# «Мы не знаем пощады...»

А. А. Петрушин

### «Лучшая награда – жизнь»

Так считает участник партизанского движения Никита Власович Смехович. Накануне праздника Победы в 1993 году его наградили медалью «За отвагу». После войны Смехович служил в органах госбезопасности и в милиции. Появилась возможность заглянуть в личное дело майора в отставке и использовать другие, ранее не доступные документы.


Под псевдонимом «Никита»

Когда началась война, Смехович работал в Кемерово и Ленинск-Кузнецке спасателем-водолазом ОСВОДа. Через год 18-летнего белорусского комсомольца-добровольца зачислили с учетом его редкой специальности в Московскую высшую оперативную школу особого назначения и стали готовить к выполнению специального задания в глубоком тылу противника.

3 мая 1943 года группу диверсантов-подводников под руководством инструктора «Никиты» (настоящих фамилий знать не полагалось) забросили на парашютах на территорию Пинской области в расположение партизанского соединения «Комарова».

Под этим псевдонимом выступал Василий Захарович Корж, один из настоящих вожаков партизанского движения в Белоруссии. Он родился в 1899 году в семье крестьянина. В 20 лет стал партизаном отряда К.П. Орловского, действовавшего в Западной Белоруссии. В 1925 году Корж приехал в СССР и до 1931 года возглавлял колхоз. С 1931 по 1936 годы служил в органах НКВД БССР, а затем воевал в Испании. В 1939 – 1940 годах – директор совхоза и начальник отдела Пинского обкома КПБ. В начале Великой Отечественной войны он сформировал истребительный отряд, из которого позже было создано крупное партизанское соединение. В августе 1944 года генерал-майор Корж получил Золотую Звезду Героя Советского Союза. Кроме того, он награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны и медалями. В 1946 году за свою «независимость» отправлен в отставку, был замом министра лесного хозяйства БССР, а потом больше десяти лет, до самой смерти, – председателем колхоза «Партизанский край» в Брестской области.

Под командованием Коржа партизаны разгромили 60 немецких гарнизонов, пустили под откос 478 вражеских эшелонов, взорвали 62 железнодорожных моста, уничтожили 86 танков и бронемашин. Наиболее крупной, но особенно не афишируемой операцией явилось разрушение гидротехнических сооружений Днепровско-Бугского канала, связавшего с середины XIX века Днепр и Вислу. Немцы активно использовали этот водный путь (особенно при подготовке наступления на Курской дуге) для переброски войск и техники.

Приказ Ставки вывести из строя Днепровско-Бугский канал Корж получил зимой 1943 года. Тогда партизаны с боем прорвались к шлюзам и повредили их надводную часть. Однако гитлеровцы отбросили смельчаков и устранили до открытия навигации незначительные разрушения – движение вражеских судов возобновилось. «Комаров» – Корж понял: нужен подводный взрыв. Во-первых, взрывчатки требуется в несколько раз меньше, а, во-вторых, сила взрыва из-за плотности воды намного возрастет. Но такую акцию могли провести только «узкие» специалисты – боевые пловцы спецназа. И они спустились с небес – молодые неразговорчивые парни без знаков различия и без документов.

Операция по разрушению канала готовилась тщательно – две бригады Герасимова и Шубитидзе (почти 500 партизан) прикрывали подводных диверсантов. И все-таки риск был велик: не успеешь до взрыва выбраться из воды – всплывешь оглушенный, как рыба, вверх брюхом; вынырнешь раньше, чем сработают взрыватели, – подставишься под прицельный огонь охраны. Но не зря изнурялись на тренировках боевые пловцы – ни единого не потеряли. А ударили точно «в десятку» – два шлюза (из десяти) разнесло в клочья, уровень воды снизился до 30–60 сантиметров, и в Пинском порту сели на мель около 130 речных пароходов и барж. Потом партизаны захватили эти трофеи.

Так полвека назад накануне больших летних сражений 1943 года была парализована важная транспортная коммуникация, которую противник уже не смог восстановить. Для закрепления успеха планировались подобные акции на Висле в Польше. Однако в связи с удачным наступлением советских войск от этой диверсии отказались. Между тем специалисты-подрывники, в том числе и «Никита» – Смехович, и на суше не сидели без дела: участвовали вместе с партизанами в «концерте» – заключительной части знаменитой «рельсовой войны».

В это время начальник отдела «Иностранные армии Востока» Рейнгард Гелен (в 50 – 60-е годы – руководитель разведывательной службы ФРГ) отмечал: «...Сейчас для партизан на первом месте стоят диверсионные акции по выводу из строя железнодорожных сооружений и гидроузлов, шоссейных дорог и мостов, технического оборудования и средств связи. С возросшей боевой мощью партизан, их нападения на большие опорные пункты и маленькие города перестали быть редкостью». И дальше: «...Остается еще упомянуть о «группах диверсантов». Под ними следует понимать группы парашютистов, преимущественно военнослужащих Красной Армии, которые в составе 4 – 8 человек сбрасываются в тыловые районы с диверсионными заданиями. Часто эти диверсанты имеют приказ после исполнения своего задания присоединиться к какому-нибудь партизанскому формированию, которое получит, таким образом, подкрепление в лице квалифицированных специалистов в подрывном деле...».

26 апреля 1944 года пинские партизанские бригады встретились с регулярными частями Красной Армии, и начальник белорусского штаба партизанского движения направил Смеховича... к месту довоенного жительства – в Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области. Но война продолжалась, и появление в городе вполне годного к службе парня вызвало подозрение у местных чекистов. Начали было проверять «Никиту», но выяснилось, что такие, как он, получали после выполнения спецзаданий отсрочку от призыва в армию сроком на один год. Понятно, что при такой характеристике заместителя начальника шахты «Журинка» призвали не в войска, а в органы госбезопасности.


По следам «Абвера»

Когда закончилась война, оперуполномоченный Ленинск-Кузнецкого горотдела МГБ младший лейтенант Смехович занимался розыском сотрудников и агентов диверсионно-разведывательных команд «Абвер-2». На советско-германском фронте действовало 6 абверкоманд, в подчинении у которых находилось от двух до шести абвергрупп. В последний период войны абверкоманды забрасывали диверсионно-террористические группы на оседание в промышленные районы Урала и Кузбасса, где существовал упрощенный порядок прописки и приема на работу. Выявить скрывавшихся под чужими документами предателей, заслуживавших законного наказания, было непросто. В этих целях тогда широко использовались так называемые «агенты-опознаватели», как правило, бывшие преподаватели и инструкторы диверсионно-разведывательных школ «Абвера», по-разному привлеченные к сотрудничеству с органами госбезопасности. Эта методика розыска государственных преступников ничего общего с «доносительством» не имела, так как без доверительных отношений между оперработником и «агентом-опознавателем» рассчитывать на конкретные результаты в розыске не приходилось. Угрозы здесь не помогали.

Смехович сумел «подобрать ключик» к бывшему инструктору Минской разведывательно-диверсионной школы «Павлову». Эта школа была организована в сентябре 1943 года «абверкомандой-203». Ее курсанты изучали взрывчатые вещества и методы диверсионных актов, топографию и радиодело, а затем группами от 4 до 20 человек забрасывались в глубокий тыл советских войск. После эвакуации из Минска школа действовала на территории Польши, Германии, Чехословакии до середины апреля 1945 года и успела выпустить сотни агентов, которые после крушения гитлеровского рейха разбрелись по СССР.

С помощью «Павлова», уроженца Тобольска, служившего до немецкого плена военинженером 3-го ранга, контрразведчики установили и арестовали несколько выпускников Минской школы «Абвера». Через сорок с лишним лет эти следственные дела пересмотрены, но осужденным по ним за предательство военнослужащим Красной Армии в реабилитации отказано. Значит, лейтенант Смехович действовал по закону.

В октябре 1950 года Никиту Власовича перевели в Тувинскую автономную область. И хотя он характеризовался, как отмечено в аттестации, «с положительной стороны», его «не баловали» наградами. Участник дерзкой диверсионной операции в тылу врага не получил даже обязательной для каждого чекиста (независимо от его местонахождения во время войны) медали «За победу над Германией». Как будто и не было его вклада в эту победу. Зато у начальника Тувинского управления МГБ полковника Н.Н. Петрова, возглавлявшего с 1936 по 1938 годы Тюменский горотдел НКВД и ни единого дня не находившегося ни на фронте, ни за его линией, вся грудь в орденах. Не меньше, чем у партизанского генерала Коржа. Так в условиях сталинского режима оценивалась борьба с собственным народом. Петров без угрызения совести фабриковал дела, а в 1937 году расстреливал невиновных тюменцев в подвале дома на углу улиц Республики и Семакова (только в 1959 году его исключили из КПСС «за нарушения соцзаконности»). А Смехович тяготился выполнением таких заданий, как «выявление политических настроений населения» (в феврале 1957 года его перевели в Тюмень, а через два года он перешел на службу в милицию). Время одно, а люди – разные.

Почему же о водолазе-спасателе, диверсанте-подводнике, шахтере, контрразведчике, заместителе начальника Ялуторовского РОВД и начальнике Ямальского РОВД, а с 1968 года пенсионере Смеховиче вспомнили через полвека и наградили медалью «За отвагу»?

Могу предположить, что при подготовке Указа Президента Российской Федерации о награждении участников партизанского движения, подписанного 6 мая 1993 года, рассматривались представления и ходатайства полувековой давности о вручении правительственных наград (включая присвоение звания Героя Советского Союза) участникам разведывательно-диверсионных групп за выполнение специальных заданий в тылу врага.

Известно, что орденами и медалями были награждены 12 тысяч белорусских партизан, 8 стали Героями Советского Союза, среди них 14 командиров чекистских оперативных отрядов: Н.А. Прокопюк, П.Г. Лопатин, Е.И. Мирковский, В.А. Карасев, В.Л. Неклюдов, Б.Л. Галушкин, С.А. Ваушпасов и другие.

Но в вооруженной борьбе с оккупантами в Белоруссии участвовало свыше 450 тысяч партизан, а специальные задания на территории «воюющей республики» выполняли сотни бойцов под оперативными псевдонимами. Для «расшифровки» некоторых наградных документов потребовались десятилетия. А государство Советский Союз, за которое сражались и умирали безымянными эти люди, распалось, упразднены прежние почетные звания и почти все боевые ордена и медали. Но отменить отвагу и мужество никому из политиков не по силам.

Расстроился ли Никита Власович от того, что вместо Золотой Звезды получил «солдатскую» медаль «За отвагу»? Надеюсь, не очень. Потому как на вопрос о том, как он воспринял известие о награждении, председатель городского и районного совета ветеранов Смехович ответил: «Так как... Знаете, моя самая лучшая награда – это то, что я остался тогда живым». Достойный ответ спецназовца, знающего цену жизни и смерти.