# Артур Чернышов. Разнолетье

Артур Васильевич Чернышов

## Артур Чернышов


## РАЗНОЛЕТЬЕ


## НАЕДИНЕ С ПРИРОДОЙ

этюды

## РУМЯНЕЦ ГОДА

Июнь. Чудная пора перволетья, пора буйного кипения сил и красы природы! Щедро принаряжены пестрыми букетами цветов заливные луга и лесные поляны. Как свежо и сочно светятся умытые обильной июньской росой рубины дикого клевера, красноватые колокольчики гравилата, пунцовые чашечки шиповника, багряные звездочки гвоздики… Утром на солнечной поляне без часов можно определить время. Кислица цветет днем с 9 до 6 часов, мак — с 5 до 3, шиповник — с 4 до 8, белая лилия-кувшинка — с 7 до 5, ноготки — с 9 до 4 часов.

Зеленым светом наполнены леса. Исполинские дубы чуть шелестят узорной листвой, воздели к солнцу свои богатырские руки. Лист уже набрал полную силу, но еще хранит весеннюю свежесть и аромат. О весне напоминают и душистые жемчужины последних ландышей, звонкоголосые песни соловья и варакуши. Все дружнее на смену синим тонам мая приходят червонные цвета лета.

Июнь по-славянски «червень» — красный месяц. Исстари в июне обирали с корней граблика червица — насекомое для производства багряной краски, которая шла для раскраски древних боевых стягов, одежды и обуви русских богатырей. Красный цвет — национальный, искони любимый русским народом цвет.

Полыхают пожаром лесные гари. Это буйно цветет иван-чай, или кипрей. Полезное растение. Из стеблей его можно получить отличное волокно, а листья использовать на салат и чай. В старину русский чай-кипрей купцы вывозили даже за границу.

Июнь — это молодость природы, пора открытий и мужания. Посмотрите, с каким восторгом и изумлением озирают необъятный мир птенцы скворцов, впервые покинувшие узкий лаз скворечника, почувствовавшие силу своих крыльев и опьяняющий воздух свободы. А на лесной поляне преследуют своих «мамаш», широко раскрыв желтые клювы, грачата.

В заводях рек встает на крыло водоплавающая дичь, набирается силы и житейского опыта.

Июньским днем особенно хорошо в старом бору. Цветут сосны и ели. Ветер сыплет сверху желтую ароматную порошу. Рокочет старый бор, наполняет воздух целительным озоном. Кажется, что находишься на берегу моря. Лес наполнен звуками. Приглушенно воркуют горлицы, весело напевают зяблики, радостно выводят «фиу-лиу» иволги. Громко заливаются на разные голоса горихвостки, малиновки, дрозды, славки, чечевички. В синей лазури неба носятся стремительные ласточки и стрижи. На добрый километр протянется линия насекомых, что за лето склюет пара стрижей. По народным приметам птицы стихают с Тихонова дня — 29 июня. Дольше всех поют соловей и кукушка.

Но зато с каждым днем все увереннее вплетается в летний оркестр стрекотанье тысяч кузнечиков.

А как привлекательны июньские лунные ночи. В лесу чуткая тишина и таинственный полумрак. На траве и ветвях гаснут и опять вспыхивают аметистовые россыпи светлячков. Загадочно светится старый трухлявый пень. Ночь рассыпает пригоршни крупной холодной росы, которая при лунном свете матово мерцает и переливается.

Бесшумно распускают белые соцветья, источая нежный аромат, ночные красавицы-фиалки.

На землю опадает, как иней, белый пух тополей и осин. В зарослях чернолесья безумолчно щелкает соловей, где-то заунывно и долго урчит козодой. В лесном озере сонно чмокают мокрыми губами рыбы. А из кустов доносится протяжный скрип коростеля-дергача. «Спать пора, спать пора», — уговаривает кого-то в хлебах перепелка. Все кругом прозрачно и невесомо. А на востоке уже разливается нежный розовый цвет. Тускнеют, так и не успев разгореться, звезды, славят приход зари беспокойные зорянки. Конец июньской «воробьиной» ночи.

1970