# Диалоги смутного времени

Александр Петрович Мищенко

## Александр Мищенко Диалоги «смутного времени»

> Посвящаю бесценной жемчужине моей Нине


## Ищите женщину!


Кто знает, как плачет лебеда молодыми слезами? Кто понимает, как в сердцах мерцают светлячки? А кто может пожалеть сеющий за окнами дождик: «Просит любви он больничную дозу — что-то у дождика, видно, болит?» Поэтическая душа, конечно, такова она у доцента Тюменского университета Светланы Михайловны Моор. Она занималась у меня в литературном объединении «Факел». Я видел ее цветущей, как магнолия. Приходила она и в черном, сумеречная, как октябрьская непогодь. «Я из солнца и дождя», — заявляет она. Не зря ж бабушка бранила некогда внучку: «Ни одной на небе тучки, Света, а ты нынче ждешь дождя». Бабушка была сложной женщиной, сложная и Светлана Михайловна. Она справедливо считает, что человек каждый «полосатый», и белого в нем намешано, и черного и что счастье готово гаснуть и гореть. Беседую с ней на кафедре, в больших темных глазах ее блеск какого-то восточного огня.

— Я не считаю себя профессиональным поэтом. Хотя пишу с 16 лет. Пишу, потому что пишется. Невозможно бывает не писать, и случается, что вскакиваю за полночь и царапаю. Стихи — это напевы сердца, запела душа, и пишу.

Женщина — явление в природе, как и мужчина. Поэтому вполне уместным был у нас разговор о женской поэзии.

— Раз мужчины и женщины существуют как явления в природе, — говорит Светлана Михайловна, — им надо дружить, сотрудничать. Кто мужчин носит под сердцем? А!!! Мы. Женщина — богиня. Считаться или не считаться с женской поэзией? Ее надо просто принимать. Американский психолог Джудит Виорет недоумевает (и я вместе с ней): «Где это сказано, что женщина всегда должна чувствовать себя виноватой?» Если я женщина, то, как вы ни крутите, как ни вертите, пишу о женских проблемах, пропускаю жизнь через свою призму.

— Не случайно ты стала одним из авторов публицистической книги «Ищите женщину!».

— Конечно, Александр Петрович, у меня свое женское видение мира, просто каждый человек пишет о том, что его волнует.

Да, вот и появляются у поэтессы Моор строки о быте, заботами закрученном, о том, как печет она пирожки, рыдает в помятую подушку, моет посуду и просит сына Антона сыграть несколько этюдов, ее и скрипку успокоить. Когда родился этот малыш с золотистыми кудрями, она год не могла на него наглядеться. Стихов в это время не писала, сама ее жизнь была поэзией.


— Расширяет поэзия рамки твоей профессии, Светлана?

— Несомненно. Это мое убежище, нора. Возможно, я не поэт, а только жертва вдохновения. Катастрофа для семьи, когда запой стиховой наступает: все ведь бросаю я. Тогда высится гора белья нестираного… Вообще вся моя жизнь — семья, работа и стихи. Общаться со студентами после них интереснее. И расту, ясно, со своими студентами.

— У тебя довольно крутой характер, мужиков не ломаешь, супруга в частности?

— Мужчины разные, и нечего из них баб-то делать. Доверять надо им, их индивидуальности. И любить, где нет любви, там не помогут речи. Так только можно избежать горестных тревог.

— Я знаю, что ты хорошая семьянинка и что живете вы с мужем Павлом и двумя детишками счастливо.

— А как же иначе? Все начинается с семьи. Ребенок — будущая личность. У писателя даже в возрасте аксакала корень жизни в семье, там, где он подвержен влиянию женщины. Любовь — это внутреннее состояние. Я сопрягаю ее с добротой, они у меня стоят рядом. Если любишь, подлости не сделаешь никогда. Ну, а сердце, сердце — это вообще символ жизни. Жить — значит пропускать все через сердце. Мысль, идею, поступок. Сердце — тот орган, который очень сопряжен с понятием любовь. Если мысль коснется хоть краешка сердца, то мысль и поступок будут в достаточной степени добрыми. Я это так понимаю. Я давно живу с установкой, что в мире существует равновесие. И сколько я натворила зла, все оно ко мне и вернется. Если не лично ко мне, так к моим детям. Вернется так или иначе и все доброе, что я делаю. А я хочу быть хорошей, быть чистой, хоть и не всегда это у меня получается. Знаю, что одно из предназначений женщины — облагородить мужчину, сделать его добрее. Мужчина — существо жесткое. Это нормально. Пусть он будет мужчиной — не тряпкой. И — пусть будет добрее. Мужчина — ведь это ребенок, Господи, с ним по-хорошему — он же горы свернет. Такую политику нам закрутит, что мы вообще будем жить прекрасно в родной нашей России. Так что ищите, ищите женщину…


— Не стихнет твой «бунт поэзии», Светлана, как ты заявила в одном из стихов о состоянии своей души?

Глаза ее полыхнули таким сиянием, что слова были лишними.