# Клин-баба

Ирина Андреевна Андреева

## Ирина Андреева. Клин-баба

Повесть и рассказы


## Заповедь

Начинается посадка на пассажирский поезд «Барнаул — Омск», — неслось из динамиков.

Народ зашевелился. Мелькали баулы, лязгали колесиками чемоданы. Марусю, сидевшую с краю сиденья, чуть задели за плечо. Она обернулась. Тот, кто коснулся плеча, рухнул вдруг в проход, лицом вниз. Начавшиеся конвульсии его тела заставили её вскочить. Ей удалось перевернуть пострадавшего на спину и подладить под голову мужчины свои коленки, не дать биться о бетонный пол. Из носа бедняги ручьём лилась кровь.

А люди текли и текли мимо. Их обходили, кто-то глядел из праздного любопытства, кто-то отворачивался.

Марии удалось расстегнуть молнию на груди больного, нашарить шприц и ампулу с приклеенной памяткой. Она беспомощно огляделась: «Не справиться, однако, одной».

И с досадой крикнула:

- Да помогите же, чёрт возьми! Есть ведь тут какой-то медпункт, скорая помощь?

Пока набирала лекарство в шприц, прибежала молоденькая девушка в белом халатике и уточнила:

- Он с вами?

- Я с ним! На, коли, мне не справиться!

- Что это за препарат? Где вы его взяли?

- Ноотроп. Не видишь будто, эпилептик он.

Девушка медлила, парня продолжало трепать. Мария

освободила от куртки руку больного, и снова крикнула, удерживая руку парня:

- Коли уже!

Девушка невольно повиновалась, игла вошла в напряжённую вену удачно. Поршень шприца медленно пополз вниз. Мужчина на глазах стал обмякать, тело его расслабилось.

- Ну вот, роднуля, прямо «на игле» успокоился, — облегчённо выдохнула Мария и, взглянув на медсестру, скептически ухмыльнулась, — ну что, птаха, приняла боевое крещение? Видно, впервой с таким сталкиваешься? Запоминай: не дать разбиться! После покой нужен.

Девушка поднялась на ноги, в нерешительности встала рядом.

- Ты иди, милая, я теперь с ним побуду.

Медсестра ушла. Маруся вытащила из своей сумки

влажную салфетку и стала вытирать с лица мужчины подсыхающую кровь. Парень пошевелился.

- Ну, ты как? Соображаешь уже маленько? Подняться можешь?

Народ давно утратил интерес к этим двоим. Вокзальная жизнь шла своим чередом.

Когда пострадавший поднялся, Мария усадила его на скамью:

- Как звать-то тебя, милый? Не забыл, куда едешь?

- Ко-ля, — выговорил парень по слогам, он был ещё явно не в себе. — На вахту, до Ом-ска, а от-туда с ребятами на Се-вер.

- А-а-а. Значит, на Омск у тебя билет был? — она налила из своего термоса чаю в крышку-колпачок. — На-ка, попей чайку. Отстал ты, ушёл твой поезд, парень.

- Как ушел? Я же… Ох, чёрт, ничего не помню. Опять у меня это было? Башка трещит, — он пытался взять крышку, но руки не слушались.

Мария заботливо помогла:

- Было. Мы тут тебе укол поставили, я из твоего кармана вытащила. Пей, давай пей.

Парень выпил, взглянул уже более осмысленно:

- Спасибо, мать!

- Мать, говоришь? — засмеялась Мария. — Ну, по возрасту, пожалуй, и мать, а вообще я тебе — сестра по несчастью. Сама всю жизнь маюсь этой болячкой.

Он смущённо посмотрел на неё и вполголоса выговорил:

- Я это, мать, раз уж вы эту проблему знаете… Кажется, обмочился, как быть, не знаю. Сил у меня нет.

- У тебя в сумке перемена есть? — тихо спросила она и с готовностью поднялась.

Он кивнул.

- Пойдём-ка, Коля, — она взяла парня под руку, подхватила его баул и повела в туалетную комнату.

Вполне миловидная на лицо, с тёмно-карими глазами, внешне Мария выглядела мужиковато: шапка-ушанка, тёмная куртка-пуховик, толстые брюки на синтепоне. А развалистая походка и грубоватая манера в общении только дополняли этот неженский облик. Выдавал грудной женский голос и красивые кисти рук.

У мужского туалета она не смутилась, зашла вместе с пострадавшим:

- Ничего, парень, прорвёмся, не стесняйся, пользуйся моей добротой, — она усмехнулась, помогла найти в сумке спортивные брюки и трусы, — давай-ка, Коля, скидывай портки.

Мужчины покосились на странную парочку, Мария огрызнулась:

- Ну, чего рты раскрыли? Не видите, человеку плохо? Нет бы помочь!

Один остановился, Мария пояснила:

- Приступ эпилепсии у него был. Переодеться ему надо, а с меня помощник ещё тот, помогли бы вы ему, а, мужчина?

- Я сам, — засуетился Николай, пытаясь справиться с непослушными членами. — Вы бы вышли, э-э-э, не знаю, как вас зовут.

Заручившись согласием мужчины, она вышла. Дождалась парня в коридоре. Вместе уселись на скамью.

- А теперь расскажи, Коля, кто ты, откуда, семья у тебя есть? — спросила она ободряюще.

Он рассказал: живёт в селе, дети дошкольного возраста, работы нет. Жена — медицинский работник. Очень хорошая, хозяйственная женщина. Болезнь началась после аварии и черепно-мозговой травмы в возрасте тридцати трёх лет, теперь ему тридцать пять. Сокрушался: все деньги издержал на билет, ума не приложит, что дальше делать.

- Значит, приобретённая форма, уже хорошо.

- Чего уж хорошего? — насупился Николай.

- Хорошее дело «падучей» не назвали бы, а приобретённая тем и хороша, что на детей-внуков не перейдёт по наследству. Или тебе этого мало?

Николай согласно закивал:

- Я об этом как-то и не думал.

- Я с этой болячкой живу уже сорок восемь лет. С подросткового возраста всё началось. Медицина тогда не на таком уровне была. Ты примечал, есть ли у тебя закономерность, зависимость от лунного цикла?

- Оля, жена, первая «вычислила» — в полнолуние меня ломает.

- И у меня эта же песня! Подглядывает она за нами! — рассмеялась.

- Вам смешно? — удивился Николай.

- Надо научиться жить с этим, Коля! А как ты думал? Ты разве ещё не понял: никому мы в этой жизни не нужны! Каждый сам за себя. Я вот раньше огонь была, всё успевала. Семьи вот у меня не случилось. Принимала одного альфонса, — она опять хохотнула, — пожил за мой счёт, пару раз поглядел на меня «оскаленную» да и был таков. Теперь вот «тормоз» я, доконало! А вот тебе совет дельный дам! Хочешь?

- Хочу, конечно, — воспрянул парень.

- Так вот слушай внимательно, Коля. Возвращайся-ка ты домой и научись как следует варить щи да каши. Ничем не брезгуй, освободи хозяйку. Одёжки ребятишкам чини-стирай. С такой болячкой ты должен жить дома. Ну, какой из тебя вахтовик? До места не доехал, расписался. Обчистят тебя, как липку оберут. И документов лишишься, не только «бабок». Правильно я говорю?

- Правильно.

- Во-о-т! Кроме того, научись распознавать, когда у тебя приступ приближается. В фазу полной луны закрывай ночью шторы, — она вдруг посерьёзнела, — Олю свою любишь, жалеешь?

Парень даже побагровел, закивал головой.

- Мы, русские бабы, двужильные, парень! Ты её береги, она для тебя горы свернёт. Медик, говоришь? Вот ты её и отпусти на вахту. Ты — дома, а она деньгу заколотит. И ты не сиди, сложа руки. Летом огородничай, банные веники вяжи, зимой мётлы, лопаты деревянные мастери.

Николай вдруг скрипнул зубами:

- А ведь я так и сделаю, мать!

Объявили посадку на поезд «Барнаул — Москва».

Мария поднялась:

- Вот и мой, до Тюмени мне.

Николай проводил Марию.

Уже на перроне она достала портмоне, тщательно отсчитала сотки, подала:

- Держи на обратную дорогу. Вспоминай Марусю.

- Вы тогда мне свой номер телефонный оставьте, я верну, на баланс сброшу. Я вам обязательно…

- Будет тебе, парень! Ты запомни Божью заповедь: относись к людям так, как бы ты хотел, чтобы к тебе относились.

Она грубовато и крепко притиснула собрата по несчастью к груди:

- Прощай, Коля, — дружески оттолкнула его и, предъявив билет, скрылась в чреве вагона.

Николай всё стоял на перроне, слёзы застили глаза, а губы шептали: «Спасибо! Клянусь, Маруся, это я тебя никогда не забуду, как заповедь Божью! И всё равно найду! Отдам я долг».