# 408 Селиванов Ветрено

Федор Андреевич Селиванов

## Федор Селиванов


## Ветрено


Рассказы


## Без выхода

Их искали семь групп солдат и милиционеров. В каждой — по фанатичной в служебном рвении розыскной собаке. Три вертолета кружили всю неделю над островом.

Они по ночам выбирались из удачно найденного ими укрытия в скалах, к которому не было подступа ни с моря, ни с суши, ни с воздуха. Искали катер или хотя бы какую-нибудь брошенную дырявую лодку, чтобы добраться до материка. Но одни катера и лодки были уведены на соседний остров, другие собраны вместе и тщательно  охранялись — не подступись. В городах и рыбачьих поселках знали о беглецах, были настороже и приняли меры.

Надежда спастись постепенно исчезала, как исчезает во тьме человек, одетый в темное.

А началось все, казалось, с ерундового подшучивания над ними, новичками, в части. В первый же день службы их фамилии сразу же до обидного переиначили: Зудов стал Задовым, Лесков — Облесковым. Прапорщик Дуров и сослуживцы высмеивали в молодых солдатах  все: деревенскую походку вразвалочку, непривычные словечки «летось», «коряжиться», «нет тороху»...

В тот день Дурова назначили начальником караула, а Зудова и Лескова определили в караул на военный аэродром. На острове Белый сентябрь — лучшее время года. День был настолько прозрачным, что ясно прорисовывались далекие сопки, которые обычно не были видны. Солнце светило ласково, умиротворенно.

В караульном помещении, когда в нем находились Зудов, Лесков и еще двое солдат, начальник караула, обращаясь к первым двум, сказал:

—  Марш на кухню за кипяченой водой для бачка. Да пошевеливайтесь...— дальше последовало такое оскорбление, которое я не решаюсь привести.

Кровь мгновенно прихлынула к лицу Зудова. Он ставил автомат в пирамиду, но сразу выпрямился, сжав его в руке. Потом подошел к Дурову и плюнул с силой в лицо. Лесков в это время стоял оцепеневшим от грязного истолкования прапорщиком его дружбы  с Зудовым.

Дуров, озверев, ударил с размаху Зудова. Но крепко стоял на ногах солдат, лишь покачнулся и выпустил очередь из автомата. Прапорщик упал, как падает спиленное дерево. Солдаты, стоявшие рядом с ним, бросились к автоматам, схватили их.

—  Бежим! Застрелят! — закричал Зудов Лескову. Но тот прошил их автоматной очередью...

И вот они на берегу моря. В головах одна мысль, причиняющая боль, как причиняет заноза, застрявшая под ногтем: «Как попасть на материк?».

Отчаянье овладело ими с неизбежностью.

—  Все пропало! — сказал уныло Лесков.

—  Не говори. Найдут нас... — добавил его друг.

Лесков продолжал:

—  Настя узнает, мать узнает...

Зудов долго молчал, потом брякнул:

—  Суд приговорит нас к смертной казни.

—  Это точно, — согласился Лесков. — Что мы можем сделать?

—  Что, что? Если бы я знал, — взорвался Зудов.

—  Знал, наверное, когда убивал прапорщика.

—  Ну ты, друг Юра, полегче.

И добавил:

—  Жить не хочется.

—  А мне? — Зудов перешел на крик. — Убить нас мало! — и внезапно смолк.

Лесков понял, что хотел сказать его друг, и прошептал:

—  Застрелюсь...

Зудов зараспоряжался:

—  Я начну счет. И как скажу «три», ты выстрелишь себе в висок, а я себе.

—  Договорились, — как эхо прозвучал голос Лескова.

Они сели на гальку.

—  Раз, два, три!

Друзья друзьями, но каждый ждал, когда раздастся выстрел и другой упадет замертво. Степан Зудов не выстрелил, не смог. Юрий Лесков не выстрелил, не смог.

—  Что же это, Юра, убивать других, выходит, легче, чем самих себя?

Юрий молчал. А что скажешь?

—  Давай, — заговорил опять Степан, — давай сделаем так: я приставлю дуло автомата к твоему виску, а ты к моему. По команде «три» стреляем. Раз, два, три!

Но Юра не смог убить друга, Степан тоже не смог выстрелить.

И в каком-то странном возбуждении, перебивая друг друга, радуясь, что еще живые, хотя бы сейчас живые, они перебирали по дням каждый свою жизнь. Юрий больше всех вспоминал Настю, какая она ловкая, милая, изящная.

А Степан твердил:

—  Глупо, глупо было убивать прапорщика. Хотел его наказать за оскорбление, а вышло вон как...

Начало светать. Утро вставало в своей неповторимой красоте. Небо голубело. Послышался лай собаки. Солдаты обреченно встали: от расплаты уйти не удалось.

Но все оказалось по-другому. Бездомная, одичавшая собака, почуяв людей, выскочила из-за камней. Зудов и Лесков поняли, что их не ищут, решили, что им удалось как-то переправиться на материк или на другой остров.

Подул холодный ветер. Гимнастерки перестали согревать. Невесть откуда взявшаяся туча закрыла только что взошедшее солнце, предвещая грозу.

Их не ищут, но выйти к тем, кто не ищет, они не могут. Обрели свободу, но эта свобода была хуже любого рабства. Что впереди? Голод, холод... Где выход?