# Геннадий Колотовкин. Лесная девочка

Геннадий Алексеевич Колотовкин

## ГЕННАДИЙ КОЛОТОВКИН


## ЛЕСНАЯ ДЕВОЧКА


## СКАЗКИ МАГАТСКОГО ЕГЕРЯ


## КУМОВСКОЕ УГОЩЕНЬЕ

Углядела лиса с бережка: медведь рыбу ловит. Самой захотелось свежья. Подкралась она к реке, спряталась в черничнике, зорко следит за косолапым рыбарем.

Он так своим занятием увлекся, что перестал сопеть. Одно на уме: «Крупную рыбину дольше есть». В воде у коряги по пояс стоит, всматривается в чистую глубь, ждет матерую щуку. Только она подплыла, он ее лапой цап и выкинул на берег, неподалеку от воды. Другой когтистой лапой умудрился снова щуку ухватить и выбросить за первой.

Рыбины длинные, мощные, бьются во влажном песке. Одна, изогнувшись, подпрыгнула и булькнула в воду, ушла. Медведь, шлепок услышав, оглянулся. Угрюмо засопел: «Незадача. Выбрасывай дальше».

Опять за кропотливую работу принялся.

Заминка тугодума лисицу на догадку натолкнула, как разжиться свежей рыбой. Если щуку унести, то косолапый рыболов подумает: и эта в воду ускакала.

Обрадовалась рыжая хитровка, собою возгордилась: «Головушка умненька». Все подходы к отмели подробно оглядела, каждый кустик, всякий бугорок запомнила. Прячась за ними, на мягких лапах к добыче подкралась. Зубами острыми ее взяла и в ухоронку утащила. Разохотилась плутовка, за второй, за третьей щукой прибежала. Весь улов у мишки унесла.

Наелась до отвала. Почистилась да прилизалась и к куму косолапому отправилась навстречу. Идет, хвостом бока оглаживает, хвалебную погудку приговаривает:

Пузенька толстенька.
Головушка умненька.
Патрикеевна добренька.

У медведя от рыбалки спину ломит. Голодный, мокрый, он на берегу сопит, затылок чешет:

— Кума, где рыба? Неужто вся упрыгала в реку?

— Упрыгала, Мишенька, упрыгала, — лукавит рыжая. — Вчера я близко от воды щук положила, как есть все в речку унырнули. Мой тебе совет: подальше их выкидывай. За эти вот кусточки. — Про себя смекает: «Чтоб не таясь я подбирать могла добычу».

— Ты хорошо рыбачить стала, — позавидовал медведь.

Лиса заважничала, заприхорашивалась, себя хвостом пушистым заоглаживала.

— Не жалуюсь. На рыбное местечко натакалась. Теперь налавливаю столько, что тебя досыта накормлю.

Привела медведя к тайничку. Разгребла траву. Там куча щук.

— Угощайся, Мишенька, угощайся.

У косолапого от голода и лискиной заботы закружилась голова. Он засопел, макушку зачесал и пробубнил расстроганно, слезливо:

— Я рассчитаюсь, сочтусь с тобой…

— Не стоит, Мишенька, не стоит. По-кумовски угощаю. Мой тебе совет: рыбу выкидывай подальше, может, повезет.

Назавтра кумушка чуть свет отправилась добычу промышлять. Видит: мишка у коряги рыбу ловит. Со всей-то моченьки ее швыряет за кусты. Даже не оглянется, где плюхаются щуки. Кто добычу у хозяина посмеет тронуть, тем более украсть!

Без опаски лиса улов топтыгина перетаскала в ухоронку. Наелась до отвала. Почистилась да прилизалась и к куму косолапому направилась по влажному песку. Идет, хвостом бока оглаживает, хвалебную погудку приговаривает:

Пузенька толстенька.
Головушка умненька.
Патрикеевна добренька.

Медведь от утомительной работы еле-еле поясницу разогнул. С голодухи хмурый, мрачный на берегу сопит, затылок чешет.

— Кума, где рыба? Неужто вся упрыгала в реку?

— Вся, Мишенька, вся до последней щуки. Мой тебе совет: еще дальше выкидывай ее. — Сама на задних лапках ходит, перед топтыгиным юлит: — Но не печалься, мой дружок. Тебя по-кумовски я угощу, — Пышным хвостом оглаживает круглые бока.

Привела его, смурного, к тайничку и рыбой накормила.

С тех пор в своем везении разуверился медведь. Но по утрам к студеной речке, как на работу, он бредет. Угрюмится, сопит:

— Не наловлю, кума накормит. Позднее с ней сочтусь.

В лесу известно всем: трудолюбивого медведя его же свежей рыбой потчует лиса. Сама на ней живет: похорошела, пополнела, греет на берегу холеные бока.

Но о лискиных проделках никто не хочет тугодуму говорить. Я тоже не решаюсь. Старый кабан как-то прохрюкал:

— Лиса тобою крутит.

Медведь страшно обиделся, угрюмо зарычал:

— Как смеешь… дикая свинья… мою куму порочить?!

И пригрозил подсказчику выбить последние клыки.

Помня о диких нравах, я не суюсь в дела чужие. Когда-нибудь, но звери сами меж собою разберутся.