# 426 Селиванов Ф. Рассказы о философах

Федор Андреевич Селиванов

## Федор Селиванов


## Рассказы о философах

(Издание второе)

## ИММАНУИЛ КАНТ В РОССИИ. И РОССИЯ В СЕРДЦЕ КАНТА

Двухэтажный дом на тихой улочке Принцессенштрассе фасадом выходил прямо на нее. И хотя она была тихой, но находилась в центре города, неподалеку от королевского замка. Он был заложен в устье реки Преголи в 1255 году. С него и начался Кенигсберг — Королевская гора. Дома в нем большей частью двухэтажные и четырехэтажные с мансардами под островерхими крышами. Кенигсберг к началу XVIII века превратился в один из оживленнейших портов на Балтийском море.

В дверях дома появился пожилой, маленького роста мужчина. Это был Иммануил Кант. Ему исполнилось уже шестьдесят лет. Через два года его изберут ректором местного университета и его известность возрастет.

А три года назад вышла в свет "Критика чистого разума" — одна из тех книг, которые обессмертили имя философа, родоначальника немецкой классической философии.

Было четыре часа пополудни. Профессор шел по старому маршруту, который горожане называли "философской тропой". Они привыкли к тому, что Иммануил Кант гулял в одно и то же время — хоть часы по нему сверяй.

Урок точности преподал ему Иосиф Грин, английский коммерсант, живший постоянно в Кенигсберге. Однажды друзья договорились о поездке за город в восемь утра. Без четверти Грин был готов. Без пяти минут он надел шляпу, взял трость и спустился к коляске. Ровно в восемь уселся в нее и тронул лошадей. На мосту через Преголю встретил запыхавшегося Канта, тот окликнул его, но Грин проехал мимо. Потом философ с серьезным видом рассказывал об этой истории, а собеседники весело смеялись.

Кант шел сегодня, охваченный воспоминаниями, опустив голову еще ниже, чем обычно. Треугольная шляпа слегка сбилась, но философ не замечал этого и неторопливо шагал к форту Фридрихсбург.

Давно он получил письмо от родного брата Иоганна Генриха, пастора в Курляндии, благодарившего за присылку книги по домоводству. Книга была собственно послана жене брата, которая сделала пастора счастливым. После женитьбы Иоганн писал: "Я счастливее тебя, мой брат, бери с меня пример".

— Легко сказать "бери с меня пример", — проворчал Кант.

Профессор всегда гулял один. Нет, не потому, что не с кем было пройтись по улицам города. Философ слыл за общительного, остроумного собеседника. Его просили взять на прогулку и коллеги, и ученики, и друзья-военные. Но он всем учтиво отказывал: любил размышлять в одиночестве. Бывало, садился где-нибудь на скамейку и записывал новые идеи. Эта привычка записывать сразу пришедшие в голову мысли уходила в прошлое, в те времена, когда он был еще домашним учителем.

Кант родился 22 апреля 1724 г., то есть через тринадцать лет после Ломоносова, за семьдесят пять лет до рождения А.С.Пушкина. Отцом его был ремесленник, шорник, изготавливавший конскую упряжную сбрую. 22 апреля — день святого Иммануила, что означает "с нами бог". Этим именем и нарекли новорожденного — четвертого ребенка в небогатой, недворянской семье. Рос мальчик в обстановке труда, честности и пуританской строгости, что проявится позднее в этике Канта, особенно в "Основах метафизики нравов". Двадцати трех лет от роду он покинул Кенигсберг. Позади семилетнее пребывание в местном университете. Нет, он не отправился в дальние страны, он даже не покинул пределов Восточной Пруссии. Нужно было на что-то жить, нужно было зарабатывать на жизнь: родители к тому времени умерли. И он становится домашним учителем. Три места сменил за семь лет деятельности. Последнее — замок графа Кайзерлинга под Тильзитом.

Ребенку семь лет, мать его, графиня Шарлотта, была младше учителя на год — Канту исполнилось двадцать девять лет.

В замке и родился карандашный рисунок — первое изображение философа. Молодой человек позировал в парике, на косичке бант темного цвета. Одет в коричневый кафтан. Пуговицы обтянуты шелком, жилет тоже коричневый, с черной отделкой вверху. Зато рубашка была ослепительно белой и кружевной. Иммануил Кант всегда одевался по моде, выглядел элегантно. На лице учителя полуулыбка, глаза его распахнуты. Черты лица приятны, и видно, что Иммануилу интересно смотреть на мир. А посмотреть было на кого. Красавица графиня увлеклась философией, а философ — ею, живой, талантливой и молодой.

Шарлотта создавала портрет Канта, а тот рассказывал ей — а рассказывать он умел и детям, и взрослым — о Ньютоне, его открытиях, приливах и отливах, вызывающих, хотя и незначительное, но замедление вращения Земли вокруг свой оси.

— Вы знаете, графиня, было время, когда не существовало ни Солнца, ни Луны, ни Земли, ни других планет.

— Да что вы такое говорите, учитель? — изумилась собеседница. — Солнце, планеты ведь существуют со дня творения мира!

— Нет, — спокойно ответил философ, — они возникли из хаотического состояния рассеянного первичного вещества. Небо тоже ведь имеет свою историю. Скоро принцип историзма проникнет во все науки.

— В свете поговаривают о приближении войны Пруссии с Австрией и о том, что на стороне последней выступит Россия, — ловко изменила тему разговора Шарлотта. — Что учитель знает об этой стране?

В то время Кант знал о России очень мало. По крайней мере не знал, что не пройдет и пяти лет, как он и графиня станут подданными России.

Шарлотта встала и подошла к Иммануилу, чтобы поправить парик. Она наклонилась, и ее прекрасное лицо с лучистыми глазами оказалось рядом. Кант замер, у него перехватило дыхание. Что будет дальше? Казалось, что Шарлотта сейчас его поцелует. Но графиня, заметив его напряженное ожидание, лукаво улыбнулась и вернулась на свое место.

Сказать, что ничего не произошло — сказать неправду. Учитель сник, улыбка исчезла, он опустил голову, сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Он был сентиментален. Недаром лет через пятнадцать его любимым романом станет "Жизнь и мнения Тристрама Шенди" английского писателя Лоренса Стерна, основателя сентиментализма.

Иммануил был невысокого росточка — всего 157 сантиметров. И крепышом его не назовешь. Он производил на женщин впечатление, но особого рода. Им нравились в нем большие голубые глаза, белокурые волосы, изящество манер — ну подлинно мальчик-ангелочек. Но графиня разглядела в нем острый ум, обширные знания, красивую, живую речь. После занятий с сыном графини учитель гулял с ней, а в непогоду беседовал в гостиной замка. Однажды Шарлотта сказала:

— Хватит вам кочевать по Пруссии. Оставьте нас и замок, идите преподавать в университет. Мой добрый и влиятельный муж поможет вам устроиться.

— Нет уж, — твердо молвил молодой философ. — Мне не нужно ничье покровительство, я сам выберу путь и пойду по нему без оглядки.

Иммануил Кант был подданным России с января 1758 года по июль 1762, то есть четыре с половиной года. И лежит он в земле России. Дело в том, что Кенигсберг вместе с прилегающими землями Восточной Пруссии отошел после второй мировой войны к Советскому Союзу. Кенигсберг был переименован в Калининград. Так вот, в центре города и находится могила Канта.

Кант первым в Европе начал преподавать физическую географию как самостоятельный учебный предмет. Когда ему исполнилось тридцать три года, он создал первый "План лекций по физической географии" и опубликовал его. Ученый не располагал учебниками — их просто не было. Он не совершал кругосветных путешествий. Его выручали любознательность, чтение книг, живое воображение, хорошая память и беседы с путешественниками.

— Россия, — говорил Кант на лекции, — отличается от европейских стран. Могучая река Енисей отделяет низменность от гористой местности.

Потом шли подробности о России:

— Рыба белуга, обитающая в Волге, глотает большие камни в качестве балласта, чтобы удержаться на дне. Стерлядь и осетр отличаются только тем, что у первой более нежный вкус.

Иммануилу на миг показалось, что его слушает графиня Кайзерлинг и он с воодушевлением стал рассказывать о Сибири:

— Нигде на свете нет такого пьянства, как в Сибири. Правда, есть исключение — сибирские мусульмане, которым употребление алкоголя запрещает религия.

После паузы ученый сказал:

— Зимой в Сибири так много снега, что жители ходят, прикрепляя к ногам длинные доски.

Надо сказать, что именно географические заслуги немецкого ученого были учтены, когда его избрали членом Петербургской академии наук.

Война — Семилетняя — началась в 1756 году. Через два года после того, как Кант покинул замок и графиню Кайзерлинг. Войну начал Фридрих II, вторгшись в австрийские земли. Летом следующего года Россия развернула мощное наступление против прусских войск под Гросс-Егерсдорфом. 22 января 1757 года пал Кенигсберг. Через два дня доцент И. Кант и его коллеги по университету присягнули на верность императрице всех россиян Елизавете Петровне.

Приход русских изменил в некоторой степени однообразную жизнь философа. Его пригласили читать для русских офицеров лекции по математике, фортификации и пиротехнике. Его лекции недолго посещал и губернатор Восточной Пруссии Фермор. Он устраивал праздничные обеды, балы, маскарады, чего не было до него, на которые охотно приглашали молодого философа. И. Кант был уже известен как приятный собеседник и остроумный человек. Его остроумные ответы передавали и в университете, и в военной среде. Фермор однажды спросил в шутку Канта:

— Какие женщины более склонны к верности — блондинки или брюнетки?

Философ серьезно ответил:

— Седые.

Фермора сменил барон Корф, вельможа, богач и жуир. В его дворце одно увеселение следовало за другим. На балах, которые задавал Корф, блистала графиня Шарлотта Кайзерлинг. Ее непрестанно приглашали на танец. Больше всех усердствовал губернатор. Он не таясь ухлестывал за ней. Видно было, что он влюбился в Шарлотту по уши, высокую, стройную и гибкую женщину. Она снисходительно принимала его ухаживания.

Воспользовавшись перерывом, графиня подошла к философу, смиренно стоящему у одной из колонн. Он не танцевал в этот вечер и наблюдал за графиней. Она все еще сидела занозой в его сердце. Графиня подошла внезапно, и Кант растерялся.

— Я рада вашим успехам на педагогическом поприще и в научной области, — заговорила она каким-то казенным языком. — Мой совет тогда в замке оказался верным.

— Вам нравится Корф?

— Ревнуете?

— Нет, не в этом дело.

— Говорите правду, учитель.

— Я не лгу. Считаю, что нет таких обстоятельств, при которых ложь могла бы быть оправданной.

Графиня заволновалась и спросила:

— Но ведь бывает ложь из жалости, из человеколюбия. Разве я могу рассказывать своему бедному мужу о предложениях, которые мне делает губернатор?

— Ничто не может оправдать ложь. Правдивость — это долг. Моральные нормы не знают исключений.

Шарлотта внимательно посмотрела на философа: он мало изменился, все такой же мальчик. И ушла танцевать.

Кант позднее напишет статью "О мнимом праве лгать из человеколюбия".

В 1762 году война закончилась.

В конце лета Кант прочитал роман Жан-Жака Руссо "Эмиль"… Несколько дней он не выходил на прогулку: читал роман. На стене квартиры появился портрет другого философа — Жан-Жака Руссо. Это был единственный портрет. Ньютон и Руссо — два человека, которых Кант почитал, но не безусловно.

Иммануил не хотел прожить жизнь так, как Ньютон. Тот не знал удовольствий, ни отдыха, ни покоя, жил только наукой, все отдав ей. А кончил тем, что впал в слабоумие, став предметом насмешек. Не принял он и идеала Руссо — аркадскую пастушескую жизнь.

— Она и излюбленная у нас придворная жизнь — обе одинаково пошлы и неестественны, — говорил Кант. — Ведь истинное удовольствие не может иметь место там, где его превращают в занятие.

12 июня 1762 года произошло событие, взволновавшее его так, что он не мог обдумывать научные проблемы. В этот день, когда он вернулся домой после лекций в университете, слуга Мартин Лампе, отставной солдат, подал ему письмо: "Дорогой друг! Вас не удивляет, что я решаюсь писать Вам, великому философу? Я надеялась увидеть Вас вчера в моем саду, но мы с подругой обыскали все аллеи, но не нашли нашего друга под этим небосводом, мне пришлось заняться рукоделием — лентой для шпаги. Посвящаю это Вам. Претендую на Ваше общество завтра в послеобеденное время. Я слышу, как Вы говорите: да, да, конечно, приду; ну хорошо, мы ждем Вас, мои часы будут заведены. Простите за это напоминание. Вместе с подругой посылаем Вам воздушный поцелуй, у Вас в Кнайпхофе воздух тот же, и мой поцелуй не потеряет свою симпатическую силу".

Письмо прислала местная красавица Мария Шарлотта Якоби. Ей было двадцать три года, а Канту — тридцать восемь лет. Мария уже побывала в браке, она вышла замуж очень рано — в основном из-за любопытства к тайнам любви. Брак был неудачным, и Мария старалась его забыть. В Марии Канту нравилась непринужденность в беседе, она быстро соображала. Неделю назад они разговаривали об уме и глупости. Иммануил сказал, что можно сформулировать максимы — правила для ума.

— Какие? — спросила Мария.

— Думать самому.

— Это значит, что нельзя брать чужие мысли напрокат?

— Примерно так.

— А второе правило есть?

— Мысленно ставить себя на место другого.

— Понятно. А третье правило?

— Всегда мыслить в согласии с самим собой.

— То есть не противоречить себе. Так? — спросила Мария.

— Да, быть последовательным.

Канту понравились комментарии собеседницы. Он засмотрелся на нее. С Шарлоттой Кайзерлинг у нее были общими белокурые волосы, гибкость стана и живой ум. Но Мария была невысокого роста, любила рукоделие, а не рисование. Канта приятно удивило, что Якоби, оказывается, тоже зачитывалась романом Стерна о Тристраме Шенди. Она вообще много читала.

Философ пытался разгадать загадку: что хотела сказать своим письмом эта шалунья? Можно ли полагать, что она ищет еще большей близости, и письмо это — объяснение в любви и тонкий намек на возможность брачных отношений? Кант, конечно, подумывал о совместной жизни с Марией Якоби. Это был второй случай в его жизни, когда он намеревался жениться. Первый связан с его увлечением Луизой Ревеккой Фриц. Это была крепкая, сильная и простоватая девушка. И тоже красивая. Беда Иммануила состояла в том, что влюблялся только в таких. Луиза много смеялась, умело высмеивала знакомых. Она посмеивалась и над Кантом, когда он приходил в гости в ее семью — семью лютеранского священника. Но однажды Луиза обозвала гостя "коротышкой". Это Канту не понравилось. Конечно, только из-за этого философ не разорвал бы отношения с девушкой. Но обнаружилось, что она любила в нем прежде всего его известность и его положение в университете.

Идя к Марии, Кант волновался. У него были основания предполагать, что сегодня произойдет что-то безусловно значительное. И оно произошло. После объятий, поцелуев, после паузы Мария Шарлотта Якоби сказала, одеваясь:

— Мы больше встречаться не будем. Я люблю мужчин с ярко выраженной сексуальностью.

Вот так, ни знания, ни величие, ни мудрость, ни добродетели не понадобились. Умной женщине Марии Шарлотте Якоби ум был не нужен. Молодости кажется, что она будет длиться вечно. Это ее основное заблуждение.

Кант жаждал взаимной хотя бы влюбленности, но оказалось, что ничего это не светило ему даже в отдаленной перспективе.

Скажу, что во всех случаях неудачных любовных историй Канта спасала его напряженная умственная работа, погружение в научные проблемы, четкий режим дня. Достаточно сказать, что он ел всего один раз в день, мыл всегда ноги перед сном холодной водой. Он ничем не болел, в том числе любовным томлением. К тому же Кант, который привык руководствоваться велениями разума, создал концепцию, по которой прекрасное, в том числе и в женщине, должно нравиться без всякого практического интереса.

Философ был ипохондриком, он знал, что на его благотворно действует общество друзей. В компании близких людей Кант оживал, у него было хорошее настроение, приходил аппетит. Его охотно звали в гости, и он охотно приходил.

Никогда не обедал в одиночестве. Он ценил дружбу, ставил ее выше любви. Но любил повторять шутку, заимствованную у Диогена Лаэрция:

— Дорогие друзья, друзей не существует!

Но дружил с графиней Шарлоттой Кайзерлинг, лесничим Вобзером, английским коммерсантом Иосифом Грином. У последнего он учился точности и пунктуальности.

За столом было шестеро гостей. Обсуждали недавно вышедший, но уже нашумевший, трактат Канта "Наблюдения над чувствами прекрасного и возвышенного".

— Я согласен с вами, — заговорил Грин, весьма начитанный человек, — что возвышенное волнует, прекрасное привлекает; возвышенное всегда должно быть значительным, прекрасное может быть и малым. В английском журнале я прочитал, что для мужчины нет ничего оскорбительнее, чем прослыть лжецом, а для женщины — нецеломудренной. Вы не согласны с этим?

— Я думаю иначе: для мужчины нет ничего более обидного, чем назвать его глупцом, а для женщины — сказать, что она безобразна.

Вот так в непринужденных беседах и проходили обеды у Канта.

Лучше, пожалуй, всех отозвался о Канте его бывший студент Иоганн Готфрид Гердер:

— Он обладал веселой бодростью юноши даже в зрелом возрасте. На открытом челе — печать просветленности. Лекции его были беседами со студентами. Он умело пользовался шуткой, был остроумен. Кант побуждал в нас порыв к истине, благородству, стремление поддержать великое и доброе. В Канте не было и капли заносчивости, он не знал, что такое интрига.

Весной 1789 года к шестидесятипятилетнему философу пришел молодой писатель и историк, русский дворянин Николай Михайлович Карамзин, путешествующий по Европе и прибывший в Кенигсберг всего два дня назад.

— У меня нет рекомендательных к Канту писем, но смелость города берет, — думал молодой человек, входя в дом. Он читал "Критику чистого разума" еще в России, да и Ленц, немецкий поэт, обосновавшийся в России, настоятельно советовал посетить философа.

Иммануил Кант принял русского гостя в кабинете. Знаменитый мыслитель был уже сухоньким, маленьким старичком, но еще полным воодушевления.

— Я пришел, чтобы изъявить свое почтение вам, — сказал Николай Михайлович.

— Садитесь, пожалуйста. Но я из третьего сословия и не знаю, чем могу быть полезен русскому дворянину.

Поговорили о географии и истории России, но Карамзин удачной цитатой из "Критики чистого разума" побудил Канта начать философствовать. И разговор не прерывался в течение трех часов.

— Говорю постоянно о нравственном законе: назовем его совестью, чувством добра и зла — они есть, — рассказывал Кант. — Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, тем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, — звездное небо надо мной и моральный закон во мне.

Придя в гостиницу, Карамзин записал весь разговор. Он вспомнил слова Гете, пересказанные Ленцем: когда прочтешь страницу Канта, испытываешь чувство, будто вошел в светлую комнату. Такое же чувство испытал и он, начинающий литератор и историк.

Уважение к немецкому философу питал и А.С. Пушкин. Александр Сергеевич Пушкин пережил философа на тридцать три года, то есть оба жили одновременно всего пять лет.

Шел 1826 год… Александр Сергеевич Пушкин ехал на встречу с кружком московской молодежи, издававшим свой журнал "Московский вестник". Душой кружка был поэт-романтик Дмитрий Веневитинов. Пушкин подружился с ним. Дмитрий Владимирович увлекался немецкой классической философией, в особенности Кантом и Фихте. В кружке Веневитинова Александр Сергеевич и познакомился с идеями немецкого философа. Два гения сошлись в романе в стихах "Евгений Онегин", первая глава которого была опубликована в 1823 году.

А.И. Герцен назвал Дмитрия Веневитинова "вторым Ленским". И впрямь, сходство поразительное. Реальный поэт, красавец с умом философа, умер рано, прожив на свете всего двадцать два года. Ленский появляется во второй главе романа. Сходство первого Ленского со вторым явное:

В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленский,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.

Пушкин что! Подлинное увлечение философией Канта пережил Лев Николаевич Толстой. В октябре 1887 года он писал Н.Н. Страхову: "Я в большом волнении. — Я был нездоров простудой эти несколько дней, и не будучи в силах писать, читал и прочел в 1-й раз Критику практического разума. Пожалуйста, ответьте мне: читали ли вы ее? когда? и поразила ли она вас?"

Кант становится для Толстого учителем человечности. И рассказы о кончине Канта поразили его. Философу было восемьдесят лет. Агония длилась сутки. В час ночи Кант очнулся, выпил вина с водой. Сказал перед последним выдохом:

— Gut. Хорошо!