Четыре века Тюмени
А. С. Иваненко


В книге на широком фоне истории России освещается история города Тюмени от основания в 1586 г. до конца 2003 г., а также история Чинги-Туры – предшественника Тюмени. В книгу включены иллюстрации, подробная хронология города и список использованной и рекомендуемой литературы. Книга содержит богатейшие, часто малоизвестные, материалы, позволяющие представить жизнь и быт города во всем их многообразии.

Подобное издание истории Тюмени осуществлено впервые.

Книга написана доступным и понятным языком, содержит прямые, часто нелицеприятные оценки автора, за которым скрывается искренняя любовь к Тюмени и её жителям, к сложной и противоречивой истории города.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Особенно полезной она будет молодым тюменцам.

Книга может быть использована в обучающих программах по краеведению, при написании рефератов, для подготовки докладов и других форм творческой работы.





ЧЕТЫРЕ ВЕКА ТЮМЕНИ

Очерки живой истории старинного сибирского города





ПРЕДИСЛОВИЕ


После выхода в свет моей книги «Прогулки по Тюмени» директор издательства «Радуга-Т» К.В.Булатов предложил написать книгу об истории Тюмени от ее возникновения до наших дней. Я оробел от этого предложения, долго раздумывал над ним, а потом решил попробовать написать.

Результат «пробы» у Вас в руках, господа читатели.

В 2001 году отмечалось 415 лет Тюмени, С этой датой совпало 40-летие моей жизни в Тюмени.

Ранним утром 1 августа 1961 г. я приехал в Тюмень из Москвы с направлением на работу в отдел селекции Тюменской областной сельскохозяйственной опытной станции. Однако оказалось, что на станции такого отдела не создали, и меня отпустили на все четыре стороны. Мне не хватило трех рублей на обратный билет до Москвы, и я остался в Тюмени. Остался, как оказалось, на всю жизнь, хотя потом уже были рубли на возвращение в Европейскую Россию. Однако время ушло.

В Тюмени выросли мои дети и внуки, похоронена моя мама. Здесь я достиг всего того, что имею. В этом смысле я благодарен Тюмени и тюменцам.

О моей «Тюмени», знаю, у читателей будут разные мнения – это естественно. Тюмень стоит 418 лет, и обо всех сторонах ее жизни невозможно рассказать подробно в небольшой книге одному автору. С сожалением переходил на скороговорку, многое опустил. Возможно, это будет исправлено в последующем.

Я не оправдываюсь перед читателями, но, как и древние латиняне, говорю: FECI QUOD POTUI, FACIANT MELIORA POTENTES, что в переводе на русский означает: Я СДЕЛАЛ, ЧТО МОГ, КТО МОЖЕТ, ПУСТЬ СДЕЛАЕТ ЛУЧШЕ.

Благодарю всех, кто словом и делом помогал мне в работе над книгой, в первую очередь Булатова Кутуза Вильдановича, без которого ее бы просто не было.




ОБ АВТОРЕ





Иваненко Александр Стефанович – доктор сельскохозяйственных наук, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, профессор кафедры селекции, технологии производства, хранения и переработки продукции растениеводства Тюменской государственной сельскохозяйственной академии.

Родился в 1938 г. в Брянской области.

Окончил в 1961 г. Московскую сельскохозяйственную академию им. К.А.Тимирязева по специальности селекция и семеноводство, и был направлен на работу в Тюмень. Вся трудовая деятельность связана с Тюменским сельскохозяйственным институтом /академией/, где А.С.Иваненко прошел все преподавательские должности от ассистента до профессора. Он автор более 160 научных работ, в том числе 30 научных и научно-популярных книг по агрономии, истории Тюмени и области. В газетах «Тюменская правда сегодня», «Тюменский курьер» опубликовано более 600 статей и заметок




ЧИНГИ-ТУРА





В КОЛОДЦЕ ВРЕМЕНИ


Прошлое – колодец неимоверной глубины. Не лучше ли назвать его бездонным…

    Томас Манн. Иосиф и его братья.




Археологи, изучающие Зауралье, установили, что на территории, занятой теперь городом Тюменью и ее районом, первые люди поселились семь – восемь тысяч лет назад, в эпоху неолита – новокаменного века.




С тех пор неспешно сменялись века и тысячелетия, приходили и уходили племена и народы, уступая место более сильным. Тысячу лет назад здесь, на территории южной части современной Тюменской области, проживали угорские племена-предки современных манси и ханты. На рубеже I и II тысячелетий нашей эры сюда стал продвигаться с юга тюркоязычный народ – кыпчаки (половцы). И постепенно они заняли междуречье Ишима и Тобола, достигли Туры и расселились на ее берегах. Кыпчаки потеснили к северу угорские племена, частично смешались с ними и дали этим начало формированию нового народа, который в XV в. русские называли сибирскими татарами.

У каждого народа есть самоназвание и названия, которые им дают соседние народы. Предков современных татар соседи называли «туралыг», или туралинцами, что означало «горожане», так как «город» или «рубленый дом» в тюркских языках называется «тура». По свидетельству первого историка Сибири Г. Ф. Миллера, «башкирцы не имеют для тюменских и тобольских татар никакого иного названия, как турали. Они объясняют это название тем, что татары испокон веков жили в городах и укрепленных местах или, по крайней мере, на одном и том же месте». Археологические находки свидетельствуют, что уже в XIII в. н. э. тюркские племена прочно обосновались на Туре. Они умели строить деревянные дома и города, военные укрепления и жили оседло, занимаясь животноводством и – в незначительных размерах – земледелием, а также охотой, рыболовством, торговлей со среднеазиатскими городами – Самаркандом, Бухарой и другими.

Русские назвали население, жившее по Туре и Тоболу, татарами. Из китайских хроник известно, что «тартарами» они называли западных монголов. Слово это появилось на Руси вместе с монгольским нашествием в XIII в. Позже русские именовали татарами совершенно разные по происхождению этносы – крымских татар, казанских, астраханских, а потом и население Зауралья.

Наиболее значительным городом сибирских татар на реке Туре была Чинги-Тура, более ста лет столица первого татарского государства, Сибирского юрта Шейбанидов, или Тюменского ханства, как его называли русские.




ТАЙБУГА – ОСНОВАТЕЛЬ ЧИНГИ-ТУРЫ


В преданиях сибирских татар, записанных Г.Ф.Миллером, основателем Чинги-Туры считается человек по имени Тайбуга. О нем имеются совершенно противоречивые сведения.

Миллер в своей «Истории Сибири» рассказывает легенду: жил-был хан по имени Он (или Она), властитель ханства, располагавшегося вдоль реки Ишим. Хана и его семью убил подданный Чингий и сам стал ханом. Шло время, Чингий старел и однажды узнал, что уцелел и вырос Тайбуга, сын убитого Она, которого ребенком спрятали приближенные отца. У Чингия не было наследников, и он призвал к себе Тайбугу, дал ему воинский отряд и послал в поход в низовья Иртыша против живших там племен. Поход оказался удачным, и довольный Чингий спросил у Тайбуги, какую часть ханства он хотел бы взять себе в управление. Тайбуга выбрал земли по реке Туре, построил там город и назвал его в честь своего благодетеля (и убийцы отца) Чингидином. Местные татары называли город Чинги-Тура, то есть Город Чинги.

По другому преданию, великий золотоордынский хан Чингис захватил Бухару. Царевич киргизкайсацкой орды по имени Тайбуга выпросил у грозного хана в управление себе отдаленные земли по Ишиму и Тоболу. Постепенно Тайбуга захватил и земли по реке Туре и построил тут город, назвав его именем Чингиса – Чинги-Тура (город Чингиса).

Время основания Чинги-Туры теряется в глубине веков. Одни историки называют XIII в., когда предки татар уже основательно укрепились на Туре, другие относят это событие в век XII, когда кыпчаки еще только-только достигли Туры в своем движении на север. Есть сведения, что на месте Чинги-Туры прежде стоял укрепленный угорский городок.




ТЮМЕНСКОЕ ХАНСТВО


В XIII в. Зауралье вошло в состав Золотой Орды, которой тогда правил Джучи-хан. После его смерти земли по Тоболу и Туре достались его пятому сыну Шейбану (брату Батыя), а позже – его потомкам Шейбанидам. Местные Тайбугины были отстранены от власти. В конце XIV в. вдоль реки Туры до восточного склона Уральских гор сформировалось первое более или менее прочное государство – Сибирский юрт Шейбанидов – с центром в городе Чинги-Тура. Русские назвали это государство Тюменским ханством, а его столицу Чингиденом. В 1399–1401 гг. здесь нашел приюти вскоре был убит бывший золотоордынский хан Тохтамыш, тот самый, что в 1382 г., уже после Куликовской битвы, сумел хитростью взять Москву и сжечь ее дотла. Какое-то время Тохтамыш был даже правителем Тюменского ханства.

История Тюменского ханства, или Великой Тюмени, как называли ее русские, – запутана и противоречива. Она основывается на разрозненных сведениях, на отрывочно сохранившихся письменных источниках того времени. Известно, что в 1429 г. власть в Чинги-Туре захватил хан Абу-л–Хайр и по этому случаю велел чеканить серебряные монеты-дирхемы. Однако хана больше интересовала Средняя Азия, он подался туда, на реку Сыр-Дарью, а в Тюмени на ханстве оставил своего родственника Хаджи Мухаммада.

Тюменское ханство достигло расцвета в XV в. при хане Сайид Ибрахиме, известном в русской истории под именем Ибака (или Ивака). Он существенно расширил владения за счет земель по Тоболу, в 1469 г. под его натиском распалось Узбекское ханство. В 1480 г. Ибак заключил мирный союз с русским князем Иваном Третьим. Когда войско хана Большой Орды Ахмада ушло на Дон, Ибак в 1481 г. напал на него и разбил в междуречье Волги и Дона. Он убил хана Ахмада и объявил себя правителем всей Большой Орды, а Чинги-Туру – столицей. На одной из серебряных монет, выпущенных при нем, есть надпись: «Султан высочайший Ибрахим-хан».

Однако в борьбе с сибирскими ханами из династии Тайбугинов Ибак потерпел поражение и в 1495 г. был убит ханом Маметом (Махметом), который перенес столицу своего государства дальше на север, на реку Иртыш, в то место, где издавна стоял угорский городок Сибирь. Он назвал новую столицу Кашлыком (она известна также под названием Искер). Образовалось новое, более крупное, государство – Сибирское ханство. Тюменское ханство еще какое-то время существовало, его правители еще ходили походами в русское Прикамье (1505 г.) и в степь на юг. Однако вскоре Тюменское ханство вошло в состав Сибирского, и сведения о нем исчезают, как и сведения о Чинги-Туре.










КРЕПОСТЬ ЧИНГИ-ТУРА


Как выглядела столица Тюменского ханства – Великой Тюмени – Чинги-Тура? Это был, конечно, город, но не в современном представлении. Историк Л. Р. Кызласов (МГУ) поясняет, что тогдашние города – «это крепости, укрепленные рвами, валами и деревянными палисадами или каменными стенами. Аборигенные народы Сибири для их сооружения выбирали труднодоступные места: речные мысы, острова или сопки. Эти хорошо укрепленные крепости являлись административными центрами и убежищами на случай военной опасности. Некоторые из них были очагами местных ремесел и экономической жизни».

Эти черты сибирского города начала второго тысячелетия н.э. были присуши и Чинги-Гуре. Хотя она была столицей государства, владыки которого претендовали на власть в Большой Орде, в письменных документах пока не найдено даже общего описания ее устройства. Историки считают, что Чинги-Тура должна быть похожа на свою современницу, столицу Ишимского ханства Кызыл-Туру, стоявшую на Иртыше вблизи устья Ишима. О Кызыл-Туре имеются кое-какие сведения. Путешествовавший по Сибири в середине XVIII в. И. П. Фальк видел на месте Кызыл-Туры обрушившуюся башню мечети и остатки большого каменного дома.

О Чинги-Туре Фальк не обмолвился ни словом. Не сообщают о ней ни первый, посланный еще Петром I в Сибирь ученый Д. Г. Мессершмидт, ни более поздние – П. С. Паллас, П. А. Словцов. Директор Александровского реального училища в Тюмени И.Я. Словцов исследовал древнее поселение на Андреевском озере, но почему-то не проявил интереса к остаткам Чинги-Туры, что находились всего в полуверсте от его жилья по ул. Царской (Республики, д.7). Остатки рвов и валов, по словам Н. А. Абрамова, видны были еще 150 лет назад – в середине XIX в.

Есть всего несколько строк о Чинги-Туре у И. И. Лепехина и Г. Ф. Миллера. Они видели древнюю столицу в середине XVIII в., когда она уже около 250 лет пролежала в руинах, разрушенная временем и жителями Тюмени, которые использовали эту территорию у околицы города в хозяйственных целях – как выпас для скота.

Подробно, в масштабе, нанесены на план остатки укреплений Чинги-Туры и дана их словесная характеристика в официальном документе – пояснениях к плану Тюмени 1766 г. Вот как выглядела Чинги-Тура двести с небольшим лет назад: «Начальное заведение и укрепление сего города было самое древнее. Построенное одним ханским сыном Тайбугою еще до владения в Сибири хана Кучума. Онаго укрепления остатки и теперь довольно видны, под литерою А называетца Царево городище. Окружено с трех сторон глубокими боераками и речкой Тюменкой. Под литерою В лог глубиной 3 сажени, шириною 15 сажен. Об оном логе сыздревле слышитца, што оной был сначала зделан рвом, который составлял тому городищу с сей стороны укрепление. Под литерою С называетца Болшое Городище, а под литерою Д Малое городище. Под литерою Е вал шириною 2 аршина. При ем ров шириною 1 сажень, глубиною 1, 5 сажени. Город назывался Цимги-Тура. Под литерою Г наружный вал шириною 2 сажени вышиною 2 аршина. При ем ров шириною 1, 5 сажени глубиною 1, 5 аршина». (Для сведения-старинные единицы мер длины: сажснь–2, 1 м, аршин–71 см-А.П.).

За прошедшие двести с лишним лет в сети оврагов произошли существенные изменения: овраги, обозначенные цифрами 1 и 3, давно засыпаны, почти не виден овраг 2.

Сравним размеры Чинги-Туры и Тюмени середины XVIII в. На плане это легко сделать. В ширину Чинги-Тура была от оврага возле современной ул. Ленина до оврага, что идет в сторону железной дороги, – это около 500 м. В длину она простиралась на 500 саженей (1050 м) до ул. Челюскинцев (4), Камышинской (5), а «наружный вал шириной 2 сажени» под литерою Г находился примерно там, где теперь на Большом Городище проложена ул. Гранитная. На плане видно, что размеры Чинги-Туры с укреплениями и Тюмени XVIII в. примерно равновелики, хотя населенная часть Чинги-Туры, центр города, была существенно меньше Тюмени и простиралась до современного входа с ул. Ленина на стадион .

Чинги-Тура была хорошо укреплена с открытой, «полевой», стороны тремя валами и рвами. Внутренние валы имели ширину поверху два аршина (1, 5 м), между ними ров 2 м шириной и 3 м глубиной. Наружный вал был более мощный и тоже с глубоким рвом перед ним. Между наружным и внутренним валами (Р и Е) оставалось изрядное пустое пространство, где находило убежище население окрестных поселений, а также располагались защитники города, пешие и конные. Валы имели посередине проезд, там, конечно, имелись укрепленные городские ворота.

Самая центральная часть Чинги-Туры, обозначенная буквой Л и называемая Царевым Городищем, имела еще одну линию защиты широкий и глубокий ров, обозначенный буквой В. Возможно, именно там, в самом неприступном месте, находился дворец тюменских ханов. Несомненно, что по периметру глубоких оврагов тоже располагалась оборонительная линия, хотя овраги сами представляли довольно серьезную естественную защиту, развернуться для наступления там было негде.

Глубина и ширина валов и рвов показана по состоянию на середину XVIII в., со времени их постройки они, конечно же, существенно заплыли, обмелели и понизились.




ЧИНГИ-ТУРА – СТОЛИЦА


Как столица государства Чинги-Тура была центром местной экономической жизни. Однако жизнь эта была неровной, зависела от интересов хана и его окружения. При крепких амбициозных ханах вроде Абу-л–Хайра или Сайид Ибрахима (Ибака), старавшихся возвысить Тюменское ханство, столица расцветала. Кипела торговая жизнь. Приходили и уходили караваны в Самарканд, Бухару, Ургенч. По Туре торговые суда поднимались к Уральским горам или спускались по течению к северу.

Для обороны столицы и постоянных войн требовалось оружие. Несомненно, его изготовляли здесь же, в Чинги-Туре, как и сбрую для лошадей, обувь, одежду. Возможно, что здесь, в лесном краю, строили и речные суда – торговые и военные, повозки для дальних походов.

Было время, в Чинги-Туре чеканили собственные деньги – серебряные дирхемы – по случаю памятных событий в жизни государства. Сборщики ясака свозили в столицу из улусов пушнину и другие продукты, собранные с «черных людей». В хозяйстве использовали труд «ясырей» – рабов и бедных соплеменников.

Конечно, были в Чинги-Туре и подобающие вкусам ханов дворцы, представляющие собой фундаментальные постройки как из дерева, так и из саманного, необожженного кирпича. Несомненно, их возводили квалифицированные архитекторы, имевшие опыт строительства, приобретенный в среднеазиатских городах. Видимо, Чинги-Тура по общему плану устройства и архитектуры была похожа на города Средней Азии того времени.

В Х1У–ХУ вв. в исламских городах Средней Азии обязательными были мечети с минаретами. Были они наверняка и в Чинги-Туре, поскольку ханы Шейбаниды и их окружение были мусульманами. Местное татарское население приняло ислам только в пору правления Кучума, который в 1572 г. призвал в Искер первую миссию исламских проповедников. Потребовалось еще два приезда таких миссий, чтобы ислам нашел в среде местных жителей (язычников) своих сторонников. В это время Тюменское ханство уже было поглощено Сибирским, Чинги-Тура перестала быть столицей и, по многим свидетельствам, ее оставили жители. Есть сведения, что Чинги-Тура была разрушена умышленно.

Все эти рассуждения о Чинги-Туре умозрительны, основаны на логических предположениях и аналогиях. Письменных свидетельств о Чинги-Туре то ли не сохранилось, го ли где-то в архивной пыли они ждут своего исследователя. Никто из археологов не заложил на месте Чинги-Туры даже обычного разведочного шурфа, чтобы проследить хотя бы толщину так называемого «культурного слоя». Чинги-Тура до прихода Ермака существовала около 200 лет. Искер, или Кашлык, существовал менее ста лет, но толщина «культурного слоя» на его месте, по сведениям археологов, достигала двух (!) метров.

Сибирский журналист и историк И.И.Завалишин считал, что Чинги-Тура была незначительным городом, так как в Сарае (бывшей столице золотоордынских ханов в низовьях Волги – А.И.) и Казани остались следы прежнего могущества – развалины и выкапываемые доселе драгоценности. Здесь (в Чинге – Туре – А.И.) этого ничего нет...




ЕРМАК В ЧИНГИ-ТУРЕ


В октябре 1582 г. во время дерзкого набега на Сибирское ханство отряд казаков во главе с Ермаком достиг Чинги-Туры. Летописи по-разному освещают этот этап похода: Есиповская и Строгановская сообщают, что казаки беспрепятственно высадились на туринский берег вблизи бывшей ханской столицы и не мешкая отправились дальше: им до ледостава необходимо было добраться до кучумовой ставки в Искере, что находилась вблизи современного Тобольска.

Р.Г.Скрынников также ничего не сообщает о каких-либо военных действиях отряда Ермака вблизи Чинги-Туры. Видимо, это место было незаметным этапом на пути отряда.

Кунгурская летопись, наоборот, свидетельствует, что Ермак взял Чинги-Туру с боя. который произошел на левобережье Туры напротив устья р.Тюменки, и находился в ней девять месяцев, зимовал здесь и только весной направился к Искеру. И все это время ни Кучум, ни Ермак не предпринимали почему-то друг против друга военных действий. Д.И.Копылов, тюменский историк, по этому поводу иронизировал: «Не менее удивительно было поведение Ермака. Найдя в окрестностях старого ханского города много съестных припасов, он тихо и мирно зимовал, словно затем и пришел в Сибирь, чтобы вдоволь вкусить тюменского хлеба».




ЦАРЕВО ГОРОДИЩЕ


На месте Чинги-Туры новые поселенцы из местных татар появились в начале XVII в. Тюменские воеводы опасались за судьбу города и свои жизни: время было неспокойное, в окрестностях Тюмени то и дело появлялись отряды Кучумовичей – сыновей и внуков Кучума, разоряли поселения. Иметь в непосредственной близости от крепости татарское поселение было опасно, потому в 1609 г. воеводы переселили новых чинги-туринцев за реку в Бухарскую слободу.

Тюменцы поселились на месте старого города не ранее конца XVIII в. Люди, конечно, знали, что здесь была раньше столица, и – по логике вещей, в ней должен был быть хан (царь). Так этот микрорайон Тюмени получил название Царева Городища. В старину городищами называли остатки древних поселений, крепостей, городов.

В декабре 1999 г. на городском собрании общественности по поводу застройки исторического центра Анас Гаитов, сотрудник областной организации культурной автономии татар, предложил считать возраст Тюмени не с 1586 г., а с даты первого упоминания в документах Чинги-Туры – 1426 г. Это прибавило бы городу возраста и восстановило историческую преемственность татарского и русского городов. Через 25 лет можно было бы отметить 600-летие Тюмени. Однако предложение не обсуждали.

В исторической науке принято правило: если неизвестна точная дата основания поселения, то таковой считается дата первого упоминания названия поселения в письменных документах. Название «Тюмень» впервые упоминается в 1407 г., значит, 600-летие нашего города можно отмечать уже в 2007 году.

Осенью 2002 г. архиепископ Тобольско-Тюменский Димитрий обратился губернатору С. Собянину с письмом, в котором высказал предложение поставить в Тюмени памятник Ермаку. Управление архитектуры и градостроительной политики администрации области поспешили с предложением поставить памятник на Исторической площади. Проект памятника создан еще в конце XIX в. скульптором Парменом Забелло, а в г. Касли Челябинской области макет скульптуры уже отлили из чугуна...

В нескольких тюменских газетах возникла по этому поводу кратковременная дискуссия, поскольку представители общественных организаций тюменских татар высказались против затеи с памятником. Их поддержала объединение «Трезвая Тюмень». Городская дума на заседании в конце февраля 2003 г. заслушала извещение из канцелярии губернатора, что установка памятника вызовет «противостояние культур», и «приняла информацию к сведению». Дискуссия закончилась. Памятник установлен не будет, что совершенно правильно.







ВЕК ПЕРВЫЙ


В августе 1585 г. Ермак погиб в устье р. Вагай. Равноценного атамана в казачьем отряде не нашлось, и ермаковы казаки – их осталось всего 90 – срочно, пока не замерзли реки, ушли за Урал по Иртышу и Оби – северным старинным путем – во главе с Матвеем Мещеряком, принявшем командование на себя.

В эти же дни по Туре пришел на помощь Ермаку отряд из 100 человек во главе с воеводой И. Е. Мансуровым. Он вез с собой необходимые запасы продовольствия, оружия и боеприпасов, но на берег Тобола возле татарской столицы Искера он не решился высадиться, увидев там многочисленное войско хана (царевича) Алея. Отряд Ивана Мансурова прошел мимо и на Иртыше пытался догнать ермаковых казаков, но неудачно. Наступили ранние холода, реки стали замерзать. Казаки и стрельцы высадились на правый берег Оби напротив устья Иртыша, построили укрепленный городок Обской, перезимовали и весной ушли за Урал северным печорским путем.





ТЮМЕНЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ





Узнав о трагических событиях в Сибири, царь Федор Иванович распорядился послать за Урал новое войско. Повели его воеводы Василий Борисович Сукин и Иван Мясной. 29 июля 1586 г. отряд казаков и стрельцов прибыл на место, где теперь стоит город Тюмень, и построил деревянную крепость – будущий «град Тюмень».




Поскольку в письменных документах есть разные даты похода Ермака в Сибирь и его гибели, то и связанные с ним даты основания Тюмени различаются в разных источниках существенно: с 1584 по 1588 год. Теперь общепринята и научно обоснована дата основания Тюмени – 29 июля 1586 г.

Сибирские летописи так описывают это событие: Есиповская летопись: «В лето 7094 (1586) по государеву цареву и великого князя Федора Ивановича Всея Руси и указу приидоша с Руси воеводы Василий Борисов сын Сукин да Иван Мясной с ними же многие русские люди и ермаковы казаки. Черкас Александров с товарыщи, и поставиши на реке Туре град Тюмень, иже прежде быть город Чимги, и домы себе поставиши и воздвигоша ж церковь во имя живоначальные Троицы и прибежище всем православным крестьянам».

Краткая Сибирская (Кунгурская) летопись излагает события несколько иначе: «Лета 7093 (1585) посланы воеводы с Москвы Василий Борисович Сукин, да Иван Мясной, да письменный голова Данило Чулков с тремя сты человек, поставиша град Тюмень июня в 29 день, еже Чинги слых, и церковь воздвигоша Всемилостивейшего Спаса первую в Сибири, и ясак со многих татар собраша по Туре и по Тоболу и Исети и Пышме».(Письменный голова – это товарищ, заместитель воеводы – А.И.).

Кунгурская летопись относит основание Тюмени к 1585 г. и посылает одновременно с Сукиным в Сибирь и Данилу Чулкова. Однако это не так. Чулков пришел в Сибирь с отрядом и определенным заданием: построить город в устье реки Тобола – Тобольск только в 1587 г. Когда отряд Сукина и Мясного строил Тюмень, Данила Чулков служил головой города Ряжска, а в августе 1586 г. послан в полки на Оку.

П. И. Буцинский писал, что отряд В. Сукина и И. Мясного спустился по Лозьве и Тавде к Тоболу, но не пошел к столице Кучума Искеру, а повернул вверх, вошел в Туру и 29 июля достиг татарского городка Цымги или Чимги. «Трудно определить, что заставило русских воевод избрать этот путь и так далеко удалиться от конечной цели похода – завоевания столицы Сибирского царства», – писал Буцинский. Он предполагал, что на Тоболе В. Сукин и И. Мясной узнали об уходе отряда Мансурова из Обского городка на Русь и не отважились со слабым отрядом напасть на Искер. Они решили укрепиться на Туре и ждать новых подкреплений из-за Урала.

Тюменская крепость строилась в местности, заселенной еще враждебным населением, поэтому место для нее выбирали самое неприступное, с естественными оборонительными рубежами: крутым берегом реки, впадающими в него оврагами. Никто не думал, что тут когда-либо будет город, и эти овраги будут ему изрядно мешать. При постройке крепости преследовалась одна цель: сделать ее как можно более неприступной, чтобы выдержать натиск возможного неприятеля. Ни выше, ни ниже по Туре более подходящего места не нашлось, кроме как возле древней татарской столицы Чинги-Туры (Чимги-Туры, Цымги-Туры, Великой Тюмени).

Однако, несомненно, придавалось немалое значение и эстетике избранного места: оно должно было быть красивым. Первый историк Сибири Г. Ф. Миллер так описывал местоположение Тюмени:

«Полуденный берег Туры... нарочито высок и крут, однако по верху ровен и плоек, а вышина берега от воды реки Туры будет на 10 сажен, редко какое место красотою ему подобно. Плоскость земли простирается во все стороны весьма далеко, и она от благословения натуры чрезвычайно плодоносна. Напротив того левый или северный берег реки низок и весьма лесист... От рыхлости земли из древних времен сделались в разных местах буераки, которые почти глубиною равны с поверхностью воды реки Туры и ныне еще в иных местах далее в землю пробираются...».

И еще: «Ни одна из Сибирских местностей не обладает, кажется, такими природными преимуществами... И татары, и русские поступали поэтому правильно, когда здесь строили свои первые города...».

Миллеру можно верить: он объехал всю Сибирь и многое повидал, прежде чем написал эти строки о Тюмени. Есть сведения, что на этом месте еще до прихода на берега Туры предков современных сибирских татар уже стоял укрепленный городок древних угров.

У русских была своя тактика строительства крепостей в «новых землицах». За дело принимались все прибывшие воины. Они брались за топоры. Одни рубили лес и доставляли бревна, другие обтесывали и укладывали или устанавливали их в соответствии с планом. Территория крепости обносилась стеной, в ней устраивались смотровые башни глухие и проезжие – с воротами для проезда.

Выбранное под укрепленный городок место казаки и стрельцы обнесли стоячим тыном. Выкопали узкую глубокую канаву и в нее стоймя, плотно друг к другу поставили заостренные вверху бревна. Их соединили изнутри продольными бревнами. Получилась крепостная стена. В ней было двое ворог: с северной стороны на устье Тюменки и напротив – с южной (полевой) стороны. С этой работой казаки и стрельцы управились за неделю. Длина крепостных стен составляла 260 сажен (около 550 м). В плане она представляла собой неправильный четырехугольник. Внутри него располагались избы воевод, стрельцов и казаков.

В те годы воеводы ставились на управление городом на три года, после чего строители Тюмени В. Б. Сукин и И. Мясной были отозваны в столицу. Об их дальнейшей судьбе известно очень мало. Последний раз они упоминаются в «Боярском списке» (1588–1589 гг.): напротив имени В. Сукина написано: «у пристава, в опале», напротив И.Мясного – «у пристава». Это означало, что они были взяты под стражу, сидели в тюрьме. Был под арестом и Д. Чулков. Всех их вскоре отпустили на свободу. Почему они были «у пристава», неизвестно.

Василий Борисович Сукин действительно происходил из старинного известного в России ХV–ХVII вв. рода. Он был сыном дьяка, печатника и судьи Разбойного приказа Бориса Ивановича Сукина. В его роду было много известных людей, приближенных к Великим князьям Ивану III и IV.

О судьбе Б.В.Сукина после возвращения из Тюмени В.Е.Кузнецов сообщает следующее: «... В июне 1599 г. он был послан царем Борисом в Швецию с пленными для размена. В 1604 г. он был уже думным дворянином и начальником большого прихода, департамента неокладных сборов в Министерстве финансов. Затем мы встречаем Василия Борисовича в числе деятелей Смутного времени: в 1608–1610 гг. он, будучи воеводой в войсках с князем Прозоровским, разбил под Коломной пана Хмелевского, в 1609 г. вблизи Москвы потерпел и сам поражение, будучи разбит отрядом разбойника Салкова, из отряда Лжедимитрия. В 1610 г. думный дворянин Сукин был назначен в число послов к Сигизмуду, чтобы вручить хартию Владиславова избрания и участвовать в боях с мятежниками».

Многие члены рода Сукиных занимали высокие посты в Российском государстве. Так, А.Я.Сукин (1764–1837) был генералом, членом Государственного Совета, сенатором и комендантом Петербургской крепости.

Иван Мясной происходил из дворянского, но менее знатного рода. Его предки были выходцами из Литвы, служили в Москве при Великом князе Василии Дмитриевиче и Олеге в Рязани.

Иван Никитич Мясной после возвращения из Сибири служил на разных военных должностях. В 1591 г. он руководил отрядом под Москвой против крымских татар и преследовал их до Судьбищ. Исполнял должности городского головы в Данкове, Ельце, Мценске. Участвовал в постройке города Оскола в 1536 г. и руководил им. Умер около 1600 г.




ЧТО ТАКОЕ ТЮМЕНЬ?


Строители Тюмени Василий Сукин и Иван Мясной назвали русскую крепость татарским именем – Тюмень, отдавая дань уважения местным жителям, которые так называли старую Чинги-Туру, всю прилежащую к ней местность и целое государственное объединение.

Название «Тюмень» существовало давно, оно намного старше современного города. В восточных хрониках первое упоминание названия «Тюмень» относится к 1407 году в связи с убийством известного хана Тохтамыша «в Сибирской земле близ Тюмени».

Барон С. Герберштейн (1486–1566 гг.) в «Записках о московитских делах» (1549 г.) упоминал о Тюменском царстве и татарском хане Тюменском за несколько десятилетий раньше прихода русских в Зауралье. В России барон бывал в составе посольства в 1517 и 1526 гг.

В «Словаре географическом Российского государства» Афанасия Щекотова написано: «Чимги-Тура – гак названо было древнейшее поселение (город Чимги) у туралинцев в Сибири, который переименовали они в Тюмень; а сим же именем называется и построенный россиянами вместо их Тюменя (в нынешней Тобольской губернии) знатный город» (туралинцами называли соседние народы сибирских татар, живших на берегах Туры – А.И.).

В «Новом летописце» сказано об уже построенной в 1586 году русской Тюмени, что она возведена на том месте, «где прежде бываша град Тюмень...», «и создаша на том городище в Сибири первый град и назваша его по старому имени Тюмень».

Первое государство сибирских татар, располагавшееся вдоль Туры от Тобола до Уральских гор, называли Тюменским царством, «Великой Тюменью», «Великой Татарией».

Тюмень – не единственное название на географической карте России. Там, где когда-то в ХIII–ХIV вв. проходили монголо-татарские войска в Средней Азии, на Кавказе, в устье Волги, появлялись свои «Тюмени». На юге Казахстана на берегу Сыр-Дарьи есть железнодорожная станция Тюмень-Арык. В середине XVI в. в устье Терека на Северном Кавказе был город Тюмень и речка Тюменка в нем – все как у нас. В то же время была небольшая страна Тюмень вблизи современной Астрахани. В 1579 г. донские казаки по рекам проникли к Пятигорью на Северном Кавказе и вблизи Ичкерийских гор, где сливаются реки Аргун и Сунджа, поставили острог, названный Тюменью. Впоследствии его переименовали в Терки.

На пространстве России от Читинской области до Воронежской встречается несколько названий сел, образованных от слова «Тюмень».

Естественно, возникает вопрос о значении слова «Тюмень». Его смысл искали в монгольском языке, поскольку, как уже упоминалось, возникновение названия связано с монголо-татарским нашествием на Русь. Традиционно считается, что слово «Тюмень» произошло от монгольского «тумэн». Еще в XVIII в. Г. Ф. Миллер записал местные татарские легенды, объяснявшие смысл слова «тюмень»-«тумэн». В монгольском языке «тумэн» означает «десять тысяч». Согласно легенде, здесь было когда-то два местных хана, и они поспорили, кто богаче. Мерой богатства был скот. Его согнали в местные овраги и посчитали.

У самого богатого оказалось ровно десять тысяч – «тумэн». Так стали называть и это место.

По другой легенде, местные ханы должны были представлять «тумэн» (десять тысяч) воинов в общее войско Чингис-хана.

Был и другой смысл в слове «тумэн» – так называли административно-территориальную единицу вроде современной области, которая по требованию золотоордынских ханов должна была выставить десять тысяч воинов. Постепенно слово «тумэн» закрепилось в качестве названия населенного пункта.

Лингвисты пытались объяснить слово «Тюмень», ища его корни в других сибирских и среднеазиатских языках. Жившие в начале второго тысячелетия нашей эры по Туре предки современных манси называли прилегающую к реке местность словом «чемгэн», что означало «путь». Здесь действительно был очень древний путь из Зауралья через Уральские горы на реку Каму и в Поволжье. Когда позже с юга на Туру пришли тюрки, предки современных сибирских татар, то в их языке мансийское «чемгэн» превратилось в «чимгэн», а потом и в «тюмень».

Пытались объяснить происхождение «Тюмени» и словами мансийского языка: «тю» – мое и «мена» – владение, достояние, то есть «мое владение». Манси когда-то жили на Туре.

Омский ученый М. Лебедев в конце 30-х гг. XX в. высказал предположение, что название города Тюмени можно произвести от слов алтайского языка, входящего в семью тюркских языков, где «тюмен» и «тюменчи» обозначает «вниз», «нижний». То есть Тюмень – это город в низовьях реки, вниз по течению. Если смотреть со стороны Урала, то так оно и есть. Жаль, алтайцы никогда не жили на Туре.

Узбеки под названием «бухарцев» издревле торговали с сибирскими татарами, жившими по Туре, Тоболу, Ишиму, Иртышу. В их языке слово «тюмень» обозначает «далекое место», «периферия», «окраина». Конечно, глядя из Бухары, Тюмень и в самом деле находилась на периферии золотоордынского государства.

Тюменский лингвист Н. К. Фролов, обсуждая в очередной раз происхождение слова «тюмень», сообщает, что в 20-е гг. XX в. в Бухарском эмирате «тюменями» назывались небольшие административные единицы – районы. Он считает, что топоним «Тюмень» – это вторичное имя от слова «тумэн», имевшее у монголов и татар значения: 1) опорный пункт в низовьях реки, окраина; 2) топонимизированный административный термин, то есть название административной единицы стало именем, названием поселения.

В современном языке тюменских татар слово «тюмень» означает «низина», «низкое место». В этом тоже есть справедливый смысл: местность вблизи Тюмени в самом деле низменная. Таким образом, смысл названия нашего города толкуют по-разному, но истинное значение давно утонуло в бездонном колодце времени.

Мы теперь привыкли воспринимать название «Тюмень» как слово женского рода. Однако так было не всегда. Еще в XIX в. Тюмень в письменных текстах изменялось как слово мужского рода. У А. Щекотова написано: «вместо их Тюменя». Тюмень склонялось как «пельмень – пельменя» (пельмень – слово мужского рода). В книге историка конца XIX в. П. Н. Буцинского «Заселение Сибири и быт первых ее насельников» есть глава «Тюмень и его район». Здесь «Тюмень» – слово мужского рода.

Известный тюменский историк середины XIX в. Н. А. Абрамов написал обширный очерк «История города Тюменя», теперь он известен читателям по названию книги «Город Тюмень», изданной в 1998 г. в Тюмени Ю. Л. Мандрикой.

Однако в том же XIX в. И. М. Ядринцев писал о Тюмени, склоняя ее название то как слово женского рода, то как мужского. Бывавшие в Тюмени писатели Г. И. Успенский и Н. Д. Телешов обращались с «Тюменью» как со словом женского рода. Так принято и теперь: Тюмень – слово женского рода, как и Москва.




ПЕРВЫЕ ЦЕРКВИ


Основу отрядов Ермака и В. Сукина составляли русские люди православного происхождения, но были в отрядах люди и других национальностей и вероисповеданий: украинцы (черкасы), поляки (литва), татары и др.

Казаки и стрельцы отряда В. Сукина среди прочих построек возвели в Тюменской крепости и православную церковь, но летописи называют ее по-разному: в Есиповской летописи говорится, что церковь была «во имя живоначальные Троицы», а в Кунгурской – «церковь воздвигоша Всемилостивейшего Спаса первую в Сибири».

Тюменский историк Н. А. Абрамов считал, что «построили церковь во имя Рождества Богородицы». Харьковский историк конца XIX в. П. Н. Буцинский, знаток первоначальной истории Тюмени, тоже указывал на документы, подтверждающие, что первая тюменская церковь была построена во имя Рождества Пресвятой Богородицы, а церковь Всемилостивейшего Спаса построили позже на посаде, а не в крепости (городе, остроге).

Первую Рождественскую церковь возвели в Тюменской крепости. Была она деревянная, холодная, имела мало икон и церковных книг. В 1600 г. воеводе Щербатову было велено построить новый храм. В нем на колокольне было два зазвонных и один благовестный колокол. Для храма прислали «черного попа Никона с дьячком Евтифейкой Фоминым». Стояла церковь на высоком берегу Туры до конца XVII столетия и сгорела в 1700 г. На ее месте построили Благовещенский собор. В 1665 г. царь Алексей Михайлович подарил для церкви серебряный напрестольный крест, сохранившийся до сих пор.

К 1600 г. в крепости же была вторая церковь – Никольская (Николая Чудотворца) с приделом во имя Федора Стратилата. В 1620 г. храм сгорел, но воеводам Пушкину и Елизарову было приказано ее восстановить... В церковь направили «черного попа Иону с разным церковным строением» (оборудованием). В 1668 г. храм сгорел и больше не восстанавливался.

Посад рядом с крепостью занимал значительную площадь, и людей в нем было немало, они не могли вместиться во время служб в крошечные деревянные церкви крепости. В 1600 г. тюменский священник от имени посадских жителей послал царю Борису Федоровичу Годунову челобитную с просьбой о разрешении строительства храма во имя Бориса и Глеба с приделом во имя святого пророка Илии именно на посаде.

Царь Борис разрешил, но, по сообщению П. Н. Буцинского, «или челобитчики не воспользовались царским разрешением... или вместо церкви Бориса и Глеба построили церковь во имя пророка Илии, …но в дозорной книге 1624 г. церкви Борисо-Глебской совсем не упоминается».




ТРЕВОЖНЫЕ ГОДЫ


На второй год после постройки Тюмени в Сибирь прибыл отряд казаков и стрельцов под руководством письменного головы Данилы Чулкова. В Тюмени они не задержались и отправились к устью Тобола, где на берегу Иртыша построили вторую крепость – Тобольск. В последующие годы количество русских людей в Сибири увеличивалось. Их усилия были направлены на обследование, изучение местного края, налаживание дружеских отношений с коренным населением, сбор с него ясака (налога, дани) в пользу государства, укрепление и охрана Тюменской крепости, создание необходимых условий жизни ее обитателей.

Стрельцы и казаки, пришедшие в Тюмень, были хорошо знакомы с крестьянским трудом, и конечно, они в первые же годы попробовали вспахать сибирскую почву и посеять хлебные злаки, чтобы не возить хлеб из-за Урала. Результат, видимо, был весьма неплохой, и о нем доложили в Москву. В 1590 г. царь Федор Иванович распорядился послать в Сибирь тридцать семей крестьян для заведения хлебопашества. Этот год считается началом сибирского русского земледелия. В 1596 г. в Тюмени проживало 26 пашенных крестьян. Построили первую зерновую мельницу. Для этого в последний день декабря 1596 г. с грамотой царя Федора Ивановича в Тобольск из Москвы послан мельничный мастер Васька Томасов с женою и детьми. Ему велено было жить в Тюмени и построить в Тюмени, Тобольске и Пелыме первые сибирские мельницы. Мельничную необходимую снасть Васька Томасов привез с собой. Первая тюменская мельница была построена на реке Тюменке примерно напротив современного областного музея.

Строения первой Тюменской крепости, возведенные на скорую руку, быстро обветшали, и в 1593 г. воеводы Юрий Булгаков и Богдан Васильев «возвели подле реки Туры на устье Тюменки речки городовое и башенное строение». Строили стены и башни до 1596 г., закончили их при воеводе Григории Долгоруком. Тын заменили на «городни»: двойные стены из лежачих бревен, соединенных поперечными перемычками. Получалась двойная ячеистая стена.

В стенах находилось сначала семь башен: по углам и посредине длины стен. Две башни посреди коротких стен, шедших от Тюменки до Туры, были проезжие, с воротами. Северная проезжая башня, выходившая к устью Тюменки, называлась Егорьевской (Георгиевской), южная – Спасской. Остальные пять башен были «глухие», непроезжие. Крепостной стены вдоль обрыва к Туре не было, потому не было и средней (восьмой) башни. Позже, при постройке стены вдоль Туры возвели и восьмую башню.

К этому времени к югу от крепости на свободном месте сформировался небольшой посад – место, где жили казаки, стрельцы, крестьяне, мастеровые и другие тюменские жители. Посад тоже охватили острожной стеной, которая проходила примерно там, где теперь находится улица Красина.

Время для Тюмени и ее обитателей было тревожное. Хотя с близкими к Тюмени поселениями татар установились мирные отношения и некоторые татары поступали на военную службу к русским, но в целом обстановка была напряженная. Поблизости от Тюмени и Тобольска бродили вооруженные отряды Кучумовичей – многочисленных сыновей и внуков хана Кучума. В 1607 г. они вторглись в пределы Тюменского уезда, разграбили деревни русских и татар, наладивших мирные отношения с русскими. Многих жителей увели в плен.

На следующий год на окрестности Тюмени напали кочевавшие поблизости ногайцы. Им удалось проникнуть до реки Пышмы, где они тоже разорили поселения русских и татар.

Московские власти регулярно напоминали тюменским воеводам о необходимости тщательной охраны Тюмени и «ясачных волостей». В одной из них царь Борис Годунов предписывал тюменскому голове Алексею Безобразову осенью 1603 г.: «ты бы на Тюмени жил с великим бережением, и на городе б и на остроге были сторожи крепкие днем и ночью беспрестанно, и в отъезжие станицы и на караул посылал наших служилых людей часто, а велел им в станицах ездити и на караулах стоять бережно и осторожно, чтоб царевич Алей, собрався, над городом и над острогом какого дурна не учинил и наших ясачных волостей не повоевал».

В августе 1607 г. тюменский воевода Матвей Годунов сообщал в Туринск, что отряд Назария Изъединова ходил под Ишим на царевича Алея, «взял алееву жену саму третью с детьми, да Азима царевича две жены да две дочери, да алееву сестру, и привел их на Тюмень». В следующем году Алея удалось взять в плен. Его отправили в Москву, где он и жил в почетном плену.

В Тюмень из России приходили отряды военных – казаков и стрельцов, в свою очередь Тюмень посылала отряды дальше в Сибирь на освоение новых земель, строительство крепостей и городов. Так, в 1626 г. из Тюмени ушел отряд из 300 человек, которые в 1628 г. основали г. Красноярск на Енисее. Интересно, что среди них был человек с фамилией Тюменцев, происходившей от названия нашего города. В том же 1626 г. воевода Плещеев просил Москву прислать пищалей для обороны Тюмени от калмыков: он хотел вооружить население.

В 1630 г. при воеводе Петре Измайлове вокруг Тюмени поставили новые стены, выкопали рвы, создали замкнутую систему оборонительных сооружений. Не прошло и четырех лет. как они пригодились, ибо «приходили... под Тюмень многие колматские люди, и в Тюменском уезде деревни пожгли и многих людей побили...». В следующем, 1635 г., на помощь Тюмени из Холмогор Архангельских прислали 500 стрельцов. Они существенно расширили тюменский посад, построив там свои дома.

При воеводе Григории Барятинском в 1640–1642 гг. стенами и рвами обнесли не только Тюменский посад, но и слободы Ямскую и Татаро-Бухарскую. В 1645 г. гарнизон Тюмени состоял из 790 казаков и стрельцов.

Во второй половине XVII в. непосредственная угроза Тюмени от степных кочевников калмыков и ногайцев, кочевавших с востока по северо-казахским степям на запад к Волге, исчезла, наследники Кучума смирились с русским присутствием и утратили свою воинственную непримиримость. Однако укрепление Тюменской крепости продолжалось. В 1661 г. С. Блудов и А. Столбов составили проект капитальной ее перестройки, но он не был реализован. В 1699 г. очередной тюменский воевода Осип Тухачевский разработал проект постройки каменного кремля для Тюмени. Кремль не построили, так как у государства не хватало денег. Достроили начатый кремль в Верхотурье, а Тюмень осталась с деревянным до середины XVIII в., когда крепостные стены убрали.




ТАТАРО-БУХАРСКАЯ СЛОБОДА


Осенью 1596 г. в жизни Тюмени произошло важное событие, повлиявшее на обстановку в городе и окрестностях. В Тюмень прибыл торговый караван купцов из г. Бухары, что в Средней Азии. Это означало восстановление нарушенной военными действиями исконной караванной торговли Средней Азии с Сибирью. Прошло всего девять лет, как построили Тюмень, и купцы Средней Азии решили завязать торговлю с новыми жителями Чинги-Туры – Тюмени.

Тюменский воевода, конечно, обрадовался приходу купцов, но блюдя военную осторожность, поместил караван за Турой, на возвышенном прибрежном валу. Тогда торговые караваны ходили с хорошо вооруженной охраной, так что, кроме купцов, пришло немало и военных людей. Караваны приходили в Чинги-Туру и Искер обычно к осени, когда местные реки после половодья входили в берега, и можно было найти броды.

О приходе бухарских купцов в Тюмень воевода Григорий Иванович Долгорукий доложил царю и в ответ получил грамоту о вольной торговле бухарцев и ногайцев в Тюмени, где говорилось: «Как к вам ся наша грамота придет, а которые будет бухарцы с товары или ногаи с лошадьми, торговые люди учнут на Тюмень к вам приезжать, и вы бы тем бухарцом торговым людям велели с нашими с русскими людьми и с юртовскими и с ясачными татары на Тюмени торговать беспошлинно, а иных никаких таможенных пошлин с них имати не велели. И бережение к ним и ласку держали великую, и обиды б им и насильства никакого не было, чтоб им впредь повадно было со всякими товары приезжати. А торговати бы им велели за городом в посаде или за посадом, где будет пригоже...».

Далее в грамоте предписывалось смотреть, чтобы бухарцы не торговали военными принадлежностями и оружием, не «лазучили» (не шпионили), с местными татарами общались только по торговым делам, чтоб бухарцы не вошли в сговор с Кучумом и его детьми и не напали совместно на сибирские города.

Грамота разрешала: «А которые торговые люди бухарцы похотят на Тюмени годовать и товаров своих вскоре не испродадут, и вы бы им велели на Тюмени быти до тех мест, как они товары свои испродадут». Бухарцы, конечно, воспользовались приглашением и многие остались «годовать», то есть на год, до следующего каравана. Из этих «годовщиков» за Турой сформировалось первое поселение, подчиненное Тюмени, – Бухарская слобода. В 1609 г. к бухарцам переселили несколько татарских семей, поселившихся под стенами Тюмени на руинах Чинги-Туры. Слобода стала называться Татаро-Бухарской.

Надо сказать, что понятие «бухарцы» – условно-обобщенное. Так называли купцов, приходивших в XVII – первой половине XVIII в. в Сибирь с торговыми караванами из Средней Азии, из городов Бухары, Самарканда, Хивы, Ургенча и др. Национальный состав «бухарцев» был весьма пестрый. Большинство их составляли узбеки, но были среди них туркмены, казахи, киргизы, афганцы, персы (иранцы), уйгуры и др.

Постепенно бухарцы переселились в близлежащие татарские поселения – юрты, и в Тюмени их почти не осталось. В юртах до 1917 г. при переписях указывали отдельно количество татар и бухарцев, но при советской власти всех мусульман стали называть татарами, не вдаваясь в подробности происхождения людей.

Бухарцы доставляли в Тюмень все необходимое для местных жителей: изделия из металлов, в том числе драгоценных, ткани, одежду, украшения, продукты питания: муку, крупу, орехи, сухофрукты и даже свежие, диковинные для Тюмени арбузы. Сохранились записи Тюменской таможни о торговле арбузами в конце XVII века. Служащий таможни доносил воеводе Осипу Тухачевскому: « Арбусы сии круглобокие есть, с черными полосами по всей хребтине, вельми редки и сладостны на скус. Свозят на Тюмень оные плоды бухарцы и астраханские татаре. Они наровят товар сей для собственной выгоды сбыть людишкам-хитрованам, купцам да монахам. Деньгу за арбусный сбор по алтыну с пуда платить не хочут». Воевода отреагировал на жалобу: приказал увеличить таможенный сбор еще на копейку с пуда; кто уклонялся от платы, того повелел бить батогами и конфисковать товар, при повторной поимке уклоняющим от оплаты таможенной пошлины рвали ноздри. (Алтын – три копейки – в то время считался большими деньгами – А.И.).

Караванная торговля с городами Средней Азии продолжалась почти до середины XVIII века.




ЯМСКАЯ СЛОБОДА


В конце XVI в., в 1586–1597 гг., в Сибирь – Тюмень и Тобольск – ездили не тем путем, каким пришел Ермак, а более длинным, хотя и удобным – по реке Тавде летом и вдоль нее – зимой. Путь в Сибирь начинался в г. Чердынь. От него по реке Вишере поднимались почти до ее верховий, переходили в небольшой приток Велсу и достигали 800-метрового перевала. Преодолев его, попадали в бассейн р. Оби на верховье реки Лозьвы, по которой спускались в Тавду и Тобол.

Этот путь – Вишерско-Лозьвинский – был известен русским давно. По нему за сто лет до Ермака ходили «в Югру» русские военные отряды. Известно, что и отряд В. Сукина и И. Мясного тоже шел этим же путем, а не «по следам Ермака», как считают многие. «Ермаков путь» через Уральские горы был намного сложнее, поэтому им не пользовались.

Путь вдоль Тавды выводил прямо к Тобольску, а Тюмень оставалась в стороне. Возможно, что она бы вскоре захирела и исчезла, но помогли уцелеть и развиться Тюмени следующие обстоятельства.

Вишеро-Лозьвинский путь в Сибирь был долгим, проходил по холодным, безлюдным, сильно заболоченным местам. В Предуралье уже ездили не кружным путем через Вологду, Великий Устюг и Чердынь, а коротким – через Казань на Соль Камскую (Соликамск). В феврале 1595 г. царь Федор Иванович велел чердынскому воеводе В. Головину найти и проложить более короткую и удобную дорогу в Сибирь через Большой Камень (так тогда называли Уральские горы) с выходом на реку Туру.

Для этого дела «были отряжены нарочитые люди сыщики». Повезло Артемию (или Артюшке) Бабинову: в том же 1595 г. он отыскал короткую дорогу и составил проект ее обустройства. Два года А. Бабинов с отрядом приданных ему пермских «посошных людей» прокладывал дорогу от Соли Камской до Туры: прорубались через горную тайгу, наводили мосты через ручьи и речки, стелили гати через болота.

В 1597 г. дорога, названная после Бабиновской (она же Новая Сибирская, или Большая Верхотурская), была готова для поездок. Она была намного короче Вишеро-Лозьвинской. Там. где Бабиновская дорога выходила на Туру, по указу царя Бориса Годунова построили город Верхотурье в 1598 г. Из него сухопутную дорогу проложили вдоль Туры до Тюмени в 1598–1601 гг. Бабиновскую дорогу царь объявил государственной и единственной дорогой в Сибирь, все остальные пути через Большой Камень были строго-настрого запрещены. Это постановление и спасло Тюмень. Она оказалась на большой государственной дороге первым сибирским городом. Всякий, кто ехал в Сибирь, миновать Тюмень не мог. Тюмень стала формироваться как крупный транспортный, торговый и ремесленный город.

Перевозки на тракте исполняли подтюменские юртовские татары. Своими лошадьми они возили государственные грузы от Соли Камской до Тобольска и Тары. В 1600 г. татары подали жалобу царю Борису Годунову, что не могут больше исполнять эти работы, так как она непосильна, и у них лошади «попадали».

Тюменский воевода князь Лука Щербатов получил от Годунова грамоту, писаную в Москве 28 января 1601 г., где указывалось: «И мы указали на Тюмени устроити ямщиков... И как к тебе ся наша грамота придет, и ты бы вперед на Тюмени ямщиков прибрал. А подмоги бы еси им давать из нашей казны по 15 рублев человеку. А было бы у каждого ямщика гоньбы по три мерина. И хлеб бы еси им на семена из наших житниц, чем сперва земле обсеменить, давал».

В том же 1601 г. в Тюмень прислали 50 ямщиков, так как местные жители не пожелали заняться ямским делом. Ямщики обязаны были перевозить казенные грузы и гонцов от Туринска до Тобольска. Они получили земельные наделы за р. Тюменкой и покосы на пойме в устье Бабарынки, а сами жили в Тюменской крепости, где образовали тюменский ям.

Слово «ям», от которого произошли другие слова: ямщики, ямская служба, ямская слобода и др. – это измененное на русский манер татарское слово «дзям» – дорога. Слово появилось на Руси вместе с монголами в XIII в.

Ям – это станция, место для отдыха на большой дороге. Обычно это была большая изба с постоялым двором, сараями для лошадей и хранения сена и овса, колодцем, погребом, кузницей... Здесь меняли усталых лошадей на свежих, отдыхали проезжающие, жили ямщики с семьями. Ямы строились через 25–30 верст друг от друга.

Все это ямское хозяйство с 1601 г. разместилось в Тюменской крепости, где и раньше уже было тесновато. Ездили ямщики па свои пашни и покосы за речку Тюменку – это тоже было неудобно. К тому же вышел спор у них с местными татарами из-за покосов, как сказано в челобитной царю: «в сенных покосах косят сено тюменские татаровя Исенгул Комбахта, Морома Калигул Кривой с товарищи и с лугов сено крадут и безвестно свозят...».

Промучившись несколько лет, ямщики («ямские охотники») Ортюшка Парфенов с товарищами от имени всех пятидесяти ямщиков в 1604 г. «били челом» царю Борису Федоровичу Годунову с просьбой «велети... дать под дворы места за речкой за Тюменкой у пашен, где ныне стоят паши гумна...».

Царь Борис 29 января 1605 г. послал в Тюмень грамоту голове городскому Алексею Безобразову: «и как к тебе ся наша грамота придет, а за Тюменкою рекою будет ямщикам жить мочио, и от города недалече и от воинских людей жити бесстрашно, и ты б тюменским ямским охотникам велел под дворы земли дать, смотря по тамошнему делу, где пригоже...».

Не мог царь обидеть своих ямщиков и стал па их сторону, «а татарам Исенгулу с товарищи велел сено косить, приискав место, где пригоже». Вообще-то по тогдашнему малолюдству таких «пригожих» мест в окрестностях Тюмени было вполне достаточно.

Уже летом 1605 г. ямщики начали возводить новые дома за речкой Тюменкой, и в ближайшие годы там выросло второе поселение, подчиненное Тюмени, – Ямская слобода.

Государственная ямская служба почти не оставляла ямщикам времени заниматься своими пашнями и сенокосами, поэтому они сильно бедствовали. Не выдержав ямской жизни, к 1624 г. многие тюменские ямщики «брели розно», то есть разбежались. Тех, кто остался, от службы отставили, и они занялись крестьянскими делами на ранее отведенных им пашнях. Ямскую службу вновь возложили на татар из окрестных юрт за ту же плату, что была положена русским ямщикам.

Татары не выдержали ямщицкой жизни и пяти лет и стали отказываться опять же тем, что они на службе обнищали, она им «не в обычай» и пригрозили тоже «врозь разбрестись», как это сделали русские ямщики.

Воевода Плещеев посоветовался с Москвой, татар от ямской службы освободили. В 1630 г. провели новый набор ямщиков: сначала 50 человек, потом еще столько же. Годовое жалованье им увеличили на 10 рублей на пай. В 1659 г. ямщики опять пообещали «розно разбрестись», и им добавили по 3 рубля на пай в год.

В 1630 г. в Ямской слободе «...было: двор старого оставленного охотника Фиофилки Петрова. И гот двор у него купили новые ямские охотники на приезд государевым посланникам и гонцам (то есть приспособили под первую в Тюмени гостиницу – А. П.). Да в слободе же на 17 дворов старых же отставных ямских охотников, 3 двора тюменских пеших казаков, двор посадского человека, двор вдовий... всего 22 двора, опричь выезжего двора, да 6 мест дворовых порозших» (незанятых). Очевидно, что уже в те первые годы Ямской слободы в ней жили люди разных сословий, а не только ямщики.

Новым «ямским охотникам», поселившимся в Ямской слободе, предписали «жить тихо и смирно. А корчмы и блядни и зерни и душегубства по дворам у себя не держать. И самим им зернью и карты не играть и корчемного пития не попускать и не красть и людей до смерти не побивать и татей и разбойников и всяких лихих людей приходу и приезду к себе не держать и татинную и разбойную рухлядь не промышлять и иными никакими воровствами не воровать и с воры не водиться, из Тюмени из ямской слободы никуда не побежати».

Ямщики еще первого набора основали вблизи Тюмени несколько деревень, сохранившихся до сих пор: Зырянка, Зубарева, Метелева, исчезли ямщицкие деревни Шешукова, Разсоха.
















МОНАСТЫРИ


Монастырь, по определению словарей, – это религиозная община монахов или монахинь, представляющая собой отдельную церковно-хозяйственную организацию, а также территория, храм и все помещения, постройки такой организации. В монастырях жили не только монахи и монахини, давшие обет служить Богу и вести аскетическую (строгую, суровую) смиренную жизнь, но и люди старые, больные, инвалиды, убогие, юродивые, те, кто был не в состоянии добыть самостоятельно пропитание и обслуживать себя. В Тюмени в начале XVII в. возникли два монастыря: женский (девичий) и мужской.

Непонятно: откуда тогда в Тюмени взялись монахини? В те первые годы русского присутствия в Сибири русских женщин практически не было, так что казакам и стрельцам приходилось брать в жены татарских девушек из ближних юрт, женщин иной, нехристианской веры. Православные священники такие браки не поощряли, а только мирились с ними как с неизбежностью.

Тюмень изначально была чисто мужским городом. В поход казаки Сукина и Мясного женщин не брали. В анналах тюменской истории не сохранилось дата появления в городе первой женщины. Была ли это местная юртовская татарка, взятая в жены казаком, а, может, купленная или добытая в бою, или русская девица, сговоренная по пути в Тюмень на западной стороне Уральских гор – неизвестно. Казаки и купцы, направлявшиеся в Сибирь, по дороге подговаривали женщин ехать в Сибирь, обещали найти им мужей, а потом продавали их. Торговля женщинами была широко распространена в сибирских городах, в том числе и в Тюмени. Женщин покупали также у бухарцев, позже – на военных линиях у казахов и калмыков. Национальность и вероисповедание не имели значения. Жен-иноверок крестили.

Существовали самые дикие обычаи в отношении к женщинам. Их отдавали желающим собственные мужья « в кортому »(аренду) на время, пока сами уезжали куда-либо по делам, или продавали. Имело место и многоженство на мусульманский манер. Нарушения седьмой христианской заповеди («Не прелюбодий») было обычном явлением.

Чтобы восполнить недостаток женщин в Сибири, правительство не раз посылало их из России большими партиями для женитьбы казакам. Так, в 1630 и 1637 гг. отправляли по 150 женщин, которых набирали в Вологде, Тотьме, Устюге, Сольвычегодске и других городах. Часто высылали за Урал женщин неприличного поведения и преступниц. О посылке женщин в Сибирь для женитьбы казакам свидетельствуют документы вплоть до первой половины XVIII века. Конечно, многие из посланных оставались в первом сибирском городе – Тюмени.

П. Н. Буцинский считал, что женский монастырь был основан раньше, и организовал его присланный в Тюмень в 1601 г. черный поп (священник из монахов) Никон. Монастырь назывался Ильинским, поскольку находился при Ильинской церкви, построенной вскоре после 1600 г. на посаде, примерно там, где теперь ул. Красина подходит к берегу Туры. Место расположения церкви давно смыла река. Позже этот монастырь назывался Успенским, Алексеевским. Он располагался уже там, где теперь стоит гостиница «Нефтяник». Судьба его трагична: он несколько раз горел, в том числе и во время самых крупных пожаров 1695 и 1705 г. После 1705 г. монастырь восстанавливали, но он был закрыт при Екатерине Второй по ее указу о секуляризации (сокращении) церковных владений.

В 1616 г. (по другим сведениям, это произошло в 1606 г.) по соседству с Ямской слободой, на крутом берегу Туры, вблизи устья речки Бабарынки казанский монах Нифонт основал первый сибирский мужской монастырь на отведенной городом земле. П. Н. Буцинский полагал, что вначале мужчины-монахи жили в женском Ильинском монастыре (такое бывало изредка), а потом перешли в мужской.

Монахи сами построили деревянные стены и кельи, но церковь – деревянную – смогли выстроить лишь в 1622 г. на пожертвования горожан. Монашеская братия строила свой храм под руководством монаха Корнелия Хорина при игумене Сергии. Церковь названа Преображенской, по ней и монастырь называли Спасо-Преображенским.

Между прочим, первый монастырский храм уже в год постройки имел «образа и книги и колокола государева жалованья». Государем в ту пору был первый из династии Романовых Михаил Федорович. Видимо, по челобитной местных священников все это подарил богобоязненный царь новому монастырю «на обзаведение» за обещания монахов молиться за него перед лицом Господа.

Обитель была вначале крайне бедная, так как построена без царского на то указа. На подаренных горожанами пашнях работали сами монахи. В 1622 г. игумен Сергий исходатайствовал годовую ругу (денежную помощь от властей на содержание монастыря) и два рыболовных места. Только в 1662 г. царь Алексей Михайлович пожаловал монастырю озеро Щучье, рыбные ловли вниз по реке Туре, покосы, пашни, мучную мельницу и 72 души крестьян мужского пола.




ХРАМЫ XVII В. В «ДОЗОРНОЙ КНИГЕ ТЮМЕНИ»


В 1624 г. письменный голова Никита Наумов Беглецов составил «Дозорную книгу Тюменского города», в ней есть сведения о церквах. В крепости находились церкви Николаевская и Рождественская (соборная), в посаде – Спасская, Михайловская и Ильинская; в мужском монастыре – Преображенская. Всего шесть церквей.

К сожалению, никто не составил описания внешнего вида первых тюменских Божьих домов. Полагают, что это были больше часовни, чем церкви в современном представлении. Строены они из дерева, без особого внутреннего и внешнего убранства, покрывались шатровыми кровлями с башенкой и крестом наверху. Рисунки церквей на картах и планах

Тюмени условны и, видимо, ни в коей мере не отражают их внешний вид.

Холодная Спасская церковь (во имя всемилостивейшего Спаса, о которой упоминается в Кунгурской летописи как о первой в Сибири) стояла на берегу Туры рядом с крепостной стеной на посаде, где была торговая (гостиная) площадь. Место это давно смыто рекой, ориентировочно можно указать, что находилась церковь чуть левее дома №1 по современной ул. Республики. Рядом высилась двухъярусная выездная в сибирскую сторону Спасская башня тюменской крепости, ее надстроили в четыре яруса, и получилась колокольня. Спасская церковь сгорела в пожаре 1695 г., и на прежнем месте больше не восстанавливалась.

Теплая Михаилоархангельская церковь («во имя государева царева и великого князя Михаила Федоровича ангела и преподобного отца Михаила Малеина») на посаде построена чуть раньше 1616 г., во имя ангела-хранителя первого царя династии Романовых Михаила Федоровича, который вступил на престол в 1613 г. Возможно, что это была первая церковь в России, названная по такому случаю: уж очень близки во времени эти два события. Она была деревянной и стояла там, где находится и теперь – на углу ул. Ленина и Тургенева. Уже тогда в ней были приделы Зосимы и Савватия.

Церковь Ильи Пророка с двумя приделами: один – во имя Бориса и Глеба, другой – во имя Флора и Лавра – находилась при женском монастыре. Она сгорела в пожаре 1695 г. и на прежнем месте не восстанавливалась.

Чуть позже 1624 г. (потому она и не описана в «Дозорной книге») на месте нынешнего Знаменского собора была построена деревянная церковь Знаменская (Знамения Пресвятой Богородицы) с приделами Иоанна Златоуста и Иоанна Богослова. Она дважды горела, и после пожара 1766 г. в дереве не восстанавливалась.

Также после 1624 г. в женском монастыре, построенном на юго-восточной окраине Тюмени, возвели церковь Успенскую (Успения Пресвятой Богородицы), деревянную. По ней и монастырь назывался одно время Успенским. Несмотря на то, что церковь не раз горела вместе с монастырем, она была в XVIII в. возведена в камне одной из первых.




КОЖЕВЕННАЯ СЛОБОДА


Уже в начале XVII в. население Тюмени пополнялось не только военными людьми, но и ремесленниками, промышленниками из предуральских и северных городов: Перми, Сольвычегодска и Устюга Великого. «Сии последние – писал Н. А. Абрамов, – принесли в Тюмень кожевенное и мыловаренное дело и ремесло рогожное».

В конце первой трети XVII в. под Тюменью сформировалось третье поселение – Кожевенная слобода, в Заречье, чуть ниже Татаро-Бухарской слободы, примерно там, где теперь находится фанерокомбинат. Кожевенное производство специфичное, оно требует большого количества проточной воды и образует много вредных отходов – жидких и газообразных (неприятных запахов), поэтому кожевники селились всегда особняком.

В Тюмени в те годы уже было все необходимое для кожевенного производства: значительное количество домашнего скота, дубильные растения – ива и ель, древесная зола от топки печей. Недостающие вещества: деготь, соль, сандал и квасцы покупали на рынке или завозили из европейской России, их требовалось сравнительно немного.

За Турой построили первые кожевенные заводы. С тех пор и началось загрязнение реки промышленными стоками. «Завод» представлял собой большую деревянную избу с необходимым оборудованием: дубильным и зольным чанами, ступами (толчеями) «для битья дубу» – дробления ивовой и еловой коры, наливными кадями, медными котлами, железными стругами, клещами и разнообразными ножами. Например, для завода, обрабатывавшего от 100 до 250 кож в год, надо было иметь два дубильных и один зольный чан, две наливных кади, медный котел, двое железных клещей.

На один чан, где обрабатывалось 160 кож, надо было заготовить 18 саженей «битого дуба», почти 100 пудов золы, бочку извести, два пуда сандала (специальной краски), 15–20 фунтов квасцов, 6–7 ведер дегтя. Почти все это оказывалось потом в Туре, да еще в воду же часто сбрасывали снятую шерсть и удаленную мездру – остатки жира и мяса с внутренней части шкуры. (Квасцы – двойная сернокислая соль алюминия, хрома или железа и калия или натрия в виде кристаллов).

Вырабатывались сыромятные недубленые кожи для изготовления обозной упряжи, и дубленые, устойчивые к действию микроорганизмов и воды, не пропускавшие ее – для производства обуви.

Кожевенное производство вызвало к жизни другие смежные: дегтярное – выработка березового дегтя, войлочное – из удаленной шерсти, клееварное – из обрезков кожи. Эти производства также располагались в Заречье.

Постепенно кожевники заняли своими «заводами» весь левый берег Туры от монастыря до современного моста в створе ул. Профсоюзной. Когда осенью 1941 г. копали котлован под фундамент фармацевтического завода на ул. Береговой, наткнулись на яму с отходами дубления. Слежавшаяся за века кора образовала слой более полутора метров толщины.

С XVII в. началось загрязнение Туры отходами кожевенного производства.

Со временем Татаро-Бухарская и Кожевенная слободы объединились и получилось тюменское Заречье, или Зарека.




ОГНЕННЫЙ ВЕК


В XVII в. Тюмень только по статусу была городом, а по внешнему виду и занятиям населения представляла собой большую деревню. Тогда все города России были деревянными и походили на деревни, отличаясь от них только размерами.

Тюмень в те времена состояла из крепости и посада, где жили стрельцы, казаки, ремесленники, пашенные крестьяне, торговцы, «гулящие люди» – липа без определенных занятий, работавшие обычно по найму у горожан и крестьян, священнослужители и др.

Размеры крепости не менялись с тех пор, как ее построили казаки и стрельцы при В. Сукине и И. Мясном. Посад разрастался в южную, полевую сторону между Турой и Тюменкой. Ограждавшую его стену и ров несколько раз в XVII в. переносили, на их месте образовывались улицы. Первая посадская стена была там, где теперь проходит ул. Красина, вторая – где ул. Семакова и третья – последняя – где ул. Челюскинцев. Последний раз ограждавшую посад стену, ров, рогатки поставили в 1668 г. Все это находилось здесь до 1766 г., когда Тюмень сгорела и ее стали строить по «регулярному» плану.

Деревянная Тюмень неоднократно горела. Первый крупный пожар случился в 1620 г. Крепостные стены и башни возвели заново к 1622 г. Стены и башни были с «обламами» и кровлей. Высота стен от земли до «обламов» – полторы сажени (2, 5 м) и от «обламов» до кровли – одна сажень (2 м). Ширина стен – полторы сажени (2, 5 м). «Обламами» называли места, где бревна верхней части стены выступали несколько наружу над нижней, и в стене образовывалась щель, позволявшая видеть основание крепостных стен и всех, кто к ним мог подобраться. Через щель на противника лили кипяток, нечистоты, стреляли... Ниже облама изнутри устраивался настил, где располагалась стража и, в случае обороны, все воинство.

К этому времени у южной стены тюменской крепости был «посад», где жили те, кто не мог поместиться с жильем в крепости. «Посад» тоже обнесли крепостной стеной, в результате длина стен достигла 1048 сажен.

Сильный пожар произошел в 1668 г., после которого Тюмень существенно расширилась до современной ул. Челюскинцев. После каждого большого пожара город отстраивали заново.

Очередной пожар произошел в 1684 г., изрядно повредив и крепость, и посад. Воеводе Т.Ртищеву пришлось организовывать строительство новых крепостных стен с башнями.

Три года спустя, в третьем часу ночи 14 апреля 1687 г. опять занялась Тюмень с дома ямского охотника Лаврушки Мартынова. Огонь перекинулся на Спасскую церковь, а с нее – на «город» – крепость. Сгорели стены, башни, приказная изба с делами, соборная церковь, хлебные и соляные амбары, тюрьма, кружечный двор (кабак), амбар со струговыми запасами (принадлежностями к речным судам). От центра Тюмени остался только пепел.

Воевода Колобов опять ставил «острог новый» на месте пожарища, но вместо проезжих башен Спасской и Георгиевской (Егорьевской) поставили только ворота. В 1690 г. построили избу караульную у Георгиевских ворот.

Воевода А. Головин заново отстраивал часть города и тюменские крепостные стены. Делали их уже не так капитально, как прежде – чувствовалось, что острая нужда в стенах отпала. Возобновляли крепость больше для порядка и успокоения совести, хотя караулы по-прежнему вокруг города держали строгие, опасаясь внезапного нападения кочевых степняков.

Последний пожар XVII в. в Тюмени произошел 2 октября 1695 т. и был самым сильным и опустошительным. От Тюмени остались буквально одни головешки.

А началось все с малого: «у вдовы боярского сына Устиньи Вишневской загорелся дворишко». А сгорели «церкви Троицкая, Спасская, Архангельская, Ильинская, 24 лавки на торгу, 80 лавок обывательских, 2 полки, 604 двора жителей». Да и как было не сгореть, если «дворы градских жителей поставлены были смежно, а у иных на лавках были избы жилые». Кроме жилых домов, все тюменцы имели сараи для скота и сена. Все деревянное и горючее. Мало что удалось спасти из сплошного моря огня, охватившего город. К огню нельзя было подступиться, и его никто не тушил. Очевидцы отметили, что «огонь улегся сам по себе, оставив землицу жженую, горы золы, пепла и вонючих головешек». Правда, уцелела затюменская Ямская слобода и заречные Татаро-Бухарская и Кожевенная. Пожар произошел осенью, 2 октября. Погорели все запасы питания, в огне погибло много скота. Пашенные крестьяне разъехались зимовать на свои полевые летние заимки. Некоторые остались там насовсем, и после 1695 г. начали расти подгородные деревни Плеханова, Морилова, Утешева. Жители Мориловой съехали в первой половине XX в. в Плеханову и Утешеву, которые стали крупными деревнями.

Обо всех пожарах воеводы, конечно же, докладывали в Москву. В конце концов правительство дало распоряжение о строительстве в Тюмени кирпичных огнестойких домов. Воевода Тит Васильевич Раевский получил из Сибирского приказа в Москве грамоту о необходимости «исподволь» готовиться к строительству кирпичных домов. Еще через два года, в 1699 г., под руководством пешего казака Савватия Черепанова девять «кирпишников» начали изготовление в Тюмени своего кирпича. В 1700 г., 31 мая, в Тюмени началось строительство строений – государственных денежных амбаров и соборной церкви над ними.

В последний год XVII в. сгорел храм Рождества Богородицы. Начался он в церкви с «предпечной казенки». Кроме храма, крупных потерь от пожара не было. Так освободилось место для возведения в 1700 г. амбаров для казны, а над ними – Благовещенского собора, ставшего главным в Тюмени.




ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ


Жизнь тюменцев в XVII в. была расписана в соответствии с церковным календарем, а там было время веселиться (Святки, Красная горка и др.) и время поститься (Великий пост. Петровский, Филипповский и др.). Было ежегодно 52 воскресенья, когда следовало посещать церковную службу.

С первых лет XVII в. в Тюмени стали праздновать «девяты» – девятое воскресенье после Пасхи. П. А. Абрамов писал, что возник праздник с самой благочестивой целью – в этот день люди молились и освящали воду «в отвращение конского падежа, бывшего... в 1603, 1604 и 1605 годах». Лошадь в те годы играла важнейшую роль в жизни сибиряков, это был первый помощник, поэтому помолиться о его здравии – все равно, что помолиться о здоровье собственном.

Молебен с освящением воды, которой потом поили лошадей, происходил под открытым небом, на Ключе. В тюменских глубоких оврагах было много родников (ключей), но самый ближайший и обильный был в Ключевом овраге, что находится на современном Большом Городище, где ул. Краснодонская. В XVII в. он был значительно длиннее, чем теперь.. На «девяты» устраивали крестный ход. Из женского монастыря носили на Ключ иконы и хоругви.

Со временем к церковному празднику примешались светские обычаи не лучшего толка. II. А. Абрамов писал, что это «общественное гуляние... было сопряжено с пьянством, разными бесчинствами и соблазном».

В остальное время уделом горожан был труд. Однако в XVII в. в Тюмени еще не было резко выраженных сословий богатых и бедных. Все были имущественно примерно равны. Дворян в Тюмени не было. Горожан часто привлекали к выполнению казенных повинностей, которые отнимали массу времени, но не приносили прибыли.

Анализ таможенных книг г. Тюмени показывает, что в XVII в. сюда привозили в основном товары обыденного спроса. В продаже не было изделий из золота и серебра, драгоценных камней, дорогих заморских вин, но на шелковые и тонкосуконные ткани уже находились покупатели.

Интересен факт, что в течение всего XVII в. в окруженную сосновыми лесами Тюмень завозили хозяйственные деревянные изделия, и только с XVIII в. здесь настолько развилась деревообработка, что «тюменского дела» сундуки, лари, бочки, бочонки, телег и, сани и прочее стали популярны на ближних и дальних ярмарках и торжках.

В конце XVI – начале XVII вв. до России докатилась мода на курение табака. Тогда еще не знали о его вредном влиянии на здоровье человека и в курении видели только опасность возникновения пожаров; кроме того, курение в России почиталось за поступок безнравственный, соседствующий с другими пороками. Во втором десятилетии XVII в. уже начали курить табак в Сибири. Известна «отписка» тобольского воеводы в Мангазею от 1618 г. о «запрещении табака». Царь Михаил Федорович в 1634 г. издал указ: «... на Москве и в городах о табаке запрет учинен крепкий под смертной казнью, чтобы нигде русские люди и иноземцы табаку у себя не держали, не курили и табаком не торговали». Табак называли «богоненавистным и богомерзким зельем».

Однако курение табака в сибирских городах было широко распространено. В 1646 г. правительство отправило в Сибирь 130 пудов табака для торговли, даже установило твердую цену от казны, но в 1648 г. запретило курение, торговлю и выращивание табака. Виновных следовало бить на торгах (базарах) кнутом нещадно и штрафовать в крупном размере.

В «Соборном Уложении» 1649 г. полагалось за «табачную находку» резать носы, рвать ноздри, ссылать на поселение в отдаленные места, конфисковать имущество. Еще в последней четверти XVII в. в городах Тобольске и Тюмени за курение рвали ноздри и били кнутом. Сибиряки уже в начале XVII в. табак курили, нюхали и пили (встречается выражение «пили табак вместо вина и пропивались»). Только в начале XVIII в., при Петре Первом, пристрастившемся к курению в Голландии, перестали запрещать курение табака по всей России.

Жители Тюмени XVII в. были не прочь выпить. В «Дозорной книге» города за 1624 г. говорится о «кружечном дворе», «подвале с торговым питием». При описании потерь от пожаров обязательно отмечалось, если эти здания сгорали. Упоминается о продаже «горячего вина» (видимо, тогдашней водки) и пива. Этот напиток делали умельцы по заказу и поставляли на «кружечный двор» (кабак) – такие заведения открыли впервые в сибирских городах и острожках в 1617 г.

С 1652 г. ввели казенную (государственную) продажу вина. Горожане должны были выбирать из своей среды людей для приготовления пива и «горячего вина». Этим людям выдавалось определенное количество ячменя «для солодового ращения», с которого они должны были сдать оговоренное количество пива. Если пиво не удавалось, пивовара строго наказывали. В «Пивной и винной книге» за 1700 г. есть запись: «в остатку того же плохого пива 30 ведер. И то пиво в продажу не пошло для того, что то остаточное пиво гораздо скисло. А который пивовар на то пиво солод растил, из Тюмени без отпуску бежал». Видно, суровое его ждало наказание.

В конце XVII в. в Тюмени проживало около 2750 человек разного пола и возраста. Они в 1700 г. «с февраля по декабрь выпили 955, 5 ведра пива и вина 774, 75 ведра и 36, 5 кружки, в том числе в уезде, за пределами Тюмени, выпили 276 ведер». Ведро вмещало 10 л. Если дотошный читатель возьмет в труд посчитать, даже из расчета того, что пьющие составляли половину населения Тюмени, то увидит, что тогда наши предки пили до смешного мало по сравнению с современными объемами потребления горячительных напитков. Наши предки были трезвенниками. (По данным областной статистики, в 2000 г. на одного жителя выпито 24, 6 л водки и пива. – А.И.)

В XVII в. русский народ только начинал приучаться к потреблению крепких спиртных напитков. Прежде пили малоалкогольные напитки с содержанием спирта до 9–12%: меды, медовухи, брагу, вина, пиво, так как отделять (отгонять) спирт не умели. Винокурение (приготовление спирта и водки) началось в России только в XIV в. При князе Иване 111 (1440-1505 гг.) производство крепких напитков уже стало государственной монополией. Их продавали в корчмах. При Иване IV Грозном корчмы переименовали в «царевы кабаки» (кабак по-татарски означает «постоялый двор при дороге»), которые с 1555 г. стали заводить во всех городах. В 1588 г. уже в каждом русском городе был кабак. При Борисе Годунове кабаков по городам стало много. С 1651 г. кабаки переименовали в «кружечные дворы» и «велено во всех государевых селах и городах быть по одному кружечному двору». Это произошло в царствование Алексея Михайловича, отца Петра I. С этого времени и началось широкое, в государственных масштабах спаивание российских народов.

Все население Тюмени делилось на служилых: казаки, стрельцы и др. и неслужилых: посадские, пашенные крестьяне (оброчных не было), бобыли, гулящие люди, ямщики, «жилецкие захребетные люди», суседи и др.

Тюменцы энергично занимались торговлей. «Дозорные книги» свидетельствуют, что в течение XVII в. не отмечено наличие «чистых» торговцев или купцов. Торговлей занимались люди всяких сословий – от детей боярских до пашенных крестьян: держали лавки и «полки». (Дети боярские – служилые люди, потомки обнищавших княжеских и боярских родов – А.И.). Всеобщее увлечение торговлей было не от хорошей жизни, а потому что служилым людям платили малое «жалованье», выдавали его нерегулярно, часто какой-нибудь «натурой», а не деньгами. Обстановка того времени напоминала современную, когда в торговлю кинулись широчайшие народные массы, тоже не от доброй жизни.

В течение первых двух третей XVII в. Тюмень была городом-деревней, то есть практически все жители ее занимались хлебопашеством, а не только сословие «пашенных крестьян», которые должны были отдавать со своих пашен пятый-десятый сноп в «государевы житницы». Почти все жители держали скот. По сведениям «Дозорных книг», дети боярские держали по 7–10 лошадей, коров, овец; конные казаки – по 5 лошадей и 7 коров; пешие казаки и стрельцы – по 2 лошади и коровы, много овец; пашенные крестьяне – по 2–3 лошади, 1–4 коровы, много овец.

Пашни посадских и пашенных крестьян располагались вблизи городских стен. Как воспоминание о тех временах в Тюмени сохранились названия улиц Полевая. Запольная, данные им во второй половине XIX в. В 1630 г. пашня города Тюмени достигла пяти тысяч десятин, с них собирали до 150 тысяч пудов зерна. Поскольку агротехника была примитивная, то урожайность составляла в среднем около 5 центнеров с гектара по современному счету. В Тюменском «городе»-крепости имелись «государевы житницы», где хранился хлеб, собранный с «десятинной пашни», возделываемой пашенными крестьянами.

Для размола зерна строили водяные мельницы на мелких речках, притоках Туры и Пышмы: Тюменке, Каменке, Ольховке (у д. Фуфаевой), Малом Кармаке. В Тюмени на речке Тюменке был пруд и водяная мутовчатая мельница пашенного крестьянина Метелева с одним жерновом. Мутовчатые мельницы не требовали большого напора воды. О ветряных мельницах в XVII в. в Тюмени не упоминается.

В последней трети XVII в. в Тюмени сокращается занятие горожан хлебопашеством, начинают преобладать «городские занятия» – ремесла, торговля. В 30-е гг. появился и ускоренно развивался кожевенный, мыльный, котовый (обувной) промыслы. Как прежде хлебопашеством, так теперь промыслами стали заниматься представители всех сословий – от детей боярских до бобылей. С начала XVII в. в городе были кузнецы, к I 700 г. появились специалисты по литью из меди, котельщики и др.




ПЕРВЫЕ ССЫЛЬНЫЕ


Ссылка в Сибирь началась вскоре после присоединения ее к Российскому государству.

Первыми ссыльными были жители города Углича, которые 15 мая 1591 г., узнав об убийстве сына Ивана Грозного Димитрия, ударили в набатный колокол и расправились с теми, кого заподозрили в убийстве. После произведенного следствия по приказу Годунова с угличанами жестоко расправились: кого казнили, кого заточили в тюрьмы, большую часть горожан выселили в Сибирь, в г. Пелым на р. Тавде. Почти полторы сотни угличан сослали в Тобольск. Путь от родного города до Тобольска они одолели пешком и тащили на себе церковный набатный колокол, который когда-то созвал горожан ко дворцу царевича. Колокол тоже был наказан: ему отбили «ухо» и вырвали «язык» (било), по пути в изгнание его секли плетьми. Масса колокола, по современным мерам, около 312 кг. В 1593 г. колокол доставили в Тобольск по северной дороге вдоль р. Тавды мимо Тюмени. Вернулся колокол в Углич уже через Тюмень в 1892 г. по разрешению Александра III.

В 1616 г. в Тобольскую ссылку через Тюмень проехала невеста царя Михаила Федоровича, первого из династии Романовых. Его избрали царем в 16 лет, а в 20 лет задумали женить. Выбрали невесту из старинного рода Хлоповых – Марию Ивановну, сменили ей имя на Анастасию и поселили жить в царском дворце до свадьбы. Однажды после обеда у Анастасии случилась тошнота. Все быстро прошло, и врачи заявили, что это не опасно, но родственники царя уверяли, будто невеста неизлечимо больна. Это мнение утвердила и боярская дума.

Семью несостоявшейся царицы разогнали кого куда: отца с матерью – в Вологду, Анастасию с бабушкой и другими родственниками – в Тобольск, где она и пробыла три года. После их поселили в Нижнем Новгороде. В 1623 г. царь Михаил вновь хотел жениться на Анастасии. Проверили ее здоровье, оно оказалось хорошим, но воспротивилась мать царя, и свадьба не состоялась.

В конце 1617 г. в Тюмень из Москвы прибыл в ссылку князь Михайло Белопольский, воевода г. Вязьмы. Перед отправкой в Сибирь его высекли кнутом за то, что испугался польского войска под руководством королевича Владислава и бежал вместе с другим воеводой Пронским, сдав Вязьму полякам без боя. Отбыв ссылку, князь вернулся в столицу и вновь в ранге воеводы воевал в 1633 г. против того же Владислава. Видимо, ссылка сделала его более храбрым воином.

Следующей ссыльной XVII в. в Тюмень была неудавшаяся невеста царя Алексея Михайловича Ефимия Всеволожская со всеми родственниками. Известный историк С. М. Соловьев так описал это событие: «В начале 1647 г. Алексей Михайлович задумал жениться. Из 200 девиц выбрали шесть самых красивых, из этих шести царь выбрал одну: дочь Рафа, или Федора Всеволожского. Узнавши о своем счастьи, избранная от сильного потрясения упала в обморок, из этого тотчас заключили, что она подвержена падучей болезни, и несчастную вместе с родичами сослали в Сибирь, откуда уже в 1653 г. перевели в дальнюю их деревню Касимовского уезда».

Федор Всеволжский в 1649 г. был поставлен воеводой в Верхотурске, но через два года возвращен в Тюмень, здесь он и умер.

Сосланный в Сибирь лидер раскольнического движения сторонников старой православной веры протопоп Аввакум Петров (1620–1682 гг.) с семьей проезжал через Тюмень в 1653 г., а в 1663 г. возвратился обратно в Москву. В Тюмени он не задерживался, был здесь проезжим путешественником.

Эти люди проторили дорогу сотням тысяч ссыльных, которых в последующие века провозили, прогоняли через Тюмень в глубь Сибири.

В конце 50-х годов XVII в. в Тюмени и окрестностях появились так называемые раскольники – люди, не принявшие церковных реформ патриарха Никона в 1653–1660 гг. Распространению раскола способствовал протопоп Аввакум, когда жил в Тобольске и служил приходским священником, монах Иосиф Истомин, были и другие мало известные проповедники. По их призыву в тюменские леса бежали раскольники из разных мест европейской России, в том числе из скитов на реке Керженец, из-под Брянска... Особенно увеличилось количество беглых после 1683 г.




ТЮМЕНСКИЕ ФАМИЛИИ


В «Дозорной книге» за 1624 г. упоминаются фамилии первых жителей Тюмени разных сословий. Преобладают среди них образованные от имен собственных: Алферов, Андреев, Дементьев, Иванов, Власов, Сергеев, Кириллов, Никифоров, Юркин, Терентьев, Сысоев и др. Однако есть и фамилии, произошедшие от кличек: Носов, Бабин, Молчанов, Горемыкин, Насекин, Воинов, Перов, Курбатов, Текутьев, Толмачев, Кошкарев. Бузолин, Немчин, Севергин, Карачевец, Важенин, Трубачев, Мальцев, Рязанов, Гагарин, Вязьмин, Кулаков, Утешев, Чаглоков, Бутаков, Бусыгин, Гилев, Шешуков, Зырянин, Вятчанин, Двинянин, Гусельников, Речкин, Клыков, Новоселов, Мятелев и др.

Среди этих фамилий встречаются такие, которые запечатлены навечно в названиях деревень современного Тюменского района: Войновка, Насекина, Кулаково, Зырянка, Гилева, Метелева, Утешева, Молчанова, Речкина, Гусельникова (часть деревни Кулаковой). Люди с такими фамилиями 400 лет назад основали эти деревни. некоторых деревнях еще и теперь живут люди с фамилиями первостроителей.

Жил в Тюмени в начале XVII в. служилый человек Митька Голая Шуба. Несомненно, все тюменские Голошубины – потомки того Митьки, что щеголял в старой, истертой, «голой» шубе. Несладко ему было в сибирские морозы!




ГОРОД В КОНЦЕ ВЕКА


Уцелел единственный план Тюмени, ориентировочно датируемый 1696 годом. Тюмень в конце XVII в. заканчивалась там, где теперь проходит ул. Челюскинцев. Здесь стояла острожная стена от р. Тюменки до р. Туры, и в ней имелись три сторожевые башни: одна глухая и две проезжие. Глухая стояла на берегу р. Тюменки, проезжие – в тех местах, где из Тюмени выходили дороги. Спасская проезжая башня стояла в конце Большой Спасской улицы – так называлась тогда современная ул. Республики. Знаменская проезжая башня находилась на Тобольской дороге, примерно там, где теперь ул. Советская пересекает ул. Челюскинцев. Возле башен внутри посада стояли караульные избы.

Вначале Спасская башня стояла в Тюменской крепости, где городская (острожная) стена отделяла город от посада. После пожара 1668 г. стену перенесли к югу, и в ней сделали две проезжие башни вместо прежней одной Спасской.

Обращает на себя внимание факт: уже в Тюмени XVII в. были прямые улицы, пересекавшиеся друг с другом под прямыми углами – по-европейски. Около всех церквей имелись площади. «Девичий» монастырь окружен своей дополнительной стеной. Похожая «персональная» стена окружала тюрьму в Тюменской крепости.

Некий иностранец, посетивший Тюмень в 1666 г., писал о городе: «В общем это очень приятное место, где продаются разные съестные припасы и прежде всего всякое зерно, мука и прочее».

Хоть и мало было в Тюмени XVII в. представителей власти, они изрядно притесняли горожан различными повинностями, «службами», налогами, таможенными пошлинами, пользуясь тем, что «до царя далеко, до Бога высоко». В 1654 г. в Тюмени случился крупный бунт. Воеводе Никифору Елдезину показалось, что приказчик пашенных крестьян Тимофей Некрасов плохо работает со своими подчиненными, доход с государевой десятинной пашни мал. Население Тюмени было давно недовольно воеводой, и многие горожане поддержали Некрасова. Они направили в Тобольск, которому с 1590 г. подчинялась Тюмень, людей с челобитной, где обвинили воеводу в серьезных злоупотреблениях и притеснении горожан: установлении незаконных налогов, вымогательстве («вымучивании») и др.

В Тобольске тюменским людям разрешили выехать в Москву для передачи челобитной царю, а в Тюмени учинили розыск злоупотреблениям воеводы. Они подтвердились, и воеводу Никифора Елдезина по указу из Москвы сместили. Вместо него на должность назначили М. Полуехтова.

О состоянии тюменских укреплений в конце XVII в. в документах 1700 г. говорится: «А крепость у Тюмени города и острога в одну сторону Тура река, а с другую – Тюменка-речка, а с полевую сторону острог стоячий и башни... по осмотру стольника и воеводы Тита Васильевича Раевского, да с припискою подьячего Максима Романова, с полевую приступную сторону острог в нескольких местах сгнил и вывалился, и те места укреплены... Да построены за острогом с полевую стороны надолбы от Тюменки-речки и до Туры-реки на 600 сажен». Строили укрепление всем миром, то есть при участии всех горожан.

За речкой Тюменкой располагалась небольшая Ямская слобода. На крутом Затюменском мысу стояли две часовни: одна на самом берегу Туры, другая примерно там, где теперь возвышается Никольско-Крестовоздвиженский храм. О часовнях этих нигде в письменных свидетельствах не упоминается, есть они только на первом плане Тюмени. Из искусств Тюмени уже с начала XVII в. было известно иконописание.

Такова была Тюмень в XVII веке, первом веке ее существования.







ВЕК ВТОРОЙ





НОВОВВЕДЕНИЯ





Второй век существования Тюмени, а календарно – восемнадцатый начался с реформ молодого царя Петра I, который, но словам поэта, «Россию поднял на дыбы». Реформы доходили до Тюмени в виде приказов, указов и прочих постановлений, но с большим опозданием. В начале нового века был реформирован календарь.




Новый век Россия встретила на год раньше – в 1700 году, и счет времени в государстве стали вести не от сотворения мира, как было прежде, а от Рождества Христова, и не с 1 сентября, а с 1 «генваря».

Петр I ввел и обязательную процедуру встречи каждого Нового года россиянами всех сословий: «Людям родовитым и богатым, дворянам нашим и служилому люду иметь на семейство обязательно елочку огнями, игрушками и конфектами украшенную. Возле нее не столбом стоять, а петь, плясать и веселиться. Но не чихать и воздух не портить ни в коем случае».

«Людям скудным – хотя бы по сосновому, еловому и можжевеловому деревцу или ветве на вороты или на храмину свою поставить и веселье учинять. Вести себя чинно: бороды не драть, словами непристойными при новогоднем торжестве не выражаться, кровопуски друг другу не допускать ни в коем разе. Встречать Новолетие с шумом радостным. Ракетов и петардов выпустить столько, сколько у кого случится».

Однако указ этот, обнародованный специальными нарядными глашатаями и герольдами на площадях Москвы 20 декабря 7208 г. от сотворения мира, или 1699 г. от Рождества Христова, до Тюмени добрался не ранее, чем через полгода, а потому тюменцы спали спокойно в новогоднюю ночь, не зная о нововведениях.

В январе 1703 г. в Москве стали печатать первую российскую газету « Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и в иных окрестных странах». Доходила она и до Тюмени, со значительным опозданием знакомя со столичными и государственными новостями. В этом же году в устье р. Невы заложили новый город Санкт-Петербург, а в 1712г. Петр перенес туда столицу. Тюменцам до царя стало еще дальше. 6 января 1703 г. в Москве сформирован Тобольский полк, где служили рекурты из Тобольской губернии. Командовал им фельдмаршал князь Н.И.Репнин. Полк участвовал во многих сражениях. Расформирован в марте 1918 г.

В 1705 г. Петр I издал указ о взимании налога за ношение бороды и усов, но до Тюмени он дошел только через 10 лет. Губернатор, князь Матвей Петрович Гагарин, строго повелел тюменскому воеводе Б. Эверлакову побрить и постричь мещан и купцов. Из Тюмени ответили: «А на Тюмени фершалов нету, ножницы одни и те ржавые. Бороды брить некому».

Губернатор предложил тобольскому фельдшеру Федору Зотову «отъехать на Тюмень и быть там брадобреем», а бородачей обложили налогом: крестьянин платил одну копейку в месяц, купец – целый гривенник: 10 копеек. Уплативший налог получал нагрудный знак, на нем изображались усы или борода и была надпись «За браду денга уплачена».

18 декабря 1708 г. Петр разделил Россию на восемь губерний, восьмой была Сибирская с центром в Тобольске. Губернатором 6 марта 1711 г. царь назначил князя Матвея Петровича Гагарина (вначале, с 1708 г. он имел титул «Московский комендант, генеральный президент и сибирских провинций судья»). Человек этот был честолюбивый, его полагалось встречать с необыкновенной пышностью. Сохранился документ о списании пороха: «В нынешнем 1714 году январе... выдано из казны великого государя из зелейного погребу пушечного пороху 18 пудов... на пальбу из пушек для проезду губернатора князя Матвея Петровича Гагарина из Тобольска в Москву».

В 1710 г. Петр собственноручно начертал русский гражданский алфавит – упрошенный вариант старинной церковнославянской азбуки. Учиться грамоте стало несколько легше.

Для нового войска Петру понадобились солдаты высокого роста. Выполняя указ государя, князь М.П.Гагарин приказал тюменским властям набрать на Тюмени в гренадеры двух человек против указанной меры в два аршина три четверти». А это около 196 см! Народ тюменский в то время, видимо, был роста неказистого, потому подходящих в гренадеры не нашлось. 20 июля 1716 г. губернатор велел расширить поиски: «велено на Тюмени и в уезде в такую меру всякого чину людей искать великим исканием, а сыскав прислать в Тобольск-часа не промедля». Неизвестно, закончилось ли « великое искание» успехом.

В 1718 г. Петр I ввел в России полицию как самостоятельную организацию. Она разделялась на общую, которая наблюдала в городах за порядком и вела следствие по уголовным делам, и политическую. В указе о создании полиции Петр 1 писал: «Полиция рождает добрые порядки и нравоучения...принуждает каждого к трудам и честному промыслу»...Вскоре полиция была набрана и в Тюмени.




300 ЛЕТ ТЮМЕНСКОМУ КИРПИЧУ


В 1700 г., последнем году XVII в., в Тюмени началось строительство зданий из огнестойкого материала – кирпича. Реализовать проект возведения в Тюмени своего каменного Кремля, какие строились в те годы в Тобольске и Верхотурье, не удалось – у государства не хватало средств, тем более что затевалась война со шведами за выход России к берегам Балтийского моря. Для Тюмени разрешили построить только каменные амбары для казны и церковь над ними.

Подготовку к стройке тюменские власти начали загодя. Нужен был прочный кирпич для сооружения первого в Тюмени высотного здания. Здесь, конечно же, кирпич уже делали для кладки печей в домах, но для такой ответственной стройки нужен был материал совершенно другого качества.

Среди местных стрельцов нашелся знаток «кирпишного дела» – Савватей Андреев Черепанов. Ему в подручные дали девятерых знающих «кирпишников», учеников из детей казаков, ссыльных, и дело пошло. В 1700 г. соорудили обжиговые печи. К сожалению, неизвестно, в каком месте брали глину для «кирпишного дела» и где стояли печи и кирпичные сараи. Из Верхотурья по реке доставили полтысячи бочек с известью для кладки.

Амбары для казны с церковью над ними воевода Осип Яковлевич Тухачевский решил строить на высоком берегу Туры, где стоял недавно сгоревший Рождественский деревянный храм.




ПЕРВАЯ КАМЕННАЯ СТРОЙКА


31 мая 1700 г. в Тюмени заложили фундамент казенных амбаров. Сделать это смогли местные кирпичники под присмотром того же Савватея Черепанова. В следующем году работу продолжали каменщики во главе с Алексеем Трепизоновым. Когда дело дошло до возведения стен, выяснилось, что толковых каменщиков, которые смогли бы сделать это качественно, в Тюмени нет.

В работе должен был помочь стольный Тобольск, но там полным ходом шло свое каменное строительство, и все умелые люди были нужны в работе.

Воевода О. Тухачевский обратился в Москву за помощью, оттуда из Сибирского приказа, ведавшего делами за Уралом, в Тобольск поступило грозное распоряжение отправить в Тюмень опытных каменщиков. В 1702 г. Федот Чайка и Кирилл Шадрин, много лет работавшие на строительстве каменных зданий в Тобольске, прибыли в Тюмень.

В том же 1702 г. амбары для хранения казны, служившие фундаментом церкви, построили. В следующем году с уральских заводов по распоряжению Петра Первого доставили 300 пудов железа, стройка закипела. Кладку стен вели как тюменские каменщики, так и помощники из Верхотурья под руководством Ивана Сурнина. К декабрю 1703 г. церковь возвели под крышу, стройка застопорилась. Почти через год, 31 октября 1704 г., сибирский митрополит Филофей Лещинский освятил главный престол неоконченного храма во имя Благовещенья Пресвятой Богородицы. При храме еще не было колокольни.

Стройка опять замерла из-за нехватки железа: как раз в это время Петр Первый вел Северную войну со шведами, и в России не хватало металла. К лету 1706 г. колокольню возвели только до первого яруса. Дата окончания строительства Благовещенского собора не сохранилась в анналах тюменской истории; вероятнее всего, это произошло в 1708 г., когда в Тюмень доставили железо с Урала.

Стены Благовещенского собора снаружи украшали разноцветные керамические изразцы, которые изготовлял С. Черепанов. Это был единственный в сибирской культовой архитектуре случай украшения церкви керамикой. Из нее были сделаны настенные панно, по углам храма вились керамические виноградные лозы. Под крышей на стене снаружи была выложена длинная надпись об истории закладки и освящения храма. Он имел размеры: длина 24, 5 м, ширина 10 м, высота колокольни с крестом от земли 32, 4 м.

Место для храма выбрал воевода О. Я_._ Тухачевский удачно в смысле его обозрения. Храм был виден со всех концов Тюмени и ближних окрестностей, с высокого берега далеко окрест разносился голос колоколов. Однако храм стоял на крутом берегу, который постоянно подмывала Тура, он осыпался. По приказам Сибирской губернской канцелярии из Тобольска крутой берег напротив собора укрепляли деревянными срубами в 1721 и 1732 гг. В 1765 г. геодезист Моисеев по просьбе тюменских властей составил новую смету на ремонт старого деревянного сруба, укреплявшего высокий берег возле Благовещенского собора.

В 1773 г. специальная комиссия осматривала собор и нашла в нем существенные разрушения. Архиепископ Варлаам предложил разобрать Благовещенский собор и построить на новом месте, которое губернатор Денис Иванович Чичерин уже наметил на плане Тюмени. В 1776 г. тобольский поручик геодезии Бобылев по поручению Д. И. Чичерина составил план и смету «вновь прожектируемой на месте старой стоящей в городе Тюмени соборной Благовещенской церкви».

Трижды тюменская воеводская канцелярия обращалась к горожанам создать бригаду добровольцев и разобрать Благовещенский собор, но никто не пришел. Берег удалось укрепить, и в результате собор простоял еще 156 лет. В июне 1932 г. его взорвали.




МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ


В 1702 г. митрополитом сибирским в Тобольск был назначен деятельный священник Филофей Лещинский (1650–1727 гг.). Объезжая вверенную ему епархию, Филофей в том же году побывал в Свято-Преображенском мужском монастыре в Тюмени. Местоположение обители ему понравилось, но состояние деревянных построек привело в глубокое уныние – монастырь был ветх и запущен.

Лещинский сообщил Петру Первому о бедах монастыря, служившего оплотом православия в магометанской и языческой Сибири, и просил разрешения построить каменную церковь «на мирские подаяния». Царь Петр распорядился в Тобольск, чтобы из казны дали на строительство тысячу рублей, и сделал еще ряд указаний о подготовке к стройке. Два года ушло на согласования со столицей и заготовку строительных материалов. Стройку главного храма монастыря начали летом 1708 г., через 7 лет – 3 июня 1715 г., Троицкую церковь освятили, а последние работы закончили только в 1717 г. По церкви и монастырь стали называть Свято-Троицким еще с 1709 г.

В 1711 г. Филофей Лещинский отказался по состоянию здоровья от митрополичьей должности, принял схиму и под именем схимонаха Феодора жил в монастыре, присматривая за ходом строительства церкви. Длина Троицкого собора 22 м, ширина 18, 5 м, высота от земли с крестом 43, 2 м. Строили его украинские мастера каменных дел, поэтому в облике собора отчетливо проявляется южнорусский стиль, характерный для церквей Киева, где обучался в молодости митрополит Лещинский.

В 1727 г. митрополит умер здесь же, в монастыре. Н. А. Абрамов писал: «Тело смиренного схимника, по завещанию его, похоронено прямо против Западных дверей Тюменской монастырской церкви. «Похороните меня, – просил он перед смертью, – в Тюменской обители, вне церкви, на пути, дабы мимоходящие попирали ногами прах мой». Так и сделали. Жил Филофей в монастыре с 1709 по 1715 г. и с 1721 по 1727 г.

Строительство каменных зданий монастыря происходило в тяжелое для России время: шла Северная война, на которую мобилизовали весь металл в стране, даже снимали колокола с церквей и переливали в пушки. Шло строительство новой столицы – Санкт-Петербурга, куда по указу царя Петра согнали людей, сведущих в строительном деле, со всей России, в том числе из Сибирской губернии забрали в 1710 г. триста человек, в 1714 г. – еще почти три тысячи. Были там и тюменцы. В конце 1714 г. вышел указ, запрещавший кирпичное строительство во всей России, кроме новой столицы; он действовал до 1722 г.

Вопреки всему этому в Тюмени строили монастырские церкви. По личной просьбе митрополита сибирского Филофея Лещинского Петр Первый отпускал металл с уральских заводов для церковных кровель и на другие нужды. Большое значение имела помощь первого сибирского губернатора князя Матвея Петровича Гагарина.

Вслед за Троицким собором на территории монастыря в 1717 г. по инициативе и при помощи Филофея Лещинского построили небольшую одноэтажную церковь во имя Зосимы и Савватия, позже переименованную в церковь Сорока мучеников. Храм имел длину 20 м, ширину 8 м, высоту колокольни с крестом 20 м.

Третья монастырская церковь Петра и Павла (Петропавловская) также была построена по инициативе Филофея Лещинского. Ее заложили только в 1726 г., за год до смерти митрополита, над главными Святыми вратами с южной стороны монастыря. После 1727 г. стройка заглохла – денег у монастыря не было. Вновь горожане собрали с миру по лепте и наскребли денег на колокольню, которую и построили в 1741 г., а возведение церкви закончили только в 1755 г. Когда-то Филофей Лещинский завещал освятить ее во имя апостолов Петра и Павла для увековечения дня именин Петра Первого, это и было сделано. Петропавловская церковь имеет в плане форму креста длиной и шириной 21, 6 м, высота без креста – 35 м. Она построена также по образцу украинских церквей.

В 1726 – 1739 гг. монастырь обнесли кирпичной стеной с трех сторон, вдоль берегового обрыва стояла деревянная стена длиной 125 м. Кирпичная стена длиной 392 м имела высоту 5 м и толщину до 1, 5 м. В 1739 г. в монастыре построен кирпичный двухэтажный корпус настоятеля с подвалами-кладовыми.

В начале XVIII в. монастырь стал довольно богатым землевладельцем: в 1744 г. он имел в Тюменском округе семь деревень, а в них 615 душ мужского пола, от казны отпускалось в год по 40 рублей жалованья, «чтобы монахи молились о здравии царского высочества». После секуляризации церковных владений в 1764 г. все монастырские вотчины были взяты в казну, а монастыри получили штатное содержание. Однако монастыри до 1917 г. были крупными землевладельцами, так как им разрешалось иметь земли на правах аренды у государства. В аренду можно было брать угодья еще при Петре. Сохранился документ от 1 мая 1721 г. «об отдаче оз. Андреевского на откуп митрополиту сибирскому схимонаху Феодору (Филофею Лещинскому – А.И.)… а откупу велено платить по 3 рубля с полтиною на год». В то время это были немалые деньги.

Тюменский мужской монастырь в XVIII в. относился к III классу, он мог содержать не более 12 человек «братии» (монахов). В монастыре была хорошая библиотека священных книг и латинская школа с 1761 г., позже переименованная в славяно-русскую. Существовала она до конца 1783 г.






















РЕМЕСЛА


Почти весь XVII век Тюмень была городом служилых и пашенных людей, ремесленники в значительном количестве появились только к концу века. В XVIII в. Тюмень стала по-настоящему городом ремесленников, специализировавшихся по очень многим необходимым городу ремеслам.

В 1720 г. в Тюмени по указу Петра Первого провели перепись ремесленников. В «отписке» в столицу было сказано, что «в граде Тюмени и в уезде, в селах и деревнях ни на каких землях нет золотых, серебряных, медных, оловянных, железных и других всяких рудокопных заводов», а «кожевенные заводы на Тюмени в городе и уезде у всякого чина людей» имеются. Называются владельцы таких заводов: пушкарский голова Матвей Лузанов. посадский голова Елизар Болотов, бобыль Тихон Шемякин, пашенный крестьянин Иван Пинжаков, пеший казак Андрей Котовщиков и другие. Оговаривалось, что кожи они делают сами, без наемных работников. Всего было кожевенных заводов 23, мыльных – 4, сапожников – 31, кузнецов – 13, портных – 16, мясников – 14, плотников – 8, серебряных дел мастеров – 7, токарей, столяров, сундучников – 7, бондарей – 4, оружейников – 3, иконописцев – 2 и др. Всего было 122 ремесленника по 23 видам ремесел.

Среди прочих упоминаются и два колокольных дел мастера – атаман казачий Федор Колокольников и его сын Савва. Это были далекие предки известной в конце XIX – начале XX в. тюменской купеческой семьи Колокольниковых. Их предок казак Иван Михайлов Кадмин появился в Тюмени в конце XVII в. Судя по фамилии, происходил он из г. Кадма, что в современной Вологодской области. Кроме служебных дел, занимался Кадмин литьем колоколов на продажу, изготовлял разную хозяйственную мелочь из меди. Его мастерская была тогда единственной в Сибири. Дети Кадмина уже носили новую фамилию по профессии отца – Колокольниковы, тогда это было в обычае, и тоже занимались литейным делом. По заказу губернской администрации в 1715 г. Колокольниковы отлили 14 мортир и пушек с помощью приставленных к ним помощников – мастеров разных профессий. В 1718 г. Колокольниковы лили колокола для церквей Омска и Ямышевской крепости, в 1719 г.-мортиру Московскому полку и чашу для освящения воды в церковь. В документах Тюмени XVIII и XIX веков не раз упоминаются Колокольниковы – купцы и мещане разного рода занятий. Мы еще встретимся с ними в XIX и XX вв. на страницах книги.

В те годы городским жителям стали давать фамилии, и многие тюменцы получили их по своей профессии: Сапожниковы, Котовщиковы (коты – вид обуви), Столяровы, Плотниковы, Мясниковы, Кожевниковы, Бондаревы, Серебрянниковы, Серебряковы, Кузнецовы и др.

Тюменские ремесленники в основном специализировались на переработке продуктов сельского хозяйства, которое в те годы было уже хорошо развито. Местные пашенные крестьяне выращивали достаточное количество хлеба и скота как для потребления на месте, так и на переработку, для продажи в другие места. Наиболее интенсивно развивалось кожевенное дело: теплая одежда и непромокаемая обувь пользовались неизменным спросом в Тюмени и окрестностях – близких и далеких. Сибирь не знала такой обычной для Европейской России обуви, как лапти, изготовлявшиеся из липовой коры. Здесь и липы-то было мало, встречалась она только в западной части губернии – не далее реки Вагая.

В начале XVIII в. выделанные в Тюмени кожи не отличались высоким качеством, так как технология их обработки была несовершенна. Петр Первый запретил в 1715 г. выделывать обувные кожи без применения ворвани (жир морских животных – китов, моржей, тюленей). В Москве открылись всероссийские курсы повышения квалификации, где учили выделывать кожи по «ревельскому» методу. В 1717 г. тюменские кожевники два Ивана – Пономарев и Пинжаков – прошли эти курсы, но по переписи 1720 г. выяснилось, что по «ревельскому» методу в Тюмени кожи не делают из-за отсутствия ворвани.

Из-за того, что сибирские кожи были невысокого качества, в Сибирь ввозили кожи юфтевые из-за Урала. Так, в 1730 г. на таможне записано о поступлении 9311 юфтевых кож.

В 30–40 гг. XVIII в. качество кож заметно улучшилось, так как стали применять деготь, известь, ворвань, в процессе выделки использовали 10–15 инструментов.

Во второй половине XVIII в. в кожевенном деле применяли новые вещества: муку ржаную и овсяную, соль, купорос, рыбий жир. Это еще больше улучшило качество тюменских кож.

Было распространено также производство топленого сала, мыла, гребней из копыт и рогов животных, сальных свечей, валенок (по-сибирски – пимов) и других валяных изделий.

Кожевники, мыло-и клеевары работали в основном в Заречье, где уже имелось три улицы. Кожевенные «заводы» были семейными, работали над выделкой кож и шкур все члены семьи. «Заводы» правильнее было бы назвать мастерскими. Это были избы размером5 х 5 м с одним – двумя чанами, в работе применялось 5–6 инструментов.




МОСТЫ И ДОРОГИ


Через Тюмень проходил оживленный Сибирский тракт. Он шел из Европейской России, пересекал Уральские горы по Бабиновской дороге от Соликамска на г. Верхотурье, Туринск,

Тюмень, Тобольск, Тару, Омск и далее до Тихого океана. На въезде в Тюмень из Ямской слободы приходилось преодолевать крутые спуски-подъемы через речку Тюменку. В 20-х гг. XVIII в. тюменские власти решили эту проблему путем постройки моста вровень с берегами оврага, где текла речка Тюменка. Мост имел длину 176 м, ширину 10 м, высоту от уровня воды – 20 м. Это было сложное сооружение даже по нынешним временам. Мост стоял не на сваях, а на деревянных «городнях», образовывавших в овраге почти сплошную стену, внизу которой были пропуски для вешней воды. Конструкция моста хорошо видна на гравюре панорамы Тюмени, выполненной по рисунку художника Бергана, участника Камчатской научной экспедиции в 1733 году.

Пока строили мост через Тюменку, была сделана объездная дорога вокруг тюменских оврагов примерно там, где теперь проходят ул. Белинского, Товарное шоссе, Первомайская.

В марте 1733 г., в царствование Анны Иоанновны, Правительствующий Сенат решил проложить через всю Сибирь хорошую проезжую дорогу-тракт. Через Урал на Тюмень его проложили не по Бабиновской дороге, а по бывшей тайной, по которой еще в 1720 г. директор уральских казенных заводов Василий Никитич Татищев приезжал в Тюмень и Тобольск. Он признал ее удобнее Бабиновской и просил узаконить, но, несмотря на поддержку сибирского губернатора князя А.М.Черкасского Берг-коллегия не разрешила ездить по новому направлению. Теперь же, в 1735 г. В. Н. Татищев сам распорядился строить Сибирский тракт от Екатеринбурга до Тюмени именно по трассе бывшей тайной дороги. В 1745 г. по тракту Екатеринбург – Тюмень разрешили возить легкую почту: частные письма, казенные бумаги, все остальные грузы в Сибирь шли по Бабиновской дороге. В 1763 г. тракт на Тюмень из Екатеринбурга открыли для общего движения, а еще через двадцать лет он стал официальной государственной дорогой.

К Тюмени Московско-Сибирский тракт подходил с юго-запада в обход местных оврагов и самого города. На дальней околице Тюмени тракт из Екатеринбурга выходил на старинную трассу Туринско-Тобольского тракта и шел к Тобольску через деревни Антипину, Малькову, Криводанову, где была переправа на левый берег Туры в д. Сазонову. Где-то около середины XVIII в. стали ездить в Тобольск через переправу в Тюмени на д. Мысовскую, Ембаевскую. Каскаринскую, Борковскую, Сазоновскую.

Примерно на расстоянии километра от тогдашней границы Тюмени у Московского тракта в 1784 г. закончилось строительство «казенного дома» – трехэтажного тюремного замка (так он назывался до 1905 г., когда его переименовали в уездную тюрьму общего устройства) (теперь это здание находится в конце ул.Орджоникидзе). По тем временам это было самое высокое гражданское каменное здание Тюмени с металлической кровлей. Его окружала кирпичная же ограда. «Замок» был рассчитан на 800 невольников. Несколько позже, в конце века, напротив замка, на другой стороне тракта построили пересыльную тюрьму на 220 мест.




ГОРОД В СЕРЕДИНЕ ВЕКА


Всю первую половину XVIII в. тюменцы строили кирпичные «божьи дома» – церкви, а сами продолжали жить в огнеопасных деревянных домах, и потому «красный петух» частенько гулял по Тюмени, пожирая и богатые, и бедные дворы подчистую. «Головной болью» городских властей была постоянная угроза пожаров. Первый большой пожар в XVIII в. произошел в 1705 г. В профилактических целях улицы на посаде делали не менее 10 м шириной, бани полагалось строить в стороне от жилых домов, летом топили только летние печи во дворе, а в домах – два раза в неделю. Каждый хозяин обязывался иметь в доме противопожарный инвентарь: ведра, кадки с водой и прочее. В 1739 г. после очередного пожара в Тюмени создали первую брандвахту – пожарное депо, состоявшую из восьми инвалидов (солдат, вышедших в отставку после 25 лет военной службы), трех извозчиков с бочками. Возглавлял их подканцелярист Воронов. Благодаря бдительности первых огнеборцев – брандмейстеров – тюменцы целых 27 лет прожили без сильных пожаров. Однако в необычно сухой и жаркий июнь 1766 г., 4 дня, случился сильный пожар_._ Поднялся ветер, горящие головни аж перелетали на левый берег Туры... После него уцелела Затюменка, Бухарская и Кожевенная слободы за рекой. Шесть тысяч человек осталось без крыши над головой...

Хотя угроза вражеского нападения для Тюмени давно миновала, она выглядела крепостью. В 1709 г. возвели новую деревянную стену между крутыми берегами Туры и Тюменки.

В 1721 г. князь Алексей Михайлович Черкасский, второй губернатор сибирский, велел «воеводе Александру Дементьеву Исупову у полковника Петра Нефедова принять «город Тюмень и городовые ключи...» Полковник составил опись передаваемого города: «А чего отдал, при сем реестр. Город Тюмень при Туре до речки Тюменки сорок семь сажен, в том замке церковь каменная во имя Благовещенья пресвятой Богородицы, а оттого замку длина по посаде до выездной Спасской башни пятьсот двадцать три сажени поперешнику, от реки Туры до Тюменки речки четыреста двадцать четыре сажени, кругом того посаду острог стоячий четыре башни, от замка ж до Свято-Троицкого монастыря сто шестьдесят две сажени. В замке канцелярия деревянная ветхая, две избы караульных. В канцелярии великого государя печать серебряная, уложения печатные... чернильница судейская оловянная...

Артиллерия: три пушки медные, в том числе одна раздутая от пальбы в 1718 году...».

В 1731 г. стену построили заново. С внешней стороны стены был ров и земляной вал с деревянными укреплениями. По сведениям тюменской воеводской канцелярии, с южной стороны город имел такие укрепления: «А оные мерою: острог двух сажен с половиною (стена высотой пять метров – А. П.), ров – вода в сажень с аршином, вал – в сажень с аршином (сажень – 2, 1 м, аршин – 71 см – А.И.) и все оное ветхое... А с протчих сторон ничем не огорожен». Видимо, в Тюменской крепости уже не было стен вдоль берегов Туры и Тюменки и башен.

В 1744 г. в Тюмени отмечен случай изготовления фальшивых денег: мещанин Григорий Шипунов с сыновьями Кириллом и Денисом изготовляли из оловянного сплава «серебряные» гривенники и пускали их в оборот, «помогая жить государству». За такое преступление тогда был весьма узкий выбор наказаний: каторга или смерть. Что получила эта семейка, неизвестно.

Императрица Екатерина Вторая в 1763 г.подписала указ о создании планов российских городов. В этом же году в Тобольск прибыл новый губернатор Денис Иванович Чичерин. По его распоряжению учителя и ученики тобольской геодезической школы составили планы застройки городов Тобольска, Тюмени и Тары. План Тюмени был готов в 1765 г., а летом 1766 г. центральная часть города опять превратилась в пепел.

Плану тобольских геодезистов был «дан ход»: он прошел рассмотрение и утверждение в Сенате, подписан императрицей Екатериной Второй и в 1767 г. поступил в Тюмень в качестве руководства к действию. По этому «регулярному» плану следовало застраивать Тюмень. Это был первый Генеральный план застройки Тюмени.

План 1767 г. перед тобой, читатель. Обрати внимание: сетка улиц ровная, будто нарезанный торт. Улицы пересекают друг друга под прямым углом, кварталы застройки почти равновелики. Исчезли площади вокруг церквей, а в центре города запланирована одна главная площадь. Планировалась застройка не только Зареки и Затюменки, но и городищ – Большого и Малого, где до этого тюменцы не селились. Намечалось существенное расширение города вдоль Туры в юго-восточном направлении, где было найдено место для удобной пристани еще в XVII в.

В ближайшие годы, – наверное, в два-три – Тюмень превратилась в сплошную строительную площадку и после пожара 1766 г. восстала из пепла хоть и вновь деревянной, но построенной на европейский манер, по плану. Если сравнить реальный план застройки Тюмени конца XVII в. (а он сохранился таким до пожара 1766 г.) с «регулярным» планом, утвержденным в столице, можно увидеть, как ловко и умело тобольские геодезисты сохранили общие черты застройки города, сложившиеся за два века его существования и ставшие привычными для жителей.




«НОВЫЕ РУССКИЕ» XVIII В.


Еще в конце XVII в. в Тюмени началось социальное расслоение городского общества, появились богатые люди, в основном из среды тех горожан, что занимались торговлей, выделкой кож. Этот процесс еще больше усилился в XVIII в, и в Тюмени появились собственные капиталисты – «рыцари первоначального накопления капитала». Происходили они из самых различных сословий.

Григорий Перевалов – ямщик из д. Переваловой вблизи Тюмени. Предпринимательскую деятельность начал с мелкой торговли. В 1700 г. он имел лавку в Тюмени. Возил грузы других купцов в Ирбит и Кяхту (на границе с Китаем), брал чужие товары на комиссионную торговлю. Завел кожевенный завод в Тюмени и в родной деревне, где работали 2–3 наемных рабочих, сам занимался коммерцией.

Подросшие сыновья Петр и Иван присоединились к делу отца. Образовался торговый дом, богатейший в Тюмени. «Сам тобольский губернатор Батурлин почел за честь быть восприемником одной из внучек старого ямщика», – писал Д. И. Копылов.

В 1727 г. в торговле старшего Петра Перевалова было занято шесть приказчиков (продавцов) и семь рабочих. Магазины Петра были в Ирбите, Кяхте, Тобольске, Тюмени. Ямышевской слободе и Верхнем Иртыше, в Макарьеве под Нижним Новгородом, многих слободах вокруг Туринска и Верхотурья. Сам Петр имел дома в Тюмени и Тобольске, в домах работали дворовые люди.

Иван Перевалов тоже был оборотистым купцом. Известно, что в 1 730 г. он «согрел в Тюмени, в доме своем» 2400 пудов животного сала и отправил его через Верхотурье на Урал (2400 пудов – это 40 тонн – А.И.). Очевидно, Иван имел салотопенный завод в Тюмени изрядной производительности, так как один пуд топленого сала получали из полутора пудов сала-сырца. Такие заводы работали сезонно – осенью и зимой, пока сохранялось на холоде сырье и готовый продукт.

Переваловы вели дело вместе, но деньг и считали врозь, каждый свои. В 20–30 гг. XVIII в. они имели свой спиртзавод и поставляли «хлебное вино» (водку) в Тюмень и Тобольск. Чем только не занималась семья Переваловых: на своих судах возили строевой лес вверх по Иртышу, назад из Ямышева везли соль; не брезговали торговать дешевой обувью, хозяйственными мелочами и т.п., хотя в пограничной торговле с Китаем и на крепостных линиях с Казахстаном заключали сделки на тысячи рублей, которые по современной шкале цен равнозначны миллионам.

Кожевенное производство Переваловы не оставляли, но оно было побочным занятием, главной для них стала коммерция. Они также торговали кожами собственной выделки и скупленными у соседей-кожевников, красками и другими материалами для выработки кож (сандал, квасцы), табаком, «русскими» тканями и другими изделиями европейской России.

Стукаловы были одной из богатейших и влиятельных семей в Тюмени. Семен, купец, был одно время бургомистром Тюмени. Алексей тоже занимался торговлей. Первичный капитал братья сколотили на мелкой торговле, потом завели свое промышленное дело. Алексей в 50-х гг. XVIII в. имел мыловарню, торговал скотом. В 40-х гг. братья брали в аренду на Оби рыболовные «пески» и нажили немалый капитал на эксплуатации доверчивых и неграмотных ханты и ненцев.

Иван Алексеевич Стукалов в 50–60-е гг. вложил капиталы в винокурение, бывшее уже тогда очень доходным делом. В 1769 г. он предложил свои услуги губернатору Д.И.Чичерину на поставку водки в сибирские города вместо графа Шувалова, у которого заканчивался контракт с казной. Иван обязывался поставлять в год по 7574 ведра водки на 25% дешевле шуваловской. С 1771 г. Иван владел большими земельными участками, скотом, брал крупные подряды на поставки продуктов в казну, занимался ростовщичеством (давал деньги в долг под проценты). Он тоже несколько лет был в Тюмени бургомистром. На него работали сотни наемных людей.

Отец еще одного «рыцаря наживы» Матвея Лузанина командовал стрелецкой полусотней, в 1700 г. имел лавку в Тюмени. Сын дело отца расширил, завел кожевню, занялся торговлей с Китаем. В 1727 г. Матвей выписался из стрельцов и записался в посадские, а вскоре стал одним из богатых людей в Тюмени.

В начале XVIII в. упоминаются первые Колмогоровы. Егор в 1737 г. исполнял обязанности старосты тюменских посадских людей. Василий в 1747 г. имел под Тюменью свой винокуренный завод. В начале 50-х гг. его сын Иван занимался торговлей, а в 60-х гг. уже записан как владелец кожевенной мастерской. Расцвет предпринимательства этой семьи относится ко второй половине XIX в., где мы с ними еще встретимся. Как и Колокольниковы, Колмогоровы оказались наиболее долгоживущими предпринимателями: начав в первые годы XVIII в. свое дело, они удержались до начала XX в., в то время как многие фамилии удачливых дельцов XVIII в. исчезли уже в этом же веке или в следующем, девятнадцатом.

В 1700 г. «Дозорная книга Тюмени» фиксирует четырех Прасоловых, среди них – Родион, конный казак, и его дети Осип и Алексей. От Осипа пошла известная купеческая династия Тюмени. Он начал тоже с кожевенного производства. Его сын Сергей в 1723 г. записался в посадские, выделывал кожи, шил обувь и торговал. На него работали наемные рабочие. В 1789–1791 гг. он – уже купец второй гильдии, содержал три кожевни с наемными рабочими, имел обширную торговлю юфтевыми кожами.

Башарин Михаил, основатель крупного торгово-промышленного дома, в 20-е гг. XVIII в. был торговцем-коробейником, торговал вразнос и вразвоз по слободам, закупив товар в Ирбите; брал на комиссионную торговлю товар купцов из европейской России. Сын Башарина Петр женился на дочери купца Прасолова и в 1789–1791 гг. уже записан купцом второй гильдии, имел прилавки в торговых рядах, кожевенный завод, где работали наемные, два дома. У П. М. Башарина работало 15 мастеров и подмастерьев, 40 наемных рабочих.

Кроме этих молодых капиталистов, «новых русских» XVIII в., в Тюмени имели значительные капиталы купцы и промышленники Аласины, Проскуряковы, Рыбаловы, Гилевы, Щукины, Зубаревы, Пеньевские, Барашковы, Щетинины, бухарцы Ашменевы и Матиаровы. Позже взошли купеческие «звезды» Сорокиных, Полаженцевых, Решетниковых. Многие из них имели свои кожевенные заводы или нажили состояния на перепродаже обработанных кож. Были крупные купцы и среди татар, но они торговали преимущественно по деревням.



















БОГУ – БОГОВО!


После пожара 1766 г., в котором погибли все церкви, кроме Благовещенской. Вознесенской и монастырских, тюменцы занялись возведением вечных кирпичных «божьих домов».

Успенскую церковь построили в 1765–1769 гг. на месте бывшего женского монастыря в квартале современных улиц Челюскинцев – Советской – Кирова – Хохрякова. После пожара 1705 г. монастырь восстановили, но его закрыли в 1764 г. по указу Екатерины II о секуляризации (сокращении) церковных владений. Деревянную церковь тоже построили вновь. На ее месте в 1765 г. начали возводить кирпичную. Главный престол ее был во имя Успения Пресвятой Богородицы, а приделы – в честь Иоанна Богослова и Алексея Чудотворца, митрополита Московского. Через четыре года храм построили, а колокольню – только в 1810 г. Строили ее шесть лет, была она двухъярусная, о шести колоколах.

В отличие от других храмов Тюмени Успенский был бедным, несмотря на то, что в приделе Иоанна Богослова хранилась почитаемая в городе «чудотворная» икона Успения Богородицы, которая, кажется, должна была бы привлекать многочисленных богомольцев, жертвовавших на храмы. Почему-то в данном случае этого не было, так что одно время в храме даже не было своего священника.

Знаменский собор после пожара 1766 г. решили возвести в кирпичном исполнении. Строительство началось на собранные прихожанами средства 21 сентября 1768 г. Стройка шла медленно, видимо, собранных средств не хватало, и приходилось вновь и вновь обращаться к кошелькам и сознательности верующих. Только 15 сентября 1775 г. началась служба в теплом приделе Иоанна Златоуста, и лишь к 1801 г. церковь закончили благодаря усердию местных кирпичников и каменщиков. (Однако в клировых ведомостях Знаменской церкви с 1841 г. указывалась другая дата окончания ее строительства – 1786 г. Наверное, священники лучше запомнили дату окончания стройки «божьего дома», в котором ему служили). Писал иконы для храма в 1789 г. тюменский мастер Е. К. Саломатов, а в 1791 г. для этого пригласили тобольского иконописца Ф. И. Черепанова из семьи известных талантливых ямщиков.

В XVII – XIX вв. в Знаменской церкви находилась икона Знамения Божьей Матери, писанная около 1624 г., когда церковь еще была деревянной, и пережила невредимой все пожары. Она считалась чудотворной и очень почиталась прихожанами. Когда в 1848 г. в городе случилась очередная холера, ее носили по дворам. Говорят, многие после посещения иконы исцелились. В последующих исторических передрягах знаменитая икона где-то утратилась.

Крестовоздвиженская (Никольская) церковь построена в Затюменке, почти на самом острие высокого берега Туры и речки Тюменки. На плане Тюмени конца XVII в. здесь изображена часовня, возможно, поставленная ямщиками. Есть сведения, что около 1740 г. построили на этом месте деревянный Воскресенский храм, сгоревший в пожаре 1774 г. Кирпичную церковь начали строить 22 декабря 1774 г. Заложил ее священник Яков Порышев. Церковь строилась под прежним именем – Воскресенской. Через пару лет – в октябре 1777 г. построили теплый придел храма в честь святителя Николая Чудотворца. Закончили стройку только в 1791 г., а через год – в марте 1792 г.-освятили.

«Согласно ходатайства церковного старосты купца Пластунова и с согласия причта » архиепископ тобольский Георгий переименовал 19 ноября 1845 г. Воскресенский храм в Крестовоздвиженский. Его часто называли Никольским по приделу во имя святителя Николая. В 1837 г. вокруг храма установили ограду.

Церковь Михаила Архангела в кирпиче стали строить в мае 1781 г. по разрешению архиепископа Варлаама. Как и остальные церкви Тюмени, она строилась на пожертвования прихожан. Вначале храм задумали строить одноэтажным. За семь лет едва подняли его до окон, и тут поняли, что придел тесен, и лучше построить храм в два этажа. Эксперты мещанин Тюмени Н. Тетерин и крестьянин Е. Хатунский тщательно осмотрели фундамент и стены и в акте от 15 июля 1788 г. подтвердили, что возведение второго этажа вполне возможно.

Как теперь сдают дома в эксплуатацию частями, секциями, так и Михаило-Архангельская церковь в XVIII в. была освящена недостроенной. В 1791 г. освятили только готовый первый этаж, он был теплым, в нем велась служба. Опять пришлось верующим прихожанам жертвовать на храм, его закончили только в 1824 г., через 43 года после начала стройки.

Вознесенская (Георгиевская) церковь в Заречье построена на месте деревянной, существовавшей еще с начала XVIII в. Она находилась на высоком прибрежном валу Туры и потому редко заливалась в половодье. Разрешил стройку все тот же архиепископ Варлаам, деньги собрали прихожане, они же заготовили строительные материалы, договорились со строителями. Храм изначально задумывался как одноглавый, двухэтажный, с приделами во имя святого великомученика Георгия (внизу) и Вознесения Христова (вверху), с отдельно стоящей колокольней. По этим приделам назывался и храм.

Начали стройку в 1789 г., закончили в 1800. Тут стройка шла быстрее, чем в городе, так как было много богатых жертвователей из купцов – владельцев кожевенных заводов. Церковь была богато убрана изнутри. Вместе с Крсстовоздвиженской на Затюменском мысу она создавала своеобразные белокаменные ворота в Тюмень для тех, кто прибывал сюда по Туре из Ирбита и Туринской слободы. Совокупность монастырских и приходских церквей с золотыми крестами и куполами у въезда в Тюмень производила на верующих неизгладимое впечатление, особенно на тех, кто посещал Тюмень впервые да еще под колокольный звон.

Спасская церковь в XVII в. стояла на берегу Туры, на посаде рядом с крепостной стеной у Спасских ворот. Она сгорела дотла в 1695 и 1705 гг. Возможно, что после пожара 1705 г. ее построили на новом месте, где она стоит и теперь: у перекрестка современных улиц Ленина и Челюскинцев. Очередной пожар 19 января 1753 г. так сильно повредил ее, что решено было строить новую церковь опять же из дерева. Весной 1754 г. стройку начали, а 21 декабря 1757 г. освятили во имя Нерукотворного Образа Христа Спасителя. В одном из сильнейших пожаров – в 1766 г. – она опять превратилась в пепел. Однако 24 декабря 1767 г. ее в который раз начали возводить в деревянном исполнении. К концу XVII в. церковь уже одряхлела. На ее месте 26 июня 1796 г. стали строить наконец-то каменную церковь, двухэтажную. К 1798 г. первый этаж построили и освятили, а второй и всю церковь закончили только через 13 лет уже в XIX в. Деревянная Спасская церковь горела чаще, чем любая другая церковь Тюмени.

За более чем 30 лет церковного каменного строительства в конце XVIII в. в Тюмени было построено всего одно кирпичное здание общегражданского назначения, да и то весьма специфическое-казенный винный подвал. По указанию губернатора Д. И. Чичерина в 1769 г. его начали строить в центре Тюмени напротив Благовещенского собора. Странное соседство, не правда ли?




ПУГАЧЕВЦЫ У ПОРОГА


Во второй половине XVIII в., когда в Тюмени строили каменные церкви, построили еще две деревянных: 7 июля 1771 г. заложили, а в 1779 г. освятили деревянную церковь Ильи Пророка; в 80-е гг. XVIII в. на кладбище построили тоже деревянную церковь Всех Святых.

В 1773 г. в Предуралье и Поволжье началась Крестьянская война под руководством Емельяна Ивановича Пугачева. Его отряды направились в Сибирь, надеясь найти здесь сторонников и пополнить ими свои ряды. Пугачевцы обошли Екатеринбург и 8 февраля 1774 г. вдоль Сибирского тракта двинулись к первому сибирскому городу – Тюмени. А в ней гарнизон был тогда чисто для счета: три обер-офицера, четыре сержанта, капрал, полсотни солдат, пять казаков, 80 безоружных казаков из войска польского, сосланных в Тюмень после подавления восстания 1770 г. Артиллерия состояла из 6 ржавых чугунных пушек с гнилыми колесами и лафетами. Еще 120 выписных казаков жили в окрестных деревнях.

В конце октября 1773 г. их собрали в Тюмени, вооружили, придали полсотни служилых татар и отправили в Екатеринбург охранять заводы от пугачевцев. Там тюменское воинство в конце года перешло на сторону «Емельки».

Комендант Тюмени А.Устьянцев по приказу губернатора Д. И. Чичерина собрал в город всех взрослых мужчин от 15 до 50 лет из окрестных деревень, чтобы они не ушли к пугачевцам, которые 15 февраля 1774 г. уже взяли Камышловскую слободу. Дороги из Исетской слободы и Екатеринбурга вблизи Тюмени ее защитники завалили спиленными деревьями. Вдоль дорог дежурили днем и ночью конные разъезды.

В городе был изрядный переполох. 30 января комендант с помощниками разработали план обороны Тюмени. Город намеревались оградить рогатками. Возле Спасской церкви насыпали вал и установили батарею из срочно отремонтированных пушек. Укрепили монастырские стены, за которыми собирались укрыться наиболее состоятельные горожане.

Многие из них заранее выехали в Тобольск и Ишим. Возле административных зданий установили охрану из горожан. Ремесленников и купечество призвали «под ружье», «расчислили по сотням» и вооружили. По мере приближения пугачевских отрядов напряженность в городе росла. Комендант запросил военной помощи в Тобольске у губернатора, но вместо команды солдат из губернского центра прибыл только майор Давыдов с чрезвычайными полномочиями.

Андрей Устьянцев, комендант Тюмени, 18 февраля 1774 г. доносил генералу Деколонгу, «что солдат в Тюмени не более 50 человек и потому злодейский путь по дороге воспрепятствовать нечем и город Тюмень от нашествия оных злодеев обстоит в крайней опасности».

22 февраля 1774 г. пугачевские отряды подошли к селу Тугулымскому, которое находилось у западной границы Тюменского уезда. До Тюмени оставалось всего 64 версты. Ночью с 23 на 24 февраля в Тюмени возникла паника. Ударили в набат. Правда, скоро разобрались, что горожане-пикетчики в темноте приняли за пугачевцев своих же конных казаков.

На счастье Тюмени, пугачевцы не спешили к ее стенам. Вскоре их отряды потерпели поражение на Урале и ушли из Сибири. Угроза Тюмени миновала. 17 марта 1774 г. комендант Тюмени распустил по домам свое крестьянское войско. А назавтра в Тюмени раскрыли заговор: ссыльные намеревались поднять восстание в тот момент, когда пугачевские отряды приступят к городу. По делу проходил 61 человек. Выявленные руководители – два Ивана: Тельной и Ряскин – были приговорены к казни через повешение, но в Тюмени не было палача, и смертников пришлось везти в Тобольск. Остальных приговорили к вечной каторге и сослали в Восточную Сибирь.

Интересны личности казненных: Иван Ряскин, 62 лет, имел свой дом, он, ссыльный, уже был бит кнутом, ему вырвали ноздри, на щеках поставили клейма. Иван Тельной, 88 лет, сослан в Тюмень за разбой под Нижним Новгородом, также бит кнутом, вырваны ноздри, на щеках – клейма. Они намеревались «в городе Тюмени прирезать начальников и дома разграбить, когда злодейская толпа к Тюмени приближаться будет».




АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПЕРЕСТРОЙКИ


В течение XVIII в. в Сибири происходили санкционированные центральной властью административные перестройки, которые касались и общего положения Тюмени.

В 1708 г., 18 декабря, по указу Петра I была создана огромная Сибирская губерния – от г. Вятки до Тихого океана. Тюмень стала одним из ее уездных городов. Городом стал управлять комендант, должность воеводы упразднили. В 1719 г. провели первую перепись податного населения, ввели паспорта и новый налог – подушную подать вместо подворного обложения. Впоследствии переписи, или ревизии, стали проводиться регулярно. Всего в XVIII в. было 5 ревизий: в 1719, 1744 – 45, 1763, 1782 и 1795 годах. Подушной податью облагались только мужчины («мужеска полу душа») в возрасте от 15 до 50 лет.

29 мая 1719 г. Сибирскую губернию разделили на три провинции. Тюмень на правах уездного города отнесли к Тобольской провинции. Уездные города стали возглавлять земские комиссары, но вскоре восстановили должность воеводы . В 1724 г. Тюмень стала центром дистрикта (округа) Тобольской провинции.

В начале XVIII в. в городах России стали создавать органы местного самоуправления – городовые магистраты, которые подчинялись Главному магистрату России. Такой орган власти создали и в Тюмени в 1722 г. С 1727 г. магистраты переименовали в ратуши. Главный магистрат и магистраты в городах отменили в 1728 г., а с 1744 г. восстановили вновь.

Магистрат состоял из бургомистра и двух ратманов. Избирались на эти главные городские должности не всегда самые богатые горожане, но самые уважаемые и выделявшиеся организаторскими способностями. Некоторых избирали подряд на несколько сроков подряд.

При Екатерине II в 1764 г. проведена секуляризация (ограничение, сокращение) монастырских владений. Крестьян у монастырей отобрали и перевели в разряд «экономических». Количество монастырей сократили, в том числе Успенский женский в Тюмени.

В этом же году (1764) в Сибири образованы Тобольская и Иркутская губернии. Тобольская губерния разделялась на Тобольскую, Енисейскую провинции и Колыванскую область.

19 января 1782 г. учреждено Тобольское наместничество из двух областей – Тобольской и Томской. 30 августа оно было торжественно открыто. Тюмень стала уездным центром Тобольской области. В этом же году города получили гербы, но утвердили их 28 марта 1785 г.

Герб Тюмени выглядел так: «В синем поле серебряная река с плывущим по ней натурального цвета, с золотой мачтой, судном, называемым дощаником: в знак того, что от сего города начинается плавание по рекам, по всей Сибири, с везущими из России товарами».

Города губернского подчинения – вроде Тюмени – имели совмещенный герб: в верхней части изображался герб губернии, в нижней – герб города. Административной главой города стал городничий, воеводы были упразднены окончательно.

В 70-е гг. XVIII в. отменена для крестьян «десятинная пашня», а с 1767 г. для коренного населения – ясак. Эти повинности были заменены денежным оброком.

К 1796 г. Тобольское наместничество было ликвидировано, восстановлена Тобольская губерния, охватывавшая всю Западную Сибирь, ее разделили на округа, и Тюмень стала окружным центром губернии.

Городская власть была представлена «городовыми магистратами», а с 1790 г. их сменила городская Дума во главе с городским головой.

Еще 21 апреля 1785 г. императрица Екатерина II подписала «Грамоту на права и выгоды городам Российской Империи». Жизнь города должна была строиться по «Городовому Положению». Жители городов стали называться «городскими обывателями», они делились на шесть разрядов:

Настоящие городовые обыватели – те, кто владел землей и домами в черте города.

Купцы всех гильдий.

Цеховые ремесленники.

Иногородние и иноземные гости (торговцы).

Интеллигенция.

Посадское население (мелкие ремесленники и прочие работающие люди).

Первичным органом управления было городское собрание. В него мог быть избран всякий, имевший не менее 50 рублей в год дохода и возраст 25 лет и старше.

Городские обыватели избирали городскую Думу из всех слоев населения, членов Думы называли «гласными», возглавлял Думу «голова». Была еще «шее шестигласная дума», состоявшая из представителей всех шести разрядов населения – это был исполнительный орган городской жизни. Она должна была собираться для обсуждения дел еженедельно, а городская дума – раз в три года и по необходимости. В Тюмени «городовое положение» стало действовать с 1790 г. из-за проволочки местных властей с введением в жизнь указа императрицы.

Около середины XVIII в. появилось слово «купец» – горожанин, живущий торговлей. Стало формироваться купечество, как одно из городских сословий граждан. В зависимости от размеров денежного капитала купцы делились на три гильдии. В купцы мог записаться любой человек «какого кто ни был пола, или поколения, или семьи, или состояния, или ремесла». Манифест от 17 марта 1775 г. подтвердил, что купцом считается тот, кто записался в гильдию. Для каждой гильдии устанавливался минимальный размер объявленного капитала (по указу от 1775 г.): для купца III гильдии – 500 руб., II гильдии – 1000 руб., I гильдии – 10000 руб. В те годы это были огромные деньги. С объявленного капитала взымался сбор в 1% (позже все эти нормы изменялись в соответствии с изменением денежной системы). Каждый волен был объявить любой капитал и записаться в любую гильдию. Никаких проверок не проводилось, доносы на утаивание капиталов не рассматривались.

Купцы разных гильдий имели определенные права. Купцы I гильдии могли торговать оптом и в розницу внутри России и за рубежом, иметь морские корабли. Купцы II гильдии допускались к торговле только внутри России и на ярмарках, могли иметь только речные суда. Купцам этих гильдий позволялось иметь фабрики и заводы. Купцы III гильдии могли торговать только в пределах своего уезда, иметь небольшие речные суда. В 1863 г. III гильдию упразднили.

Купцы освобождались от рекрутской повинности и телесных наказаний. С 1776 г. рекрутская повинность заменялась денежным взносом в 360 руб., а с 1807 г. его отменили.

В 1764–1767 г. в Тюмени насчитывалось 1580 купцов, в том числе I-гильдии –18, II-й – 173 и III-й – 1389 чел. После манифеста 1775 г. осталось 43 гильдейских купца, в 1782–1784 г. – 104. Преобладали купцы III гильдии. Первыми записавшимися в купцы в середине XVIII в. были Стукалов Иван, Шаманов Иван, Барашков Иван, Башарин Петр, Маслов Лука, Лавринов Ф.И., Перевалов Г., Быков Ф.Г., Белокашин Афанасий. Наиболее интенсивно записывались в купеческие сословия в Тюмени в 80–90-х гг. XVIII в. В 1790 г. Тюмень по сумме купеческих капиталов была в Сибири на третьем месте после Тобольска и Томска.

Мещанами (горожанами) стали называть ремесленников и мелких торговцев. Каждый мог завести любое промышленное дело без какого-либо разрешения.

После ремесленной переписи 1719–1720 гг. ремесленники по профессиям должны были объединяться в цехи, поэтому их называли «цеховыми» (были и свободные ремесленники, не входившие в цехи). После смерти Петра I цехи стали распадаться, но после 40-х гг. ремесленников стали вновь объединять в цехи. Они возглавлялись выборными старшинами с 1–2 заместителями (товарищами), их называли «управой». От всех управ города выбирался «ремесленный голова» в городскую Думу.

В XVIII в. через Тюмень проследовали в Сибирскую ссылку «знатные особы», ставшие «государственными преступниками» в результате дворцовых переворотов в столице с 1725 по 1740 гг. – всего 74 человека, среди них 20 князей, 4 барона, 9 графов, 5 герцогов. Наиболее известные из них – А. Д. Меншиков, семья князя А. Г. Долгорукова, Г. И. Головкин, А. Ганнибал («арап Петра Великого») и др. В декабре 1790 г. в якутскую ссылку проехал через Тюмень А. Н. Радищев с семьей, а в марте 1797 г. возвращался обратно.




РАСКОЛЬНИКИ


Весь XVIII в. в Сибирь продолжалось переселение людей разных сословий, в основном крестьян. Среди переселенцев были люди разных вероисповеданий, в том числе и христиане, называвшиеся староверами (раскольниками, двоеданами, кержаками, старообрядцами). Это все были одни и те же сторонники древней веры, не принявшие церковной реформы московского патриарха Никона в 1653–1660 гг. Тогда от русской православной церкви отделились так называемые старообрядцы. Они выступали против пышности церковных обрядов, считали, что наносить крестное знамение (креститься во время молитвы) надо двумя пальцами (перстами), а не тремя. Их стали называть раскольниками.

Против реформ Никона выступила значительная часть московского и периферийного духовенства, возглавил их протопоп Аввакум Петров (1620–1682 гг.). Энергичного проповедника «древлего благочестия» сослали в Тобольск, а потом в Восточную Сибирь (Джунгария). В 1653 г. он проехал с семьей через Тюмень в Тобольск, а в 1663 г. возвратился обратно в Москву. После 15-летнего заключения в земляной тюрьме в Пустозерске Аввакум был заживо сожжен 14 апреля 1682 г.

Против раскольников были предприняты крутые меры, репрессии на всех уровнях жизни. Тогда они двинулись в самые отдаленные и глухие места Российской империи, в том числе и в Сибирь. Здесь возникла разветвленная сеть раскольничьих скитов, пустыней. Тюмень не осталась в стороне: в самом городе многие люди разных сословий – от рядовых мещан до именитых купцов – были старообрядцами, немало крестьян и казаков в окрестных деревнях также исповедовали старую веру. Императора Петра I старообрядцы считали антихристом, отказывались от исполнения его указов. В ответ на резкие действия властей старообрядцы устраивали массовые самосожжения или убегали еще дальше в леса и степи. Петр I разрешил им исполнять церковные обряды по-старому, но за это старообрядцы должны были платить двойную подушную подать (две дани, отсюда пошло название «двоедане», «двоеданы» – так называли тех, кто принял предложение царя). Однако значительная часть раскольников предпочла смерть. В кострах самосожжения в тюменских деревнях Зырянской и Другановой в 1722–1724 гг. погибли сотни крестьян и горожан Тюмени.

Во время ревизии 1743–1747 гг. раскольники уже активно записывались в двойной подушный оклад. В результате оказалось очень много сторонников древней веры. Тобольская консистория стала требовать от местных священников обращения староверов в новую веру. Опять начались самосожжения в самых близких к Тюмени селах и деревнях: 18 апреля 1746 г. – в с. Успенском, в августе 1750 г. – в д. Зайковой, 22 марта 1751 г. – в д. Гусевой, Гилевой, Кулиге, 12 апреля 1751 г. – в д. Березовой, в 1763 г. – в д. Кулаковой, где в огне погибли и жители Тюмени – старообрядцы, крестьяне и ямщики – 50 душ.

При Екатерине II гонения за веру прекратились. 8 октября 1782 г. по всей России специальным указом отменили двойной подушный оклад для старообрядцев, сам термин «раскольник» был изъят из официального употребления. Однако и к Екатерине II раскольники относились резко отрицательно, обзывали ее ругательными словами.




НАУЧНЫЕ ЭКСПЕДИЦИИ


Петр I уделял большое внимание изучению природных богатств Сибири. В 1716 г. он вызвал в Россию из немецкого города Данцига Даниила Готлиба Мессершмидта (1685–1735 гг.), получившего медицинское образование в университете г. Галле, и в 1719 г. послал его в первую экспедицию в Сибирь «для изыскания всяких раритетов и аптекарских вещей: трав, цветов, корней и семян». В том же году Мессершмидт проехал через Тюмень, исследовал растительность, почвы, животный мир Сибири от Тобольска до Забайкалья. В 1726 г. он вернулся через Тюмень в Петербург. Результатом его поездки был 10-томный труд «Обозрение Сибири, или три таблицы простых царств природы». По обычаю того времени, он написан на латыни, и до сих пор хранится в архиве Академии Наук. В 1962–1968 гг. пять томов труда Мессершмидта изданы в России на немецком языке.

За три недели до смерти Петр I изложил основные цели научной экспедиции для изучения восточного побережья российских владений на Тихом океане. Это была первая Камчатская экспедиция, которая с 1725 по 1730 год работала в северной части Тихого океана. Возглавлял экспедицию капитан-командор Витус Беринг (1681 –1741 гг.), датчанин, в 1704 г. поступивший на службу в Россию. Беринг и его спутники проезжали через Тюмень в 1726 г. по пути на восток, в 1730 г. на обратном пути в Петербург и в 1733 г. – опять на Тихий океан, где Беринг умер в декабре 1741 г.

Поскольку первая экспедиция Беринга оказалась неудачной и не выполнила поставленных задач, была организована вторая Камчатская экспедиция, которую называли также Великой, так как цели ее были действительно грандиозны: надо было исследовать и описать побережье Северного Ледовитого и Тихого океанов, изучить сухопутную часть Сибири. В составе экспедиции было более 600 человек, возглавлял ее опять В. Беринг. Экспедицию разбили на отряды, каждому определили свои задачи. Работала экспедиция с 1733 по 1743 год. В академическом отряде, посланном для изучения истории, населения и природных богатств Сибири, были ученые Г. Ф. Миллер (1705–1785 гг.) и И.Г.Гмелин (1709-1755 гг.).

Герард Фридрих Миллер (или Федор Иванович) родился в Вестфалии (Германия), в 1725 г. приехал в Россию. В качестве историка участвовал в работе академического отряда, в конце 1733 г. проезжал через Тюмень по пути в Сибирь, в 1740 г. несколько месяцев жил в Тюмени. Он обследовал 23 сибирских архива и вывез из них огромное количество документов по истории Сибири в копиях и подлинниках. В 1750 г. был опубликован его главный труд «Описание Сибирского царства и всех происходивших в нем событий», теперь известный как «История Сибири». Кроме того, им опубликовано много статей по вопросам сибирской истории. Миллер собрал также огромное количество сведений по географии, этнографии, лингвистике, археологии Сибири, посетил и описал исторические места, заводы, рудники и прочие интересные местности.

Иоганн Георг Гмелин с 1727 г. жил в России, по образованию – натуралист (естествоиспытатель). Он работал в отряде Миллера, изучал флору и фауну Сибири. На основе его исследований в 1747–1770 гг. было опубликовано четыре тома «Флоры Сибири». Он уехал домой в Германию и там в 1747 г. опубликовал четырехтомный труд «Путешествие по Сибири», где имеется огромное количество сведений но всем сторонам жизни сибирского населения, о природе Сибири, ее истории, археологии и т.д. Труд этот на русский язык не переводился и в России не издавался. Коллекции, собранные в Сибири, Гмелин передал в Академию Наук России. Он бывал в Тюмени.

В 1740 г. в академическом отряде Г. Ф. Миллера сменил его соотечественник Иоганн Эбергард Фишер (1697–1771 гг.), тоже историк. С 1730 г. он жил в России, работал в Сибири в 1740–1743 гг. и бывал в Тюмени. Фишер собирал сведения по истории, археологии, географии, материалы к словарю нерусских народов Сибири. В Петербурге помогал Миллеру в обработке собранных исторических материалов. На немецком языке в 1768 г. издал свою «Историю Сибирскую», а в 1774 г. – на русском языке «Сибирскую историю с самого открытия Сибири до завоевания сей земли русским оружием, сочиненную на немецком языке и в собрании академическом читаемую...». В ней практически нет ничего нового в сравнении с «Историей» Миллера.

Через Тюмень проезжал на Тихий океан и обратно натуралист, участник второго плавания В. Беринга к берегам Аляски, Георг Вильгельм Стеллер (1709–1746 гг.). Приехал он в Россию в 1734 г. из Германии, работал научным сотрудником (адъюнктом) в Академии Наук. Во время путешествия у Командорских островов открыл и описал неизвестное науке морское млекопитающее животное, получившее название «стеллерова корова». Стеллер зимовал на о. Беринга зиму с 1741 на 1742 год. В ноябре 1746 г. он возвращался в Петербург, по дороге простудился и умер в Тюмени, здесь же и похоронен, но место захоронения ученого неизвестно. В 1774 и 1793 гг. были изданы крупные работы Стеллера о Камчатке и путешествии с Берингом.

В 60-е гг. XVIII в. в Тюмени были проездом известные ученые Иоганн Петер Фальк (1727–1774 гг.) – натуралист, ученик К. Линнея. По его рекомендации Фальк уехал в Россию, работал в Академии Наук. Он посетил Западную Сибирь в 1769–1773 гг. в составе академического отряда, в 1772 г. был в Тюмени. В эти же годы в Тюмени бывал Петр Симон Паллас (1741–1811 гг.), натуралист. Он учился в Германии, Голландии, Англии, в 1767 г. прибыл в Россию. По результатам путешествий Паллас опубликовал в четырех частях «Путешествия по разным провинциям Российской Империи» (1773–1788 гг.). Паллас послал на Обской Север молодого участника экспедиции студента Василия Федоровича Зуева (1754–1794 гг.). Он достиг в 1771 г. Обдорска (теперь Салехард) и собрал богатый материал о природе и коренных жителях Приобья. В 1787 г. он стал академиком Российской Академии Наук. Зуев тоже бывал в Тюмени.

Академик и путешественник Иван Иванович Лепехин (1740–1802 гг.) посетил Тюмень и жил с сентября 1770 по май 1771 года, занимаясь обработкой собранных сведений о Сибири. Им были изданы «Дневные записки путешествия по разным провинциям государства Российского» (1771 –1805 гг.) в четырех частях.

Много еще ученых-исследователей Сибири и Дальнего Востока побывали в XVIII в. в Тюмени. Ведь город стоял на единственной дороге Сибири – ее тракте, и обойти, объехать Тюмень было почти невозможно, разве что если ехать со стороны Челябинска на Ялуторовск и Тобольск или Ишим. Дорога эта из Тюмени в Ишим через Ялуторовск давно была разведана, использовалась для местных поездок, но была неофициальной до 1838 года.




ГОРОД В КОНЦЕ ВЕКА


В течение XVIII в. Тюмень мало прибавила в размерах. Сличение планов города 1766 и 1808 г. показывает, что несколько расширилось только Заречье, где селились кожевники, мыловары, гончары, строители речных судов. Тюмень в XVIII в. изменялась качественно: после пожара 1766 г. ее отстроили вновь уже по генеральному плану, и была в этом отношении одним из первых городов России и первым в Сибири. В городе появились первые каменные здания – церкви, два «гражданских» – винный склад и двухэтажное здание магистрата, позже названное «присутственными местами», тюремный замок.

Тюмень практически перестала быть «пашенным городом», она стала городом ремесленников и купцов. Основным видом промышленности была обработка кож: вырабатывалась в основном юфть из шкур крупного рогатого скота. В 1789–1791 гг. в Тюмени было 142 семьи кожевников, из них 25 семей купеческих, 96 – цеховых, 21 – мещанских. Произошла специализация по обработке кожевенного сырья: более богатые обрабатывали дорогое сырье: кожи яловые, опойку, выростку; мастера победнее обрабатывали овечьи и козьи шкуры. Настоящую юфть стали делать со второй половины XVIII в. Возникло разделение труда: шкуры обрабатывали строгальщики-надомники по заказам крупных хозяев.

К 1792 г. в Тюмени работало 114 сапожников. Среди них тоже было разделение труда по операциям изготовления обуви. Выросло и количество мыловаров с 4 в 1720 г. до 12 в 1792 г. М. Чулков писал в 1775 г., что «мыло тюменское за самое лучшее почитается».

В Тюмени появилось много неизвестных ранее ремесел: канатчики, вязальщики чулок и рукавиц, стекольщики, часовщики, пильщики, модистки, красильщики и набивщики холстов, колбасники, шляпники, ковровщики и др.

Клееварный завод был открыт в Тюмени в 1729 г. В. Конушиным. Он вырабатывал до 1200 пудов клея в год, перерабатывая до 8000 пудов кожевенной мездры (отходов производства) и обрезков. За год сжигали 30 кубических саженей дров. Работали наемные рабочие – 10 человек. В конце XVIII в. клей большими партиями отправлялся во Францию.

В XVIII в. в Тюмени сформировался своеобразный тип купца-промышленника, владельца какого-либо производства, а не купца-коммерсанта, получавшего доходы с перепродаж. Однако и у первых, и у вторых первичное накопление капиталов шло медленно. Чтобы сколотить приличное состояние, нужны были десятилетия напряженного труда и такие черты характера, как прижимистость, скупость, жадность, жестокость; были случаи получения первичного капитала и преступным путем. Например, Переваловых подозревали в грабежах и разбое на Сибирском тракте. Купцы, откупавшие рыбные «пески» на севере, не стесняясь обирали аборигенов, закабаляя их на многие годы, опутывая долгами.

Многие купцы и промышленники не занимались одним делом, а были, так сказать, многостаночниками: торговали хлебом, рыбой, скотом, чаем, пушниной, водкой, брали подряды на поставку продуктов в казну, занимались рыбной ловлей на севере, ямщиной, нанимая ямщиков на своих лошадей и транспортные средства.

Для торговли, строительства и других видов хозяйственной деятельности нужны были грамотные люди. Официальных школ в Тюмени ни в XVII, ни в первой половине XVIII в. не было. Грамоте детей обучали специально нанимаемые «учителя» из священнослужителей, писарей и других грамотных людей. Первая тюменская школа для детей церковнослужителей была открыта только в 1761 г. при уездном духовном правлении. Просуществовала она всего пять лет. В 1780 г. при Свято-Троицком монастыре открыли славяно-русскую школу, тоже для детей священнослужителей.

Первая светская школа для детей всех сословий под названием Малое народное училище открылась 24 ноября 1789 г. в доме известного в Тюмени богатого купца-кожевника Прасолова, исполнявшего должность бургомистра Тюмени. В течение двух лет детей обучали письму, чтению, священной истории, рисованию и нумерации (арифметике). В разные годы набиралось от 20 до 65 детей. С этим учебным заведением Тюмень вступила в XIX в. Солдатских и казачьих детей обучали в Тобольской гарнизонной школе.

На конец XVIII в. в Тюмени проживало около 6000 человек. Купца Прасолова следует считать первым тюменским благотворителем, или меценатом, как стали говорить позже. В XIX в. в Тюмени уже было много богатых людей, жаловавших часть своего имущества или денег на общественные городские потребности.

В XVIII в. в Тюмени среди прочих церковных праздников по-прежнему почитались «девяты» – девятое воскресенье после Пасхи. Сведения о празднике «На Ключе» дошли до ушей бывшего митрополита Сибирского Филофея Лещинского, который в те годы оставил по состоянию здоровья церковную должность и жил в монастыре под именем схимника Феодора. Однажды в разгар праздника он неожиданно приехал на Ключ и застал нетрезвый народ, «предававшийся бесчинствам». Феодор пытался «своими архипастырскими отеческими словами» призвать тюменцев к благоразумию, но, видимо, это ему не удалось. По распоряжению Феодора Ключ засыпали землей, запретили носить туда иконы.

После смерти Филофея в 1727 г. тюменцы опять стали ходить на Ключ с иконами из женского монастыря, а когда его при Екатерине II закрыли, то крестный ход отправлялся из церкви Архангела Михаила. Постепенно крестные ходы прекратились, на Ключе остались только очень многолюдные народные гулянья. Территория Большого Городища в то время была почти не застроена, так что погулять было где. Гуляния «на Ключе» проводились в «девяты» до начала XX века.

Длительные праздничные периоды приходились на Святки – между Рождеством и Крещением, Масленицу – неделя перед Великим постом и Пасхальную неделю («Красная Горка») – от Пасхи до Радуницы (родительского дня). В Святки гадали о будущем, играли в карты, щелкали кедровые орехи, катались на лошадях и с ледяных гор. На Масленицу также катались на лошадях, ходили и ездили в гости к родственникам, устраивали свадьбы. В конце недели изготовляли и при большом стечении народа сжигали чучело Зимы – в эту пору уже появлялись в природе признаки приближения весны. На Пасхальной неделе качались на качелях, катались на каруселях, играли в лапту и другие подвижные игры на весеннем воздухе...

Новый год, введенный Петром I, приходился на Святки, и потому долго не выделялся в особый праздник. Это был скорее официальный праздник, чем семейный, каким он стал только в XIX веке.

К середине XVIII в. у тюменских богатеев стали входить в моду балы и маскарады, но староверческое купечество сторонилось их. Тюменцы уже прилежно молились «стеклянному божку» – потребляли алкогольные напитки. К услугам простонародья в 1724 г. имелось 9 кабаков. Власти строго запрещали домашнее изготовление спиртных напитков. В документах начала XVIII в. имеются сведения, что такими делами занимались в основном проживавшие в Тюмени пленные шведы, сосланные сюда Петром I. Конечно, и тюменцы приобщались самогоноварению.

Весной 1792 г. в лавке купца Ивана Колмакова появился в продаже невиданный товар – «турецкий горох» – кофе в зернах. Продавался он впридачу с розовым маслом. Тюменцы не имели представления о его приготовлении. Имя первого кофевара Тюмени сохранилось в анналах истории благодаря рапортам городского брандмайора и околоточного (полицейского): мещанин Андрнян Кондрашкин сын «варил кашу на пробу» из двух горстей турецкого гороха и « поливал ее розовым маслом, напустив дыму и несносной вони на всю округу».













ВЕК ТРЕТИЙ


Третий век Тюмени, а по официальному счету – XIX, начался спокойно, без нововведений и разных административных поворотов, как это было в начале второго века. В течение столетия продолжалось качественное улучшение городской среды и постепенное расширение границ города. В этом веке в городе появилось много невиданного, что принес сюда общий прогресс науки, техники, общественной жизни России.





ГРАЖДАНСКОЕ КАМЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО


.
















В XVIII в. тюменцы не построили ни одного жилого «обывательского» дома из кирпича. Причиной тому были, во-первых, существенная дороговизна этого строительного материала, так что даже «новые русские XVIII в.» не могли себе позволить каменную постройку; во-вторых, предубеждение к кирпичу: считалось, что дом из него будет холодным, сырым, неуютным, не то что издревле родной – сосновый.

В первые годы нового века тюменцы взялись строить кирпичные общественные здания. В 1809 г. на углу ул. Благовещенской (Республики) и безымянной, названной в конце века Телеграфной (теперь – Красина), построили здание почтовой конторы – почтамт. В следующем году закончили дом градоначальника на ул. Знаменской (Володарского), д. 5. Позже в нем было военное присутствие (военный комиссариат), жандармерия. Во дворе дома (как говорили в Тюмени, «на задах») построили одноэтажную кирпичную гауптвахту – аналог современного следственного изолятора (СИЗО).

Весной 1828 г. началось строительство здания главного административного органа города: городской Думы и управы – исполнительной власти. Руководил работами тюменский мещанин Митрофан Бобков, проект здания разработал губернский архитектор Праман. Стройка закончилась в 1833 г., а 9 января 1834 г. в Благовещенской церкви совершена божественная литургия и новое здание Думы освятили, окропив святой водой все внутренние помещения.

Е.Расторгуев, подробно описавший путешествие наследника престола Александра Николаевича, будущего императора Александра II в Сибирь в I 837 г., в таких словах описал здание Думы: «Великолепный дом с колоннами, величественной архитектуры, здание, которое сделало бы собою честь всякому и губернскому городу. В обширной зале, где собирается тюменское общество, находится изображение во весь рост Его Высочества Цесаревича».

В конце 40-х гг. XIX в. над зданием возвели пожарную каланчу да наблюдения и оповещения жителей о пожарах. В 1857 г. местный механик-самоучка крестьянин Алексей Иванов Трусов устроил для здания Думы часы по образцу курантов Московского кремля. Они отбивали часы и их четверти, исполняли мелодию гимна Российской империи «Боже, паря храни...» В 1892 г. у здания установили большой термометр, подаренный Тюмени московским механиком Федором Швабе. Городская Дума и управа находились здесь до 1919 г.

В 1809 г. Тюмень получила новый генеральный план застройки. Он мало отличался от плана 1775 г., не планировалось существенного роста города, разве что жилая застройка переносилась на юг на один квартал – до современной улицы Первомайской и развивалась в сторону современного речного порта, где еще в конце XVIII в. начало формироваться несколько улиц. В этом же 1809 году построили деревянные помещения Гостиного Двора, запланированного еще в 1776 г., а в 1822 г. городская дума решила построить гостиный двор в кирпичном исполнении. Проект выполнил губернский архитектор Малышев. Весной 1823 г. в Тюмени получили «План и фасад на каменный гостиный двор с кладовыми для приходящих товаров, на переднюю линию к реке Туре, вместо стоящего такого деревянного». По проекту гостиный двор представлял собой двухэтажное здание в виде замкнутого квадрата с внутренним двором.

План не удалось реализовать сразу, и пролежал он до 1837 г., когда власти вновь вернулись к идее строительства гостиного двора. При внимательном изучении выяснилось, что лавки будут тесноваты и надо их удлинить на аршин (71 см – А.И.). Исправлять проект пришлось уже другому губернскому архитектору Суворову, который в основном сохранил старый проект, удлинив здание на 7 саженей.

Проект обсуждали в Петербурге, но не одобрили, так как он не соответствовал типовым проектам того времени («высочайше апробированным чертежам»). Тем не менее, тюменцы начали закладку фундамента (вот с каких времен тянется у тюменцев привычка начинать стройку еще до утверждения проекта здания! – А.И.).

В Тюмень прибыл инженер полковник Игнатов, а чуть раньше доставили два проекта здания гостиного двора, разработанные в Петербурге. Игнатов должен был «привязать к местности» тот проект, который более подходит к конкретному месту стройки.

Строительство гостиного двора и выделку кирпича взяли на себя братья Войновы – Иван, Панкрагий и Федор Дмитриевичи; крестьяне деревни Кукомской Балахнинского округа Нижегородской губернии.

Восточную часть гостиного двора, обращенную к ул. Царской (Республики), построили к 1844 г., к 1848 г. возвели северную сторону здания. Оно так и осталось недостроенным и представляет собой букву «П» в плане. В 1904 г. намеревались реконструировать здание двора в Народный дом с театром и необходимыми службами. Проект реконструкции выполнил тобольский инженер-строитель П.Тихомиров, однако проект не был реализован.

Каменное строительство требовало большого количества кирпича. Его делали на месте, так как глины в Тюмени везде хватало. По сведениям 1810 г., в Затюменке было 18 кирпичных заводов с годовой производительностью 61 тыс. штук, в других местах города имелось еще 7 заводов с производительностью 92 тысячи штук. Очевидно, что заводы были мелкие, труд – ручной и каторжно тяжелый, необходимо было много дров для обжига. Кирпича не хватало, так как на постройку обычной церкви необходимо было 200–300 тысяч штук кирпичей – двухлетняя производительность всех кирпичных заводов Тюмени того времени.

В описании городов Тобольской губернии о Тюмени начала XIX в. сказано: «Казенных строений деревянных: дом, в котором помещены уездный и земской суды, соляных магазейнов два, соляная лавка для продажи соли одна, провиантской магазейн один. В принадлежащих купеческому и мещанскому обществам домах помещены: в каменном в два стажа городовой магистрат и градская дума, в одном малое народное училище и другом городническое правление. Питейных домов шестнадцать.

...он славится кожевенными фабриками, коих в нем семьдесят три... Во всем городе партикулярных каменных домов один, деревянных тысяча двести сорок один.

В городе купцов 249, мещан цеховых 2968, разночинцев 173, бухарцев 4, помещичьих людей 24, ясашных 91, ямщиков 460...

В городе есть монастырь каменного здания штатной мужской третьяго классу, почитается и знатнейшим на Сибири. Церквей приходских каменных 4, деревянных 5. Градского управления никакого нету. А ущилищ, воспитательных домов, больниц, богаделен... не имеетца. В городе приходов 8, при их священно и церквнослужителей находится 29 человек».

В середине XIX в.в купеческой среде г. Тюмени становится модой строительство домов деревянных на кирпичном полуподвале или полностью кирпичных. Стоили они дорого и были своего рода «визитной карточкой», доказательством богатства его владельца. Строили дома не только для своей семьи, но и на продажу, для сдачи в аренду «под квартиры». Самые богатые купцы имели по два-четыре дома в разных местах города. Например, известный в конце XIX в. А.И.Текутьев имел каменные двухэтажные дома на ул. Водопроводной – теперь № 35, на ул. Спасской, двухэтажные дома на ул. Архангельской, в пятом жил сам на ул. Иркутской. Дома строили по заказанным у архитекторов проектам. Поскольку заказывали их у лучших архитекторов, то теперь все купеческие дома считаются памятниками каменной или деревянной архитектуры.

Обычно дома делились на половины: женскую (хозяйственную) и мужскую (деловую). Наиболее, как теперь говорят, «продвинутые» купцы устраивали на европейский манер в доме кабинет хозяина, гостиную, детскую, столовую, спальные комнаты. Семья купца занимала пять-семь комнат, в остальных жила прислуга. Нередко для прислуги строили флигель у дома.

В конце XIX в. в купеческой и чиновной среде появилась мода на загородные дома – «заимки». Их строили в самых красивых местах окрестностей Тюмени. Так, Подаруевы имели заимку там, где теперь находится пос. Рощино (учхоз сельхозакадемии); Колокольниковы – на речке Бабарынке (теперь пансионат Оловянникова); Колмогоровы – на реке Туре (теперь там школа № 11); нотариус Н.Т. Албычев – на коренном берегу Туры ниже города (на этом месте теперь стоит ТЭЦ–1); Воробейчиковы – на Московском тракте (теперь пос. Московский) и др.




УЛИЦЫ


В 1810 г. в Тюмени было 34 улицы и 45 переулков. Они не имели названий, кроме одной, главной: в XVII в. она называлась Большой Спасской, с 1704 г. – Благовещенской. Улицы хоть и окапывались канавами с обеих сторон для сбора воды, но были или грязными, или пыльными, смотря по погоде. В 1819г. городская казна выделила деньги на мощение главной улицы: ее покрыли деревянными плахами (половинами расколотых вдоль бревен) на протяжении 86 саженей (172 м) от Благовещенского собора перед входом в Гостиный Двор.

Ожидался приезд императора Александра I в Тюмень в 1824 г., по этому случаю провели приготовительные к приему высокого гостя мероприятия, в ходе которых шесть центральных улиц вымостили и устроили деревянные же тротуары. Однако император не поехал смотреть свои Сибирские вотчины. Через два года деревянными плахами вымостили улицы Благовещенскую, Спасскую (Ленина) и Никольскую (Луначарского) в Затюменке по предложению окружного управления – в 1822 г. Тюмень стала окружным центром Тобольской губернии.




ПОЗОРНАЯ СТРАНИЦА ИСТОРИИ


Бухарские купцы в XVII–XVIII вв. привозили в Тюмень и другие сибирские города не только изделия своих местных ремесленников, но и «живой товар» – людей на продажу, то есть рабов. Еще в начале XVII в., в 1624 г., из Москвы в Сибирь ушел указ о разрешении русским людям, кроме воевод и приказных, покупать людей других национальностей: калмыков, киргизов, татар и др. В 1737 г. императрица Анна Иоанновна подтвердила прежний указ. Можно было купленных рабов крестить и использовать в домашнем хозяйстве даже без оплаты за них «подушных денег», главное, чтобы была сделана запись в канцелярии, что человек в хозяйстве имеется. Сведения об этих «дворовых людях» собирали путем опроса их владельцев – и только.

Новый указ от 9 января 1757 г., подписанный императрицей Елизаветой Петровной, дочерью Петра Первого, также разрешал покупку и обмен на товары (по-современному – бартер) «разных наций пленников». Дворяне могли передавать приобретенных рабов по наследству детям, а недворяне после смерти владельца должны были отпускать рабов на волю.

В царствование Александра Первого указом от 23 мая 1808 г. разрешалось русским людям свободных состояний покупать на границе со степью «киргизских детей», но владельцы должны были отпускать их на волю по достижении 25-летнего возраста. И лишь в 1826 г. Николай Первый запретил работорговлю и установил срок отпуска на свободу ранее купленных рабов.

Таким образом, работорговля в Тюмени процветала более 200 лет, хотя масштабы ее были небольшими.




ОПЯТЬ СТРОЯТ ХРАМЫ


В XIX в. также немало внимания горожане уделяли возведению новых православных храмов в кирпичном исполнении. Еще с прошлого века продолжал ни шатко, ни валко достраиваться Михаило-Архангельский храм на Спасской улице. Закончили его и освятили только 10 августа 1824 г. В общей сложности храм строили 43 года. Большую роль в судьбе храма сыграл купец 1-й гильдии Василий Трусов, исполнявший должность церковного старосты в 20–50-е гг. XIX в. Он вложил в благоустройство храма в общей сложности 21500 руб. собственного капитала. При нем устроена ограда возле церкви, оштукатурены и побелены стены, окрашена крыша, позолочены кресты и маковки, построена церковная лавка, дом священника. В 1898–1899 гг. по проекту епархиального архитектора Б.Б.Цинке построен придел к храму во имя Святого праведного Симеона Верхотурского – чудотворца и покровителя Сибири. 3 октября 1899 г. его освятили. На колокольне храма имелось семь колоколов, главный имел массу 266 пудов 18 фунтов (4264 кг – А.И.).

Еще в конце XVII в. Тюмень стала развиваться вдоль высокого берега Туры на юго-восток в сторону современного речного порта. На плане Тюмени 1775 г. здесь показана церковь Ильи Пророка на набережной улице и богадельня при ней. Конечно, в обычных тюменских пожарах храм дважды горел и возводился вновь. В 1803 г. после очередного пожара была заложена кирпичная церковь на средства богатого прихожанина Дмитрия Мечева, провиант-комиссара. В ней должно было быть два престола: пророка Ильи и Покрова Пресвятой Богородицы.

Церковь начали строить 26 июня 1803 г. на самой кромке коренного берега Туры, и это кончилось тем, что из-за подвижки грунта фундамент и стены дали трещины. Стройку остановили, а построенный первый этаж к 1811 г. обустроили и стали вести в нем службу. Там был престол во имя Покрова Пресвятой Богородицы, оттого и церковь назвали Покровской.

В 1833 г. рядом началось строительство новой церкви с теми же престолами на деньги прихожан. Стройка пошла успешно, и уже в 1836 г. придел Покрова Богородицы освятили, но остальной храм и одноярусную колокольню достроили только в 1851 г. Для храма подарил в 1882 г. колокол в 78 пудов 30 фунтов (1260 кг) купец 1-й гильдии И.П.Колокольников, второй колокол от его семьи получен в 1902 г., он имел массу 204 пуда 15 фунтов (3270 кг).

В 1884–1886 гг. возвели на средства купца и пароходовладельца И. И. Игнатова новый придел Покрова Богородицы. Всей церкви сделали ремонт, а в 1895 г. 12 ноября архиепископ Афангел заново освятил его и наименовал храмом Ильи Пророка (Пророко-Ильинским).

В этот день на средства купца И.И.Игнатова в церкви впервые в Тюмени сделали электрическое освещение из 2500 лампочек, установленных на куполе и колокольне. Псаломщик храма Рынков описал это событие в «Тобольских губернских ведомостях»: «Поразительный эффект получился от электрического света, которым был окружен величественный купол храма, колокольня и фронтон. Тихая ночь как нельзя более благоприятствовала этому, так что красиво убранный храм весьма резко выделялся на темном фоне звездного безлунного неба, и как бы парил над обширным городом... в каждом окне купола снаружи были помещены электрические лампы в 50 свечей, а этих окон 12 Притом над западным входом в храм были помещены два фонаря в 1000 свечей каждый, а на колокольне помещен фонарь в 1500 свечей... достопочтенный попечитель храма И.И.Игнатов этим чудом освещения доставил массе принимавших участие в торжестве богомольцев и всем гражданам Тюмени большое удовольствие...».

Всехсвятская церковь построена ко 2 мая 1839 г. у входа на кладбище, находившееся в квартале современных улиц Свердлова – Комсомольской – Немцова – Даудельной. Автор проекта – губернский архитектор Праман. Строили ее на средства Дмитрия Ивановича Войнова, титулярного советника, а внутреннюю отделку – на средства его сына Матвея, коллежского советника. С начала 80-х гг. XVIII на этом месте стояла деревянная церковь Всех святых.

Всехсвятская церковь единственная из церквей Тюмени имеет цилиндрическую форму. Диаметр ее 13, 5 м, покрыта кирпичной сферической кровлей. Она небольшая, специально сооружена для отпевания усопших и не рассчитана на большое количество присутствующих.

Единоверческая (Троицкая) церковь построена в 1844–1850 гг. на средства верующих. Единоверцами называли старообрядцев (староверов, раскольников), которые приняли ряд положений нового христианского богослужения. В Тюмени жило много старообрядцев, в том числе и единоверцев, из них образовался целый приход почти в 1000 человек, но своего храма не было, а только небольшой молитвенный дом.

Городские власти отвели место для церкви в квартале современных улиц Дзержинского – Володарского – Первомайской – Республики. В мае 1844 г. состоялась закладка фундамента. Храм сооружался на три престола: главный – во имя Святой Живоначальной Троицы (оттого церковь называли Троицкой), приделы – во имя Пресвятой Богородицы всех скорбящих радости и Николая Чудотворца. Этот последний придел соорудили первым в 1848 г. церковь закончили через два года, но освятили только в 1860 г. Была сделана церковная ограда и часовня у входа с ул. Благовещенской. Церковь имела пять куполов и колокольню.

Церковь Трех Святителей (Трехсвятительская) построена в 1857–1862 гг. на кладбище пригородной д. Парфеновой на средства купцов, братьев Ивана и Федора Дьяконовых. Три святителя – это известные «отцы церкви» Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст. На кладбище д. Парфеновой хоронили и тюменцев из заречной части города. Церковь небольшая, при ней возведена двухъярусная колокольня.

Были построены еще две домовые церкви при учебных заведениях. Церковь во имя Великого святого князя Александра Невского построена в 1879–1880 гг. в здании Александровского реального училища, на втором этаже, на средства купца I гильдии Прокопия Ивановича Подаруева. Церковь во имя Симеона Богоприимца построена на деньги тюменского купца I гильдии Семена Михайловича Трусова при Владимирском ремесленном сиропитательном заведении. Она представляет собой двухэтажный пристрой к зданию заведения, освященный 22 июня 1885 г.

На этом культовое строительство в Тюмени прекратилось. Храмы, возведенные ранее, ремонтировались, обновлялись. После сильного пожара 1842 г. в Затюменке пострадала церковь святых Петра и Павла, от нее остались только кирпичные стены. Восстановили ее на средства купца С. М. Трусова. В 1850 г. реконструирована на средства купца И. Решетникова домовая церковь Благовещенья Пресвятой Богородицы в тюремном замке, сооруженная в 1784 г., когда построили замок.

Благовещенская церковь по-прежнему требовала к себе внимания, так как речной обрыв все ближе подбирался к ее стенам. Из предостороженности архиепископ Георгий направил Тюменскому Духовному Правлению предписание перенести церковное имущество из Благовещенской церкви в Крестовоздвиженскую (Никольскую) в Затюменке, объединить приходы и вести службу там. Вскоре по просьбе прихожан предписание отменили. Церковь дважды подвергалась капитальному ремонту (в 1848 и 1862 г.), разговоры о ее сносе или капитальном укреплении берега прекратились из-за каких-то разногласий между церковными и светскими властями. Благовещенская церковь осталась на обрыве. Называли ее соборной – главной церковью города.

Спасская церковь 31 мая 1837 г. удостоилась величайшей почести. Она оказалась на пути следования наследника престола царевича Александра Николаевича, посетившего Тюмень. Царевич поцеловал у входа крест, поданный священником, вошел внутрь и молился «при возглашении малой ектиньи многолетия царствующему дому».

В 1843 г. вокруг церкви установили ограду, а 31 мая 1855 г. подняли на колокольню новый большой благовестный колокол массой 309 пудов 10 фунтов (4948 кг-А.И.), отлитый на местном заводе Гилевых, взамен треснувшего в 1832 г.

В церкви с начала XVII в. хранилась чудотворная икона Образ Нерукотворного Спаса, которая, считали, помогала от людского и скотского мора. Ее носили по заказам в городские дворы, а в июле носили на руках в пригородное село Каменское (теперь – Каменка) – 30 км в одну сторону.

Знаменская церковь в течение XIX в. реконструировалась и ремонтировалась, строились и перестраивались приделы. В 1821 г. построили ограду, в 1880 г. деревянный пол заменили на чугунный, в 1890 г. расписали стены изнутри. Известный в Тюмени купец Иконников вложил в ремонт храма более 7 000 руб. серебром собственных средств. Чудотворная икона, говорят, спасала тюменцев от холеры в 1848 и 1892 гг., ее носили по дворам для изгнания болезни.

В XIX в. Тюменский мужской монастырь был захудалым, в нем находилось в разные годы от трех до десяти монахов и ссыльные священники: за нарушение церковного устава, табакокурение, пьянство, прелюбодеяния, воровство и прочие общечеловеческие пороки. Монастырю принадлежали две мучных мельницы, две березовых рощи, два сенокосных луга, озеро, 350 десятин леса. В 1870 г. в монастыре даже не было настоятеля.

И.Завалишин так писал о Свято-Троицком тюменском монастыре: «Обитель эта прекрасно устроена и хотя уступает... в благолепии и богатстве знаменитый Иркутский Иннокентьевский монастырь, но положение его лучшее в Сибири. Вид ее очень картинен, глядим ли на нее из-за Туры, созерцаем ли с крутизны, на которой она воздвигнута, все Заречье, усеянное селами, деревнями, ветряными мельницами, рощицами и перелесками при последних прощальных лучах закатывающего солнца в тихий июньский вечер...»






















ТЮМЕНСКИЕ КУПЦЫ


В XIX в. в Тюмени появились новые «рыцари первоначального накопления капитала», так как далеко не все те, кто, правдами и неправдами скопив крупные состояния и заведя свое «дело» в XVIII в., смог удержаться на волнах житейского моря и выплыть в XIX век. Новые состоятельные люди вели свое происхождение также из самых разных слоев тогдашнего общества. Их предки были крестьянами, ямщиками, ремесленниками, дворянами и т.д.

В основном это были местные тюменские жители, но были и такие, кто прибыл в Тюмень из России уже с собственными капиталами: И. И. Игнатов, А.Ф. Памфилов, англичане Ф. Е. Ятес, Г. И. Гуллет, Э. Р. Вардроппер и др., чтобы инвестировать их в промышленность города. Большинство тюменских богатеев представляло собой тип купца-предпринимателя: имели свои фабрики, заводы и торговали произведенной, продукцией. Существенно меньше было «чистых» купцов, тут выделялись купцы-евреи: братья Янкель, Ицхак и Абрам Шайчики, И. Брандт, Израиль Альтшуллер, Вульф Рабинович и др. Были и купцы-татары, бухарцы, но они почти не вели дел в городе, а преимущественно по окрестным деревням.

Промышленные предприятия Тюмени создавались не государством, а купцами – и в этом состоит огромная и неотъемлемая заслуга тюменских купцов перед городом, губернией и Россией. Тюменские купцы часто были малообразованными или вовсе самоучками, но деловая хватка их была крепкой и целенаправленной. Они заводили свои дела на пустом месте и развивали их вглубь и вширь, вводили технические новинки не намного позднее, чем они появлялись в Европейской России.

Л.А.Типикина, сотрудник областного краеведческого музея, писала: «В России впереди купечества стояло другое сословие, не менее богатое и вдобавок далеко просвещеннее его – дворянство. В Сибири дворянства почти не было, и впереди всех наших сословий... по всему их значению в обществе ставилось купечество».

Назовем наиболее известные в Тюмени фамилии купцов-предпринимателей: Н.М.Брюханов, Воробейчиков, П.И.Гилев, Е.Д.Гусева, Н.М.Давыдовская, В.Л.Жернаков, И.И.Игнатов, И.В.Иконников, Ф.С.Колмогоров, И.П.Колокольников, У.С.Курбатов. С.Колмаков, В.Логинов, Н.Д.Машаров, И.А. и П.И.Подаруевы, В.Плишкин, М.Плотников, А.Ф. и А.Я. Памфиловы, А.Ф. Поклевский, Решетниковы, В.А.Собенников, А.И. Текутьев, С.М. Трусов, К.К. Шешуков, братья Шадрины, Н.М. Чукмалдин, Г.М.Ядрышников и многие другие.

Давыдовская и Ядрышников занимались пивоварением, производством газированных напитков; И. И. Игнатов – пароходостроением и перевозкой грузов по рекам Сибири вместе с У. С. Курбатовым; В.Плишкин, Решетниковы, Собенников, Колмогоровы – кожевенным делом; А.И. Текутьев – мукомольем и лесопилением; братья Шадрины, Е.Д. Гусева, В.Л.Жернаков – мукомольем, Памфиловы – производством и переработкой различной сельскохозяйственной продукции; А. Ф. Поклевский – спиртокурением, золотодобычей, металлопереработкой, стекольной промышленностью и т.д.

О Колокольниковых уже упоминалось в связи с производством колоколов и прочих медных изделий в Тюмени в XVIII в. В XIX в. Колокольниковы отошли от фамильного дела и занялись торговлей. Во второй половине XIX в. выделился среди Колоколышковых Иван Петрович (1830–1895 гг.). В 1867 г. он женился на девице Марии – крестьянке с. Зырянского, что вблизи Тюмени. У них родилось 12 детей, выжило семеро. Иван Петрович был купцом первой гильдии, торговал чаем и сахаром в Сибири, на ярмарках Ирбитской, Нижегородской, Ивановской. Помимо торговых дел Иван Петрович занимался общественной работой: избирался гласным (членом) городской Думы (с 1866 по 1869 и с 1873 по 1889 гг.), членом городской управы (1873–1875 гг.), учетчиком городского банка и его директором (1877–1879 гг.), в 1891 голодном году – членом комитета по обеспечению продовольствием бедных жителей Тюмени.

Высочайшим приказом по Министерству народного образования И. П. Колокольникова назначили членом-попечителем Тюменского Александровского реального училища. Исполнял эту должность он с 7 июля 1879 г. по 1885 г. Он же был Почетным Блюстителем тюменского городского Николаевского приходского училища с 1877 по 1880 г. и с 1886 по 1892 г. За участие в общественной работе Ивана Петровича император наградил двумя медалями «За усердие» для ношения на шее на Аннинской и Станиславской лентах.

Колокольниковы были прихожанами Крестовоздвиженской (Никольской) церкви. Иван Петрович давал деньги на устройство в церкви печей, двойных окон и дверей, по необходимости оплачивал штукатурные работы, на его средства иконостас был частично позолочен и покрыт бронзой, в Москве отремонтирована икона Спасителя (обновлено письмо, сделаны новые серебряные венцы и оклад).

Умер Иван Петрович Колокольников 2 мая 1895 г. от воспаления легких. В завещании он разделил свое состояние поровну детям и жене («в равных частях каждому»); 1200 рублей завещал на содержание церкви в с. Мальково под Тюменью; в госбанк было положено на «вечные времена» на каждую тюменскую церковь и Свято-Троицкий монастырь по 200 рублей, чтобы на проценты с них церкви поминали его душу. Незадолго до смерти в январе 1895 г., Иван Петрович дал на нужды г. Тюмени 6900 рублей, зная, что перед этим много средств из городского бюджета ушло на борьбу с холерой, и казна пуста. О наследниках Колокольникова речь впереди.

Иван Васильевич Иконников прославился в истории Тюмени, в первую очередь, тем, что в бытность головой города ему пришлось встречать у порога Тюмени и дважды устраивать на ночлег в своем доме наследника престола Александра Николаевича, будущего императора Александра II, в 1837 г.

Происходил он из семьи пришлого иконописца: в конце XVII в. из Великого Устюга пришел «иконник» – иконописец Спиридон, тот самый, что написал для Знаменской церкви высокочтимую в Тюмени икону «Знамение Божьей Матери».

В начале XIX в. в документах среди граждан Тюмени встречается купец III-й гильдии Василий Спиридонов Иконников, после смерти которого в 1826 г. его наследство принял сын Иван, который тоже был купцом III-й гильдии, но еще служил ратманом (членом городского магистрата), был городским судьей. Он часто помогал бедным горожанам, в 1829 г. внес большую по тем временам сумму денег в 50 руб. в помощь пострадавшим от пожара. Это был уважаемый в городе человек, недаром его выбрали в 1836 г. на три года городским головой.

Организаторские способности Ивана Иконникова проявились во время подготовки города к встрече наследника престола. Тюмень была вычищена и вымыта, городское хозяйство приведено в полный порядок. Наследник прибыл в Тюмень вечером 30 мая 1837 г. На Туре было обычное в эту пору половодье. Для переправы свиты наследника на Тобольский тракт заранее построили просторную шлюпку по образцу той, что изображена на гербе Тюмени. В нее поместилось 26 человек, в том числе 16 богатейших и почтеннейших граждан Тюмени, добровольно выполнявших роль перевозчиков. Среди них был Иван Иконников.

После отъезда наследника Александра Николаевича из Тюмени 12 июня Градское Общество поднесло Иконникову благодарственный лист, подписанный 194-мя известными гражданами Тюмени в знак признательности за образцовую подготовку города к приему наследника. Министр внутренних дел объявил Иконникову признательность за усердие по службе.

К 1840 г. Иван Васильевич умножил свое состояние и стал купцом второй гильдии. Он не был купцом-скрягой; по тогдашнему обычаю, много жертвовал на церкви, помогал бедным горожанам. В 1849 г. он пожертвовал серебряную ризу с драгоценными камнями для написанной его дедом иконы, устроил для нее золотой иконостас. В 1851 г. построен придел к Знаменской церкви на средства И.В.Иконникова. Он участвовал в сборе 3000 руб. для постройки в Заречье Вознесенского приходского училища с квартирой для учителя и на ежегодное жалованье учителям, на содержание здания.

В 1854–1856 гг. на средства Ивана Васильевича построена казарма для местной военной команды. Казарму назвали Александровской. Местные власти доложили об этом царю, и тот наградил И.В.Иконникова золотой медалью «За усердие» на Владимирской ленте для ношения на шее. Во время Крымской войны России с англичанами и французами в 1853–1856 гг. Иван Васильевич пожертвовал 300 руб. на военные надобности и, будучи в Ирбите на ярмарке, где собирались пожертвования среди купцов, дал на нужды обороны еще 150 руб. За это он награжден темно-бронзовой медалью на Анненской ленте. Эта была редкая награда, ее давали тому, кто жертвовал на военные потребности не менее 10% своего состояния. И.В.Иконников непосредственно участвовал в создании городского Загородного сада, также названного Александровским в честь Александра II. Теперь от сада остались жалкие остатки в самом начале ул. Профсоюзной.

Личный дом Иконникова сохранился до наших дней: это дом № 18 по ул. Республики, где теперь расположен Музей истории дома ХIХ–ХХ вв. Он также известен как «Дом Блюхера», хотя командарм жил тут не более двух недель, а Иконников – всю жизнь. Дом построен в самом начале XIX в. Когда Иконников, окончив срок, ушел с поста головы города, ему преподнесли благодарственный лист за подписью 153-х известных граждан Тюмени, уступили в зале заседаний Градского Общества первое почетное место и присвоили почетное звание «степенного». Дом его освободили на будущие времена от всеобщей городской квартирной повинности (обязанности размещать у себя на постой военных и проезжающих важных путешественников). Это было сделано из чувства благоговения перед ночевавшим в доме наследником престола. Умер И.В.Иконников в 1867 г.

У Иконникова не было детей, в его доме воспитывалась приемная дочь Анна. Ее сын Павел Зайков по достижении совершеннолетия в 1883 г. введен во владение дедовским имением, где он и вырос под присмотром бабушки Евгении Яковлевны (умерла в 1880 г.). По каким-то причинам Павел начал распродавать дедовское наследство, в том числе и родовой дом продал И.П.Колокольникову в конце лета 1888 г. Умер Павел в 1892 г. в возрасте 27 лет, семьи у него не было.

В 1889–1891 гг. Колокольников основательно перестроил купленный дом, и стал он называться в городе «домом Колокольникова».

Подаруевы происходили из крестьян д. Переваловой, что находится на Московском тракте вблизи Тюмени. В середине XIX в. это уже были именитые купцы Тюмени. Иван Алексеевич Подаруев в 1861–1863 гг. исполнял должность городского головы. Он был идеологом создания первого тюменского и сибирского водопровода. Идея была воспринята тюменским обществом «с величайшим желанием», но денег в городской казне не было. Первыми сделали взнос члены Думы и богатые купцы города, но набралось всего 9500 рублей, а надо было 25560 рублей. Недостающие средства «доложил» идеолог стройки И. А. Подаруев. В 1864 г. водопровод построили.

Прокопий Иванович Подаруев (1823–1900 гг/), купец первой гильдии, был одним из богатейших купцов Тюмени. От отца Ивана Алексеевича, получившего звание потомственного почетного гражданина, ему достался конный завод в д.Гусевой и каменный дом в Тюмени на перекрестке ул.Спасской (Ленина) и Подаруевской (Семакова), в нем теперь находится отделение Государственного банка России. К этому он прибавил «благоприобретенное» имущество: ещё один каменный дом и один деревянный дом. Воспитание получил домашнее, так как в пору его детства и отрочества в Тюмени школ ещё не было.

Прокопий Иванович очень любил лошадей. В д. Гусевой он держал конный завод, лошадей для него покупали в лучших конных заводах Европейской России: у Воронцова-Дашкова, Романова, Казакова. Особенно любил он лошадей породы орловский рысак. Племенных лошадей подаруевского завода покупали любители Зауралья и Предуралья, хотя там были свои заводы. Орловские рысаки от Подаруева стояли в конюшнях, почитай, всех тюменских купцов – все ведь ездили тогда на лошадях. Благодаря стараниям Прокопия Ивановича и группы купцов, таких же заядлых любителей лошадей, в 1871 г. в Тюмени открылся первый в Сибири ипподром.

На лошадях Подаруевского завода завел свой конный завод Прокопий Кузнецов в с. Юргинском, А.Я.Памфилова – в имении «Черная речка» возле с. Червишевского, братья Колмаковы в с. Заводоуковском и др. Позже часть конезавода перевели в Тюмень, он располагался на углу ул. Подаруевской и Архангельской (Урицкого), где теперь находятся корпуса обувной фабрики «Восход».

В июле 1873 г. в Тюмени проездом был Его Высочество Великий Князь Алексей Александрович. По этому случаю П.И.Подаруев устроил выставку лошадей своей конюшни. Молодьге, до 12-летнего возраста, породистые лошади так понравились князю, что он подарил Прокопию Ивановичу со своей руки «бриллиантовый перстень с изображением вензеля Его Высочества». С 1871 г. Подаруев состоял членом Императорского общества любителей конского бега (отделение его было в Тюмени) с ежегодным взносом 40 руб.

Кроме торговлей племенными лошадьми. Прокопий Иванович откупил у государства право на торговлю в Тюмени спиртными напитками, что приносило немалый доход, поскольку тюменцы не отличались трезвостью, значительные суммы он вложил в добычу золота.

Как и все тюменские купцы, Прокопий Иванович исполнял выборные общественные обязанности, не получая за это содержания, то есть зарплаты. Он был «гласным» городской Думы пять сроков (избирался членом Думы) в 1870–1873 гг., 1877–1881 гг., 1881–1885 гг., 1889–1894 гг., 1894–1898 гг. Дума три раза избирала его городским головой: в 1870–1873 гг., 1877–1881 гг. и 1881–1885 гг. Будучи головой, он в 1870–1873 и 1877–1881 гг. за свой счет содержал городскую общественную богадельню, поставил в Думе икону Святого Николая Чудотворца в серебряной ризе, оплатил стоимость постройки моста (3000 руб.) на Большое Городище через овраг. «Воздвигнул на свой счет здание для Тюменского реального училища по утвержденным планам и проектам, стоившее ему 135 000 рублей».

В бытность П.И.Подаруева головой города открылось много кабаков, что не красило город в глазах путешественников, проезжавших через Тюмень. Художник М. С. Знаменский в одной из карикатур изобразил Прокопия Ивановича в виде святого «Прокопия Милостивого», который «жаждущих напоил, трудящихся придавил, богомерзкий град Тюмень в грязи потопил».

В 1872 г. на средства П.И. Подаруева построили новый чугунный резервуар на водоподъёмной машине, на Спасской улице соорудили на каменном фундаменте чугунный фонтан на 4000 ведер с водовыпускными кранами для разбора воды населением (что-то вроде водоразборной колонки).

Прокопий Иванович был, видимо, незаурядным финансистом. Именно поэтому с середины 70-х гг. XIX в. он назначался директором отделения Госбанка в Ирбите на время ежегодных ярмарок. С 1877 г. много лет состоял членом учетного комитета во временном отделении Госбанка в Тюмени и с 1877 по 1883 г. – членом учетного комитета Тюменского общественного банка.

П.И. Подаруев был членом нескольких благотворительных обществ: с 1864 по 1890 г. – в Тобольском Александровском детском приюте с ежегодным взносом 50 руб., с I 868 по 1 877 г. – в Омском обществе «Надежда», куда ежегодно давал от 100 до 200 руб. деньгами или отправлял на такую же сумму чай для богадельни. В 1872 г. за посылку чая генерал-губернатор Западной Сибири объявил П.И.Подаруеву благодарность. В Тюмени он давал деньги на устройство переселенцев, в городской комитет вспомоществования бедным погорельцам, городским школам, богадельне, сиропитательному заведению. В городской думе на подписанном листе сборов на такие нужды Прокопий Иванович первый вписывал свою фамилию и вносил не менее 50 руб. Следуя примеру головы города, редкий «гласный» (член думы) осмеливался дать меньше. В 1884 неурожайном году отправил землякам в с. Переваловское на 100 руб. гороха и мяса.

Во время войны за освобождение Балканского полуострова и славянских народов от 500-летнего владычества Турецкой империи (1876–1878 гг.) П.И.Подаруев отправил для российских солдат-добровольцев 3 пуда 10 фунтов чая и деньгами 1911 руб. 78 коп.

П.И. Подаруев был православного вероисповедания и много помогал духовному ведомству и непосредственно монастырям, церквям, часовням. Он с 1854 почти 30 лет был старостой церкви Святого Николая на своей родине в с. Переваловском под Тюменью. За помощь церквям П.И.Подаруев трижды получал благословение Святейшего Синода: в 1856 г. за устройство в переваловской церкви чугунного пола, в 1875 г. – за то, что в течение 20 лет дал на устройство церкви 11 341 руб. 14 коп. и в 1878 г. – за пожертвование в пользу Алексеевской часовни 2 300 руб. Эту часовню Подаруев построил на свои средства в память посещения села великим князем Алексеем Александровичем в 1873 г., устроил в ней иконостас. Обошлась часовня дарителю в 11000 руб., да еще вокруг огородил её крашеной железной решёткой на 3 500 руб. В Тюмени на средства Подаруева исправили ограду вокруг Свято-Троицкого монастыря. В 1876 г. Прокопий Иванович пожертвовал в Тюменский Епархиальный комитет православного миссионерского общества 60 руб. и стал его действительным членом.

Много внимания уделял П.И.Подаруев народному просвещению. На родине в с.Переваловском на свои средства построил Алексеевское сельское училище со всеми пристройками, мебелью и подсобными помещениями на 4 500 руб., а 4 050 руб. положил в банк «на вечные времена», чтобы проценты от вклада ежегодно использовались на пользу училища. Пять лет спустя Подаруев оплатил ремонт училища и построил новое двухэтажное здание на случай открытия ремесленной школы.

В 1877 г. при Алексеевском училище образовался местный комитет общества Красного Креста. Подаруев состоял в нем членом и председателем, и внес 200 руб. За это его наградили знаком Красного Креста 31 декабря 1879 г.

В память избавления 2 апреля 1879 г. «Государя Императора от грозившей ему опасности» (одно из очередных покушений на Александра Второго, в молодости бывавшего в Тюмени) Подаруев взялся содержать 20 бедных мальчиков, обучавшихся в переваловском Алексеевском училище.

30 сентября 1880 г. крестьяне с. Переваловского поднесли Подаруеву Почетный Адрес с благодарностью за бессменную 25-летнюю службу старостой при Свято Николаевекой Переваловской церкви, за пожертвования и заботу об украшении храма. Великий Князь Алексей Александрович поблагодарил его за заботу об Алексеевском сельском училище и за деятельность в переваловском комитете Российского общества Красного Креста.

Тюменское городское общество (Дума) в адресе от 28 сентября 1880 г. « за многотрудную и полезную деятельность на пользу общества» выразила Прокопию Ивановичу благодарность.

В мае 1883 г. П.И.Подаруев в составе делегации тюменских купцов участвовал «для выражения верноподданнейших чувств и подношения хлеба и соли... по случаю совершения Священного коронования» нового императора России Александра Третьего.

С 1877 по 1886 г. Подаруев был блюстителем Тюменского уездного училища, восемнадцать лет состоял членом попечительского совета Тюменской женской гимназии и девять из них возглавлял этот совет. Когда власти решили открыть в Тюмени реальное училище, и П.И.Подаруев обязался построить для него учебный корпус, его по решению Городской Думы 26 октября 1879 г. назначили почетным попечителем училища, « в этой должности он был утвержден высочайшим указом по Министерству народного просвещения от 4 июля 1879 г. на три года», но проработал попечителем и членом попечительского совета 12 лет. В 1883 г. он содержал в течение года одного бедного ученика в реальном училище. П.И.Подаруев завещал ежегодно выделять реальному училищу по 100 руб. с доходов конного завода, пока он будет существовать.

Прокопий Иванович Подаруев был «Высочайше награжден» медалями и орденами. Первую золотую медаль «За усердие» на Станиславской ленте для ношения на шее его наградили в 1872 г. за то, что оплатил остаток расходов в 337, 9 руб. на устройство выставки 1871 года. Вторую такую же медаль на Анненской ленте он получил в феврале 1880 г. В этом же году Подаруев получил орден Святой Анны III степени «за прослужение 12 лет среди в одной и той же должности не ниже VIII класса». В 1881 г. он пожалован орденом Св. Владимира IV степени и грамотой. «За особые труды по должности почетного попечителя Александровского реального училища Всемилостивише пожалован в 11 день января 1885 г. орденом Св.Станислава II степени». Орден Св.Анны II степени Подаруев получил «за заслуги по духовному ведомству». И последний орден Св.Владимира III степени «Государем Императором пожалован за отличное усердие и особые труды по Министерству Народного просвещения» – 10 марта 1894 г.

О личной жизни П.И.Подаруева мало что известно. В «Формулярном списке о службе», составленном в 1897 г., отмечено, что он овдовел и состоял во втором браке. В этом году ему было 74 года, но он продолжал исполнять возложенные на него обязанности попечителя учебных заведений Тюмени.

Дочь П.И.Подаруева Надежда была замужем за купцом первой гильдии Федором Щербаковым, сыном известного в Зауралье тарского купца Ивана Ефимовича Щербакова. У них было два сына и три дочери.

В последние три года XIX в. П.И.Подаруев разорился и обеднел настолько, что не смог уплатить городские налоги. Купцы, коллеги по городской Думе, не посмотрели на огромные заслуги Прокопия Ивановича перед городом и лишили его избирательного права. Умер он в 1900 г. от рака в бедности и забвении. В соответствии с завещанием, похоронили его на кладбище в с. Переваловском. Его знаменитый на Урале и в Сибири конный завод купил в 1900 г. некто Ердаков и успешно продолжил племенное коневодство. Завод национализировали в начале 20-х гг. при установлении Советской власти. Он существовал до конца 30-х гг. XX в.

Известный в Тюмени и за ее пределами купец Николай Мартинианович Чукмалдин (1836–1901 гг.) происходил из крестьян пригородной д.Кулаково. (Во всех статьях о Н.М.Чукмалдине указывалось его отчество – «Мартемьянович», но Ю.Л.Мандрика в 2000 г. нашел документы, свидетельствующие, что правильное отчество – «Мартинианович»). Дома обучился грамоте и счету. В 16 лет его отдали приказчиком (продавцом) в магазин дальнего родственника в Тюмени. Через несколько лет молодой Чукмалдин – уже купец 3-й, а потом 2-й гильдии. Торговал чаем, фабричными тканями (так называемым «красным товаром»), скупал коровью шерсть – отходы кожевенного производства – и продавал ковровщикам и ткачам на выработку грубого сукна, войлока. В основном на торговле коровьей шерстью, войлоком он и разбогател.

Чукмалдин был демократичным и отзывчивым человеком, много помогал родной деревне: построил и содержал там школу, платил 540 рублей в год на ее содержание, при школе посадили парк, устроили мастерскую; чтобы в деревне не строили кабак и не спаивали крестьян, он 20 лет платил определенную сумму деревенскому обществу; платил за крестьян подати, помогал погорельцам, присылал в деревню новые сельхозорудия, сортовые семена, способствовал развитию пчеловодства и т.п.

В Тюмени Чукмалдин помог в организации частной школы купчихи М. Канонниковой, клуба приказчиков с хорошей библиотекой (клуб находился одно время там, где теперь стоит тюменская филармония). Н. М. Чукмалдин много ездил по свету, о своих путешествиях писал в тюменские, столичные, тобольские, уральские газеты, помогал деньгами в издании тюменской «Сибирской торговой газеты». В 1872 г. Чукмалдин поселился в Москве, в Арзамасе построил фабрику по переработке все той же коровьей шерсти в войлок, который продавал даже в Германию, заботился о здоровье своих рабочих.

Жил Чукмалдин в Москве (с 1874 г.он – московский купец 1-й гильдии), но душа его больше тяготела к Тюмени, где он часто бывал. В 1896 г. он задумал устроить в Тюмени музей. Купил для него богатую и разнообразную коллекцию директора Александровского реального училища И. Я. Словцова, к ней добавил свою коллекцию редкостей, собранную в зарубежных поездках. Городская управа Тюмени отказала Чукмалдину в строительстве специального здания музея и не приняла в дар экспонаты. Н. М. Чукмалдин подарил все это Александровскому реальному училищу, которое должно было в праздничные дни открывать музей для посещения горожанами, что и соблюдалось. В последующем музей реального училища составил основу областного краеведческого музея и, таким образом, Н. М. Чукмалдина следует считать основателем этого музея наравне с И. Я. Словцовым.

(История о покупке Н.М.Чукмалдиным коллекции И.Я.Словцова довольно темная, хотя о ней упоминали все, кто писал об этом тюменском купце. Известный издатель и краевед Ю.Л.Мандрика высказал по поводу этого случая сомнение, так как в начале XX в. Н.М.Чукмалдин был наемным директором предприятия, у него уже, наверное, не было личных «миллионов» для покупки. А главное, писал Ю.Л.Мандрика, «купчей (юридического документа о покупке – А.И.) пока никто не видел»).

Из средств Чукмалдина в Александровском реальном училище выплачивали ученикам три премии за лучшие сочинения о Тюмени и ее уезде. Он постоянно пополнял библиотеку училища, присылая книги из Москвы. (Еще в начале 60-х гг. XX в. я держал в руках огромные тома по философии с экслибрисом «Из книг Чукмалдина» в библиотеке сельхозинститута, которому они достались от сельхозтехникума – А.И.).

На средства Н.М. Чукмалдина в д. Кулаковой построили Никольскую церковь, в которой его и похоронили 6 мая 1901 г., привезя тело из Берлина, где Чукмалдин умер. От тюменского вокзала кулаковские крестьяне несли гроб с телом Николая Мартиниановича на руках до границы города, а до деревни Кулаковой тащили катафалк на себе, не запрягая лошадей (от Тюмени до Кулаковой 15 верст – А.И.).

Иван Иванович Игнатов (1833–1915 гг.), купец 1-й гильдии, приехал в Тюмень в начале 60-х гг. XIX в. со своими капиталами в надежде дать им достойное применение и приращение. Он происходил из купцов тульского города Белева, занимался торговлей в Нижнем Новгороде. В Тюмени Игнатов построил на окраине пригородной деревни Мысовской в компании с И.С.Колчиным судостроительный завод, называвшийся Жабынским, и первую электростанцию в 1890–1893 гг., первый оборудовал свои суда, плававшие по сибирским рекам, электрическим освещением, а также свой дом на Новозагородной улице (Госпаровская) и Ильинскую церковь, при которой на его средства возвели придел. При заводе было училище для обучения молодых рабочих разным заводским специальностям. Вскоре компаньоном И. И. Игнатова стал родственник Колчина У. С. Курбатов. Первый пароход спустили на воду в 1871 г., и к 1915 г. построили па Мысу 115 пароходов. Многие из них работали на реках Западной Сибири в товаропассажирском пароходстве товарищества Курбатова и Игнатова. На верфи Игнатова построили в 1886 г. пароход «Святитель Николай», переданный на реку Енисей. При советской власти он стал реликвией коммунистов: оказывается, на нем 30 апреля 1897 г. В. И. Ленин выехал из Красноярска в ссылку в с. Шушенское под Минусинском. Судно это было отреставрировано и поставлено на вечную стоянку на пристани Скит, на него водили экскурсантов.

И.И.Игнатова в шутку называли «королем сибирских рек». В 1893 г. пароходство имело 17 судов. На заводе Игнатова изготовлялись также баржи, катера, шхуны, землечерпалки для углубления фарватеров рек, паровые машины, котлы, оборудование по заказам для мельниц, железных дорог, машиностроительных заводов и многое другое. На свой завод Игнатов приглашал из европейской России знающих инженеров и других специалистов.

Занимался Игнатов в Тюмени и общественной деятельностью, как и многие другие купцы. Он был членом попечительских советов двух городских учебных заведений – Александровского реального училища и Владимирского ремесленного сиропитательного, депутатом (гласным) городской Думы, директором Тюменского общественного банка, членом тюремного комитета, комиссии по мощению тюменских улиц, строительства элеватора в порту, скотобойни, помощи переселенцам, постройки на Базарной площади часовни в память об убиенном императоре Александре II, который в 1837 г. был в Тюмени в статусе наследника (цесаревича), и многих других.

И. И. Игнатов был родным дядей со стороны матери известному писателю Михаилу Михайловичу Пришвину (1873–1954 гг.). Когда Михаила выгнали из Елецкой гимназии с «волчьим билетом» за «дерзость с учителем», дядя взял его в Тюмень, устроил в реальное училище, хотя «волчий билет» лишал юношу права на дальнейшее обучение в гимназиях России. Михаил жил в домах дяди и учился в училище в 1889–1892 гг. Холостой Иван Иванович пытался уговорить племянника остаться в Тюмени с перспективой получить в наследство дядино дело, но Михаил был весьма самолюбив, не очень уживчив с дядей; он отказался от заманчивой перспективы и уехал в европейскую Россию после окончания училища «достигать» сам своей судьбы.

И. И. Игнатов в начале XX в. передал завод на Мысу в аренду своему новому совладельцу Ф.Е Ятесу, в 1912 г. уехал на родину в Тулу, где и умер в 1915 г. в возрасте 82 лет. По сибирским рекам еще долго плавал пассажирский пароход «Иван Игнатов», названный Ф. Е. Ятесом в память о компаньоне.

И. И. Игнатов был одним из учредителей акционерного «Западно-Сибирского товарищества пароходства и торговли» вместе с другими тюменскими купцами: У. С. Курбатовым, А. К. Трапезниковым, Ф. С. Колмогоровым, М. Плотниковым и др.

В 1864 г. «в Тюмени считается 124 капитала (купца – А.И.), из коих 11 – 1-й гильдии, 15 – 2-й и 98 – 3-й. Сумма объявленных ими капиталов простирается до 490 тыс. руб. серебром», – сообщалось в статистическом отчете.

Известные исследователи Сибири, посещавшие Тюмень отмечали положительные черты тюменского купечества:

И.Завалишин: «Торговое же сословие города Тюмени первенствует, и что всего важнее, духом торговое сословие ушло далеко вперед против всех городов сибирских и очень многих российских». «Тюменское торговое общество богатеет и на полезные учреждения всегда находит деньги». «Тюменское купечество славится не одним лишь широким гостеприимством и хлебосольством, но всегда готово на всякий добрый и полезный подвиг»...

В.Ильин: «Тюменское купечество торговой деятельностью своею приобрело себе почетную известность на всех, даже отдаленных рынках империи. Кроме обширной внутренней торговли и поддержки больших промышленных заведений, многие тюменские купцы ведут огромный торг с Китаем и участвуют во всех подрядах и поставках по губернии».

Фамилия Колмгоровых встречается в тюменских документах ещё с начала XVII в.

В дозорной книге Тюмени за 1623 г. записано, что одной из деревень-однодворок вблизи города служивый человек Ермачок Колмогорец, то есть выходец из Колмогор – так в XVII в. называли известные Архангельские Холмогоры. Историк XIX в. П.Н.Буцинский приводил документы о прибытии в Тюмень из Колмогор 500 стрельцов, а также – грамоты в Колмогоры, колмогорские стрельцы поселились в Тюмени в 1635 г. В то же время в книге записок о путешествии в Западную Сибирь немецких ученых О.Финша и А.Брема в 1876 г. говорится, что они посетили завод Холмогорова. Таким образом, происхождение фамилии ясно: её владелец прибыль в Тюмень из Евророссии, конкретно – из архангельских Холмогор.

Раньше в тексте о XVIII в. мы уже называли имена некоторых Колмогоровых: Егора, старосты тюменских посадиых людей в 1737 г., Василия, владельца винокуренного завода под Тюменью в 1747 г., и сына его Ивана, купца, а с 60-х гг. того же века – владельца «торгового дела» и кожевенной мастерской. В 1812 г. он пожертвовал 100 руб. на нужды армии, воевавшей с Наполеоном. Этот Иван Васильевич Колмогоров состоял в купцах третьей гильдии и долго жил в «неразделе» с семьями взрослых сыновей и вел с ними совместное дело. Весь XVIII век Колмогоровы занимались торговлей и кожевенным делом, вкладывали капиталы в винокурение, брали казенные подряды.

В XVIII в. Колмогоровы, как и большинство тюменских купцов, были староверами, но записывались «православными христианами», не выказывая принадлежность к древней вере.

В «Краткой энциклопедии по истории купечества и коммерции Сибири» названы Колмогоровы тобольские, томские, иркутские, омские, колыванские. Были ли они в родственных отношениях – неизвестно.

Известный тюменский капиталист, владелец кожевенного завода в Зареке Колмогоров Филимон Стефанович (именно «Стефановичем» он записан в метрических книгах и документах Тюменской Думы) родился 20 февраля 1824 г. в семье мещанина-кожевника. Однако в «Формулярном списке о службе», составленном 31 декабря 1887 г, записано, что он происходит «из купеческого звания»: видимо, его родители позже записались в купцы. Обучался в Тюменском уездном училище. вероисповедания православного, в походах против неприятеля не участвовал, не судился, наказаниям не подвергался.

Ещё с молодости Филимон Степанович, как и другие тюменские предприниматели, участвовал в общественном служении. По выбору городского общества (Думы) и утверждению тобольского губернатора он служил заседателем в тюменском городском суде в 1852–1855 гг., здесь «за усердие по устройству тюменского городового суда и успешность в делопроизводстве» ему объявлена благодарность и вручен похвальный лист. Его избрали членом комиссии «для составления прожекта о преобразовании Городского общественного управления».

В «Формулярном списке» отмечено, что у Филимона Степановича «родового имения нет», то есть он не получил наследства. Есть сведения, что в молодости он сам «стоял у кобылки» – станка для обработки кож – и был един во многих лицах: сам скупал сырые шкуры, обрабатывал, сбывал готовую продукцию, то есть был владельцем кожевенной мастерской, как и многие другие жители Зареки. В 1861 году Филимон записался в купцы третьей гильдии (впоследствии он будет купцом первой гильдии). Постепенно набрал работников и в 1864 г. открыл кожевенный завод, на котором уже в 1865 г. выделали кож на 227 тыс. руб., а в 1868-1869 гг. поставили только для армии кож на 80 тыс. руб.

В эти же годы (1864–1865) Колмогоров служил судьей в городском суде Тюмени. Как раз И.В.Подаруев в 1862 г. начал строить в Тюмени водопровод, и молодой купец пожертвовал деньги па устройство водоподъемной машины, за что получил от Думы «искреннюю благодарность».

В 1867 г. Ф.С.Колмогорова избрали «гласным» (членом) Думы, где «по выбору городского общества и утверждению гражданского тобольского губернатора» работал городским головой до 1870 г. и заслужил в феврале 1868 г. серебряную медаль «За усердие» на Анненской ленте для ношения на шее. В январе 1871 г. Филимона Степановича наградили уже золотой медалью «За усердие» на Станиславской ленте. Его вновь избрали «гласным» Думы на 1873–1877 гг., потом на 1877–1881 гг., на 1885–1889 гг., в 1890 г. его вновь избрали в Думу, но он отказался по состоянию здоровья.

В июле 1873 г. Тюмень посетил Великий Князь Алексей Александрович. По постановлению Думы Ф.С.Колмогорова включили в комиссию для встречи «Его Императорского Высочества». В 1876 г. Колмогорова наградили золотой медалью «За усердие» на Анненской ленте.

Завод Ф.С. Колмогорова быстро расширялся: в 1875 г. он располагался в семи корпусах, где стояло 256 чанов. Через 20 лет прибавилось ещё два корпуса. В них работало 200 рабочих, имелась паровая машина мощностью 30 л.с. Впервые в кожевенном деле на заводе Колмогорова применяли машинную обработку сырых кож, построили водопровод из р.Туры и лечебницу для рабочих. С 1879 г. завод в год обрабатывал 100 тыс. кож. Филимон Степанович сам ездил в Питер, где брал наряды на поставку кож разным лицам. Он смог получить подряды у военного министерства и долго с ним сотрудничал, был одним из основных поставщиков кожи для армии.

Кроме кожевенного дела, Ф. Колмогоров своими капиталами участвовал в добыче золота на Алтае, в Акмолинске и Семипалатинске. Имел на р.Туре пароход, три деревянных и один кирпичный дом на ул. Мостовой (Щербакова), который сохранился и поныне. Свои склады и сараи Колмогоров летом сдавал под размещение крестьян-переселенцев из России, ожидавших пароходов на р. Туре.

Со своим пароходом Ф.С.Колмогоров вступил в созданную в 1889 г. крупными тюменскими купцами компанию «Западно-сибирское товарищество пароходства и торговли» (Товарпар»). В 1916 г. из акций «Товарпара» общей стоимостью 4 114 тыс. руб. наследники Филимона Степановича имели их на 106 тыс. руб.

Ф.С.Колмогоров исполнял и другие общественные должности, не получая за это «содержания»: с 5 апреля 1877 г. был директором Тюменского общественного банка, работал во временном комитете по оказанию помощи населению Зареки, пострадавшему в 1877 г. от наводнения, по постановлению частного сословного собрания Тюменских купцов, мещан и ремесленников состоял председателем сиротского суда с 1878 по 1881 г., избирался неоднократно членом учетного комитета Тюменского общественного банка, а за усердную службу в учетном комитете временного отделения Госбанка на ирбитской ярмарке получил в 1880 г. золотую медаль «За усердие» на Владимирской ленте, в 1881 г. Высочайше утвержден в звании директора Тюменского попечительного отделения о тюрьмах и оставался на этом посту до самой смерти, работал в комиссии по улучшению народного труда и местных промыслов и др.

Жена Ф.С. Колмогорова Прасковья Федоровна также занималась общественной деятельностью: в 1877 г. её избрали председателем дамского комитета общества попечения о раненых и больных.

Ф.С.Колмогоров помогал в благоустройстве Вознесенской (Георгиевской) заречной церкви, прихожанами которой была вся его семья. В 1866 г. в Тюмени ощущалось нехватка хлеба из-за неурожая. Колмогоров способствовал понижению базарных цен на муку в Тюмени, за что получил благодарность губернатора, о его благородном поступке «распубликовано в Губернских ведомостях 19 марта 1866 г. № 12».

Много внимания уделял Филимон Степанович развитию народного образования в Тюмени. Ещё в 1855 г. « за изъявленное желание вносить в пользу Тюменского приходского училища каждогодно по 150 руб. утвержден Почетным его блюстителем». На эту должность он назначался в 1876, 1881, 1884 гг. каждый раз на три года.

20 мая 1874 г. Ф.С. Колмогорова избрали членом попечительского совета Тюменской женской прогимназии на три года, потом он состоял в этом совете с 1880 по 1887 г. Он содействовал созданию в прогимназии картинной галереи. В благодарность за это его портрет повесили в коридоре этого учебного заведения.

В марте 1881 г. Филимона Степановича избрали членом попечительского совета Тюменского Александровского реального училища на три года и повторно – в июле 1885 г.

За многолетнюю полезную работу на благо города Тюмени по предложению Департамента торговли и мануфактуры 23 сентября 1883 г. Филимон Степанович Колмогоров с семейством возведен в Потомственные Почетные граждане.

В 1890 г. на свои средства Колмогоров открыл Вознесенскую школу для девочек и мальчиков, обеспечивал детей всем необходимым для учения, платил жалование учителю.

Умер Ф.С. Колмогоров 28 января 1893 г. и 31 января погребен на Заречном кладбище (Парфеновском).

В «Формулярном списке о службе» Ф.С.Колмогорова записано, что в 1887 г. он имел сыновей: Ивана 34 лет (род. в 1853 г.), Федора 31 года (род. в 1856 г.), Григория 30 лет (род. в 1857 г.), Александра 28 лет (род.в 1859 г.). Григорий окончил физико-математическое отделение Московского университета, Александр – Санкт-Петербургский институт инженеров путей сообщения. Он участвовал в строительстве железной дороги Екатеринбург-Тюмень. В Тюмени построил кирпичный завод и поставлял кирпич для строительства станционных сооружений. Под его присмотром построили мост через р.Тюменку, до сих пор опоры его стоят там как памятник строительного дела конца XIX в.

Иван, старший сын, был болезненным с детства и поэтому ничего не смог достичь. Остальные братья после окончания учебных заведений какое-то время находились на государственной службе и имели служебные чины: Григорий был коллежский секретарь. Федор – действительный статский советник, Александр – надворный советник. Григорий и Александр избирались гласными тюменской городской Думы.

После смерти отца Федор и Григорий Филимоновичи в 1893 г. создали торговый дом «Ф.С.Колмогорова наследники» с основным капиталом в 150 тыс. руб. Они считались его членами-распорядителями, имели кожевенный завод, пароходы и торговлю хлебом (зерном). Первенствовал в руководстве домом Григорий. Он умер сравнительно молодым – в 48 лет – 20 марта 1906 г. от кровоизлияния в мозг. В этом же году Федор продал кожевенный завод другому заводчику Василию Алексеевичу Собенникову, и династия кожевников Колмогоровых в Тюмени прекратилась. Александр ещё в 1900 г. уехал с сыном Георгием в Пермь и в Тюмени больше не появлялся.

На берегу р.Туры семья Колмогоровых имела свою заимку, где были посажены аллеи из липы и лиственницы, фруктовый сад. Он посажен, видимо, ещё в 60-е гг. XIX в., гак как немецкие путешественники О.Финш и А.Брем, посетившие Тюмень в 1876 г., писали после, что в Заречье, в саду Холмогорова (они его так называли) в защищенных местах растут яблоки, груши, вишни.

По поводу сада сохранилось письмо городского головы Шишкина одному из сыновей Филимона Степановича: «Федору Филипповичу (очевидная описка – А.И.) Колмогорову в Петроград, ул. Знаменская.

17 августа 1916 г. частным образом мне стало известно о Вашем намерении продать Ваш заречный сад Селянкиным на сруб. Считая таковой сад одним из украшений города, я обращаюсь к Вам с просьбой не сочтете ли Вы возможным уступить или продать этот сад городу, причем сообщаю Вам, что сад был бы общего пользования и служил бы воспоминанием о Вашем покойном отце, насадившем и устроившем сад».

Видимо, Федор Филимонович уступил сад городу, и его не срубили. Колмогоровский сад частично уцелел: его аллеи украшают среднюю школу № 11 на ул. Маяковского. Фруктовый сад после одной из суровых зим сильно обмерз, был срублен, а его территория застроена жилыми домами. В памяти старожилов сохранилась только фамилия садовника – Жигаев. Сад погиб в предвоенные годы – до 1940 г.

Дом Колмогоровых, построенный в середине 80-х гг. XIX в., сохранился в Заречье на ул. Щербакова. В 1919 г. его национализировали и организовали в нем клуб рабочих-подростков, потом там располагалось заводоуправление овчинно-мехового завода (фабрики), её же пошивочный цех и другие службы. Теперь там находится филиал поликлиники №8 и центр татарской культуры.



















СУДОСТРОЕНИЕ


Еще в XVII и XVIII в. Тюмень была известна своим судостроением. Разнообразного типа и грузоподъемности «речные повозки» изготовляли на берегах Туры в Тюмени и соседних деревнях. Этот флот был весельно-парусным: вниз по течению суда двигались с помощью гребцов на веслах и парусах, против течения их тащили идущие по берегу лошади или люди – бурлаки. Такие суда назывались «коноводками». Однако Тюмень не была в стороне от технического прогресса и быстро внедряла у себя новинки. Так было и с пароходами.

Первый пароход в России построили на Неве в 1815 г. История появления первых пароходов на реках Сибири и пароходства, как компании по организации регулярного пароходного сообщения между городами Сибири, весьма запутана. Распространено мнение, что первый пароход на Туре и в Сибири построил тюменский II гильдии купец Наум Тюфин в 1836–1840 гг. (годы называются разные) в Слободе Туринской. Пароход имел деревянный корпус и паровую машину в 20 лошадиных сил (л.е.). Рассказывают, что по замыслу хозяина, судно должно было называться «Основатель», но на отведенном месте колесного кружала полуграмотный монах смог разместить только часть слова, не рассчитав размера букв. Из «Основателя» получилась «Основа».

Тюменский историк С.П.Филь, специально занимавшийся историей сибирского пароходства, установил, что все это не подтверждается документами и сведениями тогдашней прессы. Документально подтверждается, что ростовский 1-й гильдии купец Никита Федорович Мясников, он же сибирский золотопромышленник, 18 декабря 1838 г. получил от царя Николая I «привилегию» (право) на строительство на сибирских реках пароходов и организацию регулярного движения их по рекам. Сделать это он должен был в течение трех лет.

Мясников заложил под Тюменью два парохода, о чем в Тобольск доносили в июне 1844 г.: «....в 10 верстах от Тюмени, в деревне Решетниковой, для золотопромышленника Н.Ф.Мясникова местные рабочие строят два парохода длиной 10 сажен и шириной 2 сажени. Лес используют сосновый...». Мясников не уложился в первый срок, ему продлили «привилегию» еще на 2 года, но и тут он не успел и в 1845 г. продал свою «привилегию» А.Ф.Поклевскому-Козелл, а сам уехал в Восточную Сибирь. Новый владелец достроил пароходы, один назывался «Основа», второй – «Взор».

В 1845 г. Альфонс Фомич пригласил в компаньоны А.Ф.Швецова и в этом же году создал пароходную компанию «Пароходство А.Ф.Поклевского и К°». В 1846 г. «Основа» и «Взор» с баржами на буксире пришли в Томск и стали совершать такие рейсы регулярно. В последующие годы Наум Тюфин был то компаньоном, то конкурентом А.Ф. Поклевского.

История создания пароходства так изложена в газете «Тобольские губернские ведомости»: «Затруднения в перевозке указали на выгоду заведения буксирного пароходства по системе вод между... Тюменью и Томском, и в 1842 г. коммерции советник Никита Мясников получил высочайше дарованную привилегию на 10 лет для учреждения пароходства по судоходным рекам Сибири. Он уступил свое право по Западной Сибири надворному советнику Поклевскому-Козелл, который и учредил 2 парохода – один в 60 сил, выписанный из Швеции, а другой в 40 сил, сделанный в Нижнетагильском заводе гг. Демидовых – первый из этих пароходов был спущен на реке Туре в Тюмени в 1845 г.».

Итак, основателем первого пароходства в Западной Сибири был Поклевский-Козелл. Кто был этот человек, впоследствии широко известный в Сибири и на Урале? Газеты писали, что «пароходство с его легкой руки началось, развилось и дало такие блестящие результаты, которым завидуют теперь российские и западные пароходчики».

Альфонс Фомич Поклевский-Козелл (или Козелло) родился в 1809 г. в имении родителей Быковщине Витебской губернии. Учился в Полоцке. Карьеру государственного чиновника начал в Санкт-Петербурге, продолжил в Астрахани. В 1835 г. определился в штат Томского общего губернского управления. Расторопного служащего генерал-губернатор Западной Сибирии П.Д.Горчаков взял в свою свиту чиновником по особым поручениям, а в 1839 г. определил его в Тобольскую губернскую палату на должность асессора по работе с винокуренными заводами. Это дало возможность установить деловые связи со многими нужными людьми. Альфонс Фомич занялся коммерцией, и пароходство в Тюмени было его первым детищем на этом пути, которое он, впрочем, скоро продал другим владельцам.

Впоследствии Альфонс Фомич слыл «питейным королем Урала». О нем писали в официальном отчете за 1891 г.: «Производство Поклевских-Козелл может быть названо монопольным в питейной торговле, так как нет ни одного даже значительного поселка, не г говоря уже о городах, селах, заводах и местечках, где бы не было трактирных и других такого рода заведений, принадлежащих этой фамилии».

А. Ф. Поклевский вышел в отставку в чине надворного советника в 1861 г. и купил участок земли в с. Падун мод Заводоуковском, построил новый спиртзавод на месте сгоревшего в 1843 г. В 1863 г. завод уже выпускал продукцию. В 1861–1869 гг. семья Поклевских жила в Падуне в своей усадьбе. Позже Альфонс Фомич построил спиртовые заводы в Галице, Ертарском, Шадринске и других местах Зауралья и переехал с семьей жить в Талицу. Поклевский купил несколько стекольных заводов для выпуска фирменной посуды: водочных бутылок с длинным узким горлышком и фирменным знаком: крупные буквы «ПК» с короной над ними. Кроме спирта и водки, заводы Альфонса Фомича выпускали пиво, дрожжи, оконное стекло и многое другое. Он был владельцем лесных массивов, золотых приисков, чугунолитейных заводов, медных и асбестовых рудников, и много другого. Его называли «польским корольком».

Для своих рабочих Поклевский строил хорошее жилье, школы, больницы, церкви, детские ясли, в Талице работала библиотека и народный театр. На его средства построены костелы в Омске и Екатеринбурге, огромные деньги вложил Альфонс Фомич в строительство железной дороги Екатеринбург – Тюмень. Станция вблизи Талицы в 1885 г. была названа Поклевской и сохраняла свое название до 1963 г., а в «красном углу» вокзала висел портрет Альфонса Фомича с золотой медалью на груди «За трудолюбие и искусство». Писатель Мамин-Сибиряк использовал А. Ф. Поклевского-Козелл в качестве прототипа героев своих романов: Ляховского в «Приваловских миллионах» и Май-Страбовского в «Хлебе». Умер Альфонс Фомич в 1890 г. Из трех его сыновей дело отца продолжил Викентий. В 1919 г., в самом начале отступления колчаковцев, Поклевские выехали через Дальний Восток на историческую родину в Польшу со своими миллионами.

В 1853 г. была учреждена компания пароходства, она приобрела буксирный пароход в 100 сил с металлическим корпусом. Выписали его из Бельгии, а собрали в Тюмени в 1854 г. В Екатеринбурге Поклевский заказал паровую машину в 100 сил для четвертого парохода. Ее установили в 1856 г. на судне с деревянным корпусом в Тюмени же.

Однако все это была сборка судов из готовых деталей, сделанных вдали от Тюмени. В 1860 г. пермский предприниматель, инженер английского происхождения Гектор Иванович Гуллет (1800–1866 гг.), владелец кунгурского и екатеринбургского механических заводов, основал в Тюмени филиал своего судостроительного завода. Он располагался в Заречье напротив современного речного порта и первые годы тоже занимался сборкой металлических корпусов пароходов из деталей екатеринбургского завода. Первый пароход, построенный в Тюмени в 1 863 г., назывался «Орел». Производство в Тюмени разрасталось, совершенствовалось, и с 1869 г. завод Гуллета стал строить пароходы из собственных деталей.

Машино-судостроительный и литейный завод Г. И. Гуллета выпускал паровые машины, насосы, оборудование для мукомольных мельниц, лесопильных и спиртовых заводов, водоподъемные машины, в том числе и для тюменского водопровода, строившегося в 1862-1864 гг., и многое другое. Пароходы завода Гуллета были очень мощными – от 200 до 520 лошадиных сил. Здесь был построен первый пассажирский пароход «Кормилец» и плавучая тюрьма для перевозки арестованных из Тюмени в Томск – железная баржа на 700 человек.

После смерти Г. И. Гуллета заводом руководил его инженер К. П. Лонгинов, в 1895 г. завод приобрел А. К. Трапезников, а в 1901 г. его признали банкротом. Пароходы строить здесь перестали.

Еще одна семья судостроителей жила в Тюмени, но строила деревянные пароходы и баржи на реке Тавде возле деревни Жиряковой – это был Эдуард Робертович Вардроппер с сыновьями. Поселились они в Тюмени в 1868 г., в Жиряковой построили судоверфь, лесопилку, мельницу, позже организовали пароходную компанию, и в 1888 г. в Тюмени построили завод судовых корпусов. Как и другие судостроители Тюмени, Вардропперы на своих заводах выпускали и другое разнообразное оборудование: соломорезки, краны к водопроводу, пожарные машины, котлы, паровые машины, заводское оборудование. В начале XX в. Эдуард Вардроппер, сын организатора завода, продал Жиряковскую судоверфь, мельницу и лесопилку богатому купцу из соседней деревни, а сам занимался только товарными перевозками по Иртышу и Оби до Барнаула.

В 80-х гг. XIX в. в Тюмени находилось восемь верфей, судостроительных и судоремонтных заводов, но самыми крупными из них были заводы Гуллета, Игнатова и Вардроппера. Эти люди пришли в Тюмень со стороны со своими капиталами, инвестировали их в тюменскую промышленность и тем способствовали процветанию города. В свою очередь, Тюмень стала им второй родиной, о которой они заботились и которую старались украсить в меру сил и капиталов. К сожалению, память у тюменцев оказалась короткой – этих людей забыли.

Однако из судостроительных заводов, организованных в 60–70-е гг. XIX в. в Тюмени, к концу века уцелел в полной мере лишь Жабынский завод И. И. Игнатова и У. С. Курбатова. Особенно большой урон судостроению нанес кризис конца 90-х гг. XIX в. Расцвет тюменского судостроения пришелся на 1892 г., когда на воду спустили особенно много пароходов. На них был большой спрос: в 1891 г. в России случился сильный голод из-за неурожая. В Тюмень стали подвозить хлеб пароходами из глубины Сибири, где собрали высокий урожай зерна, грузили на железную дорогу и везли в европейскую Россию. На доставку зерна требовались пароходы, их и «клепали» срочно в Тюмени. Однако наступил 1893 год, хлеб в России уродился свой, в сибирском потребность отпала, он не находил сбыта и лежал омертвленным капиталом на пристанях. Резко упало количество заказов на постройку новых судов, старые пароходы срочно продавались по дешевке... Многие купцы разорились...

Чтобы выжить, судостроительные заводы начали выпускать оборудование для других отраслей хозяйства вплоть до восточно-сибирских золотых приисков. Завод Гуллета перешел на выпуск чисто пассажирских пароходов (раньше все пароходы были товаропассажирскими и ходили с баржей на буксире). Первым был «Кормилец» с «крейсерской скоростью» по течению 20 верст в час, спущенный на воды Туры в июне 1893 г. На пароходе были каюты трех классов, он освещался электричеством. В 1895 г. спустили второй пассажирский пароход «Любимец».

В 1899 г. мелкие пароходные товарищества объединились в одно «Западно-Сибирское товарищество пароходства и торговли» («Товарпар»). Вначале его правление находилось в Тюмени, а в 1912г. переехало в Санкт-Петербург.

По данным известного купца Н.М.Чукмалдина, на Туре количество пароходов увеличивалось из года в год. Их было в 1854 г. – 3, в 1860 –10, в 1870 – 22, в 1875 – 32. в 1880 –37. в 1885 – 57, в 1890 – 65. в 1891 – 69, в 1892 – 90, в 1893 –105. Из них с номинальной мощностью 250 сил было 40 штук. 100 и более сил – 22, маломощных менее 40 сил – 38.

В 1893 г. владельцами 105 пароходов были 34 человека. Компания «Курбатов и Игнатов» имела 17 пароходов, И.Н.Корнилов – 11, товарищество «Широков и Ко», «М.Плотников и сыновья». Богословский горный округ – по 8 пароходов. Морозов и товарищество «Гадалов и Жернаков» – по 4 парохода. А.И.Текутьев. Колмогорова наследники и др. имели по одному пароходу. Все пароходы, ходившие по Туре и другим рекам до Томска, были тюменской постройки. Отход в рейсы происходил вскоре после ледохода, обычно между 20 апреля и 1 мая, возвращение и постановка на зимовку – между 12 и 15 сентября...




ССЫЛЬНЫЕ


Ссылать в Тюмень за различные политические и уголовные преступления начали еще в XVII в. Ссыльные поступали вначале в Тюмень, многие здесь и оставались, если не было указания препроводить их дальше на восток. Вначале в ссылку посылали «знатных» людей за несогласие во взглядах с царями, так называемых «государственных преступников». В середине в. пошел в Сибирь и «уголовный элемент». Когда начали строить в Тюмени Благовещенский собор, то Петр I предписал использовать на стройках ссыльных, но таких в городе набралось не более 6 человек, так что строить храм пришлось вольным тюменцам.

Однако уже в первые годы XIX в. через Тюмень в год приходило по 2000 человек ссыльных, в 1823 г. – 6667, в 1824–1827 гг. – по 11 000 человек в год. По официальным сведениям, с 1823 по 1862 г. в Сибирь было сослано 356 227 человек – более 9000 в год. Все они прошли через Тюмень, так как в те годы в Сибирь была одна дорога – Московско-Сибирский тракт.

В XVIII в. делами сибирской ссылки занимался так называемый «разбойный приказ». В 1829 г. эти дела передали «Приказу о ссыльных», созданному в столице Сибири – Тобольске. Он занимался учетом поступающих ссыльных и распределением их по Сибири. В 1869 г., 23 декабря, Приказ о ссыльных перевели в Тюмень, так как существенно изменились пути передвижения этапных колонн – они уже не заходили в Тобольск, а шли через Ялуторовск и Ишим. В Тюмени Приказ вначале находился на ул. Никольской, д. 18 (ул. Луначарского), а позже переместился в здание гак называемого Народного дома, стоящего и теперь на крутом берегу Туры возле Челюскинского моста. Его построили на средства купца С. М. Трусова для Благородного собрания в 30-е гг. XIX в., но людей «благородного» сословия – дворян – в Тюмени были считанные единицы, поэтому здание использовалось на различные городские цели. Там размещались воскресные школы, кружки по интересам, общество народной трезвости с библиотекой, первый тюменский вытрезвитель и т.п.

Пока поступившие в Тюменскую пересыльную тюрьму люди отдыхали, их судьбу решали чиновники Приказа о ссыльных. В соответствии с их распоряжениями формировались новые «партии» ссыльных, которых или везли по рекам вглубь Сибири, или гнали «по этапу» пешком по Сибирскому тракту.

Однако не все ссыльные и в начале XIX в. шли через Приказ. Например, декабристы уже в Петербурге получали точное назначение места ссылки и направлялись туда прямым путем. Царь спешил отправить участников восстания 25 декабря 1825 г. из столицы. 21 июля 1826 г. первыми отправлены в Сибирь Давыдов, Муравьев, Оболенский и Якубович, 23 июля – Волконский, Трубецкой, братья Борисовы. Их везли мимо Москвы по Ярославскому тракту. Перед отправкой на всех надели ножные кандалы с замками, при каждом ссыльном был личный жандарм. Каждый ссыльный ехал в отдельном возке на пару со своим жандармом. Уже 7–10 августа они проехали Тюмень. Участников декабрьского восстания 1825 г. везли без остановки и без какого-либо контакта с местными жителями и властями. Так было и в Тюмени: в Затюменке, на ямской станции сопровождавший декабристов фельдъегерь получал заранее приготовленных лошадей у станционного смотрителя, ямщики перепрягали экипажи, и закрытые возки с «несчастными» неслись дальше через Ялуторовск и Ишим в Забайкалье. С января 1827 г. декабристов возили через Тобольск.

Вскоре вслед за некоторыми ссыльными мужьями-декабристами в Сибирь проследовали их жены. Они ехали без конвоя, но тоже в Тюмени не задерживались. От царя Николая I получили разрешение уехать к сосланным декабристам всего 14 женщин: 10 жен, одна невеста, одна мать, две сестры. Они проехали через Тюмень в 1826–1830 гг., а сестра Бестужевых – в 1847 г. Самыми молодыми были М.Н. Волконская – ей был 21 год и К.П. Ивашева – 22 года. В Сибирь проследовали М.Н. Волконская, Е.И.Трубецкая, А.Г. Муравьева (она привезла декабристам стихотворение-послание А.С. Пушкина «Во глубине сибирских руд...»), Е.П.Нарышкина, Н.Д.Фонвизина, А.В. Розен, П.Е.Анненкова, К.П. Ивашева, М.К. Юшневская. А.И. Давыдова, А.В. Ентальцева, Е.А.Бестужева.

В Сибири умерли А.Г.Муравьева (1832 г.), К.П. Ивашева (1839 г.), Е.И. Трубецкая (1854 г.); три жены овдовели в Сибири, но им разрешили вернуться только в 1856 г. после амнистии: две жены уехали с мужьями из Сибири на Кавказ (А.В. Розен и Е.П. Нарышкина), три вернулись с мужьями после амнистии в 1856 г. (М.Н. Волконская, П.Е. Анненкова, Н.Д. Фонвизина). В 1856 г. выжившие и уцелевшие участники декабрьского восстания 1825 г. вернулись через Тюмень обратно в Россию. Декабристам в самой Тюмени не разрешили жить.

В 1831 г. через Тюмень отправили в Сибирь осужденных участников польского восстания 1830 г., в январе 1850 г. – участников революционного кружка М. В. Петрашевского. Среди них был молодой писатель Ф. М. Достоевский (1821–1881 гг.). В 1859 г. он возвратился обратно в Россию через Тюмень, жил в городе два дня и записал в дневнике: «Исходил город вдоль и поперек и с удовольствием убедился, что Тюмень намного превосходит Омск и Семипалатинск. Многое здесь говорит о том, что Сибирь – страна большая и торговая...».

В начале 60-х гг. через Тюмень в Сибирь сослали участников очередного (1863 г.) польского восстания: за два года их прошло через Тюмень более 18 тысяч человек. Тюменская пересыльная тюрьма и тюремный замок (они стояли рядом) не вмещали всех ссыльных, поэтому их размещали по домам тюменцев до начала навигации.

Н. Г. Чернышевский (1828–1889 гг.), писатель, был осужден на 20 лет каторги как «вождь революционно-демократического движения в России». В конце июня 1864 г. его скрытно провезли под конвоем через Тюмень под кличкой «преступник № 1», так же он вернулся назад в 1883 г.

Писатель В. Г. Короленко (1853–1921 гг.) в 1880–1884 гг. четыре раза проезжал через Тюмень в ссылку и обратно. В романе «История моего современника» Короленко так рассказал о своем первом пребывании в Тюмени 30 июля 1880 г.: «Так мы приехали в Тюмень. В этом городе находится знаменитый «Приказ о ссыльных», распределяющий ссыльных по местам Западной Сибири. Нас подвезли на площадь перед тюрьмой... Был, помнится, праздник и базарный день... Скоро оказалось, что нас здесь не остановят. Отобрали человек двадцать, .. а остальных на пристани уже ждала баржа, в которой нам предстояло по Туре спуститься в Тобол и Иртыш». Так писатель познакомился с плавучей тюрьмой, произведением тюменского судостроительного завода И. И. Игнатова на 700 ссыльных. Его пароходы одно время монопольно перевозили ссыльных от Тюмени до Томска.

В 70–80-е гг. XIX в. через Тюмень на каторгу, ссылку, поселение отправлены тысячи «народовольцев» – участников подпольной организации «Земля и воля». Тюменцы всех сословий с сочувствием относились к партиям ссыльных, проходивших через город. Н.М. Ядринцев в повести «На чужой стороне» так описал прибытие ссыльных: «Перед партией... предстали первый сибирский город Тюмень и первый сибирский острог...

Только в начале улицы медленно забил барабан, как бойкие ремесленницы, оторвавшись от работы, ... высыпали на улицу, чтобы раздать подаяние проходящим. Хозяйки тащили белые пшеничные булки, сибирские шаньги, калачи, оладьи, рыхлые и сердобольные купчихи высылали иногда мясо – обильные сибирские пироги. На базаре попадались приехавшие па базар горожанки за покупками и потому тут же вручали партии вязанки баранок. Напыщенный и самоуверенный тюменский купец вылезал из лавки и с гордостью английского лорда выдавал двугривенные и гривенники «несчастному человечеству»... Тюмень славилась подаяниями».

Сосланных в Сибирь преступников до 1865 г. партиями в несколько сот человек пешком гнали под присмотром конвойных из Нижнего Новгорода до Тюмени, отсюда их направляли в Тобольск и далее вглубь Сибири. Потом стали возить до Тюмени на лошадях, а с 1885 г. – по железной дороге в вагонах третьего класса с охраной. С 1868 г. ссыльных из Тюмени до Томска возили в специальных баржах по рекам. Только в 1898 г. ссыльных в Сибирь стали возить по железной дороге, минуя Тюмень, через Челябинск и Курган.

Осужденным на каторгу и в ссылку на разные части тела ставили «знаки бесчестия». В 1754 г. ввели клеймо «ВОР», отмененное в 1846 г. Взамен ввели клеймо «КАТ» – первые буквы слова «каторжник». Букву «К» ставили на лоб, «А» – на правую щеку, «Т» – на левую осужденным на каторгу убийцам и разбойникам. В 1845 г. ввели клеймение беглых буквой «Б». Были еще клейма «СК» – ссыльнокаторжный, «СП» – ссыльнопоселенец. Буквы наносили на тело специальным игольчатым штампом. Клеймение отменили только в 1863 г.

Об условиях содержания заключенных в тюменской пересыльной тюрьме и тюремном замке есть сведения совершенно различные. Чиновник, посланный в 1853 г. для инспектирования этих заведений из Тобольска, доносил по инстанции, что «в здании тюрьмы и во дворе мусор и нечистоты, в камерах грязь, паутина, стаи разных насекомых и невыносимая вонь, духота, больничная аптека содержится неопрятно».

В 1861 г. И.И. Завалишин писал: «Тюменская тюрьма заслуживает полного одобрения, в особенности ее больничные палаты, очень чисто содержимые по разным родам болезней. Кровати железные, белье опрятное, пища удовлетворительная... Тюремная церковь красива... ризница и утварь изящны. При этой церкви особый священник. Приношения здесь не скудеют».

В.Г. Короленко и Н.М.Ядринцев ничего не написали о тюремной жизни в Тюмени. В 1876 г. ученые немцы О. Финш и А. Брем посетили из любопытства это заведение и у них составилось такое мнение: «Насколько мы могли составить о том понятие, они (ссыльные – А.И.) содержатся здесь хорошо... Кроме русских, здесь были также татары, евреи, башкиры, киргизы, туркмены, также немцы, вообще представители всевозможных племен, населяющих... святую Русь. Они распределены по религии, национальности и степени наказания... Здесь целые обширные палаты, занятые исключительно христианами, евреями или магометанами. Исправник и все тюменцы не могли довольно надивиться поведению ссыльных. По их словам, кражи и убийства случаются весьма редко, и нам следовало бы только завидовать такому исправительному заведению, как Сибирь. Но впоследствии мы познакомились с невыгодностями этой системы, приносящей больше вреда, чем пользы и угрожающей нравственности и социальной порче стране с таким богатым будущим, как Сибирь».

Джордж Кеннан (1845–1924 гг.), журналист из США, специально изучал жизнь в тюрьмах Сибири, и у него осталось более квалифицированное мнение о тюменской тюрьме, куда ему разрешил допуск Красин, главный полицейский чиновник уезда (отец известного инженера и большевика Л. Б. Красина, учившегося в реальном училище Тюмени) в июле 1885 г.: «Тюменская тюрьма, предназначенная первоначально на 500 человек, с постройкой новых бараков... могла вместить до 800 арестантов. В день нашего посещения в ней находилось 1741 человек, о чем мы прочитали на маленькой черной дощечке, прибитой на дверях канцелярии».

«Арестанты не получают ни подушек, ни одеял, ни постельного белья, они спят на жестких нарах и одеваются своими халатами. Тюрьма сильно переполнена, – сказал смотритель. – Эта камера... по количеству воздуха рассчитана на 35, максимум 40 человек. Сколько было здесь в прошлую ночь?» – спросил он, обращаясь к арестантам. «Сто шестьдесят», – ответило полдюжины хриплых голосов. «И так обстоит дело во всей тюрьме», – сказал смотритель.

Воздух в коридорах и камерах... был невероятно испорчен. Каждый кубический фут его... снова и снова вдыхался до тех пор, пока в нем не оставалось ни одного атома кислорода... Я по возможности старался не дышать... от недостатка кислорода я почувствовал слабость и меня стало тошнить. Смотритель, заметив, что я побледнел, сказал: «Вы не привыкли к тюремному воздуху, закурите сигару, а в аптеке мы потребуем вина, тогда вам станет несколько легче».

«Сколько арестантов, – спросил я, – умирает ежегодно в больнице?» «Около 300 человек, – ответил смотритель. – У нас каждую осень бывает тифозная эпидемия...». Из-за тяжелых условий содержания в тюменской пересыльной тюрьме происходили волнения ссыльных в 1882, 1883, 1885, 1886, 1888 гг.

Для наблюдения за порядками в тюрьме был создан общественный тюремный комитет. В него входил известный купец И. И. Игнатов. Он долго добивался от властей постройки при тюрьме больницы и вышел из состава комитета в знак протеста против того, что не строили больницу. Правда, ее все-таки построили, но условия содержания в ней больных арестантов тоже были тяжелыми, на что обратил внимание Дж. Кеннан.

С 1881 по 1889 г. через Тюмень, по отчетам «Приказа о ссыльных», проходило ежегодно от 10 475 (1889 г.) до 14 534 (1883 г.) человек. Известных большевиков В. И. Ленина, И. В. Джугашвили (Сталина), Я. М. Свердлова и других, которых ссылали в Центральную и Восточную Сибирь во второй половине 90-х гг., возили в вагонах по железной дороге через Челябинск, Курган, Омск. По пути в сибирскую ссылку побывали в Тюмени сотрудник некрасовского журнала «Современник» поэт М. Л. Михайлов (декабрь 1861 г.), член организации «Земля и воля» Н. А. Серно-Соловьевич (1865 г.), писатель Г. А. Мачтет (1880 г.), украинский поэт П. А. Грабовский (1899 г.) и многие другие.

За общие преступления в Сибирь перестали ссылать только в 1900 г.




ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ


В Сибирь через Тюмень в XVII–XVIII вв. проследовало бесчисленное количество добровольных переселенцев, искателей воли и свободной земли. Многие оседали вблизи Тюмени, в Тобольской губернии, многие двигались дальше. Первое организованное переселение крестьян в Сибирь состоялось в 1590 г. – 30 семей по указу царя Федора I Ивановича послали обживать Сибирь. Указ гласил: «Выбрать в Сибирь на житье тридцать человек крестьян с женами, детьми и со всеми их животы, а у всякого человека было бы по 3 мерина добрых, да по три коровы, да по две козы, да по три свиньи, да по 5 овец, да по двое гусей, да по пятеру кур, да по двое утят, да на год хлеба, да соха со всем для пашни, да телега, да сани и всякая житейская рухлядь, а на подмогу им дать по двадцать пять рублев человеку».

Позже бывали всякие переселения – организованные добровольные и неорганизованные, за счет личной инициативы. Особенно мощным было переселение после 1861 г., когда в России Александр II отменил крепостное право. В 1861–1890 гг. только в Западную Сибирь пришло около 350 тыс. поселенцев, около 80% их прошло через Тюмень и отправлялось дальше по рекам или по тракту. В начале 90-х гг. XIX в. через Тюмень в год проходило от 50 до 80 тысяч переселенцев: в 4–7 раз больше, чем было жителей в ней. Тюмень выполняла роль перевалочной базы.

Чтобы облегчить участь переселенцев во время ожидания отправки по реке, в Тюмени в 1883 г. создали благотворительный переселенческий комитет. Возглавлял его известный купец 1-й гильдии и пароходовладелец И. И. Игнатов.

Историю возникновения комитета так описал Н.М.Чукмалдин: « За садом (имеется в виду Загородный сад – А.И.) и полотном железной дороги развился особый городок – бараки для переселенцев. Сначала по почину Игнатова собрана была сравнительно небольшая сумма денег и выстроен первый деревянный барак и баня. Потом вследствие невиданного нового прилива переселенцев, явилась неотложная потребность увеличить количество бараков, и возник официальный переселенческий комитет, в который со всех сторон стекались добровольные пожертвования, и теперь построено столько помещений больших и удобных, что они вмещают в себя весь переселенческий люд, достигающий временами массы в 15 000 человек!».

Вначале положение переселенцев на пункте ожидания в Тюмени было крайне тяжелым. Побывавший здесь в 1885 г. писатель К. М. Станюкович (1843–1903 гг.) писал: «Плохо приходится переселенцам во время стоянок в Тюмени... Людей валили, как скот в сараях, на открытом воздухе... В одном сарае поместили до 3000 переселенцев, между которыми было много больных».

Комитет работал на средства благотворителей, среди которых были и тюменские купцы. Основная задача комитета была – обустроить лагерь для переселенцев, оказать посильную медицинскую и продовольственную помощь. К 1894 г. построили 14 бараков, баню, столовую, больницу на 50 коек. Однако бараки вмещали только 2000 человек, а переселенцев собиралось по несколько десятков тысяч.

Для изучения состояния «переселенческого дела» в Сибирь приезжал в 1888 г. известный столичный журналист и писатель Г. И. Успенский (1843–1902 гг.). Он отметил хорошую постановку этого «дела»: «Самое лучшее и самое важное, что только есть в Тюмени, это именно «переселенческий пункт». Все, что касается этого сложного дела, все поставлено здесь хорошо, правильно, добросовестно и дельно...»

Г.И.Успенский посетил переселенческие бараки, где люди ждали посадки на пароходы и баржи. «Бараки... лежат за городом, на высоком берегу Туры, в небольшом от нее расстоянии, в просторном, со всех сторон открытом месте» (это там, где теперь находятся ул. Щорса. Котельщиков – А.И.). Возможно, что Успенский видел первые построенные бараки.

Другой писатель – Н. Д. Телешов (1867–1957 гг.), побывавший в Тюмени на «переселенческом поле» в 1894 г., увидел его совсем другим: «Это было широкое поле, раскинувшееся верстах в двух за городом. Если глядеть на него издали, то можно было подумать, что оно покрыто почти сплошь белыми овцами; на самом деле это были низенькие палатки, настолько низенькие, что в них едва-едва мог поместиться человек в сидячем положении... Повсюду стоят лужи дождевой воды, где развлекаются голоногие ребятишки; в траве возле палаток сидят и лежат люди без всякого дела, без всяких занятий, очевидно изнывающие в тоске и бездействии... Немного далее, па том же поле, выстроены деревянные бараки; в общем это целое селение, напоминающее не то московские дачи, не то какую-то благотворительную колонию. Между прочим, здесь ведется обширное хозяйство; помимо временных ночлежных квартир, больницы и прачечных, здесь помещается переселенческое статистическое отделение, где летом работают приезжие студенты; есть также кухня, где пекутся хлебы и варится каша... Конечно, что ни пищей, ни квартирами нет возможности удовлетворить всю эту 20-тысячную толпу, не прекращающуюся с весны до глубокой осени, поэтому большинство переселенцев живет под открытым небом и питается собственными сухарями да варит в собственных котелках...».

Среди переселенцев свирепствовали болезни. В результате только в 1892 г. умерло от болезней и истощения 1050 человек, а за лето 1894 г.-984 человека.

Много помогал переселенцам уже упоминавшийся Н. М. Ядринцев в 1891 г., когда засуха и голод поразили не только губернии европейской России, но и Тобольскую. В том году в Петербурге был организован отряд студентов, молодых врачей во главе с П. Г. Сушинским для санитарной и продовольственной помощи переселенцам в Тюмени. Сюда приехал и Н. М. Ядринцев. Он помогал молодежи, потом организовывал столовые и лечебные пункты для старожилов и переселенцев в соседних с Тюменью уездах губернии.

Постановлением правительства от 4 июля 1892 г. комитет реорганизовали в Общество вспомоществования нуждающимся переселенцам.




ПУТЕШЕСТВЕННИКИ


В XIX в. через Тюмень продолжали проезжать в Сибирь участники различных ученых экспедиций, направлявшиеся для изучения окраин России.

Немецкий ученый Александр Гумбольдт (1769–1859 гг.) проезжал через Тюмень в начале июля 1829 г. для изучения полного солнечного затмения в Сибири.

Сибирский экономист Ю.А. Гагемейстер писал: «Тюмень, без сомнения, самый цветущий город Тобольской губернии. Он обязан этому обстоятельству, что находится на почтовом и торговом пути; Тюмень – ближайший к Уралу город, в Тюмени кончается водный путь, которым город сообщается с востоком». Автор имел в виду экономическое положение города.

О внешнем виде и жизни городского общества писал И.И.Завалишин, в 1861 г. проезжавший через Тюмень (в 1863 г. он некоторое время жил в нашем городе): «.. .Тюмень может вдохновить меня даже, пожалуй как поэта. Там есть бесконечные обозы с чаями, пароходы, сытые обеды, хлебосольные вечера; там можно призадуматься над иной красавицей...». Однако вблизи город выглядел по-иному: «... и тут видишь дрянные домишки, дырявые тротуары, отсутствие фонарей, сор, а уж грязи... по колено! Грязь – герб Тюмени... Такой адской грязи со свечой поискать в нашей матушке России!».

И. Завалишин отмечал, что горожане «пьют много, даже чересчур много, начиная с почтенной сивухи и кончая блестящим шампанским... Шампанского выпивается в Тюмени иртыши...». В городе было 120 кабаков на 11430 жителей обоего пола – по кабаку на сто жителей! В то же время «публичной библиотеки в Тюмени нет, и ...никто даже желания на это не изъявляет»; в 1861 г. в город торговцы не завезли ни одной книги; нет общественного банка, сберегательных касс, общественного клуба, коммерческого училища, пожарного обоза...

В заключение автор «Путевых заметок» писал: «Прощай Тюмень! Ты, несомненно, имеешь все данные для хорошего будущего... Ты стоишь на грани Азии с Россией, у подошвы Урала. Местность твоя дала тебе многое. Но «жизни духа», который всесилен творить чудеса в наше прогрессивное время, в тебе еще нет!...Грязь в тебе всюду и обоюду! Нищих, восседающих с посошками и кузовками на базаре и у спусков и раздирательно ревущих – легионы. Беглых много, и воров немало... 120 кабаков, а вряд ли найдется десять современных книг»...

Писатель Н.В.Шелгунов посетил Тюмень в 1869 г. Первое, что он заметил, – плохие дороги и городскую грязь: « В Тюмени, первом сибирском городе, дороги не лучше. Город стоит на черноземной почве, и в весеннюю грязь и после дождей улицы разбиваются колесами еще хуже, чем почтовая дорога... Жители сделали было опыт улучшения улицы и один из подъемов выстелили досками... Опыт этот продолжаться, разумеется не будет, выкладывать досками весь город слишком дорого...». Впечатления Н.В.Шелгунова о городе были противоречивыми. С одной стороны, он отмечает, что «Тюмень – самый богатый и промышленный город Сибири. Причина оживления Тюмени – в ее промышленности и ремеслах. Жители Тюмени занимаются кожевенным производством, шьют бродни (особый вид сапог с высокими мягкими голенищами... для золотодобычи), сапоги, рукавицы, варят мыло, ткут ковры и занимаются извозом... В Тюмени шьется до 70000 пар бродней... Всех рукавиц приготовляется более 500 000 пар... Тюмень и ее окрестности производят в год до 20000 ковров...».

В то же время: «Несмотря на свое выгодное промышленное положение, Тюмень поражает огромным числом нищих. Здесь нищенство весьма беззастенчиво и для многих существует вероятно как промысел. Есть нищие, особенно из детей, одетые в чистые ситцевые рубашки, здорового, свежего вида, просящие милостыню как заученный урок. Есть нищие взрослые, менее опрятного вида, которые начинают ругаться, когда вместо милостыни предлагают им работу. Но есть и нищета действительная. Эта нищета живет в полуразвалившихся лачужках и, лишенная средств существования, не может жить иначе, как христорадничеством. В Тюмени есть несколько улиц, где живет нищета действительная и разврат, вызванный нищетой».

Н.В.Шелгунов отметил, что «в Тюмени есть ремесленники, мастеровые, извозчики и чернорабочие, но общественной жизни, несмотря на 15 тыс. населения, в городе нет... Поэтому Тюмень в характере внутренней жизни похож на город азиатской или турецкий, с той разницей, что турецкие кофейни заменены русскими кабаками». Писатель сожалел, что в Тюмени нет гостиниц, а только постоялые дворы, где клопов в стульях и диванах больше, чем в Москве и Петербурге вместе. Не приглянулся ему и местный хлеб, больше похожий на глину, так как готовится из несеяной муки, чаще на закваске, а потому очень кислый. «Хотя тюменцы и выдают свои булки и сухари за хлеб, но это происходит часто по неведению... для человека, выросшего на хлебе европейском, кажется веществом совершенно несъедобным, которым можно питаться только в крайности».

В 1876 г. по рекам Западной Сибири Оби и Иртышу путешествовали ученые немцы Альфред Брем (1829–1884 гг.) и Отто Финш. Они проехали через Тюмень, жили с 9 по 13 апреля у И. И. Игнатова и были приятно удивлены тюменским гостеприимством, хлебосольностью и поражены количеством съедаемой сибиряками пищи и выпиваемого вина и водки. О Тюмени они в своих «записках» сообщали: «Достопримечательностей в городе никаких нет, но наши любезные хозяева показали нам все, что хотя бы несколько могло заинтересовать нас по своей оригинальности». Гости посетили «оригинальное место» – тюменскую тюрьму. «В Тюмени улицы широкие, немощеные, дома но большей части деревянные. Впрочем, есть и несколько красивых каменных зданий, в том числе одна типография, работающая очень недурно».

В г. Омске ученые немцы посетили учителя естественной истории в военной гимназии г. Словцова, будущего директора Тюменского реального училища, и осмотрели его зоологический музей. На обратном пути 10 октября 1876 г. А. Брем и О.Финш тоже были в Тюмени у И. И. Игнатова, осмотрели Загородный Александровский сад.

Уже упоминавшийся Дж. Кеннан посетил Тюмень в середине июня 1885 г., а он в том году был дождливый. Его впечатления от города были не лучшими: «Мы воспользовались мгновением, когда погода прояснилась, чтобы осмотреть город, но игра не стоила свеч. Грязные немощеные улицы отличались тем от деревянных, что были снабжены узенькими тротуарами из булыжника, и дома были те же деревенские избы, но немного поболее и с большими претензиями на изящество. То же самое отсутствие растительности, те же огороженные дворы, то же отсутствие дверей на улицу, разве только белые церкви с зелеными крышами сообщали городу живой вид, а то все остальное было слишком примитивно и неинтересно».

А. П. Чехов (1860–1904 гг.) добровольно поехал через Сибирь на остров Сахалин изучать жизнь ссыльных каторжан и, конечно, не миновал Тюмени. Из Екатеринбурга он приехал в наш город по железной дороге 3 мая 1890 г. и сразу отправился по Сибирскому тракту на восток. В каждом сибирском городе Чехов обязательно посещал кладбище, церковь и публичный дом. Однако Тюмень Чехов осмотреть не успел, но отметил честность местных ямщиков.

Еще Антон Павлович остался недоволен тюменской колбасой и так описал ее в письме к Суворину: «В Тюмени я купил себе на дорогу колбасы, но что это за колбаса! Когда берешь кусок, то во рту такой запах, как будто вошел в конюшню в тот самый момент, когда кучера снимают портянки; когда же начнешь жевать, то такое чувство, как будто вцепился зубами в собачий хвост, опачканный в деготь».

А. П. Чехов так намучился на Сибирском тракте, что не отважился еще раз испытать поездку через Сибирь и вернулся в Россию пароходом вокруг Азии.

Проездом бывали в Тюмени П. А. Кропоткин, В. А. Обручев, П. П. Семенов, известный позже как ученый и сенатор П. П. Семенов-Тянь-Шанский, И.А.Гончаров, Н.М.Пржевальский и др.




ТОРГОВЛЯ


Сколько стоит Тюмень, ее жители любили и умели торговать. Торговали всем, чем можно, что находило хоть малый спрос. Тюмень стояла на торговых Туринско-Тобольском и Сибирском трактах, через нее перемещались огромные массы всевозможных товаров, но своей значительной ярмарки в Тюмени не было. Тюменские купцы «по-черному» завидовали г. Ирбиту, где знаменитая на полмира ярмарка существовала с 1643 г. и проводилась с 1 февраля по 1 марта. Какой-то заштатный городишко, а поди ж ты – имеет свою ярмарку. Купцы со всей России едут туда торговать, тратятся на дорожные расходы, а ирбитские сидят себе дома – и с барышом. Свой еженедельный торжок на гостинодворской площади тюменским купцам был, конечно, мелок и невзрачен.

Когда в 1774 г. пугачевцы двинулись в сторону Ирбита, тюменские купцы обрадовались и стали просить власти перенести ярмарку в Тюмень в надежде, что она здесь приживется. Губернатор Д И.Чичерин издал указ о переносе Ирбитской ярмарки в Тобольск. Однако ирбитяне тоже не лыком шиты и понимали, какими потерями грозит им перенос ярмарки хотя бы на год в другое место. Купцы скинулись, наняли добровольцев и отогнали отряды Пугачева от стен Ирбита. Ярмарка состоялась...

25 октября 1787 г. Тобольское наместническое правление установило в Тюмени ярмарку с 1 января по 1 февраля, названную Васильевской, поскольку 1 января – день Василия Великого. Однако к 1817 г. ярмарка в Тюмени заглохла из-за слабости торга.

Каменный Гостиный двор в Тюмени построили к 1844 г. в самом центре города рядом со зданием городской Думы. В 1843 г. при содействии генерал-губернатора Западной Сибири П.Д.Горчакова решено было возродить тюменскую ярмарку. В столице ходатайство удовлетворили, установили ее срок с 15 января по 15 февраля, то есть это уже была не Васильевская ярмарка. Первый торг был проведен в 1845 г.

Сообщалось, что «избрано для ярмарки торговое место, на нем устроен каменный гостиный двор с отдельными деревянными корпусами, как самое удобнейшее и находящееся в центре города, чем вместе обеспечиваются и квартирные помещения для приезжих на ярмарку».

Однако тюменская ярмарка так и не смогла сравниться по масштабам товаро-и капиталооборота с Ирбитской и не пользовалась популярностью в Сибири. Купцы с запада до Тюмени не доезжали, останавливаясь в Ирбите, купцы с востока не «показывали» свой товар в Тюмени, а спешили в Ирбит, где, считалось, торг самый прибыльный.

В 1852–1868 гг. тюменская ярмарка вновь стала Васильевской, но по сути это был скромный торжок с малым оборотом товаров и капиталов. В 1868 г. ярмарка в Тюмени стала Спасской и проводилась с 20 июля по 15 августа, но вскоре захирела. С 1880 г. торг проводился с 15 января по 5 февраля, с 1894 г. – с 20 июня по 20 июля, и тут ярмарочные дела пошли лучше. В XX в. ярмарка происходила с 5 июня по 20 июля и существовала до 1917 г.

По генеральному плану застройки Тюмени в 1861 г. отвели просторное место под Торговую (Базарную, Рыночную, Хлебную, Хлеботорговую) площадь вместо небольших торговых площадей: Гостинодворской, Александровской, Рыбной, Спасской. Новая торговая площадь и в самом деле была просторной, она занимала место в границах современных улиц Первомайской – Володарского – Орджоникидзе – Герцена, длина ее была около 800 м, ширина – 720 м.

Видимо, на этом месте прежде уже велась торговля, и его называли «Черным рынком». Н.М.Чукмалдин писал о нем в конце XIX в.: «Черный рынок, обширная квадратная площадь – плод дальновидной мысли покойного Иконникова – занял теперь собою центральное торговое положение; здесь бывают еженедельные базары и расположены лавки и магазины для постоянной ярмарочной торговли».

Торговая площадь, конечно, служила для розничной торговли. Оптовые сделки совершались купцами в иных местах. Об этом писал Н. М. Ядринцев, в юности живший несколько лет в Тюмени и в зрелом возрасте не раз бывавший здесь, а потому хорошо знавший тюменскую жизнь: «Вся торговая деятельность Тюмени сосредоточивается в глухих, замкнутых дворах, где нагружаются тяжелые обозы для отправки, да в складских магазинах с ржавыми замками, куда допускается лишь доверенный приказчик. Здесь тихо и скрыто совершается торговое таинство; сделки купцов происходят, разумеется, не в конторах, а больше за закуской, выпивкой и картами...».

Тюменские купцы торговали масштабно, их интересы простирались от Японии через Сибирь и Европу до Америки. И в XIX в. только малая часть тюменских купцов занималась чистой торговлей, в большинстве же тюменские купцы были товаропроизводителями, торговали продуктами, произведенными на своих предприятиях, расположенными не только в Тюмени, но и в других городах. О некоторых известных купеческих фамилиях уже рассказывалось. К сожалению, не о всех даже крупных купцах Тюмени сохранились архивные материалы.

В обзоре Тобольской губернии за 1878 г. сообщалось, что «наибольшее число капиталов по первой гильдии объявлено в г. Тюмени, именно 42, 42% всех первогильдийных капиталов» губернии, но по общему числу капиталов Тюмень занимала второе место после Ишима. Оборот сумм Тюменского городского банка составлял 3 965 200 рублей 30 с половиной копеек и был первым в губернии.

В 1864 г. в Тюмени, где жило тогда около 13 тысяч человек обоего пола, имелось «27 общественных и частных магазинов и 130 каменных и 286 деревянных лавок», то есть 543 торговых заведения, или одно на 24 жителя!




КОЖЕВЕННОЕ ДЕЛО


И в XIX в. в Тюмени продолжало развиваться и совершенствоваться кожевенное дело. Большая часть выделанных преимущественно юфтевых кож шла на вывоз. Так, в 1809 г. кожевники Тюмени выработали 67 130 кож, из них всего 10 530 использовано на месте – переработано в обувь, а 18 500 юфтей вывезено в Кяхту и продано в Китай, 21900 – в Среднюю Азию через пункты торговли на укрепленных военных линиях, 16200 – продано в Ирбите в основном на вывоз в Европейскую Россию. К середине XIX в. в Тюмени уже выделывали раза в три больше кож, чем в начале – в 1866 г. здесь обработано 198863 кожи. По-прежнему они вырабатывались в Заречье в кустарных мастерских. Первый крупный кожевенный завод построил в 1810 г. купец Н.Решетников в Заречье. В 1860 г. братья Колмогоровы основали в Заречье же кожевенный завод, вскоре ставший одним из значительных не только в Сибири, но и в Европейской России. В сентябре 1897 г. его осмотрел вице-адмирал С.О.Макаров, посетивший Тюмень.

И.И.Завалишин писал о кожевенных заводах Тюмени в 1862 г.: «Их здесь считают 67 и в них выделывают кож...на сумму, по официальному, 578657 р. 50 к., а в сущности, конечно, втрое более, потому что наши купцы не привыкли еще оглашать свои торговые дела». «Тюменский кожевенный товар далеко отстал не только от казанского (в особенности опойки) (один из видов выделанных кож – А.И.), но даже и от кунгурских! От сего и самые поставки на потребности военного ведомства встречают год от года большие неудачи. Тюменская общественность говорит: «Зачем нам улучшать? Товар и без улучшения сбывается хорошо в киргизскую степь, Китай, Ташкент, Хиву и Бухару, а сверх того на всех ярмарках и торжках нашей губернии да соседних, приуральских». Спору нет, сбывается. Да мало ли что сбывается на простую руку, разве из этого жить и умирать в застое?»

В 1877 г. в Тюмени насчитывалось 67 кожевенных заводов, которые в год выделывали до 500 тысяч кож. Специальные люди скупали кожевенное сырье по деревням у крестьян, на ярмарках в Ишиме, Петропавловске, Кургане. Кожами торговали оптовики из татар и казахов в Тюмени на Таборе – так называлось место у пересечения современных улиц 50 лет Октября и Максима Горького, где торговали живым скотом и кожами. Там же неподалеку одно время находились скотобойни.

Кроме выделки кож, было развито производство овчины на тулупы, полушубки, рукавицы.

В отчете за 1878 г. сказано, что на кожевенных заводах Тюмени работало 10, 45% всех фабрично-заводских рабочих города, что «сумма производительности кожевенных заводов достигает... в одной Тюмени 33, 34% всей фабричной заводской производительности». Вырабатываемый на этих заводах товар получил значительную известность не только в Сибири, но и вообще в России. Он идет в значительном количестве на поставку в военное министерство и вообще одобряется. Некоторые из тюменских кожевенных заводчиков удостоились на Санкт-Петербургской и Московской выставках похвальных отзывов». В Тюмени было 72 кожевенных завода в 1878 г. Из них 52 – самые крупные, обрабатывавшие более 10 тысяч кож в год. Владельцами их были: Колмогоров Ф.С. – 100 тыс. кож, Решетникова девицы – 50 тыс., Решетников И.Е. – 50тыс., Новикова Авд. Е. – 50тыс., Кузнецов М.Б. – 30 тыс., Кучков И.С. – 30 тыс., братья Кочневы – 25 тыс., Решетникова А.С. – 20 тыс., Решетниковых братья – 20 тыс., Гребенщикова Л.Г. – 15 тыс., по 10 тыс. кож обрабатывали заводы Васильева В.Е., Обласова И.А., Лаврентьевых, Лазарева П.Г., Решетникова А.И. и др. Большинство тюменских рабочих трудились в кожевенной промышленности, кроме того, десятки тысяч крестьян окрестных деревень работали на кожевников: гнали деготь, заготавливали ивовую и еловую кору, золу, доставляли известь.

Кожевенное и овчинное производство были настоящей каторгой по условиям труда рабочих. Во-первых, в XIX в. рабочий день длился от зари до зари – 12 часов. Работали или под открытым небом в любую погоду, или в закрытых плохо вентилируемых помещениях при духоте и вредных испарениях. На кожу рук и других частей тела воздействовали разъедающие вещества.

Сухие шкуры лошадей или крупного рогатого скота 3–5 суток размачивали в реке или в чане с водой, потом клали в зольный раствор на 25–30 дней, после чего сгоняли волос, промывали, вытаптывали ногами (мяли), погружали в квас (кисель) – кислое жидкое тесто из ржаной, овсяной или ячменной муки – на месяц, после чего снимали мездру. Очищенная от мездры кожа подвергалась дублению в отваре ивовой или еловой коры в течение месяца, после чего кожа становилась непромокаемой, негниющей. Потом кожи промывали, смазывали дегтем, сушили, окрашивали в разные цвета, разминали и шлифовали.

На значительной величины заводах имелось по нескольку чанов отмочных, зольных, кисельных, дубильных. В этом случае процесс можно было сделать похожим на поточный и за год удавалось обработать несколько тысяч кож. Мелкие хозяева управлялись одним чаном, проводя в нем последовательно необходимые операции. В этом случае за год обрабатывали 150–300 кож.

Писатель Н. В. Шелгунов (1824–1891 гг.), посетивший Тюмень в конце 60-х гг. XIX в., писал о кожевенных заводах Тюмени: «Работа на кожевенных заводах трудная, многим рабочим приходится быть целый день в воде, обращение с ними крайне грубое, и принимают исключительно поселенцев, дошедших до последней степени обнищания». Несмотря на тяжелые условия труда, кожевенное дело было прибыльным. По этой причине за него часто брались неумехи, люди с малым опытом, так что не всегда выделанные кожи были высокого качества.

Кожевенные заводы требовали много воды, поэтому в Тюмени на левом берегу Туры вдоль ул. Береговой сплошь располагались кожевни. Отходы производства сбрасывались в реку в расчете, что «вода все смоет». В XIX в. Тура в пределах городской черты Тюмени уже была загрязнена основательно.

Еще в 1805 г. Тобольское губернское правление запретило тюменцам ремонтировать старые и строить новые кожевни внутри города. Для них было отведено место на левом же берегу ниже Тюмени примерно напротив современного речного порта. Однако этому запрету тюменские кожевники не придали значения, ни один из них не переехал на новое место, и оно в 60-е годы было занято заводом Г. И. Гуллета. Братья Колмогоровы построили свой завод тоже на старом месте, где теперь находится фирма «Тюменский мех» – в начале ул. Мостовой (Щербакова).

Писатель Глеб Иванович Успенский был в Тюмени летом 1888 г. и пошел посмотреть реку Туру. Вот что он увидел: «Что это, как будто чем-то пахнет?» – спросил я сторожа в купальне. «Это еще слава Богу! Сегодня воскресенье, заводы не работают, а как в будни да пустят они свою грязь, так чисто дохнуть невозможно!» Как раз напротив купален расположились кожевенные заводы, специальное дело Тюмени...».

Значительную часть кожи тюменцы перерабатывали сами в основном в обувь. В 1818 г. в Тюмени работало 180 сапожников. Часть из них сама торговала плодами своего труда, часть сбывала обувь скупщикам, которые развозили обувь далеко по России под названием «тюменского товара». В Тюмени были известны торговцы обувью И. П. Артемьев, С. В. Буторин, О. Молодых, А. М. Бузолин и др.

Н. М. Ядринцев, писавший под псевдонимом Н. Семилужинский, отмечал, что «тюменское мещанство деятельно занимается шитьем кожевенного товара, хомутов, узд, рукавиц и бродней (местной обуви), снабжая ими Сибирь далеко на восток. В этом случае оно одно из наиболее ремесленных населений Сибири, и Тюмень – это «кожевенный Лион». Иногда в книжках о Тюмени можно встретить самодельный вариант этого выражения – «сибирский Лион», но что это значит, о каком Лионе речь – публика не знает. Лион – город на юго-востоке Франции, на реке Рона. В XIX в. он был один из самых крупных городов Франции, центр шелковой промышленности Европы.

Н. М. Ядринцев же писал о Тюмени: «Тюмень – один из важнейших промышленных пунктов Сибири. В самой Тюмени более чем на 600 ООО рублей одних кож и до 46 других заведений, как мыловаренных, гончарных, канатных, кирпичных, 1 клееваренный и 1 калиевый. Кожи идут в Россию, Китай, Восточную Сибирь и киргизскую степь. Тюмень замечательна кроме выделки кож еще производством ковров...».

Н.М.Чукмалдин в 1893 г. отмечал, что кожевенное заводы тюменского Заречья придают этому району неповторимый колорит. Он вспоминал, что «в прежние времена процветали и славились заводы Проскурякова, Пеньевского, Чираловых, которых теперь давным-давно нет», так как дети этих заводчиков не продолжили дело отцов. Чукмалдин объяснял это тем, что принятое в купеческой среде домашнее воспитание «подготавливает батюшкиных сынков, которые, наследуя готовые капиталы, бездумно растрачивают их на кутежи и пьянство». Некоторые кожевенные предприятия развились настолько, что прославились далеко за пределами Тобольской губернии, например, завод Ф.С.Колмогорова. Чукмалдин надеялся, что его дети «с хорошим университетским образованием...будут продолжать и развивать далее коренное дело отца, старую промышленность Тюмени...». Однако сыновья Филимона Степановича, хоть и не пропили его наследство, но не стали заниматься кожевенными делом, продали завод и уехали: Александр – в Пермь, Федор – в Петербург.




ДРУГИЕ ОТРАСЛИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ


В Тюмени еще в XVIII в. возникли многочисленные ремесла, которые в XIX в. развились в значительные производства – мануфактуры, мелкие заводы с ручным трудом.

Клееварение из отходов переработки скота и рыбы продолжалось и в XIX в. В 1809 г. сварили 550 пудов мыла, вытопили сала и продали на Урал 11 тыс. пудов. Выработали кирпича 204 тыс. штук.

Кирпичное производство существенно расширилось в XIX в., так как продолжали строиться церкви, государственные здания, да и тюменские купцы с середины века пристрастились строить каменные хоромы. В 1864 г. «каменных домов в Тюмени, принадлежащих частным лицам, немного, всего 21, но зато все они довольно обширны и хорошо выстроены потому, что принадлежат большей частью богатому купечеству». Многие из этих домов сохранились до наших дней на центральных улицах города. На ул. Республики дом № 13 принадлежал купцам Гилевым, № 17 – Воробейчикову, № 19 – А. Ф. Аверкиеву, № 44 – Колмакову, на ул. Челюскинцев № 6 – Г. П. Ядрышникову, на ул. Володарского № 11 – Н. И. Давыдовскому, на ул. Ленина №10 – братьям Дмитриевым (дом Князева) и др.

В 1864 г. в Тюмени имелось два кирпичных завода, но немало кирпича делали маломощные кустарные артели. Располагались они в Затюменке, в Зареке и на южной окраине Тюмени, где теперь проходит ул. Мориса Тореза.

Тюмень славилась не только своими кожевниками, но и гончарами, изготовлявшими всевозможную посуду, так как другой – металлической, фарфоровой, фаянсовой – тогда у горожан не было. В 1864 г. в Тюмени имелось 30 гончарных «заводов». Они изготовляли различных размеров горшки, миски, кружки, кувшины, детские игрушки и пр. Тюменцев за глаза величали «корчажниками» – так назывались большие глиняные горшки. Глины в окрестностях города было достаточно, дров для обжига – тоже. Селились гончары ближе к воде, необходимой в производстве. В основном гончарные заводы находились в Заречье.

И.Завалишин писал: «Тюменские чашки, блюда, банки, корчаги, горшки по прочности и чистоте отделки находят себе сбыт не только в Западной Сибири, но и в Приуральских губерниях. Глазурь тюменской посуды очень хороша, не трескается от жара и долго сохраняет свой блеск».

А.А. Павлов в 1878 г. писал о гончарном производстве «корчажниками», горшечниками: «Действительно, здесь делают горшки и корчаги более, чем в других городах Западной Сибири, хотя гончарное производство не носит характера заводской промышленности. Производство это домашнее и им занимаются семьи в заречной части города. Глина для посуды доставляется верст за 30 от города и обходится не менее 0, 5 копейки за пуд».

А. Павлов обращал внимание на несоразмерно мизерную оплату гончарного труда: купцы скупали у гончаров сто корчаг за 1 рубль, сто горшков – за 40 копеек, а продавали на базарах по 8 копеек за корчагу, по 5 копеек за горшок.

По сведениям за 1864 г., в Тюмени работало шесть канатных фабрик. Конечно, по сути это были маломеханизированные мастерские. Спрос на канаты, веревки и изделия из них был постоянно большим как на речном флоте, так и в гужевом транспорте, который хоть и сократился после проведения железной дороги в 1885 г., но еще процветал. На Ирбитскую ярмарку отправляли целые обозы веревок и канатов. Их использовали для упаковки грузов на телегах, санях и прочем транспорте. Веревки делали из пеньки и мочала.

Сырье для канатного производства в большом количестве имелось рядом, в деревнях Тюменского и соседних уездов, где крестьяне выращивали лубяные культуры – лен и коноплю – как для личного потребления (выработка холстов), так и на продажу заводчикам-канатчикам.

В отчетах XIX в. упоминается ковровое производство – «тюменские ковры», но на самом деле это было не городское производство, а деревенское, им занимались крестьяне с. Каменского и соседних деревень. Возникло ковровое производство еще в первой трети XVIII в. и продолжалось в XIX в., но не вышло за пределы деревень западной части Тюменского уезда. Занесли его на тюменскую землю переселенцы известного села Палех в современной Ивановской области, хотя часто начало производство ковров связывают с бухарцами. Однако в Тюмени бухарцы никогда ковров не делали, в с. Каменском не жили, кроме того, производство ковров началось уже тогда, когда бухарские торговые караваны перестали ходить в Тюмень (начало XVIII в.).

«Тюменские ковры славятся по всей Сибири, – писал И.Завалишин. – Они делаются из овечьей и коровьей шерсти, бывают гладкие и махровые. Для окраски шерсти употребляются заграничные и местные растения: для красного цвета – корень марены, для желтого – серпуха, для зеленого – зеленица, для синего – индиго и т.п.». Н.В.Шелгунов тоже описывал производство ковров в Тюмени, но он обращал внимание на эксплуатацию груда ковровщиц, которые получают за свой каторжный труд копейки, а купцы-перекупщики наживаются на них. Он также писал, что ковры продаются и в Петербурге, но используются там вместо попон для лошадей и для подстилки в экипажи, сожалел, что тюменские мастерицы работают по-старинке, не применяют новые материалы: обновив производство, они могли бы с большей выгодой сбывать свои изделия.

Почему-то в отчетах XIX в. в Тюмени не упоминается деревообработка, хотя она, существовала еще в конце XVII и XVIII вв., но не вышла за размеры небольших мастерских, где в минимуме применялся наемный труд, а преобладал семейный. Из леса-кругляка пилили доски и плахи, из которых строили речные суда разных наименований: от простых весельных лодок до барж и пароходов. Из дерева делали всевозможные повозки – от обычных саней и телег до бричек. Однако П. Д. Телешов писал, что рессорных экипажей в Тюмени не было, едва ли они могли преодолеть ухабистые и неровные тюменские улицы. На транспортные средства спрос был постоянный: по трактам через Тюмень везли людей и грузы многочисленные обозы. Конечно, проведение железной дороги существенно подорвало ямской промысел, но потребность в нем была по другим направлениям перевозок, куда «чугунку» еще не построили. Развивалось бондарное производство – требовались в хозяйстве всевозможные бочки, бочата, кадки, ушаты, лохани, чаны в кожевнях, бочки для засолки рыбы, перевозки сливочного масла. Из дерева делали столовую посуду – миски, ложки и пр., мебель...

В домашних мастерских производили немало валенок (пимов), они пользовались неизменным спросом в зимнее время. Сырье – овечья шерсть – скупалось в окрестных деревнях и в казахской степи, где разводили овец. Вырабатывали также войлок, а из него – детали конской упряжи: хомуты, седелки, седла, попоны и пр.

В 1868 г. мещанин А. Александров организовал в Тюмени первый пивоваренный завод. Купец М.Корчемкин передал свой пивзавод в приданое дочери Надежде, вышедшей замуж за Н.И.Давыдовского. Пивоваренный завод стоял там, где теперь находится завод автотранспортного электрооборудования на ул.Циолковского. В конце века пивоваренный завод построил Г. П. Ядрышников на берегу Туры в начале ул. Иркутской (Челюскинцев). Он работал на привозном, часто зарубежном, хмеле (чешском, баварском) и солоде. В конце XIX в. в Тюмени пивоваренные заводы, производили также минеральные и фруктовые газированные напитки.

Работал в Тюмени в XIX в. самый крупный в Сибири колокольно-литейный завод П. И. Гилева. Его дети создали в 1866 г. торговый дом «П. И. Гилев и сыновья». Их продукция пользовалась спросом за качество и изящность изготовления – церкви в Сибири строили до 1917 г. Хозяева давали полную гарантию музыкального звука колоколов (малиновый звон), подбирали колокола в тон для церквей. Согласно рекламе, «колокола отливаются из лучшей в мире уральской штыковой меди весом от 10 фунтов до 1000 пудов и более» (от 4 кг до 16 ООО кг – А.И.). Колокола доставлялись по удешевленному тарифу «во все местности России и Сибири». Находился завод вблизи Туры в начале современной ул. Харьковской.

В Тюмени изготовляли колокольчики для ямских троек.

В первой половине XIX в. литьем поддужных ямских колокольчиков занимались известные мастера: Гилевы, Шапошниковы, Собенниковы, Плехановы. В это время пошла мода лить колокольцы именные – с указанием фамилии или инициалов мастера, города и даты (года). Во всей Сибири этим промыслом никто, кроме тюменцев, не занимался, потому-то И.Завалишин писал: «Что Валдай для России, то Тюмень для Сибири – родина всех колокольцев». Здесь на каждую почтовую дугу привешивают по два колокольца, всегда подобранные в тон, зато и поют они согласно свои неумолчные песни».

Пермская железная дорога в 1900 г. заказала Гилевым изготовить 200 колоколов для новых станций: они в то время были средством оповещения пассажиров о приходе поезда на станцию, начале посадки и отправлении. Заказ Гилевы выполнили. На «юбке» каждого колокола была надпись: «ПЖД завод П.И.Гилева и сыновья в Тюмени» (ПЖД – Пермская железная дорога).

Еще в XIX в. в Тюмени работал меднолитейный завод Александра Артамоновича Котельникова.

Тюмень в конце XIX в. была небольшим городком, границей ее с юга была железнодорожная ветка Уральской железной дороги между станциями Тюмень и Тура. Она проходила вдоль современных улиц Мориса Тореза и Профсоюзной (ее разобрали в 1988 г.). Слева от улицы Царской сразу за железной дорогой в 1899 г. тюменские предприниматели братья Заколяпины построили механические и литейные мастерские. Однако дело у них не заладилось, и мастерские купило новое товарищество «Н. Д. Машаров и К°».

Мелкая металлообработка в городе осуществлялась в многочисленных кузницах. Здесь опытные мастера ковали необходимую в хозяйстве металлическую мелочь: лопаты, кочерги, топоры, вилы, дверные ручки, детали к телегам, подковывали лошадей. Кроме кузниц, разбросанных там и сям по городу, было еще два места, где эти заведения располагались кучно, образуя своеобразные кузнечные слободки. Один из них располагался возле завода Машарова по обеим сторонам Сибирского тракта на выходе его из Тюмени. Ремонта требовали все виды колесного транспорта, день и ночь катившего по Великой Сибирской дороге: телеги, брички, тарантасы, кареты, возки, двуколки, дрожки и пр., да и сани требовали рук кузнеца.

Здесь было пять Кузнечных улиц, располагавшихся параллельно ул. Царской (Республики) с обеих ее сторон. Место это тюменцы назвали Кузницами еще в 40-е гг. XX в.

Второе место, где жили и работали кузнецы, располагалось в Затюменке: там в город входил тракт из Туринска. Возле речки Тюменки находилась три Кузнечных улицы, которые в 30-е гг. XX в. при советской власти переименовали в улицы Уральскую, Флотскую, Халтурина.

В конце XIX в. в Затюменке, на том месте, где теперь стоит здание архитектурно-строительной академии (бывшего Коммерческого училища Колокольниковых) московская фирма «А. Кузнецов и Ко» (наследник Губкина) построила огромное двухэтажное здание чаеразвесочного заведения. Оно работало до 1912 г., когда его разобрали, чтобы освободить место под коммерческое училище Колокольниковых.






















ВОДОПРОВОД


Как известно, водопровод был «сработан еще рабами Рима», но идея построить его в Тюмени обуяла членов городской Думы только в начале 60-х гг. XIX в. В некоторых больших городах европейской России водопроводы тогда уже действовали, но на бескрайних просторах Сибири такого прогресса еще не наблюдалось. Тюменцы первыми в Сибири решили внедрить в свою жизнь древнеримскую техническую разработку.

Идеологом строительства тюменского водопровода был городской голова Иван Алексеевич Подаруев, исполнявший эту должность в 1861–1863 гг. Как записано в документах городской Думы, Иван Алексеевич, «видя крайнее затруднение жителей нагорной части в доставке воды из реки Туры по крутости ее берега как для домашнего употребления, так и в текущих случаях, пожелал оказать в этой необходимой нужде надлежащее содействие к постоянному запасу воды в нагорной части и обеспечить снабжение водою изб нагорной части через посредство водоподъемной машины».

Однако для материального воплощения любой идеи, в том числе водопроводной, нужны деньги, а их в городской казне не было и тогда, как, говорят, нет и сегодня. Такой, понимаешь, полуторавековой продолжительности денежный вакуум. Чтобы набрать денег, объявили добровольную подписку, и она (обратите внимание!!!) была «принята всем обществом с величайшим желанием». Первыми раскошелились, конечно, члены Думы и богатые купцы Тюмени, но набралось всего 9500 рублей, а надо было по смете для устройства «водоподъемной машины» 25 560 рублей. Тут уж тряхнул мошной идеолог стройки голова И. А. Подаруев: из своих средств он внес недостающую сумму 16 060 рублей.

С гражданами Британской империи, проживавшими в Тюмени механиками Г. И. Гуллетом и П. В. Генсом, в 1862 г. заключили договор на строительство «водоподъемной машины», причем Г. И. Гуллет первый год обязался полностью «содержать ее», а потом еще три года отвечать «за все могущие случиться у нее повреждения».

В 1863–1864 гг. улицы Тюмени были копаны-перекопаны под укладку водопроводных труб. Первые магистральные трубы проложили по улице, позже названной Водопроводной.

Паровая водоподъемная машина была установлена на берегу Туры напротив улицы Водопроводной. Она поднимала воду на высокий коренной берег в специальный резервуар, откуда поступала в водопроводную сеть. Место для водозабора, надо сказать, было выбрано неудачно. Оно находилось ниже тогдашней Тюмени. Напротив, на левобережье, размещалась масса мелких кожевенных предприятий, сбрасывавших свои ядовитые отходы в Туру, так что вода в этом месте реки не была чистой, что вскоре почувствовали горожане.

Трубы первого тюменского водопровода были деревянными. Внутри сравнительно небольших отрезков сосновых или лиственничных бревен высверливалось отверстие диаметром 8–10 см – канал для прохода воды. Примерно такой же толщины были и стенки труб. Один торец деревянной трубы имел конусное заострение, а другой – конусное углубление. Заостренный конец одной трубы вставлялся в углубление другой, герметизация обеспечивалась с помощью смоляной смазки.

Строительные работы закончились летом 1864 г., и 19 июля думцы и общественность Тюмени отслужили благодарственный молебен Всевышнему «об успешном окончании работ и благополучного действия водопровода в будущем», водопровод освятило духовенство, и машина была включена. С этого дня и работает тюменский водопровод.

Вода за определенную плату поступала в дома богатых людей города, в больницу. На Александровской площади (пл. Борцов революции) был устроен чугунный бассейн, откуда воду бочками развозили по домам за плату. В начале XX в. водопровод провели в Александровский родильный дом, богадельню, реальное училище, пивоваренный завод Г.П.Ядрышникова, общественную баню мещанки П. А. Андреевой, известную в советской Тюмени как «Ишимская баня» (находилась вблизи того места, где сейчас стоит гостиница «Прометей» – А.И.) и другие места. Первый деревянный водопровод работал до 1915 г.




ЧЛЕНЫ ДОМА РОМАНОВЫХ И ТЮМЕНЬ


Мы уже рассказывали о давних взаимоотношениях тюменцев с царскими особами из дома Романовых. Еще в самом начале становления династии, около 1616 г., тюменцы назвали в честь ангела-хранителя первого царя Михаила Федоровича церковь архангела Михаила. Царь подарил первому храму Свято-Преображенского монастыря «колокола, образа и книги». Второй Романов – Алексей Михайлович – пожаловал монастырю земельные вотчины и 72 мужских души крестьян, а в 1665 г. тюменской церкви Рождества Богородицы – серебряный напрестольный крест. Церковь Святых апостолов Петра и Павла в Свято-Троицком монастыре была освящена по завещанию ее основателя митрополита Филофея Лещинского «для увековечения именин Петра Первого».

Однако это все были дальние знаки внимания царствующим особам. Живого императора ждали в Сибири и, в первую очередь, в Тюмени, поскольку все дороги в Сибирь вели через нее, в 1824 г. Ожидалось, что приедет Александр Первый. В 1826 г. ждали Николая Первого. Однако они не поехали в Сибирь. В ожидании приезда императоров генерал-губернатор Западной Сибири Капцевич распорядился привести Тюмень «в благоустроенный вид», поскольку «Тюмень... по положению своему есть как бы вход в Сибирь, следовательно, состоянием своим он может подать повод об заключении более или менее выгодном прочих городах Сибири». Чтобы придать Тюмени «лучший вид», сюда из Тобольска послали «господина архитектора».

Первым из дома Романовых посетил Тюмень цесаревич Александр Николаевич, сын Николая Первого, будущий император Александр Второй (1818–1881 гг., на престоле с 1855 г.). В сопровождении свиты, в которой был и его воспитатель, известный поэт Василий Андреевич Жуковский (1783–1852 гг.), наследник престола посетил Тюмень, Тобольск, Ялуторовск, Курган. Городской голова купец II гильдии Иван Васильевич Иконников узнал о приезде наследника от губернатора в Тобольске 11 апреля 1837 г. За оставшееся время он сумел «привести город в лучший вид» – это в условиях обычной грязной тюменской весны!

31 мая 1837 г. наследник прибыл в Тюмень со стороны Екатеринбурга по Московскому тракту. «Экипаж приблизился, остановился у триумфальных ворот, именно на этот случай воздвигнутых, и Тюмень восторжествовала небывалому еще счастью», – писал Е. Расторгуев в изданной в 1841 г. книжке «Посещение Сибири государем-наследником-цесаревичем». Красочно описано пребывание наследника Н. А. Абрамовым в очерке «Город Тюмень». Он сообщал, что «августейший посетитель, проезжая мимо церкви Нерукотворного Спасителя, изволил остановиться, с благоговением приложился к кресту, поднесенному ожидавшим его иереем, и первый шаг Его Высочества на земле сибирской был в храм Спасителя», то есть в Спасскую церковь.

Остановился наследник в доме городского головы: «у подъезда дома тюменский городской голова второй гильдии купец И. В. Иконников с почетнейшими гражданами имел счастье встретить Его Императорское высочество с хлебом и солью» (дом сохранился по ул. Республики, 18, теперь там «Музей истории дома XIX – XX вв.»), 1 июня 1837 г. наследник выехал в Тобольск. Тура в том году разлилась широко и затопила всю пойму. Для переправы была заранее построена специальная шлюпка. В ней расположились наследник со свитой и «16 почетнейших тюменских граждан, единственно из верноподданнической ревности объявивших на то свое желание». Хотя переправа состоялась рано утром, на берегах реки собрались массы народа, во всех церквях звонили в колокола.

4 июня в 8 часов вечера наследник, возвратясь из Тобольска, снова переправился через Туру, ночевал опять у И. В. Иконникова и в 6 часов утра отбыл в г. Ялуторовск.

На выезде из Тюмени собралась огромная толпа горожан, желавших проводить наследника. И здесь случилась беда: под колеса царского экипажа попала женщина. На ее лечение выдали 200 рублей, для организации ухода за раненой в Тюмени на несколько часов задержался В.А.Жуковский, он догнал наследника престола только в с. Исетском.

20 августа 1837 г. по предложению И. В. Иконникова граждане Тюмени постановили: 31 мая «почитать всегда днем торжественным для тюменских граждан» – он был нерабочим, праздничным днем до 1917 г.; шлюпку, на которой наследник переправлялся через Туру, «сохранить на будущие времена в память потомству как драгоценный памятник для Тюмени»; площадь, на которой стоит дом, где ночевал наследник, переименовать Александровской (до этого она называлась Полицейской – А.И.); «весь путь, по которому проезжал Его Высочество в городе... наименовать Царской улицей» (теперь это ул. Республики). Так улицу переименовали третий раз: была Большая Спасская до 1704 г., потом Благовещенская до 1837 г., стала Царской. В зале дома И. В. Иконникова повесили портрет наследника и мемориальную доску «в богатозолоченых рамах».

Шлюпка, в которой перевозили наследника через Туру, имела «наружные формы – по образцу того судна, которое изображается в гербе города». Она была «в длину на 8 сажен, а в ширину на 5 аршин» (16, 8 м на 3, 6 м). На скамьях шлюпки были «собственноручно надписанные имена особ», кто где сидел, надписи покрыли лаком, чтобы ветер истории не стер чернила. «Для этой шлюпки устроен особый музеум – дом прекрасной архитектуры длиной 9, шириной 5 сажен (19 на 10 м), стоял он «на Полицейской площади, против того места, где в древности был татарский город Чинги-Тура». У дверей всегда находился почетный караул. «Музеум» со шлюпкой существовал до 1917 г., а шлюпка хранилась до 30-х гг. XX в.

В последующем имя Александра Николаевича Романова было увековечено в названии сада, в устройстве которого принимал участие И. В. Иконников – Александровский Загородный сад (1838 г.); Александровскими были названы казармы, построенные в 1856 г. И. В. Иконниковым же для тюменской инвалидной команды из 90 человек. Это было сделано через год после коронации Александра Второго. От него купец получил золотую медаль «За усердие» для ношения на шее.

В годы правления Александра II тюменцы не забывали, что он когда-то был в нашем городе, и продолжали называть городские сооружения его именем. На экстренном заседании городской Думы 17 сентября 1879 г. «по поводу открытия в Тюмени реального училища и об удостоении его наименования Александровским» учредили «стипендию в честь Его Высокопревосходительства, а также в честь жертвователя – купца П. И. Подаруева – 15 рублей в год» (на средства купца построено здание училища – А.И.). Императору послали телеграмму по этому поводу, и он ответил: «Весьма радуюсь открытию реального училища в Тюмени, желаю ему преуспеяния и благодарю за телеграмму. Александр».

2 апреля 1879 г. на жизнь Александра II было совершено очередное покушение в столице. В Тюмени же в честь избавления императора от смертельной опасности купец Иван Петрович Войнов обязался построить и подарить городу «каменный дом для воспитания 25 подкидных младенцев и сирот при четырех кроватях для родильниц» и в течение трех лет полностью содержать это учреждение – первый родильный дом Тюмени на углу улиц Войновской и Знаменской (теперь Кирова и Володарского). Родильный дом назвали Александровским. Открылся он 19 января 1891 г., через пять лет после смерти И. П. Войнова. В этом доме появилось на свет не одно поколение тюменцев. Его остатки лет десять находились в состоянии неоконченного капитального ремонта, а летом 2002 г. дом разобрали.

В 1880 г. в России отмечалось двадцатипятилетие царствования Александра II. По этому случаю в Тюмени назвали Александровским четвертое приходское училище.

I марта 1881 г. члены подпольной революционной организации «Народная воля» убили-таки после десяти неудачных покушений царя-освободителя крестьян и всероссийского реформатора Александра Второго (теперь бы сказали – «перестройщика»). Тюменская городская Дума послала 3 марта министру внутренних дел телеграмму, в которой сообщала, что «тюменское градское общество, пораженное глубокой скорбью о кончине Великого Освободителя народов, постановило: на увековечение памяти в бозе почившего Государя Императора Александра Николаевича... воздвигнуть часовню на Александровской площади...». Сообщалось также, что члены Думы уже собрали 2340 рублей, что будет открыта подписка на сбор средств для часовни среди всех горожан, а если останутся свободные деньги, то при реальном Александровском училище будет учреждена стипендия имени погибшего императора. Новый император Александр III ответил, что он «всемилостивейше повелевать изволил: искренне благодарить за сие названную Думу».

К 1890 г. денег набралось уже 14200 рублей. Епископ Тобольский и Сибирский Иустин предложил построить в Тюмени новый собор по образцу московского храма Христа Спасителя, только меньших размеров. Городская Дума Тюмени приняла это предложение. Под храм отвели место на краю Торговой площади, но вместо храма построили только часовню в начале XX в.

Два сына Александра Второго в разное время бывали в Тюмени. Тобольский губернатор 15 апреля 1868 г. сообщил в Тюмень, что город посетит Великий Князь Владимир Александрович. Тюменцы создали комитет по устройству города, его возглавил городской голова Филимон Степанович Колмогоров. Среди купцов по подписке собрали 10072 рубля на работы по благоустройству, и привели город в порядок. 27 июля 1868 г. в 7 часов утра Великий князь Владимир Александрович (1847–1909 гг.) прибыл в Тюмень. Позже местный художник И. А. Калганов написал картину па этот сюжет: «Въезд Великого князя Владимира Александровича в Тюмень». К его приезду в городе срочно организовали первую «выставку промышленных изделий», но демонстрировались там и достижения сельского хозяйства. Она размещалась в помещении городского торгового складочного заведения. Владимир Александрович в день приезда осмотрел выставку, и посадил в Загородном саду кедр, хотя для посадок был явно не сезон – середина лета. Тем не менее, кедр прижился, но до наших дней не сохранился, хотя это дерево может жить несколько столетий.

На второй день, 28 июля. Великий Князь посетил дом уже усопшего И.В.Иконникова, где в 1837 г. останавливался его отец Александр Николаевич, и уехал в Екатеринбург по тракту. Тюменские купцы отслужили молебен о благополучном продолжении путешествия Его Императорского Высочества и послали об этом телеграмму в г. Камышлов для вручения Князю. 30 июля получили ответную благодарственную телеграмму.

Предметы, которые понравились Князю на выставке, доставили в столицу активные члены ее комитета П.Подаруев, П.Трусов, Н.Чукмалдин, Г.Молодых, С.Гилев. Они также должны были поднести Великому Князю альбом фотографий с выставки и просить быть Почетным Попечителем всех последующих выставок, а также разрешить изготовить памятные жетоны с изображением Его Императорского Высочества для раздачи участникам выставки.

Разрешение было получено и памятный жетон (медаль) изготовлен. На лицевой стороне красовалось барельефное изображение Великого князя в профиль с надписью «Великий князь Владимир Александрович», на обратной – герб Тюмени и надпись «В память посещения тюменской выставки местных произведений. 27 июля 1868 г.». Чтобы выразить любовь и уважение к Великому князю Владимиру Александровичу, возле заставы на Московском тракте поставили мраморную пирамиду в том месте, где тюменские купцы простились с царским сыном. Ее убрали в 1917 г.

Останавливался на ночь князь Владимир в доме купца С. М. Трусова в Трусовском переулке (теперь ул.Перекопская). Дом не сохранился. Один из богатейших тюменских купцов Семен Михайлович Трусов (1789–1891 гг.) в 1871 г. построил на свои средства двухэтажный каменный дом под сиропитательное ремесленное заведение, где «сироты и дети бедных сословий могли ознакомиться с ремеслом настолько, чтобы впоследствии зарабатывать пропитание собственным трудом». Заведение было названо Владимирским в честь посещения Тюмени Великим князем Владимиром, а его жена Великая княгиня Мария Павловна была почетной попечительницей училища.

3 июля 1873 г. Тюмень посетил второй сын Александра II – Алексей (1850–1908 гг.) по пути с Тихого океана – он служил в военно-морском флоте и в 23 года был уже контрадмиралом, дослужился и до генерал-адмирала. Для организации встречи Дума выделила 10 тысяч рублей. Поскольку была запланирована прогулка царевича по Туре, то берега ее вычистили как зеркало, а «улица Царская выглядела как царская невеста». Полицейских одели в новую форму.

Алексей прибыл в Тюмень на пароходе «Константин» из Тобольска. Специальная делегация горожан во главе с городским головой К. Логиновым встречала гостя на той же шлюпке, на которой в 1837 г. его родитель переправлялся дважды через Туру. После встречи на пристани царевича Алексея прокатили по Туре до Свято-Троицкого монастыря. Ночевал царевич тоже в доме купца С. М. Трусова. В течение двух дней Великий князь осматривал город: был в женской прогимназии, в тюремном замке и других местах. В Загородном Александровском саду в его честь устроили бал. 5 июля 1873 г. контр-адмирал Алексей Александрович отбыл в Екатеринбург, но по этому случаю на тюменской околице почему то не воздвигли ни триумфальных арок, ни мраморных пирамид, не построили богоугодных заведений.

Последний император династии Романовых короновался в 1894 г. Тюменская городская Дума послала Николаю II приветственную телеграмму, на которой император начертал: «Прочел с удовольствием». По этому случаю Городская Дума постановила «открыть в Тюмени приходское училище с наименованием его Николаевским». Здание построили на углу Гостинодворской площади против дома Патрушевых (это здание сохранилось – на углу ул. Ленина и Перекопской, напротив костела, теперь там военный комиссариат Калиниского административного округа Тюмени).




УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ


Развитие техники требовало грамотных и технически образованных людей. В связи с этим в Тюмени развивалась и совершенствовалась система образования. Открытое в XVIII в. первое светское так называемое народное училище было в начале XIX в. преобразовано в уездное, и срок обучения в нем с 1836 г. увеличился до трех лет. Училище посещали немногие дети, по-прежнему было распространено домашнее обучение без отрыва от семейного производства. Некоторые грамотные люди держали на своих квартирах домашние школы и обучали грамоте, практической арифметике. Иностранным языкам тюменцев обучали волею судеб заброшенные сюда иностранцы: шведы, немцы, французы, поляки и др.

При церквях имелись также приходские училища. Первое открылось в 1811 г., там сначала обучение продолжалось один год, с 1836 г. его продлили до двух лет. Второе приходское училище открылось в 1852 г.

В 1851–1853 гг. в Тюмени жил и работал смотрителем уездного училища (директором) известный сибирский историк, географ, педагог Николай Алексеевич Абрамов (1812–1870 гг.). При его содействии в Заречье открылось Заречно-Вознесенское приходское училище. Зареченские купцы в складчину купили для него двухэтажный дом. В 1890 г. училище преобразовали в церковно-приходскую школу.

Первая школа для девочек открылась в Тюмени в 1859 г. На следующий год статус ее повысили до училища II разряда, состоящего из трех классов, а 15 апреля 1871 г. женское училище стало прогимназией. В нем было четыре обучающих класса и подготовительный. Обучали в прогимназии по утвержденной министерством программе. В 1872 г. в ней было 18 девочек разных сословий: от дворян до крестьян. Двухэтажное здание для школы на свои средства построил купец Кондратий Кузьмич Шешуков на ул.Подаруевской (Семакова. 8а) в 1856–1858 гг. Уже в начале XX в., когда прогимназия стала гимназией, для нее построили обширное краснокирпичное здание на углу Подаруевской и Знаменской. Много средств вложил в строительство женской гимназии торговый дом «И. П. Колокольникова наследники» и лично Степан Иванович Колокольников.

В апреле 1875 г. Тюмень посетил генерал-губернатор Западной Сибири Кознаков Н.Г., который в беседе с «отцами города» высказал мысль, что Тюмени пора бы иметь мужскую

Здание бывшего Владимирского сиропитательного заведения гимназию. Купцы загорелись идеей и, по обычаю, пустили шапку по кругу. За несколько дней собрали 12 тысяч рублей. Этого было мало. В присутствии генерал-губернатора I гильдии купец потомственный почетный гражданин Прокопий Иванович Подаруев «выразил желание» на свой счет построить здание гимназии согласно проекту..., с тем, чтобы город приобрел место, необходимое под устройство гимназии». План на постройку здания утвердил тобольский губернатор 5 сентября 1877 г., а в 1879–1880 гг. оно было построено.

Есть сведения, что тюменская городская дума 27 апреля 1878 г. представила генерал-губернатора Западной Сибири Кознакова Николая Геннадьевича к званию «Почетный гражданин города Тюмени» за содействие в открытии реального училища, но не сохранилось сведений, получил ли он это звание (тогда представление шло через губернатора к императору, который утверждал окончательно). В реальном училище была именная стипендия лучшему ученику имени Н.Г.Кознакова.

10 августа 1879 г. в первой тюменской городской газете «Сибирский листок объявлений» появилось сообщение: «Прошения об определении детей в Тюменское реальное училище могут быть подаваемы директору этого училища, квартира которого находится в доме купца Масловского. Директор училища И.Я.Словцов».

15 сентября 1879 г. в Тюмени открылось второе (после Томска) в Западной Сибири реальное училище. Расходы на его содержание делили город – 10 тыс. рублей в год и госказначейство – 16, 98 тысячи. В честь императора Александра II, посетившего в 1837 г. Тюмень, будучи еще наследником, училище назвали Александровским, послали императору телеграмму и получили благодарственный ответ. Здание училища построено по проекту петербургского архитектора Воротилова. Оно сохранилось до сих пор (ул. Республики, д. 7), обучение в нем велось до весны 1919 г. П. И. Подаруев завещал ежегодно выделять реальному училищу по 100 рублей с доходов своего конного завода, пока он будет существовать. Училище было шестиклассным. С пятого класса вводились отделения – основное и коммерческое, был дополнительный класс с двумя техническими отделениями: механическим и химическим. Экономическое отделение существовало до 1886 г., когда его закрыли из-за отсутствия учеников.

На должность директора училища городские власти пригласили опытного преподавателя Сибирской военной гимназии в Омске Ивана Яковлевича Словцова (1844–1907 гг.). С 1 июля 1879 г. приказом Управления министерства народного просвещения И. Я. Словцов был назначен директором реального училища в Тюмени и проработал в этой должности 27 лет – до 1906 г.

И Я. Словцов – уроженец Тюмени, родился в семье священника. Окончил физико-математический факультет Казанского университета по разряду естественных наук. Работал в Омске в военной гимназии, преподавал естественную историю. Круг его научных интересов был необычайно широк: география, история, палеонтология, ботаника, зоология, краеведение, археология, источниковедение...

Словцов еще в Омске собрал обширные коллекции по ботанике, зоологии, археологии, этнографии. Упакованные в 32 тюка, они переехали в Тюмень, здесь пополнились находками из окрестностей Тюмени. На их основе в 1879 г. был открыт музей в реальном училище, а позже, при содействии купца Н. М. Чукмалдина, стал городским. В 1920 г. на его базе открылся областной краеведческий музей.

Словцов написал учебники для реальных училищ по географии и истории России, которые несколько раз переиздавались в Москве. Он был признанным ученым в России и за ее пределами. Его научные работы отмечены медалями Русского Географического общества, Стокгольма (Линнеевской академии), он состоял членом археологических обществ Берлина и Финляндии.

В реальном училище преподавали также известный ученый, историк Сибири П. М. Головачев, химик Ф. Г. Нагаев. Качество знаний, которые прививал этот преподаватель своим ученикам, котировались так высоко, что выпускники тюменского реального училища освобождались от вступительного экзамена по химии при поступлении в Санкт-Петербургский технологический институт. Занятия с «реалистами» вели и другие преподаватели, выпускники лучших в тогдашней России Петербургского, Московского, Харьковского, Казанского университетов.

Известный российский хирург И.И.Пирогов сказал, что всякая школа славится славой своих воспитанников. Эти слова вполне приложимы к Тюменскому реальному училищу. Из его стен вышло много неординарных людей, составивших славу России. К сожалению, всех их мы не знаем. Имена некоторых его учащихся отмечены мемориальными досками на фасаде бывшего реального училища. В первую очередь это Л. Б. Красин и М. М. Пришвин.

Леонид Борисович Красин (1870–1926 гг.) был среди первых выпускников училища, он учился с 1880 по 1886 г., а после продолжил образование в Петербургском химико-технологическом институте. Он был известным в России и за рубежом инженером-электриком. По своему проекту построил в Баку электрическую станцию и руководил ею несколько лет. Говорят, до недавнего времени она еще была в рабочем состоянии. В 1908 г. Л. Б. Красина пригласили в электрическую компанию Сименса в Берлине, где он скоро был выдвинут на руководящую должность и работал до 1914 г.

Л. Б. Красин состоял членом большевистской партии, был лично знаком и работал с В. И. Лениным, добывал для революции деньги и оружие. Умер он в 1926 г. в Лондоне, где работал полномочным представителем СССР. Теперь революционная деятельность Л. Б. Красина оценивается совсем по-иному, но его роль и значение в истории России остаются. Улица возле бывшего реального училища (прежде Телеграфная) носит имя Л. Б. Красина с 1928 г. Семья Красиных жила в Тюмени на ул. Семакова, д. 7 (прежде эта улица называлась Подаруевской), там тоже была мемориальная доска. В середине 80-х гг. областной краеведческий музей собирал материалы для создания дома-музея Л. Б. Красина в Тюмени, но времена изменились... Да и дряхлый исторический двухэтажный домик таинственно сгорел зимой 1993 г. Теперь там построен красивый дом «высокого качества жизни».

Герман Борисович Красин (1871–1947 гг.) – младший брат Л.Б.Красина – учился в реальном училище в 1880–1888 гг. и поступил в тот же Петербургский технологический институт, где учился его брат, и окончил его в 1895 г. Он также занимал всегда активную жизненную позицию, занимался революционной деятельностью, состоял в марксистских кружках, участвовал в забастовках уже во время работы инженером на Московско-Архангельской железной дороге в 1904–1905 гг. Однако в каких-либо партиях он не состоял и в обеих революциях 1917 года не участвовал. В 1914–1918 гг. Герман Борисович работал на российских заводах немецкой фирмы «Сименс и Шуккерт», которые возглавлял его брат Леонид Борисович. В 20-е гг. XX в. Г.Б.Красин участвовал в строительстве Шатурской торфяной электростанции под Москвой, был заместителем начальника строительства Дворца Советов, который строили на месте взорванного храма Христа Спасителя. Он считался одним из видных инженеров России 30–40-х гг. XX в.: избирался членом-корреспондентом Академии архитектуры СССР, в 1942 г. ему присвоили ученую степень доктора технических наук без защиты диссертации за многочисленные ценные научные работы.

Сергей Григорьевич Бахмутов (1883–1931 гг.) родился в Тюмени, его отец занимался торговлей. Сергей окончил Александровское реальное училище, а Московскую консерваторию в 1906 г. Работал в частной опере Зимина и солистом Московского русского народного хора. Он выступал вместе с Ф.И.Шаляпиным, Л.В.Собиновым, А.В.Неждановой, исполнял романсы и народные песни. Артистический псевдоним Бахмутова – Сибиряк. Он много раз бывал в Тюмени, последний концерт в родном городе дал в 1927 г. Голос С.Г.Бахмутова сохранился на старых-престарых пластинках.

Михаил Михайлович Пришвин (1873–1954 гг.) – известный русский писатель – учился здесь с 1889 по 1892 гг. Его выгнали с «волчьим билетом» из Елецкой гимназии Орловской губернии за «дерзость с учителем». «Билет» закрывал ему двери всех учебных заведений – с таким документом не принимали никуда. В те дни, когда это случилось, к матери М. М. Пришвина приехал в гости брат И. И. Игнатов, один из богатейших купцов Тюмени, и забрал Мишу к себе, сказав, что в Сибири «все с волчьими билетами», а гимназия в Тюмени есть. Дом И. И. Игнатова, где он жил постоянно и где жил Миша Пришвин, находился на ул. Госпаровской, д. 41 (прежде Новозагородная), теперь он пребывает в полуразрушенном состоянии. Второй дом И. И. Игнатова находился на Потаскуе, на Водопроводной, д. 16. Он тоже сохранился.

В реальное училище М. М. Пришвин был принят в 4-ый класс. Учился он прилежно, о чем свидетельствуют сохранившиеся в областном архиве «учетные ведомости», был среди лучших учеников. После окончания училища не согласился на увещевания дяди остаться у него, стать капитаном и наследником (дядя жил холостяком) огромного состояния пароходовладельца, и уехал в Ригу, где поступил на агрономическое отделение политехникума, а потом продолжил обучение на агрономическом факультете Лейпцигского университета в Германии. Вернувшись в Россию, работал агрономом под Москвой в Клину, под Петербургом в Луге, был сотрудником известного ученого академика Д. Н. Прянишникова при Московской сельхозакадемии. В 1908 г. в Москве вышла его монография объемом в 300 страниц «Картофель в полевой и огородной культуре». Однако писательское дело увлекло М. М. Пришвина в иные сферы, далеко от агрономии, но все его книги и рассказы посвящены природе и человеку, как ее главному компоненту.

М. М. Пришвин умер в 1954 г. Он много ходил и ездил по России, но в Тюмени был еще лишь однажды – в 1909 г.

К сожалению, наше городское общество охраны памятников истории не расстаралось на мемориальные доски другим известным учащимся реального училища. Вспомнить о них стоит.

Сын директора училища Борис Словцов (1874–1924 гг.) учился здесь в 1882–1888 гг. Потом с золотой медалью окончил гимназию в Екатеринбурге и поступил в Военно-медицинскую академию в Петербурге. После ее окончания работал преподавателем, научным сотрудником в области физиологии и биохимии питания, работы мозга и других разделов медицины. Борис Иванович опубликовал более 150 научных работ, в том числе несколько монографий и учебников. В 1920–1922 гг. он возглавлял институт экспериментальной медицины.

В семье Бориса Ивановича доживал свой век его отец Иван Яковлевич. Оба они похоронены в Петербурге на Никольском (Лаврском) кладбище. Статья о Б. И. Словцове есть в Большой медицинской энциклопедии России.

В начале XX в. учился в реальном училище Павел Афанасьевич Россомахин (1896–1956 гг.), окончил его «первым учеником» и поступил в Петербургскую академию художеств. Вернулся в Тюмень, учительствовал здесь и в Туринске, добровольцем ушел на фронты первой мировой войны. После октябрьского переворота принял сторону большевиков, встречался с В. И. Лениным, вернулся в Туринск и учительствовал до изгнания колчаковцев. Опять поступил в армию в 1920 г., в 1924 г. был назначен директором Тюменского педагогического техникума. Павел Афанасьевич занимался краеведением, археологией, собирал коллекции для краеведческого музея, директором которого был до 1941 г., писал картины. В 1934 г. он стал членом Союза художников СССР, а в 1937 г. был арестован, но, к счастью, выпущен на свободу. В июле 1941 г. Россомахин добровольцем ушел на Великую Отечественную войну, демобилизовался только в 1947 г. Он умер в Тюмени в 1956 г.

Тюменский музей изобразительных искусств хранит 253 этюда и 8 картин, написанных рукой П. А. Россомахина.

В революционные 1917–1919 гг. учился в реальном училище Александр Порфирьевич Сабуров (1905–1983 гг.), уроженец с. Пушкаревского, что под Туринском. Он служил в милиции г. Томска, в Слободо-Туринском районе тогда Уральской области (куда входила и Тюменская) работал в газете художником, в 1930 г. был зачислен в институт живописи, архитектуры и скульптуры Академии художеств СССР. Всю оставшуюся жизнь он прожил в Челябинске, участвовал в строительстве тракторного завода, организовал там студию самодеятельных художников. С 1937 г. Сабуров 16 лет возглавлял областную организацию художников, в 1940 г. добился открытия в Челябинске областной картинной галереи. После войны издано несколько альбомов Сабурова, цикл портретов героев гражданской войны, строителей Магнитки и Челябинского тракторного завода.

Уроженец Тюмени А. Н. Фафурин в конце XIX в. века учился в реальном училище, после окончил Петербургский политехнический институт и стал металлургом. Работал на Ижорском заводе в Петербурге (Ленинграде), был его техническим директором. Это был один из крупных металлургов Союза ССР.

В начале XX в. в реальном училище учился Станислав Иосифович Карнацевич (1891 – 1977 гг.), известный тюменский врач-педиатр, почетный гражданин Тюмени (1966 г.). Окончил медицинский факультет Казанского университета и с 1918 г. работал в Тюмени практическим врачом и одновременно преподавателем медучилища. Станислав Иосифович участвовал в Великой Отечественной войне, был награжден орденом и медалями Союза ССР, в 1957 г. ему присвоили звание «Заслуженный врач РСФСР». Карнацевич написал воспоминания о годах учебы в училище и его знаменитом директоре И. Я_._ Словцове. Рукопись хранится в краеведческом музее.

Однокурсником Карнацевича в училище был Андрей Маркович Лабинский (1872–1941 гг.). Он родился в Харькове, а в Тюмень его семья была выслана за участие отца в польском освободительном движении. По свидетельству Карнацевича, «попечитель реального училища купец Россошных, заметив среди певчих реалистов мальчика с прекрасным голосом, дал ему возможность поступить в Петербургскую консерваторию и стать потом солистом на Мариинской сцене в Петербурге». А. М. Лабинский пел в Большом театре в Москве. Это был известный оперный и эстрадный певец. Один из первых он стал заслуженным артистом РСФСР в 1924 г. С 1920 г. работал профессором Московской консерватории. Он не раз бывал в Тюмени с концертами в 20-е гг.

Албычев Павел Викторович (1887–1953 гг.) родился на Урале в рабочем поселке при руднике, который теперь известен как г. Краснотурьинск. Он приходился племянником известному тюменскому нотариусу конца ХIХ – начала ХХ вв. Николаю Тарасовичу Албычеву. Павел учился в Александровском реальном училище в 1902–1906 гг., поступил в Томский технологический институт. После второго курса он перевелся в Московский археологический институт, который окончил в 1916 г. и был оставлен там преподавателем и заведующим музеем. В 20–30-е гг. XX в. Албычев работал в институте и школах Москвы, где создал детские физические кружки, в которых школьники своими руками изготовляли приборы для демонстрационных опытов и изучения разных физических явлений. С 1926 г. П.В.Албычев начал публиковать научно-популярные брошюры по физике, сотрудничал в журналах для школьных учителей. Статьи и брошюры (более 50 штук) он писал художественно, доступно, научно и занимательно, многие из них переиздавались по несколько раз. Деятельность Павла Викторовича способствовала развитию интереса к физике среди школьников, помогала учителям в обучении детей. В 40-е гг. П.В.Албычев работал лектором в Московском планетарии. Он был интересным, талантливым лектором. В 1951 г. П.В.Албычева арестовали, сослали в Тайшет, где он и умер в декабре 1953 г.

Дмитриев Павел Алексеевич (1902–1941 гг.) – родился в Тюмени, он племянник со стороны жены П.В.Албычева. Он тоже учился в Александровском училище и жил в доме нотариуса Н.Т.Албычева (по другим сведениям, он учился в Камышловской мужской гимназии). Окончил Московский археологический институт, работал ученым секретарем Государственного исторического музея в Москве. Объектом научных интересов П.А.Дмитриева была археология Зауралья, больше всего он работал в окрестностях Тюмени: в 1926–1927 гг. участвовал в раскопках Мысовских курганов вместе с П.А.Россомахиным, в 1928 г. они обследовали южный берег Андреевского озера и курганы у с.Липчинского. По результатам работы под Тюменью П.А.Дмитриев опубликовал четыре статьи до 1940 г. В первые дни войны он ушел добровольцем защищать Москву, где и погиб в 1941 г. В 1948–1951 гг. под фамилией П.А.Дмитриева опубликовано еще три статьи по археологии окрестностей Тюмени, подготовленные его женой археологом Е.Н.Дмитриевой-Липеровской.

Поскольку здание реального училища строилось по целевому проекту, в нем были учтены специфические особенности учебного заведения. Так как здесь изучали такие «огнеопасные» дисциплины, как физика и химия, то полы обоих этажей сделаны негорючими – бетонными. Возможно, что это были первые такие полы в Тюмени. Химические и физические кабинеты располагались в полуподвальном этаже, где тоже были негорючие полы. Здание строили в Сибири, поэтому его стены сделаны толстыми, чтобы хорошо держали тепло. В полуподвале стены имеют толщину 1, 5 м. Училище отапливалось печами, в некоторых кабинетах были камины с красивыми изразцами и решетками. Еще в начале 60-х гг. все это было на месте, а потом во время ремонта убрано. Сохранился только один камин в библиотеке, но и его уже не топили «почти сто лет».

На втором этаже была домовая церковь во имя Александра Невского, библиотека на 9 тысяч томов, актовый зал. На первом этаже – спортивный зал, музей. Здесь же жила семья директора И.Я.Словцова. Музей училища числился среди первых достопримечательностей тогдашней Тюмени. Все известные чиновники и ученые-путешественники из обеих столиц России и зарубежья, будучи в Тюмени, обязательно посещали музей. Здесь был, например, в 1885 г. американский журналист Дж.Кеннан, в 1897 г. адмирал С. О. Макаров и другие.

Реальное училище существовало до 1919 г. Еще в июле производилась запись желающих обучаться в нем, хотя колчаковские войска уже готовились отступать на восток. При советской власти училище уже не открывалось.

Учебное заведение для детей-сирот – Владимирское сиропитательное и ремесленное заведение – построили в 1871 г. на собственные средства купец Семен Михайлович Трусов и его дочь Фотиния Семеновна Серебрякова (по мужу). Здание сохранилось по ул. Республики, д. 60. Его весной 1876 г. посетили О. Финш и А. Брем и остались весьма довольны: «В сиротском доме мы могли насладиться отрадным примером христианской любви к ближним. Это хорошо устроенное заведение дает приют большому числу сирот обоего пола...и воспитывает их физически и духовно для частной и полезной деятельности. Мы видели разные полезные рукоделия воспитанников, которых обучают многим ремеслам... Игры и забавы также не позабыты: на площади видели мы даже полный гимнастический прибор немецкого образца. Это человеколюбивое заведение находится под управлением почтенной пожилой дамы, которая в то же время была его основательницей, вызвала его к жизни на свои собственные средства».

























ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА


Созданное в 1845 г. пароходство работало весьма продуктивно: уже за первые 20 лет его работы приток грузов из глубины Сибири на пристани Тюмени увеличился в 20 раз. Эти грузы предназначались для европейской России и европейских зарубежных стран. Из Тюмени они отправлялись «гужом», то есть на лошадях через Урал в Пермь, где вновь грузились на пароходы или железную дорогу. Когда приходили к пристани пароходы, Тюмень выставляла десятки тысяч подвод для перевозки грузов. Обозы шли день и ночь.

Логика жизни требовала строительства железной дороги к Тюмени – ближайшей к Уралу пристани. Первые мысли о дороге в Сибирь появились в 50–60-х гг. XIX в., а первый проект – в 1857 г. Почти четверть века кипели страсти вокруг идеи: строить – не строить? Если строить, то куда? На Тюмень? На Курган? На Ирбит? На Тобольск? Сотни купцов из разных городов России, которые вели торговлю с Сибирью, были заинтересованы в железной дороге и ходатайствовали на всех уровнях власти о разрешении на строительство.

Один из первых проект железной дороги к Тюмени предложил генерал В.К. Рашет (1813–1880 гг.), известный металлург, управляющий Нижнетагильским горным округом, заинтересованный в доставке сибирского хлеба на уральские заводы. Он намеревался соединить стальной колеей города Пермь и Тюмень через Нижний Тагил. Тюменским купцам проект приглянулся, за его реализацию высказались купцы глубинных сибирских городов – Томска, Красноярска. Однако правительство отвергло проект.

В 1866 г. свой проект предложил Евгений Васильевич Богданович (1829–1914 гг.). Он в молодости окончил Морской кадетский корпус в Петербурге, служил на боевых кораблях Балтийского и Черного морей, но оказался подвержен морской болезни и поступил в сухопутное министерство внутренних дел в Петербурге. Между делом Богданович написал много книжек религиозно-нравственного содержания и патриотические романы о российском флоте: «Синоп» и «Наварин», которые имели успех у читателей. В 1862 г. чиновника Е.В.Богдановича посылали на усмирение крестьянского бунта в Билимбай. В 1866 г. – на усмирение голодающих рабочих уральских заводов. Во время этой командировки Богданович глубоко разобрался в экономике Урала и сопредельных территорий, послал своему министру телеграмму, где отметил, что «единственным и надежным средством к предупреждению голода в Уральском крае была бы постройка железной дороги из внутренних областей в Екатеринбург и далее до Тюмени». Он составил и обосновал проект железной дороги от г. Сарапул на р. Каме через Екатеринбург до Тюмени. Тюменские купцы ознакомились с проектом, уловили его преимущества перед проектом В.К.Рашета и поддержали Богдановича. От разговоров перешли к делу и собрали деньги на проведение геодезической съемки будущей дороги – 26 тысяч рублей. Автор проекта также внес некую сумму в общий «котел». К концу того же I 866 г. изыскания па трассе дороги закончились.

На радостях 2 ноября 1867 г. тюменские купцы и Дума решили «состоящему при министерстве внутренних дел полковнику Евгению Васильевичу Богдановичу представить звание «Почетный гражданин города Тюмени». За идею и проект. Он был первым почетным гражданином Тюмени, избранным Думой. Е. В. Богданович в одной из служебных записок писал: «Ныне скромный, мало кому ведомый уголок на земном шаре – Тюмень, не нынче – завтра, с той минуты, когда у подножья ее лягут первые рельсы, превратится в яркую точку, на которую обратятся взоры всего образованного мира».

С проектом Богдановича реально конкурировал проект Любимова, предлагавшего построить железную дорогу Пермь – Екатеринбург до реки Тобол «в том пункте, от которого судоходство совершенно беспрепятственно. Линия господина Богдановича оканчивается городом Тюменью, стоящим на берегу Туры, судоходной лишь во время половодья, не более полутора месяцев в году». Линия Любимова «врезалась в глубь Сибири на 50 верст далее линии Богдановича». Это были серьезные и весомые аргументы против проекта Богдановича.

Ни Богдановича, ни тюменских купцов не устраивала перспектива оставить Тюмень в стороне от железной дороги, и они яростно бились за реализацию проекта Евгения Васильевича. Помощь пришла с неожиданной стороны. В 1874 г. министром путей сообщения России назначили вице-адмирала и генерал-адъютанта Константина Николаевича Посьета, который почему-то поддержал проект Е. В. Богдановича и «дал ему ход». В 1880 г. император Александр II, наконец, подписал указ о строительстве железной дороги до Тюмени от Екатеринбурга.

Когда дело дошло до строительства, оказалось, что пропали документы с результатами геодезической съемки трассы дороги 1866 г. Срочно пришлось делать все заново. В 1883 г. дорогу начали строить вручную, как строили тогда везде – киркой, лопатой, тачкой, с помощью гужевого транспорта.

В Тюмени 16 октября 1881 г. городская Дума собралась на экстренное заседание для обсуждения вопроса об отводе городской земли для сооружения Екатеринбурго-Тюменской железной дороги. Инженер-путеец Войцех Иванович Мациевский изложил план расположения станции железной дороги, вокзала и направлении железнодорожной ветки к пристаням на реке Туре. Члены Думы постановили, что «предложенные г. Мациевским места для станции железной дороги как пассажирской, так и товарной с ветвью на пристань к реке Туре, вполне соответствуют городским интересам. Нужную для означенных построек землю в количестве от 60 до 70 десятин отдать безвозмездно».

Хотя работы проводились вручную, стройка шла быстро: рабочих рук было много, так как на стройку привлекли людей из Поволжья, где свирепствовал очередной голод, и надо было дать людям заработок. 6 октября 1885 г. первый пробный поезд с санитарной комиссией, инженерами и главным контролером прибыл в Тюмень. Был тут и «отец проекта» Евгений Васильевич Богданович, в честь которого назвали одну из станций на железной дороге, позже развившуюся в город, районный центр соседней области. К этому времени бывший полковник уже стал генерал-майором. 5 декабря 1885 г. началось регулярное движение поездов от Тюмени до Екатеринбурга и далее на Пермь. Это была первая железная дорога в Сибири. Протяженность ее 324 км.

Второй человек, получивший от тюменской городской Думы звание «Почетный гражданин города Тюмени» « за труды по осуществлению вопроса о проведении железнодорожного пути от Екатеринбурга до Тюмени», был тогдашний министр путей сообщения Константин Николаевич Посьет (1819–1899 гг.). Он происходил из знатного древнего рода обрусевших французов, начавших службу в России со времен Петра I. К.Н. Посьет окончил Петербургский морской кадетский корпус, служил па Балтике, занимался научной работой и в 1849 г. получил Демидовскую премию Российской Академии наук. Посьет участвовал в дипломатических переговорах с Японией в 1855 г. и заключении первого русско-японского соглашения, во многих плаваниях, в том числе кругосветных, российского флота.

В 1874 г. К.Н.Посьета назначили министром путей сообщения, ведавшего всеми видами транспорта России – морского, речного, сухопутного. Он с группой инженеров-путейцев разработал план Сибирской транзитной железной дороги. В бытность Посьета на посту министра в России построили 9085 км железных дорог. Он поддержал проект строительства железной дороги от Нижнего Новгорода до Тюмени через Екатеринбург, составленный Е.В.Богдановичем. В те годы была реализована только восточная часть проекта, и под руководством инженера А.С.Петелина дорогу построили за два года.

6 октября 1885 г. городская Дума Тюмени решила присвоить графу, генерал-адъютанту, адмиралу Посьету К.Н. звание «Почетного гражданина города Тюмени». Министр прибыл на празднование 300-летия Тюмени и 28 июля 1886 г. участвовал в освящении железнодорожного пути в г. Камышлове. Его совершил епископ Екатеринбургский и Ирбитский Нафанаил в присутствии пермского и тобольского губернаторов (тогда весь Урал входил в состав Пермской губернии – А.И.) и представителей городов Перми, Екатеринбурга, Тюмени и Тобольска.

29 июля 1886 г. в Тюмени праздновали 300-летие города. В Благовещенском соборе состоялась по этому случаю обедня и крестный ход из всех двенадцати городских церквей на Александровскую площадь, где совершено благодарственное молебствие с водосвятием. На «чай-завтрак» в доме городского головы Петра Ивановича Матягина «собрались представители городского управления и Думы, поднесшие министру звание Почетного гражданина города Тюмени».

Тобольские купцы решили воспользоваться моментом: пригласили министра К.Н.Посьета к себе и подали прошение о продлении железной дороги от Тюмени до Тобольска. Адмирал по рекам проследовал до губернской столицы, но посоветовал хорошо почистить фарватер Туры и Тобола, а не строить туда железную дорогу.

В 1888 г. Посьет добровольно ушел в отставку, но остался членом Государственного совета при императоре. Он был назначен председателем Особого Совещания для обсуждения вопроса о российском национальном флаге. 9 апреля 1896 г. в журнале заседаний Совещания записано: «для эмблематического выражения наружного вида России необходимо употребить цвета «белый», «синий», «красный». Первым подписал протокол К.Н.Посьет, Почетный гражданин Тюмени. Так страна получила тот бело-сине-красный флаг, который был символом царской России до 1917 г., восстановлен указом Б.Н.Ельцина в августе 1991 г., принят Государственной Думой России 8 декабря 2000 г., утвержден президентом В.В.Путиным 28 декабря 2000 г.




ТЮМЕНЬ РАСШИРЯЕТ ГРАНИЦЫ


В XIX в. Тюмень существенно расширилась, расстроилась. В первую очередь этому способствовали такие обстоятельства, как развитие пароходства на Туре, проведение Московско-Сибирского тракта и железной дороги от Екатеринбурга, устройство Торговой площади.

Формирование пристаней на Туре, развитие пароходства способствовало росту города вдоль реки. В дополнение к сформировавшейся еще в XVIII в. Ильинской (ул. 25-е Октября) и Томской (Осипенко) улицам стали развиваться Тобольская (Комсомольская) и короткие улочки между береговым обрывом и ул. Томской. Там сформировался микрорайон под названием Тычковка. Жили в нем в основном рабочие пристаней.

Когда в Тюмень провели из Екатеринбурга тракт, Малое городище стало развиваться вдоль оврага Тюменки в сторону тракта. В начале XIX в. застроились ул. Московская, Миусская, Достоевского, Короленко, Ялуторовская, Смоленская (я даю современные названия, так как во время застройки часть их была безымянная). Улица Московская – это, собственно, участок бывшего Московского тракта на этой окраине Тюмени.

Особенно сильно способствовала развитию Тюмени в южном и восточном направлении Торговая площадь. Если в 1871 г. на южной окраине Тюмени, где сходились Московский и Туринско-Тобольский тракты, одиноко стояло Владимирское ремесленное сиропитательное заведение, то вскоре вся Торговая площадь была застроена по периметру обывательскими и купеческими домами: с запада застроилась ул. Ляминская (Герцена), с востока расширился и достиг Торговой площади городской микрорайон под названием Потаскуй. Сформировались ул. Водопроводная, Ишимская (Орджоникидзе), Всехсвятская (Свердлова), с севера продвинулись Знаменская (Володарского), Успенская (Хохрякова), Серебряковская (Советская), Большая и Малая Разъездные улицы (Сакко и Ванцетти).

Потаскуй застроили добротными деревянными домами зажиточные жители. Там не брезговали селиться самые богатые и знатные купцы: Игнатов, Жернаков, Текутьев, Колмаков, Вардроппер и др. Странное название микрорайона – Потаскуй,-рассказывают, происходит не от слова «таскаться», а от слова «тосковать». Хотя дома здесь стояли богатые, но улицы, по тюменскому вековому обыкновению, были ужасно грязны, так что не всякая лошадь одолевала их с груженой телегой. Время от времени лошади приходилось останавливаться на отдых, а возница ожидал, или по-тюменски, «тосковал». Прохожие остряки спрашивали возницу:

– Что, тоскуешь?

– Тоскую, – отвечал возница.

– Ну, потоскуй-потоскуй, – милостиво разрешал прохожий.

Постепенно из слова «потоскуй» получился «Потаскуй».

Н.М.Чукмалдин в 1893 г. писал, сравнивая Тюмень конца XIX в. с той, что была в его середине: «В былое время одно слово «Потоскуй» было синоним скучного заброшенного места. Это была окраина города, застроенная лачугами, в которых ютилось самое бедное население. Бывало, ребенка, сделавшего шалость, пугают: «А вот мы тебя отвезем на Потоскуй», и ребенок горько раскаивался в шалости и упрашивал не отправлять его в столь страшное место. Теперь все изменилось. Потоскуй и Тычковка стали лучшими местами в городе. Лачуги все сломаны, новые дома построены, квартиры берутся нарасхват и недвижимость приносит изрядный доход. Такие разительные перемены вызвали, с одной стороны, пароходные пристани, у самого Потоскуя и Тычковки выстроенные, а с другой – конечный путь железной дороги». И еще: «... как развился и вырос Потоскуй! Новые дома, один лучше другого, растут как грибы; новые кварталы и слободки создаются в несколько лет...».

Существенно расширились Затюменка и Заречье. Если в XVIII в. Заречье было застроено примерно до современного моста в створе ул. Челюскинцев, то в XIX в. оно протянулось до современного моста в створе ул. Профсоюзной. Во второй половине XIX в. напротив пристаней в Заречье располагался судостроительный завод Г. И. Гуллета и Л. М. Пирсона, рядом жили рабочие и хозяева завода.

С постройкой железнодорожной станции Тюмень начала оформляться улица, ведущая к вокзалу, в конце века ее назвали Голицинской (Первомайская). Уже в начале XX в. за оврагом построили винные казенные склады (теперь завод «Пластмасс»).

Хотя на планах застройки Тюмени 1765 и 1809 гг. намечены кварталы на Царевом и Большом Городищах, но там тюменцы почему-то не селились, а первые поселенцы появились только в XIX в. С постройкой железной дороги к ней из тогдашнего центра Тюмени (городская Дума) самый короткий путь лежал через Трусовский переулок (ул. Перекопская) и Большое Городище. Мостик там существовал еще с XVIII в.

Вдоль железнодорожной ветки от станции Тюмень до станции Тура и от ул. Царской (Республики) до Загородного сада жили в лачугах и землянках рабочие разных тюменских небольших промышленных предприятий. Современная улица Профсоюзная называлась в конце XIX в. Новой и была известна в Тюмени своими публичными домами и притонами.

Тюмень 1900 г. показана на рисунке.

Весь XIX в. население в Тюмени прирастало. Если на конец XVIII в. в Тюмени проживало около 6 тысяч человек, то в 1851 г. – 9 674 человека, в 1864 г. –12 593 человека, в том числе 6263 мужчины и 6330 женщин. В 1897 г. проведена всеобщая перепись населения Российской империи. Она показала, что в Тюмени проживало 14 926 мужчин и 14 618 женщин, а всего 29 544 человека, то есть за 33 года (с 1864 г.) население Тюмени более чем удвоилось. Грамотных было 35, 53% тюменцев.

Прирост населения был «механический» – за счет приезжих. Отчет за 1862 г. показывал, что за год родилось 672 младенца, а умерло 740 человек, население уменьшилось на 68 человек. В 1896 г. И. Я. Словцов писал о Тюмени: «по... статистике выходит, что... населения обоего пола рождается 1, 05%, а вымирает 1, 21 %. Значит, через 600 с лишним лет от города Тюмени одно кладбище останется...», и далее мрачно шутил: «недаром же управа на этот случай отмежевала большой погост (кладбище – А.И.) и притом так далеко от городской черты» (речь шла о недавно перед этим открытом Затюменском кладбище, которое было в конце ул. Полевой – А.И.).

Тюмень в 1868 г. выглядела так: « Число домов 2426, мужчин 7474, женщин 6934. Церквей православных 11, Монастырь мужской 1, Единоверческих церквей 2. Уездное и приходское училище.. Женское училище. Богадельня. Городская больница. Казарма. Военный лазарет. Почтовая контора. Здание для хранения катера, в коем Его Императорское Высочество в 1837 году изволил переправляться через Туру. Фабрик и заводов 107: салотопенных 2, мыловаренных 6, кожевенных 67, клееварных 2, маслобойных 1, канатных 6, фосфорно-спичечных 1, чугунолитейных 1, кирпичных 4, гончарных 10, колокольных 2, экипажных 5. Кузниц 52. Лавок 365, из них общественных 293. Гостиниц 2, питейных домов 89, рейнсковых погребов 5. Ярмарка 1: с 1 января по 1 февраля. Базары еженедельно по пятницам и субботам. Пароходных пристаней 2. Общественный банк».






















ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ


О состоянии города и жизни его жителей в XIX в. можно составить представление из воспоминаний в основном проезжавших через Тюмень путешественников. Впечатления некоторых из них мы уже сообщали ранее.

Н. М. Ядринцев писал, что «городское население Тюмени состоит из купеческой аристократии и плебса – из ремесленников и мещан; к ним примешивается лишь незначительный элемент местного чиновничества, которое в жизни города мало заметно. Тюмень – это тип сибирского купеческого города. Тюменская денежная аристократия занимает самое важное положение в городе и по своему влиянию первенствует. Она носит староверческий отпечаток и боится светской жизни. В Тюмени нет ни балов, ни вечеров, кроме домашних вечеринок. Жизнь замкнутая и глухая, домашняя. Только отцы семейств пользуются полною свободою, съезжаясь для игры и кутежей; семействам же почти нет развлечений. Поэтому собрания имеют характер холостой компании, здесь ведется преимущественно карточная игра, которая выродилась не в развлечение, а в коммерческое предприятие... Здесь на карту ставится до 7000 рублей, и теперь живут счастливцы, выигрывающие на ярмарке разом до 90000 рублей».

Из упомянутых домашних вечеринок в домах купцов и дворян возник в Тюмени театр. 8 февраля 1858 г. в газете «Тобольские губернские ведомости» появилось сообщение о спектаклях в Тюмени «благородного театра». Название их не сохранилось. Есть сведение, что первые спектакли были благотворительными – средства шли на строительство женской школы в дополнение к тем, что вложил купец Кондратий Кузьмич Шешуков.

Театр постепенно превратился в профессиональный, однако спектакли шли в домах богатых людей, так как у театра своей крыши над головой не было. В начале 90-х гг. нашелся любитель театра из среды тюменских купцов – Андрей Иванович Текутьев (1839 –1916 гг.) и на свои средства построил здание театра рядом с собственным домом на ул. Иркутской (Челюскинцев). Он был каменным, зрительный зал – в три яруса, как и полагается – с партером, ложами, балконом. До самой смерти, в течение 26 лет, А.И. Текутьев содержал театр на собственные средства, платил зарплату артистам и т.п. Театр так и называли – Текутьевским. Он был единственным в Тюмени и находился напротив современного Дворца детского творчества. Артисты были приглашенные, труппа формировалась па каждый сезон. Ставились в основном драмы, водевили, редко – оперетты.

Во время Крымской войны 1853–1856 гг. с французами и англичанами среди богатых граждан Тюмени проводились сборы пожертвований. Купцы дали на военные надобности 10000 руб. серебром и на государственные ополчения 7000 руб. серебром. Мы уже рассказывали, что купец Иван Иконников внес большую сумму денег и был награжден медалью. Купчиха второй гильдии Аграфена Решетникова, владелица трех мучных мельниц, отправила храброму российскому воинству 23 одеяла, 15 рублей деньгами и 15 пудов муки собственных мельниц. Ее наградили медалью «В память Крымской кампании 1853–1856 годов», которую вручили в собрании градского общества в мае 1857 г. Тогда городские власти докладывали о всех крупных взносах в фонд государства или на общественные дела губернатору, тот – генерал-губернатору Западной Сибири, а тот – императору, который награждал дарителей медалями, получить которые от имени императора было очень почетно. Такие люди пользовались уважением в городе и старались сделать еще что-либо доброе для города и его обитателей.

Тюмень в 1862 г. приобщилась к мировой цивилизации благодаря проведению через город первой в Сибири телеграфной линии. И до Тюмени «дошагали торопливые столбы» вдоль Московского тракта: телеграфная линия была воздушная. С тех пор столбы с проводами стали неотъемлемой частью сибирского пейзажа. Для телеграфной конторы рядом с почтамтом на углу современных улиц Республики и Красина построили специальное здание, позже соединенное воедино с почтамтом. Соседняя безымянная улица стала называться Телеграфной (с 1928 г. – ул. Красина).

В 1866 г. в Тюмени появилась еще одна новинка – фотография. Ее открыл Константин Николаевич Высоцкий (1835–1887 гг.). К этому времени относятся самые старые виды Тюмени и ее жителей, запечатленные на фотобумаге. В июле в Тюмени открылся магазин фотопринадлежностей. Из многочисленных последующих профессиональных фотографов Тюмени выделялся своим искусством Т. К. Огибенин (1861–1935 гг.), преподаватель математики Тюменского реального училища. Он имел свой фотопавильон на углу улиц Знаменской и Войновской (Володарского и Кирова) рядом со Знаменской церковью.

Печатное дело началось в Тюмени в 1869 г. с открытия первой типографии К. Н. Высоцкого. Первым печатным произведением стал «Устав приказчичьего клуба в городе Тюмени» объемом 14 страниц. О работе типографии положительно отзывались немецкие ученые Отто Финш и Альфред Брем, посетившие Тюмень в 1876 г.

В конце 60-х – начале 70-х гг. XIX в. в Тюмени появился очередной продукт технического прогресса: керосиновые лампы. Началась продажа бытового керосина – нового, более удобного источника энергии, чем исконные дрова. Сначала керосиновые лампы стали применять для освещения жилых и служебных помещений – вместо свечей, а после изобретения керогаза керосин пришел на кухни. Вначале керосином в Тюмени торговали мелкие фирмы и торговые дома. В первые годы XX в. широкую торговлю керосином развернуло «Товарищество нефтяного производства Братьев Нобель». Они построили на берегу Туры ниже города склады и трубопровод для заполнения барж нефтепродуктами с железной дороги. До сих пор на этом месте находится база горюче-смазочных материалов (в конце ул.Барабинской) в пойме реки на правом берегу.

Тюменский ипподром – первый и старейший в Сибири, открылся 23 июня 1871 г. стараниями тюменских купцов, любителей коневодства, которые еще в 1867 г. образовали общество коневодства во главе с купцом П.И.Подаруевым. Членами общества были именитые купцы: Иван Иконников, Ксенофонт Метелев, Петр Ядрышников, Сергей Гилев, Евлампий Котовщиков и др. Племенных лошадей закупали в Перми и др. городах Европейской части России в известных конезаводах Воронцова-Дашкова, Казакова, Романова.

Для испытания лошадей нужен был ипподром. Землю для него дала в аренду городская Дума на окраине города за Большим городищем. Бега вначале были по воскресеньям по два заезда в беговой день, в заезде участвовало до 20 лошадей. Ипподром был комбинированным: здесь испытывали лошадей как в скачках под седлом, так и рысистых в запряжке в беговой экипаж – двухколесную легкую качалку. Проводились испытания и рабочих лошадей на максимальную грузоподъемность, скорость доставки груза шагом и рысью Рысистые лошади бежали расстояние от 2 до 6 верст. Постепенно приобреталась упряжь и оборудование, соответствующие мировым требованиям к ипподромам. Он был огорожен, для публики устроено специальное здание с местами разного удобства и стоимости. В начале XX в. на ипподроме открыли тотализатор, это дало дополнительные доходы для увеличения стоимости призов. Тотализатор был 10-рублевый.

Первую тюменскую газету «Сибирский Листок Объявлений» начал издавать в 1879 г. К. Н. Высоцкий, которого знавшие его люди называли «тюменским гением». Это был «человек, выделяющийся своими высоконравственными качествами и недюжинным умом». Он долго добивался разрешения, разработал концепцию газеты, в которой собирался широко освещать жизнь Тюмени, ее округа, внутреннюю и внешнюю политику России, но издавать такую газету ему не разрешили, хотя в Тобольской губернии издавалась только одна газета «Тобольские губернские ведомости». Высоцкий сократил программу, но и то получил разрешение на издание более чем через полгода. Первый номер вышел 5 января 1879 г. В работе газеты участвовал Н. М. Чукмалдин, учитель из Ишима А. Павлов и др. Газета просуществовала один год – последний номер вышел 28 декабря 1879 г.

А.А.Павлов по инициативе И.И.Игнатова проехал по рекам Западной Сибири и обследовал их на пригодность к пароходству. В 1878 г. в Тюмени издана его книжка «3000 верст по рекам Западной Сибири». О Тюмени А.А.Павлов сообщал следующее: «Вот и Тюмень. При въезде в город обращает внимание на правой стороне дороги мраморный монумент. Он поставлен на том месте, где тюменское общество прощалось со своим гостем, Великим Князем Владимиром Александровичем в 1868 г.

Далее начинается город, разбросанный на неровной местности, изрезанной оврагами. Еще в центре города есть две-три прямые улицы; в других же частях условия местности, а также старый способ планировки не дозволяют правильного расположения строений. Дома, – насчитывается до 3000 – преимущественно деревянные. Впрочем, в последние годы каменные постройки значительно прибывают. Самые значительные каменные здания, как и во всех сибирских городах – увы! – есть места «возмездия и предостережения» (тюрьмы – А.И.). Есть и обывательские большие дома, принадлежащие исключительно местным купцам. Общий вид города доканчивает и, конечно, красит, более десятка церквей и старинный Троицкий монастырь...».

«Наиболее прискорбные явления в жизни тюменских рабочих – это пьянство и проституция, из которых последний порок, к сожалению, поощряется запросом инстинкта низшего порядка от лиц, обладающих материальными средствами, но обделенных человеческим развитием».

1890 г стал в Тюмени годом начала новой эры – электрической. Купец Иван Иванович Игнатов на своем заводе в д. Мысовскои под Тюменью построил первый электрический генератор постоянного тока и осветил невиданным светом цеха судостроительного завода, здание заводского училища, стапели, квартиры своих служащих. В 1893 г. И.И. Игнатов устроил освещение Тюменской пристани от электростанции возле своего дома на ул. Новозагородной (Госпаровской). Сделано было освещение и в Ильинской церкви, прихожанином которой был Иван Иванович. Электростанция работала от парового двигателя. В 1891 г. электричество осветило пароходы И. И. Игнатова, ходившие по рекам Сибири.

19 марта 1890 г. в Тюмени открылся первый книжный магазин Тимофеенковой.

В январе 1894 г. в Тюмени начала работать первая телефонная городская станция на 50 номеров. Установили ее при почтамте на ул. Царской (Республики), где находилась и телеграфная контора. Вскоре она расширилась до 150 номеров. Телефон в Тюмени быстро вошел в моду, с тех пор и встали по улицам города деревянные столбы с натянутой на них проволокой, они видны на всех фотографиях Тюмени конца ХIХ – начала XX в., грубо вторгаясь в пейзаж города. Все столбы и провода веером разбегались от телефонной конторы. Это были знаки технического прогресса. Гул и звон проводов в непогоду стал вскоре привычным уху шагавших в ногу с техническим прогрессом тюменцев. Телефон вскоре вышел за пределы города: тюменский купен и предприниматель Алексей Федорович Памфилов провел первый в тюменском уезде телефон до своего имения на Черной речке за с. Червишевским (35 км от Тюмени). Уже тогда появились охотники за проволокой, которые то и дело снимали ее на телефонной линии Памфилова. Об этом нередко писали местные газеты.

В 1893 г. городская Дума решила приступить к мощению улиц Тюмени камнем и начать делать булыжную мостовую с 1894 г. На эти цели заранее, с согласия министров внутренних дел, финансов и путей сообщения в Тюмени был введен «полукопеечный сбор» с каждого пуда грузов, провозившихся по железнодорожной ветке между станциями Тюмень и Тура. Планировалось сделать каменную мостовую от железнодорожного вокзала до пристаней и по ул. Царской. Первую намеченную к мощению городскую улицу городская Дума 22 апреля 1893 г. назвала Голицинской, «чтобы увековечить в потомстве нынешних жителей города память к дорогому имени», в честь сенатора Г. С. Голицина (1838–1912 гг.), члена Государственного совета, генерал-лейтенанта, посетившего Тобольскую губернию в 1891 г. и предложившего ввести «полукопеечный сбор» и таким образом собрать средства на мощение грязных тюменских улиц. Он же помог в столице «протолкнуть» дело о сборе.

В 1894–1896 гг. капитально отремонтировали мост через Тюменку, поставив его на каменные опоры, сохранившиеся до сих пор. В его испытаниях участвовал инженер-путеец, член городской Думы Александр Колмогоров, сын Филимона Степановича Колмогорова, владельца крупнейшего в Тюмени кожевенного завода.

По городу тюменцы передвигались пешком и на извозчиках. В 1881 г. городские власти решили навести порядок в работе извозчиков в городе и утвердили «обязательное постановление о порядке отправления в Тюмени извозчичьего промысла» из 19 параграфов. Отвели место под четыре биржи – места стоянок извозчиков, где их можно было нанять: на Базарной площади, у Гостинодворских лавок, в конце ул. Знаменской, в Затюменке у дома Колокольникова. После постройки железной дороги пятую биржу открыли у вокзала в 1886 г. Все извозчики делились на легковых и ломовых (грузовых). В 1893 г. ввели такие расценки на проезд: легковой извозчик стоил в час 40 коп. Весной и осенью с 15 марта по 1 мая и с 1 сентября по 15 ноября (грязные периоды в городе) такса повышалась на 10 коп. От пароходной пристани во все концы нагорной части и Городище проезд стоил 50 коп., в Заречье и Затюменку – 75 коп. «Если извозчика нанимали для катания, то плата назначалась по взаимному соглашению».

Первая публичная библиотека в Тюмени открыта в 1864 г. офицером А.В.Эркичеевым и Н.А.Зерчаниновым, служащим почтовой конторы. Позже такие библиотеки имелись при клубе приказчиков, открытом в 1869 г. при содействии купца Н. М. Чукмалдина, основателя библиотечного дела в Тюмени, Обществах попечительства о народной трезвости и образовании. Крупные учебные библиотеки имелись в реальном училище, женской гимназии, народных и приходских училищах Тюмени. 22 мая 1899 г. на средства А.И. Текутьева открыта библиотека им. А. С. Пушкина к 100-летию его рождения. Она существует до сих пор (ул.Щербакова, 11).

В Тюмени часто случались эпидемические болезни, в основном одолевала холера, дифтерия. Вблизи городского кладбища возле Всехсвятской церкви стояли «холерные бараки», где содержали и пытались лечить больных. В то время холера была почти неизлечимой болезнью. В 1889 г. начали возводиться больничные здания на месте бывшей больницы № 3 на углу улиц Всехсвятской (Свердлова) и Даудельной. В 1891 г. открылся Александровский родильный дом по ул. Знаменской, д. 17 (Володарского). В 1892 г. Тюмень в очередной раз «посетила» холера, от которой умерло 1216 человек, – примерно, каждый десятый житель города.

На следующий год тобольский губернатор издал специальный указ, касающийся Тюмени, в котором говорилось: «Эпидемия минувшего года показывает, к каким печальным последствиям неизбежно приводит такое невозможно отвратительное состояние города, которым Тюмень давно стяжала себе огромную известность»... В указе перечисляются «достопримечательности города»: «Лямин пруд» (Городищенский лог – А.И.) – через весь город яма 10 саженей глубиной, завалена назьмом (навозом – А.И.) и падалью; улицы покрыты вековым слоем назьма; канавы вдоль строящейся гранитной мостовой (ул. Голицинская – Первомайская – А.И.) уже завалены падалью, источающей миазмы; кожзаводы, обрабатывающие 200000 кож в год, загрязняют Туру и воняют...».

Губернатор предлагал вынести кожзаводы за черту Тюмени, сжигать навоз за городом, а в смету города внести расходы на очистку его от «вековой грязи».

Городские власти быстро отреагировали на указ губернатора и приняли ряд мер. Газета писала: «Обыватели, смущенные столь крутыми мерами администрации, понемногу приводят в порядок дворы, заменяют первобытное устройство отхожих мест – частенько просто ям, вырытых в земле». Однако в конце XIX в. сделать Тюмень чистым городом не удалось.

Тюмень – торговый купеческий город – не мог продуктивно вести крупные торговые дела без банков – учреждений, где сосредоточиваются деньги, предоставляются кредиты, осуществляются денежные расчеты, операции с ценными бумагами и т.п. И в 1865 г. первый банк открылся в здании городской управы, а после переехал в дом купца Аверкиева (ул. Республики, 19). Во время ярмарки в Ирбите открывалось отделение банка для выполнения необходимых денежных операций. Почти в конце века – в 1894 г. – открылось в Тюмени Отделение Государственного банка Российской империи. Он располагался в бывшем доме купца П.И. Подаруева на углу современных улиц Ленина и Семакова. Там и теперь работает одно из отделений Госбанка.

Было также в Тюмени отделение Сибирского Торгового банка. Оно располагалось на углу современных ул. Республики и Челюскинцев (ул.Республики, 30).

8 июля 1897 г. на ул. М. Разъездной Александр Александрович Крылов открыл собственную типографию и стал издавать «Сибирскую торговую газету», в которой освещались не только торговые дела Тюмени и Сибири, но и вопросы истории, этнографии, переселения в Сибирь из европейской России и многое другое. В газете были опубликованы «Мои воспоминания» известного купца Н. М. Чукмалдина, позже изданные отдельной книгой, и его многочисленные статьи. В 1917 г. печатались в газете стихи тюменского молодого поэта В. В. Князева. Как приложения к газете выпускались ежегодно «Адрес-календари Тобольской губернии», «Справочные книжки по г. Тюмени», которые до сих пор являются интересными источниками сведений об истории края конца XIX – начала XX в. Газета издавалась до 1917 г. В типографии А. А. Крылова тюменские рабочие «добывали» шрифт для своей газеты «Тюменский рабочий», которую стали издавать в 1908 г.

Занятые ежедневной работой, часто тяжелой и длительной, тюменцы отдыхали по церковным праздникам, которых было немало, в выходные воскресные дни, на свадьбах, крестинах и т.п. К услугам тюменцев в 1898 г. было 48 питейных заведении.

В святки, как обычно, гадали на воде, топленом воске, кофейной гуще, зеркалах, кидали обувь через крышу. Это были девичьи занятия. Мужчины и молодые люди развлекались в молодецких кулачных боях, которые устраивались зимой на замерзшей Туре в устье Тюменки. На льду сходились бойцы «стенка на стенку», а с высокого берега глазели на бой горожане. Каждая из четырех частей Тюмени: центр, Городище, Зарека, Затюменка выставляла свою команду. Бои известны в городе с 1720 г.

Перед боем участники выворачивали рукавицы, чтобы показать, что ничего нет для утяжеления удара: кусков металла, камней и пр. Начинали бой дети для «разжигания» азарта взрослых, которые постепенно включались в бой. Специальные люди поднимали и уводили в сторону сбитых с ног бойцов (лежачих ни в коем случае не били), остальные бились, пока противник ударялся в бега – «показывал спину». Конечно, ломали ребра, кости рук, лица, выбивали зубы... На то и бой.

Пока бойцы бились, на горе на снегу чертили круг и туда желающие бросали для бойцов деньги, клали продукты, купцы привозили бочонки пива, ведра водки, еду на закуску. После боя обе стороны – победители и побежденные – мылись в бане, а после пировали, мирились, договаривались не помнить зла. Раненых лечили всем миром. В бою сходились до 600 бойцов. Городские власти не одобряли молодецкие забавы тюменцев. еще с 1848 г. пытались запретить их, бывали случаи, что вызывали пожарных с машиной, и те поливали бойпов ледяной водой на потеху публике.

В 1837 г. в городе был установлен общенародный праздник 31 мая по случаю посещения Тюмени государем-наследником Александром Николаевичем (будущим Александром II). Его праздновали ежегодно до 1917 г.

Неукоснительно праздновались «девяты» – девятое воскресенье после Пасхи. Проводилось празднество «на ключе» – на Большом Городище, где в овраге били ключи. Теперь этот овраг наполовину засыпан, он пересекает ул.Перекопскую возле ул. Краснодонской.

В начале XX в. «Сибирская торговая газета» писала, что «на ключе за последнее время пьянство и драки постепенно вывелись...несмотря на массу публики... Гвоздь веселья заключался в балагане, каруселях и массе палаток и шалашей, в которых продают дешевые сладости и игрушки, орехи, фруктовые воды... Большинство тюменцев считало своим долгом быть на ключе и, кроме того, было большое стечение крестьян со всех окрестных деревень...»

Газета сожалела о хищническом истреблении молодых берез для устройства торговых шалашей и «озеленения» территории ключа.

Для увеселения публики в городе было два общественных сада. Загородный сад находился у края городской черты там, где теперь начинается ул. Профсоюзная, и теперь осталось несколько десятков деревьев от бывшего просторного сада.

Загородный сад это облагороженный тюменцами кусочек естественного леса на склоне коренного берега Туры, где к нему подходил неглубокий овраг, тянувшийся почти до Сибирского тракта (ул. Республики) (теперь он почти весь засыпан). Н. А. Абрамов писал в середине XIX в., что «кроме берез, которые растут по склону горы, прочее открытое пространство занимают аллеи из акаций, лип, берез, елей, кустарников малины, смородины и разных цветов». Сделано это было при непосредственном участии купца И. В. Иконникова и смотрителя училищ И. И. Попова в 1838 г. Сад открылся в 1851 г. Посередине сада на средства купца К. К. Шешукова построен двухэтажный дом, а на средства И. В. Иконникова – галерея, где летом бывали народные гуляния. При кухне была «оранжерея с разными цветами, ранними весенними ягодами и другими плодами, в числе их фиги и ананасы».

В 1876 г. сад посетили немецкие ученые-путешественники О. Финш и А. Брем и отметили в своих «записках», что Тюмень «имеет городской парк, то есть место для прогулок, засаженное деревьями».

Уроженец Тюмени купен Н.М.Чукмалдин в 1893 г. писал: «...загородный сад – это лучшее украшение города и неувядаемый памятник знаменитого тюменского деятеля 40-х годов И.В.Иконникова и смотрителя училищ Попова, которые за полвека назад умели смотреть далеко вперед и оставили наследникам – сад, равный которому вряд ли найдешь в любом городе Западной и Восточной Сибири».

В конце XIX в. Загородный Александровский сад занимал площадь 4 десятины 861 кв. сажень – это примерно 5, 5 гектара.

В 1897 г. «Сибирская торговая газета» писала о Тюмени:«...есть здесь городской сад, но он расположен на конце города и потому мало доступен для посещения жителям, да притом, как носятся слухи, по отсутствию надзора гуляющие в саду далеко не могут считать себя безопасными. При таких условиях неудивительно, что тюменский городской сад не посещается публикой».

Второй городской сад находился в центре Тюмени в квартале улиц Спасской – Войновской – Архангельской – Иркутской (Ленина – Кирова – Урицкого – Челюскинцев). Сад назывался городским бульваром, а неофициально – Текутьевским, так как А.И. Текутьев полностью содержал его на свои средства, устраивал и ремонтировал аттракционы и беседки. Летом там была танцевальная площадка, играл военный духовой оркестр.

О его состоянии вышеназванная газета писала: «...среди города, против церкви на Спасской улице, расположен небольшой бульвар... Он мог бы служить прекрасным местом для прогулок и отдыха. Кажется, с того времени, как посадили эти четыре ряда березок, ни одна заботливая рука здесь не притронулась; ограды почти нет, почему на траве свободно разгуливает скот обывателей, среди бульвара находится канава, полная какой-то вонючей жидкости; скамейки, дорожки – все неряшливо, безобразно до такой степени, что этому бульвару вполне можно присвоить название: «мерзость запустения».

О жизни тюменских горожан подробно рассказывается в очерковом романе Надежды Александровны Лухмановой (1844–1907 гг.) «В глухих местах». Она родилась в Петербурге, училась в Павловском институте благородных девиц. Девичья фамилия ее Байкова. Надежда Александровна рано вышла замуж за купеческого сына А.Д.Лухманова, потом 15 лет состояла в гражданском браке с В.А.Адамовичем, ушла от него с дочерью Марией и в 1882 г. познакомилась в Петербурге с Александром Филимоновичем Колмогоровым (1853–1933 гг.), только что окончившим институт путей сообщения. Молодой инженер предложил ей вступить с ним в брак. Невеста – она была почти на десять лет старше жениха – дала согласие. Они обвенчались и приехали в Тюмень, в дом купца Филимона Колмогорова, в 1882 г. Александр занимался строительством железной дороги Екатеринбург-Тюмень. Надежда жила в семье свекра, она в Тюмени не занималась литературным трудом, но насмотрелась вдоволь на жизнь тюменского общества, и это дало ей богатый материал для будущих очерков, объединенных в книгу «В глухих местах» (ее переиздал в 1997 г. тюменский издатель Ю.Л.Мандрика).

Жизнь у Надежды Александровны с Александром Филимоновичем не заладилась. Оставив мужу сына Георгия, она с дочерью от второго брака Марией уехала в Питер, где занялась литературным трудом, публикуя рассказы и очерки под фамилией первого мужа. Александр платил ей пенсию по разводу до самой смерти. В 1900 г. он с сыном уехал в Пермь, навсегда оставив Тюмень.

Н.А.Лухманова считается довольно известной писательницей конца XIX-начала XX вв. О доме своего свекра она писала: «Дом Крутороговых, как и все, впрочем, богатые дома города, был полная чаша. В кладовых его, просторных и прохладных, как сарай, хранилась посуда, хрусталь и всякая утварь, которой хватило бы на много лет многим семействам; стояли громадные кованые сундуки с полотнами и материями для годового домашнего обихода, на них высились нерасшитые кожаные цыбики чая, забитые гвоздями деревянные ящики с головами сахара, по углам целые закрома мешков и кульков с орехами, пряниками и другими лакомствами, покупавшимися пудами... В подвалах и других закромах находились туши мяса, запасы мороженой рыбы, икра бочками и всякая снедь и выпивка. Словом, если бы городу надо было выдержать осаду и кругом был бы глад и мор, семейство Крутороговых долго прожило бы сытно и привольно, пользуясь одними своими складами...».

С семьей Колмогоровых связано появление в Тюмени нового транспортного средства – велосипеда: братья Колмогоровы закупили пять веломашин для членов городской думы. 4 ноября 1895 г. невиданные в Тюмени «железные кони» доставлены на железнодорожную станцию Тура.

Новый признак европейской цивилизации – гостиницы – появились в Тюмени в 80-х гг. XIX в., они заменяли прежние постоялые дворы, которые, впрочем, оставались еще долго для «простого» путешествующего люда. Гостиницы назывались довольно претенциозно: «Аркадия», «Эрмитаж», «Варшава» и «Европа» – ни более, ни менее. Первые в Тюмени ванные комнаты появились именно в гостиницах.

В январе 1897 г. в Тобольской губернии и Тюмени прошла первая Всероссийская перепись населения. Оказалось, что тюменцев обоего пола 29544 человека, каждый второй неграмотен.




УЛИЦЫ ПОЛУЧАЮТ ИМЕНА


В XVII–XVIII вв. название имела только главная улица, проходившая через Тюменский посад с севера на юг от Спасских ворот крепости, и называлась Большой Спасской улицей. После постройки Благовещенского собора с 1708 г. ее стали называть Благовещенской (возможно, что название появилось в 1704 г., когда недостроенную церковь освятили, про то документов нет – А.П.).

В августе 1837 г. городская Дума с подачи городского головы Ивана Васильевича Иконникова переименовала Благовещенскую улицу в Царскую. Остальные улицы Тюмени были безымянными, да в названиях и потребности не было: город был маленький, все друг друга знали, а письма тюменцам из других мест России писали редко. На письме указывалось, кому оно и какой церкви прихода, или в каком полицейском участке адресат живет – Тюмень с XVIII в. была разделена на несколько таких участков для присмотра за порядком. И письма находили своих адресатов безошибочно, тем более что к письмам тогда все, работавшие на почте, относились благоговейно.

Однако Тюмень разрасталась, и в 1858 г. возник вопрос о наименовании улиц. Первой этим обеспокоилась полиция, на ее запрос городская управа (исполнительная власть города) ответила, что название имеет только одна Царская улица. Тогда-то тюменские улицы и получили свои первые названия. Улицы называли по расположенным на них церквям: Знаменская, Никольская, Архангельская, Ильинская, Успенская, Спасская, Всехсвятская: по фамилиям известных тюменских купцов, много сделавших для города и живших на этих улицах: Трусовский переулок, улицы Подаруевская, Серебряковская, Войновская, по торговым городам Сибири: Тобольская, Иркутская, Ирбитская; на Малом Городище все улицы назывались в честь городов: Камышинская, Курганская, Смоленская и др., по объектам, расположенным на улицах: Пристанская, Водопроводная, Телеграфная, Острожная, Солдатская (возле городского военного комиссариата) и т.д.

В декабре 1898 г. тюменские «думцы» во главе с головой Анатолием Мальцевым вновь озаботились вопросом наименования улиц и особенно нумерацией домов, поскольку «в Тюмени много улиц не имеет наименований, а дома – номеров». Городской архитектор А. А. Пермяков получил поручение в январе 1897 г. пронумеровать дома и восстановить прежние названия улиц, опросив об этом старожилов. На эти дела из бюджета города отпустили 850 рублей. В августе 1898 г. на домах тюменских обывателей появились первые таблички с названиями улиц и номерами домов. Как и во всяком новом деле, не все были согласны с нововведением – пронумеровать свою собственность.

Известно имя первого тюменского обывателя, добровольно согласившегося на нумерацию своего дома – это была владелица гостиницы Мария Воронова, за нею – И. И. Игнатов, ну а потом пошло-поехало. К концу XIX в. почти все основные улицы Тюмени имели наименования и нумерацию домов, кроме окраинных улочек, где жила городская беднота.













ВЕК ЧЕТВЕРТЫЙ








ТЮМЕНЬ В НАЧАЛЕ ВЕКА


.













В книге «Список населенных мест Тобольской губернии», изданной в 1904 г., дан развернутый паспорт тогдашней Тюмени. О ней там сообщается следующее: «Тюмень – уездный город. Основан в 1586 г. Расположен по обоим берегам р. Туры при впадении в нее речки Тюменки. Заселенная площадь города включает в себе 32 кв. версты. Число дворов 4215. Число жителей 29690, в том числе мужчин 13933, женщин 15757. Улиц и переулков 110. Площадей 4. Бульваров 2. Православных церквей 16. Часовен 4. Православный мужской монастырь. Реальное училище. Женская прогимназия. Городское мужское 4-классное училище. 6 мужских и 3 женских приходских училища. 7 церковноприходских школ. 2 библиотеки. 1 читальня. Метеорологическая станция. Музей. Одно частное периодическое издание «Сибирская торговая газета». 3 типографии. 3 аптеки. 7 врачей. 2 повивальные бабки (акушерки – А. П.). 5 фельдшеров. 4 фельдшерицы. 3 ветеринара. Городская богадельня. Родильный дом. Сиропитательное заведение. 271 торговая лавка. 1 аптекарский магазин. 12 казенных винных лавок. Театр. Извозчиков легковых 95, ломовых 63. Телефон. Ярмарка с 5 июня по 20 июля. Тюремный замок. 4 кладбища. Освещение улиц керосиновое».

В этом же 1904 г. тюменский уездный исправник Калугин дал такие пояснения на «вопросный лист Тобольского губернского статистического комитета»: в реальном училище было 12 преподавателей и 227 учеников, в женской прогимназии было 10 учителей и 389 учениц. Высших учебных заведений в Тюмени не было, реальное училище считалось «средним» учебным заведением, вроде современного техникума.

В городе было 2 библиотеки: городская с читальным залом и комитета попечительства о народной трезвости.

Одна городская больница имела 40 кроватей (теперь говорят – коек), врачей было 7, в том числе один вольнопрактикующий (частник).

Театр Текутьева был единственным в Тюмени. Музей только при реальном училище, тот, что создали И. Я. Словцов и Н. М. Чукмалдин. В Тюмени было три типографии и шесть фотографий.

К концу XIX в. в Тюмени сформировались свои рабочие окраины: Сараи Большие (или Копыловские) и Малые (или Угрюмовские) – они находились за железнодорожной веткой между станциями Тюмень и Тура, – там были кирпичные заводы названных владельцев: пространство между ул. Новой (Профсоюзной) и названной веткой от ул. Царской до Туры, Городище Большое, Кузницы, Заречье, Затюменка.

В Тюмени было мало промышленных рабочих, так как было мало заводов. В мастерских преобладали сезонники, крестьяне, было много неквалифицированных рабочих – грузчиков, ямщиков и т.п.

Рабочие жили тяжело: их трудовой день длился 12–14 часов и больше. В 1897 г. царское правительство издало указ о его снижении до 11, 5 часов, однако частные владельцы предприятий указ не выполняли. Условия труда были тяжелыми: помещения были то холодные, то очень жаркие и душные, шумные, слабо освещенные, поэтому на предприятиях отмечался высокий травматизм, болезни. Все тюменские купцы-промышленники были беспощадными эксплуататорами рабочего народа, скупо оплачивали труд взрослых, а дети работали часто бесплатно, «за учебу».

Однако в ряду тюменских заводчиков было «не без урода». Таким «уродом» был лесозаводчик Карпов. Он по личной инициативе ежегодно увеличивал заработок своим рабочим и считал, что это способствует росту его прибылей, так как рабочие работали прилежнее. К сожалению, его взгляды на оплату труда не разделяли другие «хозяева жизни» Тюмени.

В начале XX в. в Тюмени возникли новые промышленные предприятия.

В 1900 г. Николай Дмитриевич Машаров (1865–1922 гг.) учредил торгово-промышленное «Товарищество Н.Д.Машаров и К°», купил у А.Г.Заколяпина небольшую чугунолитейную мастерскую и основал завод по изготовлению сельхозмашин, запасных частей к ним. Завод быстро рос и развивался, появились цехи: чугунолитейный, гвоздарный, кузнечный, эмалировочный, токарно-слесарный, имелась котельная с паровым котлом, паровой молот, завод освещался электричеством, станки работали на электроприводе. Через 10 лет завод выпускал не только различные хозяйственные изделия из чугуна, эмалированную посуду и всевозможные гвозди, но и принимал заказы на изготовления по чертежам и рисункам любых литых из чугуна и меди и кованных деталей ко всевозможным машинам, что указывало на высокий уровень технических возможностей предприятия.

Н.Д.Машаров родился в семье крестьянина Шайтанской волости Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Родители его в 1883 г. переехали в Тюмень. Николай Машаров работал юнгой и капитаном на пароходах братьев Кухтериных, которым он так приглянулся, что они отдали за него свою сестру Екатерину с хорошим приданым. В 1898 г. речник женился и вскоре сошел на берег, занялся промышленным производством. В «Товарищество Н.Д.Машаров и К° входили богатые, именитые люди города. Видимо, знавшие деловую хватку молодого предпринимателя: В.Л.Жернаков и И.И.Сергеев – купцы, М.Е.Дементьев, Г.А.Андреев, торговый дом «П.И.Гилева сыновья», внесшие в общее дело от 6 до 10 тыс. рублей. Два срока – с 1907 по 1915 г. Н.Д.Машаров избирался «гласным» городской думы.

Дом, купленный Н.Д.Машаровым к свадьбе, сохранился на ул. Ленина, там с 1994 г. располагается филиал областного краеведческого музея «Дом Машарова». Сохранился и завод Н.Д.Машарова. В 1919 г. его национализировали и назвали «Механик», позже он стал станкостроительным.

Судьба Н.Д.Машарова неизвестна. По одной версии, он ушел с колчаковцами на восток и где-то погиб. По другой – был расстрелян ЧК в Екатеринбурге в 1922 г.

31 августа 1904 г. выдано свидетельство Обществу спичечных фабрик Воронцова и В. Логинова на строительство в Зареке на берегу Туры спичечной фабрики, которая выпускала и фанеру. Это был филиал екатеринбургской фабрики предпринимателей. Фабрика построена, видимо, в 1905 г. и производила продукцию отличного качества, отмеченную медалями международных выставок начала века. Это было крупнейшее спичечное предприятие в Сибири.

Раньше Тюмень обходилась мелкими водяными и ветряными мельницами для производства муки, а в начале XX в. появились в городе механизированные мельницы: В. Л. Жернакова на ул. Ишимской (Орджоникидзе), А.И. Текутьева на южной окраине Тюмени, братьев Шадриных на р. Бабарынке.

Самая крупная и современная мельница, построенная на американский манер еще в 1893 г., принадлежала А.И. Текутьеву. Оборудование было российское и зарубежное, для размола использовались вальцевые станки, продукты дробления зерна просеивались на рассевах, с этажа на этаж полуфабрикаты перемещались самотасками (транспортерами). На фабрике работало полторы сотни рабочих (к сожалению, мельница не сохранилась).

Первый спиртзавод в самой Тюмени построило товарищество «Н. Тартаковский и Ко» на р. Бабарынке в 1907 г., здесь же вырабатывались дрожжи. Однако производство оказалось невыгодным, и в 1910 г. товарищество построило мучную мельницу, тоже по «американскому образцу», как и у А.И. Текутьева, но вскоре продало ее братьям Шадриным. Мельница работала до 1990 г., в 1962 г. ее перевели на электрический привод. Здание сохранилось до сих пор.

Первым водочным заводом был «казенный винный склад» неподалеку от вокзала ст. Тюмень. Здесь производство тоже было механизированным: машина мыла посуду, подавала под наполнение, наполняла бутылки, наклеивала этикетки. Завод работал до 1942 г., когда его перевели в здание Ильинской церкви, а в помещениях расположили завод пластмасс. Еще до 1917 г. к зданиям подвели железнодорожную ветку.

Развивалась лесопереработка. Лесопильные заводы Тюмени изготовляли доски, балки, брус, шпалы... На берегу Туры ниже пристаней были лесозаводы братьев Кыркаловых (крупнейший в Тюмени), Агафонцева, Романова, в Заречье – Новоселовых, Карпова, «Курбатова У. С. наследники». И. А. Носков владел столярным предприятием, где в 1911 г. работало около 300 рабочих. Это были крупные лесоперерабатывающие предприятия, но было немало мелких, занимавшихся традиционным производством транспортных средств – всевозможных телег, саней, лодок, бочек и т.п. Леса вблизи Тюмени были уже основательно порублены, поэтому лес-кругляк сплавляли к Тюмени с верховий Туры от Туринска и Верхотурья или снизу – с берегов Тобола.

К кожевенному заводу Колмогоровых, крупнейшему в России, в начале века прибавилось «Акционерное общество кожевенного производства В. А. Собенникова в Тюмени», «Товарищество кожевенного производства и торговли «Братьев Плишкиных». Резко сократилось количество мелких «домашних» кожевенных «заводов».

Зареченские промышленники построили к своим предприятиям водопровод из Туры, но об очистке стоков своих предприятий по-прежнему не беспокоились.

В 1910 г. городская дума постановила проложить новый водопровод, чтобы водозаборные сооружения находились выше города по течению Туры, в районе монастыря.

Строительные работы начались в 1913 г. В 1914–1915 гг. построили водонапорную башню на краю Базарной площади, где она стоит и теперь. В 1915 г. новый водопровод с металлическими трубами начал работать. За постоянную заботу о строительстве водопровода в 1916 г. бывшему городскому голове Павлу Ивановичу Никольскому присвоили звание Почетного гражданина города Тюмени. Водопровод работал до 1938 г.

В начале XX в. в Тюменскую думу стали поступать предложения об устройстве электрического освещения в домах и на улицах, освещавшихся газовыми и керосиновыми фонарями. Свои услуги предлагали Н. А. Мясников, С. Н. Щербаков и Ф. Ф. Поль из Омска. Дума в 1908 г. объявила конкурс и на заседании 29 сентября этого же года выбрала более интересный проект Ф. Ф. Поля: он обещал построить электростанцию на 2000 ламп, сделать это быстро и брать за освещение совсем недорого.

Дело «завертелось» быстро, С. Н. Щербаков – конкурент Поля по проекту – становится его компаньоном, к ним присоединяются И. В. Джонс (тюменец) и В. П. Бурков (житель г. Каинска, теперь г. Куйбышев Новосибирской области), тюменский купец В. Л. Жернаков. В июле 1909 г. городскую электрическую станцию уже приняла специальная комиссия. В Тюмени на улицах сразу прибавилось деревянных столбов с навешенными проводами: до этого были только телефонные.

Станция находилась в середине квартала современных улиц Челюскинцев – Ленина – Кирова – Республики. Электрическое освещение получал центр Тюмени до современных улиц Челюскинцев – Первомайской и Торговой площади. В 1910 г. город выкупил электростанцию у ее создателей и владельцев «товарищества тюменских электростанций» – Ф. Ф. Поля, С. Н. Щербакова, В. П. Буркова, И. В. Джонса, В. Л. Жернакова. Дума решила расширить электростанцию, приобрела для нее новое место на пересечении улиц Спасской и Войновской (Ленина и Кирова). Здание построили к 1912 г. В 30-е гг. его надстроили вторым деревянным этажом и превратили в жилой дом. Весной 2002 г. его разобрали под строительство современного дома «повышенного уровня жизни».

Продолжало деятельность «Западно-Сибирское товарищество пароходства и торговли» («Товарпар»), основанное в конце XIX в. местными купцами И. И. Игнатовым, А.И. Трапезниковым, москвичом И. И. Казаковым, купчихой из Казани В. П. Карповой, но из него вышел тоболяк А. М. Плотников. Товарищество держало монополию на перевозке товаров и людей по рекам Западной Сибири. Биржевая торговля появилась в Тюмени в 1910 г. с учреждением первой товарной биржи, где торговали зерном, сахаром, мукой, маслом и другими местными товарами. Продолжала работать летняя ярмарка в Тюмени. В городе работало около 450 торговых заведений: лавок, магазинов и т.д.

В 1913 г. в Тюмени было зарегистрировано 82 промышленных предприятия. Существенно увеличилось население: если в первом году XX в. в городе жило 29651 человек, то в 1914 г. – уже 42550 человек. Тюмень заняла пятое место среди городов Сибири по числу жителей и обогнала в этом губернский Тобольск.

И в начале XX в. через Тюмень продолжали двигаться в Сибирь ссыльные и переселенцы, количество которых резко увеличилось в годы столыпинской реформы 1906–1910 гг.

В 1891–1904 гг. транссибирская железная дорога строилась из Челябинска через Курган. Омск к Тихому океану. Тюмень оказалась в транспортном тупике. Сама собой напрашивалась идея продолжения железнодорожного пути от Тюмени до Омска, чтобы связать Екатеринбург и промышленный Урал с хлебной Сибирью. Однако была партия сторонников строительства дороги из Екатеринбурга на Курган через Шадринск. Тюменские купцы приложили все свое влияние и, возможно, капиталы, чтобы убедить в столице нужных людей в строительстве дороги Тюмень – Омск.

2 сентября 1902 г. городская дума решила обратиться к министру финансов С.Ю.Витте с просьбой о постройке железной дороги Тюмень-Омск, пользуясь тем, что министр проезжал по Сибири. Поручили составить докладную записку А.И.Текутьеву и известным гражданам города: С.И.Колокольникову, А.С.Колмакову, М.А.Вяткину и Т.А.Андрееву. Они же в Челябинске вручили ходатайство и записку министру 21 октября. Несколько позже А.И.Текугьев с двумя сопровождавшими ездили в Питер с новым ходатайством о дороге.

Летом 1905 г. изыскатели во главе с инженером Г. В. Андрияновым провели разведку трассы. В апреле 1909 г. комиссия по новым железным дорогам утвердила проект «Тюмень-Омск». Тюменцы с городским головой А.И. Текутьевым соблазнили комиссию тем, что вдоль этой дороги можно поселить более 150 тысяч переселенцев из центральной России, а в те годы А. П. Столыпин активно переселял в Сибирь все новые и новые партии крестьян.

Обиженные шадринцы жаловались в Государственную Думу, будто А.И.Текутьев «дал гешефт» (подарок – А.И.) в 100 тыс. рублей, а они столько дать не смогли. Андрей Иванович в докладной записке в Думу открещивался от этого упрека, что « он такой нахальной суммы для гешефта не мог бросить потому, что местность Тюмень-Омск для общего народного блага сама за себя говорит и без гешефта».

Летом 1909 г. началась отсыпка пути на Ялуторовск. Начальником работ был инженер С. Беэрь. В Екатеринбурге находилось управление стройки. 1 ноября 1913 г. линию Тюмень – Омск приняли в эксплуатацию, и Тюмень получила выход на восток.

Однако постройка железной дороги Тюмень-Омск имела и негативные последствия для города, так как он «перестал быть конечным железнодорожным пунктом и его значение как центра хлебной и вообще крестьянской торговли, стягивающего груз гужевой доставки, пало». Без работы осталась огромная армия ямщиков, шорников и других рабочих, обслуживавших гужевой транспорт.

В 1911 г. Тобольскую губернию поразила засуха, случился недород хлеба, в Тюмень хлынули толпы голодных. Владимирское сиропитательное заведение было переполнено и не могло принять «детей на прокормление», богадельня «не в состоянии более вмещать желающих туда попасть». 22 ноября 1911 г. городская дума постановила учредить бесплатные столовые для бедных, открыть продовольственно-врачебный пункт, продавать бедным муку по низкой цене. Открыли подписку по сбору средств на содержание бесплатных столовых среди жителей Тюмени. Возглавил работу по организации помощи голодающим городской голова П. И. Никольский.

В городе в 1911 г. появилась специфическая услуга для населения – «приют для опьяневших», или по-нынешнему – вытрезвитель. Располагался он в полуподвале Народного дома (ул.Ильинская – 25-е Октября, 13 теперь). Приют был бесплатным, вмещал 13 человек, их там отпаивали рассолом, давали нюхать нашатырь и слушать граммофон «для возвращения трезвого взгляда на явления жизни». Плату за посещение «приюта» стали брать с 1913 г.

Начало XX в. отмечено в Тюмени появлением новой спортивной игры – футбола. В 1912 г. 16-летний парень Костя Пятчин из газет и журналов узнал об этой игре, мяч выписал через магазин из Питера и организовал первую команду. Ребята сшили себе оригинальную форму: суконные брюки клеш, черные атласные рубашки с белыми бантами и черные же фетровые шляпы (тогда взрослым парням ходить по улице в коротких брюках считалось крайне непристойным, шокирующим публику явлением). Команды различались по цвету нарукавных повязок. Игра понравилась как игрокам, так и публике. Через пару лет тюменские футболисты провели первый товарищеский матч с игроками г. Шадринска. Ну а там футбол пошел сам по городам и весям...

В 1913 г. году «местные магометане возбудили перед губернской администрацией ходатайство об открытии в г. Тюмени русско-татарского училища» и отпуске 1500 рублей на строительство здания школы. Дума постановила «открыть с будущего года такую школу в Тюмени».

В конце июня 1914 г. по пути в родное село Покровское приехал в Тюмень известный «друг» царствующего дома Романовых Григорий Ефимович Распутин. 28 июня он прибыл в свое село, а назавтра к нему срочно вызвали хирурга: его опасно ранила в живот кинжалом некая Хиония Гусева, добравшаяся до Покровского специально для осуществления своего замысла из г.Царицина (теперь Волгоград). Из Тюмени хирург Владимиров и медсестра Федорова мчались на тройке быстрее ветра, срочно меняя лошадей на ямских станциях в Норках и Созоново, чтобы оказать помощь «другу» императорского дома.

В Тюмень тяжело раненного Распутина привезли 3 июля на пароходе «Ласточка» и доставили в городскую больницу (бывшая третья городская на ул.Даудельной). Пролежал здесь Григорий Ефимович до 17 августа, так как рана плохо заживала.

Более месяца Тюмень была в центре внимания всей России. Сюда наехали толпы столичных журналистов, телеграф едва справлялся с приемом сочувственных телеграмм. Были беспокойные телеграммы от царя Николая II и царицы. В больнице Распутина посетил тобольский губернатор, архиерей, масса друзей и знакомых из Москвы, Петербурга, Тобольска и других городов. Местная газета призывала горожан «гордится, что нашу Тюмень посетило столько столичных знаменитостей».

В те дни, когда Распутин лежал в тюменской больнице. Россия вступила в войну с Германией. Николай II советовался по этому поводу с Распутиным, который был решительно против войны и всячески отговаривал царя. Хотя авторитет Распутина в царской семье был очень высок, Николай II не внял его уговорам и ввязался в войну. После, уже в 1916 г., Распутин сожалел, что в ответственные дни оказался далеко от Николая II. Он был уверен, что мог бы убедить царя держаться в стороне от воюющих.

Покушавшуюся на Г.Е.Распутина Х.Гусеву посадили в тюменскую тюрьму. Суд состоялся только 3 июля 1915 г. в Тобольске. Женщину признали душевнобольной и поместили в лечебницу. Оттуда ее выпустили в марте 1917 г. по распоряжению А.Ф.Керенского, тогда министра юстиции Временного правительства. Удостоверение об освобождении подписал Тобольский губернский комиссар В.Пигнатти.

1 августа 1914 г. началась война, которую позднее историки назовут Первой Мировой.

В России ее вначале называли Второй Отечественной (первой считали войну 1812 г. с Наполеоном). Резкого всплеска великорусского шовинизма и ненависти к немцам в Тюмени не наблюдалось, хотя добровольцы идти на защиту отечества были.

Уже 10 сентября тюменская дума обсуждала вопрос, где разместить 6000 пленных солдат и 60 офицеров? Где брать на это деньги? 17 октября городская управа обсуждала положение об устройстве госпиталя для раненых и больных воинов. Торговый дом «И. П. Колокольникова Н-ки» обязался устроить на свой счет госпиталь на 50 кроватей в здании коммерческого училища. На средства города и пожертвования богатых жителей намеревались открыть госпиталь на 75 кроватей. В марте 1916 г. дума обсуждала предложение члена продовольственной комиссии Н. И. Беседных о введении распределения продуктов питания по карточной системе, однако никакого решения принято не было, поскольку члены думы (гласные) о таком деле не имели никакого представления, им было трудно понять: как это продукты питания, которых в Тюмени всегда хватало для всех (правда, не в одинаковой мере), вдруг выдавать по карточкам.

Многие тюменские купцы получили военные заказы и наживались на них весьма неплохо. В архивах сохранились документы, например, о поставке тюменским купцом Михалевым свежей и соленой рыбы для армии по завышенным ценам; кожевенное товарищество «Братья Плишкины» было поймано на поставке в армию недоброкачественных сапог: в их задники вместо кожи поставили бересту.

Еще в начале 90-х гг. XIX в. в Тюмени появился цирк-театр. Ему отвели место на краю Рыночной площади, где он находится и теперь, но в конце ХIХ- начале XX в. цирк работал и зимой, отапливался печами. С 1910 г. цирковая группа стала постоянной.

В начале XX в. в Тюмени работало реальное, коммерческое, ремесленное училища, женская гимназия, уездное училище и несколько двух-трехклассных приходских школ. При каждом учебном заведении в конце ХIХ – начале ХХ вв. работали благотворительные общества помощи бедным учащимся. Первое такое общество попечения об учащихся в уездном и начальных училищах появилось в 1883 г., следующее общество вспомоществования нуждающимся учащимся Тюменской женской гимназии – в конце 1889 г., общество вспомоществования бедным учащимися частного училища бр. Колокольниковых – 1911 г.

Таким образом богатая часть тюменского общества помогала бедным, но способным ученикам получить образование и хорошее место в жизни. Члены обществ работали бесплатно, на общественных началах. Они заботились о внесении платы за учение, добывали на это средства у богатых горожан, бесплатно выдавали учебники и пособия, или продавали их по дешевой цене, снабжали учеников одеждой, обувью, устраивал и дешевые или бесплатные столовые. Наиболее способные за счет обществ получали не только среднее, но и высшее образование. Некоторых учеников богатые горожане брали на полное содержание.

22 сентября 1902 г. купец гильдии и городской голова А.И.Текутьев на свои средства в своем театре впервые показал тюменцам кинофильм, или, как тогда говорили, «иллюзион». Однако первый кинотеатр открылся в Тюмени только в конце 1910 г., когда А.И.Ромашов построил свой «Вольдемар» на 380 зрителей на ул. Царской (здание не сохранилось). Вскоре открылись кинотеатры «Палас», «Весь мир», «Био», «Прогресс», «Модерн», «Гигант».

В начале XX в. велосипедов в Тюмени было еще мало, они исчислялись штуками, тем не менее, по решению думы, владельцев их обложили дорожным сбором. По городам . путешествовали спортсмены, хорошо освоившие новый транспорт, с показательными выступлениями. В начале августа 1906 г. двое велосипедистов – Караев Б.П. и Петров Н.Я. – заехали в Тюмень. Это были велосипедные асы. «Сибирская торговая газета» писала, что «Б.П.Караев считается первым фигуристом России и лучшим ездоком Санкт-Петербурга на скорость. Н.Я.Петров имеет более 300 призов, выигранных в разных городах России».

13 августа на ипподроме состоялись первые в истории Тюмени показательные выступления опытных велосипедистов и состязания их с местными любителями. От Тюмени участвовали Бобиков, Брандт, Вершинин, Рекелькам, Шмыров, Комаровских и др. В гонках на одну и десять верст победили гости. Через сутки –15 августа – состязания продолжались. И тут заезжие знаменитости оконфузились: тюменец Бобиков обогнал и далеко опередил их. По условию, победителю заезда полагался золотой жетон, но Петров обещал выдать приз по окончанию соревнований. Однако публика с трибун потребовала выдать золотой приз немедленно. У Петрова обещанного жетона не оказалось, и он предложил Бобикову взамен пять рублей. Бобиков отказался. Описывая это событие, газета сообщала, что «чемпионы сбежали с ипподрома». Так закончились первые тюменские велогонки...

В Тюмени продавали велосипеды купцы И.Альтшуллер и И.Брандт, все они были иностранного производства.

Первый автомобиль появился в Тюмени весной 1907 г. Ездил на нем инженер Беднарский (Бернарский) Эдуард Максимилианович, руководивший работами по расчистке фарватера Туры и Тобола. Один из выездов закончился аварией: у перекрестка улиц Царской (Республики) и Телеграфной (Красина) тюменские непуганые лошади, увидев и услышав непонятную тарахтящую повозку, рванули в галоп по Телеграфной, другой экипаж испуганные лошади опрокинули, человек вывалился наземь и чудом остался жив.

Городская дума в 1911 г. разработала и утвердила первые правила езды по Тюмени на велосипедах, автомобилях и мотоциклетах.

Осенью 1913 г. арендатор Загородного сада М.А.Шмыров просил городскую управу о разрешении открыть с 1914 г. маршруты автомобилей-такси от сада до железнодорожного вокзала и Затюменки, обещал брать умеренную плату. Обращение осталось без последствий.

Некоторые старожилы Тюмени вспоминали, что легковой автомобиль имели в 1913-1914 гг. купцы Колокольниковы.

19 июня 1912 г. один из первых российских летчиков А.А.Васильев (1882–1918 г.) провел на ипподроме показательные полеты на французском самолете, тогда говорили – на аэроплане. Так тюменцы познакомились еще с одной технической новинкой века – авиацией.

Это событие подробно описал корреспондент «Сибирской торговой газеты»: «Один за другим все выше и выше описывал Васильев плавные круги над полем... Четвертый круг. Плавный поворот к трибунам. Мотор выключен, винт замедлил ход. Красивым плавным скольжением самолет Васильева опустился на землю. Аплодисменты и выкрики «Браво» нарушили притаенную тишину. Небольшой антракт. И сразу второй взлет на фоне уже темнеющего неба. Еще выше, метров на 300–400, поднимается на машине уверенный в себе авиатор и описывает в вышине грандиозную восьмерку... Волшебная птица и ее властелин снова на пыльной земле. Коснувшись ее, «Блерио» на секунду подпрыгнул вверх, словно не хотел снова опускаться из свежих волн высоты в тюменскую пыль... Обыватели города, на мгновенья побывав мечтой в небесах, тоже опустились на матушку-землю и поплелись по родным улицам в надоедливую пыль и грязь, возвращаясь к суете мелких обывательских делишек».

В конце XIX – начале XX в. Тюмень была «гитарной столицей» России: здесь жил и работал Алексей Максимович Афромеев (1868–1920 гг.) – общественный деятель, педагог, музыкант, издатель сборников нот для игры на семиструнной гитаре «Музыка гитариста», «Аккорд», «Школа игры на гитаре», учебника «Заочные уроки игры на гитаре», выдержавшего более 20 изданий, общероссийского журнала «Гитарист», а также газеты «Ермак» с 1912 по 1918 гг. Он имел магазин нот «Сибирская лира». Газета «Ермак» была очень популярна в городе, так как быстро откликалась на все события тогдашней жизни. Ее издатель старался держаться нейтральной позиции в партийных спорах. Дом А. М. Афромеева находился на углу ул. Республики и Подаруевской (Семакова), его снесли в середине 60-х гг. XX в., когда построили новое здание пединститута (университета).

В начале века пассажиров по городу развозили легковые извозчики на 17 фаэтонах и бричках. Проезд стоил дорого, например, из Заречья до железнодорожного вокзала возили за 50–75 коп. (для сравнения –100 куриных яиц стоили 5 коп.). Таксу устанавливала городская дума. Существовали правила поведения пассажиров и извозчиков. «Пассажир должен вести себя чинно, семечек подсолнуха не лузгать, по сторонам не плевать и находиться в трезвом духе». Пьяных возить запрещалось. Дамам и девицам нельзя было махать шляпами и косынками, громко хихикать и по возможности воздерживаться от громкого чихания.

Извозчики должны были иметь опрятный вид, носить на видном месте номерную бляху, везя пассажиров – не материться и не производить непотребных жестов. Им разрешалось брать чаевые до рубля, кроме платы за проезд.

В 1912 г. в Тюмени общественность отмечала столетие Первой Отечественной войны 1812 г.; в феврале 1913 г. – 300-летие Дома Романовых (к юбилею в Петербурге выпустили медаль с изображением первого Романова Михаила Федоровича и Николая II); в 1914 г. – столетие со дня рождения М.Ю.Лермонтова. По этим случаям проводились молебствия, литературные и музыкальные вечера в учебных заведениях, клубах и других общественных местах.

К Рождеству 1912 г. перед зданием городской думы впервые установили елку высотой 27 м, доставленную из Тугулымского лесничества. Украшали ее солдаты местной военной команды стеклянными шарами и шариками, китайскими хлопушками, картонными и ватными фигурками зверей и рыб, были также свечи, медовые коржи и пряники.

Известный исследователь Зауралья, путешественник К.Носилов в 1914 г. писал о Тюмени: ... «трущобой» я знал лет 25 назад и г. Тюмень. Скромненькие постройки, полная неподвижность улицы и только одни блестящие золотыми крестами красивые храмы. Теперь храмы, с развесистыми душистыми летом липами, как бы спрятались за высокие новые строения, и по улицам выросли многоэтажные дома, предъявившие право на внимание.

Царская, главная, улица, где еще 25 лет назад, мне рассказывали, не только благодаря колоссальной грязи находили галоши, разную обувь, но даже погибших в пей людей, вероятно, попавших в пьяном виде в грязную кашу, ныне не узнаваема: вся обстроена, словно по рисунку, громадными красивыми зданиями, представляющими чудный проспект, нижние этажи все заняты богатыми магазинами, улица давно вымощена и представляет в этом отношении уголок Петербурга, а залитая ночью электричеством, уже совсем местами переносит в эту северную столицу».
































































ХРАМОВОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО


В начале XX в. небольшая по тем временам Тюмень имела уже достаточное количество православных храмов, и их перестали строить. Однако в городе проживало много людей – верующих иных конфессий, они не имели собственных молитвенных зданий и стали обращаться к властям с разрешением построить свои храмы. Первой получила разрешение католическая община и построила костел Святого Праведного Иосифа Обручника, хотя в разрешении он назван римско-католическим молитвенным домом. 6 июля 1903 г. документы подписал бывший тогда городским головой купец 1-й гильдии А.И. Текутьев, а уже 12 июля костел был заложен. Небольшое здание строили три года и освятили в 1906 г. Строили костел на средства поляков, сосланных в Тюмень после восстания 1863 г.

Евреи появились в Тобольской губернии во второй половине XVIII в. Местная диаспора этого народа начала формироваться около середины XIX в., к его концу в Тобольской губернии было около тысячи евреев, в том числе в Тюмени – около трехсот. В 1905 г. тюменская еврейская община была официально зарегистрирована. Для общих молитв евреи собирались в арендованном помещении дома Князева на углу современных улиц Ленина и Перекопской (теперь травматологическая поликлиника).

В декабре 1905 г. министр внутренних дел царского правительства разрешил тюменским евреям построить молельню. Городская управа Тюмени в июне 1910 г. отвела место для постройки на ул. Войновской (Кирова) «по достаточном, согласно требованиям закона, расстоянии от Спасской церкви». Проект тюменской синагоги был утвержден в 1911 г. в Тобольском губернском управлении, и к 26 августа 1912 г. здание было построено на собранные еврейской общиной средства. Автор проекта синагоги неизвестен.

2 сентября 1912 г. газета «Сибирский листок» писала в отчете об открытии синагоги: «Здание синагоги – каменное, прекрасно отделанное, с электрическим освещением. Ее строительство обошлось в 15 тысяч рублей. Особые почести были оказаны бывшему городскому голове А.И.Текутьеву и председателю строительного комитета Д.З.Ноторину».

Магометанские мечети, возможно, были уже в Чинги-Туре, хотя местное татарское население приняло ислам только во время правления последнего хана Сибирского ханства Кучума, когда Чинги-Тура уже была разрушена. В Бухарской слободе за Турой жило много бухарцев и татар, исповедовавших ислам, но в документах нет упоминания, чтобы там была мечеть. Нет мечети и на многочисленных фотографиях Заречья, относящихся к XIX в.

Встречаются в документах сведения о том, что магометанская мечеть находилась близ города Тюмени «в местности под названием Табор, где бывает съезд татар и бухарцев во время тюменской ярмарки» с 5 июня по 20 июля. Там же находилась «кожевенная торговля» братьев Мирсалимовых – «Табор» располагался там, где теперь ул. Котельщиков. О мечети в этом месте упоминается и в документах 1923 г. Когда ее разобрали, неизвестно.

Однако уже в начале XX в. на Спасской улице Тюмени была мечеть в доме № 15 по современной нумерации. Дом этот в 1898 г. принадлежал Е. И. Никоновой, а в 1911 г. – тюменскому магометанскому обществу. В 1913 г. здесь находилась школа (мектебе) с мечетью и квартира имама г. Тюмени С.-Г. X. Габитова. В 1915 г. соседний дом № 13 купил М. Абайдулин. Таким образом, в мечеть переделали обычный жилой дом и рядом возвели минарет. Не сохранилось сведений ни о дате постройки мечети, ни о материале, из которого возвели минарет.

1 марта 1881 г. народовольцы в Петербурге убили императора Александра II. который, будучи наследником, посетил Тюмень в 1837 г. Городская дума 31 марта постановила увековечить память убиенного императора постройкой часовни на Александровской площади (теперь пл. Борцов Революции). По подписке члены думы собрали 2 340 рублей, в городе объявили сбор пожертвований. Видимо, денег собрали немало, если в 1890 г. епископ Тобольский и Сибирский Иустин предложил построить в Тюмени новый собор по образцу московского храма Христа Спасителя, только меньших размеров. Однако храм построить не смогли, а уже в начале XX в. соорудили часовню на Торговой площади (теперь Центральная пл.). Она находилась примерно напротив современного почтамта и была разобрана в 1956–1957 гг.

В начале XX в. электрическое освещение уже не было новостью для тюменцев, но некоторые церковные деятели еще смотрели на него, как на дьявольское изобретение. В связи с этим в 1916 г. «Сибирская торговая газета» писала: «В Тюмени электрическое освещение было устроено в двух церквях: в Знаменской соборе иждивением А.П.Россошных роскошное и в Успенской церкви – Бровицыным – поскромнее. Электричество зажигали по высокоторжественным дням и оно никому не мешало, а лишь радовало взор прихожан... Электричество устроили в свое время с благословения епископа Евсевия... Приехавшему епископу Варнаве это новшество, видно, было не по вкусу... К электричеству публика за 5–6 лет привыкла и даже когда за всенощной в церкви не горел в куполе свет, то чего-то как-будто не доставало, не было торжественности...

Ныне епископ Варнава... очень косо смотрит на старост церквей, где было устроено электрическое освещение и, когда Бровицын обратился к владыке за разрешением похоронить внука, то ему было сказано: «Уберешь электричество – хорони внука». Через 2–3 часа Бровицын убрал все провода. В Знаменском соборе электричество продолжало гореть, но вот получено распоряжение о том, чтобы и в соборе оно было убрано, даже присланы деньги на расходы на уборку «дьявольщины». И бысть тьма»... – заключил журналист.




КУПЦЫ КОЛОКОЛЬНИКОВЫ


Ранее рассказывалось об истории рода купцов Колокольниковых в XVIII и XIX вв. Здесь рассказ о его судьбе в XX в.

Спустя месяц после смерти И. П. Колокольникова в 1895 г. его вдова Мария Дмитриевна со старшим сыном Степаном учредили товарищество «Торговый дом И. П. Колокольникова Н-ки» (т.е. наследники). Учредительницей торгового дома считалась Мария Дмитриевна (1843-1923 гг.). Контора находилась при жилом доме Колокольниковых по ул. Никольской (ул. Луначарского, 10), но фактически делами занимался старший сын Степан (1867–1925 гг.), в торговле участвовали и его братья.

К торговле чаем и сахаром добавилось мукомолье. Отделения торгового дома имелись в Кургане, Челябинске, Перми, Вятке, Омске. На железнодорожной станции Чумляк (теперь пос. Щучье Курганской области) и в Омске работали их мощные паровые зерновые мельницы. Отделение в Челябинске возглавил Владимир (1876–1917 гг.), в Вятке – Борис.

Степан Иванович и Мария Николаевна. Документальных сведений о судьбе Колокольниковых-наследников сохранилось мало. Степан окончил Московскую практическую академию коммерческих наук и как выпускник-отличник имел звание «личного почетного гражданина». Хотя он вел дела торгового дома, считался «купеческим сыном», а не купцом гильдии, так как главой всего заведения была его мать. В начале XX в. Степан дал 5 тыс. рублей на строительство женской гимназии (теперь – административный корпус ТГУ на углу улиц Семакова и Володарского), был членом попечительского совета гимназии.

В апреле 1900 г. на заседании городской Думы Колокольниковы объявили о намерении открыть в городе коммерческое училище. 1 января 1901 г. Степан Иванович получил медаль «За усердие». Он составил записку о необходимости скорейшей постройки железной дороги от Тюмени до Омска, за что в сентябре 1902 г. получил «Высочайшую благодарность».

Колокольниковы помогали деньгами погорельцам, переселенцам, бедным горожанам. Они создали «Общество вспомоществования бедным учащимся». Жена Степана Мария Николаевна в доме по ул. Царской (теперь ул. Республики, 18) открыла школу грамоты, где обучала детей из самых бедных семей, бесплатно обеспечивала их учебниками, одеждой, обувью. В начале 1906 г. тюменцы избрали Степана Ивановича депутатом 1-й Государственной Думы, но она работала только с 27 апреля по 8 июля, и царским указом была распущена.

189 ее депутатов 10 июля собрались в Выборге, составили и подписали так называемое Выборгское воззвание «Народу от народных представителей», в котором осуждался незаконный роспуск Думы и население России призывалось к пассивному сопротивлению властям. Пока не будет избрана новая Дума, депутаты призывали народ России не давать «ни копейки в казну, ни одного солдата в армию».

Против депутатов, подписавших Выборгское воззвание (в их числе был и Степан Колокольников), завели уголовное дело. 167 человек получили по три месяца тюремного заключения, это означало, что они лишались избирательных прав на следующих выборах в Думу и на общественные должности. Степан вернулся в Тюмень и занялся делами торгового дома.

Еще в начале XX в. на средства торгового дома в Затюменке стало работать начальное училище на 180 учеников, которые учились и получали учебные пособия бесплатно, а бедным ученикам выдавали еще и одежду. На средства торгового дома в 1905 г. было построено здание школы на 400 человек по лучшему проекту того времени (ул. Луначарского, 14). Школа сохранилась в этом доме до сих пор. В 1910 г. Колокольниковы открыли в Тюмени частное коммерческое училище.

За все эти радения о просвещении юношества в 1911 г. Степана Ивановича избрали Почетным гражданином города Тюмени. По законам того времени, решение городской Думы о представлении к званию Почетного гражданина должен был утверждать император Николай II. Документы послали на утверждение, но Николай II не подписал их: он помнил «красного купца» из Тюмени, подписавшего Выборгское воззвание. Тогда в январе 1912 г. городская дума преподнесла «господам Колокольниковым» почетный адрес с «выражением сердечной признательности» за дела торгового дома в пользу города и его жителей.

Степан Иванович не принял власти большевиков, которые в марте 1918 г. обложили торговый дом контрибуцией. В его доме по ул. Республики, 18 в 1918–1919 гг. находился комитет помощи раненым и больным воинам белой армии, здесь же скрывались от красных князья Г. Е. Львов и А. В. Голицын, прибывшие из Петербурга весной 1918 г. Осенью 1919 г. Степан с женой жили в Омске, в доме при своей мельнице, каким-то образом они пробрались за границу, жили в Париже, где Степан возглавлял комитет «Земгор», объединивший русские эмигрантские благотворительные общества в европейских странах. Умер он в США – в 1925 г.

Жена Степана работала в одной из библиотек Нью-Йорка, где до сих пор хранится архив Колокольниковых, оставшийся после ее смерти.

Виктор Иванович. Виктор родился в 1881 г. В 1898 г. окончил Александровское реальное училище, помогал братьям в торговле. В 1903 г. поступил добровольцем в пехотный Брянский полк в г. Кременчуге (Украина). В 1904 г. он сдал экзамен на унтер-офицера и был направлен в действующую армию в Маньчжурию, на войну с японцами. За храбрость получил Георгиевский крест четвертой степени, тяжело ранен.

В 1908 г. Виктор Иванович окончил Московский сельскохозяйственный институт (теперь сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева) и получил диплом ученого агронома, а в 1912 г. окончил еще и Московский коммерческий институт по аграрной экономике. В том же году стал директором коммерческого училища – первым и последним.

Как и все Колокольниковы, он занимал активную общественную позицию, хотя «в партиях не состоял». Был председателем городской школьной комиссии, комитета общественной безопасности, военно-промышленного комитета, членом городской думы, Тюменского комитета союза городов, городского комитета помощи военно-увечным, представителем городской думы при начальном Беженском втором городском училище. 2 марта 1917 г. в Тюмени состоялось собрание представителей общественности и рабочих о признании Временного правительства, и Виктор Иванович был его председателем. Он возглавлял коммерческое училище при Временном правительстве, при первой советской власти весной 1918 г., но, когда пришли белые, уступил половину здания училища под чешско-американский госпиталь для белой армии.

В августе 1919 г. в Тюмень вернулась Красная армия и советская власть, и Виктор Иванович попал «на заметку». Его спасло только горячее заступничество учеников училища и их родителей. Однако он уехал из Тюмени, пробрался во Владивосток, через год уехал в Японию, а в 1922 г. – в Харбин, где жила многочисленная колония русских.

В 1931 –1935 гг. В. И. Колокольников был директором 1-го Харбинского русского реального училища, а с 1938 г. – профессором Северо-Маньчжурского университета по кафедре товароведения, политэкономии, финансового права и статистики. Умер он в Харбине 3 апреля 1941 г., там и похоронен.

Владимир Иванович. Владимир после домашнего воспитания и обучения окончил высший (седьмой) класс Александровского реального училища в Тюмени в 1893–1894 гг., что давало право поступления в высшие учебные заведения, но воспользовался ли он им – неизвестно. Занимался делами торгового дома в Челябинске и Чумляке (теперь г. Курганской области), заболел туберкулезом и умер в 1917 г. в Крыму.

Антон, Борис и Ювеналий. Антон жил в Тюмени, участвовал в делах торгового дома. Личный его дом сохранился до сих пор, правда, в плохом состоянии, по ул. Челюскинцев, 1, где многие годы была городская флюорография.

Антон был самым многодетным из братьев Колокольниковых – он имел одиннадцать детей (Степан и Виктор были бездетными). Его братья, соучредители Торгового дома «И.П.Колокольникова Наследники», были недовольны, что на семью Антона тратится много средств. Обсуждался даже вопрос об исключении его из состава учредителей. За многодетного сына вступилась мать – Мария Дмитриевна, и братья притихли. В июне 1918 г. он был арестован советскими властями вместе с другими «буржуями» Тюмени, когда белые уже взяли Тобольск и двинулись к Тюмени. Члены семей арестованных послали в Тобольск слезную телеграмму, чтобы белые власти ничего плохого не делали членам семей коммунистов, уроженцев Тобольска З.И.Лобкова и И.Я.Когальницкого, а также Н.М.Немцова, опасаясь, что в Тюмени в отместку расстреляют заложников. Тюменских «буржуев» выпустили живыми только вошедшие в город чехи и словаки, в том числе и Антона Колокольникова. В Тобольске не тронули семьи коммунистов. Однако красные расстреляли сынов Антона – Иоанна 22 лет и Арсения 17 лет, они были похоронены 8 июля 1918 г. на монастырском кладбище.

После похорон Антон Иванович с оставшимися девятью детьми уехал в Иркутск, там работал в жандармском управлении, при советской власти – разнорабочим, консультантом у какого-то советского начальника. Умер в 1928 г.

Из его детей в Иркутске в 1920 г. расстреляли только Александра, остальные уцелели, получили хорошее образование. Женщин иногда арестовывали ненадолго, так как кто-то из Тюмени сообщил «куда надо», будто у них хранятся фамильные драгоценности. Своих домов у Колокольниковых в Иркутске не было. Теперь там живут две правнучки Антона Ивановича, работают в университете, имеют ученые степени кандидатов математических наук.

Борис возглавлял отделение торгового дома в Вятке, пропал во время гражданской войны. О его семье ничего не известно.

Ювеналий – младший брат – был душевнобольным, жил в Тюмени. Летом 1918 г. отступающие из Тюмени на Урал красноармейцы увели Ювеналия с собой и расстреляли в Ирбите.

Женщины Колокольниковы. Жена Ивана Петровича Мария Дмитриевна была на 13 лет моложе мужа, но пережила его почти на 30 лет. Умерла она в Тюмени в 1923 г.

С фотографии в Музее истории дома XIX–ХХ вв. смотрит на посетителей волевая, уверенная в себе дама, учредительница торгового дома «И. П. Колокольникова Н-ки». Рассказывают, что она была строгих, домостроевских правил, не воспринимала новых течений в женской моде на рубеже ХIХ–ХХ вв. и даже по-своему пыталась бороться с ними. Известен описанный в газетах Тюмени случай, когда в начале лета 1900 г. она скупила в магазинах новомодные крепдешиновые платья – «писк» тогдашней моды – и сожгла в специально вырытой яме на берегу Туры вблизи здания городской Думы.

Вместе с дочерью Валентиной, невесткой Марией Аркадьевной, вдовой Владимира, и гремя внучками купчиха Мария Колокольникова осталась после ухода колчаковцев в Тюмени, считая, что их, женщин, не занимавшихся политикой, советская власть не тронет. Их и в самом деле «не тронули», в том смысле, что оставили в живых. Жилые дома, загородную дачу, здания школы и училища национализировали. Уже в середине августа 1919 г. в их доме по ул. Республики располагался штаб 51-й красной дивизии, и комдив Б. Блюхер, несомненно, спал на купеческой кровати. На загородной даче устроили первый дом отдыха для работающих детей-подростков, присвоив ему в 1921 г. имя А. Н. Оловянникова (Дом отдыха Оловянникова), в коммерческом училище расположились властные органы. Женщин выселили в дома бедняков. Старые тюменцы помнят, что жили они в Затюменке. В архивах ФСБ дел на граждан с фамилией Колокольниковы нет.

Мария Аркадьевна в молодости окончила консерваторию, в Тюмени преподавала во вновь созданной музыкальной школе-первой в Тюмени и Сибири (в ноябре 1919 г.)

По данным адресно-справочного бюро ГУВД Тюменской области, в Тюмени в 2000 году 11 человек носили фамилию Колокольниковы. Конечно, не все они родственники друг другу и купцам.

Дочери Владимира Ивановича и Марии Аркадьевны жили в Тюмени. Старшая умерла в 1986 г. Их дети, внуки, правнуки под другими фамилиями, несомненно, до сих пор живут в Тюмени, если, конечно, в годы большого и малого терроров не забыли умышленно о своем происхождении.

Коммерческое училище. Слово «коммерция» в переводе с латинского – «торговля». В коммерческих училищах преподавали основы цивилизованной торговли. Первое такое училище было открыто в России лет на 50 раньше, чем в Европе: в 1772 г. П. А. Демидов пожертвовал 205 тыс. рублей на коммерческое воспитательное училище. Его открыли в Москве, оно было всесословным, но ни московские купцы, ни люди других сословий не хотели учить своих детей коммерции. Учеников приходилось набирать в Санкт-Петербурге, куда и перевели училище в 1799 г. Москвичи открыли у себя подобное училище только в 1804 г.

По уставу 1879 г. училища должны были давать общее образование и готовить молодежь к коммерческой деятельности в должности бухгалтеров, контролеров, приказчиков (продавцов) в торговых конторах. Принимали в училища с 10 лет, обучение продолжалось 8 лет, из них 6 лет отводилось на общеобразовательные предметы, 2 года – на специальные. При училищах полагался приготовительный класс. Разрешалось иметь частные коммерческие училища, но они с 1913 г. должны были учить детей по единой государственной утвержденной программе.

В тюменском Александровском реальном училище, открытом в сентябре 1879 г., имелось коммерческое отделение, но желающих обучаться было так мало, что в 1886 г. оно закрылось. К началу XX в. обстановка в Тюмени изменилась, купечество множилось, появилась потребность в людях, имеющих специальное коммерческое образование. Учредители торгового дома «И. П. Колокольникова Н-ки» задумали открыть свое частное коммерческое училище. Об этом они заявили на заседании городской Думы еще в апреле 1900 г. Разрешение на открытие «частного коммерческого училища Колокольниковых» дано 12 апреля 1910 г., а открылось оно 6 октября. Занятия начались в арендованном доме по ул. Подаруевской, 2 (он сгорел летом 1995 г.). 23 апреля 1911 г. училище внесено в общий список учебных заведений

России. Выпускникам коммерческих училищ присваивалось звание «кандидат коммерции», а окончивший с отличием получал еще и звание «личного почетного гражданина».

Новоселье училища в Затюменке состоялось только 27 августа 1914 г.

Как строилось училище. Колокольниковы хотели построить для училища капитальное здание, .соответствующее всем требованиям учебного заведения, и искали хороший проект. Сохранилась переписка директора училища Виктора Ивановича Колокольникова с коммерческими училищами Поволжья – самарским, саратовским, нижегородским, казанским, относящаяся к 1912 году. Он просил прислать копии планов училищ, сметы, фотографии учебных комнат. Ему все отказали под разными предлогами. Тогда Колокольниковы сами добыли проект здания училища.

Отрывочные сведения о процессе строительства училища имеются в единственной сохранившейся в Тюмени подшивке за первое полугодие 1913 г. «Сибирской торговой газеты».

2 апреля газета сообщила: «Самым громадным училищем в Тюмени будет здание вновь строящегося коммерческого училища: идет усиленная заготовка строительных материалов; одного кирпича потребуется.. .до 2 миллионов штук, причем нам известно, что план училища вновь в Москве подвергся переделке и здание увеличено против первоначального своего размера. Кладку здания взял на себя один из наших крупных подрядчиков, причем им выписана большая артель каменщиков из Новгородской губернии. Кроме этой артели будут работать и местные рабочие».

В воскресенье, 28 апреля 1913 г., «Сибирская торговая газета» сообщила в заметке «Закладка коммерческого училища» как это происходило. Приводим ее дословно: «Вчера, 27 апреля, после молебствия, отслуженного законоучителем священником О. В. Миртовым, состоялась закладка нового здания коммерческого училища Колокольниковых. К часу дня за Тюменкой, на месте, где находились громадные дома т-ва Кузнецовых, теперь сломанные, прибыли все представители торгового дома «И. П. Колокольникова Н-ки», находящиеся в Тюмени, – учредители коммерческого училища, учащиеся училища во главе с учителями, ученики начальной школы (за Тюменкой) Колокольниковых и рабочие на постройке. Первые камни фундамента положили С. И. Колокольников, М.Н. Колокольникова и другие члены торгового дома, а также особо избранные для этого ученики коммерческого училища.

На закладке присутствовали городской голова П. И. Никольский, представитель редакции «Сиб.Т.Г.» («Сибирской торговой газеты» – А.И.) и много родителей, детей, учащихся в коммерческом училище.

Как уже было сказано выше, все громадные корпуса, где была контора и чайная развесная Кузнецовых, снесены, и на их месте будет воздвигнуто громадное четырехэтажное здание коммерческого училища по проекту известного архитектора Герберта, по плану которого выстроен в Москве музей императора Александра III, громадный корпус «Мюр и Мерилиз» в Москве же и т.д.

Коммерческое училище Колокольниковых – 4-этажное здание – будет фасадом занимать две улицы. Фасад очень красив. Вообще все здание – последнее слово науки. Это будет самое грандиозное и самое красивое здание в городе. План здания, между прочим, в настоящий момент находится на гигиенической выставке в Москве.

Стоимость здания по приблизительной смете равняется 200000 рублей. Обращает на себя внимание устройство отопления и вентиляции, что исчислено по смете в 50000 рублей.

Постройкой здания будет заведовать техник г. Дубровин, прибывший из Москвы».

«26 июня. К постройке коммерческого училища. Постройка зданий коммерческого училища идет довольно успешно: местами выведены уже окна первого этажа, а подвальный этаж выведен во всех зданиях».

На этом подшивка «Сибирской торговой газеты» в Тюмени закончилась. Очевидно, что строили училище очень быстро. 27 апреля 1913 г. заложили первый камень, а 27 августа 1914 г. уже начались занятия в новом здании, полностью законченном. На фронтоне здания названы годы: «1910–1914». Здесь «1910» – год образования училища, а не начала стройки.

Любое красивое здание вызывает у любознательного человека законный вопрос: кто автор проекта?

Впервые, кажется, имя автора проекта коммерческого училища было названо С. П. Заварихиным в 1981 г. в книжке «Ворота в Сибирь»: на стр. 104 написано: «... в 1908 году богатейший в Тюмени род предпринимателей Колокольниковых... приобретя у столичного архитектора Олтаржевского один из его проектов, что подороже (удостоенный золотой медали на парижской выставке) начал строить...частное коммерческое училище».

В 1984 г. имя автора проекта было повторено в книге В. А. Жученко и С. П. Заварихина «Тюмень архитектурная»: «У столичного архитектора В. К. Олтаржевского был приобретен проект, один из самых дорогих, получивший золотую медаль на парижской выставке» (с. 136).

Потом имя В.К.Олтаржевского было названо на мемориальной доске, укрепленной на здании архитектурно-строительной академии. То есть считалось, что автор известен.

Писали также, что проект здания получил в 1900 г. (назывались 1901 и 1903 гг.)«Гран-при» (золотую медаль) на выставке гражданских зданий в Париже. Однако в тексте заметки в «Сибирской торговой газете» о закладке здания коммерческого училища назван другой автор – Герберт, построивший в Москве «громадный корпус «Мюр и Мерилиз». Наверное, автор заметки с места события знал, что писал.

Меня, конечно, заинтересовало: кто же истинный автор здания? Я обратился к энциклопедии «Москва» (1997) и нашел там краткие сведения о Вячеславе Константиновиче Олтаржевском (1880–1966 гг.).

Он москвич, и в тогдашней столице – Петербурге – не жил и не работал. Прожил долгую жизнь, и мы могли бы сами у него выяснить авторство, если бы прочитали «Сибирскую торговую газету» в 60-е гг. XX в. Если сведения о дате парижской выставки верны (1900 г.), Олтаржевский не мог быть автором, потому что в начале XX в. еще учился архитектуре – в 1905 г. в Вене у О. Вагнера в академии художеств, окончил МУЖВЗ (Московское училище живописи, ваяния и зодчества) только в 1908 г. Это позже он стал известным архитектором, и по его проектам построили многие замечательные здания в Москве. В 1935–1938 гг. он был главным архитектором ВСХВ (Всесоюзной сельскохозяйственной выставки – теперь Всероссийский Выставочный центр в Москве). В 40-е гг. XX в. Олтаржевского арестовали, и сослали в Воркуту, поэтому звание Почетного строителя он получил только в 1952 г., в возрасте 72 лет, а степень доктора архитектуры – в 1958, когда ему уже было 78 лет. С участием Олтаржевского в начале XX в. построен Киевский вокзал в Москве, в 50-е – высотное здание гостиницы «Украина». Похоронен В. К. Олтаржевский на Ваганьковском кладбище.

Колокольниковы обратились к московским архитекторам за проектом в 1912 г. В этом году Олтаржевский мог быть автором проекта, но тогда сведения об участии в парижской выставке 1900 или 1903 гг. неверны. В энциклопедии «Москва» имя Олтаржевского не упоминается в связи со строительством корпуса «Мюр и Мерилиз» в 1906–1908 гг. Он тогда еще был студентом. Однако нет в энциклопедии и имени архитектора Герберта, названного в заметке «Сибирской торговой газеты». А здание «Мюр и Мерилиз» строил известный уже тогда архитектор Иван Иванович Рерберг (1869–1932 гг.). В его фамилии большинство букв совпадаете фамилией «Герберт». Я полагаю, что автор заметки или наборщик в типографии могли перепутать немецкую фамилию.

И. И. Рерберг родился в Москве, окончил в Петербурге военное училище и военно-инженерную академию, с 1896 г. уже работал на стройках Москвы. Энциклопедия пишет о нем так: «Глубокое знание строительных (в т.ч. железобетонных) конструкций, четкие объемные планировочные решения и градостроительное чутье выдвинули Рерберга в 1910 г. в первый ряд московских архитекторов». Рерберг руководил строительством «Мюр и Мерилиз» в 1906–1908 гг., проект создал известный московский архитектор Клейн. Вместе с В. К. Олтаржевским И. И. Рерберг проектировал и строил Киевский (тогда он назывался Брянским) вокзал в 1912–1917 гг. Похоронен И. И. Рерберг на Новодевичьем кладбище.

Мне кажется более вероятным, что Колокольниковы заказали проект известному архитектору И. И. Рербергу, а не начинающему тогда В.К.Олтаржевскому.

«Мюр и Мерилиз» – это современный московский Центральный универмаг – ЦУМ по ул. Петровка, 2. В 1843 г. в Петербурге шотландец А. Мерилиз основал торговую фирму, его дело продолжил свойственник Мюр. Получилась фирма «Мюр и Мерилиз». В 1867 г. она перебралась в Москву, а в 1906–1908 гг. построила универмаг, который в 1918 г. был национализирован, а в 1922 г. стал ЦУМом.

Из заметки в «Сибирской торговой газете» понятно, что первый проект не был законченным, его переделывали, увеличивали на необходимое количество учащихся по заказу Колокольниковых.

В архиве училища сохранились документы об участии проекта во Всероссийской гигиенической выставке в Петербурге в мае 1913 г. 3 декабря 1913 г. Колокольниковы получили удостоверение в том, что «Тюменскому коммерческому училищу Колокольниковых присужден похвальный лист», который обещали прислать позже, когда отпечатают необходимые бланки. Может быть, это участие проекта в гигиенической выставке и получение похвального листа «чудесным образом» превратилось в воображении тюменских краеведов в участие его в парижской выставке и получение золотой медали?

Кандидаты на мемориальную доску. Коммерческое училище Колокольниковых не успело сделать ни одного выпуска – помешали революция и гражданская война, поэтому степы здания не украшены мемориальными досками с фамилиями знаменитых выпускников. Между тем мне известны два человека, которые могли бы претендовать на это.

Залман Лобков (1898–1919 гг.), сын тобольского купца, начал учиться коммерции у Колокольниковых, но романтический юноша, мечтавший о подвигах, решил, что революционная переделка существующего мира – именно то, что нужно его мятежной душе. Он едет в Омск и, как говорят, с головой окунается в события февральской и октябрьской революций 1917 г. Залман – один из ведущих омских большевиков, оратор, агитатор, организатор и член разных конференций, съездов, советов, Красной гвардии, защиты Омска от восставшего чехословацкого корпуса...

7 июня 1918 г. Омск пришлось оставить чехам. Лобков с омскими большевиками 12 июня появляется в Тюмени и активно участвует в организации ее обороны со стороны Ялуторовска. 20 июля Лобков вместе с Красной армией ушел из Тюмени на Урал, уехал в Москву и попросился на подпольную работу в Сибирь. По пути в Челябинск его выдал колчаковцам провокатор. Лобкова подвергли жестоким пыткам, повезли в Уфу и в дороге зарубили шашками. Шел парнишке в ту пору всего-навсего двадцать первый год.

В Омске до сих пор чтят Лобкова: его именем назван Дом культуры железнодорожников и улица. И тюменцы не отстали: 3 июня 1966 г. одну из улиц и переулок в районе Большой Нахаловки, что между Велижанским и Салаирским трактами, назвали именем Залмана Иудовича Лобкова, революционера.

Анна, Людмила, Надежда – дочери первого тобольского губернского агронома Николая Лукича Скалозубова – тоже учились в коммерческом училище, но не окончили его. Анна после училась в Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева на агрономическом факультете, стала селекционером. В 1928 г. она начала селекцию яровой пшеницы в Якутии и создала там первые сорта этой культуры. С 1941 г. Анна Николаевна работала на Тулунской опытной станции в Иркутской области, где ею в соавторстве с другими специалистами создан самый известный в Сибири скороспелый сорт яровой пшеницы Скала. После испытаний в 1960 г. он был районирован и в Тюменской области, до сих пор его сеют многие хозяйства тобольской зоны. Анна Николаевна Скалозубова (1902–1970 гг.) – одна из наиболее известных специалистов по селекции яровой пшеницы в Сибири. Похоронена в Академгородке г. Новосибирска.

Путь к Дому Советов. Весной 1918 г. в Тюмени установилась советская власть, и Тюменский уездный совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов заинтересовался работой и жизнью училища Колокольниковых. В архиве сохранилась переписка городских властей с директором училища. Например, 18 апреля 1918 г. власти интересовались, «достаточно ли испрашиваемых средств на содержание училища в 1918 г. или предполагается испросить дополнительного отпуска кредитов». Был вопрос о форме аттестата для оканчивающих. Из училища ответили, что «форма аттестата еще не выработана». На 1 января 1918 г. в училище обучалось 334 ученика, в т.ч. 261 мальчик и 73 девочки. Дети обучались совместно, что было очень редким для того времени явлением в учебных заведениях. Сохранилась просьба из Томска поделиться опытом совместного обучения девочек и мальчиков, прислали пространный «вопросник» В. И. Колокольникову.

В 1918–1919 гг. учебная работа в коммерческом училище была стеснена тем, что в половине здания разместился чешско-американский госпиталь на 300 коек для бойцов белой армии. Для них здесь проводились благотворительные вечера и лекции.

После изгнания колчаковцев коммерческое училище местные власти закрыли. Отступающие войска и местное население вынесли из здания все, что было можно. В здании расположились сначала советские и партийные органы г. Тюмени и Тюменского уезда, потом, после создания в 1923 г. округов – власти Тюменского округа, простиравшегося от г. Талицы до Ярково и от Упорово до Нижней Тавды. Здание стало называться Домом Советов.




КУПЕЦ 1-Й ГИЛЬДИИ А.И. ТЕКУТЬЕВ


В конце XIX-начале XX вв. много добрых дел для Тюмени совершил ее гражданин Андрей Иванович Текутьев (1839–1916 гг.), который с 1899 по 1911 гг. был городским головой. Фамилия Текутьевых известна в Тюмени с 70-х гг. XVII в.: в документах упоминаются Владимир и Петр с такой фамилией. Сообщалось, что Иван Текутьев был временным воеводой в г.Туринске. В конце XVII в. Степка Текутьев (1697 г.) составил книгу о наделах крестьян-новоселов под Тюменью.

Предки. Род Текутьевых происходит из с. Борковского (Борки), расположенного на Тобольском тракте, в 30 км от Тюмени. В ведомости о состоянии промыслов и ремесел разночинцев и крестьян г. Тюмени и уезда от 17 января 1765 г. есть сведения, что желают записаться в купечество «деревни Борковской разночинцы Василей и Ефим Текутьсвы». В ту пору разночинцами называли население, занимавшееся промыслами, ремеслами, земледелием и платившие подати государству. В ведомости отмечено: «Оные Текутьевы в купечестве торгов и промыслов и на то капиталу достаточно у себя не имеют, у них рыбная ловля.. .но обще с другими товарыщами складкою чиловска по три и по шесть и то для себя самой малой по деревням, а когда случитца и в городе продажи ж, а больше доволствуютца хлебопашеством». Видимо, предкам Андрея Ивановича отказали во вступлении в купечество.

О происхождении самого Андрея Ивановича достоверных сведений не осталось. Было известно, что он явился в Тюмень босым деревенским парнем, а уже через два года имел собственный дом и хорошую торговлю. Скоробогатость молодого купца народная молва объясняла какими-то нечистыми делами, поскольку в России, как известно, «от трудов праведных не наживешь палат каменных».

О своем происхождении из бедных крестьян рассказывал и сам Текутьев. Он утверждал, что до 12 лет был неграмотен. От призыва в армию откупился, выставив вместо себя «заемщика», заплатив ему 500 рублей (такое тогда разрешалось – А.И.). Начинал с торговли скотом. Был обвинен в использовании фальшивых денег, за что состоял под судом. Дело вел заседатель, который не стесняясь брал взятки. Текутьев сообщил об этом губернатору. Заседателя осудили, а Текутьева оправдали. Андрей Иванович и его жена Евдокия Яковлевна не имели детей. Они обращались к Богу, посещали монастыри, но так и остались бездетными. Перед смертью Андрей Иванович часть своего несметного состояния – в начале XX в. оно оценивалось в два миллиона рублей золотом – завещал племяннику со стороны сестры Ивану Яковлевичу Некрасову. Это его дом одиноко стоит на углу улиц Ленина и Первомайской (№18).

Откуда миллионы? Основным занятием Текутьева была торговля мукой. Он построил в Тюмени паровую мельницу производительностью миллион пудов в год. Она была многоэтажной, строена по американскому проекту и вырабатывала высококачественную крупчатую муку. Находилась она в районе перекрестка современных улиц Республики и Холодильной и до наших дней не сохранилась. После Текутьев купил у Волчихина крупчатую зерновую мельницу на р. Пышме вблизи д. Онохиной, в завещании он ее также передал племяннику.

Однако не только на хлебе наживал свои капиталы Андрей Иванович, торговал он и продуктами переработки леса. У него был лесопильный завод под Тобольском, а также пароход «Быстрый». Торговал Текутьев и солью: для ее хранения у перекрестка улиц Голицынской и Ляминской (Первомайской и Герцена) он построил соляной склад. В начале 30-х гг. XX в. склад реконструировали и открыли в нем Тюменский драматический театр, где он располагается и поныне.

Современники отмечали ум, изобретательность, дальновидность Андрея Ивановича, в то же время он был жесток и деспотичен, алчен и хитер, не терпел конкурентов. Рабочих мельницы и лесозавода он держал в ежовых рукавицах, донимал штрафами.

В марте 1908 г. на мельнице Текутьева произошла забастовка из-за обложения рабочих штрафом за разбитые в разное время окна. Находившийся тогда в Тюмени в ссылке большевик А. А. Сольц написал листовку, ее размножили и пустили по городу, в том числе послали хозяину мельницы. В листовке говорилось, что «Текутьев – отец и благодетель города, строит школы, жертвует на благотворительные цели десятки тысяч рублей..., в то же время беспощадно эксплуатирует своих рабочих, штрафами залезает в их и без того тощий кошелек, задерживает зарплату... Вот откуда текутьевские миллионы».

Текутьев, однако, ценил общественное мнение о собственной персоне и уже назавтра отменил штраф, окна вставил за свой счет, заплатил рабочим старый долг в 600 рублей.

Забастовка закончилась. Тут же появилась новая листовка, в которой сообщалось, что Текутьев сдался и уступил рабочим. Позже в одном из выступлений он заявил, что рабочие и в самом деле живут тяжело, но и владелец капитала дает существование сотням и тысячам семей в виде заработков на фабричных и других предприятиях, в то же время рабочие бастуют и «возмечтали свести хозяйственные капиталы на нет». В том же 1908 г., когда в городе был создан клуб союза рабочих, Андрей Иванович бесплатно предоставлял ему свой театр для благотворительных спектаклей, которые ставили самодеятельные артисты, помог в создании клуба.

Театр и библиотека. Андрей Иванович был тщеславен, старался быть всегда на виду у всего города, чтобы о нем говорили, благодарили и помнили его. Большой любитель театра, в 1890 г. Текутьев построил на свои деньги хорошее кирпичное здание с партером, ложами, трехъярусным балконом рядом со своим домом по ул. Иркутской (Челюскинцев), напротив нынешнего Дома детского творчества. Вначале в театре было 500 мест, после расширения в 1909 г. – 1200 мест. В течение 26 лет (до самой смерти) А.И. Текутьев содержал оркестр и театр, который так и назывался – «текутьевским» – и был единственным в Тюмени. Артисты получали от него зарплату. Рабочие и служащие Текутьева посещали театр бесплатно, для них отводилось сто мест. После национализации 1919 г. театр получил имя Ленина, а 30 сентября 1922 года сгорел.

Текутьев был членом попечительского комитета Александровского реального училища, главой попечительского совета Владимирского сиропитательного ремесленного училища, членом комитета по мощению улиц Тюмени. В феврале 1899 г. А.И. Текутьев стал городским головой. В этом году ему исполнилось 60 лет, а также было 100-летие со дня рождения А. С. Пушкина. «Движимый несказанною любовью к великому поэту России», Андрей Иванович дал 16 тысяч рублей на устройство и открытие городской бесплатной библиотеки, названной именем А. С. Пушкина. Вначале она размещалась в его доме, потом в правой части гостиного двора. 200 рублей в год платил Андрей Иванович на содержание библиотеки.

По предложению А.И. Текутьева в день 100-летия А. С. Пушкина отслужили панихиду в соборной Благовещенской церкви с участием всех членов думы. Назавтра в театре устроили «литературное утро» для учащихся городских начальных и уездных училищ, в том числе сиропитательного заведения, «с угощением и выдачей подарков» за счет купца – книг А. С. Пушкина.

14 июля 1899 г. Текутьев предоставил верхний этаж своего дома на Потаскуе (угол Водопроводной и Хохрякова, где теперь расположен ТОГИРРО) для так называемых потаскуевских народных училищ (их было три) и помогал бедным ученикам деньгами – по 200 рублей в год. Он просил думу назвать училища «текутьевекими», но дума воздержалась.

Больница. На средства Текутьева построены два больничных здания по ул. Даудельной на 128 кроватей, которые выполняют свою функцию и теперь. 12 мая 1904 г. он подарил их городу. В 1906 г. Текутьев купил первый в Тюмени рентгеновский аппарат для частнопрактикующего врача Каштымова, но потом поссорился с ним, велел аппарат разобрать, упаковать и спрятать на чердак. Только в 1916 г. врач Н. Н. Русских уговорил Андрея Ивановича сменить гнев на милость и подарить рентгенаппарат городской больнице.

26 марта 1914 г. городская дума заслушала очередное заявление Текутьева, уже ушедшего с должности городского головы: «Идя навстречу нуждам неимущего населения... я желаю выстроить по прилагаемому плану на больничной усадьбе (фасадом на Даудельную улицу) каменный хирургический барак и установить в нем рентгеновские лучи за свой счет, при условии, во-первых, чтобы построенное здание было названо «хирургическая лечебница и рентгеновский кабинет, построенный А.И. Текутьевым», и во-вторых, чтобы в одной из палат будущего здания были отведены две бесплатные кровати «имени Е. Я. Текутьевой» для беднейших женщин крестьянского населения, нуждающихся в оперативном пособии». Предложение было принято с благодарностью «за вновь проявленную... заботливость о нуждах населения родного его города».

В голодный 1901 г. Текутьев выделил 15 тысяч пудов муки по дешевой цене для беднейшего населения Тюмени, возглавил комитет по обеспечению продовольствием бедняков, помогал в борьбе с паводками в Заречье.

В бытность Андрея Ивановича городским головой в Тюмени построили первую городскую электростанцию. А.И.Текутьев причастен к развитию в нашем городе кино. 22 сентября 1902 г. в его театре проведен первый в Тюмени киносеанс видовых фильмов. Французскому киновояжеру Ж.Дерину А.И.Текутьев оплатил стоимость киносеанса из личных средств.

За все эти подарки городу 30 января 1907 г. городская дума присвоила А.И. Текутьеву звание почетного гражданина г. Тюмени. Горожане называли его «Тюмени Благодетель».

Церкви. Андрей Иванович был глубоко верующим человеком, много лет на общественных началах исполнял должность старосты при Спасской церкви, прихожанином которой был. Помогал деньгами, материально, устроил в церкви «хоры» – помещение для церковного хора. Возле церкви похоронена его жена Евдокия Яковлевна, умершая в 1914 г., и сам Текутьев. В завещании его записано: «на неугасимое освещение лампад на могилах Андрея и Евдокии в ограде Градо-Тюменской Спасской церкви навечно направляется 5 тыс. руб.». Деньги должны были лежать в банке, а на проценты с них покупалось бы масло для лампад и оплачивалась работа церковного сторожа, чтобы лампады не гасли никогда.

В 1914 г. Текутьев задумал на свои средства построить придел к Спасской церкви. Местные власти, в том числе губернские, были не против, но трудность состояла в том, что церковь была на учете как памятник архитектуры, и разрешить строительство могла лишь императорская археологическая комиссия, а она была против изменения облика храма. Несмотря на это, придел построили по проекту городского архитектора К. П. Чакина в том стиле, что и старый храм, и почти в том же объеме. Стройку закончили в год смерти заказчика – в 1916г.

15 июня 1913 г. «Сибирская торговая газета» сообщила: «Местный благотворитель А.И. Текутьев занялся в настоящее время церковным строительством, а именно: на средства Андрея Ивановича и его заботами в д. Борки построена новая церковь, в д. Падериной отремонтирована церковь; приступили к золочению глав на Благовещенском соборе».

Школы. Андрей Иванович, сам мало учившийся, имел слабость к учебным заведениям. Он состоял в попечительских советах двух учебных заведений Тюмени, пустил в один из своих домов три школы (400 человек) и в начале XX в. на свои средства построил здание ремесленного училища для мальчиков с литейной мастерской – на ул. Садовой (Дзержинского). Теперь там располагается эколого-географический факультет университета. За работу городским головой Текутьев не получал положенного жалования, но эти деньги использовались на постройку училища. Строительство его закончилось в 1911 г. На стене здания стоит цифра «1914»-год, когда его реконструировали.

Выходившая в Тюмени «Сибирская торговая газета» 2 апреля 1913 г. писала: «А.И. Текутьев ввиду увеличения учащихся в школе ремесленного училища намерен прийти на помощь им же созданному училищу; нам передают, что Текутьев приобрел соседний с училищем дом Берестнова и на этом месте намерен выстроить новое здание мастерских училища». В июне 1913 г. газета писала: «Несмотря на то, что каменное здание текутьевского училища еще совсем новое, но как-то прогнили полы и часть балок сгнила, и в настоящее время идет ремонт части здания по замене полов и балок». После ремонта на фасаде и появилась дата «1914».

27 января 1913 г. Текутьев дал 1000 рублей на строительство тюремной школы. 23 марта эта же газета сообщала, что «на днях особая комиссия выезжала в д. Борки для приема вновь построенного А.И. Текутьевым здания училища, которое он пожертвовал министерству народного просвещения». Не забывал купец 1-й гильдии родную деревню. По просьбе жителей, которые хотели учить своих детей и «поклонились» земляку, он построил школу «на память». В четырехклассной школе дети учились бесплатно. Здание ее сохранилось, теперь в нем филиал районной больницы. Над крыльцом – кованый металлический навес, среди узорных завитков расположены инициалы купца «А.И. Т.» и год постройки – «1912».

Железная дорога. Приложил руки Андрей Иванович и к строительству железной дороги из Тюмени до Омска. В 1905 г. он, как городской голова, получил уведомление от губернатора, что будут проводиться изыскания для строительства дороги на Омск и Тобольск. В правительстве обсуждалось два варианта: Екатеринбург-Курган через Шадринск и Тюмень-Омск. Текутьев от имени городской думы подал в комиссию о новых железных дорогах памятную записку, где писал: «В Ишимском уезде крестьяне для пастьбы скота сдают в аренду скотопромышленникам по тысяче десятин за 50 рублей, то есть 5 коп. за десятину, а в урожайные годы цена за хлеб доходит до 20 копеек за пуд, потому что некуда сбывать...». Где надо купчина «смазал» дело деньгами. Летом 1909 г. от Тюмени уже начали формировать насыпь в сторону Ялуторовска, а из Екатеринбурга до Кургана дорогу построили только при советской власти – в 1933 г.

В июне 1910 г. в Тюмени проводился первый сбор пожертвований на развитие российской авиации. А.И. Текутьев сделал самый большой взнос – 102 рубля 50 копеек – и получил памятный серебряный знак «Орел с самолетом и Андреевским флагом» от российского комитета по усилению воздушного флота.

Спасский сад. Напротив дома Текутьева по Иркутской, 47 находился старинный городской Спасский бульвар – городской сад, занимавший весь квартал современных улиц Челюскинцев – Урицкого – Кирова – Ленина. Здесь проводились народные гулянья. В начале XX века сад принадлежал Тюменскому обществу народной трезвости, работали чайные, проводились лекции о вреде пьянства, был летний театр, эстрада. Текутьев хоть и не прочь был выпить, но пьянства не терпел и охотно и много помогал саду в ремонте и благоустройстве, так что и сад называли больше «текутьевским», чем Спасским по находящейся рядом церкви.

В 1913 г. сад передали обществу для борьбы с детской смертностью. Открылась детская площадка. И этим владельцам сада помогал Текутьев. В начале июня 1913 г. общество провело «День цветка» – продавали лесные ландыши, а сбор поступал в фонд общества для проведения мероприятий. «При вскрытии кружек, кроме денег (664 р. 50 к.), обнаружили 2 серебряные медали 84-й пробы с оборванным ушком, три старых медных монеты, 2 фальшивых рубля. 2 фальшивых двугривенных, жетон воздушного флота (жестяной) и кусок рыбьей чешуи на коже». Любители пошутить были и в таком благородном деле.

«Пускай ослиные копыта знает...» В 1911 г. в возрасте 72 лет Андрей Иванович Текутьев ушел с поста городского головы, его проводили с почестями. Портрет А.И. Текутьева был помещен на степе в думском зале. И как в басне Крылова про льва и осла, Текутьева начали шпынять со всех сторон, припоминая ему правду и неправду. Особенно старался владелец газеты «Ермак», известный А. М. Афромеев, который с 1899 по 1906 г. служил бухгалтером в Тюменской городской управе и хорошо знал финансовые «фокусы» Текутьева. тогда городского головы. Газета называла Текутьева «лорд-мэром», что он где-то прихватил городские деньги и т.д. 31 мая 1912г. Текутьев жаловался Думе на Афромеева, обвиняя его в неправедных нападках, требовал проверить написанное Афромеевым в газете и документы Думы, доказать, что Афромеев лжет.

Чуть раньше, 12 мая, Текутьев жаловался в Думу: «В течение 20 лет много отдавалось бесплатно в моем доме помещение для городского училища на 400 детей, из которых многих мне приходилось обувать и одевать, между тем от тюменских негодяев приходилось выслушивать разные пошлости, на которые никто не откликается, а потому прошу занятое в моем доме помещение школой освободить, так как оно отдано мной под гостиницу с номерами». Представители думы ходили к Андрею Ивановичу с просьбой забрать свое заявление, но он не забрал. Просили об этом письмом родители учеников. Текутьев не внял их просьбам.

Выручил город член думы Гавриил Егорович Иванов. Он заявил, что бесплатно предоставит помещение для училища на 100 детей сроком на один год. Нашли места и для остальных 300 детей. А 22 января 1913 г. «Сибирская торговая газета» сообщила: «В текущем году город обогатится школьным зданием, которое в ознаменование 300-летия дома Романовых будет носить наименование «Романовского». Это здание предназначено для мальчиков и девочек училищ, помещавшихся в доме г. Текутьева».

Текутьев выселил свое детище – библиотеку им. А. С. Пушкина – из собственного дома и предъявил права на три книжных шкафа... Возможно, это были уже возрастные чудачества.

Известный исследователь Зауралья К.Носилов писал в 1914 г. о встрече с А.И.Текутьевым: «На третий день я посетил видного общественного деятеля и оригинала – своего рода местную знаменитость. Это г. Текутьев – крупный благотворитель и деятель, создавший свой театр, убивший за свою жизнь полмиллиона на народное образование, устроивший и свою больницу для города, и бухгалтерские классы, откликающийся на всевозможные общественные городские нужды и ныне устраивающий ремесленное и техническое училище в 150000 рублей. Теперь это уже старик 82 лет, но еще бодрый, живой, всем интересующийся и на все откликающийся со свойственной ему живностью ума.

Будучи совершенно одиноким в семейном отношении, он окружил себя голубями и в них, видимо, находит утешение. Их тысяча в его дворе, они свободно летают по его просторным и светлым комнатам, и шелест их крыльев, воркование их всюду, кажется, что-то говорят особенно чуткому сердцу человека».

Завещание. Летом 1916 г. Андрей Иванович заболел и в ноябре преставился. В сентябре он составил последнее завещание, по которому значительную часть своего имущества завещал племяннику. Всей прислуге, что была в его домах, он выплатил в благодарность годовое жалованье. Однако зная русскую натуру (деньги могут пропить, «поминая» благодетеля), Андрей Иванович завешал положить их в банк и отдавать только годовые проценты. Фельдшеру Витко, лечившему семью Текутьева, подарил дом по ул. Водопроводной, 24.

Не забыл Андрей Иванович и свой город Тюмень, отписав ему «дом каменный, приспособленный для театра...со всеми постройками и при нем движимым имуществом и обстановкой...с тем, чтобы завещанное здание было предназначено и в дальнейшем использовалось исключительно под театр... На постройку в г. Тюмени через реку Туру моста 35 тыс. руб.» и тот дом, из которого он изгнал училища, подарил «в полную собственность г. Тюмени». Дом по ул. Иркутской (Челюскинцев), № 47, где жил А.И. Текутьев, не сохранился. На его месте теперь «Тюменьпрофбанк».

В некрологе отмечалось: «Наши дети, внуки и правнуки будут знать об имени Андрея Ивановича, который сам был малограмотным, но много дал средств, чтобы наше молодое поколение было грамотно и работоспособно. Незаурядная личность Андрея Ивановича Текутьева, по происхождению крестьянина, бедняка, будет несомненно отмечена в истории Тюмени как человека, которого материальное благополучие не только не отстранило от стремления к общественно-полезной деятельности, а наоборот, всегда вызывало желание сделать что-либо полезное, как он сам выражался, для своих граждан».




ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ ПАМФИЛОВЫ


В конце ХIХ – начале ХХ в. в Тюмени жила семья Алексея Федоровича и Анны Яковлевны Памфиловых, известных основателей сливочного маслоделия в Западной Сибири, которое вскоре стало известно далеко за пределами России и процветало до начала первой мировой войны, принося крестьянам и купцам огромные доходы. Однажды П.А.Столыпин заявил, что западносибирское масло приносит казне ежегодно больше дохода, чем все золотые прииски России. И это не было преувеличением.

Около середины XIX в. Федор Памфилов, сын богатого фабриканта из подмосковного города Богородицка (теперь Ногинск), приехал в Сибирь по делам, задержался в Тюмени да и женился на купчихе первой гильдии Елизавете Филимоновой. Молодые уехали в Подмосковье.

В начале 80-х гг. их сын Алексей приехал в Тюмень, чтобы вступить во владение долей материнского наследства: винокуренным заводом, пашней и лесами в д.Черной Червишевской волости в 40 км от города. Вскоре Алексей женился на дочери известного тюменского предпринимателя Я.Вардроппера Анне. Молодая семья поселилась в приобретенном доме в начале ул. Никольской (Луначарского). Алексей Федорович и Анна Яковлевна были людьми деятельными и активно взялись за реконструкцию доставшегося им владения в д.Черной.

Алексей Федорович (1857–1909 гг.) был сторонником трезвой жизни, поэтому ликвидировал винокуренный завод и обслуживавшие его мастерские и в течение двух лет взамен создал ферму породистых молочных коров. Молоко перерабатывалось в сливочное масло и сыр «Бакштейн» и «Швейцарский». Оборудование и приборы были выписаны из Англии и Германии. Производство представляло собой завод с паровым двигателем, лабораторией для оценки качества молока и готовой продукции – масла и сыра.

В реконструкции имения, работе фермы и сбыте продукции в Англию и Германию по железной дороге деятельно участвовала и Анна Яковлевна (1861–1920 гг.). В Западной Сибири производство сливочного масла они начали первыми еще в 1886 г. – на восемь лет раньше, чем петербургский купец А.А.Вальков, организовавший подобное производство в Курганском уезде в 1894 г. и к тому же на весьма низком техническом уровне. Однако Памфиловы ограничились переработкой молока только с собственной фермы и очень мало молока скупали у крестьян соседних деревень, не заинтересовали их материально, что сделал А. А.Вальков, поэтому масштаб их деятельности был невелик.

В 1895 г. первый губернский агроном Николай Лукич Скалозубов устроил в Кургане сельскохозяйственную и кустарную выставку Тобольской губернии. Перед этим он посетил имение Памфиловых, тщательно ознакомился с производством и пригласил хозяев участвовать в выставке. За свою экспозицию Памфиловы получили Большую серебряную медаль. В дипломе к ней говорилось, что она дана «за хорошую постановку молочного хозяйства и устройство первой в Западной Сибири сыроварни и маслодельни, за сыры «Бакштейн» и «Швейцарский», за выведение прекрасных сортов хлебов и стремление распространять их среди крестьян, за работы мастерской сельскохозяйственных орудий и машин, за растительные масла парового маслобойного завода».

На их ферме применяли правильный трехпольный севооборот, сеяли селекционные сорта полевых культур, почву пахали плугами собственной конструкции, урожай молотили механическими молотилками, тщательно сортировали посевное зерно. Все это по тем временам было ново, и эти новинки А.Ф.Памфилов не держал в секрете, а старался распространить среди крестьян окрестных деревень. При ферме была метеорологическая станция, где наблюдения велись ежедневно по типовой программе подобных станций. На ферме Памфиловых работал первый в губернии инкубатор для выведения цыплят.

В 1896 г. газета «Тобольские губернские ведомости» писала, что на Черной Речке «действовал маслобойный завод производительностью до 3 тыс. конопляного и 10 тыс. пудов льняного масла (50 и 160 т соответственно – А.П.), сыроварня производством до 600 пудов сыра (10 тонн – А.П.), паровая молотилка и т.д. Хозяйство имело 80 десятин посева, 110 коров. Отсюда в начале 90-х годов его владельцы отправили в Германию 25 тыс. пудов жмыха».

А.Ф.Памфилов провел из Тюмени до Черной Речки первый загородный телефон протяженностью в 40 км. На собственные средства в д.Малая Балдинская (теперь Мичурина) Памфилов построил деревянную церковь, чем повысил статус деревни до села, а также начальную школу и народную библиотеку.

А.Ф.Памфилов активно занимался и общественной деятельностью. Он был членом городского общества попечения об учащихся, исполнял должность мирового судьи в окружном суде, располагавшемся неподалеку от городской его квартиры (ул.Никольская, 18). По представлению местных властей император наградил А.Ф.Памфилова медалью «За усердие» и орденами Святого Станислава III степени и Святой Анны. У Памфиловых было девять детей.

19 марта 1909 г. Алексей Федорович скончался «от сердечной недостаточности». Тобольский архиепископ Антоний в ответ на просьбу Анны Яковлевны разрешил похоронить его в ограде построенной на его средства церкви, что и было сделано 23 марта.

Анна Яковлевна пыталась сама руководить фермой, однако труды ее были неудачны. В 1911 г. она вышла замуж за жителя г.Ялуторовска Ф.Краузе, но у него не было интереса к сельскому хозяйству и жизни в деревни. Дети, получив образование в российских и зарубежных учебных заведениях, тоже не пожелали заниматься имением. Отлично устроенное хозяйство разваливалось без хозяйских глаз и рук. В 1919 г. Анна Яковлевна ушла с отступившими колчаковцами до Тобольска и осталась там. Через год в городе разразилась эпидемия тифа, который не миновал ее.

Имение Памфиловых в 1919 г. национализировали, в 1923 г. там открыли первый зоосовхоз, где выращивался породистый скот. В 30-е гг. XX в. в Черной Речке создали колхоз, который в начале 60-х гг. вошел в состав Червишевского совхоза. Имение сгорело еще в начале 20-х гг., но пруд уцелел до сих пор. На его берегу областное управление сельского хозяйства построило небольшой дом отдыха для начальства, потом передали его сельскохозяйственному институту. Территорию вокруг заселили богатые «новые русские», застроили коттеджами.

В1999 г. гражданин Тюмени некто Виктор Панфилов пытался выпросить у губернатора деньги на установку памятного знака в Черной Речке или деревне Мичуриной зачинателям сибирского маслоделия А.Ф. и А.Я. Памфиловым, но ничего из этой затеи не получилось. Имя и дело Памфиловых практически забыто в Тюмени. На месте городского дома Памфиловых архитектурно-строительная академия построила учебный корпус в 2000–2002 гг.

Здесь вполне уместно вспомнить слова нашего земляка, которого мы не раз цитировали в книге: «Мы, русские люди, мало чтим и помним таланты своих соотечественников вообще, и на поприще труда и промышленности – в особенности. Выдающихся людей мы едва помним имена в первом поколении и совсем забываем в поколении следующем».




ТРИ РЕВОЛЮЦИИ


Первые политические партии начали формироваться в Тюмени в начале XX в. В 1903 г. молодежь организовала марксистский кружок, где студенты, реалисты, инженеры изучали экономическое учение немецкого экономиста Карла Маркса (1818–1883 гг.), занимались политическим самообразованием и просвещением «сознательных» рабочих. В этой работе участвовали ссыльные социал-демократы, разъяснявшие местным начинающим марксистам суть и тонкости классовой борьбы.


ТЮМЕНЬ В ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В конце января 1904 г. началась русско-японская война, и жизнь рабочих России резко ухудшилась. В Санкт-Петербурге 9 января 1905 г. было организовано грандиозное шествие рабочих к резиденции царя Николая II, чтобы передать ему петицию с требованиями рабочих об улучшении жизни. Однако еще накануне в город ввели войска, которые стреляли в участников шествия, были многочисленные жертвы: 96 убитых и 333 раненых. Этот день назвали «кровавым воскресеньем». Начались восстания рабочих и крестьян, названные первой российской революцией. Революционные события происходили в Санкт-Петербурге, Москве и других крупных промышленных центрах, докатились они и до Тюмени.

9–10 мая пристанские грузчики потребовали от хозяев пароходов сокращения рабочего дня. Хозяева особо не упорствовали и сократили срок работы с 14 до 11 часов в сутки.

28 мая 1905 г. в Тюмени произошла первая всеобщая забастовка. Начали ее те же грузчики с пристаней. Около 3 000 рабочих рано утром прекратили работу и пошли в центр города. Полиция остановила их на Царской улице, уездный полицейский исправник Калугин договорился с грузчиками избрать делегацию для переговоров с хозяевами пароходов. Рабочие ушли на пристани, но работать не стали, а пошли на лесозаводы братьев Кыркаловых, Ромашова, Агафонцева, находившиеся ниже пристаней, взяли оттуда с собой рабочих, а также попутно с колокольного завода Гилева, мельницы А.И. Текутьева, завода Н. Д. Машарова и еще большей толпой появились в центре Тюмени... По пути закрывали магазины и лавки... У богатых горожан некоторые рабочие просили денег (милостыню)... Губернатор приказал вывести на улицу военные патрули. Четыре дня в Тюмени никто не работал. К грузчикам и заводским рабочим присоединились кожевники, приказчики (продавцы) торговых домов и фирм... и рабочие заводов добились 9-часового рабочего дня и существенного повышения зарплаты, но хозяева лесозаводов и Жабынского судостроительного завода на Мысу зарплату не повысили. Между хозяевами и рабочими возникла суровая трещина отчужденности. Рабочие почувствовали свою силу...

До осени 1905 г. волнения утихли. Однако 7 октября началась забастовка в Москве на Московско-Казанской железной дороге. К ней присоединились рабочие других дорог, почты, телеграфа. 12 октября встали поезда от Перми до Тюмени. Таким образом железнодорожные рабочие Тюмени влились во Всероссийскую октябрьскую политическую стачку. 16 октября в Тюмени произошла первая политическая демонстрация. Возле городской думы вечером собралась молодежь: рабочие, учащиеся (всего около 150 человек), устроили митинг. Разогретые речами ораторов собравшиеся под красным знаменем вышли на главную улицу Тюмени – Царскую, пели «Марсельезу», кричали «Долой самодержавие!». И тут военный патруль и полиция разогнали демонстрацию. Они даже стреляли в воздух. 18 октября более многочисленный митинг и демонстрация в Тюмени повторились. Происходили волнения в реальном училище и женской гимназии.

В эти напряженные, насыщенные политикой дни октября 1905 г. в Тюмени стала формироваться так называемая «черная сотня» из наиболее ярых сторонников монархии, по городу пошли слухи, что скоро будет погром, будут бить и убивать евреев, поляков, учителей. В городе увеличилось число преступлений...

В ответ на это в Тюмени сформировался «Союз самоохраны». В этом мероприятии участвовала и городская Дума, закупившая оружие на городские деньги и пожертвования. Из Тобольска в Министерство внутренних дел доносили: «В Тюмени организована самооборона – 200 человек, вооруженных винтовками, имеется 300 вооруженных рабочих и других лиц: вооружено реальное училище; три магазина оружия; полиции 50 человек, столько же солдат, ненадежных, городская Дума, некоторые чиновники, 2000 рабочих». В январе 1906 г. губернатор распустил «Союз самоохраны», оружие сдали на склад.

8 декабря 1905 г. губернатор просил командующего войсками расквартировать в Тюмени 9-й пехотный тобольский сибирский полк, вернувшийся с русско-японской войны. Просьбу удовлетворили. Четыре полка и две команды оставили в Тюмени.

30 октября 1905 г. группа рабочих организовала клуб «Союза рабочих». В его уставе сказано, что «цель клуба союза рабочих – организация рабочих товарищей во имя рабочей идеи, для чего в клубе устраиваются общие собрания товарищей для обсуждения своих нужд, существует библиотека и читальня, при клубе организуется рабочая касса, а также литературные чтения и полезные спектакли».

Известный тюменский предприниматель В. П. Бурков уступил для клуба нижний этаж своего дома по ул. Садовой (Дзержинского), № 30 (дом сохранился), а пароходовладелец И. И. Игнатов подарил библиотеку. Это был первый в Тюмени легальный клуб рабочих. А.И. Текутьев, бывший в эти бурные годы городским головой, разрешал членам клуба ставить благотворительные спектакли на сцене своего театра. Возглавлял клуб Герман Яковлевич Назаров.

Клуб просуществовал недолго – в декабре в южных районах Тобольской губернии объявили военное положение и клуб рабочих закрыли в начале декабря 1906 г.

17 ноября бастовали служащие почтово-телеграфной конторы в Тюмени, а 21 ноября – учащиеся реального училища.

8 декабря тюменские железнодорожники примкнули к Всероссийской политической забастовке рабочих и служащих железных дорог. В Тюмени работал стачечный комитет, он контролировал работу станции Тюмень, охрану имущества. На улицы для поддержания порядка вышли боевые рабочие патрули. Однако 29 декабря 1905 г. члены тюменского железнодорожного комитета были арестованы и отданы под суд.

К весне 1906 г. выступления рабочих в Тюмени прекратились, однако тюменские социал-демократы, сторонники большевистской фракции РСДРП (Российской социал-демократической рабочей партии) продолжали революционную борьбу: в ночь с 7 на 8 января 1906 г. в Тюмени появились первые листовки Тюменской группы РСДРП, созданной в октябре 1905 г. под прикрытием Клуба союза рабочих. Члены группы Г. Я. Назаров, И. П. Петелин, братья Сухих, Е. Д. Червякова, П. Я. Чеснокова были арестованы. Это были первые тюменские коммунисты.

Оставшиеся на свободе члены группы на гектографе напечатали листовки и распространяли их среди рабочих. К осени 1906 г. в группе было около 30 человек. Большевики призывали рабочих к совместным действиям во время забастовки, при предъявлении требований хозяевам и помощи тем, кого хозяева уволили за участие в забастовках, собирали деньги в фонд помощи бастующим и уволенным. Была налажена связь с Уральским комитетом РСДРП. Зимой 1906 г. тюменские социал-демократы раскололись на две фракции: большевиков во главе с М. Г. Мишиным и меньшевиков во главе с В. П. Кацем.

В 1906–1907 гг. в Тобольской губернии и Тюмени проходили выборы в Первую, Вторую и Третью Государственные думы. Из них только Третья просуществовала положенные пять лет, первые две распускались по указу Николая II спустя несколько месяцев работы. От Тюмени только в Первую думу избирался Степан Иванович Колокольников. За активную поддержку в думе «левых» его называли «красным купцом». После разгона Первой думы С.И. Колокольников не участвовал в политических делах.

С конца 1907 г. революционное движение пошло на убыль: в 1905–1907 гг. в Тюмени было 49 забастовок, в 1908–1909–13, в 1910–1914 – всего 5.

В начале 1907 г. большевистская фракция в Тюмени имела свою типографию, но 12 июля полиция ее нашла и ликвидировала. Многих большевиков арестовали и выслали вглубь Сибири. В начале января 1908 г. в Тюмень прибыл в ссылку большевик Арон Александрович Сольц (1872–1945 гг.) и скоро стал руководить Тюменским комитетом РСДРП, в которой состояло не более 20 членов. К 1909 г. число членов возросло до 180.

С приездом Сольца в апреле большевики вновь создали типографию и стали издавать свою газету, первый номер которой вышел 10 сентября 1908 г. под названием «Тюменский рабочий». Выходила газета раз в месяц. В феврале 1909 г. полиции опять удалось ликвидировать типографию, арестовали А. А. Сольца, но по суду выпустили. Вскоре он уехал из Тюмени. Издание «Тюменского рабочего» прекратились.

В 1909–1914 гг. большевики участвовали в рабочем движении в Тюмени, но организацию постигали неудачи, разоблачения. 5 июля 1914 г. рабочую сходку в лесу возле ипподрома «накрыла» полиция, 35 человек были арестованы. Организация практически перестала существовать.


ВТОРАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Война 1914–1918 гг. расстроила экономические связи не только между губерниями России, но и внутри Тобольской губернии. Хотя в деревнях был хлеб в достатке, привезти его в города было не на чем. В Тюмени резко подорожали продукты питания. Городской думе не удалось сдержать рост цен. Опять начались забастовки и стачки на пристанях, заводе Машарова, спичечной фабрике, лесопильных заводах, железной дороге... В ходе затянувшейся войны было призвано 16 мужских возрастов, не хватало рабочих рук, к работам привлекали военнопленных.

23 февраля 1917 г. в столице России произошла вторая революция. 28 февраля царское правительство было отстранено от власти. В Тюмень телеграмма с новостью пришла на второй день – вечером 1 марта, а утром 2-го новость знало уже все население Тюмени. 2 марта 1917 г. Николай II отрекся от престола. Власть перешла к Временному правительству во главе с князем Г. Е. Львовым.

2 марта в здании городской думы Тюмени собрались представители общественных организаций города, рабочих, местного гарнизона и создан Временный исполнительный комитет. Для руководства делами из членов комитета избрали президиум, председателя, двух заместителей, двух секретарей, казначея, исполнительную комиссию из 20 лиц.

Почетным членом Временного исполнительного комитета избрали С. И. Колокольникова. Против этого выступили рабочие речпорта и завода Машарова. Колокольников вышел из состава комитета. Его место занял Николай Иванович Беседных, но и он скоро ушел с поста. Известный в Тюмени А. М. Афромеев в своей газете «Ермак» писал, что полный состав этого комитета не опубликован, хотя горожане «вправе знать, кто вершит их судьбу». Афромеев назвал комитет «букетом капиталистов», «тюменских мародеров» Колокольникова, Колмакова, Жернакова и других, которых никто не выбирал, и они сами вошли в состав комитета. А. М. Афромеева за это вскоре выслали в Сургут, и только хлопоты его сына в Петербурге позволили вернуть Алексея Максимовича в Тюмень.

В следующую неделю комитет «заседал беспрерывно», он распорядился изъять огнестрельное оружие у городской полиции, ликвидировать жандармское управление, выпустить из тюрьмы трех политических заключенных... Заседания комитета могли посещать все граждане Тюмени. Пленные чехи и словаки прислали думе приветствие по поводу случившихся в России событий и предложили свои услуги для участия в необходимых работах.

Возродились политические организации. В начале апреля создали свою организацию и комитет тюменские социал-демократы меньшевики, их возглавил А. С. Флоринский, член городской думы. В организации было около 180 человек. Членов партии эсеров было около 120 человек, кадетов – до 80. Большевиков было совсем мало, возглавлял их И. И. Самойлов, работавший в Тюмени еще в 1912 г., поэт и публицист, корреспондент газет «Правда» и «Невская звезда». Он работал под псевдонимами Валентин Кичуйский и И.А.Малолетков.

В марте в городе создали Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Главенствовали в нем меньшевики, и роли в жизни Тюмени он не играл никакой: все делал Временный исполнительный комитет, состоявший из знатных людей Тюмени.

16 апреля 1917 г. Временное правительство постановило провести в России выборы городских дум на основе всеобщего избирательного права. 12–14 мая в Тюмени для этой цели провели перепись населения, город разделили на шесть избирательных участков. Выборы состоялись 9 июля; 47 членов думы избирались на срок до 1 января 1919 г. Здесь были представители социал-демократов меньшевиков, эсеров, кадетов; из-за малочисленности большевики не выставили на выборах своих кандидатов. На избирательные участки пришла всего треть избирателей, имевших право голоса, но социал-демократы меньшевики и эсеры получили 81, 5% голосов.

В день выборов в Тюмени произошел небывалый случай: устроили митинг солдаты 35-го Сибирского стрелкового полка, возмущенные плохим питанием, обмундированием, грубостью офицеров. Солдаты захватили начальника тюменского гарнизона полковника Дмитриева, переобули его в лапти, провели под конвоем по Царской улице и посадили на гауптвахту. Позже зачинщиков арестовали и выпустили только в сентябре после объявления солдатами голодовки.

25 июля 1917 г. заседала дума нового созыва, демократически избранная. Председателем ее избрали Василия Александровича Макарова, городским головой – Алексея Семеновича Флоринского – последнего человека на этой должности. С отступающими колчаковцами он ушел из Тюмени в августе 1919 г. и как в воду канул.

4 августа через Тюмень в тобольскую ссылку проехал бывший император Николай II с семьей, имуществом, крепкой охраной и прислугой.


ЦАРСКАЯ УЛИЦА УПРАЗДНЯЕТСЯ

В августе 1917 г. главная улица Тюмени получила современное название и стала улицей Республики. Тюменская газета «Свободное слово» дала об этом событии 5 сентября 1917 года такое сообщение: «Тюменская городская управа доводит до всеобщего сведения, что вследствие постановления городской Думы от 10 августа 1917 г. название «Царская улица» упраздняется и присваивается этой улице название «улица Республики».

Вот как это произошло.

Тюменская городская Дума демократичного состава из 30 человек собралась на свое очередное заседание 10 августа 1917 г. Первый вопрос повестки заседания: доклад городской управы о переименовании Царской улицы.

Кто-то из городской управы, не названный в протоколе, сделал вступительное слово по первому вопросу: «Старый мир с его идеалами абсолютизма пал, и перед нами создание нового мира с идеалами свободы, равенства и братства. В новом мире не место названиям, напоминающим старое, канувшее в вечность прошлое. В Тюмени до сего времени центральная улица носит название, тесно связанное с царской властью. Название «Царская» было дано улице в память о проезде по ней в 1837 г. царского сына... По этой улице в течение десятков лет шли и шли в далекую ссылку, в рудники и тюрьмы тысячи идейных борцов за свободу, за благо народа и за светлое будущее страны.

Перед этими борцами за народную правду стояла конечная цель – установление народовластия на началах республиканского строя, и вот в память этих борцов и чтя идеалы, за которые эти люди шли в ссылку, должно заменить старое название новым, а именно: наименовать улицу «Улицей Республики» как девиз того совершенного идеала народовластия, к которому сейчас стремится русская демократия».

После этого выступления был краткий обмен мнениями. Н.И.Беседных посетовал, что сегодня и так много важных вопросов на заседании думы, а тут «внимание ее отвлекается на вопросы, особого существенного значения не имеющие». Он сказал также: «Наша русская история связана с царями в течение нескольких сот лет, и напоминание о царской власти можно встретить на каждом шагу. Переименовав все царские названия, мы все же не в состоянии стереть в памяти народа воспоминания о царях, так как не в состоянии заменить историю России другой».

Городской голова А.С.Флоринский указал, что «название Царской для главной улицы мало приличествует ввиду современных событий, и этот символ старой власти должен быть упразднен ввиду предстоящих выборов в Учредительное собрание из-за тактических соображений». Он же сказал, что « на неудобство этого названия обратил внимание губернский комиссар Временного правительства, который находит при данных обстоятельствах странным название Царской улицы».

Член (гласный) думы М.В.Полуботко согласился, что улице можно дать другое название. Гласный М.Ф.Кузнецов возразил Н.И.Беседных по партийному вопросу и сказал, что «переименование улицы не есть разрушение памятников».

Вопрос был поставлен на голосование, в результате «городская дума, обсудив все выше доложенное и соглашаясь с мнением по сему предмету управы, большинством голосов... постановила: название «Царской улицы» упразднить и присвоить этой улице наименование «улица Республики». Против не голосовал никто, воздержавшиеся были.

В сборнике архивных документов «Борьба за власть Советов в Тобольской губернии (1917–1920 гг.)» есть примечание на стр.387, что первоначально предполагалось назвать улицу Республики улицей Свободы, однако протокол заседания городской думы не фиксирует каких-либо альтернативных названий: как предложил и обосновал его безымянный докладчик от управы, так его и поддержало большинство, назвав главную улицу Тюмени улицей Республики.

Все даты даны по старому, так называемому церковно-славянскому календарю (стилю), отстающему от современного, введенного 1 января 1918 г., на 13 дней, в XX и XXI вв.

Осенью в Тюмени стало совсем неспокойно. Урожай хлебов в 1917 г. был хороший, в то время как в европейской России случился неурожай. Тюмень оказалась «хлебным городом», и сюда из-за Урала хлынули толпы перекупщиков. Губернский комиссар В. Н. Пигнатти телеграфировал в Омск: «На юг Тобольской губернии приток мешочников, преимущественно солдат, увеличивается с каждым днем, хлеб покупается по вольным высоким ценам, самовольно грузится в вагоны, вывозится массами. Прекратить это нет сил. Особенно страдает Тюмень, город накануне голода, продовольственная система рухнула...». На воинский гарнизон Тюмени надежды не было.

В сентябре в Тюмени экономические требования к городским властям предъявили железнодорожники, потом в октябре две недели бастовали рабочие типографий... В этой обстановке тюменские большевики резко активизировали агитацию и пропаганду в среде городских рабочих. Еще летом 1917 г. в Тюмень приехал по партийному заданию большевик Николай Михайлович Немцов (1879–1938 гг.). Он – тульский рабочий, был членом Петербургского Совета, после восстания в декабре 1905 г. сидел в тюрьме и в 1907 г. выслан в Обдорск (Салехард). В марте 1917 г. Н.М.Немцов вернулся в Петербург и был направлен обратно в Сибирь для создания большевистской организации. В Тюмени к нему примкнули местные большевики А. А. Неверов, М. В. Шишков, П. А. Сивков и др. Они прекрасно знали обстановку в Тюмени и других городах губернии, умело направляли недовольство рабочих условиями жизни на борьбу с хозяевами предприятий и городскими властями.


ТРЕТЬЯ РЕВОЛЮЦИЯ И СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ

25 октября в Петрограде большевики захватили власть, свергнув Временное правительство А. Ф. Керенского. В Тюмени об этом узнали вечером 26 октября через телеграф железной дороги. Одновременно получили и другую телеграмму от Всероссийского Совета крестьянских депутатов, которые призывали не поддерживать власть большевиков, а выбирать депутатов в Учредительное собрание. Тюменский совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов (он был создан еще в марте) поддержал призыв Всероссийского Совета крестьянских депутатов и не поддержал большевиков.

Из тюменских промышленных предприятий только рабочие спичечной фабрики В. Логинова и завода Н. Д. Машарова поддержали факт захвата власти большевиками – там активно работали агитаторы тюменской группы большевиков.

31 октября состоялось совещание членов городской думы с представителями всех революционных, партийных и общественных организаций Тюмени. Первый вопрос «о текущем моменте» состоял в отношении к факту захвата власти большевиками. Представитель союза городов В. И. Колокольников заявил, что надо поддержать Временное правительство, борющееся с большевиками. Присутствовавший на заседании Георгий Прокопьевич Пермяков (1894–1965 гг.) – большевик, представитель солдатского отдела Тюменского Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, призывал поддержать большевиков. Дума постановила большевиков не поддерживать.

Подобное собрание произошло 28 ноября 1917 г. в помещении приказчичьего клуба (находился на месте современной филармонии). Обсуждался вопрос об отношении к Учредительному собранию, делегатов в которое избрали 12 ноября – 10 человек от Тобольской губернии. В Тюмени 50% избирателей голосовало за эсеров (социалистов-революционеров). Социал-демократы меньшевики собрали совсем мало голосов.

Городской голова А. С. Флоринский зачитал резолюцию о поддержке Учредительного собрания, которое только и может навести порядок и установить демократию в стране. Г. П. Пермяков предложил свою резолюцию, где тоже поддерживал Учредительное собрание, которое должно осуществить программу советского правительства солдат, крестьян и рабочих.

За резолюцию Флоринского подали 20 голосов, за резолюцию Пермякова – всего 6. Так голосовали члены думы. Однако присутствующие на совещании представители партийных и общественных организаций города попросили разрешить им провести голосования по общим резолюциям. Результаты получились такие: за резолюцию Флоринского – 30 голосов, Пермякова – 102.

6 декабря 1917 г. большевистская группа РСДРП созвала в приказчичьем клубе городское собрание, где ведущие тюменские большевики Н. М. Немцов, Г. П. Пермяков, И. И. Самойлов изложили слушателям суть программы своей партии и задачи борьбы на современном этапе. Присутствующим было предложено вступить в состав большевистской группы РСДРП. Записалось 67 человек. На собрании избрали первый тюменский партийный комитет (партком), в его состав вошли Н. М. Немцов, Г. П. Пермяков, И. И. Самойлов, А. А. Неверов.

Большевики призывали бороться за светлое будущее человечества, которое заключалось в построении нового общественного строя – коммунизма, когда наступит полная свобода, равенство и братство всех трудящихся, не будет угнетенных, эксплуатируемых людей, не будет и эксплуататоров. Общество будет жить по принципу: «от каждого – по способностям, каждому – по потребностям». Однако прежде следовало построить тоже новый общественный строй – социализм как первый этап коммунизма. Общество при социализме будет жить по принципу: «от каждого – по способностям, каждому – по труду». Наступит равноправие всех людей, не будет бедных и богатых, будет осуществляться справедливое распределение продуктов труда, все будут иметь право на Труд, отдых, бесплатное лечение, обучение.

Эти идеи находили отклик в рабочей и молодежной интеллигентской среде Тюмени, но поддержка их была сравнительно невелика.

Популярности в городских массах Тюмени большевики тогда не имели, их было мало, в их среде почти не было энергичных идейных товарищей. Попытка создать красную гвардию не удалась. Об этом писал 25 января 1918 г. в центр секретарь Тюменского комитета РСДРП большевиков М. В. Шишков: «...у нас в Тюмени.. .левое крыло составляет одна лишь наша партия, которая месяца полтора тому назад только что сконструировалась и еше не окрепшая.. .в Совете власть, согласно принятой резолюции, перешла к Совету помимо желания наших до некоторой степени, по тем простым причинам, что у нас нет организаторских сил, .если бы были два человека идейных с энергией, решительностью, то можно было бы свободно все устроить по желанию.. .обращались с таковой просьбой в Омск и Екатеринбург, но просьба осталась гласом вопиющего в пустыне.. .к нашему великому сожалению, что нет сил, но как-нибудь будем работать».

А перед этим 3 января 1918 г. представители 14-ти профсоюзов города потребовали перехода власти к Совету рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Часть депутатов Совета отозвали и заменили большевиками. 5 января Совет принял резолюцию: «Вся власть Советам!», а 23 января Совет избрал новый Исполком. Председателем Совета стал Г. П. Пермяков, членами – М. Шишков, А. Неверов, И. Самойлов, В. Моторин, А. Кузнецов, П. Сивков – все большевики. Заседал первый Тюменский Совет в д. № 2 по ул. Подаруевской (Семакова) (он сгорел в 1995 г.). Новый состав Совета по предложению большевиков был поддержан собравшимся 30 января съездом крестьян Тюменского уезда. Считается, что в этот день в Тюмени установилась советская власть.

Однако юридически власть в городе оставалась у городской Думы, где преобладали меньшевики, и которая не принимала во внимание решения какого-то большевистского Совета. В то же время Дума не могла эффективно управлять положением в городе. Позже Г. П. Пермяков вспоминал, что после бескровного перехода власти к Совету «через восемь-десять дней жизнь в Тюмени стал замирать, так как с наступлением сумерек и до полного рассвета улицы города переходили в руки белогвардейских бандитов. Они нападали группами не только на улицах, но и вламывались в дома. Их первыми жертвами были члены партии, красногвардейцы, активные рабочие и служащие».

В.М. Шишков сообщал в центр уже после 23 января: «К нашему великому сожалению, приходится идти на компромиссы с правым сектором, т.е. хоронить себя, отлично сознавая, что наша партия таким поступком наносит себе поражение, утрачивает свое влияние в массах.. .вероятно, придется уйти со сцены... Вот таково наше печальное положение». Видимо, те 67 записавшихся в большевики тюменцев были недостаточно активными, а, может, и выбыли уже из партии. Сведений об этом не нашлось.

На этот раз «глас вопиющего в пустыне» был услышан, и в Тюмень явились вооруженные отряды из Перми, Екатеринбурга, Омска устанавливать советскую власть. Произошло это 23 февраля 1918 г.

О поведении прибывших в Тюмень отрядов сообщал в Тобольск управляющий земского комитета Михайлов: «В Тюмени...прибывшие из Омска, Перми, Екатеринбурга красногвардейцы производят обыски, реквизиции разных продуктов и оружия. В банках, казначействе, милиции поставлены комиссары. Отряды, кроме винтовок, вооружены пулеметами, даже трехдюймовым орудием. Общая численность пяти отрядов до 500 человек. Часть захваченных в магазинах товаров увезена на станцию для погрузки в вагоны. Местный Совдеп в полном подчинении отрядов».

В сообщении не сказано, что эти отряды захватили железнодорожную станцию, почту, телеграф, разогнали городскую Думу и полицию. Членов Думы арестовали и выслали в Вологду. 28 февраля в Тюмени ввели военное положение. Руководил «установлением советской власти» в Тюмени некий Василий Запкус, или Зайпкус – командир «Северного морского карательного отряда», он величал себя «комиссаром Северного района Европейской России и Западной Сибири». Достоверных сведений о нем не сохранилось в анналах местной истории. Отряд будто бы «пополнял казну революции», а на деле занимался грабежами. В Тюмени у богатых горожан реквизировали более чем на два миллиона драгоценностей и золота. По приказу № 4, «всем капиталистам г.Тюмени» – они были названы поименно:

А.М.Плотников, А.Г.Колмакова, И.Я.Некрасов, А.Ф.Аверкиев, Мирсалимов, Г.А.Котовщиков, Плишкин, А.П.Россошных, С.И.Колокольников, И.О.Сергеев, В.А.Собенников, Михалев, Г.Г.Иванов, Е.Д.Гусева, В.Л.Жернаков – предписывалось выплатить контрибуцию в 2 миллиона рублей, «из которых 1 миллион пойдет на содержание отрядов, 1 миллион – в распоряжение Совета рабочих и Солдатских депутатов. Причем 1 миллион должен быть внесен 4 марта и 1 миллион 6 марта 1918 г. по новому стилю». Всех «уличенных в чем-либо преступном», расстреливали на месте.

7 марта 1918г. отряды Запкуса убрались из Тюмени. Власть осталась у большевиков.

Отряд В.Запкуса арестовал в Тюмени князя Г.Е.Львова, первого главу Временного правительства России, созданного после отречения от власти Николая II в марте 1917 г., и увез его в Екатеринбург. Г.Е.Львов рассказывал, что в Тюмени отряд расстрелял без суда 32 человека. В.Запкус попался на чем-то противозаконном и угодил в тюрьму, но Тюменскую или Екатеринбургскую не уточнил. Отряд его распался.

В Тюмени создали отряд Красной армии. 14 марта штаб рабоче-крестьянской Красной армии издал обращение ко всем тюменцам записываться в армию.

С 3 по 8 апреля в Тюмени работало губернское совещание представителей Советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов. Обсуждались разные вопросы, в том числе и перевод губернского города из Тобольска в Тюмень, что и было утверждено 5 апреля 1918 г. Тобольская губерния была переименована в Тюменскую «с сохранением старых территорий». Однако Тобольское губернское управление ликвидировали только 21 мая 1918 г.

3 мая 1918 г. Н. Немцов докладывал в центр, что из 2 миллионов контрибуции, взятой с местных капиталистов, на отряд Запкуса потрачено 100 тыс. рублей. Оказана помощь Ялуторовску, Ишиму, Туринску, «Красная армия содержится на свой счет». Обращает на себя внимание фраза Немцова из этого же письма наркому внутренних дел Советской России Г. И. Петровскому: «Не угодно ли вам получить несколько перстней золотых, с блестящими камнями, мы ни черта в них не понимаем, а блестят здорово. Отобрали этот товар у одного... Отвечайте, пошлем...». Так «учитывалось» отобранное у буржуев имущество... Возможно, и к рукам «товарищей» кое-что прилипало...

Через неделю Г. И. Петровский прислал Немцову строгий приказ: «Все золото и серебро сдайте в казначейство. Составьте акт, копию пришлите нам».

Когда 5 апреля 1918 г. в Тюмень перенесли центр губернии, то создали и губернские органы власти. Председателем губернского исполкома рабочих, солдатских и крестьянских депутатов избрали Николая Михайловича Немцова.

Губернским военным комиссаром избрали Георгия Прокопьевича Пермякова. Он родился в Тюмени в семье рабочего, воевал на фронтах первой мировой войны с 1915 по 1917 г.по ранению вернулся в Тюмень, в августе 1917 г. стал большевиком. 6 декабря 1917 г. избран в городской комитет РСДРП большевиков. 23 января 1918 г. возглавил первый тюменский большевистский исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Пермяков организовал в Тюмени отряды Красной армии, защищал город от белогвардейцев, ушел на Урал с отступившими войсками летом 1918 г., воевал с Деникиным и Унгерном. После гражданской войны Г.П.Пермяков работал на разных ответственных должностях в Москве.

Первым губернским продкомиссаром 5 апреля 1918 г. назначили Ивана Павловича Серова (1890–1918 гг.), петербургского рабочего, участника октябрьских событий 1917 г. в Петрограде, там он работал в продовольственных органах Петроградского Совета. Весной 1917 г. наркомат по продовольствию направил его в Сибирь для организации холодильного дела, а по сути – за хлебом. Он остановился в Тюмени. Под его руководством работали первые продотряды, посылали эшелоны тюменского зерна в голодающие города европейской России. Вместе с Красной армией в июле 1918 г. Серов отступил на Урал, был комиссаром батальона и погиб в бою под Камышловом.

Весной 1918 г. Тюменский городской Совет приступил к школьной реформе, благоустройству города: ремонту улиц, разбивке скверов, благо дело было весеннее. Жители Большого Городища обратились к новой власти с просьбой «пробить» Трусовский переулок (теперь ул. Перекопская) напрямик через жилые кварталы. С такой просьбой они обращались в городскую думу еще в 1912 г., но безрезультатно, теперь они надеялись на новую власть. Началась национализация промышленных предприятий. На них ввели восьмичасовой рабочий день. Власти пытались наладить мирную жизнь.




ПОСЛЕДНИЕ РОМАНОВЫ В ТЮМЕНИ


Мы уже рассказывали о душевных отношениях «Тюменского городского общества» в XIX в. к особам царствующего дома Романовых. В начале XX в. они продолжились.

В 1913 г. ожидались масштабные торжества по случаю 300-летия дома Романовых. Подготовка к небывалому событию началась заблаговременно. Решили построить народное училище в 1913 г., сделать его «одним из лучших в городе» и «для увековечения столь патриотического события в памяти населения Тюмени надлежит возбудить ходатайство о присвоении названному училищу наименование «Романовского».

Торжества состоялись 20 и 21 февраля 1913 г. В первый день совершался молебен об упокоении родоначальников и в Бозе почивших Царях и Царицах из дома Романовых; во второй – был молебен о благоденствии благополучно царствующего государя императора и его августейшей семьи. На богослужении в Знаменском соборе присутствовали гласные (члены) городской Думы, на Александровской площади проведена торжественная литургия. В синагоге прочитан доклад об истории Дома Романовых, доклады на эту тему сделали в тюрьме преподаватели женской гимназии и реального училища. Также проведены торжественные мероприятия в учебных заведениях, в женской гимназии – бал. Газеты сообщали, что «работ нигде не проводилось, от вина почти повсюду полное воздержание», что для Тюмени весьма интересно как необычный факт: здесь всегда любили выпить по поводу и без него.

По такому торжественному случаю в Тюмени сложили больничную недоимку с бедных жителей и возбудили ходатайство о присвоении наименования «В память Царствования Дома Романовых» двум приходским – мужскому и женскому – училищам.

Довелось последним Романовым посмотреть свои «сибирские вотчины» в 1917–1918 гг. Император Николай II отрекся от власти 2 марта 1917 г. и находился с семьей под стражей. Временное правительство России решило «по соображениям государственной необходимости...бывшего императора и императрицу переместить на новое место пребывания. Таковым местом назначить город Тобольск». Об этом А. Ф. Керенский лично сообщил бывшему императору 27 июля, отъезд назначил на 1 августа.

М. Касвинов в книге «Двадцать три ступени вниз» пишет: «4 августа в вечерних сумерках оба поезда с тридцатиминутным интервалом подходили к платформам станции Тюмень. На автомобилях, поданных к вокзалу городской думой, комиссары перевозят семью к пристани. Здесь у причала стоят три судна: «Русь», «Кормилец» и буксир «Тюмень». Романовы размещаются на «Руси». .К раннему утру 5 августа погрузка закончена, пароходы выруливают на середину реки и берут курс на Тобольск».

Однако это описание неверно.

4 августа к станции Тюмень подошли два специальных поезда, в которых ехала семья бывшего императора Николая II, сопровождающие их лица, 300 солдат гвардейских полков с офицерами, повара, лакеи, камердинеры, няни, комнатные девушки и т.д., багаж – домашнее имущество. Поезда направили на станцию Тура, расположенную на речной пристани, по бывшей железнодорожной ветке вдоль современных улиц М. Тореза и Профсоюзной. Там выходящего из вагона Николая Александровича приветствовали офицеры местного гарнизона. У причала стояли пароходы «Русь», «Кормилец» и буксир «Тюмень». Романовы устроились на «Руси». Николай (1868 г. р.), его жена, бывшая императрица Александра Федоровна (1872 г. р.) и дети: Ольга (1895 г. р.), Татьяна (1897 г. р.), Мария (1899 г. р.), Анастасия (1901 г. р.), Алексей (1904 г. р.). Утром 5 августа пароходы ушли на Тобольск.

27 апреля 1918 г. в 10 часов вечера отряд во главе с особо уполномоченным ВЦИК комиссаром В.В.Яковлевым доставил в Тюмень из Тобольска Николая Александровича, Александру Федоровну, дочь Марию, доктора Боткина и нескольких приближенных. Их должны были увезти в Екатеринбург. После полуночи 28 апреля поезд с бывшим императором отправился в сторону Екатеринбурга, но на ст.Подъем остановился, к нему подогнали заранее приготовленный паровоз; поезд без остановок миновал Тюмень и устремился в обратную сторону, к Омску. На подходе к р. Иртыш его задержали красногвардейцы и вернули в Тюмень. 30 апреля 1918 г. поезд доставил часть царской семьи в Екатеринбург. Причина отправки царя в сторону Омска историками до сих пор достоверно не объяснена.

Остальные дети бывшего императора – Ольга, Татьяна, Анастасия, Алексей – 20 мая 1918 г. после окончания ледохода на пароходе «Русь» выехали из Тобольска в Тюмень под конвоем отряда П. Д. Хохрякова. 22 мая они прибыли в Тюмень, детей перевезли на железнодорожный вокзал и отправили поездом в Екатеринбург. 23 мая они были там.

Как известно, в ночь с 16 на 17 июля бывшего императора и членов его семьи расстреляли в доме инженера Н. Н. Ипатьева в Екатеринбурге по решению местных большевиков.

Через 75 лет, в 1993 г., когда в России произошла мирная реставрация капитализма, в Тюмени и Тобольске побывали уцелевшие члены династии Романовых, жившие за рубежом: Леонида Георгиевна (р. в 1914 г.) с дочерью Марией Владимировной (р. в 1953 г.) и внуком Георгием Михайловичем (р. в 1981 г.). Леонида Георгиевна – вдова великого князя Владимира Кирилловича – правнука Александра II и внука Владимира Александровича, которые бывали в Тюмени в 1837 и 1868 гг. Георгий Михайлович – внук Владимира Кирилловича, он же – местоблюститель императорского трона России, то есть император без трона и шапки Мономаха.

Гостей торжественно принимали тюменские городские власти, им показали Тюмень и места, где бывали их предки.

В начале 90-х гг. XX в. житель Тюмени Валерий Михайлович Пантелеев (родился 19 января 1949 г. в Тюмени) объявил себя потомком Николая II и балерины Матильды Кшесинской, любовницы царя. Сам он узнал об этом в 1983 г. из «записок своих предков». Пантелеев величает себя Романовым-Кшесинским. 19 июля 1991 г. он создал Российскую Монархическую партию, работает председателем ее Центрального комитета, выставлял свою кандидатуру на выборах губернатора Тюменской области (1996 и 2001 г.), считает себя «законным наследником российского престола, регентом Российской монархии». Классические монархисты, ссылаясь на законы Российской империи, этих прав за Пантелеевым не признают.

За рубежом несть числа претендентам на свободный с 1917 г. российский престол, но сколько их на самом деле – одному Богу известно. Правда, их и не приглашают занять свободное место, хотя «царь» В. М. Пантелеев считает, что России просто необходима монархия, что здесь (в Сибири) монархия погибла, здесь она должна и возродиться.




ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА


В мае 1918 г. далеко от Тюмени происходили события, которые скоро сказались на судьбе города и новой власти.

Чехословацкий корпус

Во время мировой войны российские войска взяли в плен несколько десятков тысяч чехов и словаков, которые не очень боевито воевали за австрийскую монархию, а предпочитали сдаться русским. Во второй половине 1916 г. царское правительство сформировало из них бригаду численностью 42 тыс. человек для войны с австро-венгерскими войсками. После октябрьской революции 1917 г. Национальный совет бригады объявил себя частью французской армии и потребовал доставить войска в Западную Европу через Владивосток. Их погрузили в вагоны и отправили через Сибирь к Тихому океану. Сторонники монархии сговорили чехов и словаков оказать помощь в борьбе с советской властью. На всем протяжении железной дороги от Самары до Новониколаевска (Новосибирска), где находились части чехословацкого корпуса, они начали расправу с органами советской власти.

Так началась в Сибири гражданская война.

Чехи и словаки захватили 25 мая Челябинск, 2 июня – Курган, 7 июня – Омск. 27 мая в Тюмени получили весть о захвате Челябинска. 28 мая большевики Тюмени организовали «Вольную Красную дружину» и опубликовали воззвание «Все на защиту Социалистической революции!», где говорилось: «В настоящий грозный момент, когда повсюду появились банды разбойников, желающих уничтожить власть рабочих и крестьян, каждый сознательный гражданин, рабочий и крестьянин должен встать с оружием в руках на защиту своей власти и самого себя». Запись в дружину проводилась в доме купца Колмакова на ул. Республики, д. 44 (перекресток ул. Республики и Первомайской).

В городе создали военно-оперативный штаб. В рабочих коллективах тюменские большевики проводили собрания, разъясняя положение Тюмени и советской власти в ней, призывали на отпор чехам и словакам.

2 июня военно-оперативный штаб объявил, что берет в свои руки все функции по управлению губернией. В президиум штаба вошли Н. Немцов, Г. Пермяков, Черкасов, членами штаба были А. Неверов, И. Серов, Кузнецов, Шпилевский.

Захватив 7 июня Омск, чехи, словаки и русские белогвардейцы во главе с чешским полковником Р. Гайдой (1892–1948 гг.) двинулись к Тюмени вдоль железной дороги.

Им навстречу были выставлены разрозненные красноармейские и добровольческие отряды. В Тюмени члены социалистического союза молодежи (соцсомола), движимые революционным порывом, решили всей организацией уйти на фронт. Двести добровольцев, раньше не державших оружия в руках, отправились к Омску, где на левом берегу Иртыша у железнодорожной станции Марьяновка шли ожесточенные бои. Опытные в военном деле чехи и русские белогвардейцы разбили отряд тюменских соцсомольцев. Все они полегли под Марьяновкой, отдав за революцию свои молодые жизни.

8 июня с 4 часов дня Тюмень была «объявлена на военном положении. Всякие собрания, скопища и митинги воспрещены. Движение с 9 часов вечера до 5 часов утра воспрещается как по улицам, так и за городом».


ОБОРОНА ТЮМЕНИ

11 июня 1918 г. на чрезвычайном заседании Тюменского Совета было решено, что «о сдаче Тюмени без боя не может быть и речи, сражаться за Тюмень до последней возможности, до последней капли крови, для чего необходимо немедленно принять меры к обороне Тюмени, рыть окопы и строить проволочные заграждения, к чему привлечь буржуазию и бездельников».

13 июня из Омска по рекам на пароходе прибыли партийные работники Омской, Тобольской губерний и других Западно-Сибирских организаций. В Тюмени создали военно-революционный штаб Западной Сибири под руководством Григория Александровича Усиевича (1890–1918 гг.). В Тюмени стала выходить газета «К оружию!». Руководил обороной Тюмени А.И. Окулов (1880–1939 гг.), на восточном направлении войсками управлял Р. П. Эйдеман, со стороны Тобольска – В. А. Кангелари, а П. Д. Хохряков (1893–1918 гг.) на Тоболе и Туре возглавлял речную флотилию, с боями отступавшую к Тюмени.

19 июля всех членов Российской коммунистической партии большевиков (РКП(б)) в городе мобилизовали на борьбу с чехами и словаками. В этот день в Тобольске была ликвидирована советская власть, куда вступил отряд Временного Сибирского Правительства, созданного в Омске.

Из Тобольска пришло сообщение, что белые арестовали семьи тюменских большевиков Н.М. Немцова, З.И. Лобкова, И.Я. Когальницкого и собираются их расстрелять. В Тюмени ревком арестовал 50 «капиталистов» и посадил их в тюрьму в качестве заложников, пообещав, что в случае расстрела в Тобольске расстреляют заложников в Тюмени: Колокольникова, Плотникова. Собенникова, Жернакова, Беседных, Дементьева, Ядрышникова, Брандта, Шайчика и др. Семьи арестованных в Тюмени обратились со слезной просьбой в Тобольск, чтобы не расстреливали семьи большевиков. «Белые» ответили, что они воюют с большевиками, а не с членами их семей. Однако в Тюмени заложников из тюрьмы выпустили только чехи и словаки, вошедшие в город 20 июля 1918 г.

Фронт приближался к Тюмени со стороны Тобольска, Ялуторовска, Кургана. Жестокие бои шли за каждую железнодорожную станцию и полустанок. Всех убитых не успевали хоронить, но кое-кого из погибших отступавшие забирали с собой, привозили в Тюмень и хоронили на центральной площади (теперь пл. Борцов революции) в братской могиле. 17 июля здесь похоронили латышских стрелков, погибших в бою за станцию Подъем; ее захватили белогвардейцы, чтобы не дать уйти на Урал защитникам Тюмени по железной дороге.

Последняя линия обороны Тюмени проходила по реке Пышме у Винзилей и Червишево. Однако численное и техническое превосходство было на стороне белых, и после жестоких боев на реке Пышме 20 июля Тюмень пришлось оставить. Часть красноармейцев и тюменских большевиков с семьями ушли по железной дороге, часть – по Туре на пароходах до Туринска.

Перед сдачей Тюмени из города вывезли драгоценности, золото, телеграфные аппараты, документы и пр. Работники советских и партийных органов получили эвакуационные деньги по три тысячи рублей на члена семей. Коммунистов города еще за неделю перевели на казарменное положение, жили они в Затюменке. 19 июля поздно вечером коммунисты построились в колонну и не спеша прошли по улицам Тюмени на вокзал. Там была суматоха: все хотели скорее уехать от страшных чехов и словаков. Последний эшелон отправился от вокзала в 9 часов утра 20 июля.

Пока добрались до Камышлова, выяснилось, что не всех коммунистов известили о срочной эвакуации, и многие остались в Тюмени. Обвинили в этом Г.П.Пермякова. Он чувствовал себя невиновным и тяжело переживал обвинения, поэтому уехал в Пермь, потом в Москву, где получил назначение на Южный фронт. Когда Г. П. Пермяков узнал, что Тюмень освободили, он просил разрешения вернуться в Сибирь. К его приезду в Тюмени уже проводилось партийное разбирательство о причинах забывчивости в июле 1918 г. Опять в адрес Г.П.Пермякова пошли обвинения. И хотя проверка показала, что Пермяков не виноват, он не стал работать в Тюмени и уехал в Москву.

Отступление было тяжелым. Уже у Камышлова пришлось отбиваться от чехов и белогвардейцев, наступавших от Екатеринбурга, и уйти на северо-запад к Туринску. Тура в жарком июле 1918 г. сильно обмелела, тяжелые пароходы пришлось оставить, предварительно испортив. Развязали плоты и пустили вниз по реке бревна, чтобы они забили перекаты и не дали «белой» флотилии догнать отступающих. Однако белые быстрее передвигались по суше и обстреливали красных с высоких коренных берегов Туры. В Туринске с пароходов пришлось сойти и отступать посуху. П. Д. Хохряков погиб в одном из боев в августе 1918 г. под станцией Крутиха (недалеко от Екатеринбурга) и похоронен в г. Перми. Под Ирбитским заводом в бою погиб Г. А. Усиевич.

Войсками белых, наступавших на тюменском направлении, руководил начальник 1-й Степной Сибирской дивизии полковник Григорий Афанасьевич Вержбицкий, которую он же и сформировал в июле 1918 г. в Ишиме. Командовал белыми полками под Тюменью капитан В. Жилинский. Кроме них, здесь же воевали под командованием поручика Яна Сыровы 2-й и 6-й чехословацкие полки. В день взятия Тюмени Г. А. Вержбицкий стал генералом. Он воевал на территории области и осенью 1919 г., отступил с колчаковцами па Дальний Восток, эмигрировал в Китай.


БЕЛЫЕ В ТЮМЕНИ

20 июля белогвардейцы вступили в Тюмень. Их встретили хлебом-солью и цветами представители «имущих сословий», а также тюменские меньшевики и эсеры, которые стали активно восстанавливать прежние органы власти и заняли в них значительное число мест. Оставшихся в городе работников советских учреждений, членов семей эвакуировавшихся большевиков и им сочувствовавших арестовали. Очевидец рассказывал, что «потом наших товарищей разбили на две партии и вручили лопаты. Одной партии приказали разрыть братскую могилу, расположенную в центре города, другая же вырывала яму за заставой. Наших товарищей заставили перевозить тела павших смертью храбрых за заставу, где они были брошены в яму. Затем началась дикая расправа с арестованными. Их расстреливали, рубили, кололи, а потом, не разбирая, кто жив, бросали в яму и закапывали...»

Красноармейская братская могила в центре Тюмени опустела, по тут же на площади белогвардейцы похоронили своих бойцов, погибших под Тюменью. На месте холерных бараков был устроен концлагерь для пленных красноармейцев, где их содержали в голоде и холоде, и они умирали от болезней и голода. Лагерь находился в районе ул. Котельщиков.

Командующий белой армией на тюменском фронте полковник Киселев предупредил, что «всякий, захваченный при порче телефонной линии или подслушивании, будет повешен на телеграфном столбе».

В Тюмени восстановили все органы власти Временного правительства, в том числе городскую думу, городским головой вновь стал А. С. Флоринский. Опять губерния стала Тобольской с Тобольском – административным центром. Национализированные предприятия вернулись к прежним хозяевам.

Тюмень переполнили беженцы с западной стороны Урала, кроме того, в городе скопилось много войск как российских, так и чешских, словацких, сербских, несколько госпиталей, штабов, две артиллерийские батареи поставили на Мысу в Жабынском заводе И. И. Игнатова. Под войска и беженцев заняли реальное училище, под американский госпиталь – половину коммерческого, кинотеатры, торговые помещения, распределяли по квартирам горожан. Войска требовали провианта себе и лошадям, а его не было ни в Тюмени, ни в ее окрестностях. Дело шло к зиме, необходимо было заготовить огромное количество дров. По этому поводу городская управа ходатайствовала перед комиссаром Временного Сибирского правительства, чтобы в Тюмень не направляли больше беженцев и войск на постой.

В ноябре 1918 г. начались забастовки рабочих одного из лесопильных заводов, спичечной фабрики В. Логинова; резко возросли цены на продукты в декабре, хотя с июля они были стабильными.

18 ноября 1918 г. адмирал Александр Васильевич Колчак (1874–1920 гг.), военный министр Временного Сибирского правительства, взял власть в свои руки, объявил себя Верховным правителем России и установил военную диктатуру. Сибирские демократические партии против этого не выступили, чехи и словаки разошлись во мнениях, а войска Р. Гайды, стоявшие в Тюмени, поддержали Колчака. Он установил жесткие порядки: запретил профсоюзы, приказал расстреливать каждого десятого забастовщика...

Тюменские меньшевики и эсеры пытались протестовать против установления диктатуры Колчака, тогда к ним стали применять репрессивные меры вплоть до ареста.

Большевики перед отступлением из Тюмени оставили опытных подпольщиков для организации борьбы с белыми: М. И. Сычева (Франц Суховерхов), С. А. Черепанова (Лука), К. М. Молотова, И. С. Дмитриева и др., были среди них и местные большевики. Сначала работа наладилась, но организацию выдал провокатор, многих арестовали и расстреляли, так что организованной борьбы в тылу не получилось.


13 МАРТА 1919 Г.

Адмирал Колчак пополнял свою армию также путем мобилизации мужчин из деревень и городов, которых не успели мобилизовать красные перед отступлением из Тюмени. В начале марта 1919 г. в Тюмени собрали около 600 мобилизованных пяти возрастов и разместили в казармах перед отправкой на фронт. Они уже неделю находились в городе, и, видимо, были не в восторге от перспективы попасть на войну: по городу пошли слухи, что «имеются единичные и групповые протесты против этого набора». Позже большевики утверждали, что это – результат пропагандистской работы их агитаторов. Возможно, так и было, потому что в день восстания призывников власти арестовали меньшевиков Авдеева и Дилевскую, которые работали в Тюменском Совете при большевиках: он – председателем ревизионной комиссии, она – секретарем рабочего отдела.

По пути в тюрьму на Базарной площади их расстреляли, но раненный Авдеев выжил.

В марте 1924 г. в Тюмени отмечали пятилетие со дня этого восстания. По этому поводу состоялось расширенное заседание пленума городского совета, где докладчик некто Тихомиров так изложил причину восстания (цит. по записи в протоколе): «6 марта 1919 г. была объявлена мобилизация тем годам, которые уже были испытанными солдатами, которые испытали офицерских нагаек (т.е. отставные солдаты – А.И.), и вот когда они узнали, что мобилизованные должны явиться со своим обмундированием, это их возмутило и вызвало негодование. Они отправились к начальнику гарнизона, чтобы он отменил приказ, но он ответил: «не разговаривать!»; тогда они определенно решили выступить, были посланы представители на заводы к рабочим, чтобы они поддержали, на заводах администрация не дала провести собрание и выступление было частичное».

Утром 13 марта 1919 г. толпа призывников, а также рабочие и женщины пришли к ремесленному училищу А.И. Текутьева на Садовой улице (теперь корпус № 4 университета на ул. Дзержинского), где был оружейный склад. Они обезоружили караул, сломали замки и взяли 296 винтовок разного образца, 18442 патрона к ним, 191 штык, 9 револьверов, 24 штуки холодного оружия, одну пику и пошли к лагерю военнопленных, который располагался в районе современной улицы Котельщиков. По пути толпа забирала с собой всех встречных.

Газета «Сибирский листок» наиболее подробно описала ход событий: «Придя в лагерь, эта вооруженная банда быстро разоружила караул и предложила всем находящимся там военнопленным красноармейцам и другим присоединиться к ней. Из огромного количества пленных красных, находящихся в лагере, желающих присоединиться оказалось очень мало, но зато приняли это предложение в огромном большинстве пленные мадьяры. Из лагеря мятежники двинулись к городу, и решено было направиться к тюрьме, чтобы освободить заключенных в ней».

В это время на лесопилку пришли двое мобилизованных в армию и призывали рабочих присоединиться к мятежникам, забастовать. Похожий случай произошел и на спичечной фабрике Логинова, однако рабочие не поддержали солдат.

Военные власти города по тревоге подняли весь гарнизон, вызвали части чешского генерала Р. Гайды и те стали окружать мятежников.

«К самой тюрьме подошла большая группа в 50–60 человек, но встреченная огнем караула, отступила, – писала газета. – Под метким огнем правительственных войск мятежники недолго стояли, и большая часть из них, побросав оружие, убежали по направлению к Сараям.

Отряды перешли в наступление и, быстро прикончив с оставшимися мятежниками, направились вслед убежавшим в Сараи. Здесь каждого, кого только замечали с оружием в руках, расстреливали. В этих боях никто из правительственных войск не пострадал, а убитых и раненых мятежников оказалось приблизительно около ста человек».

Бой длился 2–3 часа, военные прочесали Сараи, чтобы выловить пленных мадьяр и собрать оружие, в тюрьму свели всех пойманных. Некоторых расстреляли тут же, остальных предали военно-полевому суду.

О том, что восстание 13 марта 1919 г. было не стихийным, а организованным, вспоминал непосредственный участник событий Николай Андреевич Помазкин: «Мой зять Виноградов Геннадий Антонович, бывший фронтовик царской армии 1914–1917 гг.. .организовал рабочих, и нас, помочь намеченному восстанию на 13 марта 1919 г. В это утро Виноградов привел нас, более роты добровольцев, в Ремесленное училище, где в складах хранилось оружие... что творилось у этих складов тысячи восставших желающих взять оружие и бить белых и интервентов. Наш командир Виноградов всех вооружил винтовками и дополнительно бывших фронтовиков саблями для рукопашного боя.

Нашему командиру штаб восстания приказал от главной магистрали железной дороги охранять идущую ветку на ст.Тура, через район завода Машарова, для этого разобрали более ста метров рельсов...»(стиль и грамматика оригинала – А.И.).

Отряд Виноградова не пропустил к станции Тура войска местного гарнизона, активно обстреливал их, а потом организованно отступил через Туру в Заречье, откуда и пришел. О каком-либо преследовании участников восстания в Заречье или обысках автор воспоминаний не рассказал.

Было проведено следственное дело, и 11 июля 1919 г. составлен обвинительный акт против пяти зачинщиков, в том числе против солдата конвойной команды концлагеря А. Кравченко, сорвавшего с себя погоны. Остальные тюменские рабочие парни Т. Вершинин, И. Морозов, А. Долгодворов, А. Бессонов обвинялись в подстрекательстве рабочих на помощь солдатам. По приговору военно-полевого суда они были казнены.


БЕЛЫЕ УХОДЯТ

Белая Сибирская армия смогла зимой 1918–1919 гг. дойти до р. Волги, но потом военное счастье оставило ее, и она стала отступать. Летом Красная армия развернула мощное наступление на Урале и 14 июля уже захватила Екатеринбург. Восточный фронт жестокой гражданской войны начал стремительно приближаться к Тюмени, которая стала важным пунктом в системе обороны белой армии в Зауралье.

В здании железнодорожной станции Тура, на берегу реки, расположился штаб 1-й Сибирской армии адмирала А.В.Колчака, которая пыталась защищать Тюмень. Командовал армией генерал-лейтенант Анатолий Николаевич Пепеляев (1891–1938 гг.), брат В.Н.Пепеляева, министра внутренних дел и позже премьер-министра правительства Колчака. В 1918–1919 гг. в Тюмени находился и третий Пепеляев – Аркадий (1888–1946 гг.) ординатор военного госпиталя. (Эта семья Пепеляевых – уроженцы г. Томска, они только однофамильцы Пепеляевым тобольским и тюменским). Потрепанная в боях белая армия остро нуждалась в белье и одежде. Генерал В.Н.Пепеляев издал 27 июля приказ о реквизиции (изъятии без оплаты) у торговых товариществ и частных лиц белья для военных частей и санитарных учреждений. Кроме того, граждане Тюмени должны были сдать военному интенданту по 1–3 комплекта белья (нижняя рубашка, кальсоны, пара портянок или носки) в зависимости от месячного дохода семьи. За невыполнение приказа генерал угрожал тремя тысячами рублей штрафа или тремя месяцами тюрьмы.

Чтобы узнать настроение жителей Тюменского уезда и склонить их на поддержку своей власти, в Тюмень приезжал министр внутренних дел правительства Колчака В.Н. Пепеляев (1884–1920 гг.). Он посетил Созоновскую и Покровскую волости, обещал срочно выплатить давно задержанное пособие семьям солдат, воюющих против красных. Рабочим и служащим Тюмени, уже несколько месяцев не получавшим зарплату, вдруг увеличили ее в два с половиной раза. На фронт под Тюмень приезжал адмирал А. В. Колчак.

Однако состояние белой армии было тяжелым. Мобилизованные насильно крестьяне покидали фронт, едва он приближался к их родным селам. Колчаковский офицер поручик Васильев писал о белой армии: «Наступление противника сдерживают весьма редкие цепи. Части в бою и походах без отдыха. Выведенные в резерв для отдыха и формирования, ввиду отсутствия резервных пополнений части рискуют быть брошенными в бой каждую минуту. Части обмундированы весьма плохо...».

На серьезную оборону Тюмени сил у А. В. Колчака не хватило, тем не менее арьергардные бои были довольно упорны. Вдоль железной дороги и Московского тракта значительные сражения были у станции Юшала – 4 августа, Тугулым – 5 августа, Кармак – 6 августа. Подъем, у с. Перевалово – 7 августа, вдоль р. Туры и Ирбитского тракта – у с. Каменское и Кулаково.

До приближения фронта через Тюмень уже в июле прошла масса беженцев – примерно 20–30 тысяч человек крестьян и 12 тысяч рабочих ижевцев и воткинцев с семьями на десяти тысячах конных подводах. Рабочие этих городов добровольно вступили в армию Колчака еще в 1918 г. и теперь отступали на восток с семьями, боясь расправы «за свое предательство делу революции и участие в белогвардейских погромах».

Отступали тыловые части колчаковской армии, обозы. Эвакуация шла по Сибирскому тракту, железной дороге и р. Туре. На судах «к 5 августа было эвакуировано: служащих 221. беженцев 14 761, арестантов и пленных красноармейцев 9794. отправлено из Тюмени воинских чинов 2428, раненых 760, груза 196181 пуд, лошадей 140, повозок 75, быков 47».

7 августа Тюмень отдали на разграбление отступающей армии. Конечно, не осталось в стороне и население города. Были открыты, взломаны и ограблены магазины, склады, пакгаузы и т.п. места скопления и хранения товаров в городе, на пристанях, при станции железной дороги. Не грабил только ленивый, но таких в Тюмени не было...

Упоминавшийся поручик Васильев доносил начальству, что «эвакуация города Тюмени произведена». Что это означало, видно из доклада Тюменской организации РКП (б) в Москву: «Противник провел эвакуацию, можно сказать, гениально. Вывез все. если чего не успел, все разрушил. Вывезены все телеграфные аппараты, типографские машины, телефоны, пишущие машинки и проч. Пароходы уведены. Машины с заводов также увезены или разрушены. Например, из 5 лесопильных заводов целым остался один. Продовольствие же и разные товары в магазинах или вывезены, или отданы на разграбление всем...» Остались только сырые кожи на кожевенных и овчинных заводах.

Перед отступлением из Тюмени в начале августа 1919 г. колчаковцы посадили уцелевших красноармейцев – обитателей концлагеря – на баржи по несколько сотен человек на каждую и увезли в сторону Томска. Около 150 оставшихся больных пленных расстреляли в лагере. По пути узникам не давали есть и пить, ночью выводили на палубу и расстреливали, трупы сбрасывали в реку. В Томск баржи пришли почти «чистыми»: их обитатели были уничтожены – более двух тысяч человек. Эти баржи после называли «баржами смерти».


ОСВОБОЖДЕНИЕ

Пока из Тюмени шла спешная эвакуация. Красная армия приближалась к городу с трех сторон. Вдоль р. Туры и по Ирбитскому тракту продвигался Особый Северный экспедиционный корпус (ОСЕВЭК) и 9-й железнодорожный полк. 7 августа он разбил белых в бою под с. Кулаково и первым вступил в Тюмень. Вдоль железной дороги и Московского тракта наступал 22-й Кизеловский горный полк, разбивший 7 августа заслон белых у станции Подъем и взявший в д. Ушаковой много пленных. Со стороны р. Пышмы, от с. Червишево к Тюмени спешил 23-й Верхнекамский полк.

В последние дни перед освобождением в окрестностях Тюмени наступило затяжное ненастье. Три дня почти беспрерывно шли дожди. Обе армии – Белая и Красная – действовали в условиях тяжелого бездорожья, тонули в грязи, мокли под августовскими ливнями. Белая армия оставила Тюмень без боя. Последние ее солдаты ушли вечером 7 августа, и с ними – адмирал А. В. Колчак.

8 августа после ненастья небо прояснилось, появилось солнце и вместе с ним в Тюмень вошла красная разведка ОСЕВЭКа. Красные войска в Тюмени появились только к вечеру. Это были части вновь созданной в начале июля 1919 г. 51-й стрелковой дивизии, командиром которой был назначен уже известный в Красной армии Василий Константинович Блюхер (1890–1938 гг.). Это был сын крестьянина из-под Рыбинска Вологодской губ. Предок его служил в армии в начале ХIХ в., участвовал в войне с Наполеоном, вернулся домой с Георгиевским крестом за боевые заслуги. Односельчане прозвали бравого земляка Блюхером в честь немецкого генерал-фельдмаршала, который умело руководил войсками против Наполеона под Ватерлоо. Его портреты продавались на российских базарах. Прозвище бывшего солдата стало фамилией его потомков.


КАК ВСТРЕТИЛА ТЮМЕНЬ ОСВОБОДИТЕЛЕЙ?

Сын В. К. Блюхера Василий в книге «По военным дорогам отца» писал: «Труженики города, пережившие 384 дня и ночи дикого разгула белогвардейщины, со слезами радости встретили своих освободителей». Авторы книги «Тюмень» (1986 г.) утверждали: «Люди ожили, с радостным нетерпением ждали частей Красной Армии».

Но наверное, более правдиво изложена обстановка в докладе комитета Тюменской организации РКП (б) в редакцию газеты «Правда»: «Население страшно было запугано самыми невероятными, лживыми измышлениями о том, что Красная армия – это банда грабителей и разбойников, которые приходят, грабят, убивают и насилуют мирных жителей, что при взятии Перми было расстреляно 4000 человек, при взятии Екатеринбурга – 3800 человек и т.д. И, действительно, население было так запугано, что из 60 тысяч населения Тюмени убежало с белыми около 10 тысяч человек, впрочем, часть из них уведена насильно». (Цифра «60 тысяч населения» слишком завышена. В 1913 г. в Тюмени жило 36, 3 тысяч человек – А.И.).

Так что, вероятнее всего, не было ни массовых «слез радости», ни «радостного нетерпения», о чем писали современные авторы, тем более что перед отступлением колчаковцы «прощупали» отношение тюменцев к приближающейся большевистской армии, и уже упоминавшийся поручик Васильев отметил: «Настроение населения города Тюмени, за исключением рабочих и чернорабочих (количество их около 5 тысяч человек), отрицательное в отношении большевиков». Конечно, не от «радостного нетерпения» бежал с белыми каждый третий тюменец.

В Тюмени в 1982 г. был открыт музей «Штаб-квартира В. К. Блюхера». Многие тюменцы считают, что он руководил освобождением города от колчаковцев. Однако это не так. В. К. Блюхер причастен к освобождению Тюмени только тем, что в его 51-ю стрелковую дивизию, вновь сформированную, передали освободивший Тюмень Особый Северный экспедиционный корпус (ОСЕВЭК), которым руководил красный командир (краском) С.В.Мрачковский (1888–1936 гг.).

Сергей Витальевич Мрачковский родился в г. Кургане, в тюрьме, так как родители его были профессиональные революционеры и нередко «садились». Одно время они даже жили в Тюмени, и здесь у них родился младший сын Николай. Сергей работал слесарем, вступил в партию большевиков и был ее активным членом, организовал Екатеринбургский комитет РСДРП. Сергей вступил в Красную армию и командовал ОСЕВЭКом, хотя в армии не служил и военному делу не учился. В боях он был храбрым и отважным, солдаты уважали его.

После взятия Тюмени С. В. Мрачковский стал командиром 2-й бригады 51-й стрелковой дивизии, которая освобождала Тобольск от колчаковцев. За эту операцию он получил орден Красного Знамени.

В 1920 г. С. В. Мрачковского назначили командующим Приуральского военного округа, потом Приволжского, а в 1924 г. он по болезни ушел из армии. На «гражданке» Мрачковский возглавлял объединение «Госшвеймашина», был начальником строительства железной дороги из Караганды к озеру Балхаш. 2 февраля 1935 г. его арестовали как троцкиста и осудили на пять лет лагерей, а в 1936 г. судили повторно как члена «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского блока» и приговорили к расстрелу, который привели в исполнение 24 августа. В течение следующего года расстреляли всех родственников Мрачковского и реабилитировали только в 1958 г.

Комбриг В. К. Блюхер прибыл в Тюмень со штабом только 19 августа, когда войска уже ушли к Тобольску, и расположился в доме № 18 по ул. Республики. Позже Блюхер со штабом 51-й дивизии уехал в с. Покровское и остановился там в лучшем доме, принадлежавшем семье известного любимца Николая II и его жены Александры Федоровны – Григория Распутина.

Заняв Тюмень, большевики никого не расстреляли. Тюменский комитет РКП (б) докладывал в Москву: «Рабочие все на нашей стороне. Даже местные меньшевики... в своей резолюции по текущему моменту. .мало чем отличаются от коммунистов-большевиков... И отношение у нас к ним изменено таким образом, что клеймение их предателями рабочего класса приостановлено. Мы пригласили их к себе работать .и.. .советской работе они отдаются всей душой».


ЖИЗНЬ НАЛАЖИВАЕТСЯ

В Тюмени большевики создали временный военно-революционный комитет (ревком), располагавшийся в здании городской думы (теперь краеведческий музей по ул. Республики, 2). Он призвал тюменцев помочь Красной армии бельем, одеждой, обувью, продовольствием, «не поддаваться никаким провокационным слухам», обязал фабрики и заводы работать, а рабочим и служащим «строго исполнять свои обязанности и оставаться на своих местах».

13 августа создали новый ревком, который расположился в доме Колмакова (ул. Республики, д. 48). Первым делом он организовал отдел народного образования, призвал на работу учителей и желающих работать во вновь создающихся советских учреждениях. 13 августа в помещении Текутьевского городского театра (стоял на ул.Иркутской (Челюскинцев) напротив Дома детского творчества) состоялся городской митинг.

18 августа в Тюмени создали уже третий по счету городской ревком. Он выполнял функции губернского ревкома вновь созданной Тюменской губернии. Первым председателем назначили А. Д. Макарова. Он руководил городом и губернией до 15 октября, потом его перевели в Тобольск.

22 августа 1919 г. Тюменское партийное организационное бюро и политотдел 51-й дивизии на общегородском собрании избрали оргбюро Российского коммунистического союза молодежи – комсомола – по г. Тюмени, а 24 августа – комитет. Председателем его стал Александр Пескишев. Первых комсомольцев в Тюмени было 40 человек. Губернская комсомольская организация создана 21 марта 1920 г. Возглавил ее Александр Басов. Летом того же года из Москвы прислали для укрепления комсомольских рядов опытных молодежных организаторов Николая Павловича Чаплина (1902–1938 гг.) и Ивана Шостина, но они недолго проработали в Тюмени – осенью их отозвали обратно в центр.

23 августа 1919 г. на общем собрании членов РКП (б) создали городской комитет (горком) партии с правами губернского комитета (губкома). Первым председателем горкома-губкома избрали В. Кармашева, работавшего в Тюмени до 1917 г. В этот момент в Тюмени было 69 большевиков.

Началось издание газеты «Известия Тюменского военно-революционного комитета».

2 сентября 1919г. «для регулирования промышленного производства и для налаживания разрушенного хозяйства создается при Тюменском совнархозе (организован 25 августа) промышленный отдел». Чуть раньше, 25 августа, создали управление водного транспорта. В городе не было еще советских денежных знаков, поэтому в ходу были колчаковские. 22 сентября ревком издал приказ, чтобы тюменцы явились со своими деньгами в течение трех дней в госбанк «для наложения соответствующих штемпелей», после чего они «будут иметь хождение в пределах действия Тюменского ревкома наравне с советскими денежными знаками РСФСР, и от приема их никто не вправе отказываться».

Ревком провел по городу учет всех библиотек и музыкальных инструментов.

В начале апреля 1920 г. в России произошел «переход от ревкомов к исполкомам», в Тюмени создали горсовет – городской совет, но он входил в состав Тюменского уездного Совета, для города и уезда избирался единый горисполком.

Со 2 по 5 июня 1920 г. в Тюмени проходил Первый Губернский съезд советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Его открыл председатель губревкома Степан Андреевич Новоселов. На съезде избрали губисполком во главе с С.А.Новоселовым.

16 июля 1920 г. в Тюмени создали губернский краеведческий музей на основе коллекции реального училища, собранной И. Я. Словцовым – его директором. Намечалось создать в нем отделы зоологический, ботанический, минералогический, археологический, исторический, сельскохозяйственный, кустарно-промышленный, а также научную и художественную библиотеку. Располагался музей в здании бывшего коммерческого училища и только в 1922 г. переведен в бывшую городскую Думу, где находится до сих пор.

Началось восстановление разрушенного войной народного хозяйства. «Вместо кровавого фронта – фронт труда!» – призывали лозунги на стенах и в газетах. Начали проводиться трудовые «субботники» и «воскресники» – дни бесплатного труда на производстве и уборке города, а также недели и месяцы «ударного труда»: были «неделя трудового фронта», Всеуральский трудовой месячник, Всероссийский первомайский субботник 1 мая 1920 г. и др. После общегородского субботника 1 мая 1920 г. улицу Голицинскую в Тюмени переименовали в ул. Первомайскую. Были созданы «бюро субботников» – и «субботники» стали проводиться в любой день недели, чуть ли не каждый день: например, в Тюмени с 1 мая по 10 сентября 1920 г. провели 10 очередных и 28 экстренных субботников, в которых принимало участие до 107 тысяч человек.

Чтобы разбудить «инициативу масс», разжечь трудовой энтузиазм рабочих, с начала 20-х гг. на заводах и фабриках стали вводить «социалистическое соревнование». Рабочие должны были бороться за достижение лучших показателей в труде, выпуске качественной продукции, экономии затрат на производство. По производственным показателям выявлялись «передовики», которых поощряли морально и материально. Они получали более высокую зарплату, премии, в первую очередь квартиры, путевки в санатории и дома отдыха, в 60–80-е гг. – право на внеочередное приобретение автомобилей. Фотопортреты передовиков производства вывешивались на специальные Доски почета, которые выставлялись у ворот заводов и фабрик. Была и общегородская Доска почета. Передовиков выдвигали на руководящие должности, рекомендовали для вступления в ряды коммунистической партии, что считалось особым почетом и доверием.

Было распространено «вызывание» на соревнование: отдельные рабочие и целые коллективы вызывали других на соревнование в достижении обусловленных показателей. От вызова нельзя было отказаться, это осуждалось и высмеивалось. Более достойным считался проигрыш в соревновании, чем отказ от вызова.

Вначале победителей в соцсоревновании называли передовиками, позже – ударниками, стахановцами, ударниками коммунистического труда. Социалистическое соревнование прекратилось вместе с ликвидацией социализма в России в 1991 г.

Чтобы помочь деревне в подъеме сельского хозяйства, проводилась «неделя крестьянина», которая длилась в течение лета и осени. С заводов и фабрик посылались рабочие ремонтировать технику и убирать урожай. Для массовой политической работы в деревню и з Тюмени посылали «красные агитационные повозки» с ораторами.

После отступления колчаковцев в августе 1919 г. здание реального училища пустовало, будучи приписанным к горздравуправлению. В начале 1920 г. в Тюмень из Омска прибыл в качестве представителя гублескома Павел Августович Мартэн (1881–1972 гг.), выпускник естественного отделения Казанского университета. По его планам и ходатайству в здании бывшего реального училища открыли новое учебное заведение – политехникум, начавший обучение мастеров дорожного строительства и... агрохимиков. Это последнее особенно странно: тогда и минеральных-то удобрений в России не производили, хотя опыты с удобрениями ставили под Ялуторовском еще в 90-е гг. XIX в.

Постепенно все это отсеялось, в Тюмени сформировался сельскохозяйственный техникум, работавший до 1961 г. В разные годы он выпускал агрономов, специалистов лесного хозяйства, землеустроителей, гидромелиораторов. Вблизи Тюмени было организовано небольшое учебное хозяйство, теперь это – главная усадьба учхоза сельхозакадемии – пос. Рощино.

П. А. Мартэн в техникуме преподавал биологию и ботанику. Жил он в деревянном доме во дворе техникума, над Турой. В 1930 г. Мартэн уехал в Москву на должность профессора кафедры ботаники сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева и работал там до 1947 г., потом заведовал кафедрой ботаники Всесоюзного СХИ заочного образование в Балашихе под Москвой. С 1961 г. вновь работал в Московской сельхозакадемии со студентами из стран бывшей французской Африки: Мартэн по происхождению (по отцу) француз и язык отца знал отлично, как и еще несколько европейских языков. Тогда это было обычным делом в среде интеллигенции.

В декабре 1920 г. Тюмень посетил агитационный поезд «Красный Октябрь», с ним прибыла группа ответственных работников правительства во главе с председателем правительства Михаилом Ивановичем Калининым (1875–1945 гг.). В те дни с 8 по 15 декабря в Тюмени проходила губернская партийная конференция и Второй Губернский съезд Советов. М. И. Калинин выступал с речью перед собравшимися. Это был первый официальный визит одного из главных лиц советского правительства в Тюмень.

В общественную жизнь вовлекались женщины Тюмени. 31 августа 1919 г. состоялось первое заседание бюро женщин-работниц, в октябре его переименовали в Губернский женский отдел (Губженотдел), заведовала им Анна Михайловна Маркова (по мужу – _Берлин),_ уроженка Вятской губернии. В Тюмень она попала с 51-й дивизией В.К.Блюхера, осталась в городе и занимала несколько должностей губернского и городского масштаба: была секретарем губкома ВКП(б), зав. Губженотделом, зам. зав. Губнаробразом, зав. Губполитпросветом, ответственным секретарем горкома ВКП(б), редактором газеты «Женщина-работница». Анне Берлин в ту нору был всего 21 год. Она организовывала женщин Тюмени на субботники и воскресники, создание яслей и домов младенца, помощь детдомам, госпиталям, голодающим... Анна была одним из организаторов бытовой коммуны тюменских городских и уездных начальников. Коммунары жили в одном доме в разных комнатах, но вели общее хозяйство, вместе питались, обсуждали хозяйственные дела. Тогда тюменские большевистские начальники жили так же трудно, как и рядовые горожане. Коммуна _Немцов_Н.М._просуществовала до 1921 г., когда семью Берлин перевели на работу в Ростов.


КРЕСТЬЯНСКОЕ ВОССТАНИЕ

20 июля 1920 г. Совет Народных Комиссаров – первое советское правительство – издал декрет «Об изъятии хлебных излишков в Сибири». В Сибирь, в том числе в Тюменскую губернию, приехали тысячи молотильщиков еще созревающего урожая. Губерния должна была сдать 6, 5 млн. пудов зерна (108, 2 тыс. тонн) к 1 марта 1921 г. В губернии организовали вооруженные продовольственные отряды (продотряды). Руководил ими губернский продкомиссар Григорий (Гирш) Самуилович Инденбаум (1897–1921 гг.). Все зерно, которое должна была сдать губерния, разделялось (или как тогда говорили – развёрстывалось, отсюда и слово «продразверстка») на уезды, волости, деревни, отделеьные дворы. Кроме хлебной разверстки, были и другие: молочная, мясная, масляная и т.д. – всего до 34 видов разверсток.

Скоро оказалось, что необходимого количества хлеба у мужиков нет, что они не хотят отдавать свой хлеб даром, за расписку, которую обещали когда-нибудь оплатить. Зерно и другие продукты власти начали собирать с применением вооруженной силы. 31 января 1921 г. крестьяне Черноковской волости Ишимского уезда (теперь это Викуловский район) подняли восстание. Крестьяне воевали под лозунгом «За Советы без коммунистов!». Скоро советская власть была ликвидирована по всей Тюменской губернии. Восставшие не смогли захватить только города Тюмень, Ялуторовск, Ишим, а Тобольск стал одним из центров крестьянского восстания.

В огне восстания погибли почти все продотряды и их продкомиссар Г. Инденбаум. В середине февраля восставшие крестьяне намеревались напасть на Тюмень со стороны с. Червишево, но в последний момент не решились. Один из первых советских контрразведчиков Георгий Агабеков, посланный на работу из Москвы в Тюменский губпродком летом 1921 г., писал в книге «Секретный террор»: «По информационным сведениям, восстанием крестьян руководили работники местного губернского продовольственного комитета, где полно было эсеров и меньшевиков, и было очень мало коммунистов. Были сведения, что сам губпродкомиссар (Инденбаум – А.И.) находится под влиянием эсеров и посылает на места уполномоченных, которые подстрекают крестьян к выступлению против власти».

Тюменская губчека объявила, что в Тюмени зрел контрреволюционный заговор, но не удался благодаря бдительности чекистов. Руководитель ЧК П.Н.Парфенов-Студитов (1888–1969 гг.) писал в своем отчете: «10 февраля проходило очередное заседание контрреволюционной организации, на котором обсуждался вопрос захвата двух трехдюймовых орудий с 400 снарядами, которые стояли на платформе станции Тюмень, подготовленные для отправки в Омск... Заседание закончилось с той уверенностью, что орудия будут в их руках при содействии железнодорожников, членов этой организации... Для обсуждения окончательного плана выступления было подготовлено вторичное заседание в ночь с 10 на 11 февраля. Собрались на это заседание 9 главных инициаторов во главе с руководителем Лобановым, служащим на ст. Тюмень (в то же время студент политехникума, бывший корнет отряда Святого креста колчаковской армии)». Студитов рассказывает, как заговорщики внедрили в ряды служащих ЧК свою сторонницу, но чекисты ее «раскрыли», в результате «их «торжественное» заседание оказалось в руках чекистов, а пушки во дворе чека». (Странно, зачем пушки снимали с платформ и тащили во двор ЧК – в дом № 1 на современной улице Орджоникидзе, где тогда находилась Губчека, со станции Тюмень, если участников организационного собрания взяли на месте заседания?).

Крестьянское восстание было подавлено с помощью регулярных войск только к началу лета, а окончательно – к осени 1921 г. Руководил армейскими частями освободитель Тюмени в августе 1919 г. С.В.Мрачковский. За подавление восстания он получил второй орден Красного Знамени.






















ВОССТАНОВЛЕНИЕ И РЕКОНСТРУКЦИЯ


4 апреля 1921 г. на основании постановления ВЦИК от 23 марта 1921 г. в Тюменской губернии, как и во всей России, разрешили свободную торговлю хлебом, картофелем, зерном. Открылся городской рынок. Однако тюменцы жили плохо: было холодно, голодно, безработно. Не работали почти все заводы и фабрики, спасали людей только огороды, личный скот: тогда Тюмень была больше деревней, чем городом. Спасала и рыбная ловля: в Туре и в окрестных озерах было много разнообразной рыбы.


ЖИЗНЬ НА РАЗВАЛЕ

Опять началась национализация предприятий. На взятой у купцов Колокольниковых загородной заимке, где они держали пасеку, организовали дом отдыха для рабочих-подростков и назвали его именем секретаря уездно-городского комитета РКП(б) Тюмени, погибшего при подавлении крестьянского восстания под селом Ярково зимой 1921 г., – Александра Николаевича Оловянникова (1886–1921 гг.). Он родился в Тюмени в семье рабочего-кожевника, работал наборщиком в типографии, воевал на фронтах первой мировой войны, весной 1918 г. вернулся в Тюмень, работал в типографии, ушел 20 июля 1918 г. за Урал с отступившей Красной армией, вернулся обратно в августе 1919 г., вступил в партию большевиков. Он был активным, грамотным работником, и его скоро избрали секретарем уездно-городской парторганизации и даже в члены президиума губкома. Во время крестьянского восстания зимой 1921 г. Оловянников выехал на ликвидацию мятежа под село Ярково на Тобольском тракте и был там убит 23 февраля 1921 г. В с. Ярково он и похоронен.

22 октября 1921 г. на своем знаменитом поезде в Тюмень приезжал Лев Давыдович Троцкий (Бронштейн) (1879–1940 гг.), занимавший должность чрезвычайного уполномоченного ВЦИК и наркомпрода по Уралу. Он присутствовал и выступал на тюменском губпродсовещании, где рассматривался продовольственный баланс области, подготовка к посевной и другие вопросы. Троцкий интересовался причинами плохого поступления продналога от крестьян. Через год в Тюмени ул. Стриковскую на Малом Городище назвали ул. Троцкого (позже ее переименовали в ул. Крупской).

Первый раз Л. Д. Троцкий был в Тюмени один день 17 января 1907 г. по пути в Обдорск, в ссылку, вместе с Н. М. Немцовым, Б.Кнунянцем и др., но до Одборска Троцкий не доехал: он бежал из Березово на Урал и пробрался за границу.

7 марта 1922 г. Тюмень посетил «железный Феликс» – Феликс Эдмундович Дзержинский (1877–1926 гг.), тогда нарком путей сообщения, по пути из Омска в Москву. Еще догорало крестьянское восстание, в ходе которого дорога Тюмень-Омск была частично разрушена восставшими. Паровозные бригады станции Тюмень, не получавшие много месяцев зарплату, отказывались от поездок.

Дзержинский прибыл в «литерном» поезде из четырех вагонов. Был он в нашем городе не более двух часов, но, конечно, «нагнал холода» на местные власти. Зарплату рабочим выдали. К стенке, правда, никого не поставили. Призвав телеграммой железнодорожников Сибирской железной дороги к срочной борьбе со снежными заносами, Дзержинский отбыл из Тюмени.

Промышленные производства восстанавливались медленно. Завод Машарова в 1919 г. переименовали в «Механик». Летом 1921 г. он работал едва в полсилы: то не хватало металла, то рабочих отвлекали на сельхозработы... В начале августа 1921 г. стала работать спичечная фабрика «Пламя», а в ноябре – и фанерная фабрика при ней. В Тюмени было около 30 кожевенных заводов больших и малых, их объединили воедино и организовали овчинно-меховую фабрику в Заречье. Она работает и теперь, составляя основу ЗАО «Тюменский мех». Начал выполнять дневные нормы пимокатный завод «Угольник» (его в отчетах называли то артелью, то фабрикой), работали мельницы, хотя зерна часто не хватало. Урожай 1920 г. вывезли продотряды, а в 1921 г. на хлебном юге области произошла сильнейшая засуха. Крестьяне и рабочие голодали, тем не менее от своего скудного пайка еще делали отчисления в фонд голодающих в Поволжье, где тоже была жуткая засуха и голодомор.

В начале 20-х гг. в Тюмени стало развиваться, как его называли в прессе, «пролетарское земледелие». Профсоюзы заводов и учреждений получали землю и делили между сотрудниками по 1–5 сотых десятины для выращивания картофеля. Тюмень вся была окружена такими участками. Это была соломинка для спасения от голода.

Многие горожане держали скот. От него получалось много навоза, его вывозили в овраги, лога, перелески. Постановлением горсовета вокруг Тюмени открыли в 1923 г. восемь (!) свалок навоза и нечистот. Значительная часть современной Тюмени стоит на месте навозных свалок 20-х гг. прошлого века: начало ул.Харьковской и 50 лет Октября, конец ул.Малыгина, Белинского, Льва Толстого и Болотникова, в Заречье на месте автоцентра «Дина», район Комсомольского сквера и магазина «Маяк».

Зимой 1921 г. в Тюмени провели первые городские лыжные соревнования на дистанции 1, 5 и 30 км. Трассу проложили вдоль Червишевского тракта. Время было голодное, и перед стартом тем, кто пошел на 30 км, выдали по сто граммов черного хлеба. Далеко не все спортсмены дошли до финиша, упавших обессилевших людей увозили на лошадях в город. Победители получили дипломы и призы: по зажигалке и четыре метра ситца.

В середине марта 1923 г. в губернии провели перепись населения, промышленных и торговых заведений. Собранные сведения позволяют представить, какой Тюмень была в тот год. Итак: всего жителей 42492 человека, в том числе 20256 мужчин и 22236 женщин. Число семей 9787. Грамотных обоего пола 22606 (53, 2%). Всего строений 13137. Промышленных заведений действующих 238, бездействующих 27. Торговых заведений 360. Взрослого скота: лошадей 1591, коров 3257, свиней 115, овец и коз 206. Тюмень была значительной степени деревенской: каждая третья семья держала корову, каждая шестая – лошадь.

В городе было много безработных, работала биржа труда. В апреле безработных было 1385, спрос – 824 человека, в мае соответственно – 1353 и 1073. «Среди безработных первое место занимали советские служащие низкой квалификации, а спрос преобладал на работников финансов и чернорабочих». Из-за того, что многие предприятия не работали, работу найти было трудно, в очереди на бирже труда стояли по нескольку месяцев.

С 1921 г., когда начался переход к новой экономической политике (НЭПу), власти стали раздавать заводы и фабрики в аренду всем желающим, в том числе и старым хозяевам, которые не ушли с колчаковцами. Брали в аренду немногие и только мелкие предприятия. Частники с недоверием относились к выданным большевиками гарантиям, считая, что стоящие у власти «товарищи» обязательно – рано или поздно – обманут и отнимут предприятия. Вообще-то так и получилось в конце 20-х гг., когда НЭП прикончили – «свернули» по решению правительства.

В 1921–1927 гг. губсовнархоз сдал в аренду 24 предприятия и 3 паровых машины: девять кожевенных предприятий, по три мыловаренных и кирпичных, по одному маслобойному и лесопильному и др. «Сдавались в аренду самые мелкие предприятия, не приносящие пользы губсовнархозу... и не играющие никакой роли в государственной промышленности», – писала газета «Трудовой набат». Губсовнархоз следил за своевременным внесением платы за аренду и правильным использованием предприятий, в результате «за неаккуратное внесение арендной платы» лишены права на аренду два арендатора и один – за бесхозяйственность.

В 1922–1923 гг. проводилась кампания по сбору церковных ценностей в помощь голодающему населению России. Мнения верующих разделились: одни считали необходимым поделиться с государством, другие – ни в коем случае. Государство поступило решительно: ценности были изъяты, специальными комиссиями.

Тюменская городская комиссия приступила к работе 8 апреля 1922 г. и начала с зареченской Вознесенской (Георгиевской) церкви, где поживилась десятью пудами серебра, не считая разной мелочи. Постепенно изъяли все мало-мальски ценное в остальных церквях, включая кладбищенскую Всехсвятскую. Со всех городских церквей собрали 53 пуда 36 фунтов 69 золотников 67 долей серебра, драгоценных камней 69 золотников 72 доли, жемчуга 27 золотников 6 долей. Из золотых вещей в накладные записаны только: крестик массой 27 долей и венчик в 3 золотника с 1 бриллиантом и 47 алмазами. (Пуд равен 16 кг, фунт – 410 г, золотник – 4, 26 г, доля – 44, 43 мг – А.И.).

Тюменский епископ Иринарх обратился к верующим с открытым призывом воспрепятствовать насильственному изъятию церковной собственности, необходимой для богослужебных целей, за это его предали суду Ревтрибунала. Верующие собирались толпами у церквей в дни работы комиссии, криками высказывали возмущение богохульными действиями комиссаров. Присутствовавшая здесь же милиция вылавливала «крикунов» (в Тюмени тогда все друг друга знали – город был небольшой) и доставляла в отделения, где заводились следственные дела.

В докладе «наверх» тюменская комиссия сообщала: « духовенство открыто не чинит никаких препятствий и наружно относится пассивно». Однако, судя по тому, что во многих церквях не оказалось инвентарных книг, которые будто-бы уничтожили или увезли колчаковцы, по тому, что накануне изъятия некоторые церкви были ограблены со взломом, священникам, видимо, удалось кое-что припрятать. В описях не оказалось и золотых богослужебных предметов, которые имелись обычно в церквях.

Изъятие церковных ценностей проводилось с нарушениями инструкции властей. В комиссии не всегда присутствовали работники музея, которые могли более правильно определить ценность и стоимость изъятого.

Не все почему-то заносилось в ведомости и квитанции...

Началась антицерковная кампания.

В 1923 г. закрыли Свято-Троицкий монастырь по решению президиума райисполкома от 11 августа «за несоблюдение пункта договора и сокрытие монастырского имущества». Храмы, территорию и прочие сооружения передали в ведение музейного отдела Главнауки.

В госсводке № 36 о состоянии Тюменской губернии на 11 сентября 1923 г. о событиях в городе написано следующее: «В связи с закрытием в г. Тюмени мужского монастыря, о последнем среди местной обывательщины распространяются различные слухи, как-то: о звоне колоколов в монастыре по ночам, о музыке, которая слышится из монастыря, и о видении в образе человека, издающего свет, который ходит несколько ночей по монастырскому кладбищу и вокруг монастыря. Милиционер, стоящий на посту около монастыря, видел человека, который ночью появился у дверей монастыря со стороны кладбища. Милиционер стрелял в последнего, но с испугу не попал. Губрозыском в отношении появления видения в виде человека ведется наблюдение, поставлена засада, ничего до сих пор не обнаружено». Прошел слух, что ходит не кто иной, как старец Филофей Лещинский.

Тогда же в Тюменской губисполком поступило заявление протоиерея В.А.Марсова, настоятеля Вознесенской (Георгиевской) церкви, представителя церковных «обновленцев» в городе, с просьбой о перезахоронении останков митрополита Филофея в другом месте. 14 сентября 1923 г. на заседании президиума губисполкома просьбу удовлетворили, о чем приняли соответствующее постановление. В.Марсов со своим сторонниками начали работу в 4 часа вечера 17 сентября, а в 6 часов утра окончили ее. Останки бывшего митрополита Сибири Филофея Лещинского, чьими неустанными заботами был построен Свято-Троицкий монастырь, собрали в ящик и передали в Заречную Вознесенскую церковь, а в 1929 г. – в Благовещенский собор, где открылся музей историй религий и атеизма. После ликвидации музея экспонат № 1647 «Гробик Филофея» хранился в краеведческом музее. В 1947 г. его намеревались передать Знаменскому собору для погребения на городском кладбище. Благочинный Родионов отказался принять и похоронить останки знаменитого митрополита, и их сожгли в музейной печке.

3 ноября 1923 г. Тюменская губерния была ликвидирована и вся территория ее вошла в состав огромной Уральской области. Тюмень перестала быть областным центром, но стала центром округа, включавшего 13 районов, и Тюменского района.

В Тюмени в начале 20-х гг. было более 50% неграмотного населения. Для борьбы с этим признаком отсталости власти создали Всероссийское общество «Долой неграмотность!» (ОДН) в октябре 1924 г. В Тюмени общество работало весьма энергично. В 1925 г. в городе было 16 ячеек ОДН, они работали на всех крупных предприятиях. Создавались ликпункты (пункты ликвидации неграмотности), где учили грамоте взрослых, снабжали их письменными принадлежностями, керосином. В Тюмени организовали 21 ликпункт. Были коллективные члены ОДН из числа предприятий и кооперативов. Обучение – 120 часов – длилось 3 месяца.

В августе 1923 г. в Тюмени создана первая пионерская детская организация при детском доме им. Калинина.

25 января 1924 г. в Тюмени узнали о смерти В. И. Ленина, «вождя мирового пролетариата». По этому случаю власти созвали общегородское собрание коммунистов, комсомольцев и беспартийных. По «ленинскому призыву» в партию вступило 309 рабочих. В день похорон Ленина, 27 января, в Тюмени провели митинг на Базарной площади и траурную демонстрацию: под красными знаменами прошли по ул. Республики до ул. Телеграфной (Красина) и по ул. Ленина вернулись обратно. Начался сбор средств на памятник Ленину в Тюмени, но уже в марте по случаю проведения «недели беспризорного ребенка» собранные средства передали детскому дому в г.Талице, который входил в Тюменский округ.

В начале февраля 1924 г. из Москвы вернулся делегат Второго Всероссийского съезда советов Сычев, который участвовал в похоронах В.И.Ленина. 11 февраля он рассказал обо всем этом на заседании пленума Горсовета. По его докладу принято постановление: «Мы члены Городского Совета и представители Профсоюзов скорбим об утрате неповторимого в истории «ИЛЬИЧА» твердо заявляем, что все заветы дорогого «ИЛЬИЧА» нами будут выполнены, мы твердо и неуклонно пойдем по намеченному тов. ЛЕНИНОМ пути к освобождению от гнета капитала трудящихся всего мира. Мы будем твердо оберегать созданный тов. ЛЕНИНЫМ союз рабочих и крестьян и удесятерим нашу энергию в проведении заветов «ИЛЬИЧА», за завоевание мировой революции, освобождение всех трудящихся и приведение его в мировую коммуну» (орфография и синтаксис оригинала – А.И.).


ВОССТАНОВЛЕНИЕ

У тюменцев была «голубая мечта» – построить настоящий мост через Туру, где три века пользовались паромом или наплавным мостом. В городской думе мысль о постройке моста обсуждалась еще в начале XIX в. В 1862 г. И.И.Завалишин, посетив Тюмень, писал, что такой богатый город уже давно мог бы иметь железный мост через Туру, а не пользоваться плохо устроенным наплавным. А.И. Текутьев намеревался построить мост в бытность городским головой, но сделать это не удалось, и он в своем завещании выделил 35000 рублей па постройку моста через Туру.

Новая городская власть взялась за постройку моста в тяжелом, еще довольно голодном 1923 г., в условиях глубокой разрухи хозяйства. 16 апреля 1923 г. на пленуме Горсовета было объявлено, что проектные работы по строительству моста будут проведены летом этого же года. На заседании Горсовета с привлечением представителей профсоюзов, фабрайкомов, месткомов, РКСМ, женотделов, работниц и рабочих заводов 24 марта 1924 г. инженер Василенко уже демонстрировал план моста и рассказывал о его устройстве и планах стройки. По смете мост стоил 156000 руб. Чтобы добыть средства на стройку, решили ввести на жителей города разовый целевой налог, а если не хватит средств, то просить у государства ссуду.

В конце 1924 г. стройка началась: забили первую сваю. Мост был деревянным, располагался низко над рекой рядом с тем местом, где р. Тюменка впадает в р. Туру. Бревна возили издалека – из Калымской лесной дачи на границе трех районов: Тюменского, Ярковского и Нижнетавдинского, зимой, на лошадях. В конце 1926 г. мост построили. «Голубая мечта» обрела деревянную явь.

Мост служил верой и правдой не только городу, но и области до 1982 г. В 40–60-е гг, он пару раз горел, его ремонтировали. В 70-е гг. мост был только пешеходным, потом по нему разрешили ездить легковым маршрутным такси. 8 июля 1982 г. в 10 часов утра случилась беда: центральный пролет моста сорвался с опор и упал в воду плашмя. В этот момент на мосту оказалось такси с пассажирами, спешившее по маршруту «ЦУМ – поселок Нефтяников». Шофер Геннадий Решетников не растерялся и сумел удержать машину на падающем пролете. Все пассажиры остались живы и здоровы, автомобиль цел. Однако погиб мотоциклист, ехавший вслед за такси и упавший вниз на уже обрушившийся мост. Шофер получил от горисполкома подарок – наручные часы «за храбрость и спасение людей». К осени 1982 г. остатки моста разобрали.

В 1923 г. в Тюмень приехали из Петрограда 74 рабочих Балтийского судостроительного завода, и на арендованном участке правого берега Туры заложили мастерские для сборки металлических лихтеров – судов вроде барж для перевозки грузов по рекам Сибири. Это было правительственное задание, так как в Тюмени к этому времени речные суда уже строить перестали, трехвековая судостроительная традиция прекратилась. Детали лихтеров привозили из Петрограда. С помощью местных рабочих к весне два лихтера спустили на воду. В 1926–1927 гг. балтийцы построили буксир мощностью 1500 л.с. и лихтер. На этом их работа закончилась.

В 1928 г. на этом же месте началось строительство судоверфи, из которой к 1934 г. сформировался Тюменский судостроительный завод – одно из лучших предприятий Тюмени 1940–1980 гг.

На конец октября 1925 г. в Тюмени была окружная больница на 210 коек, родильный дом на 35 коек, центральная амбулатория с приемом до 300 человек в день, амбулатория в Заречье с приемом до 120 человек в день, амбулатория при окружной больнице с приемом до 200 человек в день. В городе работало 38 врачей, 18 фельдшеров и акушерок, 20 медсестер, один фармацевт, 134 технических работника.

В 1928 г. в Тюмени работали: «Механик» – чугунолитейный завод, «Победа» – котельный завод, «Рекорд» – механический завод, электростанция, пимокатная фабрика «Угольник», три кожевенных завода, два кирпичных завода, спичечная фабрика «Пламя» с фанерным цехом, спиртоводочный завод, два пивоваренных завода – бывшие Давыдовского и Ядрышникова переименованные соответственно в НЭП № 1 и № 2 (завод Ядрышникова вскоре закрыли), три мельницы, три лесопилки, типография и др. Всего 21 предприятие. Кустарные производства практически закрылись все.

Завод «Механик» электрифицировали. Он стал изготовлять в год до 2000 т чугунного литья. Пимокатная мастерская «Угольник» имела 40 рабочих, в год они изготовляли вручную до 5000 пар валенок, в 1927 г. фабрика имела 200 рабочих, в год выпускала до 50 тыс. пар валенок машинного изготовления, фабрику тоже электрифицировали.

Производство пива выросло почти в два раза, овчин – в полтора раза, спичек – более чем в 2, 3 раза и т.д. Росла производительность труда в промышленности города: в 1927 г. по сравнению с 1924 г. она выросла на 35%, зарплата увеличилась на 49%, прибыль предприятий – на 72%.

С 1926 г. началось выполнение решений XIV съезда РКП(б) об индустриализации страны. В Тюмени реконструировались старые и строились новые промышленные предприятия. Существенные изменения претерпел завод «Механик». Из производителя мелкого литья он к 1930 г. стал выпускать сложные механизмы для разных отраслей промышленности: шпалорезные, шерстотрепальные, войлококатальные машины, маслодельный инвентарь, диафрагменные насосы, а также машины для лесообработки, которые ранее ввозили из-за границы: корообдирочные, многопильные, клееконвейерные и др.

В июле 1929 г. заложили фанерную фабрику на основе цеха спичечной фабрики «Пламя». Как всегда в те годы, это происходило в торжественной обстановке. На первом камне фундамента сделали надпись о том, что строительство начато «в знак протеста против посягательства империалистов на СССР». В 1930 г. фабрика дала первую продукцию. В 1934 г. на базе обеих фабрик построили фанерный комбинат, который работает и теперь. Еще раз спички он выпускал только в военные годы 1941 –1945 гг.

В 1931–1933 гг. на северной окраине Затюменки построили деревообрабатывающий комбинат (ДОК) им. В. И. Ленина. Примерно в это же время далеко за городом, в пойме Туры начали строить лесозавод «Красный Октябрь». На этом месте еще в начале XX в. располагался частный лесозавод. После национализации в 1919 г. его назвали «Красным Октябрем». В середине 20-х гг. на заводе установили многопильные станки, здесь лес-кругляк распускали в доски, брус и другие изделия. В начале 30-х гг. завод подвергли капитальной реконструкции, рядом построили рабочий поселок. Вообще-то он должен был находиться на высоком месте, там, где теперь проходит ул.Бабарынка, но председатель колхоза деревни Ворониной отказался дать черноземную почву под кулацкий поселок. При строительстве ДОКа и лесозавода использовали рабский труд спецпереселенцев: крестьян-кулаков, выселенных из своих деревень. Людям, оставленным вблизи Тюмени, еще повезло, хотя было в их жизни предостаточно подозрений и издевательств надсмотрщиков, голода и холода, но они в основном остались живы. Те же, кого сослали на север в Приобье, в основном погибли. В 1942 г. ДОК и лесозавод объединили и назвали ДОК «Красный Октябрь».

16 февраля 1930 г. власти объявили «подъем» кулаков на выселение по огромному Тюменскому округу, что простирался от с. Омутинского до г. Талицы и от Шатрово до Ярково. Кроме того, железнодорожные эшелоны спешно тащили кулаков с семьями в Тюмень из Ишима, Свердловска, Челябинска, Кургана. Тюмень стала местом сбора всего кулачества Зауралья. Сколько их было – точно неизвестно. Прибывающих временно разместили по недавно закрытым тюменским церквам, клубам, казармам и партию за партией отправляли своим ходом в Тобольск, чтобы по весне отправить в низовья Оби.

К 5 марта 1930 г. через Тюмень прошло на Тобольск 16 эшелонов. В них было 8000 подвод (лошадей с санями), 4424 семьи, или 21107 человек, в том числе 9438 детей. Поступали и «чужие» кулаки – из других областей. На их перевозку мобилизовали по сельсоветам 80 тысяч лошадей. В эти дни стояли морозы до – 37° С. Плохо одетые и голодные люди мерзли и мерли на ходу и в санях. Пусть до Тобольска занимал до 20 дней.

Однако в окружной газете «Красное Знамя» начала 1930 г. нет ни слова о том, что Тюмень стала сборным и распределительным пунктом кулачества Зауралья и смежных регионов Европейской России, что за счет кулаков население города временно увеличилось на 50%.

В конце 1929 г. дала ток обновленная электростанция, которую построили за год, но уже в 1931 г. энергии городу стало не хватать. С 1932 г. начали расширять предприятие, чтобы в год оно производило 6 тыс. квт по первой очереди и 12 тыс. кВт – по второй. Электростанцию построили в Затюменке, за монастырем, где были головные сооружения тогдашнего тюменского водопровода. К электростанции и лесозаводу «Красный Октябрь» построили от ст. Тюмень железнодорожную ветку для доставки топлива на ТЭС и вывоза продукции лесозавода.


ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ

С 1928 г. большевистская партия начала активное наступление по идеологическому фронту на население страны. Открывались различные кружки политграмоты, проводились политинформации, которые надо было посещать обязательно. Однако в городе процветал бандитизм. До 1930 г. газета «Красное знамя» почти в каждом номере сообщала: там-то с человека сняли шубу, пальто, отняли деньги, избили и т.д. Грабили не только вечером припозднившихся прохожих, но и идущих утром на работу. Рабочие не посещали курсы и обязательные кружки политграмоты из-за боязни бандитов, особенно в короткие зимние дни. Гнездами бандитизма были Сараи, Городище, Зарека...

Ежегодно в городе проходили громкие судебные процессы по бандитизму и грабежам с убийствами и без. В 1926 г. милиция выявила группу насильников и убийц – «губаровцев», в 1927 г. – «Жультрест» (они же «Неуловимые»). Эта группа из 17 человек обнаглела до того, что расклеивала по заборам листовки со словами «Днем – ваше, ночью – наше» и подписью «Жультрест» или «Неуловимые». После очередного «мокрого» дела – шайка убила пассажирского извозчика – «неуловимых» взяли через 6 часов. Суд приговорил двоих главарей к расстрелу (приговор исполнен), остальных к 8–10 годам лишения свободы, а 14-летнему «наводчику» дали полгода тюрьмы. Был похожий процесс и в 1928 г., тогда расстреляли двух бандитов.

Однако, несмотря на это, по городу вечерами ходить было опасно. Молодежь писала в газету, что они и сходили бы в клуб, в кино, но боятся быть убитыми или раздетыми на морозе.

Власти приняли меры по освещению улиц, усилили милицию, и скоро бандитизма стало меньше. Мне рассказывала уроженка Тюмени, что перед 1940 г. в городе было тихо. Даже поздно вечером не боялись ходить по улицам, которые охраняли постовые милиционеры.

В отчете горсовета Тюмени за 1928 г. приводится интересная статистика городской жизни. На начало года в городе проживало 54349 человек, в том числе 25735 мужчин и 28614 женщин. Город занимал площадь в 55, 9 кв. км, в том числе под застройкой находилось 13, 1 кв. км. Тюмень расширялась: в 1927 г. выделено под новую частную застройку 189 участков по десять «соток» земли, а в 1928 г. – 241 участок по девять «соток» каждый. Не удалось построить электростанцию, но проложили подземный высоковольтный кабель и воздушную электролинию полукольцом вокруг города.

Еще 7 марта 1925 г. открыли Дом матери и ребенка для детей-подкидышей. Власти считали, что «с помощью таких очагов удастся стереть с действительности позорное пятно, каким в Советской Стране является подкидывание детей». В 1927 г. в этом Доме содержалось 156 детей, в 1928 г. – 195, из них умерло соответственно по 76 и 65 детей. В городе имелось двое детских яслей. Родовспоможением было охвачено 85% рожениц, в единственном роддоме имелось 40 коек.

Пенсию получали далеко не все, кто достигал нетрудового возраста. Во всей Тюмени в 1927 г. было 160 пенсионеров, в 1928 г. – 276. В 1928 г. зарегистрировано 3392 безработных, из них получали пособие 1604 человека. Рабочих мест в городе было раза в два больше количества зарегистрированных безработных: люди искали работу по вкусу, с большой зарплатой, как и теперь.

В милиции служило 80 человек. Впервые введена страховка строевого состава на случай гибели или инвалидности на 100 рублей. Милиционеры бесплатно мылись в бане, 80 % личного состава пользовались бесплатными квартирами в общежитиях. За год приняли в милицию 107 человек, столько же уволили, в том числе с преданием суду – 9 человек, за халатность в работе и пьянство –13. В среде милиции имелось 35% членов ВКП(б).

Некоторая часть горожан была не в ладу с законом; самыми распространенными преступлениями были: хулиганство, присвоение чужого имущества и мошенничество, шинкарство (торговля спиртным), должностные преступления, растраты, кражи со взломом.

С 1921 г. в России стала проводиться «Новая экономическая политика» (НЭП), появилось много частных магазинов. В 1924 г. в Тюмени было 59 магазинов государственной торговли, 32 – кооперативной и 719 – частной, в 1927 г. – 85 государственных, 64 – кооперативных и 962 частных магазина, или по одному на 45 жителей города! Однако уже началась государственная политика «свертывания НЭПа», и в 1928 г. осталось 753 частных магазина. Еще через пару лет исчезли и они. Государственный сектор в торговле победил.

В этом же 1928 г. открыли Дом обороны в доме №10 по ул.Республики. На 1 апреля в Обществе безбожников состояло 500 человек, они провели «Комсомольскую пасху». Общество садоводов (бывшее «Тюмень-сад») заложило первый древесный и садовый питомник. Дунькин сад (у бывшего коммерческого училища) назвали садом Деревообделочников, там построили сцену с навесом, спортивную площадку, кегельбан. Сад у Ильинской церкви передали клубу Водников.

В самом начале Мировой войны в России царское правительство ввело «сухой закон». Большевики, придя к власти в 1917 г., оставили его в силе, и он действовал до 1926 г. Однако тюменцы наловчились варить самогон и для себя, и на продажу. Отчеты городской милиции 20-х гг. пестрят сведениями о количестве изъятого самогона и вылитой браги. Даже в голодные 1921 –1922 гг. варили самогон. Газета «Красное Знамя» сообщала 19 января 1929 г., что только за сутки выявлено 40 самогонщиков: как раз были святки, и перед Великим постом народ «отводил душу» в питии.

В конце 1929-начале 1930 гг. в Тюмени закрыли все церкви, кроме Всехсвятской при старом кладбище, и приспособили их «под культурные и другие цели». В 1932 г. ночью с 13 на 14 июня взорвали Благовещенскую церковь – памятник архитектуры и истории начала XVIII в., в 1931 –1934 гг. разобрали Успенскую и Единоверческую церкви, колокольни у Вознесенской и Крестовоздвиженской , сняли кресты со всех церквей. Были закрыты также иноверческие храмы: синагога, мечеть, костел. Запретили праздновать религиозные праздники, и все обычаи по этому поводу «ушли в подполье» – их исполняли тайком, украдкой.

С Благовещенской церковью дело обстояло так. В конце апреля 1932 г. в Тюменский горсовет поступила просьба президиума Тюменского же райпрофсовета продать одну из закрытых городских церквей на слом: райпрофсовет строил дом отдыха и не хватало кирпича для своевременного окончания стройки. 15 мая уже подписали договор о сломе и разборке Благовещенской церкви, договорились «кирпич вывезти к 1 августа 1932 г., очистить усадебное место от сора к 15 августа». За церковь – реликвию сибирской архитектуры начала XVIII в. город в лице Тюменькоммунхоза получил 33 000 руб. – такова была его стоимость « по инвентарной оценке». Договор подписали со стороны продавца – Семенович, со стороны покупателя – Егоров Александр Евгеньевич.

8 июня 1932 г. «совершенно секретно» покупатели собора сообщили начальнику городской милиции, что в 3 часа утра 10 июня будет взорвана Благовещенская церковь в один прием, в нее уже заложено 200 запалов в просверленные отверстия. Просили охрану из 10 человек (по сведениям Государственного архива Тюменской области, собор взорвали в ночь с 13 на 14 июня).

В Благовещенской церкви в то время располагался Антирелигиозный музей. Перед взрывом с двери сорвали замок и выбросили экспонаты, не предупредив и не сообщив его основателю и директору П.А.Россомахину. Музей находился в ведении Народного Комиссариата Просвещения (НКП). О взрыве музея отдел народного образования Тюмени доложил в Москву, в НКП. Там забеспокоились: что стало с музеем? В Тюмень полетели телеграммы. В сентябре из Тюмени сообщили в Москву о причинах, побудивших взорвать церковь: объясняли опасным состоянием крутого берега, на котором она стояла.

20 ноября 1932 г. в партийной центральной газете «Правда» появилась заметка «Письмо директора музея» – «Тюменские «головотяпы» ликвидировали антирелигиозный музей», где излагались обстоятельства дела. 28 ноября собралось бюро горкома ВКП(б) для обсуждения статьи в «Правде» и постановило в пятидневный срок разобраться с указанными фактами.

Пострадал Савинов Александр Афанасьевич, который во время взрыва церкви временно исполнял должность председателя горсовета: 14 января 1934 г. суд приговорил его к году «принудительных работ по месту службы с вычетом из зарплаты 25 %». Через шесть месяцев он обращался в Москву к М.И.Калинину о досрочном освобождении от наказания, но результат неизвестен.

Остатки Благовещенской церкви были взорваны повторно только в начале июня 1934 г., до этого в течение двух лет они так и оставались неразобранными, часть стен от первого взрыва не пострадала.

В июне 1932 г. взорвали и Успенскую церковь.

В 1932 г. гонения на церковь усилились потому, что 15 мая того года советское правительство – Совнарком, СНК – принял постановление о «безбожной пятилетке», в результате реализации которой к 1 мая 1937 г. имя Бога должно было исчезнуть, забыться на территории Союза ССР.

Запретили власти и вековую тюменскую забаву – кулачные бои на льду Туры в Святки: с Рождества до Крещения. На Рождество 7 января 1928 г. на Туре собрались две команды до 100 человек померяться силами – Затюменка и Заречье, но налетела милиция и разогнала их... Бойцы сделали вид, что ушли, но едва скрылась милиция – бой начался вновь. Так до поздней ночи милиция разгоняла желающих сразиться по-старинному, а те собирались вновь. Не получилось боя. В следующем году уже никто не вышел показать молодецкую сибирскую удаль.

Надо сказать, что кулачные бои и борьбу в Тюмени пытался запретить еще в 1863 г. тобольский губернатор как «грубую и вредную забаву». Градская полиция и дума провели необходимую «работу» с участниками боев и борьбы и в июле 1864 г. доложили, что этой забавы «уже не существует» и пообещали строго расправиться со случаями н