# Созвездие русских мыслителей

Станислав Константинович Ломакин

## Станислав Ломакин


## СОЗВЕЗДИЕ РУССКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ


## ДОРОГИ, КОТОРЫЕ МЫ ВЫБИРАЕМ

> «Человек ― все равно, что кирпич:

> обжигаясь, он становится твердым».

> Бернард Шоу

Книга Сергея Козлова «Мальчик без шпаги» (Москва, издательство «Сибирская Благозвонница», 2014 г.) имеет все шансы на то, чтобы занять особое место в ряду детской литературы. Содержание книги составляют две повести: «Пуговица царевича Алексея», по которой снят художественный фильм «Наследники», и «Бекар», к ним я бы еще добавил рассказ о девочке «Хлеб наш насущный», опубликованный в литературно-художественном альманахе писателей Югры «Эринтур» (Поющее озеро), № 19, 2014 г. Главными персонажами повестей и рассказа являются дети ― школьники перестроечного периода ― Тимофей Трофимов, Василий Морозов, Катя, подневольная попрошайка у церкви. Две повести и рассказ о непростых судьбах детей, у которых будущее не предвидится с особой ясностью. У каждого периода нашей истории есть ее тайный духовный подтекст, поучительную картину которого можно увидеть духовным взором. У меня такое чувство, что автор, обратившийся к социальным проблемам детства, взрастившим социальной средой ущербные души, поруганную справедливость, отражая мрачные глубины бытия, сам на собственном опыте знающий тяжелое детство, обеспокоен их предназначением. Их жизненный путь становится его судьбой, судьбой многочисленных читателей писателя.

Создается впечатление, что автор был участником описываемых драматических событий, их очевидцем, несколько лет он работал директором средней школы. Возможно, он знал о них по рассказам других людей, это не так важно, для писателя гораздо важнее его свободная ориентация в коллизиях, причудливых тонкостях во взаимоотношениях подростков с себе подобными и со взрослыми. В первой повести речь идет о подростке, живущем в неблагополучной семье, в семье пьющих родителей. Тимофей, в школе друзья-одноклассники звали его Тимоха, наладился делать своеобразный бизнес, сбывать рыбу армянке Ануш, владевшей небольшой столовой и магазином в селе Демьянке, находящейся от таежного поселка, где жил Тимофей, на десятки километров. Он понимал, что его муксуны, нельма, стерлядки баба Ануш будет продавать в несколько раз дороже, но его устраивали те деньги, которые он получал, вкладывая их в скудный семейный бюджет.

Поездки Тимофея плохо сказывались на его учебе: «Шестьдесят километров по тайге и болотам, — пишет автор, — его не пугали, он твердо знал: все равно кто-нибудь подберет. В этом краю людей на дороге еще не оставляют». Многие шофера-дальнобойщики сочувствовали подростку и подкармливали его. На эти поездки Тимофея толкала непреодолимая нужда обстоятельств, повелительная необходимость помочь родителям, отстоять свое достоинство, то, что он может изменить грубую, пьяную плоть быта, восстановить мир и согласие в семье. Он рос в ледяной бездушной атмосфере, где пьяные родители не заботились о нем, у него иногда не было даже куска хлеба, где нет места простым естественным человеческим отношениям, даже таким, как материнская любовь, где все подчинено выпивке. У Тимофея не было пока никаких планов переустройства своей жизни, может, еще и потому, что не было социального идеала, его родители не являлись теми, с кого нужно брать пример. Эти обстоятельства толкают подростка на связь с криминальным взрослым дядей Мишей, который через подростка сбывает краденые вещи.

Вот их диалог в кафе: «Сегодня есть две цепочки, просим по две штуки, отдаем по полторы, мобила одна есть с фотиком, проси три, отдашь в случае чего за две с половиной, камера есть цифровая, запомни цифровая! Японка настоящая! Меньше пяти не отдаем, она в магазине пятьсот баксов стоит… Пуговица, да не простая. Ребята из Екатеринбурга слили. Если не врут, то эта пуговица из Ипатьевского дома. Слышал про такой? ― Не-а… Там царскую семью расстреляли. Николая и всех его родственников». Во сне Тимоха увидел, что эта пуговица с мундира царевича Алексея. Вокруг этой пуговицы разворачиваются события, возможно, определившие жизненные, будущие приоритеты подростка.

В повести «Бекар» тоже школьная тема, иерархическая субординация старшеклассников по социальному статусу родителей и физической силе, однако автор не прельстился мыслью слепо следовать идее бытописания, неотвратимо приводящей людей из потребительской сущности в драматическую, хотя элементы насилия, жестокости в ней наличествуют. Вася Морозов, способный ученик, успешно совмещающий учебу в обычной и музыкальной школе, «сибирский самородок», так его иногда называла наставница Изольда Матвеевна, мечтавшая увидеть Василия в будущем в одном лице великого пианиста и не менее великого композитора.

Талантливый ученик стал победителем областного конкурса юных пианистов, готовился выступить на всероссийском конкурсе. Любовь к музыке великого русского композитора Георгия Свиридова подвигла Василия к сочинительству. В любом классе, школе есть свои неформальные лидеры, к таким лидерам и прибился Василий. Виктор Брагин и Макс Вознесенский слыли в школе «отменной шпаной, водили дружбу со шпаной настоящей, которая есть ныне (да и была всегда) в каждом населенном пункте». Все их шалости, драки никак не наказывались, так как их родители были не последними шишками в администрации города, они и наглели в своей безнаказанности. Маэстро, такую кличку дали Василию, понимал, что ему претит их гонор, разговоры о сексуальном опыте, машинах, деньгах, драках, не прельщает их образ жизни. Он пытается дистанцироваться от этой компании, начинает осознавать их темные инстинкты, складывающиеся извращенные представления о чести, совести и справедливости, их склад мышления и мировосприятия.

Дружба Василия с целомудренной девушкой-музыкантшей Аней вызвала у Виктора и Макса зависть, раздражение, злость, неприятие, ненависть. Брагин полагал, что Аня должна принадлежать ему и только ему. Финал этой драмы таков: изверги навсегда лишили пианиста великого будущего Василия Морозова. Избиение юноши они провели в подъезде дома Ани, и когда Василий был в бессознательном состоянии, Вознесенский «взял руку Василия: «Ну что, проверим музыкальные пальчики? Пальчики ― баянчики!» Он положил безвольную кисть на ребро ступени и со всей силы опустил на нее подошву берца и успел попрыгать на второй руке Василия, превращая ее содержимое в груду осколков».

Прекрасный рассказ Сергея Козлова «Хлеб наш насущный» так же изобилует драматическими коллизиями. Девочка Катя, оставшаяся без родителей, которые погибли в автокатастрофе, жила с бабушкой Василисой Мироновной. Мироновна, так звали ее прихожане церкви, по совету соседки стала направлять Катю к Крестовоздвиженской церкви, там сердобольные люди подают исправно малым и калекам.

И действительно, «в первый же день в Катину кружку насыпалось не только мелочи, но и разных купюр столько, что хватило сходить в гастроном и даже купить внучке новый свитерок и ботинки на меху». Дальше больше, аппетит у Мироновны разыгрался настолько, что она, обрядив внучку в лохмотья, направляла ее в дикие морозы. Мироновна, почувствовав вкус денег, не могла остановиться. Квартира заставлялась новыми вещами, иногда Катя приносила в дом за несколько дней в два раза больше бабушкиной пенсии. «Подавали миловидной Катюше, хоть и делала из нее Василиса Мироновна оборвашку-замарашку, щедро. «Бабушка, ты же все время говоришь, что Бог нас не оставит, и меня, значит, не оставит, зачем нам еще что-то? Я уроки делать не успеваю, ― нюнилась всякий раз третьеклассница Катя». Но Мироновна была неумолима. В Рождественскую ночь Катюше особенно подавали, но она была безучастна, даже забывала бумажные купюры убирать в карман. Ее знобило, она засыпала, казалось, что холод проник в каждую клеточку ее тела.

Ей приснился незнакомец, спросивший «холодно тебе?» Он пригласил Катю с собой в рай. «Катя смотрела в добрые и глубокие глаза Спасителя». Ее сон прервал парализованный подросток Паша, сидевший в своей коляске, с которым Катя подружилась во время долгих стояний с кружкой для подаяния. Еще не проснувшись, она услышала пронзительный крик Паши:» Катя замерзла!» Все из Храма спешили к ней, Мироновна блажила: «Господи! Прости меня, старую дуру, прости! Да никогда больше…». Кто-то пытался Кате тереть уши и щеки, «а отец Тихон властно сказал: ― Отступите! ― и, встав на колени, влил в сомкнутые губы Кати Крови Христовой из лжицы». Катя открыла глаза.

Хочу заметить, Сергей Козлов так выстроил сюжетную линию своих повестей и рассказа, что по мере развития драматизм нарастает и становится все заметнее. Писатель взрывает ровную описательность прозы парадоксальными поступками и намерениями героев, рассуждениями, ошеломляющими по искренности фактами. А в конце двух повестей и рассказа писатель при помощи священников приводит своих героев в лоно русской православной церкви: Тимофей Трофимов хочет быть похожим на великого путешественника-священника Федора Конюхова, Василий Морозов начинает тесно общаться с батюшкой Алексием, Катюша напрямую со Спасителем. Это не прихоть праздного пера, это острое ощущение писательского долга, отразившего в каждом персонаже черты русского национального характера. Прозаик и поэт Сергей Козлов известен в России и за рубежом, его книги переведены на многие языки мира. У него свободный, разветвленный ход мысли и тон речи ― свежий, необычайный, богатый ассоциациями образный язык письма. В заключение замечу: Сергей Козлов обладает огромной работоспособностью несмотря на то, что он облачен государственным статусом ― депутат Тюменской областной Думы, общественным статусом ― председатель областного Тюменского Общества русской культуры, у него почти каждый год выходят книги. Обращение к детству явилось для Сергея Козлова значительной вехой, которое обогатило его изобразительные средства и подсказало новые возможности для раскрытия собственного дарования.