# Тюмень в XVII столетии: Собрание материалов для истории города…

# Тюмень въ XVII столѣтiи

## П.М. Головачев [1]


Петр Михайлович Головачев, известный сибирский публицист и историк, родился в 1862 году в г. Кузнецке Томской губернии в семье частного служащего; мать П.М. вышла из богатой купеческой семьи. Отец П.М. имел лингвистические способности и самостоятельно, без учителей, изучил новые языки; эти способности наследственно передались и П.М-чу, который учился сначала в Кузнецком городском училище, а затем в Томской классической гимназии, где выделялся тем, что в совершенстве овладел курсом латинского языка и очень хорошо шел по греческому. Чрезвычайно скромный и замкнутый юноша-гимназист, П.М. Головачев все свое свободное время уделял разностороннему чтению, а также сотрудничеству под псевдонимом «Кефачевиус» в сибирских газетах того времени (1880 г.); в ядринцевском «Восточном обозрении», издававшемся тогда в г. Иркутске, П.М. помещал свои стихотворения. По окончании Томской гимназии П.М. поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В Москве в студенческие годы Г1.М. зарабатывал средства к существованию уроками, он был домашним учителем сначала в семье проф. Анучина, у которого и жил, а затем давал уроки и в семье проф. Постникова. Во дни студенчества П.М. был на лучшем счету у профессоров своего факультета; заваленный обязательной учебной работой и отдавая много времени на заработки уроками, П.М. находил, однако, время для изучения испанского языка, которым вскоре же и овладел в совершенстве. Он завел даже переписку с одним испанским врачом, который высылал ему испанские журналы, книги и газеты; по этому материалу П.М. делал заметки об испанской общественно-политической жизни для «Русских ведомостей», в которых помещал иногда и переводные с испанского рассказы, фельетоны.

Университет П.М. окончил в декабре 1887 года со степенью кандидата историко-филологических наук за дипломную работу «Сибирь в екатерининской комиссии». С 1 августа 1889 года он был назначен на службу в Енисейскую мужскую шестиклассную прогимназию преподавателем русского и французского языков, давал также уроки педагогики, дидактики, русского и французского языков в местной женской гимназии. С 1 июня 1893 года перевелся в Тюмень в Александровское реальное училище, где в то время директором был И.Я. Словцов; здесь П.М. преподавал историю, географию и русский язык. Учителем П.М. был образцовым, с учениками уживался отлично; дети любили его и многие, теперь уже солидных возрастов сибиряки и сибирячки, помнят до сих пор его симпатичную скромную фигуру и всегда ровную, мягкую манеру держать себя в классе, в обществе и дома. В этот же «сибирско-педагогический период» своей жизни П.М. много писал по педагогическим вопросам в «Вестнике воспитания» и в других органах всероссийского учительства.

П.М. тянуло, однако, в интеллектуальные центры страны, мечталось об ученой работе. И, уйдя с 18 сентября 1895 года в отставку со службы по Министерству народного просвещения, он уехал в Москву, где занялся подготовкой к магистерскому экзамену по предмету русской истории под ближайшим руководством покойного профессора-историка В. Ключевского, очень любившего П.М. В то же самое время П.М. продолжал свои занятия романскими языками; теперь он, углубляя свои занятия испанского языка и испанской литературы, изучил языки португальский и итальянский, а также из нероманских языков английский. Пробные лекции в Московском университете П.М. прочел 11 и 21 апреля 1901 года: одну, по собственному выбору, на тему «Об историческом изучении Сибири», другую – по назначению факультета, на тему о «Значении андрусовского перемирия 1667 года в истории международных отношений Восточной Европы». Факультет нашел возможным одобрить эти лекции и предоставил П.М. право преподавания в университете в качестве приват-доцента русской истории. Отличные способности, большие знания, огромные связи в ученом и литературном мире, умение ладить с людьми – все это, казалось, обещало П.М. блестящую карьеру. Но судьбе было угодно распорядиться обстоятельствами П.М. в ином совершенно порядке. У П.М. не было необходимого и вполне допустимого в известной дозе в нашу индивидуалистическую эпоху делового эгоизма, без наличности которого такому, каким был он – необеспеченному человеку, интеллигентному пролетарию, невозможно пробиться на радостные и сытые вершины жизни. Человек чрезвычайно скромный, П.М. не умел ценить своего труда, продавая свои работы за гроши, и всегда нуждался. В деловом отношении вредило ему и сильнейшее идеалистическое увлечение проблемами Сибири; он отдавал работам по Сибири массу времени, которое ведь одно у каждого из нас, но Сибирь была раньше не в особенном фаворе у издателей, и оплачивались эти его работы очень плохо; пишущему эти строки известен изумительный факт отсутствия расчетливости у покойного сибирского публициста; он вел сложную работу по сибирским вопросам, самолично ее корректировал, принимал участие и в конторской стороне ее издания за такое ничтожное вознаграждение, от которого вследствие его незначительности категорически отказался бы любой столичный репортер из второстепенных. Имея плохо оплачиваемую работу, приходится – что и испытал покойный – набирать ее очень много; П.М. всегда был в завале рукописями, и неустанная работа из-за не особенно-то сытого, в конце концов, куска хлеба помешала этому талантливому сибиряку развернуть во всю ширину те свои таланты, которые заметил в нем еще зоркий и строгий глаз покойного профессора-историка В. Ключевского. Специализироваться П.М. был намерен по истории Сибири, и в этой цели, посколько позволяло ему время, он изучал сибирские материалы в архивах Петербурга и Москвы. В результате этого изучения покойный написал и издал три небольшие книги: «Состав населения и экономический быт города в XVII веке»[2] (премия Александровского тюменского реального училища имени Чукмалдина); «Первое столетие г. Иркутска[3] (премия Томского университета имени Кузнецова); «Томск в XVII веке. Материалы для истории города». На эти книги П.М. смотрел как на подготовительные эскизы к большой диссертации на степень доктора русской истории; темой диссертации должен был быть «Сибирский город в XVI и XVII веках». Диссертация эта была начата и почти закончена П.М-м, но смерть оторвала его перо от последних страниц работы.

Несколько раз делались П.М-чу выгодные в материальном отношении предложения по отношению к устройству его в высших учебных заведениях на преподавательских местах. Но эти места, как не связанные с сибиреведением, П.М. не брал. В средине первого десятилетия нашего века, в 1906 году, бывший министр народного просвещения г. Шварц настойчиво предлагал П.М. место профессора в Варшавском университете, П.М. отказался, так как думал «скоро закончить диссертацию» и получить возможность вступить в профессорские ряды другого, более для него привлекательного, университета. Вскоре нужда очень сильно сжала П.М. и его семью; в этот момент тот же г. Шварц прислал П.М. новое предложение занять кафедру в г. Нежине, в тамошнем историко-филологическом институте; П.М. колебался, но, получив случайно грошовую, как всегда, работу в Москве и в Петербурге, он предпочел остаться здесь, у архивов с их «сибирскими материалами». В 1912 году П.М. получил предложение занять кафедру истории в г. Тифлисе на тамошних высших женских курсах, но работа над диссертацией подходила теперь к концу, и П.М., не колеблясь, отклонил это выгодное предложение; диссертацию свою П.М. намерен был защищать в Московском университете зимой 1913-1914 гг. В августе 1913 года он был избран за несколько дней до своей смерти советом профессоров Императорского Московского археологического института на должность профессора по кафедре исторической географии; место это он принял бы, так как оно не оторвало бы его от архивных занятий; в том же 1913 году в весеннем семестре П.М. читал в названном институте на правах преподавателя курс исторической географии Сибири.

Материальные неудачи преследовали П.М. на протяжении всей его недолгой жизни. Часто случалось, что казавшееся было прочным его устройство с делами личными вдруг рушилось. Удалось, помнится, ему устроиться на должности помощника заведующего корректурно-стенографическим отделением канцелярии Государственной Думы первого созыва. Место имело бы быть хорошим, но Государственная Дума первого созыва просуществовала, как известно, всего лишь несколько недель. Петра Михайловича не успели ввести в штат, и он лишился довольно выгодной и подходившей для него должности. Других известных нам примеров его деловых крушений мы здесь приводить не будем.

Но мы должны зато здесь отметить очень симпатичную черту в характере отошедшего публициста. К еще более, чем он сам, нуждавшимся интеллигентным труженикам П.М. относился с редкой теплотой, отзывчивостью и тактом. Чем мог, помогал и оказывание помощи людям никогда не ставил себе в заслугу.

В журнальной, газетной и книжной литературе П.М. много работал по сибирским вопросам, и ему принадлежит немалая роль в привлечении, наконец, внимания правительственных и общественных кругов России к нуждам нашей Сибири. Писал П.М. много в столичной прессе и по вопросам внешней политики, и вообще по проблемам текущей культурной общественности заграницы, которую знал и по литературе ее, и по личным, вынесенным из поездок по Европе, впечатлениям. Между прочим, П.М. дважды был на Пиренейском полуострове; в первый раз он ездил туда именно в португальскую столицу г. Лиссабон на международный съезд деятелей печати, а во второй раз в качестве туриста, когда объездил Испанию и Португалию, посетил республику Андорру, Болеарские острова, остров Мадейру и т.д. Свои очень интересные очерки по заграничным путешествиям П.М. печатал в «Русских ведомостях» и в «Русской мысли». В путешествии по Испании – в ней он жил несколько месяцев – П.М. близко познакомился со многими выдающимися литераторами и политическими деятелями. Портрет одного из известнейших в свое время испанских государственных деятелей, ныне покойного уже, всегда стоял на столе П.М. рядом с портретом одного знаменитого сибиряка-патриота, даже при «бивуачном» пребывании в номерах гостиниц. В политическом отношении П.М. был умеренным прогрессистом типа людей круга профессоров М.М. Ковалевского, И.И. Иванюкова, вкупе с которыми П.М. пробовал когда-то основать «партию демократических реформ», примыкавшую по своей программе к правому флангу партии народной свободы (конституционалисты-демократы). Покойный П,М. Головачев был, конечно, искренним патриотом своей родины – Сибири, которую так хорошо знал в ее историческом развитии и в ее современных нам экономических отношениях.

Приведем некоторые фактические данные по разным сторонам деятельности покойного П.М. Головачева.

Сначала скажем несколько слов о книгах покойного сибирского писателя. В 1902 году издана была наиболее крупная из его работ для широкого круга читателей публики «Сибирь. Природа, люди, жизнь»; книга выдержала два издания, последнее было выпущено фирмой И. Сытина и удостоено премии Московского университета имени Ровинского. В 1904 году вышла книга П.М. «Россия на Дальнем Востоке», спешно написанная по заказу известной публицистки Е. Кусковой и ею же изданная. В 1906 году в роскошном издании М.М. Зензинова «Декабристы» вышли в свет биографии названных исторических политических деятелей; все эти биографии написаны Петром Михайловичем. В 1911 году П.М. написал небольшую книгу «Сибирь», которую не надо смешивать с названным выше обширным его же трудом под тем же заглавием; «Сибирь» составила I том издания «Великая Россия», выходящего под редакцией проф. В. Анучина. Наконец, в настоящее время фирмой И. Сытина издана составленная П.М. «Экономическая география Сибири». В 1913 году П.М. работал над составлением книги – обширной биографии декабриста Матвея Ивановича Муравьева-Апостола; книгу эту П.М. закончить не успел.

Перейдем теперь к данным о преподавательской деятельности покойного ученого-сибиреведа и выдающегося лингвиста; в высших учебных заведениях П.М. читал в течение ряда лет в качестве приват-доцента лекции по исторической географии Сибири, чередуясь по семестрам, в Московском и Петербургском университетах. Курсы экономической географии Сибири П.М. читал в Московском коммерческом институте и в С.-Петербургском политехническом институте на экономическом отделении. В 1913 году покойный читал, как мы уже упоминали выше, историческую географию Сибири в Императорском Московском археологическом институте. Состоял П.М. в течение нескольких семестров лектором итальянского и испанского языков на высших женских курсах, так называемых Бестужевских, в Петербурге, одно время преподавал итальянский язык воспитанницам женской классической гимназии Фишер в Москве. В 1903 году в цели быть ближе к местным сибирским архивам П.М. желал занять место библиотекаря Томского университета, но, несмотря на отличную рекомендацию проф. В. Ключевского, не получил этого места.

Назовем теперь повременные издания, в которых Петр Михайлович в то или иное время сотрудничал статьями на сибирские главным образом темы: газеты

«Русские ведомости» (Москва), «Сын Отечества» (СПб.), «Наши дни» (СПб.), «С.-Петербургские ведомости» (СПб.), «Русское слово» (Москва), «Восточное обозрение» (г. Иркутск), «Сибирская жизнь» (г. Томск), «Тобольские губернские ведомости» (г. Тобольск), «Правительственный вестник» (СПб.); журналы – «Журнал Министерства народного просвещения» (СПб.), «Народное хозяйство» (СПб.), «Русская мысль» (Москва), «Русская старина» (СПб.); журнал «Сибирские вопросы» (СПб., издатель г. В.П. Сукачев) П.М. редактировал в течение трех лет. В 1905 году покойный заведывал иностранным отделом в газете «Сын Отечества». В 1906-1907 гг. П.М. работал в издававшейся тогда проф. М.М. Ковалевским газете «Страна», где заведывал сибирским подотделом провинциального отдела. Временами в течение ряда лет заведывал иностранным отделом «С.-П. ведомостей».

Несколько слов о лингвистических познаниях покойного. Он превосходно владел – читал, писал и говорил на них – языками: древнегреческим, латинским, французским, немецким, английским, итальянским, испанским и португальским. Известны его удачные грамматики итальянского и испанского языков для русских, «знающих язык латинский». Им же написана еще не вышедшая в свет первая, и единственная, на русском языке грамматика португальского языка.

Умер[4] покойный в Петербурге от кровоизлияния в мозг в августе 1913 года. Сибирь потеряла в нем выдающегося своего историка и публициста-экономиста,


## Тюмень въ XVII столѣтiи

> Собранiе матерiаловъ для исторiи города съ „Введенiемъ“ и заключительной статьей прив.-доц. П. М. Головачева: „Экономическiй бытъ Тюмени въ XVII в.“, съ приложенiемъ плана старинной Тюмени и 2 видовъ Благовѣщенскаго собора начала XVIII в.


Александровскимъ тюменскимъ реальнымъ училищемъ удостоено премiи имени Николая Мартинiановича Чукмалдина


Изданiе А. И. Чукмалдиной


Весь сборъ съ изданiя поступить на просветительный и благотворительный цѣли


МОСКВА–1903

Типо-литографiя Т-ва И. Н. Кушнеревъ и Кº. Пименовск. ул., соб. Домъ.


### Введение

История Тюмени в XVII в., как и всех без исключения сибирских городов, остается совершенно неразработанной до настоящего времени; те немногие исторические данные, которые разбросаны в некоторых томах Дополнений к Актам Историческим, II и VIII томах Русской исторической библиотеки, I томе Памятников сибирской истории XVIII в. (по 1700 г.), в Полном собрании законов, до такой степени скудны и неполны, что не могут быть положены в основу исторического исследования. Сведения о Тюмени XVII в. в общих сочинениях по истории Сибири у Миллера, Словцова и Андриевича также, конечно, отрывочны и неполны. Эту крайнюю скудость следует объяснить не только отсутствием необходимых подготовительных работ, но даже полным неимением сборников исторических материалов, которые бы освещали тюменскую жизнь XVII в. Ничего подобного не вышло в свет даже к 300-летнему' юбилею Тюмени в 1886 г. Историей Тюмени могли бы заняться прежде всего местные исследователи, но это возможно сделать только на основании архивного материала, которого не было в их распоряжении и который ( хранится главным образом в московских архивах министерства иностранных дел, и особенно министерства юстиции. Тюмени в этом отношении посчастливилось гораздо менее, чем соседнему Тобольску, который уже в 1885 г. имел сборник «Материалы для истории города XVII и XVIII столетий». Вследствие этой крайней скудости сырых материалов нужно считать неудачною попытку покойного Абрамова дать исторический очерк Тюмени («История города Тюменя», «Вестник Импер. Рус. Геогр. О-ва», 1858 г., ч. 23, № 8). Насколько незаменимо в этом случае пользование сырыми архивными материалами, показывает пример профессора Буцинского, который в своей книге «Заселение Сибири» лишь случайно коснулся истории Тюмени и тем не менее сообщил весьма интересные сведения. Таким образом, извлечение и разработка сырого архивного материала – необходимая подготовительная ступень, при отсутствии которой совершенно немыслимо обозрение исторической жизни Тюмени, потому что лишь архивный материал может дать то количество разнообразных фактических данных, без которых невозможно никакое историческое исследование.

Чтобы подобного рода сборники архивных материалов достигали своей главной цели – быть верным отражением жизни известного города в известный период времени, – при составлении их необходимо не упускать из виду некоторые общие исторические соображения. Словцов во «Введении» к своему «Историческому обозрению Сибири» так характеризует историю этой окраины: «История страны невеселой, зимуя среди пестрых нравов и обычаев, без мечтаний славы, без проявлений гения, без побед, без политики, история, не видавшая у себя великих мира, кроме великих изгнанников его, наследовавшая вместо Эллорских храмов одни курганы или непрочитанные на утесах писанцы». Действительно, история Сибири не отличается богатством и разнообразием внешних проявлений, драматизмом событий, вытекающим из столкновения каких-либо равносильных идейных начал, почему и представляет малую внешнюю занимательность. Как история области, не преследовавшей, конечно, задач внешней политики и сталкивавшейся только с разрозненными и слабыми инородцами, как история страны крайне молодой, без запутанных вопросов, завещанных прошлым, – вся история эта заключается главным образом в изложении того, в каких направлениях расселялись в Сибири новые пришельцы и откуда они являлись, как приспособлялись к новым условиям жизни, в какой мере и в каких формах подчинялись общему экономическому и государственному строю Московской Руси XVII в. В течение этого столетия население Сибири жило под властью элементарных общественно-экономических факторов, когда на первом плане стоят чисто материальные, экономические, хозяйственные вопросы и интересы, и вся несложная жизнь вращается вокруг этого центрального пункта. Общеобязательный тяглый характер отношений к правительству даже неслужилой части населения еще более подчеркивает преобладающее значение материальных, экономических устоев жизни сибирского населения в XVII в. Эта характерная черта особенно ясно обнаруживается в сибирских городах, которые основывались исключительно по инициативе правительства и сначала представляли собой одни только опорные военные пункты. Из предшествующих общих соображений становится ясно, какого рода исторические документы должны стоять на первом плане при историческом изучении сибирской жизни XVII в., особенно жизни сибирских городов. Действительно, для сибирского горожанина XVII в. исключительный жизненный интерес представляла именно та система чисто материальных, хозяйственных, фискальных отношений, обязанностей и вопросов, которая господствовала над всем его существованием и охватывала все стороны его несложной жизни: пашенные люди обязаны были пахать «государеву пашню»; посадские – платить оброк, платить за свои промыслы и ремесла, отбывать многочисленные и ответственные «верные» службы; приезжие торговые люди должны были платить с объявленных ими капиталов, привозимых товаров и при покупке товаров местных; «денежное, хлебное и соляное жалованье» играло громадную роль в жизни служилых людей и «ружников»; наконец, все жители города без исключения обязаны были платить разнообразнейшие налоги при каждой сколько-нибудь гласной покупке и продаже. Таким образом, чисто экономические интересы и вопросы играли важнейшую роль в жизни сибирского города XVII в., а потому собрание исторических материалов, имеющее своей задачей познакомить позднейших потомков со строем и характером жизни их предков, должно прежде всего с возможной полнотой выразить эти важнейшие, можно сказать, единственные интересы современников. Даже дела чисто судебного характера, все челобитные с жалобами на представителей власти заключают в себе преимущественно протесты вследствие нарушения чьих-либо имущественных, хозяйственных интересов. Несмотря на всю видимую сухость, материалы этого рода имеют то положительное качество, что они вполне объективны: эго не субъективные мнения летописцев, авторов записок или дневников, не факты, часто передаваемые ими по слухам, а прямое выражение реальных, жизненных экономических данных, правильная регистрация которых была необходима как для лица записывавшего, так и для того, кто являлся объектом этой регистрации. Жизненные интересы того и другого современника контролировали известную точность записей. Кроме того, все данные этого рода иллюстрируют правильность, постоянство, планомерность известных хозяйственных категорий, регулировавших экономическую жизнь общественных групп известной местности, и притом в хронологической последовательности. Стремление к полной точности и к устранению всяких недоразумений выражается в том обилии повторений, которые, конечно, были весьма полезны и важны для современников, но для нас только затрудняют чтение подлинных документов. Конечно, факты этого рода настолько мелки каждый в отдельности, что продолжительное изучение целой их однородной категории дает в результате вывод малозначительный, который сам должен послужить материалом для более крупных обобщений. Впрочем, это общее свойство всех материалов для воссоздания исторического прошлого Сибири. Для сибирской истории, главным деятелем которой была народная масса, типичны не факты курьезные, необычные, случайные, а именно факты нормальной, обыденной жизни, серые факты жизни, тусклой, бесцветной в отдельных частичных проявлениях, типичные лишь по однородности и постоянству проявлений массовых, суммарных. Выяснив общие принципы, которыми мы руководились при выборе и группировке материалов, вошедших в состав настоящего сборника, – приступаем к характеристике избранных документов с точки зрения их исторического значения. Дозорная книга 1626 г. принадлежит к типу «переписных»; ее главный предмет – не описание земель, а перечень населения по дворам, лавок и пр. К «дозорным» эту книгу приближают те ее части, где описываются городские укрепления и подгородние угодья – мельницы, рыбные ловли и перевесья. Приведенная книга дает довольно подробное описание главных частей старинной Тюмени: «города», «острога», ямской слободы за Тюменкой, Преображенского монастыря, перечисление церквей и казенных зданий; дает понятие о составе тюменского населения в 1624 г., иногда с указанием профессии (главного ремесла) того или другого лица-ил и местности, из которой оно явилось в Тюмень. Книга сообщает точные сведения о величине оброков вообще и оброков с кузниц, мельниц, перевесьев. Дозорная книга 1700 г. дает подробное описание всего тюменского населения в этом году с перечислением, сколько пашни, скота, покосов, хлебного и денежного жалованья было у различных слоев служилого населения Тюмени – детей боярских, конных и пеших казаков, пушкарей и др., сколько пашни, покосов и скота было у неслужилых людей и сколько платили они оброков. Из книги видно, что кожевенное, мыльное и котельное производства уже достигли некоторого развития в Тюмени конца XVII в. и что этими промыслами занимались не одни промышленные и посадские люди, но и дети боярские, ямщики и др. Оброки с лавок, мельниц, рыбных ловель, сенных покосов, а также с разных промыслов в этом году увеличились значительно: и на отдаленном сибирском городе отразилось то общее напряжение сил, которое потребовалось Петром Великим от всего государства накануне трудной и решительной войны со Швецией. Сравнение обеих дозорных книг до некоторой степени уясняет рост Тюмени за три последние четверти XVII в. Приведенная книга представляет счастливое в данном случае отступление от общего типа дозорных книг, которые обыкновенно не дают никаких сведений о городах, очень подробно описывая уезды. Список тюменский городовой 1696 г. представляет собой прекрасное дополнение к дозорной 1700 г.: там содержится не только подробное описание тюменских укреплений в 1696 г., но история их постройки и ремонта с начала XVII в., и даются точные сведения о главных тюменских пожарах в XVII столетии. Этот «список» вообще очень важен для внешней истории города. Строельная книга тюменского яма 1630 г. представляет древнейший документ этого рода и подробно изображает условия службы «ямских охотников», «прибранных» в ямскую гоньбу за безоброчную пашню и денежное жалованье. Книга эта заключает в себе опись ямской слободы за Тюменкой, запись о новых «ямских охотниках», «устроенных» в ям, то же самое об отставленных, половниках, жилецких, захребетных и гулящих людях и др., по «поручным записям», взятым с ямских охотников, с приложением списка самих записей. Эта книга является осуществлением проекта тюменского воеводы в 1624 г. освободить окрестных тюменских татар от непосильной и непривычной для них ямской повинности и передать ее «новоприбранным» ямским охотникам. Разгонная книга 1633–1634 гг. представляет собой иллюстрацию «гонебной» повинности тюменских ямщиков и дает понятие о характере движения через Тюмень и о степени его развития. Послужной список тюменских служилых людей 1680 г. принадлежит к послужным спискам общего типа: он дает понятие о всей службе и о служебных отличиях тюменских служилых людей, представляет собой как бы их формуляры, служебные биографии. Эта книга заключает не только полное перечисление служилых людей всех категорий, начиная с духовенства («ружники») и кончая «юртовскими служилыми тагаровями» с указанием их окладов, но и дает понятие о тех разнообразнейших служебных поручениях, которые делались служилым людям, начиная с «выбою хлебных сборов» и кончая ловлей кречетов. Любопытно, что среди служилых людей разных категорий является много лиц с польскими именами и фамилиями. И этот документ представляет прекрасный источник для определения состава тюменского населения в 80-х годах XVII в. Приведенные в обширных извлечениях таможенные книги 1637, 1657, 1674, 1679, 1697 и 1698 гг. представляют документы значительной важности для истории экономической жизни Тюмени в XVII в.: из них читатель познакомится почти со всеми видами пошлин, которые ложились тяжелым бременем на население и сильно замедляли быстроту торгового обращения. Эти книги дают полное представление о всех «русских» товарах, которые привозились тогда в Тюмень, об их количестве, что, конечно, определялось спросом, об их ценах, о географических пунктах, из которых происходили лица, привозившие в Тюмень «русские товары», о местностях, откуда приходили в Тюмень дощаники и куда они направлялись, наконец, о временах года, когда усиливалось и когда ослабевало торговое движение. Без таможенных книг в изображении исторической жизни Тюмени XVII в. оказался бы значительный пробел. Самое разнообразие видов обложения показывает, что Тюмень в то время была уже значительным пунктом сравнительно со многими другими сибирскими городами. Таможенные книги 1697 и 1698 гг. дают понятие о недоимках, о некоторых случаях их образования, о казенных приходах и расходах и иногда под экономической оболочкой сообщают бытовые подробности. Расходные денежные документы 1684 г., давая понятие о казенных неокладных расходах, вместе с тем сохраняют для потомков разные бытовые подробности, в свое время связанные с этими неокладными расходами. Такое же значение имеют и хлебные и соляные книги 16701679 гг., из которых видно, кому, за что и при каких обстоятельствах выдавались хлеб, соль как неокладной, непредусмотренный расход. Наконец, пивные и винные книги 1700 г. дают понятие об условиях, которыми сопровождались приготовление и торговля этими напитками, о количестве выпитого и степени ответственности за недоимки и разные упущения.

Все перечисленные выше документы извлекаются в первый раз из архива министерства юстиции. Почти все они написаны довольно разборчивым общего типа приказным почерком XVII в., почти все хорошо сохранились и написаны на бумаге формата т-8° и т-4°. Вообще, при выборе того или другого документа мы руководились также и степенью его сохранности, так как воспроизведение документа с большими пробелами было бы малополезно для нашей основной цели. Так как все подлинные документы отличаются своими обширными размерами и многие из них представляют собою лишь поденные записи (например, книги разгонные, таможенные, неокладных хлебных и соляных расходов и некоторые др.), то переписывание их in toto заняло бы слишком много места, не давая ничего существенно нового для разъяснения того или другого вопроса; поэтому мы передавали их полностью лишь до тех пор, пока не выяснится тип документа и не начнутся повторения по существу, только с переменой собственных имен; так, например, в дозорной 1700 г. полная передача происходит лишь до тех пор, пока не выясняется вполне тип оклада лиц каждой категории – детей боярских, конных казаков, пеших и пр., а далее передаются только собственные имена лиц каждой категории; то же самое нужно сказать об ямской строельной книге и послужных списках. Полная передача таможенных книг (в виде поденных записей) происходит также до тех пор, пока не выясняются окончательно виды обложения, его количество для каждого вида, виды привозимых и продаваемых товаров и различные категории лиц, подвергавшихся обложению. Так как все проявления экономической жизни Тюмени того времени были несложны и однообразны, то легко открыть в них общие типические черты и выразить это соответствующими местами из подлинных, очень обширных документов. Что касается собственных имен коренных, по-видимому, жителей Тюмени того времени, то мы всюду стараемся приводить их полностью, хотя лишь перечисляя самые фамилии: конечно, многим из современных тюменцев, роды которых восходят к XVII веку, приятно будет получить некоторые сведения об их отдаленных предках; интересно было бы также выяснить, сколько среди современного тюменского населения находится лиц, предки которых жили и действовали в Тюмени еще в XVII веке; это важно также и для определения степени устойчивости первоначального русского населения в сибирских городах. Документы заключаются отпиской воеводы Тухачевского о построении в Тюмени храма Благовещения. Этот документ определяет источники постройки церкви, количество некоторых употребленных материалов и общую стоимость сооружения. Церковь была построена на «анбарах», предназначенных для помещения государевой казны: в старинных русских городах, очень часто опустошаемых пожарами, подвалы под каменными церквами являлись наиболее безопасными от огня складами различных ценных предметов местных обывателей.

Подлинный текст передается нами с современной нам пунктуацией и современной орфографией; старинное правописание оставлено лишь в тех собственных именах, относительно которых, казалось нам, не может быть никакого недоразумения; что же касается фамилий, то мы предпочитали оставлять старинное написание. Некоторые оставленные нами примеры орфографии подлинников и полного отсутствия пунктуации этих документов покажут читателю, насколько затруднительно было бы не только чтение, но и воспроизведение буквального в орфографическом и синтаксическом отношениях текста.

Вполне разделяя мнение проф. Сергеевича, что знакомство с тем или другим историческим периодом лучше всего достигается изучением подлинных и характерных исторических документов данного периода, мы в настоящем сборнике и старались представить картину общественно-экономической жизни Тюмени XVII в. именно путем известного выбора и группировки подлинных и современных исторических материалов.

Приложенные к книге два вида Благовещенского собора представляют фототипии с оригиналов, хранящихся в архиве министерства юстиции в Москве. Сравнив эти виды первоначального Благовещенского собора с его современной наружностью (по фотографии, любезно доставленной нам И.Я. Словцовым), мы пришли к следующим выводам. Основная масса храма осталась без изменения, а хотя на приложенных рисунках и нет колокольни, однако из находящейся в конце сборника материалов отписки воеводы Тухачевского видно, что колокольня уже существовала (быть может, даже еще не была достроена, почему и не изображена). Можно поэтому с уверенностью сказать, что и старинная колокольня осталась без перемены. Паперть с южной стороны, очевидно, позднейшая (XIX в.) пристройка. Что касается орнамента, то церковь изменилась гораздо больше: большие кресты в лучах над средним окном исчезли, как и лики (вероятно, херувимов) в лучах под архитравом по сторонам окон, с каждой стороны, которые теперь имеют вид прямоугольников, а раньше были пятисторонникам и ; исчезли и балясы между малыми главками, которые прежде имели завершение в форме луковиц. Более внимательное сравнение на месте откроет, конечно, еще большие изменения. Первоначальный храм был окрашен в темно-красный цвет, окна были обведены зеленой краской, надоконники под крестами – желтой, столбы по углам и в середине – белые, карнизы – зеленые, купола на маленьких главках раскрашены параллельно зеленой и желтой красками. На северной стороне подле паперти нарисованы были «травы» – зеленые деревья. Средний большой купол был желтый и заканчивался восьмиконечным крестом. При «реставрации» собора в 1889 г. он окрашен в голубой цвет, а крыша (железная) в зеленый, сделаны водостоки, снаружи написаны две иконы (Рождества и Благовещения), при входе – Всевидящее Око, и на карнизе сделана надпись золотыми буквами: «Дом Мой, дом молитвы наречется». (См. статью свящ. Филиппова: «Обновление и освящение градо-Тюменского Благовещенского собора» в 23 и 24 номерах «Тоб. Епарх. Вед.», 1889 г.) Весьма жаль, что реставрация не была сделана в смысле полного воспроизведения первоначального храма, с наружностью которого, впрочем, реставраторы в то время не могли и быть знакомы. Не воспроизведенный нами третий рисунок представляет вид иконостаса, и при нем приложено описание. «Местных икон дорожники и кзымс флемованые, золочены красным и цветным золотом и посеребривано по местам. Столбы посеребриваны и расписаны вместо золота составом и веницейскими красками. Над праздниками кзымс флемованый, золочен цветным золотом, столбы посеребриваны. Деисус сделан на дву столпах под один кзымс. Над кзымсом писаны херувимы». По правую сторону южных дверей иконостаса находился «образ святого апостола Петра», по левую – «Нерукотворенный образ, оклад и убрус серебряные. Перенесен по архиерейскому благословению со Спасских ворот». По правую сторону северных дверей находился «образ Благовещения Преев. Богородицы», по левую – «образ святого Алексея, человека Божия». Во втором ряду икон, над кзымсом и балясами, были расположены образа 12 апостолов. Иконы третьего ряда (слева по порядку): арх. Михаила, Пр. Богородицы, «Господа нашего 1.Х.», св. Иоанна Предтечи, арх. Гавриила. Над иконостасом возвышался восьмиконечный крест с распятием «с предстоящими лицы». На чертеже все эти иконы изображены не в рисунках, а указаны словесно. Царские двери были резные, золоченные красным золотом. Сравнительный обзор состава современного иконостаса могли бы сделать местные знатоки и любители тюменской старины.

Что касается вопроса об истории построения Благовещенского собора и испытанных им изменений в последующее время, нужно заметить, что трудно согласиться с указаниями, данными на этот счет свящ. Филипповым в упомянутой выше статье. Первое, Благовещенский собор был не третьим храмом Тюмени по времени постройки: документы XVII в. упоминают о целом ряде церквей, так что еще в 1624 г. в Тюмени было 6 церквей; второе, по мнению о. Филиппова, собор был заложен 31 мая 1700 г. и окончен 31 октября 1704 г. Мы не знаем, откуда почерпнуты эти сведения; но из приводимой нами отписки Тухачевского можно заключить, что в 1700 и 1702 гг, по этому вопросу только еще шла переписка (вероятно, потому, что именно в 1700 г. сгорел храм Рождества Богородицы) и из Сибирского приказа шли только указы; постройка паперти и колокольни началась только в 1705 г., а к 28 февраля 1706 г. колокольня еще не была закончена, как видно из той же отписки и приложенного при ней чертежа церкви; третье, о. Филиппов, основываясь на предании, ошибочно полагает, будто средняя и главная часть храма – некогда дом воеводы Сукина: а) не только в конце XVI, но и в течение всего XVII столетия в Тюмени не было каменного строения, Ь) на месте, занятом Благовещенским собором, находился храм Рождества Богородицы, с) воеводский двор находился в противоположном углу, не направо, а налево от входных Спасских ворот; четвертое, собор был построен не «с отписанием всех расходов на счет казны», как утверждает о. Филиппов: и тюменское население доставляло для постройки песок, воду и известь, хотя, конечно, главнейшая доля расходов – кирпич, железо, иконы и утварь, вознаграждение рабочим – была отнесена на счет казны; пятое, наконец, о. Филиппов утверждает, будто над каждым окном первоначального храма находилось «по распростертому двухглавому орлу»; не говоря уже о том, что подобный орнамент не подходит к храму, воспроизведенный нами чертеж совершенно опровергает это утверждение: над окнами были или кресты, или лики херувимов. Двухглавые орлы появились, вероятно, в 1838 г., когда церковь подверглась ремонту и, между прочим, побелке. В 1817 г., по указанию о. Филиппова, черепичная крыша была заменена железной. В заключение следует заметить, что воспроизведенные рисунки старинного Благовещенского собора в Тюмени представляют не только любопытные, подробные и весьма хорошо исполненные изображения, несомненно, древнейшего зодчества в Сибири, но и дают любопытную страницу для истории церковного строительства вообще в России.

Оригинал приложенного плана Тюмени имеет 13 вершков в длину и 11 ½ вершков в ширину. Голландская бумага, на которой исполнен план, имеет водяной знак – герб, относящийся, несомненно, к 1701 г., как это установлено современной палеографической наукой. Таким образом, 1701 г. является хронологическим термином, от которого можно или отступить на несколько лет в XVII в., или, наоборот, шагнуть в XVIII, поэтому и план нужно отнести или к самому концу XVII, или к самому началу XVIII столетий. На плане не указаны Троицкая и Архангельская церкви, которые сгорели в страшный пожар 1695 г. Левый верхний угол плана, где, вероятно, были какие-нибудь точные хронологические указания, к сожалению, оторван. Самая интересная часть плана, «город», к величайшему сожалению, уцелела не в желательной сохранности; особенно пострадала какая-то церковь, которая дала бы возможность точнее определить время составления плана (новый храм – Благовещенский собор, или старый – Рождества Богородицы, сгоревший в 1700 г.). Пострадал и воеводский двор, и это тем более грустно, что он дан на плане в типичном рисунке. Церкви также представлены в рисунках, а не схематически, и это дает основание предполагать, что они до известной степени воспроизведены в их естественном, первоначальном виде. То же можно сказать и об Алексеевском женском монастыре. В заключение следует заметить, что воспроизводимый план Тюмени самый лучший и обстоятельный из всех дошедших до нас планов сибирских городов и острогов конца XVII и начала XVIII столетий.


### Дозорные книги 132 г. (1624 г.)

Кн. № 5

Книги дозорные Тюменскому городу и посаду письма и дозору письменного головы Никиты Наумова Беглецева да подьячего Третьяка Васильева 132 г., а подлинные книги взял боярин и воевода Юрья Яншеевич Сулешев с собою к Москве

На Тюмени город деревянный рубленый. В нем 106 городень, а в них 240 сажен. Город ветчан. Высота ему от земли до обламов сажень, а от обламов до кровли сажень же, а башен на городе в стенах и по углам: 8 башен рубленых шатровых, 6 сажен мерою в стене по полутретью сажени, Спасская воротная башня, и другая воротная же Егорьевская башня, обе двоестенных. От стен по две сажени и всего в восьми башнях между городнями 20 сажен. И обоего мерою Тюменский город в стенах и с башнями около 260 сажен. С крепости у города с одну сторону Тура река, а с двух сторон обошла город речка Тюменка, а с четвертую сторону крепости у города ров, поперек его 1 ½ сажени, столб копан с полсажени.

А наряду на городе по башням: пищаль медная сороковая, две пищали затинных, 5 пищалей скорострельных, 5 пищалей затинных. Да пушечных запасов в городе: зелейного в погребе 5 пудов 15 фунтов с полуфунтом зелья, 4 пуда с полупудом и с полуфунтом свинцу, 260 ядер, 41 пищаль скорострельных, 370 ядер железных затинных пищалей.

На Тюмени же ниже города острог, а в нем 2 стены; стена от города подле речку Тюменку, другая сторона от речки Тюменки до речки до Туры, а подле ту реку до города же острога нет, место простое, потому что к реке осыпь крутая, а острог старой, косой, ставлен по забору, около его 500 сажен, а вверху ему мера 1 ½ сажени.

А башен на остроге 4 башни рубленых, шатровых, 3 башни мерою в сажень, по 2 сажени башня, а в четвертой воротной в двоестенной башне в стене по 3 сажени, а всего в 4 башнях стена между острогом 9 сажен, да на острогах между городом и Водяными вороты.

Внутри острога пятая малая караульная башня на столбах забрана досками. А крепость у острога: с нижней стороны ров, поперек его полторы сажени, а вглубь в подсажен и, да с ту же сторону крепости у острогу между речкой Тюменкой и между Турою рекою надолбы, а от острога в 70 саженях. А наряда на остроге по башням 4 пищали затинных.

На Тюмени ж в городе церкви: церковь соборная Рождества Пречистыя, холодная, деревянная, а другая церковь во имя Николая Чудотворца да Федора Стратилата, строенье мирское тюменских всяких чинов людей одних.

В холодной церкви Рождества Пречистыя государева жалованья образов: образ местный Рождества Пречистыя, образ Спасов, образ запрестольный Пречистыя Богородицы, обр. Николая Чудотворца, обр. Василия Великого, а другой Василия Блаженного, обр. великомученицы Прасковьи, обр. Флора и Лавра да книг государева жалованья: псалтырь, 2 октоиха, минея общая, апостол, триодь постная печатная, печать московская. В Успенской церкви образ местный Федора Стратилата, обр. местный Николая Чудотворца, деисус, обр. запрестольный Пречистыя Богородицы. Книг: евангелие напрестольное, триодь цветная, служебник, часовник, печатные, печать московская, да государева жалованья у тех церквей у Рождества Пречистой, у Николая Чудотворца 2 колокола зазвонные, колокол благовестный.

В городе ж: государева съезжая изба да у ворот 2 избы караульные, 10 торговых житниц, 2 амбара – амбар соляной, другой – с погребом, с торговым питьем, амбар денежный, тюрьма в тыну.

Дворы: двор воеводский, а другой архиепискупов, а живет в нем десятильник.

Двор стрелецкого пятидесятника Васки Алферова, двор рождественского пономаря Якунки Федорова, дв. пушкаря Алешки Дементьева, дв. съезжей избы сторожа Гаврилки Павлова, дв. городового воротника Титки Иванова, дв. стрельца Данилки Клементьева Бабина, дв. вдовы казачьей Нестеровой жены Маринки. А всего в городе, опричь воеводского и архиепискупского двора, стрелецких и всяких 7 дворов, а людей в них тоже. В остроге церкви, а в них церковные строенья: церковь во имя Всемилостивейшего Спаса, деревянная, холодная, другая теплая во имя государева царева и великого князя Михаила Феодоровича ангела и преподобного отца Михаила Малеина, да в той же церкви предел Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев, строенье мирское тюменских всяких чинов людей, а в тех церквах государева жалованья образов: образ Спасов; преподобного отца Михаила Малеина, обр. Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев, деисус, да книг государева жалованья: псалтырь, часовник, 2 минеи общих, печатные, печать московская, 2 апостола, шестодневец, печатные ж, печать литовская, 2 евангелия напрестольные, псалтырь со следованьем, письменные. А колоколов: колокол благовестный, 4 колокола зазвонных, государево жалованье. В остроге ж на посаде церковь Ильи Пророка, да в ней предел страстотерпцев Христовых Бориса и Глеба да великомучеников Флора и Лавра, строенье мирское.

Образов в той церкви: в пределах – обр. местный Ильи Пророка, обр. местный Флора и Лавра, деисус, икона Перчистыя Владимирская, книг: 2 октоиха, триодь, евангелие, апостол, псалтырь, часовник, минея общая, печатная, печать московская, устав скорописный, 7 колоколов больших и малых. А те образа и книги и колокола государево жалованье.

В остроге ж на посаде государев гостиный двор, а на гостине дворе три избы: изба таможенная, другая гостиная, третья изба гостиная же старая, 24 лавки торговых, в которых стоят торговые люди, а дают с них в торговую казну оброк. На гостине же дворе лавка тюменского посадского человека Мишки Горемыкина, а оброку платит с той лавки рубль шесть алтын 4 деньги на год. Да лавок же за гостиным двором тюменских посадских всяких людей, а платят с них в государеву казну годовой же оброк: лавка посадского человека Тренки Сысоева, оброку платит рубль; лавка посадского человека Семенки Федорова Зырянина, оброку платит рубль шесть алтын 4 деньги; лавка посадского человека Алешки Тарутина, оброка платит рубль шесть алтын 4 деньги. Лавка посадского человека Ивашки Ефимова Мехони, оброк 10 алтын; лавка посадского человека Володки Заволокина, оброк рубль; лавка посадского человека Созона Григорьева мясника, оброк рубль; лавка посадского человека Семенки Кирикова Середа, оброку рубль; лавка стрельца Данилки Клементьева, оброк рубль; лавка пашенного крестьянина Ески Юркина, оброк рубль; лавка пашенного крестьянина Петрушки Букина, оброку полтора рубля; лавка пашенного крестьянина Ивашки Вискупова, оброк рубль; лавка старца Ионы, оброк полтину. И всего на гостине дворе государевых служилых и посадских людей 13 лавок, оброку платят 12 р. 3 алтына, да в ряду же лавка тюменского конного казака Микитки Бусыги, оброку с нее не платит.

На Тюмени ж посадских и всяких людей полки; платят с них оброк же, а торгуют на них мясом и рыбой.

Полок посадского человека Ивашки Прасола, оброку платит 8 алтын 2 деньги. Полок конного казака Федки Егупова, оброк 18 алтын 2 деньги. Полок посадского человека Тренки Сысоева, оброк 8 алтын 2 деньги. Полок конного казака Афонки Табанакова, оброк 8 алтын 2 деньги. Полок пешего казака Ивашки Мальцева, оброк платит 8 алтын 2 деньги. Полок стрельца Худяйка Шелудкова, оброк платит 8 алтын 2 деньги. И всего служилых и посадских людей 6 полков. А оброку с них платят в государеву казну на год 1 ½ рубля.

Полки ж без оброков:

Полок посадского человека Володки Заволокина. Полок посадского человека Коротайка Микифорова. Полок конного казака Федки Семенова Уржумца.

На Тюмени ж на посаде двор воеводский и всяких тюменских жилецких людей дворы: сына боярского Ивана Текутьева, сына боярского Семена Поскочина, сына боярского Ивана Микифорова, сына боярского Степана Молчанова с сыном с Неудачей, сотника стрелецкого Бесчастного Малышева, подьячего Ивана Ананьина, атамана Гаврилы Иванова, атамана с Приезжей Рязанова, атамана Ивана Воинова, есаула Федора Яковлева, пашенных крестьян прикащика Гаврилы Чаглокова, ильинского попа Василья Авдеева с братом с Ганкою, ильинского попа Микифора Якимова, городского соборного попа Якова Микифорова, ильинского попа Ивана Степанова, ильинского дьякона Епифана Степанова, городского соборного дьякона Ивана Григорьева, ильинского пономаря Васки Иванова с сыном Гаврилком, ильинского трапезника Васки Иванова, просвирницы Марьицы, городского церковного дьячка Петрушки Семенова, городского же дьячка Прокла Андреева, татарского толмача Митки Токманаева, толмача Петрушки Новокрещеного, пушкаря Петрушки Андреева. И всего в остроге детей боярских и атаманов, и сотников, и подьячих и церковных причетников и всяких ружников 25 дворов, а людей в них 28 человек.

Служилые люди конные казаки.

Дворы конных казаков: Васки Иванова, Меньшика Власова, Федешки Новокрещеного, Тимошки Носова, Васки Егупова, Андрюшки Дрогалева с братом с Федкой, Ивашки Федорова Проскурнина, Семенки Вязьмина с Андрюшкой да с Ермошкой да с Гришкой, Тренки Гагарина с братьей с Сергою да с Петрушкою, Томилки Микифорова, Кузки Толмачева, Тренки Утешева с братом с Багенком, Ромашки Федорова, Лучки Емельянова Долгого, Сенки Елесеева, Микитки Филина, Елистрата Ковалева, Жданка Мальцева, Андронка Сидорова, Ивашки Сергеева Чермного, Ивашки Осипова, Петрушки Тимофеева Носова, Афанасья Семенова Табанакова с сыном с Терешкой, Климки Васильева, Пронки Васильева Белоглаза, Кондрашки Насекина, Микитки Иванова Бусыги, Гардешки Иванова с братом с Андрюшкой, Петрушки Иванова серебреника, Гришки Данилова с сыном с Миткой, Тренки Кулакова с детьми с Семенкою да с Ивашкой, Якунка Силина, Петрушки Иванова, Макарки Андреева с братом с Якункой, Семейки Васильева, Нестерки Томилова, Карпунка Леонтьева с братом с Искою, Сысойки Андреева, Ивашки Бузолина, Добрынки Кирилова с братьей с Федкою да с Ивашкою, Ивашки Чера, Тимошки Толмачева, Федки Терентьева с братом с Софонкою, Богдашки Щольконова с сыном с Алешкою, Гришки Новокрещеного, Мишки Насекина, Гришки Михайлова Черкашенина, Ларки Щиликунова, Тренки Пелымского с детьми с Дениской да с Мосейкой, Матюшки Васильева, Ивашки Трубачева, Ивашки Некрасова с братом с Тимошкой, Федки Трофимова, Федки Яковлева Егупова, да за острогом: дворы конных казаков: Максимки Фомина с детьми с Баженком да с Дружинкою, Федки Якимова, Назарки Васильева, Яшки Немчина, Ивашки Андреева, Андрюшки Михайлова Черкашенина, Семейки Севергина, Федки Вязьмина, Васки Кошкарева, и всего в остроге и за острогом на посаде конных казаков 66 дворов, а в них 90 человек.

Дворы пеших казаков в остроге:

Фомки Астафьева, Ивашки Захарова, Елизарки Лаза с Илимкой да с Дениском, Андрюшки Гаврилова, Северки Сидорова, Мосейки Максимова, Тараски Елисеева, Ивашки Сергеева Чермного, Шесталка Мартынова, Оски Перова с сыном с Миткою, Замятии Григорьева, Ганки Иванова, Ивашки Семенова Курбатова, Давыдки Курбатова, Семейки Карачевца, Мишки да Терешки Антоновых с братом Савкою, Родки Бутокова с детьми с Трен кою да с Евтюшкою, Тишки Степанова, Девятки Васильева Хоева, Ивашки Михайлова Санопальника, Богдашки Авдеева, Степки Авдеева, Степки Петрова, Спирки Васильева, Якушки Лукьянова Санопальника, Ивашки Мальцева.

Да за острогом: Афонки Ермолина Пенега с братом с Петрушкой, Завьялки Семенова, Оски Урусова, Митки Елизарова Чермного с сыном Ивашки Дировского, даТерешки Кузьмина, Жданки Павлова, Анисимки Сергеева, Петрушки Яковлева Черного, Посника Калинина, Заворожа Петрова, Поздейки Филиппова, Ивашки Федорова сапожника, Андрюшки Мартемьянова.

И всего в остроге и за острогом на посаде пеших казаков 38 дворов, в них 47 человек.

Стрелецких дворов в остроге:

Стрелецкого десятника Семейки Кондратьева с сыном с Алешкою, стрельца Ганки Васильева, Митки Иванова Шубы, Якунки Микитина, Андрюшки Молчанова, Бусонки Семенова, Томилки Сазонова, Филки Степанова Келеманка, Михейки Иванова Кулакова, Трушки Симонова Токарева, Тренки Псарева, Кондрашки Семенова, Федки Семенова Шелохова, Пронки Ларионова, Тараски Дементьева, Васки Михайлова, Лучки Мартемьянова, Костки Димитриева, Васки Яковлева Огл и кого, Захарки Ильина, Тришки Романова с сыном с Агафилком, Мишки Семенова, Якунки Карпова Беса, Оски Тарасова, Кирюшки Степанова, Антонка Тимофеева с детьми с Гаркою да с Семенкою, Некраска Дедиловца с детьми с Семенкою да с Илейкою, Петрушки Иванова Сургутского, Федки Игнатьева Громотухина, Исачка Асенина, Стенки Иванова, Худячки Васильева, Прошки Михайлова Караулова, Игнашки Иванова, Васки Федорова, Якунки Осипова Свечника, Кузки Ларионова, Ивашки Софронова Шалачи, Митки Онофриева.

За острогом стрельцов: Титки Васильева с сыном с Харкою, Семенка Михайлова, Мишки Иванова Зезева с братом с Ивашкою, Ивашки Маргемьянова, Семенки Духанина. И обоего в остроге и на посаде за острогом стрелецких 44 двора, а людей в них 51 человек.

В остроге ж дворы отставленных служилых людей: отставленного стрельца Вахни Митина, отставного стрельца Богдашки Федорова Колмогорова, отставленного литвина Ганки Демьянова с Петрушкою да с Данилкою, отставленного конного казака Кости Иванова прозвище Куча. И всего отставленных служилых людей 4 двора, а людей в них 6 человек, а податей никаких государю не платят. В остроге ж посадских людей во дворах, а платят оброк дворы: Буторы Дмитрия, оброку 3 р., Алешки Тарутина, оброку 2 р. с полтиной, Терешки Васильева, оброку 10 алтын, Володки Заволокина, оброку полтора рубля, Андрюшки Негодяева с сыном с Ивашкою, оброку 23 алтына 2 деньги, Степки Ерева, оброку 10 алтын, Омелки Кириллова, оброку рубль, Дудки Фомина, рыболова, оброку полтина, Ивашки Алексеева, оброку 4 гривны, Семейки Федорова Зырянина, оброку 3 рубля, Мишки Горемыки, оброку 2 рубля, Филки Иванова плотника, оброку 4 гривны, Евсейка Шеломельца с братьей с Мосейкой да с Петрушкой, оброку 3 р., Федки Уржумца, 20 алтын, Васки Прокопьева, оброку полтора рубля, Шестачки Иванова Пологлаза, оброку 4 гривны, Пятунка Малого, оброку рубль, Гуляй ка Мартемьянова, оброку 20 алтын, Петрушки Карпова, оброку 20 алтын, Родки Павлова с братом с Ермолкою, оброку 20 алтын, Бусанка Яковлева, оброку 4 гривны, Тимохи Константинова Чусовитина, оброку 10 алтын, Ивашки Друганова, оброку 20 алтын, Ивашки Филиппова, оброку рубль, Мишки Данилова дворника, оброку 2.0 алтын, Гришки Вахромеева плотника, оброку 50 алтын, Ониски Микитина, оброку 30 алтын, Нехорошка Кузьмина серебреника, оброку рубль, Игнашки Карпова с братом с Сергушкою, оброку 20 алтын, Митки Бузолина, оброку 20 алтын, Ивашки Яковлева Шубки, оброку рубль, Тренки Сысоева с детьми с Мишкою да с Тараском, оброку полтора рубля, Созонка Григорьева мясника, с сыном со Степкою, оброку полтора рубля, Ивашки Лукьянова колесника, оброку 23 алтына 2 деньги, Ивашки Ефимова Мехони, оброку 8 алтын 2 деньги, Каратайки Микифора с сыном с Трен кою, оброку полтора рубля, Стенки Данилова с детьми с Ивашкой да с Тимошкой, оброку 26 алтын 4 деньги, Казаринки Лукьянова сапожника, оброку 4 гривны. Васки Федорова сапожника, оброку 4 гривны, Демки Васильева плотника, оброку 4 гривны, Федотки Артемьева, оброку 8 алтын 2 деньги. Да за острогом: Еремки Елисеева, оброку 20 алтын, Роспутки Ефимова бочкаря, оброку 8 алтын 2 деньги, во дворе посадские люди Селиванко Алферов да Митка Елизаров, оброку платят 26 алтын 4 деньги, Ларки Леонтьева Шаха, оброку 4 гривны, Петрушки Михайлова кадочника, оброку 4 гривны, Макарки Иванова москвитина, оброку полтина, Якунки Петрова, оброку 10 алтын, Родки Микифорова, оброку 20 алтын, Илейки Устинова, оброку 23 алтына 2 деньги, Яшки Андреева Гусельникова, оброку 4 гривны, Федки Малфеева, оброку 20 алтын, Пашки Степанова Пойла, оброку 10 алтын, Митки Иванова важенина, оброку 10 алтын, Федки Денисова Сватьи, оброку 10 алтын. И с обоего в остроге и за острогом на посаде посадских людей, которые платят денежный оброк, 59 дворов, а людей в них 73 человека. Оброку платят 47 р. 13 алтын 2 деньги.

Посадские же люди, да оброку не платят:

Фролка Яковлев, Исайко Ефремов, Петрушка Иванов, Сергушка Иванов, Дружин ка Данилов Кривошея, Кирилка Тимофеев, Суря Ильин. И всего посадских людей, которые оброку не платят, 7 дворов, а людей в них тож. И обоего посадских людей, которые платят оброк и которые не платят оброку, 66 дворов, а людей в них 80 человек.

Посадские ж люди с оброки живут по деревням, а иные в городе и в остроге у всяких людей по подворьям, а своих у них дворов в городе и в остроге нету: Ермачко Иванов, хлебник, оброку полтина, Семейка Леонтьев Шоша, оброку полтина, Афонка Родионов, оброку 10 алтын, Я кун ко да брат его Богдашко Минины, оброку полтину, Алешка Михайлов, оброку полтину, Петрушка Ананьин, оброку полтину, Омел ка Релькин, оброку полтину, Микитка Федотов двинянин, оброку 23 алтына 2 деньги, Петрушка Володимиров, оброку 10 алтын, Федоска Иванов вычегжанин, оброку 4 гривны, Девятко Панфилов двинянин, оброку 10 алтын, Тренка Селиверстов пермитин, оброку 10 алтын, Ивашка Релин, оброку 30 алтын 2 деньги, Франко Олтарышев, оброку 10 алтын, Артюшка Иванов Улешнин, оброку 10 алтын, Петрушка Иванов плотник, оброку полтину, Куземко Кондратьев, оброку 10 алтын, Костя Максимов Шешуков, оброку полтину, Ерофейка Васильев, оброку 4 гривны, Ивашка Иванов пермитин, оброку 20 алтын, Васка Юрьев шищелянин, оброку 2 рубля, Митка Васильев сысолятин, оброку полтину, Семейка Иванов Голев с братом с Федкою, оброку 3 рубля, Севрюнка Томилов, оброку 20 алтын, Акишка Яковлев, оброку 20 алтын, Гришка Савин Попов, оброку полтину, Богдашка Меленишев, оброку 20 алтын, Ивашко Патристеев, оброку 25 алтын, Якунко Трофимов Батарлыков, оброку 10 алтын, Сидорко Кондратьев Шестернин, оброку 4 гривны, Гренка Григорьев Усанец, оброку рубль, Павлик Кузьмин Тентяков, оброку полтину, вдова посадского человека жена Фадешки Григорьева Марьица, оброку рубль, Ерманко Григорьев, оброку 2 рубля, Кононко Григорьев, оброку полтора рубля, Ерем ка Таузак, оброку 26 алтын 4 деньги, Васка Смольцов ведерник, оброку полтину, Игнашка Тимофеев, оброку 10 алтын, Кирилко Матвеев вычегжанин, оброку 10 алтын, Сидорко Иванов, оброку рубль, Семейко Давыдов, оброку 1 1 алтын 4 деньги, Родка Григорьев Рожа, оброку 23 алтына 4 деньги, Федка Степанов Сета, оброку рубль, Захарка Тимофеев, оброку полтину, Лучка Игнатьев, оброку полтину, Семейка Степанов, оброку 20 алтынов, Ивашка Юрьев Лепешкин, оброку 10 алтын, Андрюшка Карамышев, оброку 4 гривны, Васка Шевалдин, оброку 10 алтын, Митка Селиванов, оброку полтину, Федка Клементьев, оброку 10 алтын, Сергушка Иванов, оброку 10 алтын, Лучка Андреев пастух, оброку 10 алтын, Дружинка Иванов белозерец, оброку 10 алтын, Лучка Васильев, оброку 10 алтын, Гаврилка Филиппов Пушников, оброку 10 алтын, Андрюшка Иванов Карела, оброку 10 алтын, Костя Лукычихин, оброку 10 алтын, Васка Иванов Чашков, оброку 10 алтын, Тренка Иванов Нетель, оброку 10 алтын, Ивашка Яковлев Тарков, оброку 16 алтын 4 деньги, Антонка Семенов Орало, оброку 10 алтын, Ширяйка Яковлев, оброку 4 гривны, Левка Сафонов, оброку 10 алтын, Тимошка Малеев, оброку 10 алтын, Оска Гаврилов завязочник, оброку 10 алтын, Л арка Дементьев, оброку 10 алтын, Гаврилка Иванов пинежанин, оброку 10 алтын, Андрюшка Кисар мясник, оброку рубль, Матюшка Андреев Расторгуй, оброку 20 алтын, Сидорка Тимофеев, оброку 20 алтын, Семейка Степанов, оброку 30 алтын, Тренка Барковский, оброку 10 алтын, Тренка Яковлев, оброку рубль. И всего посадских людей без дворов 77 человек и со вдовою и с Фадешинскою женою с Марьицею, а денежного ж они государева оброку платят в государеву казну 41 рубль 30 алтын 2 деньги.

И с обоего тюменских посадских людей с оброки, у которых в остроге и на посаде дворы и у которых дворов своих нет, 136 человек, а оброку платят 88 р. 20 алтын 4 деньги, а с теми посадскими людьми, которые оброку не платят, а живут в остроге и на посаде своими дворами, всего тюменских посадских людей 142 человека, да у них детей и братьев 16 человек. На Тюмени ж в остроге и за острогом на посаде вдовьих дворов, а платят вдовы в государеву казну денежные оброки. Вдова казачья Семейкинская жена Марьица, прозвище Козичиха, оброку платит 10 алтын, вдова казачья Кашинская жена Марьица, оброку 10 алтын, вдова казачья Колковская жена Харитоница, оброку 10 алтын, вдова казачья Зеленинская Жданка, оброку 10 алтын, вдова казачья Фил и некая жена Лукерьина, оброку платит рубль, вдова казачья Урусовская жена Марьица, оброку 10 алтын. И обоего в остроге и за острогом на посаде вдовьих 6 дворов, а оброку вдовы платят в государеву казну на год 2 рубля 20 алтын 4 деньги. Во вдовьих дворах, а оброку не платят: вдова стрелецкая жена Остатка Антонова Пелымского с сыном с Ивашкой, вдова пашенного крестьянина Семейкина жена Бужавина Магренка, стрелецкая Григорьевская жена Улитка, вдова казачья Чевашевская жена Кондратьева Селянка, вдова казачья жена Антонида Зеленовская, вдова казачья Якимовская жена Смиренка, вдова казачья Неустроевская жена Марьица, вдова стрелецкая жена Даниловская Марьица. И всего вдовьих дворов без оброка 8 дворов.

В остроге бобыльских дворов: бобыль Коношка Иванов, бобыль Семейка Иванов, бобыль Афонка Новоселов, Ермошка Гаврилов, Якунка Леонтьев, Тимошка Иванов. И всего бобыльских 6 дворов, а людей в них тоже, бедны, скитаются меж дворов. В остроге ж дворы пашенных крестьян: Созонка Быкова, Левки Пантелеева с сыном со Степкою, Петунка Тимофеева, Антонки Федорова Мутовкина, Ярунка Андреева Мутовкина, Первушка Шешукова с детьми с Русинкой да с Федкой, да с Ваской, Максимки Ягодина, Ивашки Вискупова с сыном с Гришкою, Пашки Голышева с братом с Игнашкою, Макарки Сафонова, Антипки Костянтинова с детьми с Костей да с Нестерком да со Степкою, Филки Карташева, Аниски Микитина, Алешки Васильева, Семенки Шишкина, Дениски Юрьева с сыном с Якункою, Якунки Елизарова, Нехорошки Минина, Ивашки Яковлева Барковского с сыном с Баженком, Авдейки Иванова, Ларки Васильева, Митки Малеева, Андрюшки Алферова Карташева, Федоски Сафонова, Савки Федорова Опального, Васки Петрова Косого, Елизарка Лукина, Неустройка Фарафонова с сыном с Пятункою, Васки Леонтьева, Семейки Костянтинова, Андрюшки Панфилова, Афонки Гусельникова, Якунки Лотова с сыном с Ларкою, Митки да брата его Пронки Евстратовых, Ивашки Зиновьева москвитина с детьми с Аникою да с Якункою, Андрюшки Васильева Парен кина с детьми с Мишкою да с Денискою, Авдейки Иванова Опального, Митки Карпова с детьми с Омел кою да с Ивашкою да с Демкою, Ивашки Андреева с братом с Демкою, Жданка Васильева прозвище Медведко с сыном с Тишкою.

Тюменские пашенные крестьяне во дворах за острогом: Андрюшка Васильев Сатюков с братом с Тишкою, Антонка Архипов, Ивашка Тимофеев, Якунка Михайлов с детьми с Трошкою да с Андрюшкою, Шестачка Осипова. И обоего в остроге и за острогом на посаде пашенных крестьян 46 дворов, а людей в них 71 человек.

В остроге дворы ницынских пашенных крестьян: Поздейка Васильева, Андрюшки Панфилова, архиепископля крестьянина Ивашки Мезинова. Да на Тюмени ж за острогом за речкою за Тюменкою посадских людей слобода, что были наперед сего ямские охотники, а в них дворов: Гришки Ильина Нестерова, Семейки Ильина Морока, Варламки Карепы, Семейки Шешукова, Андрюшки Симонова, Силки Гаврилова, Меркушки Кондратьева, Кирилки Грехова, Митки Ожгибесова, Пронки Мятелева, Фефилки Петрова, Тренки Малого, Васки Иванова зырянина, Байдачки Мальцева, Ерофейки Леонтьева, Ивашки Порозова, Алешки Прокопьева, посадских людей Оски и Якунки сысоличей, Ивашки Сидорова с сыном со Стенкою, Ивашки Ерофеева, Терешки Борисова, Пан кратки Балахнина, Матюшки Барковского, посадских людей Игнашки Медведева да Семейки Козьмина.

Да тех же посадских людей прежних ямских охотников два двора: двор Трифонка Дмитриева да другого – Семейки Кириллова Уса в остроге.

И обоего в прежней ямской слободе и в остроге 26 дворов посадских людей, что были ямские охотники, а людей в них 29 человек, а достальные посадские люди, прежние ямские охотники, живут по деревням, а коли приезжают на время и они ставятся на тех же дворах в прежней ямской слободе, а всего тюменских посадских людей, прежних ямских охотников, 70 человек, а сколько у них братий и детей, и племянников и что пашут пашни – и то писано в дозорных книгах письма и дозору Григорья Зловидова в прошлом 131 г., а денежного оброку те посадские люди в государеву казну не платят, потому что взят с них на нынешний на 132 г. выдельный хлеб пятый сноп, а вперед им быть в посадских людях, а имать с них выдельный хлеб.

На Тюмени ж за ямской слободой монастырь во имя боголепного Преображения Спаса нашего Иисуса Христа, а в монастыре церковь Преображения Господня, деревянная шатровая, теплая, а в ней церковное строенье, образа и книги и колокола государева жалованья, а в монастыре ж келья игуменская, а другая келья строител ева, да братских 6 келий, да около монастыря ограда церковная. И кельи и ограда – строенье монастырское. Да у монастыря же двор подьячего Ивашки Огня, а другой пономаря Елизарки Иванова.

На Тюмени ж за острогом кузницы всяких людей с денежными годовыми оброки: кузница государева кузнеца Батенки Васильева, оброк 20 алтын, пешего казака Якунки Лукьянова, оброку 20 алтын, кузница посадских жильцов Богдашки да Тренки Тарараевых, оброку 20 алтын 2 деньги, пешего казака Ески Филиппова, оброку 8 алтын 2 деньги, пашенного крестьянина Семейки Ошконова, оброку 8 алтын 2 деньги. И всего пять кузниц, а оброку с них платят в государеву казну на год рубль 30 алтын 4 деньги.

Кузницы ж ставленые новые, оброк на них не положен. Кузница Родки Микифорова вятчанина, приезжего человека Шумилки Никифорова вычегжанина.

Да в тюменском уезде за всякими людьми угодья: на речке на Каменке усть Туры мельница мутовчатая посадских людей Пятунки Маловода, Ермолки Фадюшина с братьями, мелет зимою и летом одними жерновы, вода не малая, а оброку с тоя мельницы платят в государеву казну 4 рубля. На речке же на Тюменке мельница мутовчатая пашенного крестьянина Тренки Метелева, у него, у Тренки, под деревнею, мелет зимою и летом одними жерновы, а вода не малая, оброку с тое мельницы платят в государеву казну 3 рубля. На речке ж на Каменке мельница мутовчатая пашенных крестьян Афонки да Ларки да Осмонки Гусельниковых у Афонки под деревнею; мелет зимою и летом одними жерновы, а вода не малая, оброку с тое мельницы 3 рубля. На речке на Малых Кармаках мельница мутовчатая пашенного крестьянина Первушки Букина с братьею, мелет зимою и летом одними жерновы, а вода не малая, оброку 2 рубля. В ямской в Фуфаевой деревне мельница мутовчатая ямского охотника Семейки Кузьмина Фуфаева, мелет зимою и летом одними жерновы, оброку рубль. И всего с Тюменского уезда за всякими людьми в разных местах 6 мельниц, оброку с них платят в государеву казну на год 16 рублей.

Рыбные ловли. От города вниз по Туре реке Большакова прорва; была на оброке за стрельцом же за Антонком Осиповым, а оброку они с той прорвы в государеву казну по полтине на год платили. Вниз же по Туре реке прорва в Кривой луке была на оброке за посадским человеком за Орнейкой Тарутиным, оброку рубль на год.

И по государеве цареве и великого князя всея России грамоте в прошлом в 131 г. те рыбные ловли Большакова и в Кривой луке прорвы отданы в Преображенский монастырь строителю Корнилию Хореву с братией, а оброку с тех рыбных ловель у них в государеву казну имать не велено.

Перевесья. От города вверх по Туре реке в 7 верстах 2 перевеся. Сиживали на них па перевесях наперед сего на воевод. Да 3 перевеся стрельца Сыски Михеева да посадского человека Митки Бузолина да ямского охотника Харки Котлятина, а оброку они с тех перевесей платят в государеву казну по 8 алтын по 2 деньги на год.

«Преображенсково монастыря строитель корнилий хорев сбратею совписал оные пашни казачьи филипские жены татянина лукерьица платит в государеву казну оброку по 2 рубля на год»[5].


### Дозорные книги г. Тюмени 1700 г.

Кн. № 1276[6]

По переписи живут на Тюмени в городе ружники и всяких чинов жители и владеют пашенными землями с сенными покосы, а кто имены писаны порозно.

Ружники. Соборной церкви протопоп Михайло Иванов сказал: у него дети: Ивашко 20 лет, Митка 10, Алешка 9. Сенных у него покосов на 300 копен в межах от города в 7 вер. против Луговой и Коклятины деревень за рекою Турою с нижнего конца с ямскими сенными покосы по дороге, по которой ездят из Луговой деревни на бор, а от той дороги вверх до монастырских сенных покосов владеет по общей данной с ружники приходских церквей с 172 году. Поп Иосиф Иванов: сенных у него покосов в общих межах с протоп. Мих. Ивановым по 200 копен, владеет по общей данной с ним, протопопом. Дьячок Ивашко Панкратов: родом он, Ивашко, из г. Тюмени, попов сын. У него сын Федка 5 лет. Сенных у него покосов вобщи в межах с протопоп. Михаилом на 100 копен. Дьячок Афонка Прокопьев – гор. Тюмени попов сын (100 копен). Пономарь Федка Лукьянов – города Тюмени гулящего отца сын, живет при церкви в пономарях с 188 г. (100 копен). Спасской церкви поп Иван Васильев (следуют дьячок и пономарь, бобыльский тюменский сын). Ильинской церкви поп Федор Панкратьев (100 копен). Дьячок Ив. Иванов (100 копен). Дьячок Стенка Панкратьев, гор. Тюмени попов сын (50 копен). Девья монастыря поп Ив. Иванов (100 копен). Архангельской церкви поп Иван Иванов (100 копен). Дьячок Степка Иванов, гор. Тюмени стрелецкий сын (50 коп.), пономарь Ивашко Васильев, гор. Тюмени Пономарев сын (50 коп.) ... церкви[7]. Дьячок Федка Кирин, тюменский стрелецкий сын (50 коп.). Пономарь Сидорко Онпенов, гор. Тюмени попов сын (50 коп.). Сенные покосы тюменского Алексеевского девичья монастыря подле речку Шешуковку на 200 копен в межах по правую сторону Громотовы дороги. У них же подле другую дорогу пашенные не заложные земли 10 десятин в межах; подле густого колка виловатая береза, а с той березы по густому колку на ручей, что выпал в речку Шешуковку, и до межи сенных покосов стрельца Ивашки Волошникова, а от ручья по болоту и по речке Шешуковке вниз... У них же поде Андреевского озера сенных покосов на 300 копен от Середния речки до речки Язевки, от горную сторону бор, а с другую сторону Андреевское озеро. А те покосы промеж речки, а речки пали из бору в Андреевское озеро. У них же рыбная ловля, речка Язевка. У них же за убогим домом на Увале порожние земли 2 десятины, дано сеять под конопли и под огород. Владеет вышеписанными сенными покосы и пашенною заложною землею и что на Увале под конопли и под огородом. И рыбною ловлею речкою Язевкою по челобитью и по данной 176 г.

Боярские дети. Иван... Текутьев... скота 7 лошадей с жеребяты, рогатого тоже, 10 овец, а оклад ему, Ивану, великого государя жалованья денег 17 р., хлеба додается ему к пахоте его 3 чети ржи, овса тоже, а пашни у него паханые от города поездом 5 десятин в поле, а в дву потому же, да непаханой заложной земли и пустоши 15 десятин в межах. Та его пашня с пашнями пушкаря Ивашки Казанцева да конного казака Ивашки Фомина Жареного, пашенного крестьянина Васки Лесина и на болото, а с болота на Отликовскую дорогу, владеет по поступной конного казака Ивашки Кондратьева сына Рубца и по данной 164 г. и по писцовым книгам Афонки Михайловского. Сенных у него покосов вниз реки Туры ниже Шешуковы деревни на 600 копен. Владеет по общей данной с братом Петром Текутьевым с 152 г. по писцовым книгам Афонки Михайловского. А межи сенным покосом писаны под именем брата его Петра в деревне Боровой. И по указу великого государя служить ему Ивану за пахоту его, за хлебный полный оклад с пашни... Осип Парфенов. У него дети: Иван 12 л., Алексей 7 л. Дворовых людей: Сенка Васильев, Панкрашка Елисеев, у Сенки дети: Ивашко 20 л., Якушко 17 л., у Панкрашки сын Галактионка 6 л., да Гришка Осипов 25 л., Петрушка Калмык 20 л. Скота 10 лошадей с жеребятами, рогатого тоже, 7 овец. Оклад ему, Осипу, великого государя жалованья денег 10 руб., а за хлебный полный оклад служит с пашни, а пашни у него паханые в деревне Парфенове у дворов в городбе 4 десятины в поле, а в дву потому же, да заложной и лесом порослой земли у дубравы 20 десятин в межах... (Оторвано)... Степан Воложин[8]. Дети: Иван 13л., Микифор 5 л., Василий 3 г. Скота: две лошади, рогатого тоже, а окладу ему, Степану, 13 руб. Служит с полным хлебным окладом, а пашни у него нет. Сенных покосов подле Андреевского озера на 100 копен в межах с пашенным крестьянином с Давыдком Бурлаковым владеет по даче с 168 г. Василий Протопопов[9], Алексей Микитин, Вас. Некрасов, Фед. Борисов (6 двор, людей), Петр Олтуфьев, Осип Ушаков, неверстанный сын боярский Мих. Стрекаловский, тоже Максим Стрекаловский, тоже Афан. Воинов. И в нынешнем в 1700 г. в мае 8 бил челом... Аф. Воинов, а на Тюмени на съезжем дворе переписчику, московскому дворянину Ивану Родионовичу Качанову, подал он, Афанасий, за рукою челобитную, а в челобитной его написано: с прошлого де 1699 г. по указу великого государя и по данной владел двором его сотник тюменских конных казаков Данилко Воинов сенным покосом в Тюменском уезде за Воиновой деревней по межам, а после де уезда владели тем старинным покосом отец его Афанасьев Иван Воинов и умре, а он, Афанасий, остался в малых летах, а сенным де их старинным покосом владеет ныне тюменский конный казак Гришка Ягупов. А у него де, Гришки, сенной покос в Казачье лугу есть же, и верстан де он, Гришка, в конные казаки в оклад дяди своего Исачка Ягупова, и что де за Исачком было земель и сенных покосов, и то де написано в данной деда его, Афанасьева, Данилка Воинова. И чтобы великий государь пожаловал, велел тем старинным сенным покосом владеть ему, Афанасью, для владения дать ему выпись. И против того его челобитья Гришка Иванов сын Ягупов в допросе сказал: о которой де земле, о сенном покосе, бьет челом великому государю Афанасий Воинов, владеет он, Гришка, тою землею, сенным покосом, по данной с 159 г., а у него, у Гришки, в Казачье лугу сенных покосов на 600 копен. И челобитчик Афанасий Воинов подал данную деда своего Данила Воинова 162 г., а в данной написано: в прошлых де годах владел сенным покосом пеший казак Семейка Михайлов в дуброве за деревнею отца его Данилка Воинова, и тот Семейка от службы отставлен, а после де его, Семейки, владеет тем сенным покосом конный казак Исачко Ягупов самовольством без данной и без отводу, да того же де Семейкина продал покосу он, Исачка, островок стрельцу Тимошке Шипицыну, да на Пышме продал он же, Исачко, пашню и с сенными покосы конному казаку Фефилку Истомину, а в Казачье лугу у него, Исачка, данной покос есть же, а у него де, Данила, данных сенных покосов нигде нет. И против того его, Данилкова, челобитья да очной ставки с Данилом Исачко Ягупов сказал: покосы де у него, Исачка, в Казачье лугу есть, а стрельцу Тимошке Шипицыну островок продал, а крепости у себя никакой он, Исачко, не сказал, а пашню де и покосы на Пышме Фефилку Истомину продал отец его Васка Ягупов. А межа Семейкину покосу по доезду Алексея Столбова от города едучи по левую сторону Кирчимския дороги промеж болот в межах с посадским человеком с Яшкою Устиновым да стрельцом Андрюшкой Киселевым, а межа с ними солонцы, а с другую сторону с его Даниловым отцом с Иваном Воиновым. И по указу вел. г-ря в 162 г. воевода Микифор Иванов сын Елдезин велел тем сенным покосом владеть сотнику Данилу Воинову, а конному казаку Исачку Ягупову отказать, потому что сотник Данило Воинов бил челом на лишнюю землю, а покос де у него Исачка есть с казаки вместе, а тем де местом он владел без дачи и без отводу самовольством, да сверх того он, Исачко, пашню и сенные покосы продал, а по указу вел. г-ря его государевых земель и сенных покосов продавать и поступаться не велено, потому ему, Исачку, от того покоса отказано. Да в данной же 159 г., какову подал Гришка Ягупов (оторвано) в прошлом де (не разобрано) году бил челом Гришка Ягупов: в прошлых де годах владел по данной дед его Васка Ягупов против Воиновы деревни пашенною землею многие лета по смерть свою, а ныне де тою старинною его землею владеет сын боярский Устин Воинов и потому его челобитье в сыску конный казак Сиска Васильев с товарищи сказали: о которой де земле бьет челом Гришка Ягупов, владел тою землею стрелец Сен ка Чикман, а после его владел челобитчиков дядя Исачка Ягупов и умре, а после де Исачковой смерти владел сын боярский Данилко Воинов, называл тое землю сын его Данил ков Устин Волков своею, а почему, того не знают, а в переписных писцовых книгах 154 и 155 гг. во владенье после Данила Воинова за детьми его за Иваном да Устином Воиновыми и за детьми их за Ивановыми и Устиновыми, за Даниловыми внучаты, за Афонасьем да Андреем да Яковом, та земля, о которой бьет челом Гришка Ягупов, не написана; владели они, Афонасий и Андрей и Яков, по отце их теми сенными покосы без отводу самовольством. И по указу вел. г-ря стольник и воевода Димитрий Иванов сын Полуехтов велел тою землею владеть челобитчику Гришке Ягупову, а Афонасий Воинов от владенья тою землею против челобитья Гришки Ягупова допрашиван ли и очная ставка им давана ли и данная деда его Афонасьева Данила Воинова к челобитью его Гришкину в приказе явлена ли, того в той его Гришкиной данной не написано. И по указу вел. г-ря велено челобитчику, неверстанному сыну боярскому Афонасью Иванову сыну Воинову, вышеписанными сенными покосы, о которых он бьет челом вел. г-рю, и владел дед его Афонасьев Данило Воинов по данной 162 г., владеть ему, Афонасью, а Гришке Ягупову от тех сенных покосов отказано и впредь владеть не велено, для того, что в данной Гришки Ягупова 159 г. написано, будто Афонасий Воинов с братьми и отец их владел без отводу самовольством, а дед его Афонасьев Данило Воинов владел тем сенным покосом по челобитью и по отводу и по данной 162 г., которую данную нынешнего 1700 г. объявил на Тюмени на съезжем дворе челобитчик Афонасий Воинов, а после деда его владел тем сенным покосом по той же данной отец его Афонасьев Иван Воинов, а он Афонасий владел, а не самовольством, а как было челобитье Гришки Ягупова в 198 и 199 годах, и по тому его, Гришкину, челобитью, допросу и очной ставки о владенье сенных покосов ему, Афонасью, с ним, Гришкою, не было, а бил челом он, Гришка Ягупов, о том сенном покосе себе в дачу под пашню, а данную челобитчикова Афанасьева деда Данила Воинова 162 г. он, Гришка, утаил, а в прошлом в 198 г. написал он, Гришка, в челобитье своем, и то его Гришкино челобитье написано в данной его, Гришкиной, которая дана ему, Гришке, на пашенную землю в 199 г. будто в прошлых давных годах. Владел тою землею по данной дед его Васка Ягупов, а в допросе на съезжем дворе сказал он, Гришка, такой де данной деда его Васки Ягупова и никаких старинных крепостей, кроме данной 199 г., у него, Гришки, нет и прежде сего не бывало. Потому ему, Гришке Ягупову, от тех сенных покосов Данила Воинова и отказано, а велено владеть по прежней данной 162 г. челобитчику, внуку его Данилову Афонасью Иванову сыну Воинову и впредь для владенья дана ему, Афонасью, на те сенные покосы выпись. У него ж Афонасья с братьями отца его земли пустоши в дер. Воинове 4 десятины в межах с дядьями его неверстанными детьми боярскими с Петром да с Иваном Семеном Алексеевыми детьми Воиновыми да подле болот и подле Андреевскую и Зенщикову дороги владеет исстари и по писцовым книгам Афонасья Михайловского 154 году[10].

Приказной избы подьячий Карп Алексеев сын Столбов сказал: сенных у него покосов по 150 копен выше Метелевы деревни с правую сторону речки Ольховки и по другую скотский выпуск дер. Фуфаевы жителей, а с третью сторону подле увал, а с четвертую сторону в межах с Оношкою Вельским. Да тою же речки Ольховки владеет по данной 191 г. ротмистр Яков Иванов сын Воинов, у него сын Василий 23 л., да покормленок сына боярского Алексея Згирского сын Иван 18 л. Скота 4 лошади, 5 скотин разных. Окладу ему, Якову, великого г-ря жалованья 10 руб. Служит с хлебным полным окладом. Под пашню у него, Якова, земли от города в отъезде в дер. Воинове 5 десятин в межах. Та его земля с племянником его с Петром Воиновым с братьями с их пашенною землею владеет исстари.

Литовского списку конные казаки; живут в городе. Ганка Павлов сын Тарпнин сказал: родом де он, Ганка, гор. Тюмени конного казака сын. У него дети: Афонка 4 л., Алешка году, братья: Сен ка 25 л., Ивашка 20 л., Мишка 15 л. Скота 5 лошадей с жеребяты, 7 скотин рогатых. Оклад ему, Ганке, вел. г-ря жалованье денег 7 руб., а за хлебный полный оклад служит с пашни и пашни у него паханые 5 десятин в поле, а в дву потому же, да непаханой 12 десятин в межах. Та его пашня с приезду от города с рейтаром с Ивашком Аникиевым, и по другую сторону с конным казаком с Тараском Ивановым сыном Шиловым, а с третью сторону с стрельцом Савоской Андреевым, а с четвертую сторону проезжая большая дорога. Владеет по данной отца своего с 177 г. Да за ним же, Ганкою, сенные покосы по закладной 205 г. и по поступной 207 годов, которые заложил и поступился ему, Ганке, острожный воротник Ганка Афонасьев сын Калмыков, а он, Ганка Тарпнин, на тех покосах пашет 2 десятины в поле, а в дву потому же. Да непаханной и лесом поросшей земли 10 десятин. Сенных покосов около поль на 100 копен в межах. С городовую сторону речка Таловка, а от тое речки прямо до болота на осиновый колок, а от колка до сосны с драчей, а от сосны до талового куста и до малого болота и по болотам до Кармацкой зимней дороги. Ивашко Коншин, Сидорко Коншин, Афонка Нелаев, Ивашка Котельников, Федка Барабанщиков, Васка Лысово, Митка Лысово, Афонка Щетинин, Ивашка Щетинин, Тимошка Черепашков, Якушка Вязьмин, Афон ка Толмачев, Васка Дундошкин, Мишка Ожегин, Михей ка Жарен ков, Ивашка Жарен ков, Сенка Заворухин, Васка Проскуряков, Ивашка Спицын, Андрюшка Вязьмин, Бориска Вязьмин, Тараска молодой, Филка Куропальцев, Сенка Гурьев (городнический сын), Пашка Набоков, Петрушка Бородкин, Алешка Толмачев, Ивашка Шодрин, Афонка Черепанов, Петрушка Евтюгин, Ивашка Перевалов, Мишка Черкашенин, Ивашка Черкашенин, Афонка Мосолов, Наумка Денщиков, Ивашка Макаров[11].

Кондрашка Носов, Андрюшка Быков, Оброс им ко Евтюгин, Ивашка Денщиков меньшой, Митка Костогоров, Сергушка Лабодеров, Кирюшка Топинин, Федка Хмелев, Алешка Безотцов, Куземка Портимгин, Михейко Костромитин, отставной конный казак Ивашка Денщиков, сотник стрелецкий Прокопий Тонков, сотник стрелецкий Трифон Головин, пеших казаков атаман Иван Колокольник.

Стрельцы и пешие казаки; живут в городе. Антошка Микифоров сын Бубин сказал: родом де он, Антошка, гор. Тюмени казачий сын. У него дети: Мишка 12 л., Ивашка 3 л., брат Васка 20 л. Скота 2 лошади да корова, 10 овец. Оклад ему, Антошке, великого г-ря жалованья 4 руб, с полтиною, а за хлебный полный оклад служит с пашни. А пашни у него паханные 4 десятины, а в дву потому же. И та его пашня в нынешнем 1700 г. взята под государевы поля десятинную пашню, а вместо той пашни дано ему, Антошке, земли за рекою Пышмою ниже Анохины деревни в лугу годной под пашню 30 десятин да лесных и болотных мест 10 десятин, сена косить на той земле на 500 копен, а межа той его земле с пашенным крестьянином с Друганкой Кириловым, владеет по данной с 150 г.

Ромашка Сапегин, Евтюшка Сапегин, Ивашко Авдеев, стрелецкий пятидесятник Петрушка Колотилов, Андрюшка Саранчин, Сидорка Баранов, Куземка Стерлехов, Андрюшка Матигоров, отставной стрелец Андрюшка Киселев, Петрушка Киселев, Ивашка Беднягин, Сидорка Черепанов, Ивашко Дворников, Якушка Малыгин, Якушка Корнаухов, Куземка Неугодников, Сергушка Солнешников, стрелецкий пятидесятник Петрушка Луженинов, Федка Бородкин, Мишка Войлошников, Матюшка Воронов, Стенка Пономарев, Андрюшка да Ивашко Шульгины, стрелецкий пятидесятник Андрюшка Серебреников Черепашков, Ивашко Черепашков, Родка Хухарев, Богдашка Комаров, Стенка Комаров, Андрюшка Духанин, Петрушка Кирьянов, Ивашко Урасов, Андрюшка Урасов, Якушка Ваганов, Андрюшка Вилячев, Омел ка Стукалов, Тихон ко Стукалов, Данилко Елькин, Андрюшка Комаров, Микитка Псарев, Федюшка Зайцев, Тихонко Крапивин, Данилко Второв, Петрушка Малыгин, Андрюшка Горемыкин, Тишко Жданов, Ивашко Сурин, Тришка Комаров, пятидесятник Сен ка Корнаухов, Мишка Прибытков, Терешка Терев, Ивашка Горланов, отставной стрелец Ларка Топсенин, Бориска Евтюгин, Мишка Шолохов, Петрушка Телятников, Стенка Харитонов, Демка Харитонов, Максимка Черепанов, Савостка Черепанов, Александричко Соколов, отставной солдат Дениско Яковлев сын, он же и Любимко Санопальников, Митка Шаторнин.

Пушкари. Сенка Никонов сын Пушкарев сказал: родом он, Сенка, г. Тюмени пушкарский сын. У него дети: Матюшка 30 лет, Ивашка 25 лет. У Матюшки дети: Ивашка 4 лет, Стенка гюлгода. Скота: 2 лошади, 4 коровы. Оклад ему, Сенке, вел. г-ря жалованья денег 5 р. и за хлебный полный оклад служит с пашни. А пашни у него паханные 2 десятины в поле, а в дву потому же, да непаханной земли, залежи и пустоши и лесных мест 10 десятин в межах от города с приезду с пушкарем с Елеской Моисеевым, а по другую сторону пашенный крестьянин Кирилко Кобылин по таловому кусту и по осиновому колку, а с третью сторону ямской охотник Андрюшка Лукьянов по логу и на осиновый колок, а с четвертую сторону от дубровы по большому осиновому колку. Владеет по данной с 187 г. Сенных у него покосов в Пушкарском лугу на 70 копен. Бориско Пушкарев, Аничко Некрасов, Якушка Шоторнин, Ивашко Шоторнин, Андрюшка Шоторнин, Аношка Мытников, Ивашка Мориловцев, Федотка Бойбородин, Ивашка Казанцев, Ивашка Голенецкий, Ивашка Меньшой Чоглоков, Ивашка Ляпин, Горашка Евтюгин, Ивашка Галечанин, Гараска Шипицын (пушкарские, стрелецкие, казачьи дети; не все получали денежный оклад).

Ямщики; живут в городе ж. Мишка Матвеев, сын Плеханов сказал: родом де он, Мишка, г. Тюмени ямщичий сын. У него дети: Ивашка 15 л., Петрушка 3 л., Алешка полугоду, пасынок Афонка Родионов Гилев 15 лет, драгунский сын. Скота: лошадь да корова.

Ямской гоньбы гоняет полчети выти[12], а пашенной земли у него нет. Ямских покосов за р. Турою в Ямском лугу на 30 копен. Якушка Веревкин, важенин, кокшенской чети, тяглого отца сын, жил за великим государем, в Сибирь пришел тому 18 л., а на Тюмени в ямщиках с 195 г. Гоньбы гоняет полчети выти, а пашенной земли у него нет. Сенных покосов за рекою Турою в Ямском лугу на 20 копен. Родка Дворников, Левка Дворников, Микитка Сидоров (сын тюменского конного казака), Ивашка Ромицын важенин, Федотка Опального, крест, сын, Васка Шахов, Ивашка Рожин, Антропка Черепанов, Федка Соколов, Любимка Архипов, Федка Пашков, Сенка Рыболов, Ивашка Шаламов, Васка Чернышев, Матюшка Чернышев, Сергушка Рыболов, Мишка Рыболов, Афонка Яргаков, Ивашка Порозов, Сенка Порозов, Андрюшка Щукин, Федка Брюханов, Данилко Алалин он же Ил иски н, Кондрат ко Томашев, Ивашко Ярков, Елеска Ярков, Артюшка Перевалов, Ивашка Коломинов (Соли Вычегодской), Ивашко Пастухов, Андрюшка Голово-Всеерников, Ивашко Мохарев (изза Москвы, Михайлова города), Карпушка Шешуков (отец его был в Туринской слободе во крестьянах, платил велик, г-ря хлебный оброк и сдал тягло, выехал и жил на Тюмени и умре, а он, Карпушка, в ямщиках по челобитью его с 200 году. Гоняет полтрети выти), Федка Барлаков, Анисимко Барлаков, Петрушка Барлаков, Петрушка Полуектов (из русских городов, попов сын), Андрюшка Калинин (Соли Вычегодской), Вахромейко Мартынов (из русских городов), Ефимка Панков, Гараска Мыльников, Лучка Серцов, Сергушка Загребаев, Ямщичий сын Миска Андреев сын Шахов сказал: от роду 12 л., ямщичий сын. А пашни и сенных покосов нет и ямской гоньбе не гоняет. Стенка Колышманов, Ивашко Овчинников, Якушко Паутов (из Устюга Великого), Пашка Зубарев, Митка Корнаухов, Сенка Ратманов, Васка Меньшой Шахов, Андрюшка Грамотея, Ивашка Печера, Карпушка Неверов.

Крестьяне; живут в городе. Оброчные: По приправочным книгам написано: Сергушка Омельянов сын Рычков. А у переписи сказал: родом де он, Сергушка, г. Тюмени крестьянский сын. У него сын Левка 15 л. Скота 3 лошади, 4 коровы, овец тож. Платит великого государя хлебного оброку две чети с осьминою и полчетверика и полу полчетверика ржи, овса тоже, а пашни у него паханные десятина с полудесятиной, а полчети десятины в поле, а в дву потому же. И сверх указа в пахоте его лишка нет. У него же испаханной залежной земли и пустоши 5 десятин в межах, паханная и непаханная земля подде большую дорогу де с стрельцом с Гришкою Гагариным де подле лога, владеет подле отца своего исстари и по писцовым книгам писца Льва Поскочина. Сенных у него покосов выше деревни Зырянской за рекою Пышмою на 300 копен в межах подле р. Пышмы. В них от межи ямских охотников Федки Дербашева, Лучки Сер нова до покляные талины и до куста, а с того куста прямо через луг до малых озерков прямо к большому озеру на таловый куст, а у того куста маленькая ложбина, а в тое ложбине и подле озеро до тое же межи Федки Дербашева и Лучки Серцова. Владеет по данной брата своего Петрушки 188 г. и по его Петрушкиной поступной крепости нынешнего 1700 году. Афонка Бурцов (из Юрьева Повольского), Мишка Бурцов, Мишка Усольцев Таратунин.

Пашенные. По приправочным книгам написано: Сенка Игнатьев сын Рублев, а у переписчика сказал: я родом де Сенка г. Тюмени крестьянский сын; у него брат Бориско. Скота 2 лошади да корова. Пашет велик, г-ря десятинной пашни четь и полчети десятины в поле, а в дву потому же. И на них прибавлено велик, г-ря десятинной пашни к прежней пахоте по чети десятины в поле, а в дву потому же, всего пахать полдесятины в поле, а в дву потому же. Сенных у него покосов в крестьянском лугу по 20 копен. Дениско Шеломенцев, Ивашка Саматов, Петрушка Шапошников, Васка Нестеровых, Филка Пинжаков, Ивашка Гужавин, Пашка Ерзовка, Ефимка Рычков, Андрюшка Шапочников, Васка Сатюков, Артюшка Сатюков, Антошка Алтош-Сазонов, Гришка Сатюков, Тимошка Сатюков, Ивашка Кобылин, Якушка Кобылин, Андрюшка Кобылин, Селиверст Орыков, Микишка Рычков, Моисейка Пинжаков, Матюшка Воронин, Парфенка Корнаухов, Мишка Кужавин, Бориско Чупрунов, Трошка Голышев, Ромашка Казаков, Ларка Казаков, Игнашка Маскин, Анисимко Баньщиков, Ивашка Баньщиков, Максимко Серебреников.

Бобыли; живут в городе, платят денежный оброк. Сенка Алексеев сын Прасолов, жил в холопех у рейтара у Елфимка Прасолова и в 207 г. из холопства свобожен, живет своим двором, скота у него лошадь да корова, а пашни и сенных покосов нет. Платит вел. г-ря денежного оброку 16 алтын 4 деньги. Мишка Оконешников (из русских городов), Ивашка Калмык (из калмыков, жил в Тобольску в холопстве у пятидесятника у Матвейки Княжева. Из холопства свобожен), Ивашка Поляк бронник (из русских городов), Обросимко Кожевников (из русских городов), Алешка Поспелов (из Соли Вычегодской), Федотка Красильников (уфимец), Якушка Казанцев (бобыльский сын).

Вновь приисканы в бобыли захребетники на денежный оброк. Мишка Белкин сказал: родом де он, Мишка, гор. Тюмени стрелецкий сын. У него брат Гришка 15 л. Пашни и сенных покосов нет и оброку не платит, кормится работою и по указу вел. г-ря наложено на него, Мишку, с братом вновь вел. г-ря денежного оброку 16 алтын 4 деньги. Дениско Солдатов (с Верхотурья стрелецкий сын), Стенка Сазонов (тюменский Пономарев сын), Ивашко Кирилов (нижегородский крестьянский сын), Афонка Ширеев (с Пинеги крестьянский сын), Сидорка Стафеев (тюменский стрелецкий сын), Афонка Попов (тюменский захребетничий сын), Митка Костылев (с Колмогор, тяглого отца сын), Якушка Портной (с Москвы, жил в холопстве у стольника у Михаила Иванова сына Еропкина и из холопства свобожен), Федка Калмык (родом калмыцкой породы, жил в холопстве в Ялуторорской слободе у драгуна у Тимошки Абакумова), Тимошка Калмык (родом калмыцкой породы, жил в холопстве у конного казака у Якушки Чертева), Зиновейко Куярец (Куярской слободы крестьянский сын), Ивашко Кокшаров (Соли Вычегодской крестьянский сын), Митка Киргизятин (был отец его родом киргизятин), Сергушка Нищего Калмык (Калмыцкой земли, жил на Тюмени в холопстве у посадского человека у Фомина Нищего).

Ямщики отставные; живут в бобылях. Велено быть на денежном оброке. Сенка Емельянов сын Поротиков сказал: родом де он, Сенка, Тюменского уезда, Дудкинской слободы беломестного казака сын. Живет на Тюмени с 202 г. своим двором. Скота у него: лошадь да корова. А пашни паханные десятина в поле, а в дву потому ж, да непаханной залежной земли и пустоши 10 десятин. Владеет по закладной стрельца Оски Княжова. И по указу велик, г-ря наложено на него, Сенку, вновь денежного оброку и за владенье земли 25 алтын. Андрюшка Шахов сказал: родом он, Андрюшка, гор. Тюмени ямщичий сын, а пашни и сенных покосов нет. Кормится работой. Наложено 16 алтын 4 деньги. Демка Вшивков, Прохорко Негодяев, Ивашко Меньшой Короткой, Ивашко Рыболов, Ивашко (Сергеев) Рыболов, Ивашко Тотмянин (с Тотьмы крестьянский сын), Петрушка Дворников, Ларка Неверов, Алешка Мехонин, Сергушка Танашев, Федка Чернышев, Ивашка Огнев Большой, Максимко Огнев, Пименко Огнев, Ивашко Неверов, Ивашко Огнев Меньшой.

Во крестьянах на десятинную пашню. Ивашка Федоров сын Носков сказал: родом де он, Ивашко, гор. Тюмени ямщичий сын. У него дети: Савка 3 л., скота лошадь да корова, а пашни у него паханные десятина в поле, а в дву потому же, да непаханной заложной земли три десятины. Владеет по поступной ямского охотника Алешки Плеханова. И по указу вел. г-ря наложено на него, Васку, с сыном вновь вел. г-ря десятинной пашни четь десятины в поле, а в дву потому же. Пантелейко Носков, Ивашко Ершов.

В нынешнем 1700 г. по указу велик, г-ря переписываны лавки, а по переписке явилось: построены лавки на Тюмени в городе в торгу на верхнем посаде, а чьи те лавки и что в них платят в казну велик, г-ря денежного оброку и что к тому прежнему оброку вновь прибавлено, писано порознь.

Лавки тюменских городских жителей разных чинов на верхнем посаде, Лавка два затвора стрелецкого пятидесятника Микитки Захарова сына Калашникова. Платил велик, г-ря денежного оброку за одну лавку 20 алтын, а за другую лавку 5 алтын. И за тое лавку прибавлено на него, Микитку, вел. г-ря денежного оброку к прежнему вновь 11 алтын 4 деньги. Всего платит за два затвора рубль три алтына 2 деньги. Лавка один затвор тюменских посадских людей у всех вобче. Платят за тое лавку вел. г-ря денежного оброку рубль. Лавка один затвор посадского человека Левки Данилова. Платил за тое лавку 6 алтын, прибавлено 10 алтын, всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 4 затвора церкви Всемилостивого Спаса, да полок, да две харчевки. Отдают те лавки и полок и харчевки торговать из найму, а в казну вел. г-ря оброку не платят. И по указу вел. г-ря наложено на те лавки и полок и харчевки вновь велик, г-ря денежного оброку рубль. Лавка один затвор стрелецкого пятидесятника Петрушки Сергеева сына Луденина. Платил за тое лавку 16 алтын 4 деньги. Лавка 3 затвора посадского человека Пронки Поликарпова сына Колмогорова. Платил за те лавки 10 алтын, прибавлено вновь рубль 6 алтын 4 деньги, а всего платит рубль 16 алтын 4 деньги. Лавка 3 затвора посадского человека Петрушки Иванова сына Прасолова. Платил за один затвор 21 алтын 4 деньги, за другой 16 алт. 4 деньги, за третий затвор 13 алтын 2 деньги. Всего платил рубль 18 алтын 2 деньги. Лавка 5 затворов стрельца Осташки Анцыферова сына Головкова. Платил за те лавки 16 алтын 4 деньги. И за те лавки прибавлено 1 руб. 16 алтын 4 деньги, а всего платит 2 рубля. Лавка один затвор казачья сына Сенки Анцыферова сына Головкова. Платил за тое лавку 3 алтына 2 деньги. Прибавлено 13 алтын 2 деньги, а всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка посадского человека Оски Гаврилова сына Сухорука. Платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор стрельца Якушки сына Фалелеева. Платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор посадского человека Ивашки Савина сына Киселева. Платил 6 алтын 4 деньги. Лавка два затвора бывшего стрельца Сенки Бибикова жены его вдовы Марьицы Даниловы. Платил 13 алтын 2 деньги, прибавлено то же число. Всего платит 26 алтын 4 деньги. Деньги она же, Марьица, платит вел. г-ря денежного оброку за лавочное место десять алтын. Лавка 2 затвора стрельца Ивашки Фомина сына Дворникова. Платил 13 алтын 2 деньги, прибавлено 20 алтын. Всего платит рубль. Он же, Ивашка, платит с конным казаком с Миткою Костогоровым за лавочное место 6 алтын 4 деньги. Лавка 4 затвора конного казака Егорки Петрова сына Губарева. Платил за один затвор 13 алтын 2 деньги, за другой 16 алтын 4 деньги, да за два затвора 13 алтын 2 деньги. Да он же платит с Мотиярком Дасаевым за полок 8 алтын 2 деньги и всего за лавки и за полок 2 руб. 3 алтына 2 деньги. Лавка один затвор посадского человека Андрюшки Семенова сына Костромина. Платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор конного казака Михейка Кондратьева сына Костромина. Платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын, и всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрельца Сенки Романова сына Протопопова. Платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын, и всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрельца Анички Борисова сына Михеева. Платил 13 алтын 2 деньги. Прибавлено 3 алт. 2 деньги, всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор отставного солдата Сенки Терентьева сына Шмакова. Платил 13 алтын 2 деньги. У него же, Сенки, под избою и под сеньми лавка 6 затворов, а торгу в тех лавках нет и оброку не платит. И по указу вел. г-ря платить ему, Сенке, впредь за те затворы вел. г-ря денежного оброку, буде торговать учнет, по 16 алтын 4 деньги с затвора. Лавка 1 затвор казачья сына Ивашка Афонасьева сына Уросова. Платит 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор Архангельской церкви. Оброку рубль. Лавка 2 затвора стрельца Назарки Иванова сына Булыгина. Оброку рубль, за лавочное место 5 алтын. Лавка 1 затвор посадского человека Ивашка Иванова сына Корешкова. Обр. 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор пушкаря Ивашка Федорова сына Казанцева. Оброку 13 алт. 2 деньги. Лавка 1 затвор неверстанного сына боярского Ивашка Петрова сына Посельского. Платил оброку 6 алт. 4 деньги. Прибавлено 10 алтын, всего платит 16 алт. 4 деньги. Лавка 3 затвора стрельца Митки Артамонова сына Мезенцова. Платил за один затвор оброку 8 алт., а с дву затворов 13 алтын 2 деньги. Прибавлено вновь 28 алтын 2 деньги, а всего платит рубль 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрельца Ганки Лукьянова сына Шапошникова. Платил 8 алтын 2 деньги. Прибавлено то же число. Платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрельца Петрушки Фомина сына Дворникова. Платил оброку 6 алтын 4 деньги. Прибавлено 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор пушкаря Федотки Иванова сына Бой бород и на. Платил 10 алт. Прибавлено 6 алтын 4 деньги. Всего платит 16 алт. 4 деньги. Лавка 1 затвор посадского человека Сенки Ильина сына Кривошеина. Платил оброку 6 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрелецкого пятидесятника Лучки Ермолаева сына Шапошникова. Платит оброку 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор конного казака Петрушки Семенова сына Комарова. Платит оброку 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор посадского человека Федотки Федорова сына Пономарева. Платит оброку 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор конного казака Тимошки Кондратьева сына Попова. Платит оброку 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор стрельца Костки Иванова сына Ожегина. Оброку 6 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор посадского человека Петрушки Матвеева сына Макарова. Платил оброку 13 алтын 2 деньги. Прибавлено вновь 3 алтына 2 деньги, всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор казачья сына Ивашка Григорьева сына Калинина. Платит оброку 20 алтын. Лавка 3 затвора стрельца Васки Иванова сына Козлова. Платил оброку 16 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь рубль. Всего платит рубль 16 алтын 4 деньги. Лавка 3 затвора конного казака Митки Михайлова сына Костогорова. Оброку платил за два затвора рубль, да за один затвор 6 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь 10 алтын, а всего платит рубль 16 алтын 4 деньги. Лавка 2 затвора Знаменской церкви. Оброку 16 алтын 4 деньги. Лавка один затвор бывшего конного казака Федки Чеглокова жены его вдовы Аксиньицы Ивановы. Платил оброку 10 алтын. Прибавлено 3 алт. 2 деньги. Всего платит 13 алтын 2 деньги. Лавка 1 затвор конного казака Савки Абросимова сына Евтюгина. Оброку платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор посадского человека Ивашка Герасимова сына Нищего. Оброку платит 16 алтын 4 деньги. Стрелец Куземка Микифоров сын Колотилов платит вел. г-ря денежного оброку за рыбный анбар 10 алтын. Лавка один затвор ямщика Гришки Федорова сына Перевалова. Оброку платил 6 алтын 4 деньги. Прибавлено оброку 10 алтын. Всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 1 затвор конного казака Алешки Булыгина. Оброку платит 20 алт. Лавка один затвор конного казака Вахрамейка Плечикова Извозина. Оброку платил 13 алтын 2 деньги. Прибавлено 3 алт. 2 деньги. А всего платит 16 алтын 4 деньги. Лавка 7 затворов бухаретина Ермамета Тачкалова. Платит за 4 затвора 6 алтын 4 деньги, да за два затвора 10 алтын, да за один затвор 3 алт. 2 деньги. Прибавлено вновь за 3 затвора 26 алтын 4 деньги, всего платит 2 руб. 13 алтын 2 деньги. Лавка 2 затвора бухаретина Матияра То(Да?)соева. Оброку платит 13 алтын 4 деньги. Прибавлено вновь 10 денег. Всего платит рубль. Лавка один затвор бухаретина Ашменя Шабанина. Платит оброку 16 алтын 4 деньги.

Мельницы и рыбные ловли и оброчные сенные покосы тюменских городовых жителей. Мельница коленчатая на копанце посадского человека Петрушки Родионова сына Решетникова. Платит за тое мельницу вел. г-ря денежного оброку 11 алтын 4 деньги. И на него, Петрушку, прибавлено 3 алт. 2 деньги, всего платит 15 алтын. Мельница коленчатая на Истоке конного казака Ивашки Афонасьева сына Парфенова. Платил оброку 5 алтын. Прибавлено то же число. Всего платит 10 алтын. Рыбная ловля конного казака Васки Лысово, стрельца Васки Беднягина, ямщика Федки Соколова, вниз р. Туры, ниже деревни Соколова, вниз на р. Пышме на Черном яру под татарскими юртами Курья ж. Платят за тое рыбную ловлю вел. г-ря денежного оброка 2 руб. 10 алтын. Прибавлено вновь 23 алт. 2 деньги. Всего платят 3 руб. Рыбная ловля на р. Пышме от р. Карги вниз по р. Пышме до Багандинской деревни из трех прорв и с Полоустным озером под татарским кладбищем стрельца Мишки Иванова сына Липчинского. Платят оброку 10 алт. На них прибавлено то же число. Всего платят 20 алт. Рыбная ловля по Черноярской дороге в брод едучи из города на правой стороне озеро Кырчим с истоком, которой исток пал из того озера в болота стрельца Антонка Микифорова, посадских людей Костки Коновалова, Куземки Ворошилова. Платят оброку 3 алт. 2 деньги. Прибавлено вновь 6 алт. 4 деньги. Всего платят 10 алтын. Рыбная ловля сына боярского Ивана Максимова сына Молчанова с братьями и племянниками под его Ивановой деревней 2 озера небольших, да в речке Язевке летом ловят рыбу малыми бредниками, а оброку не платят. Наложено вновь оброку 16 алт. 4 деньги. Рыбная ловля сына боярского Ивана Петрова сына Алтуфьева под их деревнею в поскотине три озера сажен по сту, а поперек сажен по 15, да рыбная же ловля на речке Салде вверх да три версты, а оброку за те рыбные ловли не платят. Оброку наложено рубль. Неводы небольшие, ловят рыбу в реке Туре, а оброку за те неводы не платят. И по указу вел. г-ря положено на те неводы вел. г-ря денежного оброку, а на кого имены писаны порознь ниже сего. Невод ямщика Сенки Сергеева сына Рыболова. Наложено на него, Сенку, вновь великого государя денежного оброку за тое рыбную ловлю 16 алтын 4 деньги. Невод отставного ямщика Ивашка Сергеева сына Рыболова. Наложено 16 алтын 4 деньги. Невод воротника Максимка Елистратьева сына Мошарова, ямщика Сергушки Панфилова сына Рыболова. Сенной покос под бором в лугу бобыля Мишки Давидова сына Оконешникова. Платил за тот сенной покос велик, г-ря денежного оброку 32 алт. 4 деньги, и на него Мишку прибавлено 4 деньги. Всего платит рубль. Сенной покос отставного конного казака Терешки Кузьмина сына Коншина на Кармаках, с верхнюю сторону речки Кармак, да от поскотины с нижнюю сторону в межах оброчный крестьянин Максимка Прокопьев, а с третьей конный казак Сенка Пушников. Платит 10 алтын.

В нынешнем 1700 г. по указу вел. г-ря и по переписке московского дворянина Ивана Родионовича Качанова явились на Тюмени по допросу на съезжем дворе. Промышляют тюменские разных чинов люди кожевными и мыльными промыслы из давних лет, а по справке по письму за рукою таможенного головы Семена Ступина и по допросу тех людей, которые промышляют мыльными и кожевными промыслы. С тех своих с кожевных и с мыльных промыслов с покупных и продажных товаров оброку не платят, а платят только пошлину с мыльных промыслов и то малое число, а с кожевных промыслов платят пошлину самое малое число. Те люди буде которые с Тюмени в отъезд торговать поедут, и то явятся в таможне для пропуску на заставах, а которые торгуют в городе и те пошлины и оброку с кожевных промыслов не платят, и по указу вел. г-ря наложено на тюменских разных чинов людей на кожевные и на мыльные их промыслы, применяясь к тюменским градским жителям, которые промышляют мыльными и кожевными промыслы, вновь вел. г-ря денежного оброку, а на кого имены тюменцев и что наложено платы, порознь ниже сего.

Промышляют кожевными промыслы: сын боярский Василий Андреянов сын Протопопова. Наложено на его, Василья, на его кожевные промыслы, 3 рубля.

Конные казаки. Васка Яковлев сын Веснин – рубль, Ивашко Иванов сын Макаров – два рубля, Якушка Иванов сын Макаров – 3 руб., Митюшка Белоусов – 7 руб., Родка Андреев сын Прасолов – 7 руб., отставной конный казак Тимошка Прибытков – 16 алтын 4 деньги.

Стрельцы. Костка Иванов сын Ожегин – один рубль, Ивашка Федоров сын Котовщиков – 2 р., Митка Нестеров сын Рыболовов – 2 р., Евтюшка Исаев сын Сапегин – 3 р., Васка Сафонов – 16 алт. 4 деньги, Тихонко Наумов сын Лопатин – 16 алт. 4 деньги, Максимко Герасимов, Ивашка Сапегин, Ивашка Авдеев (все ту же сумму).

Казачьи дети. Оска Евтифеев сын Прасолов – рубль, Ивашка Семенов сын Чеглоков – рубль, Алешка Елфимов сын Прасолов – 16 алт. 4 деньги, вдова казачья жена Федки Чеглокова Аксиньица Иванова – 16 алтын 4 деньги.

Ямщики. Ефимка Леонтьев сын Паньков – 5 руб., Лачинко Полуектов – 20 алт.

Посадские люди. Петрушка Прасолов – 2 р., Афонка Андреев сын Русак. Платил 13 алт. 2 деньги, прибавлено вновь рубль 3 алт. 2 деньги, всего платит рубль 16 алт. 2 деньги, Федка Иванов сын Корешков – 16 алт. 4 деньги, Петрушка Макаров – 1 рубль, Андрюшка Микифоров сын Микшин – 16 алт. 4 деньги, Оношка Федоров сын Пономарев – 16 алт. 4 деньги, Федотка Федоров сын Пономарев – 2 р., Гараска Алексеев сын Нищего – 16 алт. 4 деньги.

Крестьяне. Петрушка Шапошников – рубль, Якушка Максимов сын Лепешкин – рубль.

Бобыли. Васка Филиппов сын Попов – 16 алт. 4 деньги, Сергушка Иванов сын Нищего – 2 р., Мишка Мосеев сын Нищего – 2 р.

Промышляют мыльными промыслы.

Конные казаки. Тимошка Кондратьев сын Попов – 3 р., Гришка Кондратьев сын Попов – 3 р., Егорка Петров сын Губарев – 3 р., ямщик Гараска Иванов сын Мыльников – 2 р. 16 алт. 4 деньги.

Посадские люди. Л арка Герасимов сын Чирков – 3 р., Ивашка Кузьмин сын Чирков. По сказке его и по высмотру у него, Ивашка, мыльного промыслу в нынешнем в 1700 г. нет, и по указу вел. г-ря велено ему, Ивашку, платить с мыльного промысла вел. г-ря денежный оброк против его братьи мыльников в то время, как он учнет варить мыло и промышлять. Данилко Иванов сын Бронник. Промысла нет. Велено против его братьи мыльников платить (в случае возобновления им промысла).

Кузницы городовых жителей разных чинов людей.

Конного казака Елески Ефимова – 16 алт. 4 деньги, стрельца Ивашки Фомина Самойлова, Ивашки Ефимова сына Пьянкова, посадского человека Якушка Ананьина сына Вольского, казачья сына Микишки Андреева сына Чиркова, стрелецкого сына Карпушки Федорова сына Санапальникова, казачья сына Микишки Иванова сына Лятина, казачья сына Гараски Елфимова сына Елькина посадского человека Тимошки Исакова сына Чебыкина, посадского человека Ивашки Прокофьева сына Гробова, стрельца Тришки Артемьева сына Сорокина (все по 16 алт. 4 деньги). Кузнец стрелецкий сын Ивашка Андреев сын Саблуков, оброку за кузнечный его промысл 10 алт.; конный казак Федька Иванов сын Хмелев – 16 алт. 4 деньги, посадский человек Данилко Ильин сын Пуловских, посадский человек Дениско Тимофеев сын Заварзин (по 16 алт. 4 ден.), посадский человек Сенка Димитриев сын Коршунов – 10 алт. Кузница пеших казаков атамана Ивана Михайлова; платит за те кузницу вел. г-ря денежного оброку 5 алт. У него Ивана дети: Андреян, Елизар, Федка, Гришка, Васка, Савка. Промышляет он, Иван, с детьми льет колокола и продает. Которые разбитые переливает и от того емлет себе наем и делает на продажу медную всякую мелочь и оловянную всякую посуду. И на него, Ивана, с детьми прибавлено вел. г-ря денежного оброку к кузнечному прежнему оброку и за промыслы вновь положено 4 р. 28 алт. 2 деньги. Всего оброку 5 р. Кузница ямщика Мишки Матвеева сына Плеханова – 16 алт. 4 деньги, стрелецкого сына Мишки Данилова сына Карташева, казачья сына Петрушки Яковлева сына Остякова Ляпина, казачья сына Васки Яковлева сына Остякова Ляпина, Ивашки Яковлева сына Маслякова (все по 16 алт. 4 деньги), посадского человека Микишки Яковлева сына Аншукова – 8 алт. 2 деньги, казачья сына Андрюшки Ефимова сына Елькина, отставного стрельца Максимки Кирилова сына Маслякова, казачья сына Ивашки Иванова сына Тверитинова, конного казака Петрушки Иванова сына Хорошева, кузница стрелецкого сына Ганки Андреева сына Пищалина 10 алт., посадского человека Ивашки Пантелеева сына Варламова, стрельца Ивашки Петрова сына Кузнецова (по 16 алт. 4 деньги).

Котельники. Конный казак Андронка Андреев сын Нелаев. Платил за котельный промысел оброку 13 алт. 2 деньги. И на него, Афонку, прибавлено 20 алт., всего платит рубль. Стрелец Якушка Гаврилов сын Фалелеевых, стрелец Гришка Иванов сын Батагов, казачий сын Ефимка Григорьев сын Котельников (все платят по рублю).


### Список тюменский городовой нынешнего 204 г. (1696)


И что преж сего было строенья городового и крепостей. Сколько налицо наряду – медных и железных пищалей и к ним по весу ядер и в зелейном погребе пороха и свинца и что всяких чинов служилых русских людей и татар с денежными и с хлебными и с соляными оклады и кто служит и за хлебное жалованье с пашнею и с додачею и которым чинам в прошлом и в нынешнем 204 годах службы и посылки какие были написаны ниже сего по статьям.

Кн. № 1122.


Тюменский город стоит подле Туры реки на горе, на устье Тюменки речки. Городовое и башенное строенье было на Тюмени в прошлом 101 г. при воеводах при Юрье Булгакове да при Богдане Васильеве. И тот город изгнил и развалился и в 148 г. и в 149 г. и в 150 г. при воеводе при князе Григорье Борятинском построен был новый на том же месте; и город Турою рекою подмыло, и башни и городни, кои были на яру, осели и перенесены от яру и подрублены были в 160 г. Да в 175 г. в городе Спасская проезжая башня и вороты огнила и осела и вместо тое башни построена была новая проезжая башня о четыре моста, и на гой башне к соборной церкви были колокола, и в прошлом в 176 г., как горел посад, вышеписанная старая жилая городовая Спасская башня перенесена и поставлена с подрубкою с приступную сторону по острожному месту вместо Знаменской горелой башни, а где лес на подрубку к той башни имали и кем строена, написано ниже сего в острожной статье. А от городовой новостроенной проезжей Спасской башни к Тюменке речке до наугольной глухой башни было 10 городень на 39 саженях с полусаженью. От той средней башни до наугольной глухой башни было 12 городень на 36 саженях. А от той наугольной башни до Георгиевской проезжей башни к Туре реке до наугольной башни было 3 городни на 6 саженях. А от той наугольной башни вниз подле Туру реке до средней глухой башни было 14 городень на 41 саженях. А от той средней башни до наугольной башни было 15 городень на 40 саженях с полусаженью. А от той наугольной башни к Спасской проезжей башне до новой приказной избы было 7 городень на 14 саженях. А от тех городень в городовой высеченной стене построена была новая приказная изба к Спасской проезжей башне на трех городенных местах на 10 саженях в 192 г. при стольнике и воеводе при Тимофее Ртищеве. И всего в городе были 2 башни: Спасская да Георгиевская с проезжими воротами да 6 башен было без ворот, рубленых, четырехугольных. А по мере около того города и башен было 236 с. 3-аршинных, в вышину от земли было до обламов пол-2 сажени, а от обламов до кровли сажень, а широта была поперек города пол-2 сажени. В прошлом в 195 г. апреля против 14 числа, в третьем часу ночи, загорелось на Тюмени в остроге у ямского охотника у Лаврушки Мартынова двор и от того двора загорелась подле города Спасская церковь и от той церкви вышеписанный город и башни и приказная изба с дедами и в городе соборные церкви и хлебные и соляные анбары с хлебом и с солью и с струговыми припасами и кружечный и тюремный дворы сгорели, а тот город от приходских церквей и от гостина двора и от лавок и от дворов построен был в близости и отстоять того города никакими делы было невозможно. И в прошлом в 195 г., по указу вел. г-ря и по грамоте, по отписке боярина и воеводы Алексея Петровича Головина, стольник и воевода Микифор Колобов построил теми же людьми, кем наперед сего было устроено на Тюмени, вместо сгорелого рубленого города острог новый и в том остроге от Туры реки и от Тюменки речки, на которых местах были городовые башни, поставлены выпуски, вместо Спасской и Георгиевской проезжих башен сделаны ворота, и в прошлом в 199 г., по приказу стольника и воеводы Лаврентья Ордина-Нащокина да с приписью подьячего Максима Романова на Георгиевских проезжих воротах караульная теми чинами, которые строили наперед сего в 158 г., ямские охотники и посадские люди и пашенные крестьяне для того, что за Георгиевскими воротами в анбарах государские хлебные всякие запасы, а караульщиком в ночное время тех анбаров за запасами осматривать было невозможно. Да в прошлом в 195 году апреля с 14 числа после пожарного времени при стольнике и воеводе, при Микифоре Колобове, построена за городовым острогом на площади таможенная изба на анбарах с сеньми. Под таможенною избою и под сеньми построено 2 анбара, да 8 лавок, да на гостином дворе 5 лавок на погребах с верхними жильями. Да кружечный двор и погреб и анбары и богадельня жалованным нищим строено государевыми деньгами. Да в прошлом 195 г. при стольнике и воеводе, при Микифоре ж Колобове, построено вновь от таможенной избы, где были до пожара старые лавки и изба на гостине дворе для приезду торговым людям, и лавок новых на погребах с нижними полы и с верхними потолки лицом на торг и на площадь к городовому острогу, да через торг против тех лавок построено 3 лавки новых в ряд с мирскими лавками против Спасской новой церкви с нижними полы с верхними потолки и с крышки лицом на торг. Строены те все новые лавки и плотники наймованы государевыми деньгами. Да в прошлом в 202 г. по осмотру стольника и воеводы Тита Васильева Раевского да с приписью подьячего Максима Романова, городовой стоячий острог в пяти местах снизу подгнил, а те места поделаны и укреплены теми чинами, которые тот острог наперед сего ставили. А мера кругом того стоячего городового острога с посаду от базару от Спасских проезжих ворот до выпуска 25 сажен. А от того выпуска вверх по Туре реке до наугольного выпуска 86 сажен. А от того выпуска по Тюменке реке до Георгиевских проезжих ворот 6 сажен. А от тех проезжих ворот к Тюменке речке до выпуска 22 сажени. А от того выпуска вверх по Тюменке речке до наугольного выпуска 72 сажени. А от того выпуска до Спасских проезжих ворот 40 сажен. И всего около городового стоячего острога и тех проезжих ворот и под выпусками 153 сажени. Да в том же городовом остроге на прежнем месте построена приказная изба, а под нею 2 анбара да двор воеводский, три анбара казенные ж. Один анбар мерою в длину 4 сажен 3 арш. без чети, поперек 3 сажен, 2 анбара мерою в длину по 2 сажени, поперек по сажени. А строена приказная изба и воеводский двор и анбары государевыми деньгами после пожарного времени в 195 г. Да хлебных житниц на прежних местах построено: житница 4 сажен, строили посадские люди, 2 житницы по 2 сажени с аршином, строили оброчные крестьяне; 2 житницы по 4 сажени, строили пашенные крестьяне. Да в прошлом в 201 г. по наряду построена житница мерою трех сажен без аршина, строили посадские люди. Да за тем острогом построено подле Георгиевских ворот от Тюменки речки и мосту житница 3 сажен, строили тюменские ямские охотники; 2 житницы одна трех сажен, другая двух, – строили пашенные крестьяне. А острог вышеписанный городовой с выпусками и с вороты строили прежние ж чины – тюменские головы казачий и татарский и ротмистр и дети боярские и приказной избы подьячие и охотники стрелецкие и атаманы и городничие и литва и конные стрельцы и пешие казаки и пушкари и оброчники и ямские охотники и посадские люди и пашенные и оброчные крестьяне и бобыли и юртовские захребетные и служилые татаровя. Да в том же городовом остроге у Спасских и Георгиевских ворот построено две караульные избы, а строили их стрельцы и пешие казаки собою. А от того городового острога около посаду вверх подле Тюменку речку ставлен был острог до рва в 135 г. при воеводе Петре Пушкине. А от того рва и подле Туру реку вверх ставлен был острог и надолобы с нолевую сторону в 149 г. при воеводе Иване Львове. А с Туры реки по взвозам надолобы ставлены были в 149 г. А по мере того старого острога было около посада: от городового острога вверх подле Тюменку и от Тюменку по вверх полю до Туры реки и вверх Туры реки по яру до того ж городового острога 1396 сажен с полусаженью. А башен в том остроге было с полевую сторону: Знаменская, Спасская проезжие да Угловая подле Тюменку речку до ворот четвероугольных, а про меж тех башен 4 выпуска. А ставлен был тот острог и башни строены тюменскими служилыми и посадскими людьми и пашенными и оброчными. А на городе и по острогу старые проезжие башни переставливаны были торговыми и промышленными людьми. И тот острог около посада огнил и вывалился, а и на башнях кровли огнили ж и по тому месту ставлен был острог и башни укрыты и укреплены были в 158 г. при воеводе Селиверсте Чеглокове. И надолобы построены были в 160 г. при воеводе Иване Веригине. И в прошлом в 175 г. выгорела того острога и Угловая башня подле Тюменку речку на 202 саженях, а после того пожарного времени на том месте острога не поставлено, потому что осыпи учинились по многим местам и острога ставить нельзя. И в 176 г. при воеводе Иване Ловыгине поставлено было острога с прибавку от Угловой сгорелой башни к Пятницкой часовне на 125 саженях и построена над Тюменкою рекою наугольная башня без ворот. А по осмотру потоки у той башни огнили и кровлю ветрами сбросило, и в прошлом в 200 г. та башня покрыта против прежнего теми ж чины, которыми наперед сего строена – тюменскими посадскими людьми и пашенными и оброчными крестьянами. А от той наугольной башни к Туре реке по полю поставлено было острога до Спасской башни 129 сажен с полусаженью. Башня Спасская проезжая четвероугольная, а кем те вышеписанная башня и наугольная построена и из какого леса, написано ниже сего под острожным строеньем. А от той Спасской проезжей башни поставлено было острога на 168 саженях. Башня Знаменская проезжая четыроугольная переведена из города, что была Спасская и от гнилости осела, на том острожном месте подрублена, а на подрубку лес волочен с Туры реки на гору и взнята тюменскими служилыми людьми, а в прошлом в 199 г. по осмотру стольника и воеводы Лаврентья Ордина-Нащокина да с приписью подьячего Максима Романова та Знаменская башня огнила и осела ж. И по указу вел. государей переделывали ту башню – вместо гнилых бревен врублены новые и верх покрыли против прежнего тюменские литовского списка конные казаки Ивановы роты Алтуфьева да атаман Елистратовы станицы Галячанина. А от той Знаменской проезжей башни к Туре реке до осыпи поставлено было острога на 168 саженях. А от того острога до осыпи вверх по Туре реке по яру до городового острога не ставлено было ничего, потому что яр осыпается. И всего в 175 г. острога было поставлено с прибавкою на 690 саженях с полусаженью и с тем, что под башнями, а надолобы в том году были не поставлены. А ставлен был тот вышеписанный острог около посаду тюменскими служилыми людьми с ружники и оброчники и ямскими охотники, посадскими и пашенными и оброчными и монастырскими крестьяны. А башни по тому острогу с полевую сторону строены и к Знаменской на подрубку лес покупали и плотники и всякое башенное дело для мирской скудости наймованы государевыми деньгами, а лес с Туры реки на гору волочен и башня старая от города и лес возили на острог ямские охотники, и на Угловую глухую и на другую проезжую башню перевезен из-за города, государевы хлебные житницы ставленья посадских людей и пашенных и оброчных крестьян, а лес на подрубку тех житниц для мирской скудости покупан и плотники наймованы и всякое башенное дело делано государевыми деньгами, а лес с реки на гору волочен и к башням возили посадские люди и пашенные и оброчные крестьяне. А тот острог погнил же и местами вывалился и у башен кровли ветрами обило. Подле тот старый острог, подале немного от Тюменки речки и до Туры реки до осыпи промеж старыми башнями, а от башен поставлен новый острог на брусяных иглах с отноги и с выпуски на 598 саженях с полусаженью, и старые башни укрыты и укреплены снова в прошлом в 192 г. при стольнике и воеводе Тимофее Ртищеве. А от того нового острога вверх по Туре реке по яру до городового острога нет на 420 саженях, потому что гора к Туре реке осыпается повсегодно. Да вверх подле Тюменку речку от острога городового по осыпи до боярака острога нет же на 166 саженях, потому что к Тюменке гора осыпается. А ставили тот вышеписанный острог в 192 г. от Тюменки речки и Туры реки до осыпи тюменские головы казачий и татарский и ротмистр и дети боярские и приказной избы подьячие и сотники стрелецкие и атаманы и городничие, литва и конные стрельцы и пешие казаки и пушкари и ружники и оброчные и ямские охотники и пашенные и оброчные и монастырские крестьяне. А за тем острогом ров вновь не копан и надолобы не поставлены за мирскою скудостью. А крепости у Тюмени города и острога с одну сторону Тура река, а с другую Тюменка речка пала вверх города в Туру реку, а с полевую сторону острог стоячий и башни. И в прошлом в 203 г., по осмотру стольника и воеводы Тита Васильевича Раевского да с приписью подьячего Максима Романова, с полевую приступную сторону острог в пяти местах огнил и вывалился и те места поделаны и укреплены теми ж чинами, которые наперед сего строили, а по перемеру тюменских ротмистра Якова Воинова, городничего Григорья Утки да приказной избы подьячего Михаила Иванова того острога с полевую приступную сторону и под башнями и в них подле Тюменки речки в печатную троеаршинную сажень острога 652 сажени до рва. И от того острога вверх по Туре реке по яру до городового острога нет на 504 саженях, а подле Тюменку речку городового острога по осыпи до боярака острога нет же 343 саженях, потому что к Тюменке речке гора осыпается. Да в прошлом в 202 г., по тобольской отписке ближнего стольника и воеводы Андрея Федоровича Нарышкина и по приказу стольника и воеводы Г.В. Раевского да с приписью подьячего Максима Романова, построены по вестовым слободским приказничьим отпискам тюменскими всяких чинов людьми за острогом с полевую приступную сторону надолобы от Тюменки речки и до Туры реки на 600 саженях. А ставили те новые надолобы тюменские головы и ротмистр и дети боярские и приказной избы подьячие, сотники стрелецкие и атаманы и литва и конные и пешие стрельцы и казаки, пушкари и ружники и оброчники и служилые татары и ямские охотники и посадские и пашенные и оброчные и монастырские крестьяне. Да в прошлом в 203 г. октября 2 загорелся на Тюмени в архангельском приходе тюменского сына боярского у Федоровской жены Вишневского у вдовы Устиньицы Ивановы дворишко и от этого дворишко сгорело: митрополичий двор, Троицкая церковь, девичий монастырь, в нем 2 церкви да колокольня, да приходских Спасская, Архангельская, Ильинская церкви с колокольнями, да в торгу 24 лавки, таможенная изба, кружечный двор, богадельня, а те лавки и таможенная изба строены были из государевы казны в 195 г. после пожарного времени при стольнике и воеводе при Никифоре Колобове, да градских всяких чинов жилецких людей сгорело ж 80 лавок да 2 полка оброчных, 604 двора градских жителей, а отстоять таможенные избы и оброчных лавок и полков от того пожара никоими делы было невозможно, потому что дворы градских жителей поставлены были смежно, а у иных на оброчных лавках были избы жилые. И в прошлом в 203 г. окт. с 2 числа после пожарного времени при стольнике и воеводе Т.В. Раевском да с приписью подьячем при Максиме Романове построено за городовым острогом на площади таможенная изба на прежнем месте, под той таможенной избою 2 лавки, да построен же кружечный двор и под погребом анбар на прежнем же месте. Строено государевыми деньгами. Да в прошлом в 198 г. построено в городовом остроге над прежним питейным погребом воеводского двора анбар мерою полу-3 сажени триаршинных, а строили тот анбар по наряду и лес возили посадские люди. Да у Георгиевских ворот построен для клажи хлебных всяких запасов анбар 4 сажен да анбар 3 сажен, а строили те анбары по наряду и лес возили пашенные крестьяне. Да подле тех анбаров строен анбар 3 сажен без чети, а строили его и лес возили по наряду оброчные крестьяны. Да по наряду построено вновь против воеводского двора погреб с выходом, деревянный, в длину 4 сажен, поперек 3 сажени, осыпан землею и поставлено в нем присыльное горячее вино, а строили его посадские люди[13].


### Строельная книга Тюменского яма 138 г. (1630 г.)

Кн. № 21


Лета 7138 г. дек. 28. По государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всея России указу и по наказу на Тюмени воеводы Прокопья Хрисанфовича Измайлова, тюменский сын боярский Семен Поскочин да служилый человек Илейко Ярославцев прибирали на Тюмени в новые ямские охотники вместо тюменских и ленских и захребетных гонебных татар из тюменских из посадских и из оброчных непашенных людей и из старых отставленных ямских охотников, которые от конского падежа обнищали и к нынешнему 138 г. же на себя из государева выдельного снопа за бедностью не сеяли. И вперед с них по их бедности выделу не чаяти. А иные пашни на себя и до выделу не пахивали. И из половников и из захребетников и из пришлых гулящих людей. В нынешнем в 138 г. дек. в 17 день по г-ву ц-ву и в. кн. Мих. Фед. всея Руси указу и по грамоте за приписью дьяка Ивана Болотникова да по отписке из Тобольска воеводы князя Алексея Никитича Трубецкого велено воеводе Прокофью Хрисанфовичу Измайлову вместо тюменских гонебных и ленских и захребетных татар устроити на Тюмени ям русскими людьми против прежнего тюменского яму, как устроен был ям на Тюмени до татарской гоньбы 50 человек. А ямской гоньбы 50 подвод, на человека по паю. А государева царева и вел. кн. Мих. Фед. годового денежного жалованья новым ямским охотникам на ямскую гоньбу велено давати на пай по 10 руб. человеку на год. Да им же пахать на себя пашню без государева десятинного снопа на пай по 10 четей в поле, а в дву потому же. Сенных покосов на пай по 100 копен. И новые ямские охотники, староста Ерофейко Бытиков с товарищи, которые прибраны были в ям 50 человек, государю били челом, что им, 50 человекам, ямская гоньба не в силу, потому что они люди бедные и бессемейные. И государь бы им, Ерофейке с товарищи, пожаловал, велено было к ним прибрати в помочь в ту же в 50 паев и в жалованье в прежний оклад в 500 р. ямских охотников другую 50 человек по 2 человека на пай, чтобы им ямская гоньба не в большую тягость. И о том с Тюмени в Тобольск и к воеводе ко князю А.Н. Трубецкому воевода П.Х. Измайлов писал, как бы на Тюмени ему устроити вперед прочен и стоятелен. Ямским бы охотникам ямская гоньба была не в большую тягость. И по отписке из Тобольска воеводы кн. А.Н. Трубецкого велено на Тюмени устроити ям новых ямских охотников туж в 50 паев и в жалованье в прежний оклад в 500 р., всего 100 человек, по 2 человека на пай. А кто имены и чей кто сын и прозвище из посадских людей и из отставленных ямских охотников и из половников и из захребетников и из гулящих людей в новые ямские охотники на Тюмени устроены. И что на посадских людях, как они были в посаде и на ком именем государева годового денежного оброку порознь было. И кто имены посадские ж люди и отставленные ямские охотники пашни на себя из государева выдельного снопа за бедностью пахати покинули и сколь давно. И что на ком на новых ямских охотников порознь ямские гоньбы написано. И что кому против ямские гоньбы г-ва ц-ва и вел. кн. Мих. Фед. всея Руси годового денежного жалованья дано. И по скольку кому четей в поле в попашне. И насельные покосы земли отведено и в которых местах. И кто именем по новых ямских охотниках государеве жалованью и в ямской гоньбе поруха. И с которого месяца и числа новые ямские охотники на Тюмени ямскую гоньбу гоняти начали. И то в сих строельных книгах писано подлинно порознь по статьям.

Ямская слобода на реке на Туре вверх от города усть реки Тюменки. А в ней до ямского строенья по дозору было: двор старого отставленного охотника Феофилка Петрова. И тот двор купили у него новые ямские охотники на приезды государевым посланникам и гонцам. Да в слободе же 17 дворов старых же отставленных ямских охотников, 3 двора тюменских пеших казаков, двор посадского человека, да двор вдовий, всего 22 двора, опричь въезжего двора, да 6 мест дворовых порозжих. И обоего на Тюмени в ямской слободе всяких жилецких людей, дворов и порозжих дворовых мест 28, опричь того двора, что куплен на приезд. И те дворы искупили и на порозжие места начали селиться тюменские новые ямские охотники. А иные живут на Тюмени в остроге, на посаде и по слободам и по деревням в старых своих дворах для пашен, потому что им под пашни земля и на сенные покосы отведено на в одном месте – где кто и на которое место для угодий государю били челом, а иные для нынешней пашенной поры вскоре в ямской слободе поселиться не успели.

Новые тюменские ямские охотники устроены в ям из тюменских посадских и из оброчных непашенных людей. Во дворе ямской староста Ерофейка Васильев сын Бытиков с пасынком своим с Аношкой Акинфеевым живет за острогом на посаде своим двором. Государева годового денежного оброку на нем в посаде было 13 алтын 2 деньги. Ямской гоньбы на нем пай без третья пая, государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 6 руб. 22 алт. 1 ½ деньги. А под пашню отведено ему заложные порозжие земли в дуброве от Кинырской дороги в поле ямского охотника подле Сидорковы заимки Григорьева на 7 четей без стрельника пашни в поле, а в дву потому ж, сенных покосов на конец пашни по дубраве до Казанской дороги на 67 копен без третьей копны. А той земли наперед сего никто не пахал, лежала порозжа. Ямской охотник Еуфимка прозвище Богдашка Кондратьев сын Парамонов, Мыльник он же, с детьми своими с Афонкою да с Оверкою живет на посаде в остроге своим двором. Годового денежного оброку на нем в посаде было рубль 3 алтына 2 деньги. А в ямскую гоньбу писался своею охотою. Ямской гоньбы на нем пай. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 10 руб. сполна, а под пашню отведено ему, по его Богдашкову челобитью, заложные порозжие земли подле Кинырской дороги на 10 четей в поле, а в дву потому же, сенных покосов около пашни и по дубраве на сто копен. А ту землю пахивал отставленный ямской охотник Сенка Мороков и тот Сенка пашет на себя пашню из государева выдельного снопа в деревне на лугу. И та его старая пахота лежала впусте. Ямской охотник Ивашка Ульянов с детьми с Ивашкой да с Сен кой живет в ямской слободе своим двором. Годового денежного оброку на нем в посаде шло 10 алтын. Ямской гоньбы на нем пай без третья пая, государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 6 руб. 22 алт. 1 ½ деньги сполна. А под пашню отведено ему, по его Ивашкову челобитью, заложные порозжие земли подле Кинырской дороги и от дороги к дубраве меж пешего казака Ивашковы пашни Фуфая да меж стрелецкие Андрюшкины пашни Опрокиднева на 7 четей без третья на пашни в поле, а в дву потому ж, сенных покосов по конец пашни по дубраве до Казанской дороги на 67 коп. без третья копны. А тое земли наперед сего никто не пахивал, лежала порозжа.

Ямской охотник Ларка Дементьев сын Рыбаков живет в остроге своим двором, годового денежного оброку на нем в посаде было 13 алтын 2 деньги. Ямской гоньбы на нем пол пая, государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 5 р. сполна. А под пашню отведены ему заложные порозжие земли подле Кинырской дороги, а от дороги к дубраве в межах и ямскими же охотниками с Ивашкой Ульяновым да с Ваской Поспеловым на 5 четей в поле, а в дву потому же, сенных покосов на конец пашни по дубраве до Казанской дороги на 50 копен. А тое земли наперед сего никто не пахивал, лежала впусте. Ямской охотник Федоска Иванов сын вычегжанин с сыном своим с Кирилкой прозвище Стрелкой. Ямской охотник Мартынко прозвище Шумилко, Иванов сын, сапожник, да ямской охотник Васка Федотов сын Пелевихин с пасынками своими с Минкою да с Якушкою Михайловыми детьми Пелевы. Федоска живет в Ямской слободе своим двором. А Шумилко да Васка живут на посаде в остроге своими дворами. Годового денежного оброку на Федоске да на Васке в посаде шло по 11 алтын по 4 деньги на человека, а на Шумилке оброку шло 13 алтын 2 деньги. Ямской гоньбы на них на всех пай, по треть пая на человека. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу им дано 10 р. сполна. А под пашню отведено им в поле по их Федоскову с товарищи челобитью болотные порозжие земли по Кармацкой по новой дороге 10 четей, по 3 чети с третником человеку пашни в поле, а в дву потому же, сенных покосов от пашни вверх по той же Кармацкой дороге к дубраве по правой стороне по Федоскову пашню Опального и к дубраве по осиновые колки и подле колков до конного казака до Ивашковы пашни Чермного на сто копен, по 33 копны с третью копны человеку. А тое земли пахал наперед сего тюменский посадский человек Андрюшка Негодяев. И тот Андрюшка с Тюмени сбежал назад тому третий год. И та его пашня лежала после его впусте. Ямской охотник Степанко Павлов прозвище Жак. Живет за рекою за Турою в деревне в Мошенникове своим двором. Годового денежного оброку на нем в посаде шло 10 алтын. Ямской гоньбы на нем пол пая. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу дано 5 р. сполна. А под пашню отведено ему земли в той же Мошенникове деревне меж тюменских стрельцов Пронкины да Гаврилковы пашни Мошенниковых да меж Исачковы пашни Сесянина до меж посадского человека Ивашковы пашни Шубника на 5 четей в поле, а в дву потому же, сенных покосов и по дубраве на 50 копен. А тое пашенную землю и сенные покосы и с дворовою усадою заложил у него, Степан ка, пеший казак Сенка Карачевец в прошлом в 137 г. в четырех рублях. А тот Сенка умер и той своей пашни и сенных покосов и дворовой у сады у него не выкупил.

138 г. апреля 20 в съезжей избе перед воеводою П.Х. Измайловым Сенкинажена Карачевца вдова Прасковьина сказала, что ей той бывшего мужа своего Сенкины деревни и пашни выкупать нечем и вперед де ей, Парасковьице, до нее дела не. Ямской охотник Левка Игнатьев живет за рекою за Турою в деревне на береговом яру у ямского же охотника у Якушки Степанова в суседях. Годового денежного оброку на нем в посаде шло 10 алтын. Ямской гоньбы на нем треть пая. Государева годового жалованья на ямскую гоньбу ему дано 3 руб. 11 алтын с полуденьгою, а под пашню отведено ему заложные порозжие земли по его Левкине челобитью в той же деревне на береговом яру у реки у Туры на берегу с верхней стороны от деревни по лощине в межах с конным казаком с Ивашкой Бузолиным с детьми да с ямским охотником с Девятком Ивановым, а с нижнюю сторону от середних от трех сосен, а стоят те сосны на берегу у реки у Туры под угором на трети чети с третником пашни в поле, в дв>* потому же, сенных покосов около пашни по дубраве подле большого болота до татарской до Росбохтины пашни и через Тобольскую зимнюю дорогу на 33 копны с третью копны, а тое земли наперед сего никто не пахивал, лежала порозжа.

Ямской охотник Васка Семенов сын Сердцов живет в остроге на посаде своим двором. Годового денежного оброку на нем в посаде шло 28 алт. 2 деньги. Да к нему же приписан в ямскую гоньбу в помочь вятчанин гулящий человек Савка Степанов сын Айдяков с сыном своим с Сидорком, а живет Савка у него же у Васки на дворе. Ямской гоньбы на них вместе пай. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему Васке с захребетником дано 10 р. сполна, а под пашню отведено ему, по его Васкину челобитью, заложные порозжие земли по Кинырской дороге на большой Елани в межах с одну сторону конного казака Ромашкою пашнею Федорова, а с другую сторону в межах с ямским охотником с Ивашкой Ульяновым с детьми вопче с ямским охотником с Девятком с Хохловым. Ему, Васке, с захребетником на 10 четей в поле, а в дву потому же, сенных покосов около пашни и по дубраве на 100 копен. А тое землю пахал тюменский пеший казак Шестачко Опрокиднев с 138 г. в 20 день перед воеводою перед Прокофьем Хрисанфовичем Измайловым Шестачко Опрокиднев сказал, что он ту свою пахоту покинул тому шестой год и вперед де ему в той своей пахоте дела нет. А Девяткова пашня Хохлов и сенные покосы, что ему по отводу досталося, писаны под его статью ниже сего[14]. Ямской охотник Павел Иванов сын прозвище Девятко живет в остроге на посаде своим двором. Годового денежного оброку на нем в посаде шло 10 алтын. Ямской гоньбы на нем было полпая. И Девятка ту полпая сдал с себя посадскому человеку Афонке Пахомову сыну прозвище Буру. Да на того же Афонку прибавлено было ямской гоньбы другие полпая, потому что приписан был к нему в помочь брат его, гулящий человек Сидорко Патрикеев. И Афонка Бур от той ямской гоньбы отставлен, потому в выдельных книгах тобольского сына боярского Михайло Байкошина да подьячего Михайло Исакова выделу прошлого 137 г. написано: посадский человек Афонка Бур пахал на себя хлеб из государева выдельного снопа, к нынешнему к 138 году рожь у него свезена ж. И Девятко Иванов в ямскую гоньбу устроен по-прежнему в полпая. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 5 р. сполна. А под пашню отведено ему по его, Девяткову, челобитью заложная порозжая земля за рекою за Турою в деревне на береговом яру в дубраве об межу с новым же ямским охотником с Левкою Игнатьевым на 5 четей пашни в поле, а в дву потому же.

Сенных покосов около пашни по той же дубраве в межах с Афонкою Буром, да с конным казаком с Ивашкой Бузолиным да с новыми ямскими охотниками с Левкою Игнатьевым да с Якушком Степановым да по большое болото, да по водяной по березовой колок на 50 копен. А тое земли наперед сего никто не пахивал, лежала порозжа. Порука по нем, Девятке, в государевом жалованье и в ямской гоньбе тюменские ж новые охотники староста: Ерофей Кобытиков, Ивашка Новосел, Ерофейко Леонтьев, Микитка Филиппов, Севрючка Спиридонов, Ларка Дементьев, Володка Божедомов, Якушка Перевалов, Шумилко Иванов, Васка Федоров, а Афонке брат Буров, Сидорко Патрикеев, с другим полупаем приписан в пай к новому ямскому охотнику к Якушку Степанову.

Всего на Тюмени в ямской слободе и на посаде и в тюменском уезде по деревням новых ямских охотников, которые в ямскую гоньбу устроены из тюменских посадских и их оброчных непашенных людей и которые за бедностью от пашни отбыли, 48 дворов, а ямских охотников в них 49 человек. Да посадских же оброчных непашенных людей устроено в ям, а своих дворов у них нет, потому вскоре дворов своих строить не успели, живут они в суседях по чужим дворам, три человека. И обое на Тюмени новых ямских охотников устроено в ямскую гоньбу из тюменских посадских оброчных непашенных людей, и которые за бедностью от пашни отбыли, живут в своих дворах и с теми, которые живут в суседях, 52 человека, да из тех же ямских охотников, у 26 человек, братьев и детей и племянников, которые живут с ними вместе в тех же дворах и не в разделе на их хлебе – 44 человека. Да к ямским же охотникам, а Васке Середцову да к Баженку Гилеву, приписаны в ямскую гоньбу на их паи в помочь захребетников 2 человека, да детей у них два же человека. И обоего у новых ямских охотников устроено в ям из посаду братьев и детей и племянников и захребетчиков с детьми 47 человек. А государево царево и велик, кн. Мих. Фед. всея Руси годового денежного оброку на тех новых ямских охотниках было, как они жили в посаде, 20 р. 5 алт. А на братьях и на детях и на племянниках денежного оброку в посаде не было, потому что они у отцов своих и у братьев и у дядей живут на их хлебе и не в разделе. И захребетчики в ямское строение денежный оброк платили с гулящими ярыжками вместе. Ямской гоньбы на ямских охотниках 27 паев и полтретья пая.

Государева царева и велик, князя Михаила Федоровича всея Руси годового денежного жалованья на ямскую гоньбу им дано 271 р. 22 алтына с полуденьгой, по 10 р. на пай. А под пашни отведено им из порозжих и из выморочных заложных земель на 272 четверти без третника пашни в поле, а в дву потому же, по 10 четей на пай. Сенных покосов около пашен и по конце пашни и по дубровам на 2717 копен без трети копны. А та земля, которая новым ямским охотникам под пашни и на сенные покосы отделена, за ними не мерена, а писана против государева указа и по их ямской гоньбе по смете.

Ямские же охотники устроены в ям из старых тюменских и отставленных ямских охотников, которые от конского падежа обнищали. Пашни на себя за бедностью пахать не почали. Государева выдельного хлеба с них ныне нет и вперед не чаять, а иные и до выделу пашни не пахивали, а иные устроены из половников и с государевым денежным жалованьем. И в ямскую гоньбу их будет: ямской охотник Терешко, прозвище Шумилко, Еремеев сын Бахлысков, Стерлегов он же, с сыном своим с Левкой живет в ямской слободе своим двором. В прошлом в 137 г. выдельной хлеб своей пахоты в государевы житницы платил, а в нынешнем 138 г. ржи у него за бедностью не сеяно. Ямской гоньбы на нем полпая. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 5 р. сполна. А под пашню отведено ему по его, Шумилкову, челобитью, заложные порозжие земли вопче с ямскими же охотниками с Ивашком Ерофеевым да с Парфенковым Степановым ему, Шумилку, на 5 четей в поле, а в дву потому ж, сенных покосов около пашни и по дубраве на 50 копен. А наперед сего тое землю пахал отставленный ямской охотник Фефилко Петров и ту он свою старую пахоту покинул, а пашет на себя пашню в том месте на берегу у реки у Туры, и та его старая пахота лежала по ся места порозжа. А Ивашкова и Парфенкова пашни и сенные покосы, что им по отводу досталось, писаны под их статьями.

Тюменские новые ямские охотники устроены в ямскую гоньбу из тюменских жилецких захребетных людей, которые жили на Тюмени в ямской слободе и по деревням от отцов своих и от братий в отделе своими дворами, пашни на себя из государева выдельного снопа за бедностью не пахивали и иных государевых никаких податей на них не было. Жили да избыли. А в ямскую гоньбу государю били челом об них отцы их. А иные подавали челобитные сами. А иные писались в ямскую гоньбу из тюменских отставленных служилых людей и из архиепископских отставленных же оброчных крестьян и снимали на себя ямскую гоньбу с новых же ямских охотников, которые были устроены в ям из тюменских посадских и из пришлых гулящих людей.

Ямской охотник Тихонко Григорьев сын Зубарев живет в ямской слободе своим двором от отца своего, от Гришки, в отделе. А в ямскую гоньбу ему дано 5 руб. сполна. А под пашню отведено ему по его Тихонкову челобитью заложные порозжие земли в дубраве по Казанской дороге на 5 четей в поле, а в дву потому же, сенных покосов около пашни и по дубраве на 50 копен. А тое землю треть сего пахал пашенный крестьянин Федка Зубарев. И тот Федка тое свою старую пахоту покинул, пашет на себя пашню на Кармаках. И то его старая пашня лежала порозжа.

Тюменские же новые ямские охотники устроены в ям из гулящих прихожих людей, которые пришли на Тюмень на житье с женами и с детьми. А иные гулящие люди писались в ямскую гоньбу своею охотою. Ямской охотник Ивашко, прозвищем Степанов, Антонов сын Нечаев. Пришел на Тюмень в нынешнем 138 г. с Вятки из Слободского и женился на Тюмени на вдове посадского человека на Васкинской жене Черного во дворе. Годового денежного оброку на жене его в посаде было, как она жила во вдовах, 13 алтын 2 деньги. Ямской гоньбы на нем пай без трети пая. Государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу ему дано 6 руб. 22 алтына с деньгой. А под пашню отведено ему по его Ивашкову челобитью заложные земли по Пышменской дороге на 7 четвертей без третника пашни в поле, а в дву потому же, сенных покосов по конец пашни и по дубраве на 67 копен без трети копны. А ту землю наперед того пахал тюменский пахотный крестьянин Васка Шелудков. И тот Васка умер. А тое пашня и по ся места лежала в пусте.

И всего на Тюмени в ямской слободе и на посаде и Тюменском уезде по деревням новых ямских охотников 40 дворов. А ямских охотников в них, которые в ямскую гоньбу устроены из старых отставленных ямских охотников, которые от конского падежу охудели и от пашни отстали. И перед с них по их бедности выделу не взять. И с теми, которые пашни на себя за бедностью и до выделу не пахивали, 9 человек, да из казачьих половников 2 человека, да из захребетников, которые жили на Тюмени от отцов своих и от братьи в отделе своими дворами, и пашни на себя и государева выдельного снопа за бедностью не пахали и иных государевых никаких податей на них не было. Жили да избыли. И с теми, которые писались в ямские охотники из тюменских отставленных служилых людей и из архиепископских же отставленных оброчных крестьян, 22 человека. Из гулящих прихожих людей, которые пришли на Тюмень на житье с женами и с детьми и с теми, которые на Тюмени пришедши поженились, 10 человек. Да гулящих же пришлых людей устроено в ям, а своих дворов у них нет, живут они в суседях по чужим дворам по то, что вскоре дворов своих устроить не успели, 5 человек. И обоего на Тюмени новых ямских охотников устроено из старых отставленных охудавших ямских охотников, из половников, из захребетчиков и из отставленных служилых людей и из архиепископских отставленных оброчных крестьян и из гулящих прихожих людей, которые живут своими дворами и с теми, которые ныне живут по чужим дворам в суседях, 48 человек. Да тех же ямских охотников и 19 человек, братьи их и детей, которые живут с ними вместе в тех же дворах и не в раздел на их хлебе, 23 человека. Да в том же числе, в 48 человеках, ямских охотников написался в ям своею охотою Демидко Тюриков. Был тот Демидко за сибирским архиепископом Макарием в крестьянах на оброке. И менялся он с тюменским ямским охотником Тимошкою Слепым на ямскую гоньбу архиепископским денежным оброком, почем он, Демидко, в архиепископскую казну на год платил. А тот Тимошка устроен был в ямскую гоньбу из посадских оброчных людей. Он, Демидко, стал в его, Тимошкино, место в ямские охотники. А Тимошка в его место стал в архиепископские оброчные крестьяне. А государева годового денежного оброка на нем в посаде было 10 алтын. Да из гулящих прихожих людей Ивашко Нечаев да Дружинко Полстовал, пришедши на Тюмень, поженились на посадских оброчных вдовах. А оброку на тех вдовах в посаде было до их женитьбы 23 алтына 2 деньги. И те Ивашко и Дружинко устроены в ямские же охотники в то же число в 48 человек. А тот оброк, что был на женах их до их женитьбы, для ямской гоньбы с них сложен. И обоего посадского денежного оброку было на Тимошке Слепом и на оброчных на двух вдовах, которые вышли замуж за новых ямских охотников, из прежнего оброчного денежного окладу сложено рубль. Ямской гоньбы на тех ямских охотниках на 48 человек 23 пая без полтретья пая. А государева царева и вел. кн. Мих. Фед. всея Руси годового денежного жалованья на ямскую гоньбу им дано 228 р. 11 алт. полторы деньги по 10 р. на пай. А под пашню отведено им из порозжих и из выморочных заложных земель. А иным, которые писались из отставленных служилых людей, старую их пахоту на 228 четвертей с третником пашни в поле, а в дву потому же, на пай по 10 четей. Сенных покосов по конец пашен и около пашни и по дубравам на 2283 копны с третью копны. А та земля, которая новым ямским охотникам под пашню и на сенные покосы отведена, за ними не мерена, а писана против государева указа и по их ямской гоньбе по разводу.

И всего на Тюмени в ямской слободе и на посаде и Тюменском уезде по деревням новых ямских охотников 88 дворов. А ямских охотников в них, которые в ямскую гоньбу строены из тюменских посадских и из оброчных из пашенных людей, 43 человека. Да из посадских же оброчных людей, которые сверх денежного оброка хлеб на себя и государева выдельного снопа неповелику припахивали. А к нынешнему к 138 году ржи у них за бедностью не сеяно, потому что от конского падежу обнищали и вперед с них по их бедности выделу не чаять – шести человек. Да из старых отставленных ямских охотников, которые от конского падежу обнищали и от пашни отбыли. А иные пашни на себя за бедностью и до выделу не пах и вал и – девяти человек. Да из захребетчиков, которые жили на Тюмени от отцов своих и от братьи в отделе, а пашни на себя из государева вы дельного снопа за бедностью не пахивали, иных государевых никаких податей на них не было. И с теми, которые писались в ямские охотники из тюменских отставленных служилых людей, из архиепископских же отставленных оброчных крестьян 22 человека, да из гулящих прихожих людей, которые пришли на Тюмень на житье с женами и с детьми, и с теми, которые на Тюмени пришедши поженились, 10 человек. Всего новых ямских охотников, которые живут в своих дворах, 92 чело века. Да новых же ямских охотников устроено в ям, у которых ныне дворов своих нет, живут по чужим дворам в суседях, потому для нынешней пашенной поры дворов своих вскоре устроить не успели. Из посадских оброчных непашенных людей три человека. Да из гулящих прихожих людей 5 человек. И обоего на Тюмени новых ямских охотников прибрано и в ямскую гоньбу устроено из посадских оброчных непашенных людей и из отставленных ямских охудалых охотников и из половников и из захребетчиков и из отставленных служилых людей и из архиепископских отставленных же оброчных крестьян и из гулящих прихожих людей, которые живут своими дворами, и с теми, которые ныне живут по чужим дворам в суседях, 100 человек против тобольской отписки воеводы и князя Алексея Никитича Трубецкого сполна. Да у тех же ямских охотников, у 45 человек, братьи и детей и племянников, которые живут с ними вместе в тех же дворах и не в разделе на их хлебе, – 67 человек, да к ямским же охотникам, к Васке Сердцову да к Баженку Гилеву, приписано в ямскую гоньбу на их пай в помочь захребетчиков 2 человека, да детей у них два же человека. А государева денежного жалованья тем захребетникам на ямскую гоньбу не дано, потому что они гоняют ямскую гоньбу с теми ямскими охотниками с Ваской да с Важенкой по договору. И всего у новых ямских охотников у 45 человек братьи и детей и племянников и захребетчиков с детьми, которые приписаны к ямским охотникам, к Васке да к Важенку, на их паи в помочь, – 71 человек. И обоего на Тюмени новых ямских охотников прибрано и в ямскую гоньбу устроено и их братьи и детей и племянников с приписанными захребетчики с детьми 171 человек. А государева царева и велик, кн. Мих. Фед. всея Руси годового денежного оброку на ямских охотниках, которые устроены в ям, и с посадских оброчных людей на 52 человеках в посаде было 20 руб. 5 алтын. Да посадский же оброчный человек Тимошка Костянтинов сын Слепой устроен был в ямскую гоньбу в треть пая. И тот Тимошка ту треть пая сдал с себя архиепископскому оброчному крестьянину Демидке Тюрикову. Тот Демидко стал в его место в ямские охотники, а он, Тимошка, в то Демидкино место стал в архиепископские оброчные крестьяне. А оброку на нем в посаде было 10 алтын. Да из гулящих прихожих людей в ямскую гоньбу устроены два человека – Ивашка Нечаев да Дружинко Полстовал. А женились они на Тюмени на посадских оброчных вдовах, а оброку на тех вдовах, как они жили до их женитьбы в посаде, было 23 алтына с деньгой. И всего государева годового денежного оброка на ямских охотниках, которые в ямскую гоньбу устроены, и с посадских оброчных людей, и с того, что посадский же человек из ямской гоньбы стал в архиепископские оброчные крестьяне, и что было денежного оброка на двух вдовах, которые вышли замуж за гулящих людей – 21 р. 5 алт. И тот государев денежный оброк с тех новых ямских охотников для ямской гоньбы по отписке из Тобольска воеводы и князя А.И. Трубецкого сложено. А на братий их и на детей и на племянниках государева денежного оброку в посаде не было, потому что они у отцов и у братьи и у дядей живут на хлебе и не в разделе. А захребетчики два человека, которые приписаны к ямским охотникам в помочь, до ямского строенья государев денежный оброк платили с гулящими ярыжками вместе. Ямской гоньбы на тех ямских охотниках 50 паев сполна. А государева царева и вел. кн. Мих. Фед. всея Руси годового денежного жалованья на ямскую гоньбу дано 500 р. по 10 р. на пай против государева указа сполна. А под пашни отведено им около города и по деревням из порозжих и из выморочных земель, где кто ямские охотники и на которые места для угодий государю били челом, и с теми, которые люди писались в ямские охотники из отставленных служилых людей, и тем отведена старая их пахота, где они пашню на себя пахали до ямского строенья, а которые ямские охотники под пашню земель в угожих местах себе наприискали, и тем по досмотру воеводы Прокофея Хрисанфовича Измаилова отделено под пашни из порозжие заложные земли в подгородной дубраве за государевым полем меж Кинырской дороги и Казанской. Всего им отведено земли на все 50 паев на 500 четвертей пашни в поле, а в дву потому же, по 10 четей на пай. Сенных покосов по конец тех же отводных пашен и около пашен и по дубравам 5000 копен, по 100 копен на пай.

А ямскую гоньбу те новые тюменские ямские охотники начали с Тюменского яму гонять марта в 25 число нынешнего 138 г., с Благовещенья дня Преев. Богородицы. И государево и вел. князя Мих. Фед. всея Русии годовое денежное жалованье на ямскую гоньбу им дано с того же числа на год марта по 25 число 139 г. оклад их сполна. А кто тем новым ямским охотникам в поручные записи писались и кто по кому в государеве денежном жалованье и в ямской гоньбе им алея порукою и каковы по них поручные записи взяты, и то писано под сею статьею подлинно.

А в поручных записях, каковы по новых ямских охотниках в государеве денежном жалованье и в ямской гоньбе взяты, написано по государеву цареву и вел. кн. Мих. Фед. всея Русии указу и по отписке из Тобольска государева воеводы и кн. А.Н. Трубецкого и по наказу и по памяти на Тюмень воеводы Пр. Хр. Измайлова, велено им на Тюмени вместо тюменских гонебных захребетчиков и ленских татар гонять ямская гоньба 50 паями. А государева годового денежного жалованья на ямскую гоньбу указано им давать из государевы казны на пай по 10 р. на год. Да им же, ямским охотникам, по государеву указу пахать на себя государево жалованье белую пашню без выдельного снопа против государева указа. И им, всем ямским охотникам, будучи на Тюми в ямских охотниках, ямская гоньба гонять от Тюмени по дороге до Тобольского города и до Туринского острога или где по государеву указу и по подорожным подводы будут надобны. А держати им на Тюмени гоньбу на пай по три мерина добрых, в зиме с саньми, а в лете с седлы и с телегами и с хомуты и со всякою гонебною снастью. А для водяного пути держати им всякие гребные суды – струги и лодки и веслы и с бечевами и со всякою судовою снастью ежегодно беспереводно. А давати им под г-ву ц-ву и в. кн. Мих. Фед. всея Русии казну и под государевых посланников и под скорых гонцов зимою подводы и проводников, а в лете суды и кормщиков и гребцов по государеву указу тотчас без всякого мотчанья, и за подводами им и за судами государевы казны и посланников и скорых гонцов на яму не держати. И везучи дорогою государеву казну беречи накрепко, и не покрасти и иные никакие хитрости над нею нигде никоторыми делы не чинити. И государевых посланников и скорых гонцов не красти ж и до смерти на дороге не метати, в том во всем государевым всяким скорым делам порухи никоторые не чинити. И самим им, ямским охотникам, будучи на Тюмени в ямской слободе в ямских охотниках жити тихо и смирно. А корчмы и блядни и зерни и душегубства по дворам у себя не держати. И самим им, ямским охотникам, зернью и карты не играти и корчемного питья не покупать и не красти и людей до смерти не побивати и татей и разбойников и всяких лихих людей приходу и приезду к себе не держати и татинную и разбойную рухлядь не промышляти и иными никакими воровствами не воровати и с воры не водиться, из Тюмени из ямской слободы никуда не избежати. А буде они, ямские охотники, будучи на Тюмени в ямских охотниках, ямской гоньбы от Тюмени по дороге до Тобольского города и до Туринского острога или где по государеву указу и по подорожним подводы будут надобны, – гоняти не будут или на ямскую гоньбу на пай по 3 мерина добрых в зиме с саньми, а в лете с седлы и с телегами и с хомуты и со всякою гонебною снастью, а для водяного пути гребных судов – стругов и лодок с веслы и бечевами и со всякою судовою снастью ежегод безпереводно держать не учнут, или под г-ву ц-ву и вел. кн. Мих. Фед. всея Руси и казну и под государевых посланников и под скорых гонцов зимою подвод и проводников, а в лете судов и кормщиков и гребцов по государеву указу и по подорожным, – тотчас давать не учнут, а за подводами и за судами государеве казне и посланникам и скорым гонцам учинится от них мотчанье, или везучи дорогою государеву казну беречи накрепко не учнут или сами они, ямские охотники, или их проводники ее покрадут или иную какую хитрость над нею которыми делы учинят или государевых посланников и скорых гонцов на яму или по дорогам учнут красть и до смерти побивать или не довезчи до города на дороге метати, и в том во всем от них или от их проводников государевым всяким делам учинится какая поруха, или живучи они в ямской слободе в ямских охотниках учнут по дворам у себя держати корчму и блядню и зернь и душегубство или сами они, ямские охотники, учнут зернью и карты играти и корчемное продажное питье покупати или красти и разбивати и татинную и разбойную рухлядь промышляти и татей и разбойников и всяких лихих людей приход и приезд к себе держати и с воры знаться, или кто из их братьи из ямских охотников или из их детей и братьи и племянников без государева указа из ямской слободы сбежит и на них, на ямских охотниках, и на их детей и на братей и на племянниках, которые в поручных записях имены писаны, пеня г-ря ц-ря и вел. к-зя Мих. Фед. всея Русии и ямская гоньба. А пеня, что государь укажет; и их, поручников, бы головы в его головы место. А который их, поручников, будет в лицах, на том пеня и поруха и ямская гоньба.

Да по ямским же охотникам, по Павлике Иванове сыне, прозвище по Девятке, да по Макарке, прозвище по Девятке ж, Акинфееве сыне Хохлове с сыном его Ивашком, да по племянникам его, по Гаврилке Алексееве сыне Хохлове с братом с Ивашком, да по Анкудинке Иевлеве в государеве жалованье и в ямской гоньбе поручные записи взяты порознь и ручались по них сторонние люди. А кто по ком ручался и тем порутчиком имена писаны в сих строельных книгах под их статьями выше сего.


### Книги тюменскому ямскому отпуску 141 г. сентября с 1 числа по сентября же по 15 число 142 г. (1633–1634)

Кн. № 5


Сент. 3 по тобольской подорожной стольника и воеводы кн. Федора Андреевича Телятевского ехали из Тобольска к Москве тобольский сын боярский Евгений Поливанов да конный казак Якунка Заев. Дано им на Тюмени до Туринского острога сухим путем сыну боярскому 2 подводы, а казаку подвода, всем ввопче проводник на подводе. Всего им дано 4 подводы. Подорожная писана 140 г. авг. в 8 день. А подводы отпустили ямщики свои, без найма. Сент. 7. По государеве московской подорожной ехали с Москвы в Тобольск Тюменского города служивые люди конные казаки: Герасимко Тимофеев, Михалко Микифоров, стрельцы: Федка Громотухин, Гаврилко Васильев, Панка Петров, да пешие казаки десятник Поздейко Филиппов, Зарянко Семенов, Максимка Иванов, Ивашка Обросимов, да Туринского острога стрелец Нехорошко Венедиктов, а с ними колодники Путивльского уезда крестьянин Федка Наумов да литовский перехожий мужик Ивашка Стасев, да выходец Новгородского уезда села Погарищ пашенный мужик Матюшка Яковлев с женами и с детьми, всего 15 человек, да енисейский жилецкий человек Васка Трифонов да от Володимира безместная черница Ольга. Дано им на Тюмени служивым людям под них и под колодников до Тобольска судно и кормщика да гребцов 14 человек. Всего им дано 15 подвод. Подорожная писана на Москве 140 г. мая в 24 день. Отпущены к Москве по памяти за приписью дьяка Ивана Переносова.

А отпустили с Тюмени ямщики девять подвод свои без найма, а 6 подвод наймом. Дано за 6 подвод 3 р. 20 алт. По 20 алтын за подводу.

Сен. 8. По тобольской подорожной стольника и воеводы кн. Ф.А. Телятевского ехали из Тобольска к Москве Тобольского города Знаменского монастыря архимандрит Тарасий. Дано ему на Тюмени до Туринского острога в готовое судно 6 человек гребцов и с кормщиком. Подорожная писана 140 г. авг. 24. А подводы отпустили ямщики свои, без найма.

Сент. 10. По верхотурской подорожной воеводы Федора Баяшева да Второго Шестакова ехали с Верхотурья в Тобольск с государевой денежной казной верхотурские стрельцы Мосейко Буженинов да Васка Константинов да целовальник Микитка Киприянов. Дано им на Тюмени до Тобольска под государеву денежную казну и под них, под служивых людей, и под целовальника судно и кормщика да 3 человека гребцов. Всего им дано 4 подводы. Подорожная писана 140 г. авг. 28. А подводы отпустили ямщики свои, без найма.

Ноября 11. По приказу воеводы Семена Ивановича Жеребцова с Тюмени до Тобольска для государева дела дана подвода с санми по первому зимнему пути тюменскому стрельцу Офросимку Есипову. Послан с отписками. Отпустили ямщики свои, без найма.

Декабря 11. По тюменской подорожной воеводы Семена Ивановича Жеребцова дана с Тюмени до Туринского острога тюменскому пашенному крестьянину Фомке Юрьеву подвода с санми. Ехал он ко Руси по отца и по матерь и по жену и по детей. Подорожная писана 141 г. ноября в 27 день. А подвода отпущена ямская, без найма.

Дек. 31. По государеве московской подорожной ехал с Москвы сибирский князь Дмитрий Алачев с детьми своими. На Тюмени до Тобольска под него, Михаила, (?) и под людей его 10 подвод с санми и с проводники. Отпущен из Москвы по памяти за приписью дьяка Федора Панова. С Тюмени отпустили пять подвод свои, без найму, а 5 же подвод наймом. Найму дано за 5 подвод 7 рублев по 40 алтын за подводу.

И всего в 141 г. сентября с 1 числа по сент. же по 1-ое число 142 г. тюменские ямские охотники отпустили в Тобольск и Туринский острог и в государевы в Ницынекие слободы и на Чубарово 874 подводы собою без найма. А наймом 194 подводы, а наймы дано 167 р. и обое собою и наймом 1638 подвод.


### Послужной список тюменских служилых людей

Кн. № 1255


188 г. (1680 г.) марта в[15]... по государеву цареву и великого кн. Федора Алексеевича всея великия и пр. самодержца указу и по грамоте вписано на Тюмени в приказной избе из тюменских окладных расходных книг сентября 188 г. при стольнике и воеводе Михаиле Квашнине, сколько на Тюмени всяких чинов ружников и служилых людей, детей боярских и литвы и литовского списку и конных и пеших казаков и стрельцов и оброчников и юртовских служилых татар, и что кому великого г-ря денежного и хлебного и соляного жалованья оклад и где кто с 173 году были на службах и в посылках и для ясашных и хлебных и всяких сборов и на приказах и на заставах, и что от вел. г-ря денежного и хлебного и соляного жалованья с 173 г. да по 188 г. дано и кому сколько и на которые годы не додано, и то писано в сих тетратях по разным по статьям. Да тюменские же служилые люди и дети боярские и литва и литовского списку конные казаки и юртовские служилые татаровя посылаются с Тюмени в проезжие станицы для проведывания воинских людей в степь на три урочища: на Елбаево жилище, на Белое городище и на усть Шети реки дни по 3 и по 4, по три человека на неделе по дважды посылаются. И велено им стоять по Пышме реке в трех местах понедельно попеременно во все лето покамест снеги большие укинут. Да тюменские же дети боярские посылаются к дощаничному делу для досмотру, а конные казаки для рассылки в Тюменском уезде в русские деревни и в татарские юрты для высылки денежных и хлебных и ясашных всяких сборов, да литва ж и конные и пешие казаки стоят на городе и на остроге на карауле на 4 башнях, переменяясь посуточно, по 5 человек на башне.

Ружники. Монастыря боголепного Преображения Господа Бога и Спаса нашего ГХ. архимандрит Антоний. Оклад ему 10 р. Черный поп Макарий 7 р. Келарь старец Федосей 7 р. Соборной церкви Рождества Пр. Богородицы протопоп Иван Яковлев. Оклад ему 12 р., хлеба 8 четей ржи, 5 четей овса, 3 пуда соли. Поп Мартиньян Спиридонов 10 р., хлеба 7 четей ржи, 4 чети овса, 2 пуда соли. Дьяк Филипп Иванов. Денег 7 р., хлеба 7 четей ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Дьячки: оклад Алешки Степанова, 4 чети ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли, Мишки Иванова Казаринова, денег 3 р., 4 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Пономарь Афонка Прокопьев. Денег ему 2 р., хлеба 2 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Церкви Всемилост. Спаса Нерукотворенного Образа. Поп Григорий Васильев. Оклад 7 р., 7 четей ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Оклад дьячка Гришки Васильева Попова: денег 3 р., хлеба 4 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Пономарь Федка Алексеев Ключарев. Оклад 2 р., хлеба 2 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Церковь св. Пророка Илии. Поп Иван Лукоянов. Оклад 7 р., хлеба 7 четей ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Дьякон Филипп Иванов. Денег 5 р., хлеба 5 четей ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Дьячок Оверка Семенов. Денег 3 р., хлеба 4 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Алексеевского девичьего монастыря церкви Успения Пр. Богородицы. Поп Сидор Сидоров. Денег 7 р., хлеба 7 четей ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Алексеевского девичья монастыря игуменья Ираида. Оклад ей: жалованья 3 чети ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Рядовым старицам Надежде, Каптелине, Нениле, Федоре, Акилине, Пелагее, Анне по 2 чети ржи и по 2 чети овса, по пол-2 пуда соли. Каменского села церкви Покров Преев. Богородицы. Поп Ананий Семенов. Денег 5 р. Соляного оклада ему нет. За хлебное жалованье дана ему пашня. Всех храмов просвирница старица Федора. Денег 2 р., 2 чети ржи и овса, пол-2 пуда соли. Тобольский сын боярский Сава Жемотин. По указу вел. г-ря и по грамоте велено ему, Саве, быть на Тюмени у пеших стрельцов и конных казаков в головах с тобольским окладом, и денег и хлеба и соли велено ему, Савке, по окладу давать в Тобольску же. Ротмистр литовский Петр Олтуфьев. Оклад: 18 р., 3 пуда соли, хлебного жалованья к его пахоте додано на 11 четей без третника ржи, 14 четей с осминой овса. А в 178 г. посылан он, Петр, с Тюмени на службу к Ямышу озеру по соль с тюменскими служилыми людьми, а с 178 г. послан он, Петр, с Тюмени в 181 г. на Уральские горы в дву посылках с тюменскими служилыми людьми, да в 187 г. посылан он же, Петр, в Тюменские уезды для переписи тюменского Преображенского монастыря пашенных и непашенных земель и сенных покосов и рыбных ловлей, всяких угодий и прибылых людей и крестьян и бобылей и их детей и братии и племянников и всяких людей[16].

Дети боярские. Сергей Ушаков. Денег 8 р., 3 пуда соли, да хлебное жалованье дано ему пахота, ас 178 г. посылан он, Сергей, с Тюмени на службу в 184 г. по тобольской отписке боярина и воеводы Петра Михайловича Салтыкова на...[17] для сыску пашенные земли и сенных покосов Преображенского монастыря, а в 188 г. Тобольского уезда в Туринскую слободу по тобольской же отписке боярина и воеводы Петра Васильевича Шереметева для сыску пашенных земель. Михаил Молчанов. Окл. 8 р., 2 пуда соли, за хлебное жалованье дана ему пахота. В 178 г. посылан он, Михаил, в Тюменские уезды для сбора государевых хлебных запасов, ас 178 г. посылан он, Михаил, с Тюмени в 181 г. на Устюг Великий и на Вологду для покупок и вез казны на тюменские церкви и вел расходы, да в 180 г. собирал он, Михаил, в городе со всяких чинов людей денежные оброки. Да с 187 г. посылан Тюменского уезда в ясашные волости для ясашного сбора в дву посылках. Станислав Богдановский. Окл. 14р., хлеба 11 четей ржи и овса, 3 пуда соли. В 178 г. посылан он, Станислав, с Тюмени на службу Тобольского уезда в Шадринекую слободу для обереженья воинских людей служилыми людьми. А из той слободы посылан на Уральские горы, да в 180 г. Тобольского уезда в Шадри некую слободу для обереженья воинских людей служилыми людьми. Ян Трушкеев. Окл. 14 р., по 11 четей ржи и овса, 3 пуда соли. В 178 г. посылан он, Ян, с Тюмени на службу в калмыцкие улусы в посланниках к Аюше-Тайше служилыми людьми. Да в том же году посылан он, Ян, Тобольского уезда в Шадринскую слободу для береженья воинских людей и с той слободы посылан он на Уральские горы. В 189 г. сбирал он, Ян, с тюменских пашенных крестьян для тобольских отпусков на парусы холст и всяких чинов людей приводил в приказную избу с оброчными деньгами. Да в 182 г. посылан в ясашные волости для высылки ясашных людей с ясаком. Степан Волжин. Окл. 13 р. денег, 13 четей ржи, 10 четей овса, 2 пуда соли. А в 178 г. посылан он, Степан, с Тюмени на службу в Шадринскую слободу для обереженья воинских людей, а из той слободы посылан на Уральские горы с тюменскими служилыми людьми, да в 187 г. посылан Тюменского уезду в ясашные волости для ясашного сбора, да в 185 г. были у государевы десятные пашни у ужину и у умолоту в замолотчиках. Петр Буторлин. Окл. 11 р., хлеба 7 четей ржи, 5 четей овса, 2 пуда соли. А с 178 посылан он, Петр, с Тюмени в тюменские уезды, в 181, 182, 184, 185 и 187 гг. для государевого выдельного и оброчного и с ясашных татар за выбоем хлебных сборов и для ясашного сбора и тюменского уезда в татарские юрты для хмелевые покупки на государевы тюменские расходы. С тюменского ж уезда в ясашные волости для ясашного сбора. И в тюменские уезды для дозора по кречатым седьбам и приводил он, Петр, в приказную избу всяких чинов людей с денежными оброки. В в 187 г. посылан в тюменские уезды для сбора государевых денежных оброков, а в 188 г. в тюменские уезды для переписки посадских людей, детей их и братий и племянников. Данило Воинов, окл. 11 р., 2 иуда соли, за хлебное жалованье дана ему пашня. А в 178 г. посылан он, Данило, с Тюмени на службу в посланниках в калмыцкие улусы к Аюше-Тайше служилыми людьми, ас 178 г. был он, Данило, на Тюмени. С 180 г. по 181 г. у государевы десятинные подгородные пашни и у пашенных крестьян в приказчиках и сбирал с пашенных и с оброчных крестьян холст и пенек и смолу для тобольских отпусков. В 180 г. посылан в Куярскую слободу для обережения воинских людей. Михайло Дубровский. Окл. ему 11 р., хлеба, ржи и овса по 10 четей, 2 пуда соли, ас 178 г. посылан он, Михайло, на службу великого г-ря Тобольского уезда в Шадринскую слободу для обереженья воинских людей, а из той слободы посылан на Уральские горы, ас 178 г. по 180 г. посылан Тобольского уезда в Шадринскую слободу для обереженья воинских людей, в 181 г. на Уральские горы с тюменскими пашенными и с оброчными крестьяны, а в 182 г. посылан с Тюмени в калмыцкие улусы в посланниках к Чеченю (.^-Тайше со служилыми людьми, в 184 г. посылан с Тюмени в калмыцкие улусы на Щучьи озера для вывару соли жилыми людьми, в 185 г. Тюменского уезда в ясашные волости для выборного ясаку. Осип Ушаков. Окл. 10 р., по 10 четей ржи и овса, 2 пуда соли. А с 187 г. посылан он, Осип, в 180 г. с Тюмени на службу Тоб. уезда в Мяхоньскую слободу для обереженья воинских людей служилыми людьми, да в 185 г. посылан он, Осип, с Тюмени к Ямышу озеру по соль. Василий Некрасов. Оклад ему учинен на Москве из окладу отца его, Василья, Тимофея Некрасова денег 10 р., хлеба 9 четей с осминою ржи, 9 четей овса, 3 пуда соли, ас 178 г. был он, Василий, на Тюмени в 184 г. у государевы десятинные пашни и ужину и умолоту в замолотчиках. В 185 г. посылан Тюменского уезда в ясашные волости для ясашного сбора. Елизар Гаврилов. Оклад: 10 р. 2 п. и гривенку соли за хлебное жалованье дана ему пашня[18].

(К Ямышу озеру для кречетной ловли). Владимир Текутьев (посылан на Исеть в Мяховскую слободу для обереганья воинских людей). Петр Текутьев (2 раза посылан к Москве с кречетами и раз в Туринский острог для сыскного дела о выдельном хлебе). Василий Воинов, Герасим Маркеев, Прокопий Волковской, Вахрамей Янушковский, Станислав Гроховский, Леонтий Харитоновский, Михайло Тарков (посылан к Москве с отписки и с верстальными книгами), Алексей Тарков, Александр Щипунов, Яков Данилов, Павел Кутлубовский, Осип Наумов сын Парфенов (посылан в Устюг Великий и в Вологду для покупочной казны на обиход церковный и на церковные потребы воску и ладону и вина церковного и меду; посылан с Тюмени в татарские Заболотные волости для сыскного убойственного дела), Дмитрий Корнихов, Антон Коркин (в посланниках к Чеченю-Тайше, Афанасий Чеглоков, Иван Шевердин, Станислав Черкасский (8 р., по 8 четей ржи и овса, 3 п. соли), Иван Петровский, Софон Волынский (посылан в Исетскую, Красномышскую, Меховскую, Миясскую, Арамильскую слободы и в Колчедатский острог с государевыми пищальми), Семен Артиловский, Яков Крупский (посылан в Курганскую слободу для обереженья), Иван Ивановский (посылан на Улутовы горы вверх по Тоболу реке), Василий Бортыгаевский, Юлий Большевский, Станислав Гилярский, Яков Иванов Воинов, Тит Тарков, Андрей Корнилов, Роман Понятовский, Томаш Яновский, Семен Рескин (из детей боярских и не отставлен). А велено ему, Семену, служить на Тюмени вел. г-ря службу с тюменскими детьми боярскими до выбылого окладу. Мартын Шленкин, Андрей Стояновский (6 р.), Емельян Телешковский (посылан на Пелым с отписки и в провожатых за колодниками), Яков Бакановский, Казимир Шабановский, Феодор Башлерский, Станислав Потлавский, Ян Холецкий, Федор Волк, Анисим Барановский, Мартын Чижевский, Иван Низовский, Григорий Василевский, Станислав Петровский, Александр Угорский, Роман Калиновский (сыскивали тюменских беглых посадских людей и пашенных и оброчных крестьян в слободы), Герасим Кощинин (посылан в Мурзинскую слободу с тюменскими рейтары и с конными казаки для про веды ванья и для вестей), Василий Кощинин (посылан в тюменские уезды для переписки с беглых всяких чинов людей от воров их и скота и живота, которые от них остались), Андрей Савицкий, Василий Грушевский, Ян Мячковский (был в Багандинской деревне на заставе), Василий Касабуцкий, Степан Морковский, Иван Молчанов (3 р., пуд соли), Василий Степанов, Осип Чучарин (посылан в тюменские уезды по кречатным седьбам досматривать и собирать пролубные деньги), Иван Малышев.

Приказные подьячие. Матвей Борисов. Оклад ему вел. г-ря жалованья денег 15 р., хлеба 15 четей ржи, 14 четей с четвериком овса, 2 пуда соли. Трифон Плахого. Окл. 10 р., по 10 четей ржи и овса, 2 п. соли. Иван Щукатьев. Окл. 10 р., 11 четей с осьминою ржи, 1 1 четей с осьминою овса, пол-2 пуда соли. Петр Посельский, Степан Мутовкин, Сергей Иванов. (Оклад: ден. 9 р. с четью, хлеба по 10 четей ржи и овса, 2 пуда соли.)

Сотники стрелецкие. Оклад умершего сотника стрелецкого Ошуркова. Ден. 12 р., 2 пуда соли, за хлебное жалованье служит он с пашни. Данило Иванов; жалованье денег 11 р., 2 пуда соли, за хлебное жалованье дана ему пашня, ас 178 г. посылан он, Данило, с Тюмени в 189 г. в Тюменский уезд в татарские юрты для сыску ясашных татар, да в 183 г. посылан в Тюменский же уезд в ясашные волости для выбою ясачных татар с хлебным ясаком. Федор Алтыков (посылан на службу к Ямышу озеру по соль с тюменскими русскими людьми и с татары).

Городничие. Трофим Галенецкий. Оклад ему жалованья: денег 6 р. 16 алтын, хлеба 6 четей с осьминою ржи, 6 четей овса, 2 пуда соли. Григорий Давыдов. Посылан он, Григорий, с Тюмени в 181 г. на Устюг Великий и Вологду для покупочной казны на тюменские церковные обиходы, да сбирал в Тюменском уезде по всем деревням в казну вел. г-ря с тюменских посадских людей и с пашенных и с оброчных крестьян и со всяких чинов и с промышленных и с гулящих людей денежные годовые оброки ив 182 г. посылан в Тюменский уезд избирать со всяких чинов людей годовые денежные оброки и вновь приисканных мельниц и кузниц и в посад и в оброк из вольных гулящих людей. Петровы роты Олтуфьева литовского списка казаки. Есаул Федка Опрокиднев. Окл. ему вел. г-ря жалованья денег 6 руб., 2 п. соли, хлебного жалованья к его пахоте давать 3 чети с полосминою ржи, 2 чети овса. По указу вел. г-ря и по грамоте прислан с Москвы на Тюмень князя Данила Васильевича Голицына человек его Матюшка Боев и велено ему быть на Тюмени литовского списку в казаках. Сенка Баженов Утешев, Ивашка Федоров Курганов, Савка Угренинов (окл. 5 р. 25 алт., хлеба 6 четей с осьминой, 4 чети овса, пол-2 пуда соли), Ивашка Тимофеев Толмачев (8 р., пол-2 пуда соли, за хлебное жалованье пашня), Ивашка Онисимов, Андрюшка Голышев (посылан на Красный Яр для обереганья воинских людей), Митка Герасимов. Десятники. Андрюшка Васильев Селиверстов. Оклад ему вел. г-ря жалованья денег 6 р. 16 алтын, пол-2 пуда соли, за хлебное жалованье дана ему пашня. Ас 178 г. посылан он, Андрюшка, с Тюмени в 181 г. на службу вел. г-ря на Улутовы горы и вверх по Тоболу реке. Мишка Байбородин (посылан с Тюмени на Уральские горы), Васка Толмачев, Ивашка Щетинин, Семенка Васильев Трубачев, Спирка Терентьев Табанаков (посылан в Шадринскую слободу для обереганья воинских людей), Гараска Иванов Шильпов (посылан на Красный Яр для обереганья воинских людей), Федка Чоглоков, Кондрашка Дубровка, Андрюшка Мальков, Силка Ягупов, Тимошка Свешников, Мишка Грабарев Черкашенин (посылан в Курьинскую слободу для обереганья воинских людей), Тимошка Андреев Черкашенин (на Красный Яр), Ивашка Тимофеев Черкашенин, Ивашка Котельников, Максимка Степанов Прикатчиков, Андрюшка Гагарин, Мишка Шокин, Петрушка Федоров, Ганка Безотцов, Ивашка Проскуряков (в Курьинскую слободу), Алешка Фомин Белоусов (посылан в Уральские горы, в Томской для обереганья воинских людей), Федка Галячинин, Ганка Черкашенин, Семенка Прокопьев Мурзин (в Курьинскую слободу, на Красный Яр), Ивашка Мальцев, Фролка Мосеев, Якушка Мосеев (на Уральские горы), Максимка Пелымский, Андрюшка Ермолин Вязьмин (на Уральские горы), Ивашка Фуфурин, Алешка Добрынин, Ивашка Михайлов Пелымский, Андрюшка Захаров Чирок (на Красный Яр), Спирка Иванов Фугаев (на Уральские горы), Васка Кондратьев, Гришка Мокеев Пелымский, Васка Савельев Утешев (в Курьинскую слободу), Ивашка Табанаков, Гришка Гарасимов, Федотка Ягормин, Петрушка Иванов Кузнецов, Ивашка Иванов Кулаков (на Улутовы горы), Андронка Иванов Кулаков, Климко Дружинин Лысов, Пронка Клементьев, Левка Мурзин, Данилко Федоров. Оклад отставного конного казака Кондрашки Семенова (денег 6 р., хлеба 6 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли), Алешка Сергеев Семилада, Гришка Богданов Виляжанин (на Уральские горы), Фомка Григорьев Насекин (на Уральские горы, на Красный Яр), Ганка Романов, Гришка Агеев Виляжанин, Федка Федоров Вязьмин (на Улутовы горы), Савка Третьяков Утешев (на Ямышу озеру по соль), Стенка Пелымского оклад, Наумка Бузолин (на Улутовы горы, на Красный Яр), Ивашка Первого Носов (в Курьинскую слободу, в Томской), Ивашка Иванов Кулаков, Ивашка Трофимов (на Улутовы горы), Ивашко Макаров (на Уральские горы), Игнашко Зиновьев Спехов (на Улутовы горы), Якимка Савин Виляжанин (на Улутовы горы), Ивашка Пименов Чеглоков, Савка Лукин Насекин, Афонка Савин Дуняшин, Сенка Угренинов, Митка Михайлов Кокшаров, Ивашко Михайлов Косиборов (на Красный Яр), Бориско Томилов Набоков (на Уральские горы), Левка Микитин Шубин (на Красный яр), Сенка Метелев (на Уральские горы), Сергушко Лобозеров, Петрушко Елистратов, Арефейко Иванов Чернов, Ивашка Севастьянов, Мишка Федоров Друганов (к Ямышу озеру по соль), Ивашко Дроженев (на Уральские горы), Мишка Иванов Друганов (на Улутовы горы), Парфенка Андреева Якимова оклад, Андрюшка Архипов Мальков, Панфилко Микифоров (на Красный Яр), Степанко Тимофеев, Петрушко Иванов Драгун (на Красный Яр), Сергушко Готовщиков (на Красный Яр), Зотка Семенов Кулаков, атаман конных казаков Федор Васильев Селиверстов. Окл. ему вел. г-ря жалованье денег 12 р., 2 п. соли. Хлебного жалованье к его пахоте.

Конные казаки. Алешка Мосолов. Оклад ему вел. г-ря жалованье денег 6 р., хлеба 6 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Оска Гаврилов, Микитко Хорков (посылан на Улутовы горы), Федка Петров (на Улутовы горы), Федка Юрьев Барабошин, Петрушка Гисимов Подьяков, Алешко Харитонов, Наумко Федоров Деньшиков, Ивашко Степанов Мысовский (на Уральские горы). Десятник Гришко Галенецкий. (Оклад 6 р. 16 алтын 4 деньги, хлеба 6 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Посылан на Красный яр)[19]. Логиновы сотни Ошуркова пешие стрельцы и казаки. Пятидесятник Васка Иванов Бусыгин. Оклад ему велик. г-ря жалованье дано 8 руб. 16 алтын 4 деньги, хлеба 8 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. А с 178 г. посылан он, Васка, с Тюмени в 186 г. на службу вел. г-ря к Ямышеву озеру по соль, а в 188 послан на годовую в Тарханский острог для обереганья воинских людей. Рядовые: Ивашко Семенов Саранчин. Оклад ему вел. г-ря дано 4 руб. с четью, хлеба 5 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли (посылан с Тюмени в Тобольск с отписками и за колодники в провожатых, послан и на Красный Яр...[20]). Пешие казаки Федорова станицы Стреколовского. Оклад отставного пятидесятника Андрюшки Чепыкаева ден. 5 руб. 16 алтын 4 деньги, хлеба 5 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Десятник Сенка Карачевец. Оклад ему вел. г-ря жалованья денег 4 р. 16 алтын 4 деньги, за хлебное жалованье дана ему пашня. Ас 178 г. посылан он, Сенка, с Тюмени в 179 г. на службу вел. г-ря к Ямышу озеру по соль, да в 183 г. посылан на годовую службу в Тарханский острог для обереганья воинских людей[21]. Городовые воротники. Максимко Елистратов да Ефремко Попов. Оклад им дан денег рубль, хлеба 4 чети ржи, 2 чети овса, пол-2 пуда соли. Острожные воротники. Васка Воротников, Ганка Воротников. Оклад им один – денег 3 р., хлеба 4 чети ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли. Приказной избы сторожи. Ивашко Петров Пелымский. Оклад ему денег 3 р., хлеба 5 четей с осьминою ржи, 4 чети овса, пол-2 пуда соли, Ивашко Попов (3 ч. ржи, 2 ч. овса). Гостина двора дворник. Федка Павлов Пилигиных. Оклад 3 р., пол-2 пуда соли, за хлебное жалованье пашня. Бирин. Меркушка Таратуин. Окл. денег 2 р., по 2 чети ржи и овса, пуд соли.

Великого государя милостыни нищим богадельным 12 человеком, всем ввопче денег рубль, хлеба 12 четей ржи, пол-2 пуда соли.

Приказной избы пристава. Банка Пономарев. Оклад денег 2 р., пол-2 пуда соли, служит без хлебного жалованья. Матюшка Савлуков. (Такой же оклад имеет отставной пристав Пашка Поздеев). Юртовские служилые татаровя. Еничко Качурин. Оклад ему 10 рублей, пуд соли (посылан к Ямышу озеру по соль). Есаул Ябатулко Кобеняков (9 р., хлеба по 2 чети ржи и овса, 2 пуда без чети соли). Алычко Натышев. Окл. 9 р., по 2 чети ржи и овса, 2 п. соли (посылан к Ямышу озеру по соль). Важен ко Алашатуров. Окл. 5 р., пуд соли. Утемешко Иванов. Окл. 8 р., пуд соли (посылан на Улутовы и на Уральские горы и к Ямышу озеру по соль). Кутлубайко Кутунаев, окл. 6 р., пуд соли (посылан к Ямышу озеру по соль)[22].


### Таможенная книга 145 г. (1637 г.). Приход таможенной пошлине, явчей головщине с торговых и с промышленных и с гулящих людей и с саней полозового

Кн. № 97


Марта в 3 день из Тобольску мимо Тюмень к Русе (и) гостиной сотни у торгового человека Базненка Балцина явчего взято 8 денег, с саней полозового 8 денег, с проводника его 4 деньги. Того же дня из Тобольска на Япанчин торгового человека Ивана Малинина у прикащика его Максима Афанасьева явчего взято 8 денег, с саней полозового 8 денег, с проводника его 4 деньги. Марта 5 с Руси на Тюмень у гулящего человека у Дениски Петрова, у Минки Федорова явчего взято 8 денег и 4 деньги с человека. (Всего в марте 11 р. 2 деньги).

Приход таможенной десятинной пошлине с русских товаров и с денег и полавочному. Марта 1. У пешего казака у Ивашки Сунгурова с денег с 10 р. десятой пошлины взято рубль. Марта 3. У торгового человека устюжанина у Богдана Прохорова Березовского с денег с 4 р. с 23 алтын десятой пошлины взято 15 алт. 4 деньги. Марта 4 у торгового человека у Семенки Ермолина Соли Вычегодской русского товару по верхотурской проезжей грамоте 3 половинки сукон летчин[23] ц. 15р., 12 стоп бумаги писчия ц. 18 р., 24 гривенки перцу[24] ц. 4 р. 26 алт. 4 деньги, 14 дюжин карт ц. 7 р., 5 арш. камки куфтерю[25] ц. 6 р., два вершка шапочных аглинского сукна большой земли мужских ц. рубль, 5 вершков шапочных аглинского сукна середней земли ц. рубль 8 алт. 2 деньги, полтретья фунта шелку аряского[26] ц. 7 р. с полтиною, 43 ножниц малой руки ц. 2 р. 5 алтын, 6 колокольцев медных, тазов малых ц. 20 алтын, 1 ½ ф. гребней слоновых цена рубль с полтиною, 5200 игол шпанок ц. 5 р. 6 алт. 4 деньги, 40 крашенин[27], а в них мерою 400 аршин, ц, 24 р., 26 концов холста хрящу долгих ц. 16р., 3 крашенины ярославских с печатьми ц. 1 р. 6 алт. 4 деньги, 19 концов холстов середних мерных ц. 7 р. 6 алт. 4 деньги, 26 аршин покромей[28] аглинских ц. 26 алт., 50 ножев чекреев с ножнами деревянными ц. 5 р., 7 арш. сукна аглинского большой земли ц. 8 р., 13 алт., 6 ножев чекреев простых ц. 16 алт., двои чулки вязаные ц. 13 алт. 2 деньги, двадцать семеры руковицы вареги ц. 2 р. 23 алт. 2 деньги, сапоги телятинные ц. 20 алтын 37 гривенок, серы горячие ц. 3 р. 23 алт. 2 деньги, 21 топор середней руки ц. 4 р. 6 алт. 4 деньги, 9 фунтов пороха ц. 2 р. 8 алтын 2 деньги, пуд десять гривенок меди красной в котлах и с дугами железными ц. 10 р., 150 рубах хрящовых ц. 30 р., 64 рубахи середнего холста ц. 19 р. 6 алт. 4 деньги, 24 штаны середнего холста ц. 3 р. 20 алт., тридцать пятеры штаны хрящевых ц. 3 р. с полтиною, три пуда укладу корельского ц. 4 р. с полтиною. И всего того товара по тюменской таможенной оценке на 218 р. на 10 алтын. И с того у него товару, с 211 р. 5 алт. 4 деньги, полавочного 6 алт. 4 деньги по 2 алт. по 2 деньги на неделю, а со шти (6) руб. с 20 алт. десятой пошлины не взято, потому что по туринской проезжей грамоте взято у него десятая пошлина с русского товару, который он товар продал из верхотурской проезжей грамоты в Туринском.

Марта 1-го у торгового человека у Петрова прикащика у Нежемцева у Федорка Максимова сентября с 1 числа до марта по 6 число полавочного взято рубль 29 алт. по два алтына по две деньги на неделю, а с товару у него десятая пошлина взята в прошлом 144 г. 13 марта торгового человека Усолья Камского жилец Левка Васильев Жданов продал на Тюмени русского товара из верхотурской проезжей грамоты (следует перечисление уже известных предметов), 37 братин деревянных ц. 3 р. 23 алт. 2 деньги, 90 ставцов деревянных ц. 4 рубля с полтиною, 35 блюд сковородчатых ц. 2 р. 3 ал. 2 деньги, 35 бадей крайчатых ц. рубль один алтын 4 деньги, 95 окончин слепых ц. 5 р. 23 алтын 2 деньги, 20 аршин страфиля ц. 10 р.[29] и т.д. Итого 53 р. 4 алтына 3 деньги.

Приход таможенной десятой пошлине с мягкой рухляди. Марта 3. Торговый человек устюжанин Богдан Прохоров Березовский явил: куплено в рознь у служилых татар 37 лисиц красных, 30 фунтов черевеси бобровой и всего той мягкой рухляди по оценке на 74 р. 23 алт. 2 деньги и с той у него рухляди за продавцов десятой пошлины взято 7 р. 15 алт. 4 деньги и тое он рухлядь купил на те деньги с которых денег десятая пошлина взята на Тюмени. (Итого за март 10 р. 10 алт. 4 деньги).

Приход десятой таможенной пошлине с хлебной продажи и померу. Марта 1. Конный казак Дружинка Локов продал торговому человеку Григорью Карпову 20 четей муки ржаной, взял 32 р. и с той продажи десятой пошлины взято 3 р. 6 алт. 4 деньги. Померу 3 алтына 2 деньги. Марта 24. Конный казак Мишка Бузолин продал торговому человеку Якушке Димитриеву 3 чети гороху, взял 4 рубля. Марта 26. Ямщик Володка Игнатьев продал торговому человеку Бориску Лазареву полосмины круп ячных, взял 16 алтын 4 деньги. (Мартовский итог: 22 рубля 23 алтына пол-3 деньги).

Приход таможенной пошлине с лошадей и коров, пошерстному и роговому. Марта 1. Чубаровский пашенный крестьянин Пронка Петров продал стрельцу Корнилке Мальцову мерин гнед, глаза с искрою, грива налево, 9 лет, взял 6 р. С той продажи десятой пошлины взято 20 алтын с купца, пошерстного алтын. Марта 20. Посадский человек Девятка Филатьев поставленник продат посадскому человеку Ивашку Михайлову корову буру на племя. Взял 2 р. с полтиною, и с той продажи десятой пошлины взято 8 алт. 3 деньги; с купца рогового 2 алтына. (Мартовский итог: 9 р. 20 алтын 2 деньги).

Приход таможенной порублевой пошлине служилых людей и с ружников и с оброчников и с ямских охотников с их продаж с лошадей и с коров пошерстному и роговому из дворов. Марта 1. Стрельцы Андреева приказа Кубасова Ивашка Мосеев, Левка Микитин продали стрельцу же того же приказа Ивашке Павлову Куроптеву двор свой на Тюмени по купчей записи в 8 хором и взяли 6 руб. И с той продажи пошлины взято 6 алтын. (Мартовский итог: 3 р. 10 алт. 3 деньги).

Приход таможенной посаженной пошлине (в мае). Мая 1. У торгового человека Соли Камской у Ивашка Микитина с лодки набойной мерою 5 сажен с полсаженью пошлины взято 8 алтын 2 деньги.

Приход таможенной десятой пошлины со всяких товаров с рыбной и дворовой и с судовой и всякой мелкой базарной продажи. Мая 1. Гулящие люди Оска Епифанов да Семейка Сидоров продали ямскому охотнику Ивашку Порозову да Васке Поспелову 2 лодки однодеревье. Взято 2 р. 20 алт. И с той продажи десятой пошлины взято 8 алт. 4 деньги. Мая 25. У торгового человека у Баженка Бизинова за продавцов с 12 кож дубленых с 20 р. десятой пошлины взято 2 р. Мая 30. У торгового человека у Ивашки Пиминова за продавцов со шти (6) пудов сала говяжья с 3 р. десятой пошлины взято 10 алтын. Того же дни торгового человека Кирилла Босово у человека его у Кононка Евсеева за продавцов с 8 пуд масла говяжья по оценке с 12 р. со шти алтын с 4 денег десятой пошлины взято рубль 9 алтын 2 деньги. (Общий майский итог: 467 р. 22 алтына 1 ½ деньги).


### Таможенная книга 165 г. (1657)

Кн. № 357

Приход таможенной пошлине с торговых и с промышленных и с гулящих людей и с судов посаженной. Октября, в 4 день, из Тобольска на Тюмень верхотурский посадский человек Василий Панов да с ним в работе гулящие люди: Панфилко Андреев, Ивашка Федоров, промышленный человек Мишка Иванов и с них явчего взято 4 алтына. У него же, Василья, с лодки крытой мерою четырех сажен посаженного взято 13 алт. две деньги.

Приход таможенной десятой пошлине с рубля по гривне. Октября 23. Казачий сын Терешка Бузолин продал своего промыслу соленой рыбы на три рубля. И с той десятой пошлины взято 10 алтын. Того же дня казачий сын Ивашко Кузьмин продал Строгоновым людям лодку, взял 1 р. 2 алт. У него же, Ивашка, протаможья взято 2 р. 4 алт. 1 ½ деньги, потому что ту он лодку продал, а в таможенной избе не объявливал, да с той же лодки у него у Ивашка посаженного взято 6 алт. 4 деньги. 23 окт. Отставленный пашенный крестьянин Костка Максин продал соборному пономарю Юрью Яковлеву клеть с места, взял рубль 23 алтына.

Приход таможенной пошлине (...оторвано) людей и пашенных крестьян (...оторвано) по десяти денег и пошерстного, и рогового. Окт. 18. Посадский человек Ермолка Ворона продал мяснику Вторку Долгополову скотину на убой, взял рубль. Окт. 19. Посадского человека племянник Данилко Буторин продал служилому человеку Трофимке Федотову конь калмыцкой, гнед, грива направо с отметой, взял три рубля с полтиною.

Приход таможенной пошлине с служилых людей и с ямских охотников с рубля по шти (6) денег и пошерстному и роговому. Окт. 18. Служилый человек Васка Кашин продал ленскому служилому человеку Андрюшке Васильеву конь гнед, грива налево, взял 4 р. Пошлины взято 4 алтына с купца, пошерстного алтын.

Приход таможенной пошлине явчей годовщине с торговых и с промышленных и с гулящих людей и с саней полозового. Ноября 16 из Тобольска на Тюмень гулящие люди Кондрашка Спиридонов, Ивашка .Алексеев; явчего с них взято 8 денег. Ноября 22. С Тюмени в Ницинскую слободу посадский человек Ивашка Прогонов с проводником. И с них явчего взято 2 алт., с одних саней полозового 8 денег. Ноября 23. Из Тобольска на Тюмень гулящий человек Тимошка Ананьин. У него явчего взято 4 деньги.

Приход таможенной порублевой пошлине с служилых людей и с ямских охотников с их продажи лошадей и с коров и пошерстного и рогового. Ноября 2. Городовой воротник Андрюшка Палач продал бухаретину Итыку Шухову 3 овцы, взял 40 алтын. Пошлины взято 8 денег.

Приход печатной таможенной пошлине по деньге с рубля. Ноября 26. У япанчинца у торгового человека у Прокопья Поликарпова с кож лосиных и с рыбы соленой, всего по оценке с 29 р., печатных пошлин взято 4 алтына 5 денег. (Общий мартовский итог: 27 р. 1 алт. 4 деньги, общий майский итог: 47 р. алтына пол-5 денег).


### Таможенная книга 187 г. (1679 г.)

Кн. № 651


Приход таможенной явчей годовщине и с суды посаженному. Сентября 6. Беляковской слободы на Тюмень гулящие люди Сысойко Шелудков, Ивашка Губин и с них явчего взято 8 денег. А шли пеши со скотом. (Сентябр. итог: рубль 16 алтын 4 деньги[30]).


### Таможенные книги 182 г. (1674 г.)

Кн. № 170

182 года книга государева царева и вел. кн. Мих. Фед. всея России денежной казне таможенного сбора Тюменского города сбор таможенного головы тобольского посадского человека Семена Шатеева да целовальников Артюшки Киселева да Ивашки Трапезникова да бухаретина Сафара Маметева


Приход таможенной пошлине явчей головщине с торговых и с промышленных и с гулящих людей и софьюпов.

Сент. 2. С Тобольску на Тюмени у гулящих людей Поспелка Тимофеева, с Михалка Иванова явчего взято 8 денег, у Ларки Мартынова 4 деньги.

Сент. 13. С Тобольска на Тюмени у гулящих людей у Омелки Ермолина, у Андрюшки Жукина, у Пронки Иванова, у Демки Савина, у Ивашки Савина, у Ермошки Иванова, у Васки Гаврилова, у Игнашки Трифонова, у Ивашки Оникиева, у Микишки Иванова явчего взято 6 алтын 4 деньги.

Сент. 15. С Нейвы на Тюмени у нейвинского желночного подьячего у Ивана Баженова с братом явчего взято 2 алт. 4 деньги. Того же дня с Ирбитской слободы на Тюмени у пашенных крестьян у Якунки Фомина да у Якунки Семенова всего взято 2 алт. 4 деньги.

Сент. 21. Из Казани на Тюмени у казанского посадского слободского татарина у Мамаделейки Фиракова явчего взято 8 денег, да для товарного береженья с человека его 4 деньги с 5 лошадей вьючных 6 алт. 4 деньги.

Сент. 27. Из Тобольска на Тюмень у туринского пашенного крестьянина Исачка Леонтьева явчего взято 7 денег, да и на его же дощанике с 5 человек 3 алтына 2 деньги.

(За сентябрь всего взято 1 р. 28 алтын).

Приход таможенной десятой пошлине с русского товара и таможенному из денег.

Сент. 12. Промышленный человек Петрушка Антипов явил для котового промыслу 10 рублев, а из тех у него денег десятой пошлины взято рубль.

Сент. 14. У тюменского конного стрельца Васильева приказу татарского у Петрушки Губарева с денег с 10 рублев десятой пошлины взято рубль, а с теми деньгами пошел в слободы для конской покупки.

Того же дня у нейвинского желночного подьячего у Данилка Баженова с лошадей и с кож дубленых, с приценки 10 рублев, десятой пошлины взято рубль.

Сент. 19. У торгового человека ярославца Ивашка Зверева протаможья взято 2 р. 4 алт. 1 ½, деньги, потому что его аршин государева таможенного аршина меньше, а продал он служилому человеку Ермошке Вязьмину холст, и он, Ермошка, пришед в таможенную избу, извещал таможенному голове Семену Тимофееву Шатееву.

Сент. 25. Гулящий человек Васка Иванов продат кузнецу Баженку Васильеву мехи кузнечные, взял 2 рубля, и с той продажи десятой пошлины взято две гривны.

Сент. 29. У казанского слободского татарина у Мамаделейки Фиракова русского товару, который у него сыскан сверх казанской проезжей грамоты, 11 юфтей кож красных, цена 22 р., 14 фунтов бумаги, шелк цена пять рублев с полтиной, пищаль винтовальная – цена 4 рубля, миткаль – цена рубль, 2 кисеи – цена 2 рубля, кушак шелковый[31] – цена 2 р., 2 полукисеи – цена рубль, пестрядь – цена полтина, 13 концов холста – цена 13 рублев, 3 ножа – цена 2 алтына, кумач – цена рубль, 3 кушака – цена рубль с полтиной, полог холста тонкого – цена 3 р., 2 скатерти – цена полтина, 2 за вес ка арабские – цена 2 р. 4 гривны, одеяло пестрядинное – цена рубль с полтиной. Явчего того товару по оценке на 61 руб. на 7 гривен и с того у него товару десятой пошлины взято 6 р. 5 алт. 4 деньги, полавочного не взято, потому что он с тем товаром в лавке не сидел.

(Всего за сентябрь: 13 р. 12 алт. 5 денег с полуденьгой).

Приход таможенной десятой пошлины с лошадей и с коров пошерстному и роговому.

Сент. 2. Пашенный крестьянин Ромка Леонтьев продал стрельцу Кондрашке Кошарову меринишко ворон, грива направо, взял рубль с полтиной, и с этой продажи десятой пошлины взято 5 алтын, и с купца пошерстного алтын.

Сент. 7. Архиепископский закладчик Захарка Прокопьев продал мяснику Федке Давыдову скотину на убой, взял рубль с полтиной, и с той продажи десятой пошлины взято, с купца рогового 2 алтына.

Сент. 24. Пашенный крестьянин Петка Берестов продал конному стрельцу Омелке Стукалову кобылу, грива стрижена, ухо левое порото, на правой стороне пятенцо, на левой три белых. Взято 4 рубля, и с этой продажи десятой пошлины взято 4 гривны, с купца пошерсгного алтын.

(Всего за сент. 6 р. 10 алт.)

Приход таможенной порублевой пошлине служилых людей и ямских охотников с лошадей и с коров.

Сент. 1. Стрелец Максимко Костянтинов продал стрельцу Терешке Федорову 2 бычка на убой, взял 2 р. 2 гривны, и с этой продажи пошлины взято 2 алтына 2 деньги, с купца рогового 4 алтына.

Сент. 3. Стрелец Андрюшка Кокорев продал Левке мяснику скотину на убой, взял рубль с полтиной. С этой продажи пошлины взято один алтын три деньги, с купца рогового 2 алтына.

Приход таможенной посаженной пошлине с дощаников и ладей.

Сент. 27. Из Тобольска на Тюмень у туринского пашенного крестьянина Исачка Леонтьева с дощаника мерой осьми сажен посаженной пошлины взято 8 гривен.

Сент. 29. У торгового человека у Микифора Нарицына с дощаника мерой 7 сажен посаженной пошлины взято 7 гривен.

Того же дня с Тюмени в Тобольск у казанского слободского посадского татарина у Мамаделейки Фиракова с лодки крытой мерой 4 сажени посаженной пошлины взято 30 алтын 2 деньги.

(Всего в сент. 1 р. 30 алтын).

Приход таможенной десятой пошлине с рыбной и с хмелевой и со всякой мелочи.

Сент. 4. У гулящего человека у Гришки Иванова важенина с его промысла с полпуда хмелю по оценке с 3 рублев десятой пошлины взято 10 алтын.

Сент. 5. У ямского охотника у Поспелки Семенова с рыбной продажи по оценке с рубля с 4 гривен десятой пошлины взято 4 алтына 4 деньги.

Сент. 10. Дьячий человек Ивана Трофимова Тимошка Алексеев продал стрельцам Абрашку Игнатьеву и Гренке Варгузе лодченко, взял полтину, а с этой продажи десятой пошлины взято 10 денег.

(Всего за сентябрь 6 р. 17 алтын 5 денег).

(Общий итог за сент. 35 р. 16 алт. 5 ден.).

Января 12. От Тобольска на Тюмень у промышленного человека у Федки Семенова явчего взято 8 денег, с саней полозового 8 денег, с проводника его 4 деньги.

Ян в. 15. От Тобольска на Тюмень у торгового человека у Ивашка Малинина явчего взято 8 денег с девятерых саней, полозового 12 алтын, с человека его Петрушки да с промышленного человека с Петрушки Васильева да с гулящего человека с Сидоришка Иванова да с 9 человек проводников 7 алтын и 4 деньги.

(Январский итог: 5 р. 20 алт. 4 деньги; прибавилось к прежним с саней и полозовое).

Ян в. 20. У Семена Фролова полавочного взято с сент. 18 числа до января по 20 число рубль 14 алтын по 2 алтына по 2 деньги на неделю, а с товару у него десятая пошлина взята на Тюмени в прошлом в 151 году.

(В январе с рыбного и полавочного сбора – 4 р. 27 алт. 2 деньги).

Приход таможенной десятинной пошлине с лосин и с соболей.

Января 4. Гостиной сотни Кирила Босово у прикащика у Андрея Тимофеева да продавцев за служилых татар с 70 лосин зимних и вешних по оценке со 175 р. десятой пошлины взято 12 руб. с полтиной, а те он лосины купил на Тюмени на товарные деньги, с которого у него товара остаточного десятая пошлина взята на Тюмени в прошлом 151 году.

Янв. 5. С торгового человека шенкуренина Ивашка Федорова дядя его Ивашко Иванов продал от проезжей тобольской грамоты племянника своего Ивашка мягкой рухляди 18 соболей, взял 25 рублей, а с этой продажи десятой пошлины взято 2 р. с полтиной.

Янв. 21. Семенко Фролов явил купленные врознь у служивых и у ясачных татар 322 лисицы красных с лапами цена 180 р. 2 гривны, два сорока 12 куниц с хвостами – цена 35 р., 4 бобра – цена 8 р., 5 кошлоков – цена 5 р., 25 фунтов черевеси бобровой – ц. 25 р., 17 фунтов струи бобровой – ц. 17 р., 14 лосин осенних средних – ц. 35 р., 13 лосин вешних – ц. 32 р., 30 горностаев, а всего той рухляди по оценке на 340 р. На 3 алт. на 2 деньги и этой у него рухляди, да придав до десятой пошлины, взято 34 р. 2 деньги, а ту он рухлядь купил на Тюмени на товарные деньги, которые ... (оторвано) вышли на Тюмени из остаточного товару, с которого товару десятая пошлина взята в прошлом в 151 году.

(В январе десятой пошлины с мягкой рухляди и с кож лосиных взято 66 р. 13 алт. 4 деньги).

В январе же: «Да по приказу письменного головы Григория Леонтьевича Семичева да подьячего Посника Дементьева дано свежей рыбы ясачным татарам на корм государевой рыбы на 20 алтын, а эта рыба имана за десятую пошлину в разном числе».

Марта 30. Торговый человек лалетина Федка Степанов повез с Тюмени в слободы русского товару из верхотурской грамоты: половина сукна английского

початая, середней земли[32] цена 7 руб., 2 половинки лятчины середней земли – цена 12 руб., 15 концов сукон сермяжных мерою серед них – цена 30 руб., 10 концов холсту гладкого меры середних –цена 14 руб., 15 концов холсту хрящу толстого меры середних – цена 12 руб. 20 алтын 2 деньги, 50 крашенины гюртишных – цена 20 руб., 5 зипунов сермяжных простых – ц. 5 р., 3 стопы бумаги писчей – ц. 3 р., 20 рубах хрящевых – цена 4 р., пять десятер рукавиц варег – ц. 5 р., 5 попон бисягу (?) – цена рубль, 15 кафтанов шубных – цена 15 р., 3 шубы бараньих – цена 4 р, с полтиной, 50 топоров середней руки – цена 205 р. с полтиной, анцыр[33] шелку фарабату – цена 2 р., 2 косяка мыла[34] простого – цена 4 р., 2 пуда воска – цена 16 р., 5 кож дубленых – цена 5 р., сорок пятеры обуви сапогов телятинных мужских и женских цена 27 р., 15 пятеры обуви сапогов малья (?) 8 алтын 2 деньги, 5 юфтей кож красных телятинных середних – ц. 10 р., 30 блюд крамчатых – цена 30 алтын, 40 ставцев деревянных – ц. 40 алтын, на 8 алтын поясков жиганьих, 2 фунта серы горючей – цена 10 алтын, пуд железа – цена рубль, а всего того товару по оценке на 220 р., и с того у него товара десятой пошлины взято 22 р., а выпись дана на торговлю в месяце марте в 20 число, а в пошлинных деньгах дан был срок марта до 30 числа. Полавочного не взято потому, что он с тем товаром в лавке не сидел.

(В марте годовщины с торговых, промышленных и гулящих людей собрано 9 р. 6 алт. 4 деньги).

Таможенная десятая пошлина с русских товаров.

Мая 4. Боярина и князя Бориса Александровича Репнина крестьянин Иван Пестерев продал на Тюмени русского товару из верхотурской проезжей грамоты 30 оковов пестовых – цена 20 алтын, 20 огнив малых – цена 2 гривны, 50 колодок гвоздья носкового – цена полтина, тысяча уд осетрьих – цена 2 рубля, тысяча уд стерляжьих – цена рубль, шесть пробоев ввертных – цена 12 алтын, 30 с череньем – цена 2 алтына, 1000 скоб судовых – цена рубль, 40 замков висячих середних и меньших и клинчатых – цена 2 рубля, 20 крестов простых с При(е)половением – цена рубль, портище пуговиц костяных слоновых – цена алтын, 5 топоров середних – цена 25 алтын, 10 кушаков шелковых плохих – цена рубль, 30 нашивок окончатых – цена рубль с полтиной, 4 повязки конских – цена 2 гривны, 2 зеркала[35] немецких – цена 4 гривны, двадцатеры рукавицы урезков – цена рубль, 20 крашенин портищных – цена 10 руб., 4 конца холста хряща тканого мерою середние – цена 12 р. 16 алт. 2 деньги, 4 конца холста толстого мерою середние – цена 7 р., 3 конца сукна сермяжного меры середних – цена 12 рублев, пуд воску литовского – цена 8 рублев, 50 покромок аглинских меньшей руки – цена 2 р., 7 седел телятинных без снастей – цена 3 рубля с полтиной. Всего того продано товару по оценке на 70 рублей на 23 алтына на 2 деньги и с того у него проданного товара десятой пошлины взято 7 р. 2 алт. 2 деньги, полавочного за 7 недель 18 алт. 4 деньги.

(В мае десятой пошлины с русских товаров и с денег и полавочной собрано 96 р. 3 алт. 3 деньги).

Приход таможенной пошлине с русского весчего товара.

Мая 4. С боярина Михаила Михаиловича Салтыкова у крестьянина у Алешки Маркелова с русского товару с меду и воску с 20 со шти пудов весчего взято 4 алт. 2 деньги.

Мая 27. У промышленного человека у Ивашка Семенова с пуда масла коровья весчего взята деньга.

Мая 28. У торгового человека казанца у Алешки Ильина с масла и сала коровья с четырех пудов с полупудом четырех безмен весчего взято 7 алтын 3 деньги.

Приход таможенной посаженной пошлине с дощаников, с каюков и с лодок.

Мая 20. Из Нижне-Ницинской слободы на Тюмень у промышленного человека у Семейка Васильева с дощаника мерою с 12 сажен таможенной пошлины взято 40 алтын.

(Всего в мае взято 23 р. 21 алт., 4 деньги).

Приход таможенной десятой пошлине с хлебной продажи и померу.

Мая 4. У гулящего человека у Ивашка Фролова с товарищи со ржи с 20 человек по оценке с 14 р. десятой пошлины взято рубль четыре гривны, померу 3 алтына 2 деньги.

Того же дня у торгового человека Соли Вычегодской у Федки Павлова с хлебной продажи за продавцев с 52 четей с осминою муки ржаной, с 20 четей ржи, с 10 четей сухарей с 61 р. десятой пошлины взято 6 р. 3 алтына 2 деньги. Померу тринадцать алтын 4 деньги с полушкой.

Мая 15. Гостиной сотни торговый человек купчина Федор Михайлов Горохов явил, что купил он на Тюмени на государевы деньги 32 четей без полуосьмины ржи, дал 57 р. 7 алт. 3 деньги. И с той его покупки за продавцев десятой пошлины взято 5 р. 24 алт. 2 деньги. Померу 14 алт. 4 деньги.

(Всего в мае взято 141 р. 7 алт. 2 деньги).

Приход таможенной десятой пошлине и всяких товаров с дощаников и с масла и с сала и с мелочи.

Мая 5. Промышленные люди Гришка Грешков с товарищи продали тобольскому пешему казаку Гришке Шишкину лодку, взяли 2 р. с полтиной и с той продажи десятой пошлины взято 8 алт. 2 деньги.

Явчее.

Июня 5. С Верхотурья на Тюмень москвитина суконной сотни торгового человека Федора Ермолаева прикащика у Никулки Никулина явчего взято 8 денег.

Мая 7. С Верхотурья на Тюмень дьяка Михаила Ерофеева у прикащика у Василья Дрягина да у брата его у Федора Дрягина же явчего взято 2 алтына 4 деньги. С людей его со шти человек 4 алтына; да у торгового человека пинежанина у Николка Петрова 8 денег.

Июня 7. Гостиной сотни торгового человека москвитина Ивана Белозерца прикащика Богдашки Леонтьева, что продал на Тюмени русского товара из верхотурской проезжей грамоты, 4 пуда воска – цена 32 р., 3 конца сукна сермяжного мерою середних – цена 18р., половина сукна лятчины середней земли – цена 8 рублей, 5 узд простых – цена полтина, конец холста хрящу гладкого мерою середней – цена 3 р., 3 юфтьих кож красных середних, цена 6 р., зипун сермяжный середний – 1 р. с полтиной, пуд меди красной в котлах – цена 8 р., 50 топоров середних и малых – цена 12 р. с полтиной, 50 портищ пуговиц – цена 3 р., 1000 скоб судовых – цена рубль, кожа ворванья – цена рубль и всего того продано товару по оценке на 94 рубля с полтиной и с того у него проданного товару десятой пошлины взято 10 р. 15 алтын, гюлавочного на 10 недель 23 алтына 2 деньги.

Июня 27. У торгового человека Соли Вычегодской у Васильева сына у Шертомцева у Ивана русского товару по верхотурской грамоте 3 половинки сукна аглинского середней земли – цена 45 р., половинка сукна стамеду красного – цена 10 р., половинка сукна лятчины середней земли – цена 7 р., 13 концов сукна сермяжных мерою середних – цена 78 р., 45 концов холстов хряща толстого мерою середних – цена 120 р., 4 конца холста хряща гладкого – цена 17 р., 15 юфтей кож красных середних – цена 30 руб., 7 зипунов сермяжных красных – цена 7 р., 7 стоп бумаги писчей – цена 7 р., шуба баранья – цена рубль с полтиной, 8 кафтанов шубных – цена 8 р., 50 аршин покромей аглинских – цена рубль, 10 нахолстников хрящовых – цена 2 р. с полтиной, пуд меди зеленой в котлах – цена 4 р., 30 крашенин портищных – цена 15 р., 2 замка задоросчатых – цена рубль, 10 чекреев с ножнами – цена рубль, пуд белил – цена 4 р., 20 моточек (?) немецких малых – цена 20 алтын, на рубль поясков жиганьих, десятеры обуви сапогов телятинных малья – цена 2 р., десятеры коты красные середние – цена 2 р., тридцатеры рукавицы вареги – цена 3 р., 30 сколотов подошевных тройных – цена 5 р. 30 алтын 2 деньги, 100 гайтанов шелковых копеечных – цена 1 р., ½ пуда перцу – цена 4 р., 50 портищ пуговиц костяных – цена рубль с полтиной, 2000 игол узловых – цена 2 р., фунт шелку фарабату – цена 2 р., 20 топоров середних – цена 4 р., 15 косяков мыла костромского – цена 15 р., 5 пуд укладу – цена 10 р., 10 пуд воска – цена 70 р., десятеры ральники недруженых (?) – цена 2 р. с полтиной, 2 пуда серы горючей -цена 2 р., 2 пуда олова в круге барабальского (7), всего того товару по оценке на 518 р. и с того у него товару десятой пошлины взято 51 р. 8 гривен, полавочного июня с 10 числа до сентября по 1 число 27 алтын 4 деньги.

Августа 11. Гостя Василья Шарина у прикащика у Гаврила Павлова русского товара по верхотурской проезжей грамоте 8 половинок сукна кострыжу середней земли – цена 120 р., 3 половинки сукна яренту[36] – цена 24 р., 2 половинки сукна аглинского – цена 24 р., 18 киндяков арабских – цена 37 р., 4 литры мишуры – цена 2 р., 10 кумачев – цена 10 р., 45 рубах ярославских строченых – ц. 18р., 12 штанов ярославских строченых – цена 3 р., 50 штанов хрящевых – цена 7 р. с полтиной, 8 рубах ветошей – цена 2 р., 50 аршин покромишек кострыжных[37] – цена рубль с полтиной, 20 топоров больших – цена 6 р., 3 пуда меди красной в котлах и с дугами – цена 30 р., 100 крашенин портищных – цена 50 р., 100 завязок рубашечных шелковых – цена рубль, 6 пищалей гладких – цена 12р., 20000 скоб судовых – цена 20 р., 40 ансырей шелку фарабату – цена 80 р., 40 кованков (7) малых – цена 15 р., 400 блюд крамчатых – цена 12 р., 300 ставцов меньших – цена 6 р., 300 ставцов середних – цена 9 р., 50 сковород середних – цена 10 р., 32 кожи дубленых – цена 32 р., 27 концов сукон сермяжных мерою середних – цена 162 р., 150 делей неводных – цена 250 р., 4 пуда пряжи неводной – цена 24 р., 12 юфтей кож белых – цена 6 р., 70 горшков середних железных и меньших – цена 25 р., 2 пуда пороха – цена 12 р., 2 пуда ладона – цена 8 р., 15 тысяч гвоздья тесового – 30 р., 60 пудов воску и свечей – цена 540 р., 120 косяков мыла простого казанского – цена 180 р., 200 пудов воровин – цена 220 р., 20 концов холсту тонкого мерою середних – цена 130 р., 40 концов холста середнего мерою середних – цена 80 р., 20 концов холста хряща гладкого мерою долгих – цена 64 р. 25 алтын, 20 концов холста хряща гладкого мерою середних – цена 40 р., 10 концов холста хряща гладкого мерою коротких – цена 10 р., 30 концов холсту хрящу толстого мерою долгих – цена 60 р., 30 концов холста хряща толстого мерою середних – цена 60 р., 20 концов холста хряща мерою коротких – цена 20 р., 10 пудов меду патоки – цена 45 р., 10 юфтей кож красных середних – цена 20 руб., и всего того товара по оценке на 2548 р. на 25 алтын, и с того у него товара с 2291 р. десятой пошлины взято 229 р. 3 алтына 2 деньги, а с 34 р. по той же его верхотурской проезжей грамоте с русского товара десятая пошлина взята на Тюмени в месяце марте, а с 20 р. десятой пошлины с русского же товара по той же его верхотурской грамоте с 10 косяков мыла на Тюмени не взято, потому что по туринской проезжей грамоте взята десятая пошлина в Туринском остроге, а с 203 р. с 25 алтын десятой пошлины на Тюмени не взято же, потому что он, Гаврило, послан от Тюмени в Тобольск и с той же своей проезжей грамоты русского товара с Васильевым же прикащиком с Николком Силуяновым, полавочного сентября по 1 число 183 г. 2 р. 10 алтын 4 деньги.

(Всего в авг. 10-й пошлины с русского товара собрано 554 р. 2 алт. 4 деньги).

А всего в месяце августе с русских товаров и с лошадей и с рыбы и с двора и с бани и со всякой мелочи десятой и со служивых людей порублевой пошлины и с весчего товара весчей пудовой пошлины и с судна посаженного и явчей годовщины и со скота пошерстного и рогового собрано 577 р, 17 алтын с деньгою[38].

И всего в прошлом в 182 г. сентября с 1 числа до сентября по 1 число 183 г. таможенные всякие пошлины с русских товаров и с денег и с мягкой рухляди и с хлебной продажи и с лошадей и с коров и с дворов и со всяких товаров и с мелочи и с дворов десятой и со служилых и с ружных людей и с оброчников и с ямских охотников и с юртовских служилых татар и с их продаж с лошадей и с коров порублевой пошлины и полавочного и свечных товаров весчей пудовой пошлины и с хлеба померу и с судов посаженного и с ясырей годовщины и со скота пошерстного и рогового собрано 1743 руб. 31 алтын 1 ½ деньги.

Да в нынешнем в 182 г. отпущено с Тюмени в Монгазею с торговыми и с промышленными и с гулящими людьми хлебных запасов для соболиного промысла 301 четь муки ржаной. Десятой пошлины не взято, а довелось было взять 24 р. 10 алтын.

В нынешнем 182 г. взята десятая государева пошлина с торговых и с промышленных и с гулящих людей с хлебного запасу, с которыми пошли в Монгазею, а с тем бы было таможенного всякого сбора 1768 р. 7 алтын пол шесты деньги.


> Своих духовных за Артюшку Киселева за Ивашка Стефанова по их веленью поп Агафий руку приложил.

> Справил тюменской съезжей избы подьячий Федка Тимофеев.


### Таможенная приходная книга 205 и 206 гг. (1697 и 1698 гг.)

Кн. № 1132[39]


На 206 г. вел. г-ря царя и великого князя Петра Алексеевича и пр. тюменских денежных доходов помечено собрать только против пометы 205 г. И сберется сполна. В 206 г. вел. г-ря осталось на Тюмени на лицо денег 43 р. 13 алт. 2 деньги. Да подрядочного горячего вина и с тем, что принято у енисейского посадского человека Якушка Колоколова у прикащика его Ефимка Лобашкова у выборного целовальника у Ивашка Серебреника. Надобно в остатке на лицо 412 ведер по цене на 1! 12 р. 13 алт. 2 деньги. В нынешнем 206 г. сентября 1 числа били челом вел. г-рю, а на Тюмени в приказной избе стольнику и воеводе Титу Васильевичу Раевскому староста посадских людей Данилка Ильин Пулевских да нововыборный подвальный целовальник Ивашка Герасимов Нищего в словесном своем челобитье говорили, чтоб вел. г-рь пожаловал, велел в подвале вино принять им на перемер. По тому их челобитью вино они, посадские люди, у прежнего целовальника у Ивашки Серебреника приимали на перемер. А по приемному их заручному письму тюменских посадских людей, старосты Данилка Ильина Иудейских да подвального целовальника Ивашки Герасимова Нищего с товарищи, приняли де они в подвале подрядного горячего вина у прежнего подвального целовальника у Ивашки Серебреника за продажею в остатке на лицо 403 в. пол-2 кружки на 1088 р. 11 алт. 3 деньги. И в дадачу не достало у него Ивашка Серебреника 8 вед. 14 кружек с полкружкою по цене на 24 р. на 1 алтын 5 денег. И в нынешнем в 206 г. сентября 6-го по указу вел. г-ря и по грамоте, какова прислана на Тюмень в прошлом в 205 г., зачтено ему, Ивашку, то недомерное вино на усышку и на утечку указное число 8 в. 14 кружек с полукружкою на 24 р. 1 алт. 5 денег. Да у тюменского пеших казаков атамана у Ивана Михайлова остаточного вина тобольской присылки 197 г. Что осталось у него от раздачи служилым людям, надобно на лицо 8 ведер 2 чарки по цене на 21 р. на 21 алт. на 2 деньги. И того вина он, Иван, на лицо у себя не сказал, и писано о том к Москве в счетном списке приказной избы с подьячим с Иваном Петровым в прошлом в 201 г. января в 21 день. Да из доимки ж в прошлые годы помечено донять: на тюменских посадских людях и на вдовах, и на оброчных крестьянах, которые с 141 г. померли и побиты и сбежали безвестно и которые на Тюмени и в слободах поселены в пашенные крестьяне, и иные поставлены в попы и подстриглись, а иные стары и увечны и скитаются меж дворы, всего на 216 человеках на прошлые годы оброку донять 702 р. 31 алт. 2 деньги и с того доимочного оброку на те прошлые годы ныне и впредь взять не на ком, а без указу вел. г-ря тот оброк из доимки не выложен, а вел. г-рь о том что укажет? Да из доимки же на прошлые годы тюменских всяких денежных доходов помечено взяти. На 169 и 170 годы с площадного письма откупу с площадных подьячих, которые на Тюмени из тех, что велено взять за мурзинского подьячего 10 р. 1 алт. 4 деньги. На 175 г. с тюменских посадских людей и с лавок и с полков и с кузниц и с мельниц оброку 4 рубля. С птичных довел ь, что на реках и на озерах, оброку рубль 11 алтын. С рыбных езовых ловель, что по Туре реке, и на ясачном татарине с реки И ка оброку 5 р. 5 денег. С сенных покосов с крестьянского с пустого пая и что за Турой рекою по дворам на бухарцах оброку 30 алт. Пивные и бражные явки на служилых людях 12 р. 13 алт. 3 деньги. Перевозного верного бранья на служилых людях 12 р. 16 алт. 2 деньги. Ясачного стола на подьячем на Стенке Волкове ясачных денег донять 16 р. 27 алт. На ларечном целовальнике на Федке Иванове, что не достало у него на лицо к 199 г. 24 р. 24 алт. пол-5 денег и полполденьги. Да на неокладные тюменские всякие расходы против прошлого 205 г. надобно 81 р. 3 алт. На дощаничное дело на 8 дощаников и с малыми лодками плотником на наем подвозки лесу на плотбища из леса и на покупку к тем дощаникам для конопатки скоб и мочалы и смолы и на гвоздье железо денег надобно 143 р. 9 алтын 2 деньги. На квасные вари от ржаного рощенья солодовщику, и мельнику от солодового молотья найму и от квасных варь кваснику и работникам и от возки с поварни на кружечный двор кваса и на покупку дров для квасного варенья и для топленья кружечного двора и на всякие квасные расходы денег надобно 6 р. 16 алт. 4 деньги.

205 г. с площадного письма откупу на площадных подьячих на Якимке Попове с товарищи 16. 2 алт. С холопьих крепостей поголовных пошлин 3 алтына. И те деньги по помете взяты сполна. Пролубного оброку... (оторвано) с Авдея Дмитриева 34 р. На ямских охотниках приварных денег 16 р. Всего в Тюмени всяких денежных доходов на 205 г. помечено собрать против прошлого 204 г. 883 р. 10 алт. пол-3 деньги.

Служилым людям и ружникам и прочим и юртовским служилым тагоровям на жалованье на нынешний на 205 г. денег 1500 р. да товаром: 3000 аршин сукон аглинских по 31 алт. по деные аршин, 86 аршин сукон аглинских же по 23 алт. по 2 деньги аршин, 184 арш. сукон кастрыша по 23 алт. по 2 деньги аршин, 180 пестрядей по 38 алт. по 2 деньги косяк, 5 половинок сукон кирновых по 12 р. половина, 90 косяков пестрядей по рублю косяк, 10 косяков гарусу... (отгнило) по 16 алтын по 4 деньги косяк, 1000 кумачей красных по 31 алт. по 4 деньги кумач, 25 кумачей красных же по рублю кумач, 300 половинок сукон валтыревых большой руки по 6 р. половинка. 170 аршин сукон кармазину по рублю аршин, 148 киндяков по 20 алтын киндяк, 8 кумачей красных по рублю кумач.

Да тюменским служилым людям, головам и детям боярским и сотникам и атаманам и городничим, литве и конным и пешим казакам и стрельцам, пушкарям и служилым татарам на нынешний 205 г. дано жалованье великого г-ря погребного питья на праздник Рождества Христова, на Светлое Христово Воскресенье и на ангел вел. г-ря и пр. Петра Алексеевича на праздник святых верхов, апостолов Петра и Павла тобольские присылки на нынешний 205 г. 29 ведер 173 чарки вина горячего, да ясачным иноземцам, как они ясак платили, дано 2 ведра 84 чарки. А на неокладные тюменские на всякие расходы в монастырь и в соборную церковь на воск и на ладон и на вино красное и в приказную избу и на таможню на писчую бумагу и на свечи сальные и ясашным татарам на корм и к мельнице на железную и укладную и лесную покупку и перевозчикам и на иные всякие мелкие расходы денег вышло 81 р. 3 алтына. Да по указу вел. г-ря и по грамоте дано за лавочное строенье и за лес и за работу денег 120 р. Да по тобольской отписке стольника и воеводы Андрея Федоровича Нарышкина к пушечному литью на покупку железа и воска и сала и кирпичу и дров дано денег 2 р. 32 алт. 2 деньги. Да по той же отписке велено на Тюмени сделать под государские хлебные запасы и под иные всякие отпуски тюменским пашенным и оброчным крестьянам 8 дощаников мерою от лапы до лапы по 12 сажен, поперек по 7 аршин счету, совсем наготово с кормовыми и с поносными и с гребными веслы и с сопешными крюки и с малыми лодки против прежнего. И по той тобольской отписке те вышеписанные 8 дощаников на Тюмени подрядчики пашенными и оброчными крестьяны сделаны. И от дела тех дощаников и лодок по отвозке лесу на плотбища из леса плотникам, тем же подрядчикам дано из казны великого г-ря против прежнего наряда по 16 р. за дощаник. Да к тем же дощаникам куплено для конопатки 285 лубов мочал. Денег дано рубль 4 алтына 4 деньги, 12000 скоб судовых, дано 6 руб. 7 алтын с деньгой, по 20 алтын тысяча, да смольникам за 80 ведер смолы по ряде денег дано 6 р. 13 алт. 2 деньги, по 2 алтына по 4 деньги за ведро. Да к тем же дощаникам куплено 2 пуда железа крицкого на большое полуаршинное и на четвертное гвоздье. Денег дано 18 алтын. И всего на то вышеписанное дощаничное дело из казны вел. г-ря денег вышло 143 р. 9 алт. 2 деньги.


### Хлебные и соляные книги 178–187 гг. (1670-1679)

№ 672


Книга велик, гоеуд. царя и вел. князя Федора Алексеевича всея великия и малыя и белыя России самодержца тюменским всяким хлебным запасам и соли расходам с 178 по 187 г. на какие всякие неокладные расходы и для чего и кому на Тюмени в приказ давано и при котором воеводе и при письменных тобольских головах и детях боярских и в котором году, и то писано в сих книгах порознь по статьям.

В 179 г. при воеводе Алексее Беклемишеве с сентября с 13 числа до февраля по 24 число 179 же года.

Съезжей избы неверстанным подьячим за их приказное сиденье и работу в приказ дано на 179-й год.

Окт. 15. Степану Мутовкину пуд соли, ему же января 27 три чети овса, ему же на прошлый на 178 г. четь с осминой ржи, четь с осминой овса.

Окт. 29. На просвиры и на Богоявлениев и на Происхождениев день и на государские ангелы тюменским служилым людям и ясачным татарам и на пиво и на браги и на хлеб сентября с 28 числа по 29 число дано тюменским пашенным и оброчным крестьянам Федке Пахомову да оброчному Богдашке Дубровному с товарищи варить 5 четей ржи 44 четей с осминою овса. Да на квасное варенье, который квас варят на продажу, солодовщику Ивашку Ваке на 2 вари дано 11 четей ржи, 7 четей овса.

Да в 179 г. с приездом из Тобольска на Тюмень письменного головы Ефима Казанского с февраля с 24 числа до июня по 4 число.

В соборную церковь на коливо и кутью и на просфоры в год 4 четверти пшеницы.

Тюменским всяких чинов людям на Богоявлениев день на пиво дано тюменским же пашенным крестьянам Васке Кривошапке да Андрюшке Киселеву с товарищи варить 22 чети с осминой ржи, 11 четей с полуосминой овса.

Июля 24. Тюменскому пешему стрельцу Матюшке Савлукову дано взаем по кабале четь ржи, четь овса.

Авг. 20. За четь с осминой ржи четь и полчетверика гороху.

Авг. 21. Выходцу тобольскому татарину Катарчайке Девлет-Кильдееву, что он вышел из калмыцких улусов, корму полчетверика круп.

Марта 3. По тобольской памяти боярина и воеводы кн. Ивана Борисовича Репнина с товарищи дано в приказ московскому ссыльному жильцу Гришке Ушакову 3 чети с полуосминою ржи, 2 чети овса, а как он, Гришка, будет в какую службу верстан, и та ему дача зачесть в его оклад.

Мая 18. Послано с Тюмени в Тобольск с тобольскими детьми боярскими с Максимом Карвацким с товарищи на дощаниках 358 четей ржи 306 четей овса.

Выходцу Семенке Антонову великих государей ему жалованья, что он из калмыков вышел и крестился, дано ему осмина ржи, осмина ячменя.

Да по челобитью тюменских всяких чинов служилых люден дано взаймы для их бедности на семена по кабалам подьячему Петру Посельскому 7 четей ржи, 7 четей овса, пешим стрельцам: Меркушке Задаткову, Богданке Веселого, Петрушке Стафееву 7 четей овса; конным казакам Петрушке Черепанову, Остапке Семенову и пешим стрельцам Максимке Балашу, Васке Попову 4 чети ячменя и четь овса, пашенным крестьянам Онисиму Кобылину, Ивашку Ваке 2 чети ржи, 4 чети овса, приставу Матюшке Савлукову 2 чети ржи, служилому татарину Ябачурку Кобенякову 2 чети с осминой ячменя, осмина пшеницы.

Окт. 11. По тобольской памяти стольника и воеводы Федора Хрущева послано с Тюмени в Тобольск с тюменскими выборными целовальниками Савкой Шешуковым да с Ивашкой Решетниковым государев хлебный запас 81 четь солоду ржаного, 150 четей круп и толокна.

Марта 15. По тобольским памятям стольника и воеводы Федора Хрущева дано на Тюмени рейтарского строя поручику Ивану Текутьеву да отставным рейтарам Сенке Иванову Романовцову с товарищи 60 человекам да отставным же рейтарам Мишке Лихачеву с товарищи ж 40 человекам, которые поверстаны в конные казаки из рейтар, по-прежнему на прошлые на 177 и 178 годы 3000 пуд соли из присылки, которая соль прислана была с Тобольска на Тюмень в прошлом в 180 году на мену за рожь.


### Пивные и винные книги. 1700

Кн. № 1249


Февр. 15. У тюменского кружечного целовальника, у Афонки Тугаринова, принято за проданное за полвари за пиво за 44 ведра 4 р. 4 гривны. А то пиво продал он, Афонка, по указу великого г-ря по гривне ведро в месяце феврале в разных числах.

(То же самое 29 февраля. Б конце): Да у него же, Афонки, из тех 2 полвари захмелины 4 алт. взято.

Марта 14. Из того же числа (5 р. с гривной) отдано пивному подрядчику Старцеву от пивных варь за другую половину года с нынешнего 1700 г. по подрядной его записи, додано ему достальные деньги 2 р. 29 алт. А в остатке тех пивных денег 2 р. 7 алт. 4 деньги. Да из той же полвари захмелины два алтына взято. (В стреле:) Да за ясачное пиво за 7 ведер 7 гривен, а то пиво продавал он, Елистрат (Мальцев), по гривне ведро.

Апр. 30. А из того числа (5 р. 15 алт.) на 2 полвари из пивных денег за каменья для тех пивных разварок 2 алт. 4 деньги.

Июня 11. У тюменского кружечного целовальника, у Васки Картасова, принято за проданное пиво за полвари за 55 ведер из копеечной шайки 5 р. 29 алт. 4 деньги.

Авг. 11. У тюменского кружечного целовальника, у Ивашки Поляка, за плохое за полвари за пиво за 29 ведер 2 р. 30 алт. а в остатку того же плохого пива 30 ведер. И то пиво и в продажу не пошло для того, что то остаточное пиво гораздо окисло. А который пивовар на то пиво солод ростил, из Тюмени без отпуску бежал.


В нынешнем в 208 г. в месяце феврале в 19 числе отдано на кружечном дворе от таможенного ларечного Федора Серебреникова с товарищи приему их, Федорова с товарищи, и прежних приемок 205 и 207 годов подрядного горячего вина 5 ведер с приписью подьячему Тимофею Посникову по росписке руки этого Тимофея Посникова, и тех денег он, Тимофей, не заплатил ноября по 27 число 1700 года, судом Божием умре. И за то вино за 5 ведер по указу вел. г-ря доправлено за него, Тимофея, на них – ларечном Федоре Серебреникове с товарищи 6 р. 29 алт. с деньгою, по указной цене против фунтовой московской присылки медной мерки по 1 рублю по 12 алтын по 3 деньги за ведро для того, что в тех числах продавано то вино по 12 алтын по три деньги ведро.

Да марта 14 у тюменских кружечных целовальников у Пименка Легостаева у Ивашка Карпова принято за проданное горячее вино за 16 ведер за 21 фунтовую кружку 23 р. 1 алт. 4 деньги. А то вино приему было по указу великого государя и по тобольской отписке ближних боярина и воеводы и князя Михаила Яковлевича, стольника князя Петра Михайловича Черкасских и по приказной памяти стольника и воеводы Осипа Яковлевича Тухачевского, таможенного головы Любима Худякова, ларечного Федора Серебреникова с товарищи на Тюмени в подвале у тюменских посадских людей у старосты Панфила Гурьева да у подвального целовальника у Микитки Медведева прежних верхотурских присылок в прошлых 205 и 207 гг. Да усохло и утекло того всего горячего вина на Тюмени в подвале ноября с 1 числа 208 г. до марта по 14 число 1700 г. у 177 ведер у 12 фунтовых кружек и полкружки ведро 25 кружек без чети кружки. И о той усышке и о утечке по указу великого государя и по грамоте, какова прислана с Москвы на Тюмень о прежних винных усышках тюменским посадским людям.

Да в месяце марте 1700 г. принято у кружечных целовальников, у Пименка Легостаева с товарищем, по отдаче из подвала на кружечный двор за взаимошное проданное вино за 15 фунтовых кружек 20 алт. 5 денег, которое вино вынято у тюменских посадского человека у Сенки Соколова, у оброчного крестьянина у Захарки Еремеева Коптяка. А продавано то вино на кружечном дворе взаимошное в фунтовых людных кружках по указной цене по 10 денег кружка[40].

Да в месяце мае ж с 27 числа по указу великого государя и по приказной памяти стольника и воеводы О.Я. Тухачевского да с пригшсью подьячего Тимофея Посника продал из подвала таможенный и казацкий голова Семен Ступа, ларечный Федор Серебреников с товарищи тюменским всяких чинов людям в розницу полведром и четвертью ведром два ведра без чети в разных числах, а денег взято 2 р. с гривною.

Мая 30. У тюменских кружечных целовальников, у Васки Вятчанина да у Ивашка же Карпова, принято за проданное горячее вино за 40 вед. 55 р., а то вино продавали они, целовальники Васка и Ивашка, по указу великого государя против московской присланной медной мерки по рублю по 15 алт. по 3 деньги ведро.

Июня 20. У тюменских кружечных целовальников, у Васки Вятчанина и Ивашки Поляка, и что в тюменском уезде на Кармаках, в Успенском селе и в Гусеве деревне у целовальников, у Афонки Тугаринова у Пимена Легостаева, принято за проданное горячее вино за 60 вед. 82 р. с полтиною.

Книги таможенные государеву горячему вину в нынешнем в 1700 г. сентября в 30 день. По указу великого государя тюменский таможенный голова Семен Ступин, ларечный Иван Савин, целовальники: Игнашка Земляной, Кондрашка Григорьев, Ивашко Борисов, Левка Копылов, Хорка Решетников приняли на Тюмени в подвале верхотурского привозу подрядного горячего вина у прежних таможенных, у ларечного Федора Серебреникова, у целовальников у Александрика Киселева, у Сенки Яковлева, у Ивашка Калмакова, у Гараски Окулова привозу с Верхотурья их же, Федорова с товарищи, прошлого 208 года 796 ведер с полуведром, Из того числа что вышло в продаже в октябре месяце того вина сколько ведер и что денег взято и кружечных целовальников и у кого именем и почему ведро продавано, и то писано ниже сего порознь под статьями[41].


### Расходные денежные документы 192 г. (1684 г.)

Кн. № 776


Апреля с 8 числа расход деньгам на дощаничное дело и заемных денег.

Апреля 15. Дощаничным уставщикам Лучке Одищиву, Гришке Козлову, Пронке Аносову 15 р., по 5 р. на дощаничное дело, 5 р. на дощаник.

Апр. 15. Дощаничным уставщикам Стенке Заяцу с товарищи на дощаничную работу наперед денег дано 5 р. Мая в 4 день на 2 дощаника тюменских стрельцов пятидесятникам Данилу Иванову, Ивану Захарову с товарищи на работников от дощаничного дела дано 10 руб.

Мая 11. Оброчному крестьянину Пахомку Решетникову за 75 ведер за смолу на дощаники 6 р., по 8 коп. за ведро.

Мая 14. Куплено тесу к лодкам, которые велено сделать по тобольской отписке, у Пронки Скоробогатого, 5 тесниц длины 8 сажен початных по оценке старосты Агафонки Ржаникова да Петрушки Степанова, денег 6 алтын.

Мая 27. У стрельца, у Епишки Лысова, куплена по тобольской отписке лодка мерою 4 сажен без аршина с четью по ценовной городничего Ивана Голенецкого, целовальника Ивашки Бурова с товарищи. Епишке дано 40 алтын.

Авг. 8. Дощаничным уставщикам Гришке Пищал ину да сыну его Андрюшке Пищалину с товарищи на 2 дощаника по 3 р. на дощаник.

Авг. 31. Дощаничному смольнику Амоску Калинину за 15 ведер за смолу по 2 алт. 4 деньги за ведро. Денег рубль шесть алт. 4 деньги.

Апр. 15. Стрельцу Гришке Семилову за 80 рогож дано 8 гривен.

Мая 13. Дано за отлитые сальные свечи Авдотье Ульяновой за 2 пуда 8 алтын. Того же дня куплено сала на свечи у Стенки Ряб... два безмена. Денег 11 алтын.

Расход деньгам на квасные расходы.

Апр. 22. Солодовщику Федулку Иванову Попо... записи наперед денег дано от солодового рощенья 25 алтын.

Мая 1. По росписи квасного целовальника Дениски Кривошейка на всякий квасной расход денег 26 алт.

Мая 29. По ценовной росписи таможенного и ларечного целовальника куплено банишко на квасную поварню у протопопа, у Семена Кузьмина. Денег 10 алтын.

Июля 24. Посадскому человеку Гришке Калашникову за 7 обручей денег 7 алтын 4 деньги.

Июня 23. Спасскому старосте Перше Кожину заемных уплачено денег 50 руб.

Июня 20. Перевозчику Ивану Сурину по послужной записи и прежней даче за перевозом рубль.

Июля 28. Куплено 60 лубок мочал у татарина Ашмета Бахламетева. Денег 12 алтын.

Авг. 17. Куплено к часам жиру рыбья безмен у стрельца Ивашки Шульгина. Денег 8 денег. Авг. 22. Приказным подьячим Федору Байборотину, Гаврилу Гаврилову, Ивану Скуратову по подлинной челобитной за приказную работу из тюменских доходов в приказ денег по 3 руб. человеку, за приказную работу корм. Авг. 27. У часовщика у Мишки Вырыгина куплено из безмену два ремня. Денег 2 алтына. Да у Андрюшки Шахова куплена тесница к перевозной лодке. Денег алтын. Авг. 31. Соборной церкви протопопу Семену Кузьмину с крылошаны на ангел г-ря и т.д. Петра Алексеевича, на ангел благоверной царевны Агнии Михайловны, да на ангел благоверной царицы Натальи Кирилловны, на ангел благоверного царя и пр. Ивана Алексеевича да на праздник на Происхождение древ честного креста 2-мя, да пели понахиды по царице Марии Ильиничне, да пели молебен Всемилостивому Спасу о посеве хлеба. Денег 7 гривен. Июня 24. Кормчему Федке Воронову, за кречату кормлю за ноябрь, за декабрь, за январь и за февраль рубль 25 алтын. Авг. 13. Куплен филин у казачья сына у Ивашки Ковалева; денег 2 алт. 4 деньги. У него же куплен филин, денег 2 алт. 4 деньги. Того же дня отдан филин помучникам Алешке да Ивашке Метелевым. Того же дня куплен филин у сына боярского Федора Опрокиднева. Денег гривна, да у стрельца у Рамошки Сапегина куплено 2 филина. Денег 6 алт. 4 деньги. Отданы помучникам Ивашке Куликову, Левке Гагарину, Якушке Вязьмину по филину.


### Отписка воеводы Тухачевского о строении Благовещенской церкви

(Кн. 1451)


Великому государю царю и вел. кн. Петру Алексеевичу всея Вели кия и Малыя и Белыя России самодержцу холоп твой Осип Тухачевский челом бьет. В прошлых 1700 и в 1702 годах в разных месяцах и числах в твоих вел. госуд. и пр. указах и в грамотах из Сибирского приказа ко мне, холопу твоему, на Тюмень за приписьми дьяков Василья Айтемирова, Ивана Чепелева писано: велено на Тюмени для всяких нужд и клади твоих великого государя казен от пожарного разорения построить анбар, а на анбаре анбарную церковь каменные тюменскими всяких чинов русскими людьми, а потом и иные строенья нужные и которые возможно строить, а на наугольники железа, что пристойно, велено послать с Каменских заводов, а твоего великого государя жалованья на Тюмени подмастерью и каменщикам и ученикам их, деньги и хлеб, велено давать против тобольских подмастерей и каменщиков и учеников из тюменской приказной избы доходов, а что учинено будет, о том к тебе, великому государю, велено писать и по тем твоим, вел. г-ря и пр., указам и по грамотам построено на Тюмени каменного строенья 3 анбара казенные, а на них соборная церковь во имя Благовещенья Преев. Богородицы тюменскими всяких чинов русскими людьми, и освятил ту церковь преосвященный Филофей, митрополит сибирский и тобольский. А святые иконы со иконостас и царские двери и иной к тому алтарному и церковному строенью церковной утвари строены из твоей, государь, казны, из тюменских доходов по прежним примерам, потому что по справке на Тюмени в приказной избе в переписных книгах прошлого 1621 г. написано: соборная церковь деревянная во имя Рождества Пр. Богородицы, строенье мирское, а образы местные и двери царские и деисусы и книги и колокола строенье ваше, великих государей, жалованье блаженной памяти вел. г-ря и пр. Федора Иоанновича и пр.

А к вышеписанной, государь, каменной соборной церкви сего прошлого лета 1705 году зачалось строенье папертное да колоколенное каменное же: построена паперть с перилы каменными ж с дву сторон – с северной да с западной, а под тою папертью на западной стороне для клади же твоей вел. г-ря казны построен анбар, а на том анбаре и на паперти строится колокольня и построено ее над папертью в вышину 2 сажени и своды одни, а достраивать двои своды да шатер, а папертные перила и балясы только кровельным кирпичом не покрыты, а к тому, государь, вышеписанному церковному и казенных анбаров и к папертному и колоколенному каменному строенью с 1700 по нынешний 1706 год февраля по 1 число из твоей вел. г-ря казны из тюменских доходов на всякие расходы и с окончинами денег вышло 684 р. 17 алтын 2 деньги да присланного с Каменского да с Алапаевских заводов связного железа пошло на связи и на решетки и на дворные и на оконные подставы 326 пуд, а затворы железные к дверем и окнам не сделаны для того, что железо с Каменских заводов не прислано, а всего церковных и анбарных дверей 6 да окон церковных и анбарных 19, а известь и песок и вода и иные к тому строенью подати все мирское. А каким образцом та соборная каменная церковь и иконостас построен, тому под сею отпискою чертеж, и сию отписку и чертеж с Тюмени к тебе, вел. г-рю, к Москве, я, холоп твой, послал с тюменским литовского списка с казаком Григорьем Ягуновым февраля в 28 день 1706 года, а приехав к Москве, велел ему явиться и отписку с чертежом подать в Сибирском приказе князю Матвею Петровичу Гагарину с товарищи.

Помета: 1706 июня в 14 день. Подал отписку Карп Григ. Ягунов.


### Состав населения и экономический быт Тюмени в XVII в.


Прежде чем перейти к непосредственной задаче своего очерка, мы считаем необходимым представить в общих чертах ту внешнюю обстановку, в которой жило население Тюмени и где проявлялась его хозяйственная деятельность. Как и все сибирские города, старинная Тюмень расположилась на высоком месте, образованном слиянием двух рек – Туры и Тюменки. Первое известие о построении «городового острога» относится к 1593 г. (при воеводах Булгакове и Васильеве). В 1596 в Тюмени, несомненно, был уже небольшой храм Рождества Богородицы с двумя приделами («престолы») – Николая Чудотворца и Федора Стратилата. Но в 1600 г. воеводе кн. Щербатову приказано было воздвигнуть новый храм: «начальный» храм (Рождества Богородицы) был «мал, ставлен обыден», холодный, «поп на посаде один, маломощный, другого попа нет». Храм Рождества Богородицы был переделан, и прислан «черный поп Никон с дьячком Евтифейкой Фоминым». По-видимому, к 1600 г. уже существовал в «городе» теплый храм Николая Чудотворца с приделом Федора Стратилата. В 1620 г. храм Николая Чудотворца сгорел, а в следующем же году приказано было возобновить его воеводам Пушкину и Елизарову, и прислан «черный поп Иона с разным церковным строеньем», между прочим, с оловянными и медными сосудами и миткалевыми ризами. В 1606 г. построен Преображенский (впоследствии Троицкий) монастырь, а до 1623 г. – женский, при церкви св. Илии, хотя эта дата сомнительна. В 1624 г. «город» был уже ветх, окружностью около 260 с., обнесен стенами с 6 глухими и двумя «проезжими» башнями – Спасской и Георгиевской – двухъярусными. Высота стен – 2 сажени: сажень до «обламов» (скатная надстройка, выдававшаяся в наружную сторону) и сажень от «обламов» до кровли. Кровли башен были очень высоки и круты. В «городе» были две церкви – Рождества Богородицы и Николая Чудотворца, съезжая изба, 2 караульных избы у «проезжих» башен, подле ворот, 10 торговых житниц, амбар соляной, амбар денежный, амбар с «погребом, с торговым питьем», окруженная тыном тюрьма – врытая в землю деревянная изба, двор воеводский, двор, принадлежавший архиепископу, и еще 7 дворов. Церковь Рождества Богородицы была холодная, икон и книг церковных имела немного, как и колоколов – 2 «зазвонных» и один «благовестный». С одной стороны город омывала Тура, с двух других – Тюменка, а с четвертой, со стороны посада, шел ров в 1 ½ сажени шириной. Ниже «города» был расположен «острог» (посад), также окруженный стенами: одна шла от города вверх по Тюменке, а потом от Тюменки до Туры. «Острог» этот (стена) был «старый, косой», высотою в 1 ½ с., и имел протяжения 500 сажен. Вдоль Туры никаких укреплений не было: был крутой яр («осыпь»). Стена «острога» была опоясана рвом в 1 ½ с. ширины и в ½ с. глубины и укреплена «надолбами» (столбами из толстых бревен, поставленных тесно друг подле друга, в 2–3 ряда, и соединенных поперечными связями из бревен наверху; надолбы эти имели вид извилистых коридоров). На стенах острога было 4 башни, из которых одна, двухъярусная, была «проезжая», с воротами; внутри острога находилась небольшая караульная башня на столбах, забранных досками. В остроге было 3 церкви: Всемилостивейшего Спаса, деревянная, холодная, св. Михаила Малеина (теплая), с приделом во имя Зосимы и Савватия, и Ильи Пророка с приделами во имя Бориса и Глеба и Флора и Лавра. На первых двух церквах было 5 колоколов, на третьей – 7. В посаде находился гостиный двор с 3 избами – таможенной, двумя гостиными (для проезжих торговцев), 24 лавки в самом гостином дворе и еще 13 других лавок, где торговали посадские люди, стрельцы и пашенные крестьяне. Кроме того, мясом и рыбой торговали с «полок». Население Тюмени сосредоточивалось преимущественно на посаде: там было 66 дворов конных казаков, 38 пеших, 44 стрельцов, 4 «отставленных» служилых, 66 посадских, 14 вдовьих, 46 пашенных крестьян, 6 бобыльских, 4 пришлых крестьян. По-видимому, некоторые дворы находились за укреплениями посада. За Тюменкой, вверх по Туре, находилась ямская слобода с 26 дворами, а за ней – Преображенский монастырь с теплою «шатровою» церковью Преображения Господня, с 8 кельями, огороженный стеной; подле монастыря два двора – подьячего и пономаря. За острогом было 7 кузниц, а в ближайших окрестностях – мельницы, рыбные ловли и «перевесья». Всего в Тюмени было в то время 317 дворов. Тюменские укрепления, которые строились наскоро, из сырого леса, быстро приходили в ветхость и подвергались гниению; части их, находившиеся на берегах Туры и Тюменки, разрушались от осыпей, так как берега ежегодно подмывались водой. По-видимому, в 1622 г. «город» подвергся капитальному ремонту, чуть ли не был «поставлен» вновь. В 1643 г., при воеводе Барятинском, на прежнем месте был поставлен новый город; через 7 лет берега Туры, где стояли башни и укрепления, осыпались так, что потребовался их перенос и исправление. В 1658 г. воевода Веригин писал в Москву, что башни и стены, построенные Барятинским, весеннею водою подмыло, гора осыпалась, и стены и башни «валят под гору к Туре и Тюменке», а «тарасы» под них подвести невозможно, так как берега высоки и круты; поэтому береговые стены и башни необходимо отнести, а чтобы «город» не стал меньше, его придется отодвинуть к посаду, на площадь. В 1663 г. получилось приказание приступить к исправлению тюменских укреплений: отнести стены и башни от Туры и Тюменки, укрепить берега «тарасами», вычистить ров за острогом. В 1667 г. сгорело 202 сажени острога и угловая башня, «а вновь острога не ставлено: осыпи учинились». В 1684 г., при воеводе Ртищеве, острог снова приведен в некоторый порядок, хотя ров не был выкопан и надолбы не поставлены «за мирскою скудостью»; поставлены они были только в 1694 г. на 600 сажен «в полевую сторону». «Город» и посад нередко опустошали страшные пожары: посад горел в 1669 г., а через 18 лет, в третьем часу ночи 14 апреля 1687 г., загорелся двор ямского охотника Лаврушки Мартынова; от него загорелась Спасская церковь, с которой пламя перебросило на «город» – и сгорели стены, башни, приказная изба с делами, соборные церкви, хлебные и соляные амбары, амбар со «струговыми припасами», кружечный двор и тюрьма. Гостиный двор и Спасская церковь находились так близко от «города», что отстоять последний «никоими делы было невозможно». После этого пожара воевода Колобов на прежнем месте поставил «острог новый», только вместо Спасской и Георгиевской проезжих башен сделано двое ворот, а 1690 г. на Георгиевских воротах сделана «караульная». После пожара 1687 г. за «городовым острогом» на площади была построена таможенная изба на амбарах с сенями, и под сенями находились еще 2 амбара и 8 лавок. На гостином дворе было 5 лавок на погребах с верхними жильями. Там, где до пожара были старые лавки и изба на гостином дворе, построены новые лавки и жилье для приезжих людей «с нижними полы и верхними потолки». Лавки были с одним и несколькими «затворами». Но 2 окт. 1695 г. произошел новый страшный пожар: у вдовы боярского сына Устиньи Вишневской загорелся «дворишко», отчего сгорели: митрополичий двор, таможенная изба, кружечный двор, богадельня, девичий монастырь с двумя церквами, церкви Троицкая, Спасителя, Архангельская, Ильинская, 24 лавки «на торгу» и еще 80 лавок оброчных, «2 полки» и 604 двора «градских жителей». Пожар принял столь страшные размеры оттого, что дворы посадских людей были чрезвычайно близки один к другому, а под некоторыми оброчными лавками находились жилые помещения. В 1700 г. сгорела церковь Рождества Богородицы; пожар начался с «передпечной» казенки». Таким образом, в течение 72 лет, прошедших после описания в дозорной 1624 г., Тюмень разрослась значительно: одних сгоревших дворов было уже 604, прибавилось несколько церквей, лавок вместо 37 стало уже 103 (только сгоревших). Окружность «острога» увеличилась до 1396 ½ сажени.

Население Тюмени первой четверти XVII в. по своему составу далеко не отличалось тою определенностью и устойчивостью, с какой оно является в самом конце столетия: кроме двух определенных слоев – служилых и неслужилых (посадских, пашенных крестьян), – существовал еще довольно многочисленный, но ничтожный по своему экономическому значению, хотя и пользовавшийся значительной долей личной свободы, в противоположность посадским и пашенным крестьянам, – слой лиц без определенных занятий, лиц, которые могут быть разделены на различные категории не по правовым, а по экономическим признакам, Деления посадских на лучших, средних и молодших, как в старинных русских городах, в Тюмени не было (также и вообще в Сибири); это можно объяснить вообще непродолжительною еще жизнью сибирских городов, а потому отсутствием в них известных традиций, изменяющимся, текучим составом населения и весьма невысокою степенью благосостояния этих городов, причем резкая экономическая дифференциация населения по группам была, конечно, невозможна. Не было в Тюмени и «дворников», так как в уезде не было поместного элемента. В 1624 г. во главе служилого населения Тюмени – конных и пеших казаков и стрельцов – стояли: сотник, 3 атамана, есаул и четверо детей боярских. Подьячий был только один. Кроме того, нужно отметить одного пушкаря, двух татарских толмачей и одного приказчика пашенных крестьян. Число лиц, имевших отношение к церкви, не превышало 20 (священников, монахов и пр.).

Неслужилое, так сказать, тяглое население[42] представлено было пашенными и посадскими. Интересно отметить, что в это время число пашенных крестьян в Тюмени было гораздо больше, чем в последующее (над ними был поставлен даже особый пашенный приказчик), но присутствия оброчных крестьян в городе пока не замечается. Третий неопределенный слой тюменского населения того времени выражался в «жилецких захребетных людях», которые хотя и жили «от отцов и братий в отделе своими дворами», но пашни на государя не пахали и никаких податей с них не было. Из этой категории было «прибрано» много «ямских охотников» в 1630 г., иногда по просьбе их отцов и братий. Некоторые из них «снимали на себя» ямскую гоньбу с вновь прибранных ямских охотников. «Суседи», по-видимому, находились еще в худшем экономическом положении: они жили «у отцов и братий» «на хлебе» не в разделе и не платили оброков. «Суседями» назывались лица, продавшие свои дворы другим и получившие за то право жить в этих дворах, конечно, в подчиненном положении. Родственные отношения к домохозяевам, вероятно, смягчали тяжесть их существования. Положение бобылей было еще хуже: «бедны, скитаются меж дворов». К бездомовному населению Тюмени в то время (1624 г.) относились и 77 человек, которые жили «в остроге у всяких людей по подворьям» и были обложены оброком, чаще всего небольшим (10 алтын); некоторые из них, очевидно, занимались различными промыслами (плотники, мясники, «завязочник» и т.д.). Кроме «казачьих половников» с весьма неопределенными чертами нужно отметить еще интересную категорию «гулящих людей». Гулящие люди всегда приходили со стороны (в Тюмень, напр., «с Пинеги», из Слободского, Устюга Великого, Вягки, Соли Вычегодской, Чердыни, с Поморья, «с Руси», «с мангазейского промыслу»); они меньше всех прочих прикреплены были к городу, и из них набирали рабочих в промысловые партии их же экономически более устойчивые земляки, промышленные люди, среди которых было немало вычегжан, пинежан и т.п. «Гулящие люди» в Тюмени частью вошли в состав ямских охотников. В первой четверти XVII в, московское правительство еще не обращало внимания на этот промежуточный слой городского населения по причине его экономической ничтожности.

Во второй половине XVII в. «гулящие люди» стали исчезать в западной половине Сибири как особенная хозяйственно-правовая категория, но продолжали еще существовать в восточной половине; напр., их существование в Иркутске отмечается в самом конце XVII и начале XVIII столетий. Мессершмидт в конце 20-х годов упоминает о существовании в Красноярске искателя курганного золота «гулашника» Ильи, в котором нетрудно разглядеть «гулящего человека». В 1627 г. число детей боярских увеличилось на два; в служилом классе явился новый элемент – «литва», которой с конными казаками было 101 человек; стрельцов с сотниками было 74, пеших казаков 72 человека. Вследствие частых и многочисленных посылок (особенно весной) служилых людей в Тюмени их оставалось очень мало, что представляло опасность в случае нападения «калмыков». В 1626 г. воевода Плещеев просил прислать пищалей, чтобы раздавать их «гулящим людям» в случае появления калмыков. Вследствие этого недостатка служилых людей в 1635 г. в Тюмень было прислано 500 стрельцов из Холмогор; долго жили они в домах тюменских обывателей, вызывая жалобы, пока не обзавелись собственными дворами. К категории людей служилых, но со специальным, притом несколько тяглым характером нужно отнести тюменских ямщиков XVII в. Для отправления столь важной в то время государственной обязанности, как ямская гоньба, в 1601 г. в Тюмень были присланы из России ямские охотники, которые в 1605 г. образовали за Тюменкой ямскую слободу и занимались гоньбой за 350 р. в год, но в 1624 г. их оставалось всего 26 дворов (вероятно, многие разбежались). В этом году правительство вняло ходатайствам тюменских ямщиков и «отставило» их от гоньбы, возложив ее на татар подгородной Ленской волости (67 человек) за ту же плату, что и русские тюменские ямщики. Но уже с 1629 г. тюменский воевода Плещеев писал в Москву, что татары Ленской волости слезно просят избавить их от гоньбы, «а если их от гоньбы не отставить, а вперед от них не чаяться, что врознь разбредутся, потому что им ямская гоньба не за обычай, многие татаровя от гоньбы обнищали, всегда подводы отпускают с шумом». Вследствие этого ходатайства возникла переписка, и тюменский воевода предложил образовать в Тюмени русский ям из посадских людей, отставленных ямских охотников, «которые пашни не пашут и вперед от них выделу не чаять», из половников, бобылей, захребетников. Всего им намечено 79 человек. Недостающее до сотни количество Плещеев советовал набрать из посадских людей, не имевших пашни, выселить из ямской слободы прежних жителей и за принудительную цену продать их дворы новым ямщикам. Воевода предложил набрать 100 человек, по 2 человека в пай, и платить им всем 500 руб. в год. В 1630 г. проект тюменского воеводы был принят с некоторыми изменениями. Велено было «прибрать» 50 человек, по человеку на пай, давать на каждый пай по 10 р. в год, по 30 четей земли (без обязательства платить в казну 10-й сноп) и покосов по 30 копен на пай. Так как 50 человек было недостаточно, то они били челом, просили прислать им в помощь еще столько же, что и было исполнено, – «прибрано» еще 50 человек из отставленных ямских охотников, половников, захребетников, гулящих людей. Ямщики набраны были также из «суседей», с которых шло в год по 10 алтын оброка; в помощь ямщикам «приписывались» тогда и гулящие люди. «Прибранным» позволялось передавать свои паи или части паев другим; напр., посадский оброчный Слепой сдал свою 1/3 пая архиепископскому оброчному Тюрикову «и стал в то Демидкино место архиепископли оброчные крестьяне». Многие имели не полный пай, а 2/3, 1/2, даже '/3, с чем и сообразовалось количество получаемых ими денег, пахоты и покосов. Ямщики обязаны были отправлять ямскую гоньбу «до Тобольска и до Тури не ка и в другие места «по государеву указу и по подорожным». На пай полагалось «по три мерина добрых» зимой с санями, летом с седлами и телегами, струги и лодки с бичевами, веслами, кормщиками, гребцами «и со всякою судовою снастью». Чтобы исполнение обязанностей было лучше гарантировано, новые ямщики обязались круговой порукой посредством «поручных записей». «Строельная книга» дает характерные для того времени подробности «поручных записей». Ямщики обязаны были отбывать гоньбу до предельных пунктов: Тобольска, Туринска и т.п. Это отнимало много времени: до Туринска летом «легким судном» добирались в 5-6 дней, тяжелым – в 10–12, до Тобольска – легким в 6–7, тяжелым в 12 дней, зимой до Туринска с легким возом доезжали в 4–5, с тяжелым – в 6–7 дней. Собственных лошадей и людей не хватало, и ямщики принуждены были нанимать «охочих людей», которым за подводу платили зимой от 40 алт. до 1 ½ р., по последнему зимнему пути по 2 и 2 ½ р., а летом нанимали гребцов по 1 р. и больше. Из разгонной книги 1633–1634 гг. видно, что тюменские ямщики отпустили в год 1368 подвод, из которых 194 подводы наймом, за что и заплатили 167 руб. из назначенных им 500 годовых, так что в сущности получили 333 р. Ссылаясь на это и на крайнее увеличение проезда, ямщики просили давать им по 2 р. на пай, угрожая в противном случае «брести розно». Просьба была уважена, а в 1659 г. по новой жалобе ямщиков прибавлено им по 3 р. на пай, всего 1150 р. в год. Так как некоторые ямщики действительно бежали, то приказано было их разыскивать и доставлять в Тюмень. Такова история тюменских ямщиков за первую половину XVII в. Последующая их судьба до конца столетия не представляет ничего интересного[43]. С течением времени состав тюменского населения увеличивался также и служилыми людьми, которых к концу царствования Михаила Федоровича было уже 790 человек, считая в том числе 12 боярских детей. Сравнительно с 1624 г. состав служилого населения Тюмени в 1680 г. представляет значительную разницу: увеличилось их число и стала гораздо более заметна их дифференциация по роду службы. Число ружников увеличилось только на 5[44]. Число детей боярских выразилось 67-ю, приказных подьячих стало 6, пешие и конные казаки получили особого начальника – голову, стрельцы – 2 сотников, казаки пешие, конные московского списка, как и стрельцы, разделились на сотни, полусотни (с пятидесятниками во главе) и десятки, «юртовские служилые татаровя» получили особую организацию и поселились за Турой в особой слободе. Лица, которым давались различные поручения по управлению городом, получили определенное жалованье и определенные наименования: городничие (2), городовые и острожные воротники (по 2), приказной избы староста (1), пристава (3), гостина двора дворник, бирич. К лицам, получившим определенное «государево жалованье», нужно присоединить и 12 «нищих богадельных», которые жили в особой богадельне. В 1700 г. ряды служивого населения Тюмени значительно поредели сравнительно с 1680 г.; боярских детей осталось лишь 12, конных казаков литов, списка 68, стрельцов и пеших казаков 63. Этот быстрый отлив служилых людей из Тюмени можно объяснить тем, что войны, которые Петр В. вел в самом конце XVII в., и готовившаяся война со Швецией потребовали усиленного вызова военного элемента к центрам военных операций, особенно из таких внутренних местностей, как Тюмень, которым уже ничто не угрожало от соседних, раньше «не мирных» инородцев. Разные должности по городовой службе, которые раньше оплачивались казной, теперь, вероятно, в видах экономии, возложены на обязанность посадских людей и начали отбываться бесплатно. Число ямщиков сократилось до 58, оброчных крестьян до 4, пашенных – до 32. Слой посадских жителей неопределенного характера по отношению к государству, столь заметный в тюменском населении 20-х и 30-х годов XVII в., теперь сократился весьма заметно: живущих в городе бобылей оказалось всего 8, и они по большей части произошли из отпущенных холопов; не платившие раньше ничего или почти ничего захребетники[45] «приисканы» в бобыли на денежный оброк (15 человек), отставленные ямские[46] охотники живут или в бобылях (19), или «в крестьянах» на десятинной пашне (3 человека). «Суседи» и казачьи половники, по-видимому, исчезли совершенно. Гулящие люди также не встречаются уже как постоянный элемент городского населения. Они только проходят через Тюмень, направляясь в глубь Сибири, в нынешнюю Иркутскую губ., Забайкалье и Якутскую обл. Но зато в составе городского населения усилился промысловый элемент: явились кожевники, мыльники, котельники; число кузниц дошло до 32. После страшного пожара 1695 г. лавок, по-видимому, было еще немного – 48. Служебные обязанности тюменских служилых людей XVII в. отличались крайней пестротой и неопределенностью, особенно высшего ранга – детей боярских. Более отдаленные посылки тюменских служилых людей были: на горы Уральские и Улутовы (вверх по Тоболу), в слободу Мурзинскую, Курьинскую и Красный Яр, к озерам Ямышеву и Щучьим. Поблизости для караула они посылались на 3 урочища: «на Елбаево жилище, на Белое Городище, на усть Шети реки», в течение всего лета, по 3 человека на неделю, «пока снеги большие укинут». Дети боярские обыкновенно назначались к «досмотру дощаников», конные казаки – для хлебных, денежных и ясачных сборов, в посылки за солью, для караульной охраны от «немирных инородцев», литва, пешие, а также и конные казаки назначались в суточные караулы к 4 башням, по 5 человек на башне, «юртовские татаровя» чаще всего отправлялись к Ямышеву озеру за солью, городничие посылались в уезд за денежным годовым оброком, а иногда в Устюг и Вологду «для покупочной казны на церковное строение», стрелецкие сотники – за солью «и для выбою ясашных татар с хлебным ясаком». Но особенным разнообразием, как сказано выше, отличались поручения боярских детей: «дня сыску пашенных земель и сенных покосов», для сбора казенных хлебных запасов, в Устюг для покупок на тюменские церкви, в городе собирали денежные оброки, а в уезде ясачные сборы, пеньку, смолу, холст на паруса, отправлялись «за хлебным сбором и для ясачного сбора», для «хмелевой покупки», для дозора «по кречетым седьбам», с кречетами в Москву в «посланниках» к Аюше-тайше или Чеченю-тайше, в уезд для переписки посадских людей, детей их и братий и племянников, для «сыскного дела о выдельном хлебе», «для сыскного убийственного дела», за колодниками, разыскивали беглых посадских, «досматривали» и собирали «пролубные» деньги и посылались на Щучьи озера для вывоза соли и т.п. Несложность и простота тогдашних отношений не требовали подготовки и специализации, а потому эти боярские дети и являлись полицейскими, следователями, статистиками, экспертами по судостроению, солеварению, исполняли обязанности интендантов и даже дипломатов.

Неслужилое население Тюмени, сколько-нибудь имущественно благонадежное, было обязано безвозмездно исполнять целый ряд казенных повинностей, преимущественно фискального характера, причем оно обязано было под круговой ответственностью выбирать различных «целовальников» для исполнения той или другой обязанности. Караулить «тюремных сидельцов» должны были посадские люди, причем подвергались личной ответственности: так, в 1626 г. посадский Павлик Тимофеев «ходил для милостыни за двумя тюремными сидельцами, а они сбежали», и Павлика посадили в тюрьму, пока «не отыщутся» сбежавшие. После пожаров неслужилое население обязано было помогать служилому при постройке укреплений и казенных зданий. Особые целовальники выбирались для доставки казенного хлеба в Тобольск. Казенные постройки в других городах также могли требовать помощи от населения Тюмени: так, в 1700 г. велено было «тюменским городским духовного и всякого иного чина людям и неслужилым захребетным татарам и бухарцам изготовить 500 тесниц, 1000 слег и 60000 драниц самых добрых» и препроводить в Тобольск. С 1652 г., когда была отменена откупная система и введена казенная продажа вина, посадские люди Тюмени подошли под действие «верной» системы, т.е. они обязаны были выбирать особых лиц из своей среды для приготовления и продажи пива и продажи «горячего вина». Эти лица назывались головами и целовальниками – таможенный голова и целовальники: подвальный, кружечный, ларечный. По мнению Чичерина, ларечные целовальники избирались из более зажиточных посадских и хранили у себя ключ от ларца со сборной казной; они были как бы товарищами воевод. «Пивной подрядчик», получив известное количество сырого материала для «солодового рощенья», обязан был доставить на кружечный двор соответствующее количество пива, причем ответственность за неудачное пивоварение была так велика, что несчастливый пивовар предпочитал сбежать, чем подвергнуться ей. Квасной подряда чик доставлял на тех же началах свой продукт квасному целовальнику. Таможные ларечные на кружечном дворе подвергались имущественной ответственности за взятое в долг и неуплаченное «горячее вино», если должник сбежал или умер. Таможенный голова со своими помощниками обязан был собирать пошлины с предъявляемых денег, товаров, покупок, продаж. Разнообразные «верные» службы являлись в XVII в. значительной преградой для накопления денег и имущества отдельными лицами и вообще тормозами для торговли, промышленности и развития благосостояния среди городского населения. В течение почти всего XVII в. все служилые люди и ружники получали соляное и денежное жалованье; но в самом конце столетия соляное жалованье, по-видимому, отменено совсем, а денежное оставлено только за военно-служил ыми людьми; зато распространилась раздача пашен и покосов. Так, в 1680 г. духовенство кроме денег и соли получало еще хлеб и овес: соборный протопоп по 12 р., 3 п. соли, 8 чет. ржи, 5 чет. овса, священники и дьячки по 7 руб., по 2 п. соли (дьячки 1 ½)[47], игуменья женского монастыря и «рядовые старицы» получали только хлеб и соль. В 1700 г. из дозорной книги не видно, чтобы духовенство получало что-либо другое, кроме покосов: протопопу по 300 коп., священникам по 200. Дети боярские, получавшие в 1680 г. от 14 до 3 р. и от 3 до 1 п. соли и хлебом от 11 до 8 четей, в 1700 г. получают больше: от 17 до 13 р. и вместо хлебного жалованья получают известное количество пахоты (даже до 32 десятин) и покосов (даже до 600 копен). Ротмистр литовский вместо 18 р. к 1700 г. стал получать только 10. Жалованье конных казаков с 6 р. поднялось до 7. Но вообще заметно сильное стремление к экономии и сокращению денежных расходов. Следует заметить, что денежные расходы в Тюмени обыкновенно много превышали доходы: в 1698 г., напр., общего дохода было 1389 р. 30 алт. 3 деньги, а расходов 5449 р. 14 алт. 2 ден. Зато хлебный приход уже начинает превышать хлебный расход: в том же году израсходовано 132 чети разного хлеба, а поступило 1448 четей.

Все обитатели Тюмени того времени, имевшие какуюнибудь оседлость, должны были владеть рабочим домашним скотом, принимая во внимание ту значительную роль, которую пашня играла в их жизни. В отношении скота наиболее обеспечены были боярские дети: они имели (в 1700 г.) по 7–10 лошадей, по столько же коров и овец[48]; за ними следовали конные казаки, имевшие штук по 5 лошадей и штук по 7 рогатого скота, казаки пешие и стрельцы имели обыкновенно по 2 лошади и коровы, но разводили довольно много овец. Оброчные крестьяне скотом были обеспеченнее пашенных – имели штуки по 3 лошади, штуки по 4 коровы, между тем как пашенные довольствовались обыкновенно парой лошадей и одной коровой, хотя и среди пашенных крестьян могли оказаться более зажиточные люди. Напр., в 1601 г. «Елеска Гилев и Петрушка Ульянов, в пашенных крестьянах первые люди, животом прожиточные, захотели быть на Ялуторе Городище» слободскими и для этого стали вызывать тюменских тяглых людей к себе в слободу, именно, подросших детей умерших тяглых людей, у которых тягло осталось впусте; правительство распорядилось поскорее «прибрать в тягло» этих людей. Ямщики, бобыли и отставленные в бобыли ямщики обыкновенно имели по одной лошади и корове. Такое распределение домашнего скота между различными слоями тюменского населения довольно определенно указывает на степень их экономической обеспеченности в конце XVII в. Развивающиеся потребности государства еще в XVI в. заставили правительство усиленно стремиться к увеличению сил и средств для их удовлетворения, и с этой целью оно, все более и более закрепощая служилое сословие для выполнения специальной военной службы и потому «обелив» их дворы в городских поселениях, – должно было окончательно закрепостить и неслужилое население последних для несения разных государственных повинностей фискального характера и обложить его дворы известным оброком, предоставив ему за это исключительное право на занятие торговлей и промышленностью. Как доказано Дитятиным, Озеровым и др. исследователями данного вопроса, в течение всей первой половины XVII в. издаются постановления, имеющие в виду это обстоятельство и сведенные в одно целое Уложением Алексея Михайловича. Посадская община, окончательно прикрепленная к месту и занятию, очищается от посторонних элементов и получает обратно свои собственные. Продавать дворы и лавки лицам других сословий было строго запрещено, а самих посадских, ушедших в слободы или в крестьяне, приказано вернуть в городское тягло. Но в Сибири эти общие распоряжения, как увидим ниже, не могли исполняться буквально по местным условиям. В 20-х и 30-х годах XVII в. денежные повинности посадских людей заключались в трех оброках: с дворохозяев, с занимающихся какими-либо промыслами, с лавок, государевых и собственных. Общая сумма оброка с дворохозяев (копеек по 80 на двор) разлагалась, вероятно, как и всюду, самим обществом по дворам, по степени зажиточности каждого домохозяина, что и выражалось весьма различными суммами: 3 р., 2 ½ р., 1 ½ р. и т.д. до 8 алт. 2 ден. Оброку этой категории подвергались и лица, не имевшие собственных дворов и жившие «у всяких людей по подворьям» (в размере от 3 р. до 10 алт.; и последнее было самой обычной нормой). Оброки с лавок простирались от 1 ½ р. до полтины и даже до 10 алтын; 8 алт. 2 деньги были обычным оброком с «полок». 6 вдовьих дворов были обложены оброком в 10 алт. С мельниц оброк был в количестве 2, 3 и 4 р., с кузниц чаще всего 20 алт., с рыбных ловель – полтина, с перевесьев – 8 алт. 2 д. В это время замечается еще присутствие и безоброчных посадских людей: кроме 7 дворовых посадских не платили бобыли и 8 вдовьих дворов; были безоброчные «полки». Состав владельцев лавок, полок, кузниц, мельниц, рыбных ловель и перевесьев представлялся довольно смешанным: лавками владели главным образом посадские и пашенные крестьяне; в числе владельцев был один стрелец, один конный казак и старец Иона. Хозяевами «полок» были посадские и конные казаки, кузниц – посадские, пешие казаки, пашенные крестьяне и один «государев кузнец», мельниц – посадские, конные казаки и пашенные крестьяне, рыбных ловель – преимущественно посадские и стрельцы. Из этого ясно, что хотя собственно городское население посадские – и занимались преимущественно торговлей и промыслами, но и служилые люди недалеко отставали от него. Таким образом, не только все служилое население Тюмени еще не было уловлено тогда тягловой сетью, но и не соблюдалось столь желательного правительству строгого разделения занятий между неслужилым и служилым населением; последнее, очевидно, еще не могло кормиться исключительно от жалованья и земли. Очень слабое и несовершенное применение тягловой системы замечается во всей Сибири XVII в. Жившие в городе крестьяне не вносили оброка, но платили «выдельный хлеб, пятый сноп». В то же самое время правительство, заметив, что многие из бывших ямских охотников, удалившиеся в слободы и только изредка приезжавшие в свои городские дворы, не платят ни оброка, ни выдельного хлеба, – приказало возвратить их в число посадских и заставить платить «выдельный хлеб», т.к. они занимались преимущественно земледелием. В 1700 г. оброком обложены были и посадские элементы, раньше ускользавшие от него: с бобылей приказано было брать по 16 алт. 4 д., ямщики, оставленные в бобылях, обязаны были платить по 25 алт., безоброчные люди, «полки» и вдовы исчезли. Оброки с лавок хотя сравнительно с 1624 г. и понизились к 1700 г., но в этом же году повысились на 40, 50, даже на 60%. С некоторых мельниц и рыбных ловель оброк увеличился даже на 100%. Оброку подвергались некоторые предметы, раньше свободные от него: рыбная ловля на Туре небольшими неводами, промыслы мыльные, кожевенные[49]; оброк с колокольного мастера с 5 алт. вдруг поднялся до 4 р. 28 алт. 4 ден. Но если правительство в конце XVII в. достигло, таким образом, одной из своих целей – обложения всех без исключения элементов городского населения, как это видно из примера Тюмени, то вторая цель – строгое разделение занятий как гарантия определенной заранее «окладной» платежеспособности горожан – все еще не осуществилась: лавками владели по-прежнему лица не одного только городского сословия: посадские, стрельцы, конные казаки, стрелецкий пятидесятник, пушкарь, Архангельская и Знаменская церкви; кожевенным промыслом занимались: сын боярский, стрельцы, конные казаки, казачьи дети, ямщики, посадские, бобыли; мыльным промыслом – посадские люди и конные казаки, кузнечным – конные казаки, стрельцы, атаманы. К концу столетия в Тюмени, очевидно, уже успели зародиться местные промыслы, которые впоследствии получили значительное развитие: кото вый (коты – обувь), кожевенный, мыльный, котельный и колокольный; число кузниц увеличилось значительно. Кожевенные и мыльные товары стали уже предметами вывозной торговли, и тогда с них брали в таможне обычную торговую пошлину. Положение Тюмени на важном речном пути XVII в. вызвало в ней значительное развитие дощаничного дела, как во 2-й половине XIX – пароходства: явились особые специалисты – «дощаничные уставщики», «дощаничные смольники». Столь обширное дело как дощаничное должно было вызвать назначение особого лица для сопряженных с ним денежных расчетов, и есть некоторые указания на существование особого целовальника.

Торговая деятельность тюменцев XVII в. была связана целой системой различных пошлин, крайне дробных, сбор которых вызывал огромную трату времени и сил и служил источником постоянных злоупотреблений. Финансовый правительственный механизм XVII в. отличался громоздкостью и непрактичностью, объясняемыми неразвитым характером органов государственного управления и их первобытным состоянием. Лица, приезжавшие в Тюмень с каким-либо товаром, облагались «явчей годовщиной»: с торговых людей и с лиц, занимавшихся торговыми оборотами как подсобными занятиями (подьячих, «старцев»), – брали 8 алтын, с проводников при их товарах – по 4 деньги, равно как и с «гулящих людей». Если товары привозились зимой, то с каждого воза брали «полозовое» (8 д.), а если летом на лодках и дощаниках – «посаженное» (1 алт. 4 д. с сажени). За помещение товара в лавке брали «полавочное» – сначала 2 д. в неделю, потом уже 2 алт. 2 д. За хранение товара в казенном помещении, за «товарное береженье», брали по 4 д. с человека. Торговый человек, намеревавшийся произвести в Тюмени какие-либо покупки, должен был предъявить назначенные им для этого деньги и платить десятую часть; если он привозил в Тюмень на продажу «русские товары», то опять-таки должен был уплатить десятую часть их стоимости по местной таможенной оценке, если у него не было «проезжей памяти» из Верхотурья или из пункта отправления, удостоверявшей, что десятая пошлина уже взята; в этом случае тюменская таможня только «досматривала», не привезено ли лишних товаров, еще не оплаченных пошлиной. В удостоверение того, что десятая пошлина уплачена, брались «печатные пошлины» – по деньге с рубля (к документу при клады валась печать). Десятая пошлина бралась с мягкой рухляди, с хлебной продажи и померу, с хмеля, с «русского», «весчего» товара, как медь и воск, «с рыбной, судовой, базарной и всякой мелкой базарной продажи». С рыбы (свежей и мороженой) десятая пошлина бралась и деньгами («ясачным татаровям на корм»), как и с привозных тканей, сукон, киндяков, чем иногда выдавалось жалованье служилым людям. С каждого «дыма» (печи) платилось «повалешное» по 2 деньги в год. При продаже двора с каждого рубля платилось по алтыну «порублевого». Покупавшие и продававшие лошадей и коров обязаны были платить «пошерстное» и «роговое» по алтыну за лошадь и по 2 за корову – покупавшие («купцы») и обычную десятую пошлину – продававшие. Судя по данным, приведенным Осокиным, годовщина, роговое и пошерстное существовали и раньше, но взимались в меньшем размере: годовщина от ½ до 6 денег, роговое от 1 ½ до 2 денег. Казна, кроме того, получала доход с «пролубного» оброка (за пользование прорубями), с «холопьих крепостей» (при покупке холопов), с «перевозного верного бранья», с бань, с откупа с «площадного письма и с площадных подьячих» (старинные нотариусы, свидетельствовавшие разные документы по частным обязательствам). В пользу казны шло и «протаможье» – штраф в двойном размере за неверно показанную сумму при продаже, за фальшивый аршин и вообще за фальшивые меры и т.п. Заявления по поводу фальшивых мер принимались в таможенной избе, и тут же производилось следствие и постановлялся приговор. Кроме перечисленных видов разных доходов казна получала еще доход с вина, пива, меда, с монастырских вкладных пашен, с оброчных покосов, с пашенных крестьян за солому и «охоботье» помольных на казенных мельницах, с судных дел, мировых челобитий. Несмотря на все это, денежные расходы, как мы уже упоминали выше, всегда превышали доходы, что объясняется довольно значительными расходами на жалованье служилым людям, слабым развитием торговли и промышленности (преобладал мелкий торг и мелкие промыслы) и преобладанием тех видов налогов, которые получили теперь название прямых.

Торговые обороты Тюмени XVII в., насколько можно судить по таможенным книгам, не отличались особенным развитием и разнообразием, хотя и превосходили обороты многих сибирских городов того времени, за исключением, быть может, Тобольска и Енисейска. Несомненно прежде всего, что собственно в Тюмени еще не было местных крупных торговцев, которые бы сами ездили в «русские» города за «русскими» товарами; с этими товарами в Тюмень являлись вологжане, устюжане, ярославцы, казанцы, сольвычегодцы и др. Наиболее крупными торговцами являлись приказчики разных иногородних лиц: «москвитина суконной сотни торгового человека», «верхотурского дьяка Ерофеева», «гостиной сотни торговый человек купчина», «гостиной сотни москвитин» и т.д. Местные торговцы, очевидно, были только перекупщиками, торговавшими из местных лавок. В Тюмень привозили свои товары и тобольские торговцы. В таможенных книгах Иркутска, напр., встречаются довольно часто приезжие торговцы из Тобольска и Енисейска, но тюменских торговцев почти не встречается, да и эти немногие приезжают туда для покупки пушнины. В конце 20-х годов торговля в Тюмени, по-видимому, переживала какой-то кризис: в 1630 г. всяких доходов собрано было всего 1796 р. 3 алт. 2 д., так что сравнительно с предшествовавшим годом недобрано 138 р. 22 алт. полупяты деньги; современный документ объясняет это тем, что «русских товаров и всякой мелочи на явке было мало», кочей и дощаников пошло из Тюмени меньше прежнего, и вообще всяких неокладных доходов стало меньше. Таможенные майские сборы 1637 и 1674 гг. дали такие цифры: 467 р. и 141 р.; май обыкновенно был месяцем наибольших таможенных сборов, потому что с открытием навигации тогда начиналось усиленное движение товаров в глубь страны. Но документы не дают возможности объяснить этот упадок торгового обращения. Рассмотрение товаров, обращающихся на тюменском рынке XVII в., позволяет разбить их на несколько групп. На первом плане стояли предметы, нужные для одежды в виде тканей и в виде готового платья, – шелковые, суконные и шерстяные материи; нужно заметить, что среди шелковых материй не встречалось очень дорогих и богатых, как объяр, бархат, а преобладали средние; то же нужно сказать о сукнах: из дорогих встречается одно английское; много продавалось сукна сермяжного, гораздо более льняных тканей, холста, крашенины, пестряди. Любопытно, что ввозилось много предметов одежды в готовом виде, даже таких, как рубахи, шубы бараньи, коты красные, рукавицы, сапоги; привозились даже кожи дубленые. Из металлов ввозились: медь, железо, олово, как в необработанном виде, так и в «деле»: котлах, тазах, колоколах. Развитие дощаничного дела в Тюмени вызвало привоз гвоздей разных сортов, скоб. Производство деревянных изделий, чем впоследствии так славился Тюменский уезд, в XVII в. еще и не начиналось, ввозились бадьи, братины, ставцы (шкапчики вроде буфетов). Рыболовные промыслы потребовали ввоза приспособлений для ловли рыб («уды стерляжьи и осетрьи», вероятно, посредством переметов), «дели» и пряжи, неводной воровины. Для домашнего обихода ввозились гребни, иглы, скатерти, завески, простое мыло, писчая бумага, огнива, карты, зеркала и т.п. Незаметно ни дорогих заграничных вин, ни дорогих тканей, ни драгоценных камней, ни пряностей, кроме перца, ни плодов, ни «сахаров» (конфект), ни изделий из серебра и золота. Ввозимые товары рассчитывались на вкусы простые и средние, на покупателей малосостоятельных. Состав населения Тюмени XVII в. и степень его материальной обеспеченности показывают, что действительно там не могло быть тогда спроса на предметы дорогие и рассчитанные на более развитые и тонкие вкусы, хотя предметы среднего достоинства и средней ценности (шелковые и шерстяные материи этого рода) уже находили покупателей.

Рассмотрев, на основании архивных данных и немногих опубликованных материалов, состав населения и экономический уклад Тюмени, мы должны возвратиться к мысли, высказанной нами во «Введении»: только детальный разбор мелких фактов экономической истории целого ряда сибирских городов XVII в., при тщательном сравнении полученных .результатов топографически и хронологически, может послужить прочным базисом для заключения о жизни, характере и значении сибирского города в этом столетии, так как лишь кропотливый анализ мелких фактов обыденной, нормальной действительности того времени, вследствие особых свойств сибирской исторической жизни, может дать ценный материал для дальнейших выводов и заключений.


### 2 вида Благовещенского собора начала XVIII в.


### План города

# Сноски

1

Печатается по: Сибирский торгово-промышленный ежегодник: 1914-1915 гг. Пг., 1915. С. 504-509.

Фотография, помещенная на С. 3, взята из книги «Экономическая география Сибири» (М., 1914).

2

Зд. ошибка. Книга называется: «Тюмень в XVII в.: Собрание материалов для истории города...». – Прим. издателя.

3

Зд. также допущена ошибка. Книга называется: «Иркутское лихолетье 1758–1760 гг. (Летопись о Крылове и ее разбор)». Подробнее библиографию трудов П.М. Головачева, а также о нем см:. Сибирское областничество: Биобиблиографический справочник. Томск; М., 2002. С. 227–238. Однако надо заметить, что в указанной книге далеко неполно описано творчество Петра Михайловича. В библиографии не указаны его публикации в «Тобольских губернских ведомостях», «Сибирском листке» и др. Для тюменцев, интересующихся своим прошлым, несомненно, будет интересной работа покойного «Тюмень как гнездо народного невежества», опубликованная в «Тобольских губернских ведомостях», №47 и сл. (см. Сибирский листок: 1890-1894. Тюмень, 2003. С. 556–562). – Прим. издателя.

4

Когда П. Головачев умер, его финансовое положение было настолько тяжелым, что на похороны собирали деньги кто сколько мог. Подробнее см.: Вестник Западной Сибири. 1913. №200. С. 2. См. также: Сибирский листок: 1908-1911. Тюмень, 2003. С. 183. – Прим. издателя.

5

С сохранением орфографии подлинника.

6

Верхние строки листов 1 – 10 погнили и истлели.

7

Текст попорчен временем.

8

Излагается сокращенно – лишь самое существенное, с опущением обычных терминов.

9

Просто перечисляются имена, так как тип земельных угодий боярских детей уже выяснился.

10

Приведенный документ представляет любопытный образчик поземельных споров в старинной Тюмени и самого процесса их разбирательства.

11

Для примера жалованья боярских детей самого низшего разряда прилагаем подробные сведения об Иване Макарове, характерные и в других отношениях. – Ивашко Иванов сын Макаров сказал: родом он де, Ивашка, г. Тюмени конного казака сын. У него дети: Карпушка 10 л., Митка году. Скота 2 лошади, 2 коровы. Оклад ему, Ивашку, великого г-ря жалованья 7 р., хлеба 3 чети с осьминою и полтора четверика и мал четверик ржи, 2 чети с полосминою и полполчетверика овса. В нынешнем в 1700 г. майя в день бил челом вел. г-рю и т.д. Ивашко Макаров: а на Тюмени на съезжем дворе у переписного дела переписчику, московскому дворянину Ив. Род. Качанову, подал он, Ивашко, заручную челобитную, а в челобитной его написано: в прошлых де годах владел отец его и брат Петрушка в тюменском уезде за рекой Турой пашенной землей, а межа де старинной отца его пашенной земле от дороги Мошенниковы деревни скотская изгорода, а по другую сторону пешего стрельца Федки Михеева Мошенникова конопляник, да брата его, Федки, Митки Мошенникова же, да конного казака Андрюшки Микифорова да сына боярского Осипа Наумова смежно пашенные земли, а с третью сторону по долгому таловому колку от того колка до той же Мошенниковы скотские изгороди, а чтоб великий государь пожаловал его, Ивашка, велел тою старинною землею отца и брата его владеть ему, Ивашку, а он де, Ивашко, с той земли будет служить великому государю с пашни без хлебного жалованья. И против того его, Ивашкова, челобитья выписано в приправочных книгах письма Афонасья Михайловского в 154 и 155 годах, каковы присланы на съезжую избу за рукою стольника воеводы Тита Раевского, написано: деревня Мошенникова за рекою за Турою в двух верстах, в той деревне во дворе конный казак Петрушка Иванов сын Макаров служит великому государю службу с пашни без хлебного жалованья, а на службе в даурех у него братья, Якушко, Ивашко, женаты, пашни у них паханные 5 десятин в поле, а в дву потому же в межах с сыном боярским с Осипом Наумовым да стрельцами с Алешкой да с Михейком Мошенниковыми владеет исстари. Да в приправочных книгах, в городовом списке 57 г. за приписью подьячего Луки Колошина, написано: в литовском списке оклад вел. гос. хлебного жалованья 3 чети с осминою и полтора четверика и мал четверик ржи, 2 чети с полосминой и полполчетверика овса. Ивашко Томилов сын Вязьмин в 57 г. июля в 7 день по указу великого г-ря и по Тобольской отписке ближних боярина и воеводы кн. Михаила Яковлевича, стольника кн. Петра Михайловича Черкасских велено тюменскому казачью сыну Ивашку Макарову быть на Тюмени в конных казаках вместе и оклад умершего брата его Петрушки Макарова, в котором окладе служил Ивашко Гомилов, сын Вязьмин, а его Ивашка Вязьмина от службы велено отставить, а дети от него, Петрушки, остались ли, того в городовом списке не написано. И челобитчик Ивашко Макаров в допросе сказал: брат де его Петрушка умре тому назад 10 лет, а детей у него, Петрушки, не осталось. У него, у Ивашки, брат родной Якушка Макаров служит литовского списку в конных казаках и с ним Ивашком поделился, Якушко Макаров в допросе сказал: о которой де вышеписанной земле бьет челом вел. г-рю брат его Ивашко Макаров, которой землею владел отец их брат его Петрушка и тою де землею владеет он, Ивашко, потому что он, Якушко, с ним, Ивашком, поделились, из делу де та земля досталась Ивашку, а ему, Якушку, до той земли дела нет и не вступается, а брат де их, Петрушка, был бездетен и в прошлых годах умре. И по указу вел. г-ря велено вышеписанною землею, которая написана по приправочным книгам Афонасья Михайловского за Петрушкою Макаровым, владеть тою землею брату его Петрушкину вышеписанному челобитчику Ивашку Макарову, а с той земли по его Ивашкову челобитью служить ему Ивашку велик, г-рю с пашни без полного хлебного жалованья. А впредь для владенья дана ему Ивашку на вышеписанную землю выпись.

12

Как и все прочие ямщики.

13

Всего на Тюмени на службе, с теми, которые посланы в Яицкий и в Дауры, 843 человека.

14

До сих пор переписывалось в порядке книги и сполна; далее помещается лишь более характерное.

15

Пропуск в подлиннике.

16

Далее перечисляется, сколько и в каком году дано ему деньгами и товарами.

17

Не разобрано.

18

Дальше идет только именное перечисление: обычный круг обязанности определился; указаны будут лишь новые, не встречавшиеся раньше.

19

Далее перечисляются 124 казака и 15 десятников.

20

И еще 85 человек, из которых 6 или 7 умерли, 4 десятника и 1 пятидесятник. Далее следуют Даниловы сотни Иванова 90 стрельцов, 1 пятидесятник, 6 десяти. (2 – сбеглых, 5-6 умерших), Федорова сотни Алтыновы 2 пятидесятника, 7 десятников и 87 казаков (из коих около десяти умерших и отставных), Гавриловы сотни Чурилова – 2 пятидес., 7 десяти, и 78 стрельцов (до 10 умерших и отставных).

21

Далее следуют 81 казак и 7 десятников.

22

Оклады давались и до 3 р., соли по пуду, хлеба обыкновенно не давалось. Главные посылки почти исключительно происходили к Ямышу-озеру по соль. Всех служилых татар было более сотни. Верхние части листов книги с 600 по 661 стр. погнили.

23

Сукно, употреблявшееся на «летники».

24

Русские люди того времени очень любили всякие пряности, особенно перец, шафран и корицу. Перец был двух родов – «черный» и «дикий», и первый в 5 раз был дороже второго.

25

Куфтер – очень плотная и толстая шелковая материя.

26

Вероятно, ахдасский, привозимый из Персии.

27

Крашенина – крашеный холст. Лучшие холсты выделывались в Ярославском уезде и в Вологде.

28

«Поставы» и «половинки» сукон окаймлялись покромками различной ширины, которые употреблялись преимущественно на делание шатров. «Постав» – мера, равносильная нынешнему куску, или штуке. Поставы делятся на разное число половинок, по 20–25 аршин в половинке.

29

Настрафиль – сукно среднего сорта, бывшее в большом распространении.

30

Сентябрьские итоги: денежной пошлины с рубля по гривне: 1 р. 14 алт.; порублевой пошлины со служивых людей: 2 р. 10 алт. с деньгою; таможенной печатной пошлины с рубля по деньге: 6 денег.

Общий ноябр. итог: 10 р. 29 алт. 3 деньги.

Общий январ. итог: 10 р. 24 алт.

Общий мартов, итог: 10 р. 18 алт. 5 денег.

31

Лучшие привозились из Турции.

32

Среднего достоинства.

33

Апсырь – бухарский вес, равный русскому фунту.

34

Лучшее мыло было костромское – крепкое и серого цвета.

35

Зеркала привозились в Россию из-за границы; были особенно в ходу мелкие, и каждый жених дарил невесте зеркальце.

36

Каразеи, или яренги, были английские и шотландские (большие и малые яренги).

37

Кострыш – распространенное сукно.

38

С соблюдением всех особенностей оригинала:

«А ис тово числа таможенново августсково збору денег врозход вышло куплено втаможенную избу для письма таможенных книг стопу бумаги писчие у торговаго человека у петрушки савина да для государевых таможенных книг и выписей и проезжих грамот у посадскаго человека Матвеева короб з замком да на полупоминки две кади денег дано за все рубль пятнадцать алтын».

39

Первые 50 листов попорчены вверху.

40

Цена ведра – 1 рубль 12 алтын 3 деньги.

41

Пива с февраля по декабрь выпито было 955 ½ вед. и за него выручено 96 р. 2 гр. 5 алт., а вина – 774 ¼ ведра и 36 ½ круж. (в том числе в уезде 276 вед.), за что получено 1060 р. 3 алт. 1 деньга.

42

Даже в доуральской Руси некоторые беднейшие посады (впрочем, немногие) были освобождены от тягла в строгом смысле, а в Сибири вообще тягловая система не применялась.

В каждом посаде, как думает г. Чичерин, во главе посадских стоял «земский староста», выбиравшийся на год, в заведовании которого были раскладка и сбор податей, надзор за отправлением повинностей, производство мирских выборов, местная полиция. Г. Лаппо-Данилевский также утверждает, что земский староста в посаде заведовал сбором податей. В документах, бывших в нашем распоряжении, мы не встретили упоминания о земском старосте, но по аналогии с приведенными выше утверждениями Чичерина и Лаппо-Данилевского, а также с положительным фактом существования земских старост в др. сибирских городах, можем с уверенностью сказать, что земский староста был и в Тюмени XVII в.

43

Их паи стали называться «вытями».

44

Как показывает исследование г. Чечулина «Города Московского государства в 16 в.», подмосковные города и вообще центральных частей государства имели множество церквей и поразительное количество духовенства.

45

Сыновья местных захребетников, местных и пришлых стрельцов из калмыков.

46

Среди ямщиков было много пришлых, особенно из «русских городов».

47

Рубль того времени состоял из 33 алтын и 2 денег, а каждый алтын заключал в себе 6 денег. До конца XVII в. существовали «полуденьги». При Михаиле Феодоровиче тогдашний рубль равнялся нынешним 12, в конце XVII в. – 17, а в самом начале XVIII – 9.

Четь = 7 пуд. 23 ½ гривны (гривна – фунт), осмина – 2 п. 113/4 гр., пол-осмины – пуд 5 гр. 84 золоти., четверик – 22 гр. 9 золоти., третник – пуд 24 гр. 16 золоти.

48

Из тюменских боярских детей конца XVII в. особенной зажиточностью отличался Иван Текутьев (получал 17 р. жалованья, 3 ч. ржи и овса, по 15 десятин пахотной земли и на 600 коп. покоса). Владимир и Петр Текутьевы еще в 70-х годах исполняли разные поручения, в 1688 г. Иван Текутьев был временным туринским воеводой, а в 1703 г., вероятно, тот же Иван Текутьев описывал Кунгурский уезд, хотя сам и был неграмотен. Степан Текутьев в 1697 г. составил тюменскую книгу о землях новоприбранных крестьян. Очевидно, Текутьевы выдавались на однообразном фоне тогдашней тюменской жизни.

49

Раньше с мыльного и кожевенного промыслов была только небольшая пошлина.