякое церковное украшение — строение государево. На колокольне — два колокола небольшие государевы. В монастыре — 9 келий, в них жительствовали 13 старцев[630 - Дело Тобольской консистории 1764 года, № 136.].

За несколько лет прежде сего закрыт Томский Рождественский девичий монастырь. Он был основан по благословенной грамоте митрополита Корнилия в 7179 (1671) году. Строен тщанием и трудами томским казачьим головой Зиновием Литосовым над рекой Томью при конце посада. В 1740 году в том монастыре была деревянная церковь однопрестольная во имя Рождества Христова, ограда, 6 келий и одна больница деревянная — все ветхие. Семь монахинь и один вдовый священник. Все они престарелые и дряхлые. Приписных деревень и земель у монастыря не было[631 - Чтения и Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете, 1867 г., кн. 2, отделение: материалы для истории Сибири. Статья Церковные дела. с. 298–299.].

Туринский мужской Николаевский монастырь по малому числу братии в 1724 году по приказанию митрополита Антония I Стаховского упразднён, причём послан указ Тюменского монастыря архимандриту Геннадию — из Туринского монастыря игумена Василия и прочию братию перевести в Тюменский, а иеромонаха Никона — в Рафаиловский монастырь. Святые иконы, сосуды, книги и прочие принадлежности отобрать в Тюменский монастырь. В 1730 году, 30 июля, тот же митрополит Антоний, ради благословных вин, предписал управляющему Троицкого Тюменского монастыря иеромонаху Леону паки восстановить Туринский Николаевский монастырь и возвратить всё то, что было взято в Тюменский монастырь. Но этот Туринский монастырь не мог возрасти числом братии. В 1761 году при митрополите Павле II были там: один строитель, один казначей, один монах[632 - В делах Тобольской консистории, 1761 г., № 23 и 35.Туринский Николаевский монастырь продолжал своё существование даже в XIX столетии. В 1822 году обращён в женское общежитие против третьеклассных женских монастырей. Дело Тобольского губернского правления, 1822 г., № 19579.].

До того времени, как состоялись штаты монастырей, т. е. до 1767 года, Тобольский архиерейский дом и монастыри имели земли, другие угодья и крестьян[633 - Как велики были так называемые вотчины, для видимости привожу сведения статистические. За архиерейским домом были слободы с церквами и деревни: Устьницинская при реке Нице; Покровская при реке Туре; Тавдинская при реке Тавде — в Тюменском и село Преображенское в Тобольском округах. В них было крестьян 3691 душа. За Тобольским Знаменским монастырём было значительное количество земли хлебопашенной, сенокосной и лесной, по реке Вагаю, на Бегишевских горах, около Ялуторовска и Тобольска и близ самого монастыря, по обе стороны реки Иртыша. В этих местах было 33 деревни вместе с погостами, в кои