# Люди и окна

С. Б. Шумский

## В ПОЕЗДЕ

Тяжелая вагонная духота, заспанные, вялые лица пассажиров. Бубнит репродуктор, переговариваются картежники, пахнет арбузами, огурцами и людским потом... И хочется спать – как хочется спать! Но от сна уже болят бока, ломит в голове.

– Десять копеек кучка, а в кучке одна штучка...

Это вошел разносчик, высокий жилистый старик в белой куртке. В руках у него плетеная корзина и огромный алюминиевый чайник.

Вагон оживает, начинается сползание с полок, расспросы, звенит мелочь.

– С мясом, с мясом пирожки! – выкрикивает старик привычным голосом. – Десять копеек кучка...

– Мне три пирожка.

– Есть какао.

– И какао, пожалуйста, стаканчик.

Старик подает что надо и продвигается дальше.

– Чай пить – себя морить. Пейте какао. Раз глотнешь – уснешь, два – не встанешь. От какао кровь густеет, голова пустеет, пузо толстеет.

Пирожки с ливером невкусные, горькие, но берут нарасхват: чего в вагоне не съешь со скуки? Да и старик уж больно занятен и деловит, не торгует, а словно раздает. Движения его темных, узловатых рук неторопливы и точны, сухое лицо с седеющими усами кажется отрешенным и безразличным ко всему, что творится вокруг него, и только в глазах, потерявших свою былую синь и глубину, светится что-то насмешливое и старчески озорное, будто они говорят: «Мы, брат, свое дело знаем».

– Пирожки с мясом, десять копеек кучка, а в кучке – одна штучка, – слышится его ровный бас в другом конце вагона.

Проходят минуты, и вагон снова погружается в сонливое ожидание. Стучат колеса, плывут за окном столбы, будки, полустанки в тополях, стога, огороды, и иногда натужно, тревожно гудит впереди электровоз.