# Осколки радуги

Ирина Андреевна Андреева

## Ирина АНДРЕЕВА. Осколки радуги


Повести, рассказы


## По узенькой дорожке


Лет пять спустя после женитьбы Егор забрал мать в свой дом. Дети пошли, пригляд нужен, да и стара стала.

Как-то Егор за семейным ужином со смехом рассказывал, как чудили пьяные мужики после работы. Жена поджала губы, мать посмотрела на сына с грустью и тоской, Егору стало не по себе, невольно спросил:

— Чего это вы, случилось что-то?

— Ничего не случилось! — одновременно выдохнули женщины.

— А чего лица такие трагические?

Мать вздохнула:

— Так, сынок, свое, прожитое вспомнилось. Пьяный-то кто хороший? Вон отец твой, покойничек, бывало, наберется — жди в дом беды. То подерется с кем, то набедокурит. Раз столб электрический домой приволок. Это надо! Расшатал с дури и выдернул, ладно линия старая была, без проводов. Трезвый — человек, а выпьет — и чёрт ему брат! Уж как я его увещевала, какое там! И мать-покойницу не послушал. Можно сказать, через это и век свой укоротил. Не дай господь тебе этой стежкой пойти!

Жена благодарно взглянула на свекровь:

— Правильно, мамаша! Хорошо, что вы ему это сказали. Меня ведь он не послушает. Смеешься над мужиками, сам бы на себя со стороны поглядел!

Егор надолго задумался. Слова матери подействовали на него отрезвляюще. Да и реплика жены не осталась без внимания: видно, отличился уже. Действительно, проще посмеяться над другими, а вот на себя со стороны взглянуть порой не догадаешься.

С тех пор Егор хоть и выпивал иногда с мужиками, воздерживался от лишней рюмки, боялся потерять человеческий облик, помня слова матери. Потом вроде и не заметил, как постепенно охладел к спиртному совсем.

Давно ушла из жизни мать, со спокойным сердцем ушла: выполнил сын ее наказ: не стал рабом «зеленому змию».

Однажды по весне Егор копался на заднем дворе: починил калитку в огород, натаскал сена в кормушки для овец. Вдруг сзади что-то стукнуло. Подумал, что бык в хлеву балует. Ан нет, стук опять повторился. Егор оглянулся вокруг.

Увидел на противоположной стороне картофельного поля явно подвыпившего соседа.

Снег с поля еще не сошел, но просел основательно, и держался теперь зыбкой ледяной кашей. Натоптанная же за зиму тропинка с редкими вешками, напротив, как бы выпучилась. Сосед стоял у этой тропки, смотрел в сторону своего дома. Видимо, это он стукнул об изгородь, когда перелезал в огород. Егор едва подумал: «Зачем его туда занесло?», мужичок окликнул его:

— Как мне пройти?

Егор усмехнулся:

— Ногами, как еще ходят?

Сосед переступил неверной походкой, с вызовом крикнул:

— Я тебя как человека спрашиваю: как мне пройти?

Егор передернул плечами:

— Тропинку видишь, вот по ней и шпарь!

— Я тебя последний раз спрашиваю: как мне пройти?

— Ты что, едри его раз?! Не можешь ногами, вставай на четвереньки да ползи!

— Ах, ты так! Ты захотел, чтобы я, Афанасий Петрович, перед тобой на колени встал? — Мужик ударил себя кулаком в грудь, — не будет этого никогда!

Только теперь Егор разглядел, что Афанасий лыка не вяжет. Сосед между тем ступил на тропинку и пошел, балансируя руками, но почти тотчас же оступился и упал на коленки. Поднялся с бранью и вновь оступился, завалившись на этот раз на спину. Брань и проклятья неслись в сторону Егора, как из рога изобилия:

— Я думал, ты настоящий мужик, а ты: «На колени, Афанасий Петрович!» Так не будет этого никогда! И не дождешься! Я тебе этого никогда не прощу и не забуду! По гроб помнить буду!

Егор специально ушел с глаз долой, но отборная брань с огорода не прекращалась. Получалось, что он, Егор, виноват в том, что просел снег, что соседа не держат ноги, и что пришла весна в конце концов!

Любопытства ради еще раз выглянул на поле. Афанасий, перевалявшись в мокром снегу, одолел-таки половину пути и приноровился теперь держать равновесие. Со стороны это выглядело уморительно: поставив пятки вместе, носки врозь он перебирался мелкими перебежками походкой Чарли Чаплина. Егору вдруг вспомнились слова матери: «В этом деле ведь, как по узкой тропке: шаг влево, шаг вправо и — оскользнулся. Не дай господь тебе такой стежкой пойти!»

— Не беспокойся, мать, миновала меня эта участь, а все благодаря тебе! Вовремя, однако, ты меня на путь истинный наставила! — произнес он вслух и довольный пошел в дом.