# Самарово, село Тобольской губернии и округа: Хроника, воспоминания и материалы о его прошлом

Х. М. Лопарев

# САМАРОВО СЕЛО ТОБОЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ И ОКРУГА. ХРОНИКА, ВОСПОМИНАНИЯ И МАТЕРИАЛЫ О ЕГО ПРОШЛОМ

## ЗЛАТОЦВЕТ ЗЕМЛИ ЮГОРСКОЙ


В 1997 году исполнилось 135 лет со дня рождения замечательного человека, нашего земляка, ученого с европейским именем Хрисанфа Мефодьевича Лопарева, память о котором многие годы была незаслуженно предана забвению. Имя его в переводе с греческого означает Златоцвет. Хантымансийцы хорошо знают и родного племянника его, командира красных партизан в период гражданской войны Платона Ильича Лопарева, памятник которому стоит в городе Ханты-Мансийске на улице Комсомольской.

Один из одаренных бедных крестьянских детей села Самарово Хрисанф стал первым стипендиатом Тобольской гимназии, которую закончил в 1882 году с серебряной медалью. Затем была материально трудная, но захватывающая учеба на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета.

Первый научный труд его, опубликованный в 1887 году, носил название «Покорение Югорской земли», в котором рассказывается о событиях XVI века – походе Ермака и борьбе остяцкого князя Самара, погибшего в неравном бою с казаками атамана Богдана Брязги. Этот исторический этюд стал основой для книги «Самарово, село Тобольской губернии и округа: Материалы и воспоминания о его прошлом». 80 страниц, изданных в Санкт-Петербурге в 1892 году, а уже через четыре года выходит второе, исправленное и дополненное издание объемом в 244 страницы.

Сразу после выхода книги известный библиофил, красноярский купец Г.В. Юдин (на его деньги и была издана эта книга) писал X. Лопареву: «С истинным интересом прочел хронику Вашего родного села, какой не имеют даже и города. Большое Вам спасибо за образцовый труд, невольно вызывающий желание возможно широкого развития по России в Сибири таких хроник, но что, однако, составляет пока лишь одну мечту...».


* * *

Таежные и болотистые земли вокруг села Самарово, находящегося невдалеке от устья Иртыша, впадающего в великую сибирскую реку Обь, были малопригодны для хлебопашества, и потому село от первых русских поселенцев долгое время существовало как ямская слобода или Самаровский ям, основанный в 1637 году. Конечно, географически это место было удобное. Недаром здесь в 1930 году был заложен новый город Остяко-Вогульск (ныне Ханты-Мансийск), столица Ханты-Мансийского автономного округа.

Зимой на упряжках лошадей и собак, летом – на больших лодках-каюках бесконечные торговые караваны, правительственные курьеры, государственные чиновники, знаменитые путешественники и дипломаты, кто только не побывал в Самарово за три с лишним века! (В 1675 году московский посланник в Китай Николай Гаврилович Спафарий Милеску, грек по происхождению, в 1712 году – сибирский митрополит Филолей Лещинский, организатор и миссионер по обращению обских остяков в христианство, в 1725 году – руководитель Великой Северной экспедиции Витус Беринг, в 40-х годах XVIII века – знаменитый ученый, исследователь Сибири Герард-Фридрих Миллер, в 1772 году – известный географ Паллас, в 1845 году здесь был знаменитый финский путешественник и лингвист М. Кастрен, в 1873 году Самарово посетил Его Императорское Высочество Великий Князь Алексей Александрович, счастливо повлиявший на судьбу Х.М. Лопарева, в 1876 году – известные немецкие биологи О. Финш и А. Брем, автор знаменитой впоследствии книги «Жизнь животных», в 1879 году здесь побывал известный исследователь наречий вогулов, остяков и самоедов профессор Август Алквист, в 1889 году – известный французский этнограф Шарль Рабо, а в 1891 году Самарово посетил Его Императорское Высочество Государь Наследник Цесаревич Николай Александрович (Николай II).

После первой части книги – исторической хроники села – следует не менее интересная бытовая часть. Названия разделов книги говорят сами за себя: «Детские драки», «Топография», «Питейные заведения», «Жизнь в течение года», «Рыбный промысел», «Церковь», «Бережливость жителей». Здесь же Х.М. Лопарев приводит слова народных песен, что пели на селе по праздникам, подробно описывает игры, в которые играли и дети, и взрослые: в бабки и лапту, в городки...

Следующий раздел содержит многочисленные образцы документов самого разного рода, касающихся Самарово и его жителей, начиная от времен правления царя Алексея Михайловича.

Чрезвычайно интересны родословные наиболее почитаемых самарцев, потомки которых и поныне живут в этих местах: Шаламовых, Хабаровых, Худяковых, Хозяиновых, Змановских, Сумкиных, Мухиных, Лыткиных, Кайгородовых, Наумовых, Коропановых, Лопаревых, Шейминых и многих других.

Переиздание этой давно уже ставшей библиографической редкостью книги управлением культуры администрации Ханты-Мансийского автономного округа – прекрасный подарок к 360-летию Самарово – Остяко-Вогульска – Ханты-Мансийска, и она достойна светлой памяти нашего ученого-земляка Х.М. Лопарева, первооткрывателя древнейшего памятника письменности литературы XII века «Слова о погибели русской земли», считающегося по значимости в одном ряду со знаменитым «Словом о полку Игореве», крупного исследователя Византии, палеографа, архивиста и библиографа, плодотворно работавшего в Риме, на Афоне, в Константинополе и Генуе. Им написано на русском, латинском и греческом языках около ста научных работ.

Через четыре года после преждевременной смерти Х.М. Лопарева в Петербурге (1918) известный русский историк академик М. Сперанский посвятил ему статью, в которой писал: «Как человек Хрисанф Мефодьевич был необыкновенно привлекателен своей нравственной стороной, идеалист в жизни, он жил целиком только наукой, ее интересами, своеобразный в житейских отношениях, он был редким аскетом-ученым, принесшим, вероятно, многое в жертву своей страсти – науке...».

> Академик Г.И. Бардин


## САМАРОВО СЕЛО ТОБОЛЬСКОЙ ГУБЕРНІИ И ОКРУГАХРОНИКА, ВОСПОМИНАНІЯ И МАТЕРІАЛЫ О ЕГО ПРОШЛОМЪ


зволено цензурою. С.-Петербургъ, 19-го Октября 1896 года.


Выпуская въ 1892 году первое изданіе «Самарова»[1], мы не придавали этому сборнику случайно на досугѣ собранныхъ матеріаловъ изъ печатныхъ книгъ какого либо значенія. Но матеріалы какъ печатные, такъ особенно рукописные, архивные, быстро накоплялись въ портфелѣ и давали возможность подумывать о второмъ изданіи, которое нынѣ и появляется благодаря просвѣщенному содѣйствію Г. В. Юдина.

Во второмъ изданіи, разросшемся съ пяти до пятнадцати листовъ, матеріалы значительно увеличены преимущественно изъ рукописныхъ архивовъ Самаровскаго Волостнаго Правленія, дѣла котораго просмотрѣны нами до 1819 года, Тобольскаго Губернскаго Правленія, дѣла котораго любезно сообщены намъ Тобольскимъ исправникомъ А. А. Павлиновымъ, и Министерства Юстиціи (въ Москвѣ), столбцы котораго списаны С. П. Соколовымъ; придана извѣстная система книгѣ, раздѣленной на три главныя части: хронику, воспоминанія и документы, и введено нѣсколько другихъ отдѣловъ. Тѣмъ не менѣе все еще мною недостатковъ и въ этомъ изданіи: матеріалы о Самаровѣ, даже и печатные, собраны не всѣ, многое изъ первой части должно бытъ отнесено во вторую, многіе документы третьей части должны быть провѣрены по подлинникамъ и т. д. Третье и даже четвертое изданія «Самарова» явятся необходимостью (не перестану помышлять о нихъ, дондеже есмь), и только тогда, когда собранъ будетъ весь главнѣйшій матеріалъ, возможно будетъ приступить къ стройной исторіи села во всѣхъ его отношеніяхъ: топографическомъ, историческомъ, торгово-промышленномъ, административномъ, бытовомъ и пр.


### СОДЕРЖАНІЕ

I. Часть историческая: XVI вѣкъ (1 – 8); XVII вѣкъ (8 – 17); ХѴIII вѣкъ (17 – 35); XIX вѣкъ (35 – 114).

II. Частъ бытовая: Дѣтскія драки 115, топографія 116, дома 117, Почтовое управленіе 117, Питейное заведеніе 118, Волостное правленіе 118, Жизнь въ теченіи года 120 (Ильинскіе праздники 124, пѣсни 125, игры 134, страда 136, рыбный промыселъ 137, доставка муки 140, пароходство 140, прасолы 141, славленье 142), Церковь 142, Училище 145, недостатокъ грамотности 147, бережливость жителей 148.

III. Часть документальная: XVII вѣкъ (149 – 171); XVIII вѣкъ (171 – 197; XIX вѣкъ (197 – 206).

IV. Часть смѣшанная: кладбища 207, родословія 209, образчикъ языка и говора 221, словарь остяцкихъ и самоѣдскихъ словъ 233.


### САМАРОВО

> У усть-иртышской цѣпи горной,

> Гдѣ княжилъ, ратовалъ, убитъ

> Остякъ Самаръ съ дружиной сборной,

> Ямская слобода стоитъ,

> Пріютъ судовъ, людей подводныхъ,

> Миссіонеровъ и купцовъ,

> Мужей ученыхъ всѣхъ концовъ

> И Путниковъ Порфирородныхь.

> Везли тутъ изъ рѣки въ рѣку

> Товаръ китайскій и заморскій,

> Орѣхъ кедровый, мѣхъ обдорскій,

> Скотину, рыбу и муку.

> Теплѣй – и славенъ градъ Самара:

> Иртышъ теченіе смиритъ,

> Скупую землю изъ-подъ пара

> Поселянинъ благословитъ.

> Ахъ, Сибирскій Дунай,

> Землерой-Богатырь,

> Не топи же, Иртышъ,

> Мою родину!


### I. ЧАСТЬ ИСТОРИЧЕСКАЯ.

На правомъ берегу Иртыша, верстахъ въ 20 отъ впаденія его въ Обь, у подножія довольно высокихъ горъ Самаровскихъ: Паленины, Коммиссарской, Мирославской, Филиповой и Романовой, раскинулось село Самарово. Сначала какъ остяцкія юрты, потомъ какъ русскій ямъ, жители котораго занимались ямскою гоньбой, Самарово стало теперь большимъ, населеннымъ, благоустроеннымъ и довольно богатымъ селомъ, исторія котораго, хотя и блѣдная по недостатку матеріаловъ, сокрытыхъ въ архивахъ, покажется небезъинтересною, по крайней мѣрѣ, для мѣстныхъ жителей.

Извѣстно, что Кондинскіе и Обскіе Остяки въ началѣ второй половины XVI столѣтія платили дань русскому правительству; но когда въ семидесятыхъ годахъ татарскій ханъ Кучумъ, умертвивъ сибирскихъ князей, сподручниковъ Московскаго царя, отложился отъ русской власти, онъ подчинилъ себѣ и Остяковъ Иртыша и Оби. Но вотъ въ 1582 году Ермакъ съ своею дружиною, поразивъ во многихъ битвахъ татарскія полчища, взялъ столицу Ку чума Искеръ и могъ бить челомъ Грозному царю Сибирскимъ Царствомъ. Остяки Иртыша тѣснѣе сплотились между собою на случай нападенія со стороны казаковъ. Дѣйствительно, русскіе не остановились на пути завоеваній. Вскорѣ по разливѣ Иртыша, внизъ по рѣкѣ поплылъ одинъ изъ сподвижниковъ Ермака. Богданъ Брязга, съ отрядомъ въ пятьдесятъ человѣкъ, снабженныхъ оружіемъ и нѣсколькими пушками. Въ маѣ мѣсяцѣ онъ достигъ юртъ, которыми правилъ князь Немьянъ, и съ большимъ трудомъ овладѣлъ этимъ мѣстомъ (нынѣ село Демьянское). Плывя далѣе и покоряя прибрежныя юрты, Богданъ 20 мая приплылъ къ юртамъ, которыми управлялъ самый главный остяцкій князь – Самаръ. Было уже не далеко до Оби. А между этими юртами и Обью находилась главная остяцкая святыня – болванъ въ видѣ нагой бабы... Восемь другихъ сподручныхъ князьковъ явилось къ Самару на помощь; такой сильный союзъ вызвант, былъ, вѣроятно, общимъ рвеніемъ прикрыть эти священныя мѣста отъ завоеванія, отстоять свободу древней Югоріи. Въ видѣ убѣжища, куда бы можно было перебраться въ случаѣ крайней опасности, верстахъ въ двухъ отъ юртъ, внизъ по Иртышу, устроено было остяцкое укрѣпленіе, извѣстное нынѣ подъ названіемъ городища (около пароходной пристани). Оно расположено между высокими горами, замыкающими его съ трехъ сторонъ; въ XVII и XVIII вѣкахъ еще были видны слѣды поселенія въ этомъ мѣстѣ.

Рано утромъ, тихо подъѣхали казаки къ остяцкому поселенію, находившемуся на томъ мѣстѣ, гдѣ теперь стоитъ церковь. Стража, поставленная Самаромъ, сверхъ ожиданія, спала. Бряцаніе оружія и приготовленія къ бою разбудили Остяковъ; поднялся поспѣшно и самъ князь. Но что могли сдѣлать остяцкія стрѣлы, когда со стороны русскихъ неслись пули? Храбрый Самаръ со своими родственниками былъ одинъ изъ первыхъ, погибшихъ отъ казачьей пули, и смерть его произвела подавляющее впечатлѣніе на всѣхъ остальныхъ. Никто не хотѣлъ болѣе сражаться, каждый изъ князьковъ заботился лишь о собственномъ спасеніи; безоружная горсть Остяковъ, составлявшая населеніе юртъ, сдалась казакамъ. Но нужно было еще занять укрѣпленіе, для чего Богдану Брязгѣ, повидимому, пришлось употребить болѣе усилія. По народному преданію, дошедшему и до насъ, Богданъ, имѣвшій всего 50 человѣкъ, употребилъ хитрость для скрытія малочисленности своего отряда: опъ приказалъ надѣлать чучелъ изъ всего, изъ чего только было возможно, и выставилъ ихъ шеренгою на своихъ судахъ. Осыпаемыя градомъ стрѣлъ, чучела покачивались, но продолжали стоять, къ немалому ужасу Остяковъ, принимавшихъ ихъ за живыхъ людей. А между тѣмъ пальба съ русской стороны шла своимъ чередомъ, и кончилась эта перестрѣлка тѣмъ, что укрѣпленіе было занято казаками. На пашей памяти еще находили пули на каменистомъ берегу городища, и едва ли онѣ не есть остатки военныхъ операцій русскихъ завоевателей. Остяки покорились. Для устройства и приведенія въ подданство новозавоеванныхъ юртъ Богданъ Брязга оставался здѣсь въ продолженіи недѣли. Остяки смиренно принесли ему ясакъ и присягнули на вѣрность московскому царю. Старѣйшиною надъ ними былъ поставленъ, безъ сомнѣнія, изъ-за богатства, князь Большой Алачей, который явился, повидимому, съ Оби и котораго Богданъ почтилъ своимъ полнымъ довѣріемъ. Принявъ должность и обязавшись, какъ слѣдуетъ догадываться, ежегодно доставлять въ московскую казну извѣстное количество ясака, князь Алачей вернулся домой.

Послѣ недѣльнаго пребыванія въ юртахъ Самара, Богданъ поплылъ далѣе внизъ по Иртышу. При самомъ впаденіи этой рѣки въ Обь, у Бѣлыхъ горъ (нынѣ деревня Бѣлогорье), находилась величайшая святыня инородцевъ, о которой упомянуто выше и о которой здѣсь скажемъ подробнѣе. Объ этой «Бабѣ» мы имѣемъ извѣстія отъ XVI, XVII и XVIII вѣковъ, – иностранныя и свои отечественныя, съ неизбѣжными наслоеніями и разногласіями. Древнѣйшее извѣстіе принадлежитъ иностранному посланнику въ Москвѣ, Герберштейну, человѣку, не бывавшему въ Сибири, а разсказавшему на основаніи словъ людей бывалыхъ. «Золотая Баба, пишетъ онъ, есть идолъ, находящійся у устья Оби (?), въ провинціи Обдоріи, на томъ берегу. Разсказываютъ или, вѣрнѣе сказать, болтаютъ, что этотъ идолъ «золотая баба» есть статуя въ видѣ нѣкоей старухи, которая держитъ сына въ утробѣ (іn gremio), что видно также тамъ другаго ребенка, котораго называютъ внукомъ ея; что, кромѣ того, она положила тамъ нѣкоторые инструменты, которые издаютъ постоянный звукъ, на подобіе трубъ. Если это такъ, то я съ своей стороны думаю, что это происходитъ отъ сильнаго и безпрерывнаго дуновенія вѣтровъ на эти инструменты»[2]. Позднѣйшій писатель, прибавившій къ словамъ Герберштейна, повидимому, современные разсказы, сообщаетъ, что этотъ идолъ сдѣланъ изъ камня и очень древній; онъ почитается Обдорянами, Югричами и Вогулнчами, которые приносятъ идолу самые лучшіе и самые дорогіе собольи мѣха вмѣстѣ съ дорогими шкурами другихъ звѣрей; избранныхъ для жертвы оленей они закалываютъ и кровью обмазываютъ ротъ,глаза и другіе члены статуи; они пожираютъ сырыя внутренности, и во время жертвоприношенія жрецъ спрашиваетъ идола, что имъ дѣлать, или куда кочевать; обыкновенно болванъ даетъ извѣстные отвѣты и предсказываетъ извѣстные исходы обстоятельствъ; что же касается до звуковъ инструментовъ, то нѣкоторые, по разсказамъ, слышатъ ихъ въ сосѣднихъ горахъ[3]. По сибирскимъ лѣтописямъ XVII вѣка оказывается, что богиня сидитъ нагая на стулѣ съ сыномъ, но безъ внука, и принимаетъ дары отъ своихъ поклонниковъ; отъ всякаго промысла удѣляется часть богинѣ – по обѣту; буде же кто не дастъ отъ своего улова, богиня его мучитъ и томитъ; а кто приноситъ дары съ сожалѣніемъ, тотъ неожиданно умираетъ во время колѣнопреклоненія; жертвоприношеніе совершается съ великимъ торжествомъ и при великомъ стеченіи инородцевъ[4]. Съ распространеніемъ христіанства и съ уничтожепіемъ идолопоклонства Остяки унесли своего главнаго бога въ Конду, отчего онъ въ XVIII вѣкѣ и называется Кондійскимъ, о которомъ разсказывается въ запискахъ путешественника Новицкаго. Но вмѣстѣ съ симъ истуканомъ въ Бѣлогорскихъ юртахъ находился еще особый богъ – рыбій. «Старикъ Обскій имѣюще скверное свое хранилище на усть Иртиша, недалече Самарова града. Бысть же сей но ихъ зловѣрію богъ рыбъ, изображенъ безстуднѣ: дска нѣкая, носъ аки труба жестяпы, очеса стекляны, роги на главѣ малые, покритъ различными рубищы, сверхъ одѣянъ червленною одеждою зъ золотою грудью; оружіе – лукъ,стрѣлы,копіе,панцеры и иная – около его бяху положенная. Вину собраннаго оружія, по мнѣнію зловѣрія ихъ, сію сказуютъ, яко сей въ водахъ брань часту имѣетъ и прочія подручныя себѣ побѣждаетъ. Имѣяше двѣ кумирни: первая пры исходѣ Иртиша, другую же при великой рыки Обы, въ нихъ же по трилѣтно пребываше». Съ наступленіемъ времени для ловли рыбъ жрецы остяцкіе начинаютъ говорить, что они получили отъ бога видѣніе, что всѣ морскія рыбы попадутъ имъ при ловлѣ; народъ вѣритъ и принимается за промыселъ. Первую попавшуюся рыбу нельму они приносятъ въ жертву сему богу; «сваривше сію прежде сытостію уста и носъ идолу сему змазують, прочая же сами снѣдають; снѣдше, по обычаю своему вмѣсто благодаренія, палками мешуть на воздухъ, его же пріемлють съ честію, аки бы что достойно, приносятъ изъ кумирни до другія кумирницы, провождающе же различная бѣсовскія творать игралища». Въ случаѣ неудачи въ рыбномъ промыслѣ Остяки безцеремонно ругали своего бога и таскали его за веревку всюду. Разъ бѣдпый остякъ долго просилъ его о довольствѣ, но богъ не внималъ ему; тогда озлобленный дикарь схватилъ и бросилъ старика на землю. Когда изъ головы бога посыпалось золото, удовлетворенный остякъ, подымая деньги, сказалъ: «молитвою ничего не добился, а вотъ побоями получилъ отъ тебя богатство». Но кромѣ Обскаго старика, покровителя рыбнаго, Остяки имѣли въ тѣхъ же бѣлогорскихъ юртахъ новаго бога, изваяннаго въ видѣ гуся. Это богъ лебедей, гусей и другихъ водиыхъ птицъ. «Въ кумирници сѣдалище его бѣ отъ различныхъ суконъ, холста, кожей соплетено въ подобіе гнѣзда; почытаніе бѣ того не мало всегда, а наипаче во время егда ловленіе птицъ водныхъ начынашеся. Славимъ же бѣ толико сей идолъ, яко отъ далечайшыхъ селеній прыхождаху скверная своя совершающе жертвы, наипаче лошадей приношаху, имѣяше твердое о семъ мнѣніе, яко сей есть скорѣйшій многихъ благъдатель»[5]. Кромѣ боговъ на устьѣ Иртыша, было что-то священное для остяцкаго чувства и въ самомъ селѣ Самаровѣ. Еще на нашей памяти пріѣзжавшіе въ село Остяки покупали себѣ непремѣнно пѣтуха и при возвращеніи домой закалывали его на Иртышѣ противъ городища: приносили ли они жертву рѣчному богу, или справляли печальную тризну въ виду своей прежней столицы...

Остяки поняли, что съ приближеніемъ русскихъ бѣлогорскимъ богамъ не сдобровать, и заблаговременно скрыли идоловъ и себя въ лѣсахъ. Богданъ Брязга нашелъ лишь опустѣвшее поселеніе и, не встрѣтивъ ни души въ теченіи трехъ дней, рѣшился вернуться обратно въ Искеръ[6].

Съ тѣхъ поръ прошло нѣсколько лѣтъ. остяки опять появились на Бѣлогорьѣ со своимъ идоломъ. Позднею осенью 1585 года царскій воевода Иванъ Мансуровъ, волжскій казакъ Матвѣй Мещерякъ съ товарищами и съ сотнею ратныхъ людей посѣтилъ Самарово и Бѣлогорье. Начинались холода и Иртышъ началъ смерзаться. Не надѣясь вернуться водою на Русь, онъ расположился здѣсь и на правомъ берегу Оби, противъ устья Иртыша, построилъ первый городокъ для защиты себя отъ нападеній Остяковъ[7]). Послѣдніе наблюдали за плаваніемъ Мансурова повсюду и видя, что онъ поселился на Бѣлогорьѣ, начали постепенно окружать его. Въ первый день казаки отстрѣлялись и дикари при наступленіи ночи удалились, но на слѣдующій день они снова собрались въ большемъ количествѣ и явились къ городку со своимъ богомъ. Поставивъ его на березѣ, Остяки начали приносить ему жертвы и просить о дарованіи побѣды. Но Мансуровъ столь ловко выстрѣлилъ изъ пушки, что бомба ударила въ дерево, которое вмѣстѣ съ кумиромъ разлетѣлось въ щепки. Ужасъ овладѣлъ туземцами и дикіе сыны лѣсовъ и тундръ надолго оставили другое свое священное мѣсто[8]. Впрочемъ, «бывшіе въ сосѣдствѣ спустя нѣсколько дней послѣ того пришли съ подарками и съ ясакомъ къ Мансурову въ зимній станъ, чтобы умилостивить россіянъ, дабы они не поступили съ ними непріятельски. Чрезъ сію побѣду россійское оружіе паки пришло въ знать, и всѣ сосѣдственные народы будучи объяты страхомъ, почитали россіанъ за непобѣдимыхъ. Между прочими также Вогуличи и Остяки, живущіе на западной сторонѣ рѣки Оби, около рѣки Созвы, устрашены были; ибо они думали, что ежели Мансуровъ будущею весною вступитъ въ походъ, пойдетъ мимо ихъ, то можетъ быть дойдетъ и до ихъ череда, и они должны будутъ такъ, какъ и другіе, пострадать; не взирая, что они прежде уже покорились россійскому государству, и уплатя положенную на ихъ дань, доказали чрезъ то свое подданство. Для предупрежденія такого несчастія, приняли они намѣреніе отправить посольство и просить государя о принятіи ихъ въ особливое покровительство противъ сихъ новыхъ пришельцовъ. Для произведенія въ дѣйство сего важнаго намѣренія избранъ знатный остяцкій князецъ Лугуй, который въ 1586 году поѣхавъ въ Москву по уполномочію отъ шести остяцкихъ городковъ: Куновота, Илчмы, Ляпина, Мункоса, Іуила и Сугмута (Березова), такъ хорошо исправилъ положенное на его дѣло, что царь Ѳедоръ Іоанновичъ пожаловалъ ему охранительную грамоту, въ которой начальникамъ новаго города у рѣки Оби (городка Мансурова) съ запрещеніемъ подтверждено было, чтобы съ помянутаго Лугуя и съ его подданныхъ не требовать ни ясаку, ни всякихъ подарковъ. Въ силу сей же грамоты повелѣно, чтобы впредь ясашные сборщики не приходили въ Лугуеву область за ясакомъ, но они, Остяки, сами должны приносить его на рѣку Вымъ, и отдавать учрежденнымъ тамъ властямъ. Ясаку положено было на нихъ семь сороковъ наилучшихъ соболей: но понеже путь съ Созвы до Выма нарочито далекъ, то дозволено было имъ чрезъ два года ѣздить туда съ двойнымъ ясакомъ. Мансуровъ перезимовавъ въ 1586 году оставилъ пустъ построенный имъ острогъ и продолжалъ путь Обью внизъ. Онъ перешолъ чрезъ Югорскія горы, благополучно прибылъ въ Россію со всѣми своими людьми»[9]. Сибирь была подчинена вѣдомству Посольскаго приказа или канцеляріи, но уже при Борисѣ Годуновѣ находилась въ вѣдѣніи Казанскаго дворца.

«Старое городище»[10], то-есть городокъ Мансурова, по остяцки «Рушъ-вашъ» (русская крѣпость), просуществовалъ всего девять лѣтъ и былъ разрушенъ но недостаточно извѣстной причинѣ. Но разсказу одного иностранца, «городъ Обской-городъ (Olscoygorotum!) былъ впослѣдствіи разрушенъ но приказанію сибирскаго воеводы, безъ указанія тогда всякой причины; однако я подозрѣваю, что причиною тому былъ необычайно сильный холодъ или сравнительная близость этого города къ морю, какъ того съ одной стороны желали сами русскіе, а съ другой боялись, дабы не случилось оттуда какого либо несчастія. Поэтому на одномъ островѣ рѣки Оби, въ 50 (!?) приблизительно верстахъ (Leucis) выше того разрушеннаго, построили городъ, имя которому Сургутъ» (Zergolta)[11]. Это извѣстіе подтверждается и отечественными документами: въ царскомъ наказѣ отъ 19 Февраля 1594 года, данномъ кн. Ѳ. Борятинскому и В. Аничкову, велѣно было имъ разломать и сжечь этотъ городъ и затѣмъ вмѣстѣ со служилыми людьми Березовскаго воеводы и остяцкого князя Игичся Алачеева идти вверхъ по Оби и построить городъ Сургутъ: мѣра эта вызвана была стремленіемъ завоевать Пѣгую орду (область Нарыма) и стало быть предварительно поближе къ ней утвердиться[12].

Заселеніе Сибири началось уже съ XVI вѣка; но указу 1590 г. велѣно было отправить въ Сибирь тридцать семействъ изъ Сольвычегодскаго уѣзда[13]; въ 1594 году основанъ Сургутъ и населенъ русскими; черезъ два года прибыло сюда еще 112 человѣкъ; къ 1601 году казаковь, стрѣльцовъ, литвы и черкасъ было въ немъ уже 280 человѣкъ. Уѣздъ съ волостями: Селіяровскою, Базіоновскою пли Темлечеевою (на Оби), Салымскою и пр. былъ населенъ исключительно остяками; вскорѣ послѣ 1598 года остяки Муалымскаго городка Ермачко съ товарищами, жившіе на Оби при устьѣ Иртыша, составили новую волость въ Сургутскомъ уѣздѣ – Бѣлогорскую. Въ непашенные города Березовъ, Мангазею, Сургутъ и пр., въ 1609 году нелѣпо было послать хлѣба изъ Вятки, Перми, Великаго Устюга и Сольвычегодска[14]. Въ 1625 году въ Бѣлогорской волости сидѣлъ лучшій человѣкъ Ертикъ Шайташцикъ и 11 ясашныхъ людей[15]. Одновременно съ этимъ происходило и устройство путей сообщенія. Безъ сомнѣнія, въ такой далекой и глухой сторонѣ въ XVII вѣкѣ могли хоть сколько нибудь упорядочить одинъ путь – водный. Первоначально «подводную» службу несли одни инородцы, на обязанности которыхъ лежало возить сначала правительственныхъ чиновниковъ, а потомъ и частныхъ лицъ по рѣкамъ въ предѣлахъ извѣстнаго района; кажется, нѣсколько позже стала входить въ употребленіе ѣзда на лошадяхъ. Но бѣдность и малолюдность страны, слѣдствіемъ чего были челобитныя Остяковъ о трудностяхъ перевозки между Тобольскомъ, Березовомъ и Сургутомъ, были причиною того, что правительству пришлось усилить средства путей сообщенія. Съ начала XVII столѣтія рядомъ съ мѣрами но колонизаціи края идутъ мѣры и къ увеличенію ямщицкихъ слободъ и пополненію ихъ русскими людьми. Ямщикамъ были отведены пашенныя земли, которыми они могли пользоваться безплатно, но взамѣнъ того обязывались также безплатно доставлять служилыхъ людей водою или сушею отъ одной станицы до другой. Труднѣе было поставить дѣло въ слободахъ съ непашенными землями, какъ напр. Самарово.

Устройство ямскихъ слободъ съ чисто русскимъ населеніемъ на берегахъ нижняго Иртыша относится сравнительно къ позднему времени, именно къ тридцатымъ годамъ XVII столѣтія, въ то время ша какъ сосѣднія остяцкія юрты давнымъ давно уже были извѣстны московскому правительству и славились своими мѣхами; напр, на 1632 годъ собрано было рухляди съ 11 остяцкихъ дѣтей Казымской, Савинской, Ляпинской и Бѣлогорской волостей 5 соболей, 2 лисицы красны, кошлокъ, розсомака, 160 бѣлокъ, 4 песца бѣлыхъ и 15 горностаевъ[16]. Едва ли Бѣлогорская волость не обнимала въ то время и всего нижняго теченія Иртыша. Самаровскій ямъ, Самарово[17], какъ и Демьянскій ямъ, учреждено было въ 1635 году, юза то-есть въ то время, когда управленіе Сибирью было сосредоточено въ Московскомъ Сибирскомъ приказѣ. Въ Февралѣ 1635 года государь указалъ дьяку Пантелею Гирикову прибрать въ поморскихъ городахъ 100 человѣкъ ямщиковъ съ женами и дѣтьми и немедленно отправить ихъ въ Сибирь для поселенія – 50 человѣкъ въ Демьяновской волости и 50 подъ Самаровскими горами. Прибрать велѣпо людей семьяиистыхъ отъ отцовъ дѣтей, отъ братіи братью, отъ дядей племянниковъ, а не изъ тягла, не изъ холоией, не изъ крѣпостныхъ и не изъ воровъ; подмоги велѣно дать ио 5 рублей на пай, да подводы до мѣста назначенія: семьянйстымъ – у кого 7 и 8 человѣкъ въ семьѣ – по 4 подводы, у кого 6 ч. – но 3, а у кого семья будетъ самъ-третеи или самъ другъ, то но 2 подводы. Изъ отписки дьяка Гирикова видно, что уже въ маѣ этого года было прибрано въ разныхъ городахъ 86 человѣкъ, и несомнѣнно, что они въ томъ же году отправлены были въ Сибирь»[18]. По новому, какъ будто, указу царя Михаила Ѳеодоровича былъ посланъ изъ Москвы въ 1637 году Ш7 дворянинъ Иванъ Игнатьевичъ Погожевъ[19] въ Соль Вычегодскую, Чердынь, и Соль Камскую для набора охотниковъ переѣхать въ Сибирь съ своими семьями и заселить юрты Немьяиа и Самара на правахъ ямщицкой службы. Охотники нашлись и пустое мѣсто Самарова было заселено[20]. Въ 1689 году остяки-старожилы, лично бывшіе при основаніи яма въ 1637 году, утверждали, что самаровскимъ охотникамъ отведено было тогда земли по пятнадцати верстъ на всѣ четыре стороны. Разсмотрѣніе современныхъ фамилій въ селѣ показываетъ, что ямщики могли придти изъ Олонецкаго, Вологодскаго, Пермскаго и др. краевъ.

Ямъ былъ населенъ, но ямщицкое дѣло устроилось не сразу, ибо въ Самаровѣ земля не хлѣбородна да и провіантъ привозить было изъ Тобольска натурою – трудно. Ямщики, не получая жалованія, не хотѣли служить, а между тѣмъ «Остяки просили толь усильно, и изъ собственныхъ своихъ земель, которыя подъ земледѣльчество могли быть годны, обѣщались по нѣскольку уступить ямщикамъ, что наконецъ сіе дѣло пришло въ совершенство, съ такимъ однако условіемъ, чтобъ ямщики довольствовались однимъ только денежнымъ жалованьемъ. Въ Самаровскомъ ямѣ, гдѣ страна гораздо неплодороднѣе (широта сего мѣста есть по россійскому атласу 60°56'1/4), происходили еще чрезъ нѣсколько лѣтъ многія затрудненія, и надлежало давать имъ нѣсколько времени половину жалованья провіантомъ»[21].

Новый ямъ, Самаровскій, былъ, разумѣется, очень невеликъ въ то время, но имѣлъ деревянную церковь во имя св. Николая Чудотворца, покровителя плавающихъ. Въ виду недостатка богослужебныхъ книгъ въ церкви, Сибирскій приказъ, по челобитью жителей, купилъ въ 1651 году въ Москвѣ у купца Леонтія Иванова «ІІолууставье», въ десть, въ переплетѣ, печать Московская, за три рубля 10 алтынъ, и препроводилъ книгу въ Самарово[22]). Ямскіе охотники подлежали въ это время сбору десятой деньги, какъ видно изъ сохранившихся двухъ отдѣльныхъ «сборныхъ книгъ десятой деньги» съ ямскихъ охотниковъ Демьянскаго и Самаровскаго ямовъ, 1656 года. Сборъ съ «пожитковъ» производился «прикащиками» этихъ ямскихъ слободъ по «скаскамъ» выборныхъ «окладчиковъ». Напр. въ Демьянскомъ ямѣ съ пожитку ямщика Ивашки Яковлева Захаровыхъ ((но окладу съ рубля» взято 3 алтына 2 деньги; у другаго ямщика съ его пожитка, оцѣненнаго въ 5 рублей, взята полтина; съ пожитку въ 112 рубля взято 5 алтынъ, и т. д.; всѣ вообще пожитки очень мелкіе, большинство отъ полтины до 1 рубля, рѣдко выше, въ 1½, 2 – 3 до 6 рублей. Что же касается до Самаровскаго яма, то здѣсь пожитки очень крупные сравнительно, отъ 10 до 45 рублей, меньше десяти рублей – очень рѣдко[23]. Можно вообще сказать, что жители Самаровскаго яма были довольно зажиточны, во всякомъ случаѣ богаче Демьянскихъ. Такъ напр. Погадаевы въ 4656 году купили землю на Иртышѣ у Колиуховскихъ ясашныхъ остяковъ. Говоря вообще, ямщики пользовались подмогою «для двороваго и лошадинаго поставленія»; подмога состояла изъ денегъ, ржи и овса; она собиралась съ населенія и выдавалась ежегодно съ съѣзжей или земской избы правительствомъ или самой общиной; если выдавала подмогу община, то ямщики получали постоянное жалованье ежегодно[24]. Кто платилъ, да и платилась ли подмога самаровскимъ ямщикамъ, неизвѣстно; ржи и овса они не получали, но съ 1661 года имъ выдавалось по 23 рубля на пай; вѣроятно имъ было прибавлено нѣсколько денегъ за провіантъ. Прибавка эта явилась слѣдующимъ образомъ. Въ 1661 году прибыли въ Москву самаровскій староста Иванъ Прялицынъ и самаровскій же ямщикъ Иванъ Хабаровъ и доложили въ Сибирскомъ приказѣ, что Демьянскій и Самаровскій ямы несправедливо сравнены въ правахъ и обязанностяхъ, ибо Демьянскій ямъ имѣетъ пашни, которыхъ нѣтъ въ Самаровѣ, и ямское дѣло въ послѣднемъ яму, при малочисленности населенія (50 ямщиковъ), гораздо болѣе живое и стало быть болѣе трудное. Именно, что благодаря центральному положенію Самарова между Иртышемъ и Обью Самаровскіе ямскіе охотники вынуждены гонять подводы по разнымъ дорогамъ: но направленію къ Демьянску, къ Сургуту и къ Березову, должны давать лѣтомъ по два человѣка, или, если нанимать подводы, платить по два и по три рубля; да и зимою, когда путь по указаннымъ направленіямъ совершается на нартахъ съ собаками, причемъ требуются двѣ нарты вмѣсто одной конной подводы, какъ въ Демьянскомъ, наемъ подводъ обходится во столько же, такъ какъ отнимаетъ до трехъ недѣль времени; и вообще отправленіе ямской гоньбы для каждаго охотника обходится лѣтомъ въ 50 рублей. Въ виду всего этого староста и ямщикъ ходатайствовали, чтобы Московское правительство прибавило имъ ежегоднаго жалованія, сравнивъ ихъ съ Верхотурскими и Тюменскими ямскими охотниками, потому что иначе новооснованному яму грозитъ полная гибель. Сибирскій Приказъ уважилъ ходатайство ямщиковъ и къ получаемому ими всѣми жалованію въ 1,000 рублей (по 20 р. на ямщика) прибавилъ еще 150 рублей, такъ что самаровскіе ямщики стали теперь получать ежегодно по 23 рубля.

Къ 1661 году Приказъ выдалъ 150 р. Хабарову изъ своихъ суммъ, а въ слѣдующее время ежегодное жалованіе 1150 р. долженъ былъ присылать въ Самарово Тобольскій воевода.

Отъ 1667 – 68 года сохранилось для Самарова дѣло о зло употребленіяхъ приказнаго Аоанасія Ушакова, впрочемъ – неизвѣстное по своимъ результатамъ. Ушаковъ курилъ вино и варилъ пиво, чѣмъ и угощалъ крестьянъ по праздникамъ. Воспользовавшись тѣмъ, что староста безъ его вѣдома роздалъ на дощаники подводы проѣзжимъ служилымъ людямъ, онъ посадилъ его въ колоду. На допросѣ ямщики показали, что Ушаковъ угощалъ ихъ даромъ, а не за деньги[25].

Съ развитіемъ ямской гоньбы чувствовалась необходимость знать разстоянія между слободами и вообще знать почтовую карту Сибири. Путешественникъ 1675 года такъ опредѣлялъ гидрографію Самаровскаго яма: «На правой сторонѣ Иртыша протока Самаровская, отъ юртовъ Тимошкпныхъ пол 3 версты; да на лѣвой сторонѣ Иртыша рѣчка Холодилова, отъ юрта Тимошкина 3 версты; да на правой сторонѣ Иртыша рѣчка Казенная, отъ рѣчки Холодиловы верста, а подъ тою рѣчкою Самаровскій ямъ съ четверть версты... а противъ Самаровскаго яму два острова... А отъ Самаровскаго яму на лѣвой сторонѣ противъ яму течетъ рѣчка Казенная, а выдетъ противъ Бѣлогорскихъ юртъ, ѣдучи къ Березову». По Чертежу 1607 года, отъ Самаровскаго яму до устья Иртыша показано «полднища» ѣзды; по Снаѳарію, 15 верстъ; по другимъ свѣдѣніямъ «ѣзды сутки», и разстояніе отъ Тобольска до Оби опредѣлено въ 1000 поприщъ[26]. По Чертежу 1672 года, отъ Тобольска до Демьянскаго яма 3 дня плаванія, отъ Демьянскаго до Самаровскаго – тоже 3 дня, а отъ Самаровскаго до Березова – 6 дней[27]. «Изъ Тобольска до Самаровскаго яму путь лежитъ лошадми, а съ Самаровскаго яму до Сургута... путь на нартахъ и на собакахъ ходить, а лошадми тѣмъ мѣстомъ дороги нѣтъ, потому что снѣга великіе и лошадми ѣздити невозможно»[28]. Трудный вопросъ положенія сѣверныхъ ямщиковъ, ихъ частыя жалобы на скудость средствъ къ жизни, побуждали московское правительство серьезнѣе отнестись къ далекому краю. Въ видахъ увеличенія доходовъ въ Сибири, неизвѣстнымъ лицомъ въ 1668 году была подана записка, въ которой совѣтовалось поощрять земледѣліе, съ котораго можно было бы получить выгоды въ 1000 рублей. «О самаровскихъ пашняхъ, и въ томъ будетъ прибыли, положено напримѣръ, за хлѣбъ деньгами по 1000 рублевъ, да въ нынѣшней одинъ годъ учинено убавки за казною съ низу подводъ, и въ томъ прибыли 1441 рубль, кромѣ иныхъ всюду отпусковъ»[29]).

Однимъ изъ первыхъ знаменитыхъ путешественниковъ, посѣтившихъ Самаровскій ямъ, былъ московскій посланникъ въ Китай Николай Гавриловичъ Спаѳарій Милеску въ 1675 году, оставившій обстоятельное опнсаніе своей поѣздки. Въ Самарово онъ пріѣхалъ на дощаникѣ 8 мая 1675 года «съ великою нуждою, для того что бури великія сѣверныя супротивныя и стужи великія», и оставался здѣсь втеченіи двухъ дней. «А Самаровскій ямъ потому словетъ, что былъ остяцкій князь въ томъ мѣстѣ, имянемъ Самары, такъ же и городокъ выкопанъ на высокихъ горахъ и шанцы по се время видѣтся. А Самаровскіе горы зѣло высоки и круглы суть, будутъ кругомъ верстъ съ 20, а далѣ не идутъ. И горы не плодны, и на нихъ болоты и озера есть и камень мелкой, и лѣсъ не потребной.

А на яму есть 50 паевъ противъ Демьянскаго яму, и прикащикъ на немъ есть, сынъ боярской, посланъ изъ Тоболска; и церковь святаго Николая есть. А ночь въ Самаровѣ на-силу 5 часовъ, и то свѣтла». Передъ отъѣздомъ изъ Самарова Николай Спаѳарій написалъ царю Алексѣю Михайловичу письмо, въ которомъ между прочимъ сравнивалъ Иртышъ по ширинѣ и глубинѣ съ Дунаемъ[30]: сравненіе любопытное, ибо Спаоарій, какъ уроженецъ греческій, прекрасно зналъ рѣку Дунай. За три часа до вечера 10 мая онъ оставилъ Самаровскій ямъ и поплылъ внизъ но Иртышу до Бѣлогорской горы, до впаденія рѣки въ Обь, и затѣмъ вверхъ но Оби къ Сургуту, гдѣ его встрѣтили льды[31].

Не знаемъ, дѣлались ли попытки земледѣлія въ Самаровѣ, о чемъ подымался было вопросъ, знаемъ только, что московское правительство время отъ времени посылало жалованье въ сѣверные ямы. По грамотѣ 1678 года, черезъ Самарово служилые люди должны были ѣздить за свои прогоны, но лица духовныя не получали ямскихъ подводъ, – тѣмъ необходимѣе было жалованье со стороны правительства[32].

Въ Самаровскомъ ямѣ въ это время ирикащнкомъ (такъ сказать, воеводою) сидѣлъ Ѳедоръ Рукинъ, котораго смѣнилъ потомъ Як. Петр. Каотыревъ (1678 – 1679). Прикащичій счетный списокъ ихъ, по произведенному, вѣроятію, въ тобольской приказной палатѣ счету, касается прихода и расхода денежной казны. Изъ него видно, что доходы шли отъ рыбныхъ ловель, таможеннаго сбора, пошлинъ съ судныхъ дѣлъ, отъ пива и браги, а также со скота и гулящихъ людей, а расходы шли на жалованье церковнослужителямъ[33].

Малолюдность яма не исключала, впрочемъ, значительнаго достатка у отдѣльныхъ его общественныхъ единицъ. Съ XVII вѣка обнаруживается любопытное явленіе сосредоточиванія остяцкихъ земель въ рукахъ русскихъ ямщиковъ, явленіе, оправдываемое законами исторіи, по которымъ народы нисшей культуры становятся въ зависимость отъ сосѣднихъ народовъ культуры высшей. Однимъ изъ крупныхъ земельныхъ собственниковъ въ XVII вѣкѣ былъ самаровскій ямской охотникъ Кириллъ и особенно сынъ его Никита Шаламовъ. Въ 1079 году за 20 рублей, данныхъ имъ Погадаевымъ, онъ получилъ земли на Иртышѣ.

Около 1685 года Цынгалинскіе ясашные остяки, задолжавшіе Шаламову и Худякову 40 рублей, отдали имъ свою покупную землю на Иртышѣ между Кондою и деревнею Рѣполовскою съ сѣнокосомъ, рыбными и птичьими ловлями.

Въ 1686 году Бѣлогорскіе ясашные остяки, занявшіе у самаровскихъ ямскихъ охотниковъ Змановскаго, Оленева и Тимофеева десять рублей, заложили имъ свой островъ на р. Оби съ условіемъ возврата денегъ, или полной уступки имъ земли со всѣми ея ловлями и сѣнокосомъ.

Голодъ и безрыбица 1687 года, особенно чувствительно отозвавшіеся на инородческомъ населеніи, побудили остяковъ еще болѣе поступиться своими землями: Темлячіевскіе остяки, взявшіе у Скрипунова 30 р. для покупки хлѣба, отдали ему свою землю на Оби противъ протока Соспаса на условіи совмѣстнаго владѣнія; Шапинскіе остяки, занявшіе у Сумкина, Змановскаго, Корепанова и Погадаева 10 рублей частью для покупки хлѣба, частью для уплаты ясаку, заложили имъ землю въ протокѣ Неулевой съ условіемъ совмѣстнаго владѣнія всѣми ея ловлями, сѣнокосомъ и пастбищами; а Талимковскіе остяки за 10 р. уступили Коневу свой островъ въ пр. Неулевой со всѣми его ловлями и сѣнокосомъ.

Въ 1688 году Байбалаковскіе остяки за 20 рублей отдали Шаламову землю выше Самарова.

При царѣ Ѳеодорѣ Алексѣевичѣ послано было въ. Самарово и Демьянское съ верхотурскими стрѣльцами Иваномъ Балакинымъ, Львомъ Корытовымъ и Романомъ Дьяконовымъ «денегъ 350 рубленъ; 200 кумачей, по рублю кумачъ; 200 кумачей, по рублю но 2 алтына кумачъ; три стоны бумаги по 30 алтынъ; 4 стопы по 20 алтынъ но 4 деньги стопа»[34]. Однако это были полумѣры. Самаровскіе ямщики понимали это и добивались обезпеченія не отъ случайныхъ присылокъ, а путемъ взиманія прогоновъ со всѣхъ лицъ, которыхъ они везли, при точномъ опредѣленіи разстоянія между слободами. И они частью добились своего, и стали получать за каждыя 20 верстъ провоза по 3 деньги. «По челобитью верхотурскихъ, туринскихъ, тюменскихъ, демьянскихъ и самаровскихъ ямщиковъ посланы были (1688 года) исъ, Тоболска въ тѣ города и ямы для мѣры верстъ тоболскіе дѣти боярскіе и подьячіе и выборные цѣловальпики – для того великіе государи противъ ихъ ямщичья челобитья указали вмѣсто прибавочнаго жалованья денегъ брать съ воеводъ и дьяковъ и со всякихъ приказныхъ людей, которыя поѣдутъ на воеводства въ сибирскіе городы и остроги и изъ Сибири къ Москвѣ, опричь Тоболскихъ воеводъ, прогонныя денги на десять верстъ по три денгн на подводу. А версты мѣряны по тысячѣ саженъ. Отъ Тоболска до Демьянскаго яму 122 версты 800 саженъ; отъ Демьянскаго до Самаровскаго яму 142 версты; отъ Самаровскаго до Сургута 134 версты 800 саженъ»[35].

Процессъ собиранія земель между тѣмъ все продолжался. Около 1691 года Темлячевскіе ясашные остяки за долгъ свой 10 рублей уступили самаровскимъ ямскимъ охотникамъ Попову и Кузнецову свою землю на Оби съ условіемъ совмѣстнаго промысла и сѣнокоса: около того же времени Базьяновскіе ясашные остяки за 10 рублей, занятыхъ ими для уплаты ясаку, уступили Башмакову сѣнные покосы и выгоны около Иртыша, а Тимошкинскіе остяки за 16 рублей уступили Шаламову свою землю на Иртышѣ. Въ 1692 году Тобольскій воевода призналъ дѣйствительными нрава Шаламова на владѣніе всѣми упомянутыми мѣстами. Нѣкоторыя земли этого собственника находились въ общемъ владѣніи съ Дружиннымъ, но Дружининъ.въ 1693 году за 10 рублей уступилъ свою часть Худякову.

Въ концѣ XVII столѣтія посѣтилъ Самарово другой извѣстный путешественникъ, московскій посланникъ въ Китай, Эбергардъ Исбрантъ Идесъ. Самаровскій ямъ, куда онъ прибылъ 28 іюля 1692 года, называется у него въ запискахъ иногда Sammarak[36]. Посланник!» замѣчаетъ, что вода Иртыша бѣлая и очень чистая (Legere), что рѣка на юго-востокѣ граничитъ Ямышевскими высокими горами, на которыхъ растетъ много кедровыхъ деревьевъ, съ другой же стороны, на сѣверо-западѣ, почва низменна и полна пастбищами, гдѣ водятся большіе черные медвѣди, волки, красныя и сѣрыя лисицы. По берегу рѣки Казымки, впадающей въ Обь вблизи Самарова, водятся самыя красивыя во всей Сибири сѣрыя лисицы, уступающія только лисицамъ, водящимся въ лѣсу «Рѣдкій волокъ». Самаровскіе жители разсказывали путешественнику, что прошлою осенью передъ утромъ въ слободу забѣжалъ громадный медвѣдь, вломился въ одинъ хлѣвъ и утащилъ изъ него корову, неся ее т. переднихъ лапахъ. Ревъ коровы разбудилъ жителей; послѣдніе бросились кто съ чѣмъ попало на выручку, стрѣляли даже, но ни коровы, ни медвѣдя изловить не могли. Большинство жителей слободы – русскіе, получающіе жалованье отъ его царскаго величества и обязанные давать воеводамъ, которыхъ туда посылаютъ, и всѣмъ путешествующимъ въ Сибирь для дѣлъ сего государя, – повозки и проводнпковт,, лѣтомъ – водою, зимою – по льду до Сургута, и это по цѣнѣ небольшой (raisonnable). Они содержатъ, много собакъ, которыхъ запрягаютъ въ нарты, ибо невозможно пользоваться лошадьми вслѣдствіе глубины снѣговъ, достигающихъ до сажени вышины. Собаки здѣсь тоненькія, но очень сильныя; двѣ безъ труда везутъ легкую нарту съ» багажемъ въ 200 – 300 Фунтовъ и даже не оставляютъ слѣдовъ на снѣгу; а быстрота, съ какою онѣ несутся, не позволяетъ, санямъ погружаться въ снѣгъ. Самаровскіе жители увѣряли Эбергарда, что между собаками есть такія, которыя предчувствуютъ, по однимъ словамъ разговаривающихъ, скоро ли имъ придется везти; онѣ собираются тогда по ночамъ и поднимаютъ, страшный вой. Впрочемъ, посолъ благоразумно не вѣрилъ этимъ словамъ. Собаки, по разсказу жителей – капризныя животныя; когда онѣ везутъ кладь, хозяинъ должепъ имѣть при себѣ ружье, ибо онѣ время отъ времени на дорогѣ чувствуютъ, потребность охотиться, и тогда ямщикъ выпрягаетъ ихъ и идетъ съ ними въ лѣсъ на лыжахъ. Шкуру затравленной черной лисицы онъ беретъ себѣ, а мясо отдаетъ своимъ собакамъ, и затѣмъ снова продолжаетъ, путь. Собаки эти средняго роста, съ острыми мордами, прямыми ушами и длиннымъ въ видѣ серпа правиломъ; онѣ столь похожи на волковъ и лисицъ, что охотники въ лѣсахъ часто ошибаются и стрѣляютъ своихъ собакъ. Самаровцы разсказывали еще, что будто бы ихъ, собаки блудятъ съ волками и лисицами; увѣряли, что видѣли, какъ стада послѣднихъ приходили въ деревни, гдѣ собаки снаряжались на охоту. На яму Эбергардъ перемѣнилъ гребцовъ, велѣлъ поставить мачты на толстыхъ судахъ, чтобы при попутномъ вѣтрѣ плыть подъ парусомъ, и 29 іюля выѣхалъ изъ Самарова на двухъ баркахъ на главную вѣтвь Иртыша къ Оби, куда прибылъ на другой день[37].

Въ 1696 г. Бѣлогорскіе остяки заложили свои земли Шаламовымъ; закладная ихъ черезъ полтораста лѣтъ выглянула на свѣтъ Божій изъ-подъ слоя пыли, послуживъ юридическимъ документомъ при возникшемъ тогда процессѣ между Бѣлогорскими и Самаровскими крестьянами.

Такъ мы дошли до рубежа столѣтія. Ямщицкое дѣло все таки не было настоящимъ образомъ упорядочено и XVII вѣкъ завѣщалъ эту трудную работу улучшенія путей сообщенія и ямщицкаго быта вѣку ХѴІІІ-му.

Голодъ 1700 года побудилъ Темлячевскихъ остяковъ заложить 1700 Пачгановымъ Сосновой островъ, въ пр. Неулевой, за 5 р., а Спиридонову и Худякову заложить другую землю въ той же протокѣ за 30 рублей, каковыя деньги пошли на покупку хлѣба и на уплату ясака.

Съ образованіемъ въ 1708 году Сибирской губерніи ямское дѣло стало естественно предметомъ ближайшаго попеченія губернской администраціи. Ямщики, какъ сказано, получали за подводы по три деньги на двадцать (тогдашнихъ десять) верстъ, законъ этотъ удержался и теперь: по указамъ 1710 и 1711 годовъ надлежало «прогоновъ давать отъ Самаровскаго яму до Верхотурья по прежнему на десять верстъ по три денги, а отъ Верхотурья до уѣзду Соли Вычегодской по пяти денегъ на десять верстъ». Плата была конечно не велика, но что всего хуже, это то, что, какъ видно, ямщикамъ часто не выдавали денегъ на руки. Поэтому указъ повелѣваетъ пропускать посылыциковъ изъ Енисейска въ Москву «по разсмотрѣнію и давать подводы по указу и по распоряженію чина». «И какъ посылыцики изъ Енисейска будутъ, и Енисейскій воевода давалъ бы имъ прогонные деньги отъ Самаровскаго до Москвы и назадъ отъ Москвы до Самаровскаго яму; а тѣ прогонные денги отдавать тѣмъ людемъ, кто по очереди везти будетъ ихъ». При этомъ было постановлено, чтобы стольникамъ и московскимъ дворянамъ, которые будутъ посланы изъ Сибири, давалось по пяти подводъ, но казенныхъ прогоновъ только на двѣ подводы, а за остальныя три подводы, если посылыцики пожелали бы воспользоваться ими, они должны платить изъ своихъ денегъ; дворянамъ давалось по четыре подводы, но казенныхъ прогоновъ только на двѣ; дѣтямъ боярскимъ, сотникамъ, пятидесятникамъ и таможеннымъ головамъ давалось по двѣ подводы, но казенныхъ денегъ на одну подводу; служилымъ людямъ и цѣловальникамъ за казаками – по одной подводѣ съ казенными прогонами»[38].

Примѣненіе этого указа послѣдовало вскорѣ. Лѣтомъ 1712 года сибирскій митрополитъ Филоѳей Лещинскій предпринялъ поѣздку внизъ но Иртышу для обращенія Обскихъ Остяковъ въ христіанство. Изъ Тобольска онъ запасся всѣмъ необходимымъ, благодаря содѣйствію губернатора кн. М. П. Гагарина. Подводы смѣнялись до Оби нѣсколько разъ, и Самаровскіе ямщики удостоились чести везти святителя въ остяцкія юрты. Бъ началѣ XVIII вѣка въ Тобольскомъ уѣздѣ ясачныхъ остяковъ было 506, а въ Сургутскомъ 735 человѣкъ; между прочимъ въ Бѣлогорской волости было ихъ до пяти человѣкъ, но вообще всѣхъ остяковъ было гораздо болѣе 1). На Бѣлогорьѣ преосвященный обратился ст, увѣщаніемъ къ остякамъ и успѣлъ подѣйствовать на нихъ настолько, что язычники позволили сжечь свою кумирницу съ богомъ рыбъ (Обскимъ старикомъ); но что они все-таки жалѣли объ этомъ, доказываютъ, увѣренія нѣкоторыхъ изъ нихъ, будто при сожженіи бога изъ пламени вылетѣлъ лебедь[39]. Филоѳей вернулся въ Тобольскъ прежнею дорогою – черезъ Самарово;но на слѣдующее лѣто онъ снова собрался къ Остякамъ, и Самарово вновь увидѣло владыку Сибири, путешествовавшаго на дощаникѣ. «Остяки близъ Самарова, узнавъ о предстоящей (вторичной) поѣздкѣ къ нимъ преосвященнаго Ѳеодора (имя, принятое Ѳилооеемъ въ схимѣ), разбѣжались по урманамъ (лѣсамъ), сорамъ (заливамъ) и разнымъ протокамъ; но куда ни приходили, куда ни приплывали, вездѣ было страшное множество оводу (комаровъ, мошекъ, слѣпней), который нигдѣ ни днемъ, ни ночью не давалъ имъ покоя. Кромѣ того, ихъ всюду преслѣдовалъ какой-то непонятный страхъ: куда ни убѣгутъ, куда ни скроются, все имъ представлялось, что за ними гонятся. Къ довершенію ужаса, бѣглецы вездѣ терпѣли голодъ...; а потому они возвратились въ мѣста своего жительства, добровольно явились къ преосвященному Ѳеодору и приняли отъ него крещеніе»[40]. Неутомимый святитель лѣтомъ 1714 года въ третій разъ отправился къ остякамъ на Обь и кромѣ Остяковъ крестилъ еще Вогуличей. Къ сожалѣнію, нс сохранилось подробностей поѣздки митрополита, его остановокъ, смѣны гребцовъ и платы имъ прогонныхъ; но что ямщики участвовали въ путешествіи владыки, не подлежитъ сомнѣнію.

Не смотря на прежніе указы, ямщикъ все-таки, случалось, не получалъ денегъ за извозъ: трудовая его копѣйка или оставалась въ приказахъ, или не выходила изъ кармана коммиссара. Поэтому законъ 1714 года повелѣваетъ въ губерніяхъ ямскія подводы давать по подорожнымъ, которыя должны быть подписаны вице-губернаторомъ и ландрихтеромъ, и, кромѣ того, за деньги; «а вмѣсто тѣхъ денегъ ямщикамъ жалованья не давать; а податей съ ямщиковъ, какъ денежныхъ, такъ и рекрутъ и работниковъ и другихъ противъ уѣздныхъ не брать». Кромѣ Петербурга, Москвы и Новгорода, во всѣхъ «другихъ губерніяхъ по дорогамъ брать надесять верстъ по 4 деньги, и тѣхъ денегъ въ приказы не брать и коммиссарамъ не отдавать, а отдавать ихъ ямщикамъ въ руки – тѣмъ, которые повезутъ кого; а безъ денегъ ямскихъ подводъ никому, ни для государственныхъ дѣлъ, ни для приватныхъ не давать»[41]. Положеніе улучшалось: надбавка одной деньги на 20 верстъ не могла не радовать ямы.

Не много спустя послѣ приведенія въ силу этого указа въ Самарово пришелъ циркуляръ губернатора кн. Гагарина, отъ 4 Февраля 1715 года, коимъ извѣщалось, что черезъ Самарово имѣютъ ѣхать изъ Тобольска китайскіе посланники, везущіе съ собою карету и цугъ коней; требовалось «отъ Тобольска по городамъ на Демьянскомъ и на Самаровскомъ яму, въ Сургутѣ и вездѣ по острогамъ и но слободамъ господамъ оберъ-каменданту и камендантомъ и приказнымъ людемъ велѣть давать на оныхъ коней сѣна и овесъ со всякимъ довольствіемъ, безъ всякаго отлагательства, да за тѣми коньми провожатыхъ служилыхъ людей, городъ отъ города по шти человѣкъ, не удержавъ нигдѣ ни мало времяни»[42].

Введеніе христіанства среди остяковъ мало содѣйствовало ихъ матеріальному благосостоянію, и ясашные инородцы, превратившись въ новокрещеныхъ, попрежнему становились въ зависимость отъ самаровскихъ ямщиковъ. Такъ въ 1716 году Апринскій остякъ Пичуга за 2 рубля поступился Коневу своею землею въ пр. Неулевой.

Беззащитность и всѣ связанныя съ нею лишенія ямщика, котораго могли почти безнаказанно лишать его трудовой деньги и который не находилъ себѣ суда и обороны, въ значительной степени устранялись съ появленіемъ закона 16 января 1720 года, коимъ то повелѣвалось «во всѣхъ губерніяхъ и провинціяхъ ямскихъ прикащиковъ и ямщиковъ и почтарей, всякимъ отправленіямъ вѣдать въ Ямскомъ приказѣ»[43]. Такое учрежденіе, какъ Ямской приказъ, являлось такимъ образомъ въ глазахъ ямщиковъ мѣстомъ, куда они могли подавать челобитныя на несправедливость путешественниковъ и вообще касательно своихъ нуждъ. Хотя Ямской приказъ, какъ таковой, просуществовалъ и не долго, но инстанція, оберегавшая интересы ямовъ, тѣмъ не менѣе осталась: Ямская канцелярія, явившаяся въ концѣ Петровскаго царствованія на смѣну Ямскому приказу[44], явилась продолжательницею задачъ послѣдняго.

Въ то время черезъ Самарово проѣзжалъ для обозрѣнія Березовскаго края новый преосвященный владыко. Митрополитъ Тобольскій и Сибирскій Антоній, съ разрѣшенія Св. Синода, приступилъ въ 1721 году къ основанію духовныхъ училищъ, и опредѣлилъ выдавать жалованіе учителямъ изъ суммъ своей епархіи; для сего онъ обложилъ ежегоднымъ сборомъ Земскій приказъ, въ количествѣ 2 алтынъ рекрутныхъ, и – Ямской приказъ, въ размѣрѣ 3 алтынъ 2 денегъ подводныхъ. Къ заведенію училищъ митрополитъ былъ побуждаемъ и безпорядками въ его епархіи, о которыхъ онъ доносилъ Синоду. Съ разрѣшенія послѣдняго онъ сталъ готовиться къ личному обозрѣнію обширнаго края; въ Березовъ онь Ѣхалъ въ 1722 году съ человѣкомъ бывалымъ: то былъ схимникъ Ѳеодоръ, бывшій митрополитъ Филоѳей Лещинскій.

Однимъ изъ первыхъ мѣропріятій Ямской канцеляріи было озаботиться приведеніемъ въ извѣстность наличнаго числа ямщиковъ въ слободахъ. Указомъ 2 іюля 1722 года Сенатъ повелѣлъ «во всѣхъ губерніяхъ и провинціяхъ на ямахъ ямщиковъ и ихъ дѣтей и свойственниковъ переписать генералитету и штабъ-оФицерамъ, посланнымъ для переписи и свидѣтельства мужеска полу душъ»[45]. Не говорилось, класть ли тѣхъ ямщиковъ въ раскладку, но, какъ видно изъ указа слѣдующаго года, раскладка отстрочивалась.

Въ 1723 г. въ Сибирскихъ ямахъ и городахъ число ямщиковъ съ ихъ дѣтьми и родственниками было переписано по распоряженію полковника Сибирской губерніи князя Сонцова-Засѣкина. При этомъ князь спрашивалъ Сенатъ, класть ли въ раскладку этихъ ямщиковъ, ихъ дѣтей и родственниковъ, и Сенатъ опредѣлилъ: ямщиковъ переписать, выходцевъ выслать на прежнія мѣста, а въ расположеніе на полки до указа не класть[46].

Почти одновременно съ переписью ямскаго населенія вырабатывались и правила, точнѣе регулировавшія плату за ямской трудъ. По Плакату 26 іюня 1724 года, съ каждой души мужескаго пола съ дворцовыхъ, синодальныхъ, помѣщичьихъ и вотчинниковыхъ крестьянъ земскому коммиссару велѣно было брать по 74 копѣйки ежегодно, именно въ первую треть (январь – Февраль) 25 коп., во вторую (мартъ – апрѣль) 25 коп. и въ третью (октябрь – ноябрь) 24 коп.; «больше же ничего не брать: кто сколько заплатитъ коммиссару, пишетъ въ коммиссарской книжкѣ». Это, впрочемъ, не значило, что эти крестьяне больше ничего и не платили: напротивъ, при такой повинности они платили еще во дворецъ, Синодъ и помѣщикамъ. Между тѣмъ съ государственныхъ крестьянъ: однодворцевъ, черносошныхъ, татаръ, ясашныхъ и Сибирской губерніи пашенныхъ служебъ, копѣйщиковъ, рейтаръ, солдатъ, казаковъ и пр., слѣдовало брать по 104 копѣйки; при этомъ сибирскихъ ясашныхъ иновѣрцевъ раскладывать на полки не велѣно. Когда нужны были люди и лошади, то лѣтомъ (съ 1 апрѣля) слѣдовало платить мужику съ лошадью 10 коп., безъ лошади 5 коп.; зимою же (съ октября) – съ лошадью 6 коп. и безъ лошади 4 коп. въ день[47]. Уѣздныя подводы должны были оплачиваться такъ, что на каждую лошадь зимою прогоновъ платилось по 1 деньгѣ, а лѣтомъ но 1 копѣйкѣ съ верты; «а гдѣ есть ямы, тамъ нельзя брать уѣздныхъ подводъ»[48].

Объединеніе земель шло между тѣмъ своимъ чередомъ. Въ 1726 году вдова Матрена Конева продала Кузнецову свой домъ съ мѣстомъ у р. Самаровки за 4 рубля.

Въ 1727 году Шаламовы поступились Хозяиноиымъ своею землею на низовьяхъ Иртыша; Чебыковскіе остяки за 10 рублей, взятыхъ для платежа ясаку и для своихъ нуждъ, поступились самаровскимъ ямщикамъ своею землею на Оби; Тальниковскій остякъ за 4 рубля поступился Скрипуновымъ своею землею въ пр. Неулевой; ямщикъ Милковъ отдалъ Сумкину свою землю на Оби, тоже сдѣлалъ ямщикъ Іевлевъ по отношенію къ Суханову.

Вторымъ важнымъ шагомъ Ямской канцеляріи было учрежденіе ямскихъ управителей, непосредственно отъ нея зависимыхъ, и изъятіе ямщиковъ изъ-подъ подсудности губернаторской администраціи. По сенатскому приговору 30 іюня 1728 года «между ямщиками судъ и расправу чинить опредѣленнымъ отъ Ямской канцеляріи управителямъ, и на управителей ямщикамъ бить челомъ въ Ямской канцеляріи, а губернаторамъ и воеводамъ въ тотъ судъ не вступать»[49].

Въ 1728 году Шапшинскіе остяки поступились самаровскимъ ямщикамъ своею землею въ пр. Неулевой; за инородцевъ подписался на поступпой священникъ самаровской Покровской церкви Василій Левинъ.

Въ 1730 году Базьяновскіе остяки за 21/2 рубля продали самаровскимъ ямщикамъ Башмаковымъ свои рыбныя ловли и сѣнокосъ; іеромонахъ Коцкаго Троицкаго монастыря Зиновій продалъ Шаламову за 10 рублей монастырскій дворъ въ Самаровѣ, подаренный монастырю Скосыревымъ; Тарханскіе остяки за 5 рублей продали Хозяиновымъ землю на Иртышѣ.

Въ 1731 году Цынгалинскіе остяки за 40 р. продали свою землю Хозяиновымъ. Слабость платежныхъ силъ инородческаго населенія постепенно замѣчалась правительствомъ и объяснялась вмѣшательствомъ самаровскихъ ямщиковъ въ земли ясашныхъ остяковъ. Оказалось, что въ Темлячевской волости поселились своими домами Хозяиновы и Башмаковы, въ Неулевой – Спиридоновы, Коневы, Сумкины, Поромовы и Пачгановы, внизъ по Оби – Корепановы, Скосыревы и Звягинъ.

По указу 1734 года, ямщики, поселившіеся среди ясашныхъ остяковъ, должны были вернуться въ Самарово. Но объ оставленіи ихъ стали хлопотать сами остяки, которыхъ они учили христіанской вѣрѣ и которымъ помогали въ ихъ скудости. Наряжено было дознаиіе, правда ли сами остяки желаютъ оставленія ямщиковъ, и кажется вопросъ былъ рѣшенъ въ утвердительномъ смыслѣ.

Въ 1736 году вдова Кузнецова за 7 рублей продала въ Самаровѣ свой домъ съ мѣстомъ и со всѣми принадлежностями отставному матросу нѣкоему Семену Игнатьевичу.

Въ 1737 году Пластининъ продалъ Хозяинову землю за 3 рубля. Въ 1738 году Павловъ продалъ землю Шаламову за хлѣбный долгъ. Въ 1739 году Дягилевъ продалъ дьякону Покровской церкви Савѣ Никифоровичу Булатникову свой домъ за 11 рублей. Впрочемъ, вскорѣ Булатникову пришлось раскаяться въ своей покупкѣ.

Съ XVIII вѣка путешественники въ Сибирь начинаютъ уже интересоваться научными вопросами: описываютъ,пересматриваютъ лѣтописи, которыя подвергаютъ нѣкоторой критикѣ, пользуются актами и даже предпринимаютъ археологическія работы. Такъ въ 30-хъ годахъ русскіе нашли у остяковъ близь Самарова металлическое зеркало съ рѣдкою въ этомъ мѣстѣ куфическою (арабскою) надписью, относящеюся къ X или XI столѣтію. Быть можетъ, оно было однимъ изъ староарабскихъ волшебныхъ зеркалъ и у Остяковъ служило предметомъ поклоненія въ разныхъ случаяхъ ихъ жизни: при ловлѣ звѣрей, рыбъ и т. д.[50].

Въ 40-хъ годахъ XVIII вѣка посѣтилъ Самарово новый знаменитый путешественникъ, ученый Герардъ-Фридрихъ Миллеръ, командированный Академіею Наукъ для изученія и собиранія матеріаловъ по исторіи Сибири, равно какъ не менѣе извѣстный академикъ Гмелинъ. Въ Самаровѣ Миллеръ особенно интересовался городкомъ Самара, расположеннымъ, какъ сказано, на горѣ у теперешней пароходной пристани. «Я, писалъ онъ, на оную гору съ той стороны взошолъ съ великимъ трудомъ, а съ рѣки, также и съ той стороны, которая лежитъ въ низъ рѣки, никоимъ образомъ взойти невозможно. Можетъ статься, что съ горной стороны долинами промежъ прочихъ горъ входъ былъ нѣсколько способнѣе. Вышину можно положить перпендикулярно отъ рѣки на 30 и 40 саженъ. Понеже вершина была нарочито остра, то отъ оной нѣсколько убавлено, и тою землею въ округъ осыпано, какъ еще и нынѣ видно. На семъ ровномъ мѣстѣ былъ городокъ, или паче служило оно вмѣсто городка, а все пространство онаго поперегъ болѣе десяти саженъ не будетъ. Внутри видны слѣды двухъ избъ по двумъ ямамъ, надъ которыми тѣ избы до половины въ землѣ и до половины сверхъ земли изъ досокъ были сдѣланы, и землею осыпаны, какъ то въ старину у остяковъ въ обыкновеніи было. Нынѣ такихъ юртъ у нихъ весьма мало осталось»[51]. Какъ кажется, Миллеръ забралъ съ собою изъ Самаровскаго архива и всѣ подлинныя бумаги XVII столѣтія, потому что тамъ взамѣнъ ихъ существуютъ лишь наскоро и съ ошибками написанныя копіи XVIII вѣка.

Почти одновременно съ Миллеромъ и Гмелинымъ изъ Петербурга же были командированы въ Сибирь академикъ Фишеръ и профессоръ Лиль со своимъ спутникомъ КёнигсФельдомъ. Послѣдніе ѣхали въ Березовъ для наблюденія надъ прохожденіемъ Меркурія черезъ дискъ солнца. КёнигсФельдъ велъ дневникъ путешествія, посвятилъ нѣсколько строкъ описанію пребыванія своего въ Самаровѣ и даже сдѣлалъ рисунокъ его. Въ 8 часовъ утра 2 іюня 1740 года путешественники верстъ за пять увидѣли Самаровскія горы, Подошвы ихъ еще не было видно изъ-за длинной косы, врѣзавшейся въ Иртышъ. Въ Самаровскій ямъ астрономы прибыли въ полдень и здѣсь встрѣтились съ Фишеромъ, который намѣревался увидѣться на Оби съ Гмелинымъ и Миллеромъ. Лиль и Кёнигсфельдъ послѣ обѣда занялись переноскою своихъ инструментовъ съ судна на сушу. Выбравъ удобное мѣсто на горѣ, они скоро установили тутъ обсерваторію, и въ тотъ же вечеръ Лиль измѣрилъ высоты солнца. На другой день оба астронома продолжали соотвѣтствующія наблюденія и опредѣлили въ то же время истинный часъ полночи. Іюня 3-го они наблюдали еще высоту солнца а = 37° 25' 30" и по вычисленію нашли, что полюсное повышеніе было 60° 56'15" сѣверной широты[52]. При посредствѣ англійскаго инструмента они хотѣли также измѣрить около ночи высоту Арктура[53] и его кульминаціи, но небо было покрыто тучами и время, казалось, клонилось къ дождю. Они оставили предпріятіе и рѣшнлись ѣхать далѣе. Іюня 4-го они занимались переноскою инструментовъ на судно и нѣкоторыми хозяйственными дѣлами, и вечеромъ сѣли въ большое судно. Оба астронома хотѣли взять отпускъ у Фишера, который предполагалъ выѣхать въ дальнѣйшій путь также ночью. Іюня 6-го была страшная буря съ дождемъ, градомъ, молніею и громомъ, продолжавшаяся весь день и всю ночь. Мракъ неба, совершенно покрытаго густыми свинцовыми тучами, окрашивалъ и воду въ подобный же цвѣтъ. Время отъ времени казалось также, что путешественники то плыли по огненному морю: молнія, отражаясь въ водѣ производила болѣе страшный эффектъ, нежели производитъ какая либо другая буря на сушѣ. Между тѣмъ вечеромъ они встрѣтили сибирское судно, шедшее въ Томскъ, направленіе котораго было къ сѣверовостоку; оно носило небольшой красный и синій Флагъ, – Флагъ сибирскаго купечества[54].


По скольку во всѣхъ этихъ путешествіяхъ ученыхъ участвовало самаровское населеніе, опредѣленно сказать невозможно. Вѣроятно, что академики нанимали подводы, ибо трудно допустить, чтобы путешественники могли быть отнесены въ разрядъ лицъ, ѣхавшихъ по дѣламъ администраціи и стало быть свободныхъ отъ платежа.

Въ 1741 году Сухановъ продалъ Губину землю въ деревнѣ Фроловой за 5 рублей. Самаровскій дьяконъ Булатниковъ около этого времени былъ посвященъ въ священники и назначенъ къ отправленію служебъ въ Куновацкой Троицкой церкви. Домъ, купленный имъ недавно въ Самаровѣ, пришлось продать въ 1743 году за полъ цѣны; свидѣтелемъ при поступной былъ протопопъ Покровской церкви Гавріилъ Максимовъ (Максимовичъ....?).

Въ то время въ администраціи Самарова произошла нѣкоторая неурядица. По опредѣленію Сената были посланы въ Тобольскъ отставной маіоръ Петръ Герасимовъ и оставной поручикъ Филиппъ Орловъ для отправленія ямскихъ дѣлъ, первый въ Тобольскѣ, второй въ Демьянскомъ и Самаровскомъ ямахъ. По смерти Герасимова (1745 г.) Ямская канцелярія извѣстила Демьянскъ и Самаровскъ, чтобы «до присылки изъ оной канцеляріи управителей, по подорожнымъ въ разгоны подводы отправлять и между ямщиками расправу имѣть выборнымъ старостамъ и писарямъ ямщичьимъ». Между тѣмъ Губернская канцелярія вздумала въ 1746 году на мѣсто Герасимова и Орлова поставить одного управителя – тобольскаго дворянина Якова Александрова, не сдѣлавъ представленія въ Ямскую канцелярію[55]. Тогда послѣдняя, въ лицѣ ея члена Языкова, подала въ Сенатъ жалобу на произвольныя дѣйствія Губернской канцеляріи, опираясь при этомъ на указы 1720 и 1728 годовъ.

«А нынѣ, говорилось въ жалобѣ, оная Сибирская Губернская канцелярія власть отъ Ямской канцеляріи приняла, взять отважась, и собою въ управители опредѣлила, въ противность предписанныхъ указовъ, безъ всякихъ законныхъ резоновъ..., поручила вышеписанные ямы вѣдать незнаемо какому тобольскому дворянину, хотя все прикрыть, чтобъ впредь никакихъ жалобъ и протестовъ не происходило, и тѣмъ привесть ямщиковъ въ совершенное изнеможеніе». Ямская канцелярія послала бумагу въ Губернскую канцелярію, требуя немедленно отрѣшить отъ должости Александрова, отъ его управленія Тобольскимъ, Демьянскимъ и Самаровскимъ ямами требуя отчета въ такихъ произвольных!» дѣиствіяхъ и донося о своихъ требованіяхъ въ Сибирскій приказъ. Сенатъ, принимая во вниманіе, что Губернская канцелярія не спосилась въ семъ дѣлѣ съ Ямскою канцеляріею и не требовала конфирмаціи со стороны послѣдней, удовлетворилъ жалобу и опредѣлилъ: «велѣть впредь оной Губернской канцеляріи въ подлежащія до Ямской канцеляріи дѣла не снесшись съ тою Ямскою канцеляріею, отнюдь не вступать и собою въ управители на ямы никого не опредѣлять», грозя въ противномъ случаѣ штрафами. Само собою разумѣется, Александровъ былъ немедленно смѣщенъ съ должности[56]. – Прииртышскія земли ясашныхъ остяковъ, пріобрѣтенныя въ 1656 г. Погадаевыми, а въ 1679 году Шаламовымъ, въ 1746 году были утверждены въ общемъ владѣніи между нѣсколькими «Самаровскаго яму Рѣпаловскими ямщиками», то есть Самаровскими ямщиками, проживающими въ Рѣпаловѣ.

Положеніе Самаровскаго яма, какъ перваго пункта при плаваніи изъ Оби въ Иртышъ, стало постепенно обращать на себя вниманіе путешественниковъ и правительства. Путь въ восточную Сибирь съ низовьевъ Оби и торговля съ Китаемъ велась черезъ Самарово, вслѣдствіе чего съ XVIII вѣка ученые начинаютъ придавать селу особое значеніе. Въ одномъ трактатѣ сказано: «Что касается до водянаго пути, по которому изъ Тобольска ѣздятъ купцы въ лежащіе при рѣкѣ Оби, также и въ другіе сибирскіе дальніе городы, то осмотръ бывалъ купеческимъ товарамъ на Самаровскомъ яму... Сіе мѣсто гораздо способное, и купцамъ остановки ни малой не было, потому что и кромѣ того, хотя они изъ Оби въ Иртышъ, или изъ Иртыша въ Обь, путь возъимѣютъ, за перемѣнившимся теченіемъ оныхъ рѣкъ, причемъ суда инымъ образомъ оснащивать надлежало, нѣсколько дней тутъ пробыть принуждены бываютъ. Отъ Самаровскаго яму внизъ и вверхъ по р. Оби хотя и находятся городы, однакожъ оные въ купечествѣ несильны, но только во время проѣздовъ купцы отчасти въ оные заѣзжаютъ»[57].

Впрочемъ, водное сообщеніе не было частымъ, и администрація находила, что число ямщиковъ въ Самаровѣ и др. ямахъ болѣе, нежели нужно. По этому вопросу опять столкнулись между собою Ямская канцелярія и Губернская канцелярія. По ревизіи 1748 года оказалось въ Самаровскомъ ямѣ 487, въ Демьянскомъ 1472, въ Тобольскѣ 2282, въ Туринскѣ 1507, Верхотурьѣ 2169, Тюмени 1418 и въ Тарѣ 133 ямщика. Губернская канцелярія, имѣя въ виду обязанность ямщиковъ отправлять гоньбу и для облегченія Тобольскихъ, Тюменскихъ и др. ямщиковъ, которые жаловались въ Губернской канцеляріи на тяжести и разоренія, устроила помимо Ямской канцеляріи такъ, что кромѣ мѣстныхъ ямщиковъ между Тобольскомъ и Тарою должны были отправлять гоньбу еще Самаровскіе и Демьянскіе ямщики съ лошадьми. Тогда Ямская канцелярія въ 1746 году распорядилась вернуть Самаровскихъ и Демьянскихъ ямщиковъ по домамъ, требуя вмѣстѣ съ тѣмъ, чтобы Губернская канцелярія безъ указовъ Ямской канцеляріи подставы не учреждала и чтобы всякіе разгоны отправляли мѣстные обыватели согласно Плакату 1723 года. Сибирская Губернская канцелярія представляла Ямской канцеляріи слѣдующее соображеніе: чтобы положенные въ подушный окладъ государственные крестьяне и разночинцы отъ подводной гоньбы не пришли въ разореніе, надо кромѣ государственныхъ крестьянъ и разночинцевъ отправлять почтовую и ямскую гоньбу Тобольскимъ, Демьянскимъ и Самаровскимъ ямщикамъ. Отвѣта не послѣдовало. Затѣмъ Сибирскій приказъ доносилъ Ямской канцеляріи, чтобы между Тобольскомъ и верхнимъ Иртышемъ отправляли гоньбу «Верхотурскіе, Тюменскіе, Туринскіе, или одни Демьянскіе и Самаровскіе ямщики, которые и прежде оную гоньбу исправляли, а нынѣ тѣ Демьянскіе и Самаровскіе ямщики живутъ почти всѣ праздны, ибо проѣзда никакого, кромѣ случающихся изъ Сургута и Березова, не бываетъ». Но и на это Ямская канцелярія ничего не отвѣтила. Желательно, писалъ Сибирскій приказъ въ Сенатъ, чтобы между Тарою и Томскомъ въ Барабинской степи служили Тобольскіе, Демьянскіе и Самаровскіе ямщики; имъ тамъ будетъ де хороню, ибо тамъ и земледѣліе и покосы и лѣса и рыбные промыслы значительны; тогда какъ Самаровскіе и Демьянскіе ямщики «почти живутъ праздны, для того что ямской и почтовой гоньбы чрезъ оные ямы весьма бываетъ мало, только что изъ Сургута и Березова, и то весьма рѣдко; а главная ихъ ямская гоньба тогда случается, когда изъ-за морозу денежную и ясачную казну привозятъ до Тобольска, да и тѣхъ во весь годъ больше ста подводъ не бываетъ, и для того надлежитъ опредѣлить хотя изъ Самаровскихъ ямщиковъ надлежащее число, что они и исправить могутъ. А ежели случится какая экстра, въ такое время можно употребить и обывательскія подводы, которымъ для такого весьма рѣдкаго проѣзда будетъ не въ тягость, къ тому же показанные ямщики въ казну подушныхъ денегъ не платятъ, рекрутъ по нарядамъ съ нихъ не берется, драгунскихъ и подъемныхъ лошадей не ставятъ и никакихъ другихъ работъ, кромѣ одной ямской и почтовой гоньбы, не исправляютъ, и живутъ противъ крестьянъ и разночинцевъ въ немалой льготѣ; а помянутые крестьяне и разночинцы, за неимѣніемъ у себя для исправленія ямской и почтовой гоньбы исправныхъ лошадей, изъ нихъ же ямщиковъ и другихъ чиновъ людей нанимаютъ дорогими цѣнами и изъ своего кошта въ каждый годъ, сверхъ платежа въ казну подушныхъ денегъ и оброчнаго провіанта и другихъ крестьянскихъ и мірскихъ ихъ тягостей..., да съ нихъ же крестьянъ и разночинцевъ во всѣ случившіеся наборы сбираются рекруты съ надлежащимъ на нихъ удовольствіемъ драгунскія и подъемныя лошади, многіе пашутъ казенную пашню, а ежели имъ крестьянамъ и разночинцамъ и впредь ямскую гоньбу исправлять, то всемѣрно пріидутъ во всеконечное разореніе». Въ виду слабаго движенія между Тобольскомъ, Демьянскомъ и Самаровомъ, лишнихъ ямщиковъ предполагалось послать въ Барабинскую степь, но такъ какъ ихъ здѣсь будетъ недостаточно, то Сибирскій приказъ хлопоталъ прибавить къ нимъ изъ ближнихъ къ степи разночинцевъ. Сенатъ 21 августа 1755 года опредѣлилъ согласно съ Сибирскимъ приказомъ и Губернскою канцеляріею, – и много ямщиковъ принуждено было покинуть Самарово[58]. Потерпѣвшая пораженіе Ямская канцелярія просуществовала недолго, вскорѣ была переименована въ Почтамтъ и съ 1758 года перешла въ вѣдѣніе Коллегіи Иностранныхъ Дѣлъ[59].

Въ Самаровскомъ хозяйствѣ въ это время произошли слѣдующія перемѣны: въ 1748 году ямщикъ Поромовъ продалъ свой домъ съ мѣстомъ Соскину за 5 рублей; въ 1749 году Шаламовъ пріобрѣлъ за 1 р. 30 к. дворовую землю у Павлова и за 1 р. огородную землю у Коныгина; въ 1753 году подьячей самаровской таможни Лисицкій продалъ свой домъ съ землею протопопу Покровской церкви Алексѣю Семенову за 25 рублей; въ 1755 году ямщику Занину отведено было мѣсто подъ домъ за рѣчкою противъ двора Змановскаго; домъ онъ выстроилъ, но въ слѣдующемъ 1756 году продалъ его Шеймину за 1 рубль.

По новому представленію полковника Порошина, въ виду того, что дорога чрезъ Барабинскую степь на протяженіи болѣе 600 верстъ совершенно ненаселенная, Сенатъ указомъ 12 января 1761 года повелѣлъ оставить въ Самаровѣ и Демьянскомъ всего 400 ямщиковъ, а остальныхъ 1559 человѣкъ отправить въ степь. При новой обстановкѣ ямщикамъ даны были нѣкоторыя льготы, напр, они имѣли право въ теченіи двухъ лѣтъ, лѣтомъ и зимою, брать прогоны въ размѣрѣ 1 копѣйки съ версты на лошадь[60].

Не долго просуществовалъ и Сибирскій приказъ: въ 1763 году онъ былъ упраздненъ и Сибирь перешла въ вѣдѣніе Сената; черезъ пять лѣтъ послѣ того была упразднена Сибирская митрополія: такъ началось для Сибири Екатерининское царствованіе.

Въ частности для исторіи Самарова можно лишь отмѣтить, что 1767 году здѣсь предпринимались опыты хлѣбопашества: было засѣяно хлѣбомъ 49 десятинъ, но неудачно[61]. Полярнымъ предѣломъ хлѣбныхъ посѣвовъ въ Тобольскомъ округѣ можетъ считаться село Рѣполово, даже южнѣе его, въ Деньщиковской волости, урожай едва превышалъ цифру посѣва[62]. Въ Тобольскѣ и др. городахъ цѣпы на припасы въ это время стояли слѣдующія: пудъ ржаной муки 3 – 7 к., пшеничной 5 – 12 к., четверикъ овса 20 – 30 к.[63].

Въ 1768 году Кузнецовъ передалъ Сургутскому свои права на владѣніе его частью земли въ Рѣпа ловѣ за 1 р. 20 к.

Въ 1769 году священникомъ Покровской церкви былъ Наумъ Логиновъ, дочь котораго была замужемъ за Оленевымъ.

«Въ 1771 году безмѣрно была великая водополь, каковую жители всякія десять лѣтъ примѣчаютъ, которая обыкновенно на поемахъ, поваля траву, со всѣмъ иломъ заваливаетъ»[64]. Цѣны въ Тобольскѣ стояли въ это время слѣдующія: 1 четв. пшеницы 1 р. 60 (асс. 1 р. 80 к.), ржи 90 к., ячменя 80 к., овса 76 к., гороху 1 р. 80 к., пудъ гречневой крупы 32 к., мяса 45 – 50 к., свинаго сала 1 р., свинины 60 к., сала 90 к., масла 1 р. 70 к., коноплянаго масла 2 р. 20 к., 1 тетеревъ 8 – 10 к., глухарь 2 к., пара куръ 16 к., 100 яицъ 18 – 20 к., жирный гусь 25 к.. Фунтъ свѣжей лососины 2 к., осетрины 5 к., икры 20 к.[65].

Въ отношеніи посѣвовъ любопытны слова Палласа, бывшаго 1772 въ Самаровѣ въ январѣ или Февралѣ 1772 года. До Демьянскаго яма, говоритъ онъ, а частью даже и до Самарова находятъ у русскихъ всюду порядочное (ziemlich) земледѣліе; сѣютъ конопле и ленъ; но особенно ближе къ Самарову и въ удачные годы, а иногда разъ въ три года, едва получали сносную жатву. Самаровскій ямъ, продолжаетъ тотъ же ученый, – самое значительное (betrachtlichste) мѣсто между Тобольскомъ и Березовомъ, расположенъ на низменномъ берегу Иртыша, почти подъ высокою горною страною, только въ 27 верстахъ выше соединенія Иртыша съ Обью. Мѣсто состоитъ приблизительно изъ ста домовъ и церкви. Жители не имѣютъ земледѣлія, и отсюда, далѣе къ сѣверу, до Сургута и Нарыма, нѣтъ хлѣба, а все привозится частью изъ Тобольска, частью изъ Томска и Красноярска. «Въ. Самаровѣ, замѣчаетъ Палласъ, уже очень жалуются на худое произрастаніе и сильную смертность лошадей, которая была особенно сильна въ эту зиму, но приписывалась болѣе недостатку корма, такъ какъ въ прошломъ. году было большое наводненіе, каковое жители испытывали послѣднія десять лѣтъ, то самые лучшіе покосы въ низменности были густо покрыты и испорчены тиною. Тѣмъ не менѣе страна благословенна рыбами и пернатою дичью, чѣмъ здѣсь русскіе жители, равно какъ и Остяки, главнѣйшимъ образомъ и существуютъ. Можно еще замѣтить, что столь общія въ русскихъ крестьянскихъ избахъ муки отъ бѣлыхъ таракановъ (прусаковъ) и сверчковъ слѣдуетъ искать еще до Самарова, далѣе внизъ на Оби, и нигдѣ болѣе»[66]. Палласъ былъ однако не совсѣмъ точенъ. Въ Самаровѣ, которое на административно-иочтовомъ языкѣ того времени опредѣлялось «Самаровскій ямъ, Слобода, Сибирской губерніи, Тобольской провинціи, въ Тобольскомъ дистриктѣ, на восточномъ берегу Иртыша», считалось 110 дворовъ и церковь изъ двухъ «жилъ», верхняя Покрова, а нижняя Знаменія пресвятыя Богородицы[67]. «Около Самары (Самарова), читаемъ въ одной замѣткѣ, написанной впрочемъ подъ вліяніемъ Палласа, почти ничего не сѣютъ, кромѣ ячменю и овса, а уже много, ежели нѣсколько яроваго хлѣба, льну и коноплей. Въ три года здѣсь въ окольныхъ мѣстахъ случился хорошій урожай хлѣба. Капуста же въ оныхъ мѣстахъ родится безъ кочней; чеснокъ, рѣдька, рѣпа и хрѣнъ растутъ въ довольномъ количествѣ. Насѣянныхъ луговъ здѣсь совсѣмъ не бываетъ, но все природныя пажити, изъ коихъ большая часть обросла прекраснѣйшею травою»[68].

Въ 1778 году ямщикъ Кузнецовъ продалъ избу съ горницею Карманову за 8 рублей.

Въ 1782 году дьякономъ Покровской церкви былъ Гавріилъ 1782 Наумовъ, дочь котораго была замужемъ за Корепановымъ[69].

Въ 1783 году Тобольская казенная палата опредѣлила въ Самарово приставомъ при винныхъ магазинахъ и питейныхъ сборахъ дворянина Ивана Толмачева. Изъ приказа командированнаго изъ Палаты въ село по экспедиціи винныхъ и соляныхъ дѣлъ коллежскаго регистратора Якова Сергѣева выяснилось, что 30-го декабря 1784 года въ Самаровѣ въ казенномъ магазинѣ находится пять бочекъ вина во 1822/8 ведра; велѣно было этотъ магазинъ «имѣть выборному и старостѣ за общими печатями» вмѣстѣ съ виппымъ и солянымъ нриставомъ Толмачевымъ; слѣдить за выпускомъ вина и дѣлать отмѣтки на каждый отпускъ. Циркуляры конечно соблюдались, но и злоупотребленіямъ находилось мѣсто. Одно изъ нихъ было обнаружено бывшимъ виннымъ сидѣльцемъ Василіемъ Стаоеевымъ. «Сего декабря 29 дня 784-го году, писалъ онъ, пришедъ я Самаровскаго яму въ питейный домъ съ ямскимъ старостою Иваномъ Кузнецовымъ и подалъ ему за наличные денги выпить вина на две копейки по мере в стакане усмотревъ, что вино мутное в чемъ и взявъ сомнение; которое и наливъ изъ бадейки въ склянку за денги же и запечатавъ при ономъ же старосте Кузнецове двумя своими печатми, ис коихъ печатей отдалъ того питейного дому сиделцу Степану Коневу одну, а другую оставилъ при себе; и оное запечатанное вино за вышеписанными печатми при семъ объявленіи до расмотрения Тобольской казенной палаты къ здешнимъ ямскимъ деламъ предъставляю да и прошу, чтобъ то запечатанное вино въ оной канторе до времени хранено было: но в осторожность всего припечатать имеющеюся при оныхъ делахъ печатью, а когда потребуетца, возъвратить с печатми в целости». Къ упомянутымъ 182% ведрамъ вина поступило затѣмъ еще изъ Сургута 4156/8 ведеръ и изъ Тобольска 12446/8 ведра. Расходовалось вино но отпускамъ въ Самаровскій питейный домъ Ивану Нижегородцеву «на двоеніе водки» и въ Рѣполовскій питейный домъ; въ теченіи 1785 года отпущено было изъ Самарова 13217/8 ведра. Сама по себѣ эта цифра была безобидна; но въ Тобольскѣ находили, что необходимо усилить контроль по питейной части, иначе говоря, назначить надзоръ за симъ Толмачевымъ. Въ самомъ началѣ этого года дворянскій засѣдатель Тобольскаго нижняго Земскаго суда Рукинъ увѣдомилъ Толмачева, что по опредѣленію земскаго суда онъ, Рукинъ, назначенъ въ Самаровскій и Демьянскій ямы «къ сохраненію селскаго благочинія», что онъ по прибытіи въ Самарово долженъ будетъ «все состоящіе в завѣдываніи вашемъ, винные и соляные магазейны, питейные домы со всякимъ строеніемъ, соляные вѣсы и винные мѣры, деревянную и мѣдную посуду и хранящееся во оныхъ вино и соль, бывшую канцелярію со всемъ казеннымъ имуществомъ и приписами и протчее все до самой последней вещи освидѣтельствовавъ принять подъ общее наше с тобою завѣдываніе». Очевидно Рукинъ обнаружилъ злоупотребленія со стороны Толмачева, потому что въ концѣ 1785 года въ Самарово прибылъ исправникъ Тобольскаго Нижняго Земскаго суда Плотниковъ и, обревизовавъ склады[70], нашелъ, что вина находится менѣе, нежели то показано въ записяхъ, именно оказывается недостатокъ въ 106 р. 75 коп.; Плотниковъ приказалъ прапорщику Рукину описать все имущество Толмачева и передать его въ Самаровскую мірскую ямскую контору. Самъ Толмачевъ оправдывался тѣмъ, что часть вина утекла и усохла и что часть этихъ денегъ пошла на разныя мелочи по винному хозяйству, какъ-то на свѣчи, сюргучъ и пр.; жена его Лукерья въ просьбѣ къ дворянскому засѣдателю писала, что вина стало менѣе вслѣдствіе «усышки і утечки», ссылалась на свою невиновность въ этомъ дѣлѣ и ходатайствовала, чтобы ей возвратили платья, которыя она принесла мужу въ 1782 году въ качествѣ приданаго. Рукинъ по этому поводу писалъ рапортъ въ Тобольскйі Нижній Земскій Судъ. – Вѣдомость о продажѣ казенной соли въ томъ же 1785 году представляется въ слѣдующемъ видѣ: въ январѣ отпущено цѣловальнику Ивану Костерину 80 пудовъ, въ Февралѣ цѣловальнику Савѣ Строганову 50, въ мартѣ ему же 170, въ апрѣлѣ ему же 50, въ маѣ ему же 100 и на судно Петру Шитову 500, въ іюнѣ Строганову 100, на судно Михаилу Уродкову 400, прасолу Орлову 120 и на станокъ Борису Кожевникову 50, въ іюлѣ на судно Щепкина лежню Егору Тетюцкихъ 260, Строганову 50, на судно Тузова 400, на каюкъ Калмагоровъ 60, посидѣльцу Петру Пирожникову 60 и прасолу Матвѣю Невѣжину 50, въ августѣ Строганову 180, въ сентябрѣ ему же 154 и. 15 ф., въ ноябрѣ ему же 10 п. и въ декабрѣ ему же 40 пудовъ; итого отпущено было 2884 пуда 15 Фунтовъ казенной соли. – Цѣны въ Тобольскѣ и др. городахъ стояли въ это время слѣдующія: пудъ ржаной муки 30 – 40 к., пшеничной 40 – 50 к., четверикъ овса 1 р. 50 к. – 2 р., пудъ мяса 40 к.[71].

Въ 1785 году ямщикъ Слобоцковъ (Кузнецовъ) продалъ свой домъ Шеймину за 27 рублей.

Въ 1787 году Шейминъ окончательно переписался въ Самарово изъ деревни Базьяновой, сосредоточивъ въ своихъ рукахъ значительныя земли.

Самаровская таможня для осмотра иностранныхъ товаровъ, то которую вѣдалъ подъячій, оказывалась стѣснительною въ торговыхъ предпріятіяхъ и въ 1789 году была исключена Сенатомъ, такъ какъ товары, прежде чѣмъ дойти до Самарова, и безъ того уже многократно осматривались, да и кромѣ того, проходя по Тобольской губерпіи, они подвергались особому тарифу.

Въ 1795 году въ Тобольскѣ стояли слѣдующія цѣны: 1 четвер. пшеницы 2 р. 50 к. (асс. 2 р. 80 к.), ржи 1 р. 20 к., – 1 р. 60 к., ячменя 1 р. 40 к., овса 1 р. 20 к., гороху 2 р. 30 к., пудъ гречневой крупы 40 к., мяса 60 – 70 к., свинаго сала 1 р. 50 к., свинипы 1 р., сала 1 р. 10 к. – 1 р. 60 к., масла 2 р. 30 к., коноплянаго масла 3 р., 1 тетеревъ 15 к., глухарь 5 к., пара куръ 20 к., 100 яицъ 40 к., жирный гусь 36 к., Фунтъ свѣясей лососины 5 к., осетрины 8 – 10 к., икры 25 к.»[72].

Екатерининское время для исторіи Самарова закончимъ указаніемъ на одинъ документъ, правда затерянный, но память о которомъ хранится. То была жалованная грамота старшему представителю ямщицкаго населенія въ Самаровѣ – Шаламову. Въ чемъ состояла привилегія, не знаютъ теперь даже сами Шаламовы.

Съ теченіемъ времени, когда она потеряла силу, документъ былъ заброшенъ, находился въ небреженіи и былъ кому-то отданъ; несмотря на старанія ближе разузнать обстоятельства дѣла, я ничего не могъ добиться.

Въ 1797 г. опять возобновлены были строжайшіе осмотры товаровъ по всей Имперіи[73]. Возобновлена ли была Самаровская таможня?

Въ 1799 году крестьянка Кокшарова вела тяжбу о домѣ со священникомъ Логиновымъ. Въ Самаровѣ былъ тогда вдовйі попъ Серебрянниковъ, за которымъ поручено было присматривать; церковнымъ старостою состоялъ Федоръ Корепановъ, человѣкъ нетрезваго поведенія, на котораго жаловался въ Волостномъ Правленіи сынъ его Григорій. По полученному циркуляру, въ приходахъ, гдѣ священники и причтъ состоятъ не на окладахъ, на содержаніе ихъ отъ земли имъ долженъ былъ быть обработанъ общими трудами опредѣленный удѣлъ; полученъ указъ о включеніи празднества Казанскія иконы Богородицы въ число табельныхъ дней (первый праздникъ 22 окт. 1799). – Засѣдатель Непряхинъ потребовалъ изъ Волостнаго Правленія свѣдѣній, существуютъ ли въ Самаровской волости запасные магазины для собраннаго съ крестьянъ хлѣба. Тогда же онъ предложилъ Правленію озаботиться, чтобы хлѣбъ, везомый изъ Томска въ Тобольскъ, не могъ быть перекупаемъ въ Самаровѣ частными лицами; а Земскій Судъ, къ удивленію всѣхъ, потребовалъ свѣдѣній не только о живущихъ рыбою и звѣремъ, но и о посѣвѣ и урожаѣ озимаго и яроваго хлѣба въ Самаровѣ и о количествѣ его на годовое продовольствіе. Мѣсто Непряхина занялъ губернскій секретарь Василій Томиловъ. Писаремъ (писчикомъ) былъ Шемановскій, изъ посельщиковъ, уличенный въ злоупотребленіяхъ; имущество его было конфисковано и продавалось съ торга; на мѣсто его назначенъ крестьянинъ Назаръ Муринъ. Предписано было: чтобы бухарцы и хивинцы не покупали и не продавали товаровъ въ Самаровѣ, чтобы однодворцы были надѣлены 15-ю десятинами земли, чтобы павшій скотъ сваливать вдали отъ домовъ и носкотипъ въ особыя ямы, которыя засыпать землею и устилать дерномъ. – Въ отношеніи почты сдѣланы были слѣдующія распоряженія. Почталіонамъ при отправленіи почтъ назначенъ конвой; строжайше подтверждено по станціямъ ямщикамъ, чтобы съ посылаемыхъ по казеннымъ дѣламъ нарочныхъ двойныхъ прогоновъ не брать; чтобы на почтовыхъ станціяхъ давать лошадей съ полною упряжкою и въ исправности опредѣленнымъ почталіонамъ; Самаровской волости надлежало внести 49 р. 83 к. на постройку по дорогамъ новыхъ столбовъ согласно рисункамъ и моделямъ; засѣдателемъ Гудилинымъ предписано отправлять почты безъ всякаго промедленія и остановки, а Тобольскимъ Земскимъ Судомъ – понудить къ исправленію почтовой гоньбы но Березовской округѣ на пяти станціяхъ подрядчиковъ самаровскихъ ямщиковъ Слобоцкихъ (Кузнецовыхъ); предложено было поселянамъ, согласны ли они сдѣлать и поставить столбы на трактовыхъ дорогахъ сообразно съ рисунками и моделями, или слѣдуетъ выписывать подрядчиковъ изъ Тобольска; подрядчики почтовой гоньбы ни подъ какимъ видомъ не должны были перепродавать содержаніе почтовыхъ становъ другимъ подрядчикамъ; отправленіе почтовой гоньбы по Березовскому тракту на лодкахъ, совершавшееся тремя самаровскими ямщиками, предписано только двумъ; да и вообще лодочная почта противъ теченія (напр, въ Сургутъ и въ Демьянское) могла быть теперь препровождаема двумя «возчиками»; для исправленія и построенія вновь почтовыхъ домовъ, по высочайшему указу, велѣно было употреблять суммы изъ почтовыхъ доходовъ. Въ отношеніи охраненія лѣсовъ Самаровское Волостное Правленіе должно было избрать лѣсныхъ надзирателей, обязать крестьянъ не рубить лѣсовт. безъ позволенія, опредѣлить цѣпу на лѣсъ и объявить о продажѣ привозимыхъ въ Тобольскъ дровъ и углей не прежде, какъ по указанію, откуда лѣсъ полученъ; чтобы лѣсъ не жгли во время страды; крестьяне должны были дать свѣдѣнія, гдѣ они желаютъ рубить; для осмотра казенныхъ лѣсовъ назначены были оберъ-Форшмейстеры и Форшмейстеры; за истребленіе лѣсовъ грозили острогомъ; явилась такса для взиманія денегъ за вырубку бревенъ по мѣрѣ разстоянія лѣса отъ рѣкъ; исправникъ Рѣзановъ предписалъ, чтобы въ случаѣ надобности въ рубкѣ крестьяне подавали прошенія, засвидѣтельствованныя земскимъ начальствомъ. – Винный откупъ въ Самаровѣ держалъ Зеленцовъ. Открытіе всякихъ другихъ питейныхъ домовъ могло производиться имъ свободно, но подъ условіемъ, чтобы о томъ вѣдалъ коммиссаръ; разумѣется, не дозволенная продажа нитей строго преслѣдовалась, какъ нарушеніе контрактовъ. Въ свою очередь и крестьяне обязывались подписками не курить корчемнаго вина и не возить вина къ ясашнымъ остякамъ. – Въ томъ же 1799 и 1800 годахъ было предписано собрать свѣдѣнія о числѣ дѣйствительныхъ работниковъ, почему съ каждаго изъ нихъ выходитъ въ годъ податей, въ какихъ мѣстахъ и какимъ числомъ исправляютъ они въ дачахъ своихъ какъ проселочныя, такъ и трактовыя дороги; пользоваться татарами во всѣхъ тягостяхъ на равнѣ съ прочими крестьянами, но не отягощать ихъ излишне противъ поселянъ.

Девятнадцатое столѣтіе открывается для Сибири учрежденіемъ въ Тобольскѣ особаго Сибирскаго почтамта и Сибирскаго генералъгубернаторства, образованіемъ двухъ губерній, Тобольской и Томской и открытіемъ въ Сибири X округа путей сообщенія, вскорѣ впрочемъ упраздненнаго.

Почтовыя дороги въ 1800 году не вездѣ отличались исправностью; проѣзжающіе почталіопы подвергались иногда обидамъ, были задерживаемы, подорожныя имъ не торопились прописывать, а прописанныя читались каждому порознь, вслѣдствіе чего уходило много времени. Кромѣ того ямщики, не взирая на отмѣтки въ подорожныхъ, брали иногда съ чиновниковъ по казенной надобности двойныя прогонныя деньги; противъ всего этого принимались довольно строгія мѣры. – Волостному Правленію предписано было слѣдить за жителями, дабы они не присвоивали себѣ должности священнослужителей, чтобы не чинили вредныхъ для церкви поступковъ, чтобы ежегодно бывали на исповѣди и у св. причастія, причемъ былъ составленъ списокъ всѣхъ лицъ Самаровской волости, не бывшихъ на исповѣди въ теченіи трехъ лѣтъ. Кромѣ того обыватели были извѣщены, что если кому «доведется быть не у своего прихода, гдѣ либо въ отлучкѣ во исповѣди получая письма по прибытіи въ свое мѣсто, объявляли оныя своему приходскому священнику». Землемѣръ Чукмасовъ, но порученію, кажется, консисторіи, отвелъ землю для церкви. – Лѣтомъ того же года Тобольскій мѣщанинъ Иванъ Котовщиковъ, приплавившій въ Самарово 10,000 пудовъ муки, былъ отозванъ, отъ доставки по какимъ-то неизвѣстнымъ пока причинамъ. Полученный въ то время Высочайшій указъ объ учреждепіи хлѣбозапасныхъ магазиновъ въ Имперіи, для Самарова, гдѣ они уже существовали, не былъ чѣмъ-то новымъ. Роль засѣдателя въ отношеніи хлѣба проявлялась лишь въ предписаніяхъ, чтобы мука въ Самаровскихъ магазинахъ была хорошая, чтобы выбраны были вахторы для ея принятія и храненія, чтобы вообще всѣ крестьяне подпискою обязались охранять казенный амбаръ. Соль доставлялась въ Самарово подрядчикомъ, лѣтомъ на павозкахъ, и съ пристани перевозилась въ амбары. Случалось, что крестьяне, везя соль въ магазинъ, сваливали ее на время у себя дома и даже произвольно продавали; да и изъ магазиновъ соль переходила въ руки перекупщиковъ, которые потомъ перепродавывали по болѣе высокой цѣнѣ; противъ всѣхъ этихъ злоупотребленій вооружалось и Волостное Правленіе, и коммиссарство. – Строгія мѣры 1799 года въ отношеніи лѣсовъ были теперь смягчены: лѣсъ рубить разрѣшалось, по съ условіемъ, чтобы годныхъ лѣсовъ напрасно отнюдь не пустошили и не срубали; а употребляли на потребныя подѣлки и дрова валежникъ. – Касательно торговли, засѣдатель (Гудилина въ августѣ 1800 года смѣнилъ засѣдатель Березовскаго Земскаго Суда Осиповъ) часто писалъ въ Волостное Правленіе, чтобы къ ясашнымъ остякамъ отнюдь не ѣздили съ не дозволенными товарами (порохомъ, виномъ и табакомъ); Алексѣй Слобоцкой (Кузнецовъ) за незаконное одолженіе остякамъ денегъ былъ приговоренъ Тобольскимъ Земскимъ Судомъ даже къ аресту на три дня на хлѣбъ и воду. – Воровъ и разбойниковъ, а равно и пристанодержателей, велѣно было искоренять.

На странное требованіе Земскимъ Судомъ отъ Волостнаго Правленія о доставкѣ свѣдѣній о хлѣбныхъ посѣвахъ въ Самаровѣ, предъявленное въ 1799 году, послѣдовалъ, наконецъ, отвѣтъ въ 1802 году: Волостное Правленіе рапортовало, что въ Самаровской волости хлѣбопашества не производится, а посему и требуемыхъ вѣдомостей о посѣвѣ и урожаѣ каждаго хлѣба не представляется. Хлѣбъ былъ въ Самаровѣ, повидимому, не особенно дорогъ, судя по тому, что въ Тобольской губерніи 1802-й годъ былъ хлѣбородный: посѣяно было 267,281 четв. озимаго и 409,417 четв. яроваго хлѣба, а родилось 1.315,086 четв. озимаго и 1.348,505 четв. яроваго хлѣба; за исключеніемъ предположеннаго на посѣвъ на 1803-й годъ 231,337 четв. озимаго и 338.604 четв. яроваго хлѣба оставался еще остатокъ въ два милліона четв. того и другаго хлѣба, достаточный при распредѣленіи его по двѣ четверти на каждую душу губерніи[74]. Подрядчикомъ казенной соли былъ купецъ Куклинъ, доставившій въ маѣ мѣсяцѣ 5519 п. 30 ф., о чемъ тогда же было доведено до свѣдѣнія засѣдателя Осипова[75]. Привезеннаго тогда количества соли не могло помѣститься въ магазинѣ, почему воспользовались церковнымъ амбаромъ, за что изъ казенныхъ денегъ уплачено было 26 рублей въ пользу церкви. – Волостное Правленіе потребовало отъ Сибирскаго почтамта для пересылокъ денегъ и вещей кожаной сумы; сдѣлано распоряженіе, чтобы на будущій 1803-й годъ на Колотиловскомъ и Аевскомъ волоку на почтовыхъ станціяхъ содержалось 20 паръ лошадей. Въ концѣ того же года былъ заключенъ контрактъ на содержаніе почтовыхъ станцій на три года. – Питейные дома въ Самаровѣ, содержимые Зеленцовымъ, пришли въ ветхость; Волостное Правленіе просило коммиссара предписать Зеленцову или поправить ихъ, или выстроить новые, и коммиссаръ приказалъ зимній и лѣтній питейные домы выстроить вновь.

Въ 1806 году волостнымъ старостою былъ Шутовъ, который однажды истратилъ 1 р. 60 к. на не дозволенныя закономъ издержки, почему впослѣдствіи деньги эти съ него были взысканы.

Въ 1807 г. волостнымъ головою былъ Федоръ Оленевъ, старостою Петръ Лопаревъ. На исправленіе общественныхъ повинностей, то есть на жалованіе волостныхъ начальниковъ, писарей, сторожей и вообще на содержаніе Волостнаго Правленія, сборъ съ крестьянъ долженъ былъ быть въ 325 р. 26¼ коп. Крестьяне этого времени брали паспорты для поѣздокъ въ Тобольскъ, Березовъ, Кондинскій монастырь и Тюмень для продажи орѣховъ, для отвоза вообще клади, для рыбнаго промысла и изрѣдка для богомолья.

Свѣдѣнія о Самаровѣ, появившіяся тогда въ печати, не представляютъ чего либо самостоятельнаго и основаны, главнымъ образомъ, на показаніи Палласа, Полунина и другихъ. Самарово показано подъ 60°55'30" сѣверной широты, разстояніемъ отъ Тобольска 553, а отъ Демьянскаго яму 293 версты; жительства здѣсь болѣе ста дворовъ. «Около Самаровскаго яму наиглавнѣйше примѣчено, что не во всѣ годы хлѣбъ хорошо удается, а почти только въ третій годъ. Капуста кочнями здѣсь не родится, а разстилаетъ по грядамъ зеленыя свои листья. Нарочито урожаются батунъ, рѣдька, рѣпа и хрѣнъ, если худая только пора тому не воспрепятствуетъ. Далѣе отъ рѣки мѣста суть вовсе необитаемы, потому что повсюду лѣсъ только и болото и лѣтомъ никоимъ образомъ нельзя проѣхать. Лѣсъ по большей части худой или мелкой, наиболѣе: тальникъ, ольха, осина, тополь, береза, ель и сосна; липа перестаетъ еще за 36 верстъ ниже Тобольска и болѣе ии по Иртышу, ни по Оби нигдѣ не растетъ. Изъ мелкихъ кустарниковъ родится черная и красная смородина, ельникъ болотной, курослѣпникъ сибирской съ бѣлыми ягодами, толокнянникъ и багульникъ. По обѣ стороны рѣки находятся озера, кои въ полую воду обыкновенно заливами кажутся, а по тамошнему соры. Сверхъ того примѣчанія достойно, что сверчки и тараканы водятся только до Самаровскаго яму, а далѣе нигдѣ ихъ не видно»[76].

Въ 1808 году при Самаровской церкви состояло: два священника – Петръ Протопоповъ и вдовый Ѳеодоръ Илыш(ых)ъ, дьячект. Ефимъ Наумовъ и два пономаря – Андрей Фирсовъ и Егоръ Логиповъ. О. Петръ имѣлъ кое-какія деньжонки и, напримѣръ, далъ однажды въ долгъ 10 р. почтальону Федору Филипповичу Андрееву. О. Ѳеодоръ купилъ въ Самаровѣ домъ, который почему-то сталъ потомъ продавать мѣщанкѣ Авдотьѣ Сергѣевой, но не продалъ; однако, Сергѣева отобрала его себѣ, на что священникъ подалъ жалобу и о чемъ былъ посланъ рапортъ коммиссару Кочетовскому. Дѣло кончилось въ пользу о. Ѳеодора, который получилъ обратно домъ, но вскорѣ былъ переведенъ въ Рѣпалово. Тогда онъ продалъ его вмѣстѣ съ амбаромъ, стаею, сѣнникомъ и огороднымъ мѣстомъ Ивану Михайловичу Соскину за 72 р. 50 к. Дьячекъ Наумовъ просилъ въ Волостномъ Правленіи дать ему для постройки дома огородное мѣсто мѣщанина Оленева, ноправленіе отказало ему въ этомъ. Селіяровскимъ священникомъ былъ тогда Логиновъ, дочь котораго Марья незаконно прижила младенца; Самаровское Волостное Правленіе вмѣшалось въ это дѣло и выдержало дѣвку Марью въ чижовкѣ шесть сутокъ.

Тобольскій благочинный соборный іерей Петръ Фелицынъ нрнказомъ отъ 1-го апрѣля 1808 года сообщилъ Самаровскому духовенству объ отобраніи съ жителей подписки на предположенное ими построеніе новой, каменной, церкви. Въ приложенной копіи съ указа по этому поводу говорилось: «состоящая въ Самаровскомъ яму деревянная Покровская церковь построена уже не малое время, которая до отъ продолженія летгь приходитъ въ обветшаніе и требуются нѣкоторые поправки; а какъ Высокомонаршимъ повеленіемъ строеніе вновь деревянныхъ церквей воспрещено, посему они предупреждая краіпеѣ обветшаніе церкви согласились построить заблаговременно каменную и заготовить на созиданіе ея денежной суммы до двухъ тысячь рублей. Но оныхъ на сооруженіе каменной церкви будетъ недостаточно, почему и просили на приуготовление для постройки каменной церкви матеріаловъ дозволения, а для поспѣшнаго строения такой каменной церкви набрать зборными книгами для собирания съ доброхотнодателей прикладовъ. На что Его Высокопреосвященство нредъписать изволилъ раземотреть консистории по справкѣ въ консистории: Тоболъско подгороднаго Самаровскаго села при двупрнходной церквой Покровской по росписямъ 1800 годъ значится въ приходѣ домовъ 242, душъ мужеска 721, женска 725, по ведомости о церковной сумме за 1806 годъ за расходомъ ни мало въ 1807-мъ году показано до 10 р. 75 коп. числа котораго количества какъ, репортомъ оной церкви священноцерковнослужителей 1807-го года марта 11 числа донесли, имеете за Волостнымъ Правлениемъ от» одолжепне 370 рублей даванные приходскими священниками и старостою церковнымъ о взысканіи коихъ и сообщено изъ консисторіи въ Тобольское Губернское Правленіе 1807-го года»...; Фелицынъ долженъ былъ чрезъ Самаровсіщхъ священниковъ объявить прихожанамъ: 1) «сколько они отъ собственности своей иисменно согласятся внести нынѣ суммы на построеніе каменной церкви и впредь какое имянно надежное старание равно отт» собственности своей прилагать будутъ; 2) сообразуясь наличной церковной суммѣ и окладамъ своимъ зчинили бъ они прихожанѣ на построение той церкви планъ и ио оному смѣту, во что постройки оной церкви кочтовать можетъ, равномерно и о месте приличномъ и безопасномъ, на которомъ претъполагаютъ строеніе той церкви сдѣлали бы согласное положеніе и по пстребованіп таковыхъ свѣденін оные въ подлиннѣ и с планомъ представить в копсисторію, не оставя донесть и в томъ, что приходящей (в) ветхость церковь деревянная въ какомъ нынѣ существованіи состоитъ и на сколько времени въ ней священнослуженіе исправлять будетъ можно». Самаровское духовенство, получивъ такого рода бумаги, сообщило о семъ въ Волостное Правленіе. Волостной голова Борисъ Губинъ 1-го іюля 1808 года собралъ сходку, на которой присутствовало крестьянъ и ясашныхъ остяковъ 115 человѣкъ. Всѣ они «имѣли согласіе, что оную каменную церковь вновь построить желаемъ и ирихожена собственныхъ своихъ складовъ къ нынѣ состоящей церковной суммѣ взносятъ 1584 рубли». «Что касается до сочипенія плана и сметы, писало Волостное Правленіе, то опого здесь сочинить некому, ибо таковой планъ и смета будетъ пужно сочинить знающему человѣку на местѣ при прихоженахъ»; просило прислать архитектора и, въ виду недостаточности средствъ, снабдить сборными книгами. Когда была построена деревянная церковь, и сколько времени она еще можетъ простоять, Волостное Правленіе не знало само; въ отношеніи же каменной церкви писало: «по какъ каменную церковь по невозможности прихожанъ въ скоромъ времени построить не надеются, а заблаговременно желаемъ оную заводить въ надежде той, ежели будемъ книгами зборными снабжены отъ доброхотныхъ дателей прикладовъ; сверхъ того мимо села Самаровскаго проплываютъ и проходятъ ежегодно изъ городовъ Томска, Енисейска и изъ Тоболска купецкие и протчие для соленія рыбы суда, на коихъ на лодкахъ проходятъ съ купецкою кладью купцы и протчие разного званія люди бываютъ въ Самарове, то и оные прикладами своими для благолѣпія храма Божіа не оставятъ». Проэктъ этотъ былъ, повидимому, утвержденъ. Къ собраннымъ 1584 р. 30 коп. до ноября мѣсяца прибавилось еще 370 р. 95 коп. (собраны были, между прочимъ, съ самаровскаго общества церковныя долговыя деньги), и вся сумма 1955 р. 25 коп. препровождена была съ Самаровскимъ ямщикомъ Герасимомъ Корепановымъ въ Тобольскъ къ соборному іерею Петру Фелицину для передачи, вѣроятно, въ консисторію. Но собранныхъ денегъ было все-таки еще недостаточно и потому вопросъ о постройкѣ церкви затянулся на нѣсколько лѣтъ. ІІо словамъ И. Гр. Кузнецова, самаровскіе жители содѣйствовали дѣлу и приготовленіемъ кирпича; наконецъ былъ присланъ изъ Тобольска архитекторъ Шаньгинъ, который, по ознакомленіи съ мѣстностью, счелъ наиболѣе удобнымъ воздвигнуть храмъ вблизи деревянной церкви (вскорѣ сгорѣвшей), ближе къ Коммиссарской горѣ. Прежде всего онъ велѣлъ копать канавы для Фундамента. Крестьяне выкопали и явились за дальнѣйшими указаніями. Шаньгинъ, разсмотрѣвъ рвы, нашелъ ихъ недостаточно глубокими и велѣлъ рыть глубже. Работающіе подняли ропотъ, говоря, что это съ его стороны притѣсненіе; но архитекторъ убѣдилъ ихъ, что они работаютъ для Бога, что для такой тяжести, какою будетъ каменная церковь, необходимъ весьма прочный фундаментъ.

Содержаніе почтовыхъ станковъ Карбинскаго и Алымскаго въ 1808 году было взято на себя самаровскимъ ямщикомъ Калмаковымъ, содержаніе межудводныхъ подводъ въ Миткинскихъ юртахъ взято на себя И. Кайгородовымъ и И. Занинымъ, а отправлять гоньбу Самаровскаго почтоваго отдѣленія вызвались ямщики Егоръ Корепановъ и Василій Карандашевъ, о которыхъ даны были одобрительные отзывы и которые потомъ были уличены въ самовольствѣ. Почталіоны были не лучше: ямщикъ Горшковъ жаловался на отнятіе у него почталіономъ Шаболинымъ бураго мерина. Весною этого года послѣдовало циркулярное прсдписаніе о вызовѣ въ Тобольскъ головъ, писарей и поселянъ, но два человѣка, по вопросу объ уравненіи мостовъ, гатей и неревозовъ. Наемъ почтарей н содержателей станцій на 1809 годъ былъ порученъ ямщикамъ Семену Мухину и Ивану Кайгородову. Тогда же было объявлено жителямъ «о перемѣнѣ для пабору на почты корреспонденціи)), иначе «о назначеніи наборомт, на почту писемъ». Въ то время черезъ Самарово проѣзжали: омскій городничій Бардашевичъ, Сургутскій частный коммиссаръ Пролежибоковъ, секретарь Рязаповъ, Березовскій засѣдатель, игуменъ Троицкаго Кондинскаго монастыря Мельхиседекъ, ѣхавшйі (послѣ своей отставки)[77] въ Тобольскъ и получавшій но три лошади, лѣкарскій ученикъ Крыжановскій, колл, регистр. Торопчаниновъ, священникъ Вергюновъ, гюдгородныхъ церквей благочинный Протопоповъ, пятидесятникъ Лагуновъ, Березовскій исправникъ Калугинъ, уѣздный стряпчій Калининъ, уѣздный землемѣръ івов Полутонъ и масса Сургутскихъ казаковъ. Форма подорожной была слѣдующая: «10 января 1808 по билету господину Омъскому городничему Бардашевичу, слѣдующему в городъ Тобольскъ с будущими при немъ подъ сьесь давать по четыре лошади съ проводниками за указанные одннакне прогоны безъ задержания. За подписаніемъ комисара Петра ІЦеткина». – Въ январѣ 1808 года былъ пересмотрѣнъ договоръ съ Котовщиковымъ о доставкѣ въ Самарово 12,000 пудовъ хлѣба.

Питейные сборы содержали Алексѣй Безносовъ и Андрей Полуяновъ, къ которымъ поступилъ въ услуженіе по контракту при продажѣ пптей крестьянинъ села Абалакскаго Фраицъ Зелинскій. Повѣренный въ Самаровѣ Магденкъ получилъ приказаніе, чтобы винные сидѣльцы представляли покупателямъ мѣры и продажа была бы узаконенной пробы. – Наученныя Шемановскимъ, власти предписали не принимать въ писарей посельщиковъ. Вообще начальниковъ Волостнаго Правленія вѣдалъ коммиссаръ (въ описываемое время Димитрій Степановичъ Кочетовскій), которому посылались свѣдѣнія о ежегодномъ выборѣ волостныхъ начальниковъ и о принятіи ими присяги. Коммиссаръ слѣдилъ за нравственностью села; на его усмотрѣніе поступали такіе рапорты Волостнаго Правленія, какъ дѣло о прелюбодѣяніи крестьянки Брониковской волости Жуковой съ ямщикомъ Васильемъ Шаламовымъ и о намѣреніи ея отравить своего мужа, или какъ дѣло о поселыцпцѣ АгаФьѣ Циркленковой, проживавшей въ Самаровѣ у повѣренныхъ и вытребованной въ Денщиково. На имя коммиссара посылались рапорты и о состояніи села въ полицейскомъ отношеніи. Форма ихъ была слѣдующая: «Его Благородію Г. Денщиковскому Частному Коммиссару Дмитрію Степановичу Самаровскаго Волостнаго Правленія рапортъ. Сего Февраля съ 1 по 14-е число веденія сей волости в селенияхъ ио благости Божией обстояло все благополучно и никакихъ важныхъ и достойно къ примечанию произшествиевъ не предвиделось, о чемъ вашему благородію сие волостное правление и рапортуетъ. Февраля 14 дня 1808 года». Да п само Самарово оффиціально опредѣлялось такимъ образомъ: «Тобольской округи Дешциковскаго Коммиссарства село Самаровское». Начальство заботилось, чтобы крестьяне поняли необходимость прививанія коровей оспы, для чего присланъ былъ даже экземпляръ книги доктора Гуна. Исиравпикъ (Федоръ Андреевичъ Бахъ) велѣлъ прислать изъ Самарова въ Денщиковское коммиссарство двухъ грамотныхъ человѣкъ для прививанія оспы. О скоропостижно умершихъ слѣдовало немедленно доносить въ Волостное Правленіе и хранить ихъ временно въ ледникахъ. Сельскимъ выборнымъ и десятскимъ предписано было слѣдить, чтобы проѣзжающіе въ лѣсахъ огня не разводили, а «при спущанін паловъ» находились бы пожарные старосты. Печи въ домахъ должны были класться въ отдаленіи отъ стѣнъ; угли жечь въ безопасныхъ мѣстахъ и вдали отъ села; сѣно класть вдали отъ домовъ; ставить кузницы и добывать деготь – также внѣ села и въ безопасныхъ мѣстахъ и, кромѣ того, должны были быть на лицо все-таки пожарные инструменты. – Контрактная сторона жизни Самарова въ описываемое время играла довольно видную роль: Змановскій усыновленъ Спиридоновыми; Сергѣевъ занялъ у Лоиарева 200 рублей подъ залогъ своихъ сыновей; Иванъ Кокшаровт, подрядился неводить въ теченіи лѣта у Тобольскаго мѣщанина Якова Броннкова за 20 рублей; Пестряковы подрядились у Карандашева быть въ судовой работѣ до Тобольска за 16 рублей; Пестряковъ и Чукреевъ уступили А. Ковылеву свои мѣста для постройки дому; шапшинскій ямщикъ Лыткинъ 4 Февраля взялъ 11 рублей у Андрея Мухина съ обязательствомъ отдать 100 бѣлокъ кгь Вербному воскресенію, причемъ подписалъ двухъ коровъ шерстями черную и бѣлую; Д. М. Чукреевъ подрядился у Ф. В. Корепанова построить изъ его лѣсу домь на его содержаніи за 57 рублей; бухарецъ Маметъ Калыевъ занялъ у проживающаго въ Самаровѣ нрпкащнка Ялуторовскаго купца Бѣлоусова, – у А. Лысцова 200 р., которые обязался отдать Бѣлоусову въ Ирбитской ярмаркѣ; Селіяровскій священникъ Успенской церкви Антоній Фирсовъ занялъ у Ф. И. Оленева 52 р. 50 к., за кои обязался уплатить 600 бѣлокъ; Игн. Корепаповъ занялъ у П. Карандашева 14 р. 60 к., съ обязательствомъ или уплатить ихъ, пли служить у него въ работникахъ съ 14 ноября 1808-го до Пасхи слѣдующаго года; Максимъ Слобоцкой (Кузнецовъ) занялъ 20 р. 12 к. у А. Мухина; бухарецъ Ташкей Калыевъ занялъ у Ивана Сургутскаго 500 р., кои обязался уплатить въ Тобольскѣ; тобольскій мѣщанинъ И. Я. Брониковъ занялъ у Савелія Алексѣевича Слобоцкаго (Кузнецова) 100 рублей; крестьянинъ Тавдннской (около Тюмени) волости В. Пелевпнъ, будучи въ Самаровѣ для рыбнаго промысла, занялъ у Бориса Карлина 70 р.; тобольскій мѣщанинъ Филинъ Черныхъ взялъ у К. В. Корепанова орѣховъ на 360 р.; С. II. Лыткинъ за 30 р. обязался быть въ работѣ у Ф. Кокшарова, на его одеждѣ, съ 1 окт. 1808 но 1 окт. 1809 года; Егоръ Худяковъ занялъ у крестьянина Бронпковской волости Родіона Алексѣевича Жукова 15 р.; Ефимъ Шаламовъ, Петръ Горшковъ, Петръ Сургутской, Тихонъ Пластининъ съ сыномъ Иваномъ, Матвѣй Змановскій и Иванъ Трусовъ заняли у Родіона Жукова 85 р. для рыбнаго промысла; Ф. Кузнецовъ занялъ у крестьянина Абалакской волости Николая Зеленскаго 20 р.; И. Корепаповъ занялъ у П. Карандашева 35 р. 50 к.; ясашный Прокопій Яковлевъ занялъ у И. Кайгородова 54 бѣлки съ обязательствомъ отдать 5 р. 40 к.; И. Кореиановъ, Михаилъ Дегтяревъ и Андрей Шмонинъ подрядились у тобольскаго купца Тренина плыть на баркѣ до Березопа. – За первую половину 1808 года собрано было съ крестьянъ 72 р. 88 коп.

На 1809 годъ при продажѣ казенной соли выбранъ былъ наівоэ одинъ годъ унтеръ-офицеръ Поромовъ.

Въ 1810 году Сибирскій Генералъ-Губернаторъ донестъ что такъ какъ въ Тобольской губерніи часто привозятъ изъ селеній рекрутъ не въ очереди состоящихъ, либо неспособныхъ, и тѣмъ затрудняютъ рекрутское собраніе, а крестьянъ обременяютъ лишними издержками, то въ отвращеніе сего неудобства признаетъ онъ нужнымъ свидѣтельствовать на мѣстѣ всѣхъ, на первыхъ очередяхъ состоящихъ людей и составивъ имъ списки, оставлять одинъ изъ шіхъ въ волостныхъ правленіяхъ, а другой представлять въ рекрутское присутствіе. Комитетъ Министровъ одобрилъ эту мѣру[78], и надо думать, съ этого времени въ Самаровѣ начался осмотръ рекрутовъ въ Волостномъ Правленіи.

Послѣ перехода изъ 715 душъ Самаровской волости въ Березовскую округу 368 душъ да къ Тюменскимъ крестьянамъ и въ прочія волости 13-ти, въСамаровѣ осталось всего 334 души. Съ 87 причисленныхъ къ Березову душъ складочныхъ денегъ (по 3 р. съ души) слѣдовало получить Березовскому крестьянскому Обществу 260 р., но денегъ никто не платилъ. Самаровское волостное правленіе въ 1826 году разъяснило, что вмѣсто двухъ рекрутъ, назначенныхъ по роснисанію, оно отдало четырехъ, стало быть складочныя деньги должны идти лишь съ 35 душъ (105 р.), которыя и отправлены были своевременно къ Деныциковскому отдѣльному коммиссару Кочетовскому[79].

Въ Самаровѣ, замѣтилъ одинъ географъ въ 1811 году, лошади ші уже начинаютъ не переносить суровости климата[80]: извѣстіе, конечно, слишкомъ запоздалое, отзывающееся XVII вѣкомъ, когда была въ употребленіи ѣзда на собакахъ.

Въ 1814 году волостнымъ головою былъ Пестряковъ, старо стою Башмаковъ, выбранные и принявшіе присягу въ январѣ мѣсяцѣ; старшинами были: Киселевъ, Муратовъ, остякъ Ордышевъ; въ іюнѣ выбранъ въ старшины другой остякъ, Темлячевской волости. Писаремъ состоялъ Щипачевъ, получавшій 250 рублей жалованія; на мѣсто его подыскивали другаго. – Священникомъ былъ Окороковъ, дьячкомъ Першуковъ. Окороковъ задолжалъ мѣщашшу Штипникову 24 рубля, которые и были съ него взысканы. Церковнослужители обратились въ это время съ просьбою дать имъ удобныя мѣста для рыбной ловли и сѣнныхъ покосовъ. Начальство, къ которому они обратились, сдѣлало запросъ въ Волостное Правленіе, какъ отнесется къ этому само Самаровское Общество. У властей стоялъ тогда на очереди хлѣбный вопросъ. Предвидя недостатокъ въ хлѣбѣ, засѣдатель еще въ Февралѣ 1814 года предложилъ Волостному Правленію внушить Обществу, «дабы по предстоящему нынѣ удобному времени о избраніи добронорядочныхъ повѣренныхъ и объ отправленіи ихъ въ самоскорѣйшемъ времени въ хлѣбородныя мѣста для подряда потребнаго количества муки на продовольствіе обитателей»; кромѣ того, въ маѣ былъ заключенъ контрактъ съ тобольскимъ 3-ей гильдіи купцомъ Мальковымъ о поставкѣ въ самаровскій магазинъ 4.000 пудовъ муки по 85 коп. пудъ, что и сдѣлано имъ въ концѣ іюля. Въ іюлѣ черезъ Самарово прошли всѣ казенныя суда съ мукою; было донесено, сколько на каждомъ суднѣ было муки и рабочихъ; но все еще ждали купца Ловыгина, который долженъ былъ везти 15.000 пудовъ муки, изъ коихъ для Самарова нужно было 8.000 пудовъ. Въ октябрѣ кондинскій коммиссаръ Скворцовъ приплавилъ и сдалъ въ Самаровскій магазинъ 10.000 пудовъ ржаной муки. Выручка за проданную муку представляется въ слѣдующемъ видѣ: въ декабрѣ 1813 года получено 477 р. 113/4 к., въ мартѣ 1814 года 367 р. 97¼ к., въ маѣ 431 р. 5 к., въ іюлѣ 665 р., въ августѣ 556 р. 633/4 к. (по 83 к. за пудъ); кромѣ того выдано въ ссуду въ апрѣлѣ Темлячевскому старшинѣ 56 и. и его остякамъ 30 п., и въ декабрѣ ясашнымъ остякамъ 130 пудовъ. – При продажѣ казенной соли состоялъ и теперь все-тотъ же унтеръ-офицеръ Поромовъ; выданное ему и теперь на годъ свидѣтельство стоило 2 рубля. За май мѣсяцъ продано было имъ 225 пудовъ; вырученныя деньги 180 р. препровождены были въ коммиссарство, а вѣдомость въ казначейство. И въ отношеніи соли въ вѣдомости было показано отчисленіе на усышку и утечку 36‘/2 и въ остаткѣ къ іюлю мѣсяцу на усышку и утечку 14 п. 201/2 ф., о каковой причинѣ дѣлалъ запросъ коммиссаръ. Въ августѣ было принято отъ поставщика Филимонова 3000 пудовъ соли. – Почтовое дѣло хромало: жалованіе Сибирскій почтамтъ уплачивалъ крайне не аккуратно, и напр. за январскую треть 1814 года обѣщавшійся выдать въ августѣ въ количествѣ 257 р. 52% к., на самомъ дѣлѣ выдалъ ямщику Игнатью Корепанову лишь 1 ноября и то только 177 р. 451/2 к. А между тѣмъ требовалось выставлять въ помощь почтовымъ одну пару обывательскихъ лошадей. Почталіонамъ было предписано имѣть особые дома.

Обыкновенно полагаютъ, что Самаровская церковь построена въ 1815 году, но это отчасти не такъ, какъ увидимъ ниже.

Въ 1816 году волостнымъ головою былъ ямщикъ Максимъ Лыткинъ, задолжавшій, между прочимъ, свящ. Петру Протопопову 130 рублей; деньги эти были получены съ него уже послѣ оставленія имъ должности, въ 1819 году. Въ концѣ 1818 года ясашные шв остяки Сондыковы взяли у Григорія Кузнецова 94 рубля, взамѣнъ чего обязались служить у него до 1 октября 1819 года.

Слѣдующій 1819 годъ въ исторіи Самарова открылся по обыкновенію перемѣною состава Волостнаго Правленія. На мѣсто Савелія Кузнецова избранъ былъ въ головы Коневскій крестьянинъ Василій Коневъ, старшиною Григорій Киселевъ; на мѣсто старосты Ивана Сургутскаго выбраны:Федоръ и Герасимъ Корепановы,Зенковскій крестьянинъ Алексѣй Егоровичъ Пачгановъ (но въ декабрѣ мѣсяцѣ упоминается Яковъ Пачгановъ) и Селіяровскій Маркъ Салтагановъ; дѣятельнымъ старостою былъ въ это время Игнатій Поромовъ, передавшій свою должность въ концѣ года Фроловскому крестьянину Федору Степановичу Губину. Кромѣ того выбранъ былъ новый писарь – Дмитріевъ и новый вахторъ при запасныхъ магазинахъ – Николай Оленевъ, преемникомъ котораго съ конца года былъ Аѳанасій Худяковъ. Вмѣсто церковнаго старосты Ивана Башмакова избранъ Коневскій .крестьянинъ Алексѣй Михайловичъ Коневъ. Слѣдуетъ замѣтить при этомъ, что въ январѣ того же года упоминается еще церковный староста Серебренниковъ. Священникомъ состоялъ Карпъ Протопоповъ, пономаремъ Логиновъ. Дочь о. Карпа обидѣлъ однажды ямщикъ Кайгородовъ, за что подвергся пени въ 12 конѣекъ. Въ свою очередь о. Карпъ вмѣстѣ съ дьякономъ Наумовымъ подняли дѣло о прижитіи пономаремъ Фирсовымъ ямщичей дочери дѣвкѣ Иринѣ Сумкииой незаконно младенца.

Въ теченіи года въ Волостномъ Правленіи получены были циркуляры: о соблюденіи чистоты въ селѣ и о томъ, чтобы улицы были прямыя (вслѣдствіе чего Поромовъ отобралъ у крестьянъ подписку), о держаніи собакъ на привязи, о мѣрахъ предосторожности отъ падежа скота, отъ появившейся въ Тарскомъ и Ялуторовскомъ округахъ заразной болѣзни. На запросъ о состояніи Самарова въ пожарномъ отношеніи Волостное Правленіе писало о разныхъ предметахъ: «учинено ли было прежде сего росписаніе по дворамъ, кому итти на пожаръ, по дѣламъ волостнаго правленія не значится, а нынѣ таковое росписапіе въ большихъ селеніяхъ учинено быть имѣетъ, а въ протчихъ селеніяхъ по малости живущихъ домами и числа душъ и сверхъ того и но бѣдности оныхъ пожарныхъ инструментовъ в заведеніи не имѣется, сельскихъ же выборныхъ назначается только въ состоящихъ вверхъ по рѣкѣ Иртышу селеніяхъ по два, а вверхъ по рѣчкѣ Неулевой одинъ, а всего 3 человѣка; десятники жъ выбираются каждогодно в каждомъ селеніи поочередно по одному человѣку, а в Самарове по десяти человѣкъ, кои в селеніяхъ за чисто(то)ю имѣютъ наблюденіе. Самосадочного жъ винокуренія жителями никогда не производилось и не производится, да и смотрѣніе за онымъ от волостныхъ начальниковъ чинится, питейныхъ же выпивокъ, учрежденныхъ по сей волости, не имѣется кромѣ Самарова, гдѣ состоитъ питейный домъ; но селеніямъ ясе торговъ и базаровъ никогда не имѣется». Слѣдуетъ прибавить еще, что весною этого года дано было позволеніе крестьянину графа Шереметева Сутирину дѣлать конныя машины для двиганія («въвода») судовъ: едва ли не съ этого времени пошли такъ называемыя коноводки. Кромѣ того предписано было взыскать 100 р., должныхъ рыболовами по пр. Неулевой ямщику Мотошипу. – А. П. Карандашевъ занялъ у Тобольскаго мѣщанипа Гр. Т. Штиникова 128 р. съ обязательствомъ уплаты по срокамъ.

Въ отношепіи почтовой гоньбы слѣдуетъ замѣтить, что за майскую треть 1818 года за возку почтъ и естаФетъ Тобольскій Сибирскій почтамтъ выдалъ прогонныя деньги (103 р. 78 к.) старостѣ Ивану Сургутскому лишь въ январѣ 1819 года; за январскую треть этого года, въ количествѣ 1652 р. 28 к., выдалъ повѣренному Семену Сургутскому лишь въ сентябрѣ, за майскую треть, 1679 р. 72 к., – въ ноябрѣ и за сентябрьскую треть, 1679 р. 72 к. – въ декабрѣ (получено Мухинымъ). По неаккуратности ли въ своевременной уплатѣ прогопныхъ денегъ, или по какимъ другимъ причішамъ, случилось то, что когда въ концѣ 1819 года сдѣлано было приглашеніе желающихъ держать ямскую гоньбу на будущій годъ, въ Самаровѣ не нашлось ни одного охотника. Почтовое отдѣленіе помѣщалось до сихъ поръ на частной квартирѣ, и Сибирскій почтамтъ сталъ наводить справки, во сколько можетъ обойтись въ годъ наемъ особой квартиры для управляющаго отдѣленіемъ и почталіона. – Лѣтомъ проѣхалъ въ Березовъ старшій учитель гимназіи.

Мука въ магазинѣ стала дорожать: доходила до 1 р. 10 к. и 1 р. 27 к. пудъ на деньги и въ долгъ. Приходъ муки былъ малъ. На запросъ Денщиковскаго коммиссара Воинова, сколько хлѣба ириилавлено въ нынѣшнее лѣто на вольную продажу и достаточно ли его будетъ на годъ, Самаровское Волостное Правленіе отвѣтило, что во 1) совсѣмъ не было приплавлено муки, кромѣ покупокъ 50 – 100 пудовъ на дощаникахъ, плывшихъ въ Березовъ и Сургутъ, что во всей волости взято въ промыселъ не болѣе 3000 и., что недостаточные взяли хлѣба изъ запасныхъ магазиновъ, что Самарово ждетъ отъ Томскаго мѣщанина Михаила Хлестова до 10.000 п.; во 2) что немногіе ѣздятъ зимою въ Тобольскъ съ кладью и привозятъ для себя немного муки, и въ 3) что вслѣдствіе холоднаго климата хлѣба здѣсь не сѣютъ, картофель же и другія огородныя овощи выростаютъ, но въ весьма маломъ количествѣ; что въ запасныхъ магазинахъ теперь состоитъ на лицо 9203 пуда муки; къ этому количеству ожидается 10.000 и., но такъ какъ и этого еще будетъ недостаточно, то Волостное Правленіе просило коммиссара приплавить еще 8.000 пудовъ. Вмѣсто этого въ октябрѣ было привезено только 300 пудовъ поручикомъ Каталинскпмъ... Между тѣмъ, расходъ на хлѣбъ былъ большой. По мірскому приговору, крестьяне, по неимѣнію хлѣба, неулову звѣря и рыбы, просили изъ казенныхъ магазиновъ муки 2992 п. Еще въ декабрѣ 1818 года выручено было отъ продажи 1518 р., въ январѣ 1819 года 506 р., въ мартѣ 332 р. 69½ к., въ сентябрѣ 1461 р. 77 к. (да получено отъ ясашныхъ остяковъ 889 р.), въ октябрѣ 635, въ ноябрѣ 2159. Затѣмъ получено было за муку въ разные сроки 1530 р., которые препровождены въ коммиссарство. Сверхъ того вѣдомость продажи муки по мелочамъ по 1 р. 27 к. пудъ представляется въ слѣдующемъ видѣ: въ августѣ продано 400 п. за 508 р., въ сентябрѣ 300 п. за 381 р., въ октябрѣ 200 п. за 254 рубля, въ ноябрѣ 700 п. за 889 р. и въ декабрѣ 400 п. за 508 р. Кромѣ продажи въ собственномъ смыслѣ хлѣбъ въ большомъ количествѣ выдавался въ ссуду преимущественно ясашнымъ остякамъ, именно всего 2290 пудовъ. Рѣпаловскимъ юртамъ одолжено въ разные мѣсяцы 510 п. на сумму 647 р. 70 к.; юртамъ Троицкимъ, Олтурмскимъ, Тренькинымъ, Миткипымъ, Воснухольскимъ, Ковылевскимъ, Богдашкинымъ и Согомскимъ продано, какъ сказано, 700 п. на сумму 889 р.; Чагинскимъ юртамъ выдано 150 п. на сумму 190 р. 50 к.; Тюлинскпмъ юртамъ 259 п. на сумму 328 р. 93 к.; а юртамъ: НІапшинымъ, Коссцевымъ, Алякипымъ, Косаревымъ, Елыковымъ, Кузнецовымъ, Кишиковымъ, Сохалевскимъ, Чебыковымъ, Апринымъ, Ахтаминымъ, Неипинымъ, Чучелннымъ, Иванушковымъ, Большимъ и Базьяновымъ выдано 2046 п. на сумму 2598 р. 69 копѣекъ. – Цифровыя данныя о соли представляются въ слѣдующемъ видѣ. Въ декабрѣ 1818 года за продажу казенной соли выручено было 80 р., въ январѣ 1819 года 40 р. (пудъ соли стоилъ тогда 1 рубль), въ Февралѣ 290 р., въ мартѣ 100 р., въ апрѣлѣ 150 р., въ маѣ 100 р., въ іюлѣ 200 р., въ августѣ 180 р., въ сентябрѣ 180 р., въ октябрѣ 100 р., въ ноябрѣ 50 рублей.


Въ отношеніи сбора пошлипныхъ денегъ за гербовую бумагу таблица слѣдующая: въ Февралѣ получено 15 р., вт, мартѣ 4, въ маѣ 1 р. 50 к., въ іюлѣ 10 р. 50 к., въ августѣ 3 р. 50 к., въ октябрѣ 4 рубля.

Нехлѣбородность сѣверныхъ частей Тобольской губерніи, обращавшая на себя вниманіе правительства XVII и XVIII вѣковъ, была достаточно устранена въ XIX столѣтіи заведеніемъ хлѣбныхъ магазиновъ. По Высочайше утвержденному положенію о земскихъ повинностяхъ въ Сибирскихъ городахъ, отъ 22 іюля 1822 года, опредѣлено, что высшею ежегодною пропорціею для Самаровскаго яма должно быть 20,000 пудовъ хлѣба въ хлѣбныхъ магазинахъ. Мѣстности къ сѣверу отъ Самарова должны были содержать въ своихъ хлѣбныхъ магазинахъ еще большее количество хлѣба; такъ, для Сургута была опредѣлена пропорція въ 28,000, а для Обдорска даже въ 40,000 пудовъ. Хлѣбные склады кромѣ Тобольской губерніи находились въ большомъ числѣ въ Томской и Енисейской губерніяхъ. «Въ сіи магазины, сказано въ законѣ, доставляется хлѣбъ прямо; по мѣстному усмотрѣнію опредѣлить изъ числа сихъ магазиновъ три постоянные складочные, прочіе отнести къ нимъ какъ приписные... Пропорціи въ семъ росписаніи полагаются примѣрныя; смѣта ежегодныхъ запасовъ, такъ какъ и число и мѣста запасовъ, должны быть соображаемы съ потребностію и населеніемъ, состояніемъ урожая и частной торговли, и предоставляются хозяйственному усмотрѣнію и попеченію главнаго начальства... Перемѣщеніе запасовъ и пособіе одного магазина другому предоставляется также усмотрѣнію и попеченію главнаго начальства»[81].

Въ 1822 году повѣренный Самаровскаго ямскаго общества Ямщикъ Сургутскій просилъ Тобольскую Казенную Палату «дозволить ему съ довѣрителями участвовать въ рыбныхъ промыслахъ и лѣсныхъ угодьяхъ, которыми исключительно пользуются живущіе съ ними или смежно или въ однихъ селеніяхъ ясашные остяки» Темлячевской волости. Качалось дѣло. Палата въ 1825 году предписала Земскому Суду «войти въ подробное разсмотрѣніе какъ чужъ (?) просителей, такъ и правъ, на основаніи которыхъ рыбными промыслами и лѣсными угодьями исключительно пользуются живущіе тамъ ясашные остяки». Судъ доносилъ, что «смежно живущіе съ ямщиками Самаровской волости остяки земляныхъ угодій имѣютъ въ совершенномъ изобиліи, съ излишествомъ и владѣютъ ими безъ всякихъ актовъ». Но Палата положила такого рода резолюцію: «но какъ земли сіи высочайшимъ уставомъ о инородцахъ утверждены за ними[82], слѣдовательно и не можно лишить ихъ оными; но по уваженію недостатка дозначенныхъ ямщиковъ Самаровской волости земли Казенная Палата полагаетъ предписать оному Суду, чтобы помянутымъ остякамъ здѣлалъ убежденіе, не согласятся ли имъ для сего (дать) места». Деныциковскій отдѣлъный засѣдатель Козминъ отъ 8 августа 1828 года обращался къ остякамъ съ предложеніемъ принять крестьянъ въ соучастіе въ рыбныхъ промыслахъ и лѣсныхъ угодьяхъ, или отдать имъ для сего мѣста, но, кажется, получилъ отрицательный отвѣтъ[83].

По церковнымъ книгамъ къ 1824 году за Самаровымъ значилось недополученныхъ денегъ на постройку каменной церкви 1190 р. 77 к. Получивъ объ этомъ извѣстіе, Тобольская Духовная Консисторія отнеслась въ Тобольское Губернское Правленіе, которое въ свою очередь просило Тобольскій Земскій Судъ понудить зарегистрованныхъ крестьянъ къ скорѣйшей уплатѣ недоимокъ. Земскій Судъ предписалъ Денщиковскому отдѣльному Засѣдателю Козмину взыскать деньги, отослать ихъ въ Самаровскую церковь и немедленно увѣдомить о томъ Судъ. Дѣло объ увѣдомленіи тянулось слишкомъ три года и отъ 24 ноября 1828 года Губернское Правленіе все еще писало Земскому Суду о томъ, что все еще не имѣется на этотъ счетъ свѣдѣній[84]).

Въ 1825 году въ Самаровской Волости обнаружился падежъ 1825 скота. Волостное Правленіе писало объ этомъ Денщиковскому отдѣльному Засѣдателю Козмину, который въ свою очередь отъ 22 Февраля 1825 г. доносилъ въ Тобольскій Земскій Судъ; Судъ отнесся къ Тобольскому Гражданскому Губернатору и Губернскому Правленію. Сущность дѣла, какъ она передана Козминымъ, заключалась въ томъ, что «по нѣименію у большей части поселянъ оной волости сенъ, которыхъ въ бывшѣе минувшаго лѣта болыне-водіе, за затопленіемъ луговыхъ мѣстъ въ избыткѣ заготовить было нельзя, съ 1-го по 15-е число сего Февраля въ разныхъ сѣленіяхъ отъ замору пало скота какъ-то: лошадѣй 80, рогатаго 48 и овецъ 30», а съ 1-го по 15-е число марта лошадей 10, рогатаго 15 и овецъ 7; съ 15 марта по 1 апрѣля 30 лош., 20 рогат, и 10 овецъ.

Въ іюнѣ Козминъ свидѣтельствовалъ, что съ голоду пало 40 лошадей, 35 рогатаго скота и 5 овецъ. Распространившаяся тогда въ Тобольской округѣ сибирская язва, къ счастью, одиако не коснулась Самаровской Волости, которая все-таки должна была принимать мѣры на случай ея появленія[85].

Въ 1827 году выборный отъ общества села Силіяровскаго повѣренный крестьянинъ Левъ Протопоповъ ходатайствовалъ передъ Тобольскимъ Гражданскимъ Губернаторомъ Д. Н. Бантышъ-Кайенскимъ о томъ, что крестьяне, въ количествѣ 33 ревизскихъ душъ, живущіе исключительно рыболовствомъ и звѣринымъ нромысломъ, не имѣютъ достаточно рыболовныхъ песковъ, съ трудомъ платятъ государственныя подати и съ трудомъ поддерживаютъ свои хозяйства; при этомъ указывалось, что въ 10 верстахъ отъ Силіяровскаго села ясашной остякъ юртъ Балиныхъ Семенъ Ивринъ безъ всякаго письменнаго узаконенія съ самымъ малымъ количествомъ душъ пользуется всѣми угодьями, рыболовными и звѣриными, на разстояніи 30 верстъ; что остяки юртъ Чебыковыхъ, въ 12 верстахъ отл. Сильярова, владѣютъ значительными угодьями вплоть до села, занявъ рыболовныя урочища за смертью ихъ владѣльцевъ; что эти остяки не позволяютъ силіяровцамъ промышлять у себя безъ кортома; крестьяне ходатайствовали, чтобы имъ не было притѣсненія со стороны остяковъ. Бантышъ-Каменскій сдѣлалъ помѣтку на прошеніи: «Въ Земской Судъ съ потребованіемъ отъ онаго свѣденій о сихъ рыбныхъ угодьяхъ. Генваря 18». Судъ обратился къ В. Козмину, который представилъ сказку, въ которой значилось: «Ясашные остяки никакой части промысловъ рыбныхъ и звѣриныхъ крестьянамъ села Селіяровскаго отдѣлить не согласны, а могутъ крестьяне промышлять на ихъ мѣстахъ только тогда, когда они сами имъ то дозволятъ, или же за кортома». Въ виду того, что юрты Балинскія принадлежатъ къ Березовской округѣ, дѣло Селіяровцевъ ничѣмъ не кончилось; кромѣ того Самаровское волостное правленіе (голова Ф. Кокшаровъ, писарь Ф. Матросовъ) въ іюнѣ 1831 года взыскало съ нихъ гербовый сборъ. Но дѣло этимъ не кончилось: приходилось хлопотать надъ нимъ слѣдующимъ засѣдателямъ – медлительному Пономареву, Соколову и Бахматову. Переписка тянулась до 1844 года, да такъ и не кончилась ничѣмъ[86].

До сихъ поръ въ печати не было еще рѣчи о промышленности села Самарова; первымъ лицомъ, которое довольно обстоятельно коснулось этого вопроса, былъ путешественникъ Белявскій. «Самарово, говоритъ онъ, въ 500 (?) верстахъ отъ Тобольска, при подошвѣ высокой горы, покрытой кедровымъ лѣсомъ. Здѣсь Иртышъ разливается на 20 верстъ и вода подходитъ къ самому селенію, такъ что жители изъ домовъ своихъ выѣзжаютъ въ лодкахъ; почему домы здѣсь выстроены не на Фундаментахъ, а на такъ называемыхъ стульяхъ (родъ свай) вышиною отъ 5 до 6 Футовъ. Во время разлитія рѣки жители отводятъ весь свой домашній скотъ на гору въ кедровый лѣсъ, оставляя его тамъ до возвращенія рѣки въ берега. Одпакожъ этотъ способъ предохранять отъ потопленія домашнихъ животныхъ вовсе невѣренъ, ибо лѣса наполнены хищными звѣрями (волками и медвѣдями), и значительное количество лошадей и коровъ предается беззащитно на жертву лютости сихъ звѣрей, чтобы спасти другую часть отъ общаго зла, коимъ угрожаетъ разлившійся Иртышъ. Хлѣбопашества здѣсь совершенно нѣтъ и крестьяне не имѣютъ даже понятія о немъ, но благодѣтельная природа щедро наградила ихъ другими источниками богатства: рыбій промыселъ здѣсь превосходнѣе, нежели гдѣ-либо; при впаденіи Иртыша въ Обь находятся рыболовные пески». Ловля производится неводами, сѣтями и мордами (родъ конуса изъ очень плотно переплетенныхъ между собою прутьевъ); ловятъ язей и другихъ рыбъ, солятъ ихъ, сушатъ, вялятъ и отправляютъ для продажи по всей Сибири и даже въ губерніи Оренбургскую, Пермскую и Вятскую. Другой важный предметъ промышленности – ловъ птицъ, которыя водятся здѣсь весною и осенью во множествѣ. Ихъ ловятъ, во-первыхъ, неревѣсами, въ просѣкѣ между двумя озерами. Утреннею и вечернею зарею птица, летая низко, ищетъ въ лѣсахъ промежутковъ и, не примѣчая сѣти, попадаетъ въ оную; нерѣдко въ одну лѣтнюю ночь искусные охотники ловятъ отъ 25 до 50 паръ гусей и утокъ. Другой способъ сего промысла – поньжа съ маньщиками. Сѣть подкрашивается подъ цвѣтъ песка, на которомъ она раскидывается, и охотники подкликиваютъ гусей на разные лады (свой крикъ и полетъ имѣютъ семь родовъ гусей) посредствомъ тонкаго береста; звуки эти удивительно точно передаютъ гусиные крики. Чучелы ставятся всегда противъ вѣтра и такъ, чтобы между ними могли садиться гуси. Этимъ путемъ ловится меньше, но за то можно сидѣть весь день. Третій способъ ловли, для мелкой птицы, – силки, петли и пр. Пойманную птицу сушатъ и солятъ. Кедровый лѣсъ составляетъ третій предметъ промышленности Самарова, приносящій значительный доходъ жителямъ. Во всей волости собираютъ 10,000 пудовъ кедровыхъ орѣховъ; въ самое дешевое время пудъ продается по 2 рубля. Четвертый источникъ богатства идетъ отъ судовъ съ китайскими товарами. Въ Самаровѣ смѣняются работники, на мѣсто ихъ нанимаются самаровцы и сбываютъ свои запасы, рыбу, птицу и орѣхи, заготовленныя еще до прихода дощаниковъ (однопалубное плоскодонное судно, вмѣщающее 5 – 20,000 пудовъ груза). Однако, почти половина жителей остается въ бѣдности, что происходитъ отъ неимовѣрной безпечности и лѣни; они готовы всю жизнь свою проводить во взаимныхъ жалобахъ на свои недостатки вмѣсто того, чтобы быть дѣятельными и прилежными[87].

Въ 1834 году крестьяне Самаровской волости, взявшіе изъ запасныхъ магазиновъ въ долгъ значительное количество хлѣба и не въ состояніи уплатить всей суммы сразу, обратились съ ходатайствомъ въ Совѣтъ Тобольскаго общаго Губернскаго Управленія о разсрочкѣ въ уплатѣ недоимочныхъ денегъ. Совѣтъ согласился. Тогда исправлявшій должность Тобольскаго гражданскаго губернатора препроводилъ бумагу въ Губернское Правленіе. Управляющій Губерніею обратился тогда въ совѣтъ Главнаго Управленія Западной Сибири и получилъ оттуда разрѣшеніе на разсрочку недоимокъ: «основываясь на донесеніи коллежскаго секретаря Торопченинова, лично по распоряженію начальства удостовѣреннаго, о невозможности крестьянъ заплатить единовремянно состоящаго на нихъ долга, по ихъ бѣдности, Совѣтъ полагаетъ: таковую отсрочку...дозволить съ тѣмъ однако же, чтобы долгъ сей на онредѣленныя сроки непремѣнно былъ взнесенъ, зачемъ обязать мѣстное начальство имѣть наиточнѣйшѣе наблюденіе, возложивъ на оное строжайшую по законамъ отвѣтственность за могущѣе послѣдовать должникамъ послабленіе во взысканіи того долга». Тогда Тобольское Губернское Правленіе предписало Тобольскому Земскому Исправнику сообщить о семъ Денщиковскому отдѣльному засѣдателю. За сдѣланною крестьянами уплатою оставался еще на нихъ долгъ.въ 3252 р. 74½ к., который требовалось разложить на пять лѣтъ на опредѣленные сроки и всѣми мѣрами взыскивать съ тѣхъ крестьянъ бездоимочно. Впрочемъ, уже въ іюлѣ 1835 года деньги въ полномъ количествѣ были уплачены, о чемъ извѣстилъ земскаго исправника самаровскій волостной голова Алексѣй Пачгановъ (писаремъ тогда былъ Филиппъ Матросовъ)[88].

Въ 1836 году самаровскій хлѣбозапасный магазинъ уже настолько изветшалъ, что когда наполнили его казенною мукою въ куляхъ, связи разорвало, стойки сломило и полъ обрушился. Денщиковскій отдѣльный засѣдатель лично освидѣтельствовалъ магазинъ и приказалъ его поправить[89].

Въ 1838 году крестьяне Базьяновской деревни К. В. и Я. А. Башмаковы, а также Пр. Хабаровъ подавали просьбу о притѣсненіяхъ, чинимыхъ имъ остяками Темлячевской волости, живущими въ Базьяновѣ, о томъ, что остяки въ количествѣ всего 11 душъ даютъ имъ, 60-ти душамъ, только половину паевъ съ рыбныхъ, лѣсныхъ и птичьихъ угодій и сѣнныхъ покосовъ. Впрочемъ, во время производства дѣла Башмаковы засвидѣтельствовали, что прнтѣсненій со стороны инородцевъ Базьяновскихъ и Чагинскихъ юртъ они не имѣютъ, и просили о прекращеніи дѣла[90].

Въ томъ же году опять выдвинулся вопросъ о Самаровскомъ хлѣбо запасномъ магазинѣ. «Нынѣ, писали смотрители, урядникъ Серебряниковъ и вахтеры Буханинъ и Проводниковъ, опять полъ подломился и мука уже на земли лежитъ; а какъ нынѣ наступаетъ вѣсенное время, то отъ теченія съ горъ и ручьевъ воды непременно послѣдуетъ муке значительная утрата». Они просили разрѣшенія у исправляющаго должность Тобольскаго земскаго исправника перемѣстить муку изъ магазина въ другое болѣе удобное мѣсто, и получили его. При продажѣ муки за цѣлостью ея должно было слѣдить волостное правленіе. Оказалось впрочемъ, что перемѣщать муку не-зачѣмъ: волостное правленіе (головой тогда былъ И. Пластининъ, за писаря И. Коневъ) и магазинные смотритель и вахтеръ свидѣтельствовали, что «во время ныне протекающаго весенняго время отъ теченія съ горъ и ручьевъ воды магазинъ пробылъ безопаснымъ, и изъ средины того магазеина мука последовала въ отпускъ разнымъ частнымъ людямъ, а осталось только три ряда съ небольшимъ количествомъ къ стене анбарана западъ подъ оными полъ и подъ поломъ темъ, где три яруса лежатъ кулей переклады надежны, отъ ненастнаго случая есть безопасными и высоко отъ земли; перемѣщать тую муку и делать напрасный интересу убытокъ перемещеніемъ остановлено, ибо те кули, въ коихъ мука хранится, совершенно ветхіе и отъ мышей во многихъ местахъ выеденные, отъ чего при перемещеніи долженъ непременно быть убытокъ»[91].

Такъ или иначе, но казна уже рѣшилась построить новый провіантскій магазинъ, для чего поручила составить планъ Самарова одному инженеръ-поручику. Планъ этотъ, перешедшій изъ Архива Волостнаго Правленія къ И. Г. Корепанову, находится теперь въ нашихъ рукахъ. Изъ него видно, что въ Самаровѣ считалось въ то время болѣе 200 зданій, одна церковь и одна часовня (Никольская), два кладбища, одно тамъ, гдѣ оно стоитъ и теперь, другое около Никольской часовни; училище (около церкви), Волостное Правленіе, почтовое отдѣленіе (недалеко отъ церкви, около дома Сумкина), три бани по ту и другую сторону рѣчки Самаровки, питейные дома, не далеко отъ церкви, гдѣ теперь стоитъ домъ А. Мухина, нѣсколько складочныхъ амбаровъ около обширныхъ пастбищъ, расположенныхъ по берегу Узскаго протока, масса огородовъ на склонахъ горъ и колодецъ къ юго-востоку, выше церкви. На краю села стояли соляной и хлѣбный магазины и кирпичный сарай.

Въ тѣ времена въ Самаровѣ нросвѣщеніе шло весьма медленными шагами. Въ 1839 году училось всего двое – Петръ Семеновичъ Скрипуновъ и Николай Григорьевичъ Шейминъ. Первый изъ нихъ училъ подъ руководствомъ хромаго А. И. Ковалева Псалтирь, а второй – часословъ; писать оба они учились въ 1845 г. на дому у другаго любителя И. В. Ужинцова, у котораго учились также Ив. и Як. Гр. Кузнецовы, торопковскіе ребята, Ив. и В. Мурины и Ив. Ѳ.Мухинъ. Въ, собраніи свитковъ К. Шаламова, на бумагѣ прошлаго столѣтія, но письмомъ, какъ кажется, позднѣйшимъ, невѣрною ученическою рукою писаны прописи, причемъ много разъ повторяется съ ошибками Фраза: «вы дѣти одного отца, котораго попечені<е> васъ возрастило вы сосали млеко одной матери и такъ союзъ любви да соединяетъ тебя з братьями твоими и сохраненъ былъ в дому родителскомъ».

Въ 1840 году снова поднятъ былъ вопросъ объ устройствѣ въ Самаровѣ почтоваго отдѣленія. Дѣло началось съ того, что корпуса жандармовъ маіоръ Огаревъ, проѣзжая по Березовскому тракту, встрѣтилъ отъ крестьянъ Самаровской волости просьбу о разрѣшеніи имъ построить Обществомъ домъ для почтоваго отдѣленія, или выстроить таковой отъ казны, потому что сумма на содержаніе этого дома, простирающаяся ежегодно до 50 р., не будучи назначаема на Общество и уплачиваясь по очереди, обременяетъ жителей. Замѣчено было, что ассигнуемые ежегодно 25 р. ассигнаціями по Самаровской волости на поправку почтовыхъ домовъ тамъ, гдѣ заняты подъ станціи обывательскіе дома, не располагаются на Общество, которое вноситъ ихъ по очереди и притомъ въ большомъ количествѣ. Губернское Правленіе сдѣлало запросъ въ Земскій Судъ, а Земскій Судъ къ Деныциковскому отдѣльному засѣдателю Пономареву. Но Пономаревъ, повидимому, не торопился отвѣтомъ, за что и получилъ внушеніе отъ Земскаго Суда: «если онъ (Пономаревъ) будетъ и за симъ пеисполпителенъ и нерадивъ къ своей обязанности, то Судъ не преминетъ ходатайствовать у начальства о положеніи на него строгой мѣры взысканія». Наконецъ въ ноябрѣ 1840 года Пономаревъ отвѣтилъ. По его словамъ, Сдмаровское почтовое отдѣленіе помѣщается въ домѣ крестьянина Дмитріева, который получаетъ 25 р. асс. отъ казны и 25 р. по расположенію общественному отъ жителей другихъ селеній; постройка новаго дома для помѣщенія почтоваго отдѣленія обойдется болѣе 1500 р.; сумма эта должна быть расположена сборомъ на все общество Самаровской волости. Пономаревъ, основываясь на показаніи самихъ жителей, замѣчалъ, что общество при своемъ скудномъ состояніи не имѣетъ возможности и донынѣ уплатить еще недоимки за казенную муку, что облагать его еще почтовымъ крупнымъ сборомъ невозможно, а лучше всего оставить дѣло въ прежнемъ положеніи, такъ какъ почтовая повинность отправляется ими съ давнихъ поръ весьма необременительнымъ наймомъ. Въ такомъ видѣ дѣло и было передано Земскимъ Судомъ Губернскому Правленію.

Самаровскіе крестьяне подали Огареву тогда же и три другихъ просьбы: о разсрочкѣ уплаты недоимки за муку, о предоставленіи имъ исключительно однимъ наниматься для сплава Томскихъ судовъ до села Демьянскаго, безъ участія стороннихъ жителей, и объ увеличеніи запаса казенной муки для продовольствія ихъ, по причинѣ недостаточнаго ея количества, состоящаго въ заготовленіи и въ вольной продажѣ, – судя по ежегодной потребности. На первую просьбу Управляющій Губерніею отвѣтилъ: «Нужды жителей сѣверной части губерніи, въ продовольствіи хлѣбомъ, каждогодно заставляли начальство отпускать имъ муку въ долгъ. Уплата этого долга происходила по большей части весьма неисправно, такъ что въ общей массѣ не соотвѣтствовала новымъ займамъ. Должники оправдывались несостоятельностью, обыкновенно по неулову звѣря и рыбы и по неурожаю кедровыхъ орѣховъ и обнадеживали будущимъ, когда все это будетъ въ изобиліи. Такимъ образомъ накопились огромныя недоимки за муку и въ такомъ положеніи замѣтилъ это дѣло бывшій гражданскій губернаторъ Талызинъ вскорѣ по вступленіи его въ должность. Чтобъ побудить мѣстныя начальства къ дѣятельности по взысканію сихъ недоимокъ, а должниковъ къ заботливости о уплатѣ ихъ, онъ далъ о томъ строгія, кому слѣдовало, предписанія и обязалъ доставлять ему срочныя свѣдѣнія о успѣхѣ. Слѣдствіемъ этого-то и должно быть, что съ Самаровскихъ крестьянъ настоятельно требуется уплата недоимки за муку, какъ они показали г. маіору Огареву. Если теперь уважить ихъ просьбу и разсрочить, по ихъ желанію, взысканіе недоимки до времяни увеличенія доходовъ ихъ отъ промысловъ, то по мнѣнію моему, это значило дать имъ поводъ къ безконечнымъ отзывамъ на скудость этихъ доходовъ, а между тѣмъ новыми отпусками въ долгъ хлѣба, въ которыхъ легко можетъ встрѣчаться по разнымъ обстоятельствамъ неизбѣжная необходимость – увеличитъ болѣе эту недоимку поставить самихъ должниковъ въ невозможность никогда выплатить ее и такимъ образомъ лишить казну ея собственности. Для предупрежденія сихъ послѣдствій я полагалъ бы продолжать настояніе надъ самаровскими крестьянами о уплатѣ долгу за муку, не доводя только ихъ до разстройства въ состояніи, но побуждая къ трудамъ и къ изысканію для того разныхъ способовъ». На привилегію или монополію на сплавъ Томскихъ судовъ до Демьянска разрѣшенія не было дано самаровдамъ, равнымъ образомъ отклонено ходатайство и объ увеличеніи запаса казенной муки». По пятилѣтней сложности, писалъ Управляющій Губерніею, въ Самаровскомъ казенномъ магазинѣ расходъ муки простирался въ годъ до 6145 и. 24 ф. Къ 1 января настоящаго года было въ немъ наличной муки 4971 п., да къ тому заподряжено доставить къ 1 октября 5000 пудъ, съ которою составится всего 9971 п.; слѣд. одной уже этой мукою, не говоря о вольной продажѣ народное продовольствіе достаточно обезпечивается и надобности въ усиленіи запаса въ Самаровскомъ магазинѣ не предвидится. Напротивъ того всякій излишекъ въ мукѣ могъ бы имѣть двоякія невыгоды: одну для казны, которая въ случаѣ порчи хлѣба отъ долговремяинаго лежанія его понесла бы убытокъ; другую для самыхъ покупателей, которые при неимѣніи въ запасѣ свѣжаго хлѣба принуждены были бы брать испорченный»[92]. Такимъ образомъ Высочайше утвержденное положеніе 1822 года о содержаніи въ Самаровѣ 20,000 пудовъ муки (стр. 48) уничтожено было начальникомъ губерніи.

Рыбный промыселъ на низовьяхъ Иртыша и въ разныхъ протокахъ, указанный Белявскимъ, получилъ большую свободу со времени 1842-го года, когда остяки Березовскаго округа, которымъ принадлежали многія изъ этихъ ловель, Формально уступили свои права въ пользу жителей Самарова; съ тѣхъ поръ не только все нижнее теченіе Иртыша, но и прииртышскіе пески Оби и протоки Байбалаковская и Березовская сдѣлались какъ бы собственностью самаровдевъ.

Въ 1843 году въ Тобольской губерніи на четверть ржи высшая цѣна стояла 2 р. 71 коп., низшая 2 р. 41 копѣйка[93].

Въ, томъ же году Березовскій благочинный протоіерей Іоаннъ Заборовскій, обозрѣвая Самаровскую и Селіяровскую церкви, нашелъ, что 1) въ Самаровской холодной церкви иконостасъ хотя и поставленъ, но красками не окрашенъ, иконъ въ немъ нѣтъ, а потому богослуженія въ ней не бываетъ, и что 2) оградами обѣ церкви не огорожены. Ей. Владиміръ, получивъ это донесеніе, велѣлъ исполнить желаніе протоіерея. Духовная консисторія обратилась въ Губернское Правленіе, Губернское Правленіе въ Земскій Судъ, Земскій Судъ къ Деныциковскому отдѣльному засѣдателю о томъ, чтобы понудить самаровскихъ прихожанъ къ покрашенію иконостаса и къ постановленію въ него иконъ, а также къ устроенію церковной ограды[94].

Въ томъ же году Базьяновскіе крестьяне Башмаковы и Базьяновскіе ясашные инородцы Темлячевской волости И. Еремѣевъ и Ф. Щербаковъ подали и. д. Тобольскаго Гражданскаго губернатора просьбу на притѣсненіе ихъ со стороны отставнаго поручика Гр. Кузнецова. Этотъ Кузнецовъ въ 1841 году поселился въ Тюлинской деревнѣ и почти за 20 р. въ годъ окортомилъ у тюлинскихъ ясашныхъ остяковъ рыболовныя мѣста, отъ протоки Лайнясу внизъ и по оную, послѣ чего не сталъ допускать Базьяновскихъ крестьянъ и остяковъ неводить въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ они съ тюлинскими занимались рыболовствомъ и птичьею ловлею съ изстари, по крѣпостямъ 1780 и 1786 годовъ. Во время, однако, производства дѣла Базьяновскіе крестьяне и остяки помирились съ тюлинскими, пере стали говорить о притѣсненіяхъ Кузнецова и просили прекратить дѣлопроизводство. Въ 1846 г. дѣло и прекратилось[95].

Въ 1845 г. поѣздка въ Сибирь знаменитаго путешественника Кастрена. Числа 23-го іюня этого года, въ большую воду, онъ прибылъ въ Самарово, предполагая остаться здѣсь всего два дня, чтобы запастись хлѣбомъ и послать съ почтою письма къ своимъ ученымъ друзьямъ; однако онъ прожилъ здѣсь болѣе недѣли за приведеніемъ въ порядокъ своихі» дорожныхъ впечатлѣній о путешествіи по Иртышу. «Самарова, говоритъ онъ, большая русская деревня съ замѣчательнымъ по своей высотѣ мысомъ Самаровскимъ; здѣсь можно было жить долго и провести пріятные дни, но мнѣ хочется ѣхать на обскую ярмарку. У Самарова я могъ съ трудомъ различить лѣсъ по ту сторону рѣки, и люди увѣряли, что на пространствѣ 20 верстъ нѣтъ ни одного мѣстечка, хотя тамъ-сямъ на поверхности воды и виднѣются маленькіе лѣсные островки. Въ большихъ деревняхъ я видѣлъ бани, магазины и пр. – подъ водою; даже жилища стояли часто глубоко въ водѣ; луга на много саженъ подъ водою, и жители Самарова жалуются на недостатокъ корма для скота. Рыболовство здѣсь начинается съ конца іюля и продолжается до 1 октября; добываютъ осетра, стерлядь, нельму, щуку, окуня, налима, ерша, карася, язя (cyprinus idus), чебака (cyprinus Locustris); но муксунъ (salmo muksum) водится только на Оби»[96]. Былъ случай, что съ устья Оби въ Иртышъ зашелъ дельфинъ, который за мелководіемъ не могъ уже воротиться назадъ и былъ убитъ жителями Самарова[97].

Въ 1848 году распространившаяся въ Россіи холера посѣтила и Самарово и унесла съ собою двѣ жертвы. Жители собрались въ волостномъ правленіи и постановили посвятить на будущее время посту, молитвѣ и отдыху, кромѣ 20-го іюля, числа 21 и 22-е; съ тѣхъ поръ донынѣ трехдневное празднество соблюдается непреложно, хотя о постахъ уже и забыто.

Въ 1852 году жители Самаровской волости деревни Зенковой пожелали переселиться на повое мѣсто жительства – на Паьювскій Островъ, принадлежащій инородцамъ Чебыковскихъ юртъ Темлячевской волости. Однако инородцы на уступку имъ острова не согласились, что засвидѣтельствовано было Деньщиковскимъ отдѣльнымъ засѣдателемъ Бахматовымъ, а потому Казенная Палата предложила Земскому Суду обязать крестьянъ Зенковскихъ подпискою въ томъ, что они болѣе не должны заявлять своихъ претензій на инородческій островъ. Зенковцы дали подписку въ Самаровскомъ волостномъ правленіи и – остались на прежнемъ мѣстожительствѣ, хотя и имѣли право на занятіе какого либо другаго мѣста, никому не принадлежащаго[98].

Въ томъ же году возникло дѣло между Бѣлогорскими инородцами и Самаровскими ямщиками изъ-за рыболовныхъ и др. земель, заложенныхъ еще въ 1696 г. Шаламовымъ. Пачгановъ представи.п, крѣпость въ Волостное Правленіе; но неизвѣстно пока, чего онъ добивался.

Въ 1853 году генералъ-губернаторомъ Анненковымъ была произведена ревизія края, по счету девятая, по которой въ Тобольскомъ округѣ оказалось населенія 88,712 человѣкъ[99], и въ томъ числѣ въ Самаровѣ 127 дворовъ, 370 человѣкт, мужскаго и 320 женскаго пола[100]. Самарово не только не нуждалось въ предметахъ первой необходимости, по излишекъ, напр, мяса домашнихъ животныхъ, доставляло даже въ Березовъ; подмѣчено было также, что начиная съ Самарова къ сѣверу до Березова огурцы произрастали въ періодъ съ 20 іюня по 20 августа[101].

Въ 1855 году въ Самаровѣ была необыкновенно малая вода, о которой пришлось вспомнить лишь въ 1893 году; это своего рода начало эры, откуда жители ведутъ счетъ маловоднымъ годамъ. Иртышскій ледъ начало ломать плесами 13 апрѣля; погода стояла не очень теплая. Узипька не проливалась. Промышляли малыми неводами; сушеной рыбы было очень много: Шейминымъ привезли съ вверхъ по Оби пудовъ по сту ст. человѣка. Рѣка стала 25 октября.

Въ 1856 году вода была большая и застойная, затопившая даже высокія веретеи. Скотъ прокармливали дома до 15 августа и только послѣ того молено было выпустить его на высокія веретеи.

Осень 1859 года была необычайная: крестьяне ловили рыбу малыми неводами вплоть до 28 октября въ однѣхъ рубахахъ.

Въ 1860 году прошелъ черезъ Самарово въ Березовъ первый пароходъ, купца Рязанова[102]. Пароходство составило эпоху въ жизни ямовъ, значительно облегчивъ ямщицкій трудъ, а освобожденіе въ 1861 году болѣе 3,000 душъ помѣщичьихъ крестьянъ въ Сибири пололшло начало свободѣ личности, передвиженія, торговли и колонизаціи края. Самарово, занимающее, какъ сказано, выгодное торговое положеніе, замѣтно богатѣло, и путешественники не мо-шо гутъ умолчать объ этомъ. «Шумное село Самаровское, говоритъ одинъ изъ нихъ, единственная, сколько нибудь важная пристань всей водной системы Западной Сибири. Сюда сходятся нынѣ пароходы тюменско-томской системы и суда всѣхъ рыбопромышленниковъ Березовскаго края; здѣсь же складочные амбары купцовъ и здѣсь же, наконецъ, наемъ рабочихъ на обское судоходство. Эта пристань очень похожа на извѣстную Каччужскую, на Ленѣ, въ 270 верстахъ отъ Иркутска, гдѣ, какъ и здѣсь, центръ торговли, рыбопромышленности и всякаго рода судоваго движенія Ленской системы. Село Самаровское прекрасно обстроено, съ богатою каменною церковью»[103].

Въ 1803 году Самарово посѣтила самая большая вода, какую только могутъ запомнить старожилы; подобно 1855-му году, этотъ годъ сдѣлался своего рода началомъ эры, по которой жители считаютъ время наводненій.

Слѣдующіе затѣмъ годы отличались умѣренною водою, когда можно было своевременно и страдовать, и неводить на Оби, въ Оноховской, Березовской и въ Байбалаковской протокахъ. Но въ 1805 году въ рыбный промыселъ вмѣшались нѣкоторые инородцы Березовскаго округа, доказывая, что жители Самарова неводятъ на ихъ исконныхъ ловляхъ и запираютъ протоки, отчего они, остяки, лишаются промысловъ. Самаровское Волостное Правленіе, отношеніемъ отъ 1-го декабря въ Вотское Инородное Управленіе, не уважило жалобъ остяковъ въ силу Формальной уступки ими (отъ 17-го декабря 1842 года) жителямъ села Самарова рыбныхъ промысловъ въ указанныхъ мѣстахъ.

Въ 1807 году иртышскій ледъ начало ломать большой водой 15 апрѣля, рѣка очистилась 18-го числа, послѣ чего постоянно державшійся холодъ сдало. Вода прошла Узиньку сквозь. Тепло началось было съ 25 марта.

Въ 1873 г. была получена вѣсть о посѣщеніи Самарова Его Императорскимъ Высочествомъ Великимъ Княземъ Алексіемъ Александровичемъ, совершавшимъ тогда поѣздку по Сибири. Тотчасъ пріѣхалъ съ инструкціями исправникъ Александръ Петровичъ Дзерожинскій, засѣдатель Пузикъ; всѣ поднялись; закипѣла работа по устройству и улучшенію села. «По случаю сильнаго наводненія болѣе половины села Самаровскаго было затоплено водой, что сдѣлало невозможнымъ сухопутный переходъ отъ пароходной пристани къ селу; почему и устроена была противъ села, на водѣ, довольно большая, на сплоченомъ лѣсу, пристань, площадка которой обнесена была деревянною рѣшеткой; по сторонамъ переднихъ и заднихъ дверей ея были утверждены по два большихъ столба, съ длинными выкрашенными шестами, на которыхъ развѣвались разноцвѣтные Флаги. Отъ пристани въ село къ церкви и предназначенной на случай посѣщенія села Его Высочествомъ квартирѣ, въ домѣ крестьянина Александра Григорьевича Кузнецова, проведена была широкая изъ деревянныхъ плахъ мостовая, обставленная по краямъ живою изгородью; ходъ по ней былъ устланъ отъ самой пристани до церкви, на разстояніи 200 саженъ, краснымъ плисомъ, а къ дому Кузнецова сукномъ. Самая пристань была устлана разноцвѣтными коврами. По протяженію мостовой развѣшаны были, на выкрашенныхъ шестахъ, цвѣтные Флаги, которыми былъ убранъ и домъ Кузнецова. – Временная пароходная пристань была устроена на нарочно подведенномъ къ горѣ суднѣ, въ разстояніи отъ села около одной версты. Мѣстность по горѣ, противъ пристани, была расчищена. Отъ судна въ гору были устроены мостки. Площадка на пристани была устлана живою зеленью, а судно обнесено перилами и выкрашено. На пристани и на горѣ развѣвались цвѣтные Флаги. Возлѣ этой пристани качалась на волнахъ рѣки, въ готовности принять Августѣйшаго Гостя, лодка въ шесть гребей. Лодка эта устроена Самаровцами но образцу Тобольскаго Царскаго катера. На носу ея, на небольшомъ древкѣ развѣвался шелковый національный Флагъ. Внутренность лодки была убрана дорогими для здѣшней мѣстности коврами; гребцы и кормчій (почетные крестьяне села Самарова) всѣ были одѣты въ русскихъ костюмахъ, а на рукахъ имѣли красныя шерстяныя, мѣстнаго издѣлія, перчатки. – День 28 іюня сначала былъ пасмурный, потомъ закрапалъ дождь, подулъ вѣтеръ и къ ночи разразилась сильная буря и гроза, рѣдкія въ здѣшней мѣстности. Но не смотря на это, никто изъ ожидавшихъ не подумалъ воротиться съ берега; каждый боялся упустить столь рѣдкій случай увидѣть перваго Августѣйшаго Посѣтителя этого края; почему всѣ, какъ и прежде, оставались на открытомъ берегу. Къ счастью, утро 29 іюня было ясно и обѣщало хорошую погоду ожидавшимъ, часть которыхъ, по случаю праздника св. ап. Петра и Павла, отправилась къ обѣднѣ въ мѣстную церковь. Предъ окончаніемъ обѣдни, былъ замѣченъ вдали отъ Самарова идущій на всѣхъ парахъ пароходъ. Какъ только стало объ этомъ извѣстно, всѣ кинулись къ лодкамъ (коннаго и пѣшаго пути изъ Самарова вслѣдствіе наводненія никуда нѣтъ, да и вообще въ лѣтнее время лошадей и экипажей жители не имѣютъ, потому что хлѣбопашествомъ не занимаются, и всѣ сообщенія производятъ водой); одни спѣшили занять видныя мѣста на сельской пристани и по мостовой, а другіе у пароходной пристани. Между тѣмъ обѣдня кончилась, и въ виду всѣхъ пароходъ «Рейтернъ», на которомъ помѣщался Его шз Высочество, въ 11 часовъ этого утра, присталъ къ пароходной пристани, и Его Императорское Высочество Великій Князь Алексій Александровичъ показался на палубѣ. Народъ громко и многократно привѣтствовалъ Его съ берега восторженнымъ «ура». Его Высочество изволилъ тогда же съ парохода сойти на пристань, гдѣ встрѣтилъ Его и поднесъ, по русскому обычаю, хлѣбъ-соль на серебряномъ блюдѣ отъ общества крестьянъ Самаровской волости волостной голова Илья Васильевичъ Башмаковъ и при этомъ же подалъ Его Высочеству письменный адресъ съ изъявленіемъ вѣрноподданическихъ чувствъ Царствующему Дому. Его Высочество удостоилъ милостиво принять хлѣбъ-соль и адресъ и, поблагодаривъ за радушіе, изволилъ пожертвовать головѣ Башмакову 5 руб., а стоявшимъ тутъ же у пристани, впереди всѣхъ, гвардейцамъ Плашенину и Хозяинову по 3 рубля. За этимъ Его Высочество сошелъ на берегъ и поднялся до полугоры, гдѣ приказалъ вырыть съ корнемъ два молодые кедра, которые и были тотчасъ вырыты и унесены на пароходъ. Въ это же время Его Высочество удостоилъ разговора довѣреннаго отъ инородцевъ юртъ Чагинскихъ, о бытѣ вообще инородцевъ, и узнавъ, что онъ потерпѣлъ отъ пожара, изволилъ пожертвовать ему 10 рублей. Во все это время съ берега и горы раздавалось неумолкаемо задушевное народное русское «ура». Какъ только пароходъ присталъ къ пристани, лодка, предназначенная для Его Высочества, подплыла съ рѣчной стороны подъ бортъ парохода и приняла спустившихся въ нее свиту Его Высочества и Генералъ-Губернатора Западной Сибири А. П. Хрущова, которые и поплыли по направленію къ селу, откуда уже несся гулъ отъ звона церковныхъ колоколовъ и громкихъ кликовъ «ура»[104]. На сельской пристани и вдоль всей мостовой до церкви, стояли шпалерами ожидавшіе Великаго Князя крестьяне, а у церкви ожидалъ съ крестомъ въ полномъ облаченіи сельскій священникъ и съ хлѣбомъ-солью церковный староста крестьянинъ Иванъ Григорьевичъ Кузнецовъ.

На каждой почти кровлѣ и на заборахъ виднѣлись любопытныя крестьянскія дѣти. На самой площадкѣ и пристани стояли безсрочные и отставные нижніе чины. По выходѣ изъ лодки на сельскую пристань, Генералъ-Губернаторъ Западной Сибири объявилъ народу, что Его Высочество Великій Князь, за нездоровьемъ быть въ село не можетъ, а посылаетъ вмѣсто себя вице-адмирала, генералъ-адъютанта Посьета и другихъ лицъ, составляющихъ Его свиту. Съ пристани свита Великаго Князя съ Генералъ-Губернаторомъ прошли селомъ но убранной зеленью мостовой, между массами народа, въ церковь, гдѣ ихъ встрѣтилъ церковный причтъ съ церковнымъ старостою[105]. Но выслушаніи краткаго молебствія[106], свита Его Высочества и Генералъ-Губернаторъ изъ церкви зашли въ приготовленную для Его Высочества квартиру, гдѣ хозяинъ дома – крестьянинъ Кузнецовъ предложилъ гостямъ чай и закуску. Черезъ часъ свита Его Высочества и Генералъ-Губернаторъ въ той же лодкѣ отправились обратно на пароходъ, куда пригласили ст» собой для представленія Великому Князю благочиннаго священника Н. И. Вергунова, крестьянъ – хозяина квартиры Александра Григорьевича Кузнецова, церковнаго старосту И. Гр. Кузнецова и крестьянина села Базьяновскаго Василья Васильевича Башмакова. Вслѣдъ за свитою изъ села поплыли въ лодкахъ и прочіе Самаровцы и рѣка покрылась тысячью лодокъ всѣхъ размѣровъ и Формъ; въ нихъ помѣщались русскіе, остяки и вогулы обоихъ половъ ст» своими дѣтьми. Все это пестрѣло праздничными, разнообразными костюмами; а русское сердечное «ура» не умолкало. – Въ это время Великій Князь стоялъ на палубѣ. Увидѣвъ такое множество разнообразныхъ лодокъ, Его Высочество изволилъ, съ милостивою улыбкою, сравнить ихъ съ морской Флотиліей и приказалъ бывшему при немъ оркестру музыкантовъ на встрѣчу Своей свитѣ и прочему поѣзду играть маршъ. По выходѣ на пароходъ церковный староста Кузнецовъ удостоился поднести Его Высочеству хлѣбъ-соль, за что получилъ благодарность и 10 рублей. Затѣмъ Его Высочество дозволилъ всѣмъ окружавшимъ пароходъ въ лодкахъ взойти на палубу парохода и осмотрѣть устроенные для Его Высочества покои. Гребцамъ и кормчему, привезшимъ свиту Великаго Князя и ГенералъГубернатора, отъ Его Высочества пожертвовано – каждому гребцу по 3 рубля, а кормчему 5 рублей. – Все время, пока не подилыла къ пароходу послѣдняя отсталая лодка и не перебывали всѣ съ лодокъ и берега на пароходѣ, Его Высочество стоялъ на палубѣ и много разъ поднимался на шканцы парохода, откуда на неумолкаемое народное «ура» изволилъ милостиво отвѣчать выраженіемъ благодарности[107]. «Одинъ столѣтній слѣпой старикъ умолялъ какъ о милости дозволить ему приблизиться къ Великому Князю и хотя если не увидѣть Его, то по крайней мѣрѣ услышать и коснуться руки Его. По милостивому соизволенію Его Высочества старика принимаютъ на палубу «Рейтерна» и осчастливленный ласковымъ словомъ Августѣйшаго Путешественника, счастливый сибирякъ со слезами на глазахъ выражаетъ надежду умереть теперь спокойно, удостоившись хотя разъ въ своей долгой жизни быть въ присутствіи Августѣйшаго члена Царской Семьи»[108]. «По удаленіи народа съ парохода на берегъ, по просьбѣ вице-адмирала Посьета были принесены для Его Высочества кедровыя шишки. – Ровно черезъ три часа послѣ прибытія къ селу Самаровскому, Его Высочество изволилъ отправиться къ Тобольску. Во все это время игралъ оркестръ музыки. – Лишь только пароходъ началъ отчаливать отъ берега, всѣ кинулись за нимъ въ лодкахъ и долго не отставали отъ него, слѣдуя за нимъ съ кликомъ «ура» и махая шапками, а Его Высочество Великій Князь при удаленіи парохода отъ села, стоялъ на шканцѣ, дѣлая народу прощальные знаки. – По отбытіи Его Высочества всѣ собравшіеся къ встрѣчѣ Его жители Самаровской волости отправились въ церковь, гдѣ благочинный Н. И. Вергуновъ отслужилъ съ колѣиопреклопеніемъ молебствіе о благополучномъ дальнѣйшемъ путеслѣдованіи Великаго Князя. По отслужепіи молебствія, жители села Самаровскаго по общему соглашенію положили устроить, въ память настоящаго посѣщенія ихъ края Его Императорскимъ Высочествомъ Великимъ Княземъ Алексіемъ Александровичемъ, часовню на томъ самомъ мѣстѣ горы, гдѣ Его Высочество изволилъ сходить съ пароходной пристани. Мѣсто это впредь до устройства въ пемъ часовни, въ тотъ же день обнесено было изгородью»[109].

По иниціативѣ А. П. Дзерожинскаго, какъ онъ самъ говорилъ мнѣ позже, самаровское и окрестное купечество, желая увѣковѣчить въ памяти села счастливый случай посѣщенія Его Императорскаго Высочества, собрало по подпискѣ сумму въ три тысячи рублей съ тѣмъ, чтобы изъ процентовъ ея образовать стипендію имели Великаго Князя и воспитывать въ Тобольской гимназіи одного мальчика изъ Самарова или окрестныхъ селъ и деревень. О таковомъ желаніи купечества было доложено Великому Князю, который, какъ говорятъ, изъ Тобольска телеграфировалъ Государю Императору и получивъ въ отвѣтъ полное одобреніе, изволилъ принять стипендію подъ Свою высокую руку. Веселію въ Самаровѣ не было конца и мѣры. Вотъ имена этихъ просвѣщенныхъ благодѣтелей, которыя не назвать было бы преступленіемъ: во первыхъ Василій ТроФимовичъ Земцовъ и его двоюродный братъ Евгеній Акимовичъ Рязанцевъ, затѣмъ Василій и Иванъ Ивановичи Мурины, Николай Григорьевичъ Шейминъ, о. Несторъ Ивановичъ Вергуновъ, Иванъ и Александръ Григорьевичи Кузнецовы, Илья Васильевичъ Башмаковъ и другія лица, которымъ позже Его Императорское Высочество изволилъ выслать или свои фотографическіе портреты или серебряные часы съ надписью (напр.: «Отъ Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Алексія Александровича Александру Григорьевичу Кузнецову»), а кормчему и гребцамъ было послано позже по красной рубашкѣ.

Печальныя событія между тѣмъ не переставали время отъ времени посѣщать Самарово: такъ 11 іюля 1873 года здѣсь удавился поселенецъ-латышъ Андрей Тендеръ, рабочій о. Н. И. Вергунова[110].

Въ слѣдующее затѣмъ время собирались не разъ сходки въ Волостномъ Правленіи по вопросу, кого назначить на стипендію Великаго Князя. Избранъ былъ Косма Абрамовичъ Ершовъ, какъ лучшій въ училищѣ, рекомендованный и учительницею, но тутъ встрѣтилось два затрудненія: Ершовъ уже вышелъ изъ лѣтъ и не могъ поступить въ первый классъ гимназіи, и кромѣ того его не отпускалъ отецъ, руководствовавшійся тѣмъ соображеніемъ, что сынъ его, уѣхавъ въ Тобольскъ, оставитъ родителей безъ помощи. Абрамъ былъ человѣкъ настойчивый и сумѣлъ удержать своего сына. Выбрали было Григорія Егоровича Кузнецова, но и его родители не отпустили. Тогда выборъ палъ на меня... Мой батюшко пошелъ было по слѣдамъ Абрама Ершова, говоря, что въ такомъ случаѣ у него останется одинъ только старшій сынъ, а вдругъ да какъ возьмутъ и его въ солдаты: на кого онъ, старикъ, останется? Но Дзерожинскій не уступалъ и увѣрилъ моего родителя, что старшаго сына Илью въ солдаты не возьмутъ. Ну, начальство, велятъ, какъ же супротивничать? Мой дорогой тятя Меѳодій[111] Лаврентьевичъ (царство ему небесное! вѣчная память ему въ родѣ нашемъ!) подумалъ-подумалъ, ногоревалъ-погоревалъ съ моею матушкою да и согласился. Я былъ какъ въ чаду. «А, вотъ она... близко уже... и у меня будетъ кепь гимназическая», думалъ я, вспоминая о своемъ товарищѣ, купеческомъ сынѣ П. Н. Шейминѣ, уже нѣсколько лѣтъ учившемся въ гимназіи. Теперь я уже считался въ селѣ окончившимъ курсъ, и если ходилъ еще въ школу и на домъ къ Марьѣ Денисовнѣ, то только для ознакомленія съ предстоящимъ своимъ новымъ положеніемъ, ибо Венгерская, кончившая курсъ въ Тобольской Маріинской школѣ, знала гимназическую программу. Ходилъ я къ ней и въ училище съ Евстохіемъ, котораго отецъ В. Тр. Земцовъ захотѣлъ также опредѣлить въ нриготовишз тельный классъ гимназіи. Весною 1874 года сей благодѣтель привезъ обоихъ насъ въ Тобольскъ, обулъ, одѣлъ меня и платилъ за меня Венгерской, переселившейся также въ Тобольскъ, за приготовленіе къ экзамену. Городъ показался мнѣ столицею, я остолбенѣлъ при видѣ учителей въ блестящихъ виц-мундирахъ... Въ августѣ мѣсяцѣ я уже числился пансіонеромъ перваго класса гимназіи. Позже въ гимназію поступили изъ нашихъ еще Е. Н. Шейминъ и Д. И. Муринъ.

Путешествія ученыхъ по Иртышу и Оби шли между тѣмъ своимъ чередомъ. Въ 1876 году[112] прибылъ въ Самарово командированный Императорскою Академіею Наукъ для изслѣдованія долины р. Оби Иванъ Семеновичъ Поляковъ. Еще на дорогѣ онъ получилъ письмо отъ В. Тр. Земцова слѣдующаго содержанія: «Милостивый Государь Иванъ Семеновичъ! Въ прошломъ апрѣлѣ я узналъ, что въ настоящемъ маѣ, черезъ село Самаровское, должна будетъ слѣдовать въ Обдорскъ бременская экспедиція, цѣль которой изучить всѣ естественныя и культурныя произведенія здѣшняго края. Видя и сознавая громадную пользу въ такомъ трудѣ и зная, что изъ села Самарова возможно попасть въ Обдорскъ лишь только на лодкѣ (если не нанять нарочно для этого парохода), желая по возможности чѣмъ нибудь облегчить путь экспедиціи, я изготовилъ подъ пее крытый восьмивесельный каюкъ и намѣренъ былъ представить его лично въ распоряженіе г. Брэма. Назадъ же тому нѣсколько дней, получилъ я извѣстіе, что и вы, Иванъ Семеновичъ, командированы сюда, на сѣверъ, отъ русской Академіи Наукъ съ тою же цѣлью: изслѣдовать нашу жизнь во всѣхъ отношеніяхъ. Поэтому, а также какъ русскій къ русскому, я счелъ себя въ правѣ измѣнить первое свое предположеніе на счетъ каюка, т.-е. не имѣя времени выстроить для васъ другаго, вмѣстѣ съ тѣмъ движимый патріотическимъ чувствомъ и не желая предоставить васъ на произволъ открытаго дождя, спасая въ тоже время иностранца, я рѣшился предложить этотъ каюкъ въ полную вашу, м. г., собственность. Примите истинное почтеніе и уваженіе вѣрящаго въ пользу и успѣхъ вашего труда. Проживающій въ, селѣ Самаровскомъ крестьянинъ Рязанской губерніи В. Земцовъ». «По пріѣздѣ въ Самарово, писалъ здѣсь И. С. Поляковъ 18 іюня, я дѣйствительно нашелъ огромную крытую 8-ми весельную лодку, длиною 24 аршина; въ ея передней чистой каютѣ весьма легко могутъ помѣститься 3 человѣка, причемъ въ ней даже возможно ходить; поставивши столъ, въ ней вполнѣ удобно можно заниматься, писать и проч.; въ задней каютѣ можно помѣстить пудовъ до 250 клади и скрыть всѣхъ гребцовъ, которыхъ застигла бы непогода; однимъ словомъ, въ ней такъ много удобствъ, что я нашелъ сначала ее слишкомъ для себя роскошною и не желая для себя слишкомъ многаго, принялся было склонять г. Земцова остаться при его прежнемъ намѣреніи. Но такъ какъ потомъ замѣтилъ, что подобнаго рода система отказа могла бы отозваться слишкомъ неблагопріятно на искреннемъ и душевномъ доброжелательствѣ г. Земцова, хорошо знакомаго съ краемъ, то я почелъ за нужное немедленно вступить во владѣніе прекрасною лодкою, озаботившись присвоить ей названіе «В. Земцовъ». Принимая во вниманіе, что эта лодка принесетъ мнѣ большую экономію во времени, при путешествіи но р. Оби, въ тѣхъ случаяхъ, когда, при плохой лодкѣ, я долженъ былъ бы проводить цѣлые дни на пустынныхъ берегахъ рѣки, въ ожиданіи благопріятной погоды, а въ этой лодкѣ возможно плаваніе даже при сильномъ волненіи; принимая въ соображеніе также и то обстоятельство, что эта лодка облегчитъ мнѣ возможность попасть къ восточнымъ берегамъ Обской губы, откуда будетъ легче добраться до Тазовской губы, куда мнѣ желательно было бы проникнуть; предвидя, что эта лодка не одинъ разъ спасетъ меня отъ бурь и непогодь во время суровой сѣверной осени и сохранитъ для меня не малую долю здоровья и силы, я выражаю здѣсь мою глубочайшую признательность В. Тр. Земцову, оказавшему мнѣ, кромѣ того, самое сердечное гостепріимство, и вмѣстѣ съ тѣмъ позволяю себѣ надѣяться, что и Академія Наукъ не оставитъ безъ вниманія подобнаго рода сочувствіе, высказываемое на пользу пріобрѣтенія полезныхъ для человѣчества знаній. Въ силу той же услужливой предупредительности г. Земцова, я не могу воспользоваться приглашеніемъ Московскаго Общества мореходства, участвовать въ снаряженной имъ экспедиціи къ Бѣлому острову, по каковому вопросу я получилъ недавно изъ Академіи копію ст. бумаги Московскаго Общества; главная цѣль моихъ изслѣдованій – долина р. Оби и рѣкъ, впадающихъ въ бассейнъ Ледовитаго моря, даже въ Тазовскую губу, чего бы я, конечно, не могъ сдѣлать при поѣздкѣ по Обской губѣ; притомъ, находясь на чуждомъ мнѣ суднѣ, я не могъ бы самостоятельно располагать собою и своимъ временемъ». Проведя все лѣто въ разъѣздахъ, И. С. Поляковъ въ сентябрѣ прибылъ въ Самарово и прощаясь съ судномъ, замѣтилъ: «Получивши каюкъ въ даръ отъ В. Тр. Земцова, я въ свою очередь предоставляю его въ пользованіе всѣхъ тѣхъ лицъ, которыя явятся въ долинѣ Оби съ научными цѣлями, и такимъ образомъ прекрасная лодка пусть будетъ на суровомъ сѣверѣ разсадникомъ идей «человѣколюбія, истины и справедливости»[113].

Другой путешественникъ записалъ слѣдующее: «Село Самаров-ше ское расположено въ ущельи горъ, возвышающихся надъ уровнемъ Иртыша почти на 40 саженъ... Въ настоящее время въ с. Самаровскомъ считается жителей до 400 человѣкъ, занимающихся частью мелочною торговлею, а болѣе рыбопромышленностью и заготовленіемъ рыболовныхъ судовъ, какъ-то: барокъ, каюковъ и лодокъ. Одинъ изъ такихъ каюковъ, щегольски отдѣланный крестьяниномъ Земцовымъ для командированнаго Академіею Наукъ съ ученою цѣлью къ устьямъ Оби молодаго ученаго Полякова, кокетливо красовался на берегу Иртыша; чистота отдѣлки его и удобства помѣщенія были по истинѣ образцовыя, хотя цѣнность матеріала и работы не превышала 200 рублей. При самомъ въѣздѣ въ с. Самаровское вниманіе путника обращаютъ на себя: каменная церковь въ византійскомъ стилѣ и двѣ часовни, изъ которыхъ одна, устроенная на возвышенномъ мѣстѣ, по Фасаду своему и легкости архитектуры, имѣетъ видъ китайской пагоды. Но поразительную особенность Самарова составляетъ совершенное отсутствіе дворовъ при домахъ и даже улицъ: кто, гдѣ и какъ хотѣлъ, тотъ тамъ и строился, безъ всякаго плана и порядка. Почва селенія болотистая и сырая, и поэтому между домами устроены изъ толстыхъ плахъ мостики, оступиться съ которыхъ въ ненастную погоду, значило бы, въ буквальномъ смыслѣ, утонуть по колѣно въ грязи. Конная ѣзда такимъ образомъ въ лѣтнее время по селенію положительно невозможна. Говорятъ впрочемъ, что Самарово, вслѣдствіе энергическаго ходатайства Тобольскаго исправника, нынѣ уже распланировано и произвольныя постройки обывателямъ воспрещены. Давно пора бы это сдѣлать. Въ селѣ ѣсть было нечего; по случаю продолжавшагося полноводья, правильное рыболовство еще не начиналось; говядины же и птицы не было, сколько по тому, что большинство крестьянъ нашихъ этою роскошью пользуются только по праздникамъ, сколько и потому, что въ это время продолжался еще Петровъ постъ». На другой день по пріѣздѣ путешественникъ во время прогулки встрѣтился съ И. С. Поляковымъ, который тогда занимался составленіемъ этнографической записки о племенахъ, населяющихъ берега Оби и Иртыша и собираніемъ разнаго рода древностей, а въ томъ числѣ и образчиковъ современной утвари и одеждъ инородцевъ[114].

Вслѣдъ за нашими русскими путешественниками Самарово посѣтили въ 1870 году извѣстные нѣмецкіе ученые д-ръ О. Финшь и А. Брэмъ, для изслѣдованія сѣверныхъ частей Сибири. «Но близости отъ Самарова, писали они, мѣстность оживляется, не сама по себѣ, а по причинѣ большей населенности. Чаще начинаютъ встрѣчаться луга съ пасущимся скотомъ, пашни, даже деревни. Па небольшомъразстояніи мы проѣхали три селенія; въ одномъ изъ нихъ виднѣлась даже красивая маленькая церковь. Рѣка приняла также болѣе величественный видъ и стала такъ широка, что мы не замѣтили, какъ очутились на буромутныхъ водахъ Иртыша. Обманъ поддерживался еще тѣмъ, что брошенныя въ воду щепки, казалось, плыли вмѣстѣ съ нами внизъ по теченію, тогда какъ въ дѣйствительности пароходъ шелъ теперь вверхъ по Иртышу. Это замѣчательное явленіе обусловливалось тѣмъ, что могучая масса водъ разлившейся Оби пересиливала теченіе Иртыша. Къ 71/2 часамъ, нашъ пароходъ подошелъ къ правому крутому берегу Иртыша, покрытому роскошнымъ первобытнымъ лѣсомъ, а полчаса спустя мы остановились у маленькаго домика съ нѣсколькими амбарами, – это было Самарово, лежащее въ 25 верстахъ выше мѣста сліянія Оби съ Иртышомъ. Тутъ мы должны были оставить пароходъ, на которомъ, къ сожалѣнію, намъ пришлось провести только трое сутокъ и 16 часовъ, почти въ позабытомъ нами комфортѣ, который былъ поэтому еще болѣе для насъ чувствителенъ. Мы обязаны имъ отчасти капитану Александру Павловичу Рассошнику, который вскорѣ отправился съ пароходомъ по направленію въ Тобольскъ. Дальнѣйшее путешествіе нѣсколько безпокоило меня, такъ какъ съ Самаровымъ прекращалось всякое правильное сообщеніе внизъ по рѣкѣ и было еще вопросомъ – въ состояніи ли мы будемъ нанять пли купить тутъ подходящее судно. Представьте же себѣ наше удивленіе, когда едва вступивъ на берегъ, мы были обрадованы привѣтствіемъ засѣдателя пли окружнаго начальника, который сообщилъ намъ, что все готово для дальнѣйшаго путешествія! Въ этой деревнѣ, названіе которой было намъ едва извѣстно ранѣе и въ которую мы пріѣхали безъ всякихъ рекомендацій, объ насъ позаботились такъ, какъ я этого желалъ бы себѣ для всѣхъ дальнѣйшихъ поѣздокъ и вообще для всѣхъ путешественниковъ. Нашъ великодушный покровитель не былъ высокопоставленное лицо, ни даже какой нибудь богачъ, а простой, какъ онъ самъ себя называлъ, «Рязанскій крестьянинъ»[115], Василій Трофимовичъ Земцовъ по имени. Поселившись лѣтъ 25 тому назадъ въ маленькой деревнѣ на Иртышѣ, бережливостію и трудолюбіемъ онъ составилъ себѣ репутацію зажиточнаго и вліятельнаго человѣка, рѣдкая опытность котораго, въ особенности по те предмету рыболовства, принесла мнѣ не малую пользу. Этотъ крестьяпинъ, сознававшій все значеніе предпринятаго нами съ научною цѣлію путешествія и готовый по мѣрѣ силъ и возможности служить наукѣ, – что могли бы взять въ примѣръ себѣ многіе изъ нашихъ богачей, позаботился о насъ задолго до нашего пріѣзда, «Въ прошломъ апрѣлѣ мѣсяцѣ узналъ я, писалъ онъ г. Полякову, что въ маѣ слѣдующаго года Бременская экспедиція должна будетъ на пути въ Обдорскъ проѣхать черезъ наше село. Сознавая всю громадную пользу зтого предпріятія и зная, что изъ Самарова въ Обдорскъ можно достигнуть только въ лодкѣ, – движимый желаніемъ по мѣрѣ силъ быть полезнымъ экспедиціи и оказать ей свое содѣйствіе, я построилъ крытую осьмивесельпую лодку, чтобы представить ее въ личное распоряженіе г. д-ра Финша». Хотя это намѣреніе и не было приведено въ исполненіе, такъ какъ, изъ совершенно справедливаго и законнаго патріотическаго чувства, за нѣсколько дней до нашего пріѣзда (2-го іюля), Земцовъ уступилъ лодку своему соотечественнику, г. Полякову, путешествующему по порученію Императорской Академіи Наукъ, – все-таки мы обязаны были ему несказанною благодарностію. Благодаря его предусмотрительности, для насъ были приготовлены двѣ другія крытыя лодки, вполнѣ достаточныя для нашей цѣли; не будь ихъ, трудно было бы достать другія. Земцовъ предоставилъ намъ ихъ безусловно и безвозмездно, и когда я, въ качествѣ отвѣтственнаго начальника экспедиціи, предложилъ заключить контрактъ и опредѣлить извѣстную сумму на случай поврежденія или потери ихъ, опъ засмѣялся и сказалъ: «Пустяки![116] дѣлайте съ лодками что хотите; если что случится, это ужъ будетъ мой убытокъ. Пустяки»! Разстояніе съ версту, отъ пристани до деревни, мы прошли пѣшкомъ, любуясь ущельями высокаго берега, одѣтыми великолѣпными лѣсами, гдѣ намъ встрѣтился, между прочимъ, первый бурундукъ (tamias striatus). Ландшафтъ былънастолько соблазнителенъ, что д-ръ Брэмъ тотчас!» рѣшилъ отправиться на, охотничью прогулку, а я занялся приготовленіями къ дальнѣйшему путешествію. Самарово (Самаровское) – красивое мѣстечко, считающее около 400 жителей (русскихъ), которые занимаются скотоводствомъ и рыболовствомъ, а также ведутъ кое-какую торговлю. Довольно безпорядочно расположенные, по большей части красивые деревянные домики ограничиваютъ нѣсколько кривыхъ угловатыхъ улицъ съ высокими мостками по обѣимъ сторонамъ. Даже въ сухую погоду эти мостки были неизлишними, а въ дождливое время безъ нихъ нельзя было бы обойтисъ, потому что улица обращается въ топкое, непроходимое болото. Насъ пригласили остановиться у одного изъ самыхъ богатыхъ обывателей, и если я скажу, что при невѣроятпой дешевизнѣ строеваго лѣса, домъ его обошелся въ 21,000 рублей, то легко себѣ представить, какъ опъ былъ великъ и помѣстителенъ. Весьма просторныя, какъ обыкновенно въ Сибири, комнаты были меблированы почти роскошно; по стѣнамъ, кромѣ обычнаго, неизбѣжнаго украшенія, иконъ въ позолоченныхъ ризахъ, висѣло еще множество другихъ картинъ въ рамкахъ, портреты императора Александра, Фридриха Вильгельма IV, Наполеона III, Абдулъ-Меджида и изображенія разныхъ тропическихъ растеній, вѣроятно, изъ какого нибудь ботаническаго атласа, какъ то показывали латинскія подписи. Поданъ былъ чай и закуска, и кромѣ того радушный хозяинъ послалъ еще въ лодку запасъ свѣжаго хлѣба. На предлагаемое вознагражденіе здѣсь смотрятъ какъ на оскорбленіе; но какъ я узналъ послѣ, съ удовольствіемъ принимаютъ какую нибудь бездѣлицу на свѣчку, которую ставятъ передъ образами, чтобъ испросить у святыхъ благополучнаго путешествія для путниковъ. – Скоро пришелъ милѣйшйі Иванъ и доложилъ, что все готово. Итакъ послѣ часовой остановки, мы могли 6 іюля въ 3 часа утра, сопровождаемые благословеніями и добрыми пожеланіями Земцова, нашего хозяина и другихъ радушныхъ деревеискнхъ жителей, продолжать нашъ путь. Деревня, съ ея красивыми деревянными избами, часовней и небольшой церковью, какъ всегда въ Сибири, съ зеленымъ куполомъ, отчетливо виднѣлась съ рѣки и имѣла весьма веселый видъ. Позади селенія, на крутомъ скатѣ горъ, гребень которыхъ былъ покрытъ лѣсомъ, взорамъ нашимъ представилась весьма пріятная и непривычная картина человѣческаго труда – правильныя огороженныя гряды. Это были конечно нс виноградники, а картофельные огороды, такъ какъ съ Самарова поясъ хлѣбныхъ растеній уже кончился. Непосредственно у воды возвышались грубо сложенныя изъ бревенъ четырехъ-угольныя постройки, крыши которыхъ состояли изъ высокихъ стоговъ сѣна. Это были хлѣвы для скота, теперь однако пустые, потому что въ разливъ многіе изъ нихъ были залиты водою». Черезъ два съ половиною мѣсяца, 26 сентября, Финтъ и Брэмъ вернулись изъ Обдорскаго края снова въ Самарово. На пристани они обратили вниманіе на постройки В. Тр. Земцова – домъ для остановки пріѣзжающихъ и баню; снова разсыпались въ любезностяхъ и хвалили его опытность. На этотъ разъ они пробыли въ селѣ болѣе недѣли, покинувъ гостепріимное Самарово 4 октября[117]. Описаніе ихъ путешествія появилось въ свѣтъ въ 1879 году; тогда же В. Тр. Земцову присланъ былъ экземпляръ этой книги на нѣмецкомъ языкѣ (котораго онъ не знаетъ совершенно) и дипломъ члена Бременскаго Географическаго Общества.

Тогда же, 16 іюня 1870 года, прибыла въ Самарово Экспедиція, снаряженная для содѣйствія русскому торговому мореходству. Въ 2 часа дня она завидѣла Самарово и въ 4 часа дня была уже на пристани. Путешественники встрѣтили здѣсь членовъ Экспедиціи Общества для содѣйствія промышленности и торговлѣ, а также И. С. Полякова. Они спрашивали, гдѣ теперь находится Экспедиція Брэма и Финта, но имъ никто нс могъ отвѣтить на этотъ вопросъ. Преслѣдуемые тучами комаровъ, члены Экспедиціи для изслѣдованія торговаго мореходства любовались великолѣпнымъ видомъ разлившагося Иртыша, среди котораго Самарово казалось небольшимъ зеленымъ островкомъ. Самарово, но замѣчанію Даля, – село, очень красиво расположенное на холмѣ въ 150 Футовъ вышиною, вершина котораго покрыта хвойнымъ лѣсомъ; оно не имѣетъ улицы, а представляетъ кучу разбросанныхъ избъ; церковь и дома болѣе зажиточныхъ рыбаковъ довольно красивы. Изъ-за разныхъ приспособленій къ лодкѣ, для заготовленія провіанта и для найма гребцовъ Даль оставался въ Самаровѣ до слѣдующаго дия и выѣхалъ ночью 17-го іюня вслѣдъ за Экспедиціею отъ Общества для содѣйствія русской промышленности и торговлѣ[118].

Неустроенность Самарова, подмѣченная многими путешественниками, скоро стала постепенно стушевываться благодаря распоряженіямъ исправника А. П. Дзерожинскаго. Стараніями этого замѣчательнаго у насъ дѣятеля-начальника произведены многія и существенныя улучшенія; онъ первый задался мыслію и привелъ въ исполненіе перестройку села сообразно плану: размежевалъ землю, намѣтилъ улицы, по сторонамъ которыхъ должны были строиться всѣ новые дома, а оказавшіяся на дорогѣ избы подлежали снесенію. Само собою разумѣется, при разграниченіи нельзя было угодить всѣмъ, и многіе крестьяне были недовольны его пововведеніямн, съ которыми однако со временемъ примирились. Такъ съ теченіемъ времени образовались главныя улицы Самарова: Церковная, на которой стоить церковь, домъ Шеймииыхъ, Соскнна, Мурипыхъ, Земцова п пр.; Школьная, на которой помѣщается Волостное Правленіе, домъ Кузнецовыхъ, Училище, Почтовое Отдѣленіе и пр.; въ Никольскомъ переулкѣ стоитъ часовня во имя Николая Чудотворца; есть нѣсколько и другихъ переулковъ.

При Волостномъ Правленіи въ 1877 году было открыто ссудосберегательное товарищество, въ дѣлахъ котораго позже приняла участіе почти половина всего мужскаго населенія: 175 изъ 352 человѣкъ, – Фактъ не бсзъинтсреспый: во всѣхъ другихъ товариществахъ Тобольской губерніи участниковъ было не такъ много[119].

По наблюденіямъ одного путешественника этого времени, – тенденціознымъ и неправильно освѣщеннымъ, оказывается, что крестьянки, заготовляющія мужчинамъ платье, рукавицы и чулки, приготовляютъ еще и самоловы. Авторъ говоритъ вообще, стало быть онъ совсѣмъ неправъ: самоловами занимаются въ Самаровѣ немногіе, и въ этихъ немногихъ семьяхъ приготовленіе самолововъ приходится на долю мужчинъ. Здѣсь нѣтъ надобности полемизировать съ Павловымъ по вопросу, будто «мужчины во всю зиму пріѣзжаютъ домой къ Николину дню дня на два пображничать», а остальное время находятся на рыбной ловлѣ; будто «жена всегда старше мужа лѣтъ на пять и болѣе; будто она (вообще) съ 15 лѣтъ нанимается на сторону въ работницы («пострадки»). «Нанимаются (прибавимъ отъ себя: очень немногія) обыкновенно на два періода: или съ Рождества на годъ, или съ Пасхи до Филиппова заговѣнья (14 ноября); за весь срокъ дѣвица получаетъ отъ 5 до 10 рублей, работая все, что велятъ хозяева-наниматели. Податей и повинностей здѣшніе крестьяне выплачиваютъ въ годъ до 6 рублей съ души; кромѣ того платятъ на содержаніе Волостнаго Правленія по СО копѣекъ, на содержаніе церкви но 20 к., на исправленіе дорогъ по 1 рублю и вт, наемъ ионедѣлыцика (2 недѣли въ году) 1 рубль. Понедѣлыцнками называются люди, которые исполняютъ земскую и почтовую гоньбу во время лѣта, правильнѣе лодочники, потому что чрезъ двѣ-три станціи отъ Тобольска, внизъ по Иртышу, лѣтомъ существуетъ одно сообщеніе – водное. Для проѣздовъ земскихъ чиновъ употребляются крытыя лодки-каюки, не всегда удобныя для плаванія; напр. противъ большаго вѣтра каюкъ не можетъ плыть: его паруситъ; также онъ медленно движется и противъ воды. Обвалы крутыхъ береговъ Иртыша бываютъ очень опасны для пловцовъ въ небольшихъ лодкахъ и каюкахъ. Масса берега, въ нѣсколько саженъ (саженъ до 20), рушась въ воду, производитъ страшное волненіе но рѣкѣ версты на двѣ, причемъ не рѣдко волны или опрокидываютъ лодки или выбрасываютъ ихъ на отлогій берегъ и мели. Переправа скота черезъ Иртышъ производится при посредствѣ неводниковъ (4-хсаженныхъ лодокъ), иногда спаромленныхъ; при переправѣ лошади смирнѣе коровъ; послѣднія брыкаются и наваливаютъ лодку; впрочемъ вывалиться здѣсь не составляетъ происшествія. Существованіе крестьянъ поддерживалось прежде съ большимъ достаткомъ, чѣмъ нынѣ, звѣроловствомъ п рыбопромышленностью. Кромѣ недостатка звѣрей, лѣсные пожары нанесли также значительный вредъ и сбору кедровыхъ орѣховъ: кедры выгорѣли. Пожаръ происходитъ отъ двухъ причинъ – самовозгоранія (причина, говоритъ Павловъ, сомнительная): отъ тренія между вѣковыми деревьями, и отъ неосторожнаго обращенія звѣролововъ. Такъ недавно большіе пожары мѣстными жителями единогласно приписываются небрежности рабочихъ одного самаровскаго торговца, оставившихъ въ урманѣ разведенный огонь. Бъ уцѣлѣвшихъ урманахъ водятся еще медвѣди, лоси, олени, бѣлки, горностаи, зайцы, песцы, выдры и волки. Цѣны на звѣриныя шкуры въ полной зависимости отъ тобольскихъ и мѣстныхъ скупщиковъ, ведущихъ свои дѣла съ русскими и инородцами на сбытѣ хлѣба, соли и другихъ предметовъ потребленія, при неизбѣжномъ кредитѣ и широкой кабалѣ. Орѣхи родятся годами. Въ селѣ Самаровѣ въ урожайный годъ одно семейство набираетъ ихъ пудовъ 20 (въ селѣ 170 дворовъ). Утверждаютъ, что одинъ астраханскій купецъ[120] ловитъ рыбы болѣе, чѣмъ всѣ промышленники сѣвера Тобольской губерніи. Это преувеличено, но вѣрно, что на Иртышѣ и Оби улучшенія и развитія рыболовнаго промысла незамѣтно, и получаютъ отъ него нѣкоторую выгоду одни скупщики и кулаки, а не населеніе. Послѣднее представляетъ собою работника-рыболова, а не хозяина рѣчныхъ богатстъ изъ которыхъ оно даже для своей пищи пользуется только мелкой, негодной для вывоза рыбой. Между тѣмъ рыболовные пески составляютъ прямое достояніе жителей. Не имѣя средствъ для полнаго рыболовнаго обзаведенія, они отдаютъ ихъ въ аренду богатымъ людямъ за самую ничтожную цѣну, а въ придачу идутъ въ кабалу и сами. По Иртышу высшая арендная плата за песокъ рѣдко достигаетъ 100 – 150 рублей. При этомъ встрѣчаются весьма прискорбные Факты. Такъ въ самаровской волости всѣ пять песковъ находятся во владѣніи одного лица-виноторговца. У него на пескахъ рыболовятъ рабочіе за опредѣленную плату 15 – 20 руб. въ лѣто, а жители, хотя и не считаются рабочими, т. е. не получаютъ наемной платы, добытую ими рыбу сдаютъ ему же за получаемый въ долгъ хлѣбъ, обувь, платье и водку (віс). Объ артеляхъ, единственномъ спасеніи отъ эксплоатаціи гнилымъ товаромъ и водкою, крестьяне не помышляютъ; тѣмъ менѣе остяки и самоѣды. Впрочемъ, работники-рыболовы сбываютъ свою добычу по настоящей цѣнѣ, если не принять во вниманіе того, что и скупщики продаютъ рыболовамъ гнилой ситецъ, чай-ваньку и т. п., налагая самый безцеремонный процентъ. Послѣднее обстоятельство не нужно забывать, читая нижеслѣдующія цифры цѣнъ на рыбу въ низовьяхъ Иртыша. Осетры 4 – 4 р. 50 к. за пудъ мѣрные (т. е. 5 четвертей отъ глазъ до хвоста), осетры 3 р. за пудъ не мѣрные; стерлядь 4 – 4р. 50к. занудъ мѣрная; налимы отъ 1 р.50 к.; щуки 40 к. – 1 р.; язи 1 р.; окупи 1 р. – 1 р. 20 к.; чебаки 60 к. мѣрные (т. е. болѣе у4 аршина); ерши 20 к. за пудъ. Ерши, какъ мелкая рыба, не вывозятся, а употребляются мѣстными жителями въ нищу. Кромѣ этихъ рыбъ, въ Иртышѣ попадаются муксуны (salmo bavareto affinis)[121] и сырки (salmo ѵіmbа), но ихъ ловятъ мало (?). Рыбу солятъ на мѣстѣ, а изъ осенняго улова отправляютъ не соленой для сбыта въ Тобольскѣ, Ирбитѣ (ярмарки въ Февралѣ) и Ишимѣ (ярмарка въ декабрѣ). Провозъ рыбы съ устья Иртыша до Тобольска въ зимнее время стоитъ 35 – 50 к. съ пуда; до Ирбитн 60 – 70 к. Неводъ со всѣми принадлежностями стоитъ до 1000 руб., а малый, крестьянскій, рублей 100. Отдѣльно отъ прендаторовъ крестьяне и остяки ловятъ рыбу самоловами. Морды – плетеныя изъ ивняка конусообразныя коробки; чердаки и саипы – небольшія сѣти цѣною въ 2 рубля. Чердаками ловятъ рыбу, когда таетъ ледъ и она идетъ поводѣ. При рыболовствѣ употребляются лодки 112 – всаженъ; изъ нихъ завозная или неводникъ самая большая,гребей до 8, цѣнится въ 40 – 50 р.; городовушка (?) саженъ 5-6 – 12 – 20 р.; переметка и неводничекъ, менѣе городовушкп, 8 – 10 руб., обласокъ, осиновка (?) или однодеревка (?), небольшая, выдолбленная изъ одного дерева лодка цѣнится отъ 80 к. до 20 р. Мѣра лодокъ считается ручными саженями. Лошадь стоитъ 15 – 30 р., корова 5 – 10 р., овца 1 р., свиней мало по дороговизнѣ корма. По той же причинѣ не держатъ и домашнюю птицу. Около Самарова стоить пароходная пристань. Село расположено на отложьи праваго берега рѣки и при своемъ основаніи, такъ же, какъ и Демьянское, было ямщицкимъ поселеніемъ. Нынѣ въ немъ до 170 домовъ и до 700 душъ обоего пола. Населеніе исключительно русское. Мѣсто, занимаемое селомъ, очень тѣсное; разселиваться негдѣ, ибо подъ крутизной старой береговой террассы идетъ узкая полоса земли, изрѣзанная родниками, низменная и почти вся затопляемая весенними разливами. Тѣснота и безпорядочность построекъ поразительная. Жители, сознавая неудобства и опасность расположенія своего села, гдѣ нѣтъ ни дворовъ, ни улицъ, рѣшились на крайнюю мѣру: прибѣгнуть къ жеребьевкѣ пустыхъ мѣстъ за селомъ, куда и выселиться изъ тѣсной кучи строеній. Однако новыя мѣста оказались до того неудобными, что на нихъ собаки тонутъ (!). Къ сожалѣнію, эти мѣста случайно выпали на долю наибѣднѣйшихъ домохозяевъ, не имѣющихъ матеріальной возможности ни укрѣпить болотистой почвы, ни перенести на нее своихъ домишекъ, которые къ тому лее земская полиція поправлять не позволяетъ, желая тѣмъ побудить къ скорѣйшему выселенію. Въ Самаровѣ живетъ нѣсколько довольно зажиточныхъ торговцевъ, арендаторовъ рыболовныхъ песковъ и скупщиковъ (они какъ домохозяева не были привлечены къ жеребьевкѣ мѣстъ, гдѣ собаки тонутъ) рыбы и звѣря. Это все почти недавніе пришельцы, имѣвшіе или имѣющіе въ программѣ своихъ промысловъ виноторговлю. Въ Самаровѣ одна каменная церковь, почтовое отдѣленіе и аптека. На пристани берегъ укрѣпленъ срубомъ и выстроенъ домикъ для помѣщенія лицъ, ожидающихъ парохода. Пароходы, идущіе въ Томскъ и обратио, почти никогда не заходятъ въ устье, а пользуются протокомъ Неулевкой изъ Иртыша въ Обь, на 12-й верстѣ ниже Самарова. Притокъ Неулевка отъ Иртыша до Оби идетъ на разстояніи 74 верстъ и впадаетъ въ Обь около деревни Зенковой, на 66-й верстѣ выше устья Иртыша. Неулевка не широкая, но извилистая; но берегамъ ея я насчиталъ всего пять небольшихъ русскихъ деревень»[122].

Лѣтомъ 1879 года Самарово посѣтилъ Генералъ-Губернаторъ Н. Г. Казнаковъ. Встрѣча была торжественная. Разумѣется, власти были на лицо: исправникъ, голова и т. д., не было только засѣдателя: въ торопяхъ онъ забылъ взять изъ Демьянскаго форму и куда-то исчезъ. Погода стояла великолѣпная. Спеціальный пароходъ «Казнаковъ» останавливался въ разныхъ мѣстахъ села для лучшаго обозрѣнія гостемъ мѣстности. На пароходъ приглашены были остяки съ луками, стрѣлами, собаками и нартами и показывали свое искусство стрѣлянія въ цѣль. Дулъ значительный боковой вѣтеръ и не разъ остяки давали промахъ. Докторъ Тобольской гимназіи, Петржкевичъ, сопровождавшій Генералъ-Губерпатора, обратилъ вниманіе на ихъ вѣчно воспаленные глаза, подымалъ у нихъ рѣсницы и вглядывался въ зрачки. Казнаковъ посѣтилъ рыболовный песокъ Голецъ, гдѣ В. Тр. Земцовъ устроилъ красивую палатку, и оставался здѣсь часа два. Первая артель не поймала ни одного осетра и высокій гость-начальникъ выразилъ сожалѣніе по поводу неудачи. Онъ дождался притона второй артели, добывшей двухъ осетровъ, которые и были тутъ же преподнесены ему. Позже директоръ Тобольской гимназіи Ф. В. Рудаковъ спрашивалъ меня и Евстохія Земцова, правда ли, что осетры были пойманы изъ рѣки, а не впущены въ неводъ изъ садовой рыбы, и мы, знавшіе все дѣло, отвергли выдумку и увѣрили, что осетры были добыты изъ рѣки.

Въ палаткѣ В. Тр. Земцовъ угощалъ высокаго гостя между прочимъ шампанскимъ, лежавшимъ у него въ землѣ около 15 лѣтъ. Н. Г. Казнаковъ посѣтилъ церковь и дома нѣкоторыхъ купцовъ, напр. Н. Гр. Шеймина и пр. А. II. Дзерожинскій представилъ меня Генералъ-Губернатору, какъ стипендіата Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Алексія Александровича, и подалъ. ему вѣдомость гимназіи о моихъ успѣхахъ. Послѣ этой поѣздки ГенералъГубернаторомъ былъ поднятъ вопросъ о проложеніи сухопутной дороги и телеграфной лниіи между Тобольскомъ и Самаровомъ, на протяженіи 500 верстъ[123]. Именно «для облегченія торговыхъ сношеній онъ поручилъ привести въ извѣстность, насколько возможно устроить телеграфъ на Иртышской горѣ между Тобольскомъ и Самаровымъ, находящимся около соединенія водныхъ путей изъ Тюмени, Тобольска и Томска къ Обдорску. Относясь съ живѣйшимъ сочувствіемъ къ этому н другимъ мѣропріятіямъ, самые солидные представители Западно-Сибирской торговой и промышленной дѣятельности... собрали нѣсколько тысячъ рублей на проведеніе телеграфа изъ Тобольска въ Самарово»[124].

Объ этомъ одно лицо вполнѣ компетентное писало слѣдующее: «Въ виду попытокъ установить морскую торговлю между Западною Сибирью и Европой, возникъ вопросъ объ устройствѣ телеграфа, если не до Обской губы, что могло бы стоить весьма дорого, то по крайней мѣрѣ до села Самарова, находящагося недалеко отъ сліянія Иртыша съ Обью, на переиутьи воднаго сообщенія между Тобольскомъ, Томскомъ и Обдорскомъ. Подобное мѣропріятіе до извѣстной степени облегчало бы торговыя сношенія; выполненіе же его было бы тѣмъ легче, если бы отъ Тобольска къ Самарову существовало сухопутное сообщеніе. Но понынѣ между ними ѣздить по Иртышу, зимою по льду и замершимъ болотнымъ низинамъ, а лѣтомъ на лодкахъ, причемъ внизъ по теченію онѣ спускаются довольно быстро; за то противъ теченія и при неблагопріятной погодѣ плаваніе ихъ крайне замедляется. Вслѣдствіе объясненныхъ обстоятельствъ, но распоряженію Генералъ-Губернатора Западной Сибири, мнѣ поручено было выяснить, на сколько возможно проложить колесную дорогу по правому берегу Иртыша изъ Тобольска въ Самарово и удобно ли провести тамъ телеграфъ. Съ своей стороны ЗападноСибпрскій Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества возложилъ на меня собрать свѣдѣнія о томъ, удобопроходимо ли въ лѣтнюю пору означенное пространство, заключающееся между Обскою губою, Сургутомъ, Самаровымъ, Березовомъ и Обдорскомъ, гдѣ тамъ находятся остятскія или самоѣдскія стойбища и каково вообще положеніе инородцевъ». – «Такъ называемая Иртышская гора, потянувшаяся направо отъ русла рѣки между Тобольскомъ и Самаровымъ, представляетъ собою возвышенную гряду, имѣющую съ западной стороны значительную крутизну, которая достигаетъ до 20 саж. надъ уровнемъ воды, а съ восточной стороны слабую, едва замѣтную покатость, теряющуюся въ обширныхъ болотахъ. Эта гряда мѣстами подходитъ къ самому руслу Иртыша, мѣстами отдаляется отъ него на 18 и 20 верстъ. Направленіе ея не образуетъ прямой линіи и выдается иногда неширокими выступами отъ востока къ западу. Однако русло Иртыша болѣе извилисто, нежели Иртышская гора, такъ что протяженіе его между Тобольскомъ и Самаровымъ равняется 560 верстамъ, тогда какъ протяжепіе горы составляетъ около 400 верстъ. Грунтъ земли нагорнаго берега глинисто-песчаный. На крутомъ западномъ скатѣ его нерѣдко попадаются глубокіе овраги. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, подлѣ рѣки, онъ подмывается весеннимъ разливомъ воды съ такою силою, что обрушивается на значительномъ разстояніи. Потому на немъ много отвѣсныхъ обрывовъ... Какъ русскія селенія, такъ и инородческія юрты располагаются главнымъ образомъ на холмахъ, въ низменной долинѣ Иртыша, вблизи отъ самаго русла, тамъ гдѣ наиболѣе удобно производить рыбный промыселъ... При такомъ расположеніи селеній колесныхъ путей между ними прокладывать было бы не сподручно. Для этого потребовалось бы устроивать гати черезъ болота, равно мосты черезъ протоки, что представлялось крестьянамъ напраснымъ трудомъ, такъ какъ упомянутыя сооруженія уничтожились бы весеннимъ разливомъ, до того заливающимъ Иртышскую долину, что находящіяся въ ней деревни оказываются въ полую воду какъ бы построенными на островахъ и частію въ самой водѣ, а сообщеніе между ними во время ледохода совсѣмъ прерывается. Все это не исключаетъ однако возможности проложить непрерывную колесную дорогу отъ Тобольска въ Самарово по Иртышской горѣ, на которой вокругъ деревень наѣзжены уже дороги и на рѣкахъ существуютъ паромы, служащіе послѣ убыли воды мостами. Прорубить просѣки въ лѣсахъ не трудно. Если же дорогу не направлять по окраинамъ горы, но смотря по удобству, спрямлять, то протяженіе ея между Тобольскомъ и Самаровымъ едва ли на много превысило бы 400 верстъ. Тогда деревни встрѣчались бы на ней верстахъ въ 30 или въ 40 и, только въ двухъ случаяхъ, ихъ не имѣлось бы на разстояніи 00 и 65 верстъ. Что касается телеграфа, то не сопровождаясь затрудненіями въ своемъ устройствѣ, онъ не ощутительно терпѣлъ бы отъ разлива Демьяна, Туртаса или прочихъ притоковъ Иртыша, текущихъ по узкимъ долинамъ въ мѣстахъ пересѣченія ими нагорнаго берега. Наконецъ насколько удобоироходима Иртышская гора, подтверждается уже тѣмъ, что по ней ѣзжали въ телѣжкахъ отъ Рѣпаловскаго до Тобольска на разстояніи болѣе 325 верстъ, когда снѣгъ сходилъ ранѣе, чѣмъ рѣки и ручьи вскрывались отъ льда, по которому черезъ нихъ и переправлялись. Зимнимъ путемъ отъ Тобольска въ Самарово и далѣе до Березова я ѣхалъ на лошадяхъ. Въ селеніяхъ, гдѣ находятся почтовыя станціи, ямщики обыкновенно привозятъ проѣзжающихъ въ дома зажиточныхъ промышленниковъ и торговцевъ, доставляя такимъ образомъ возможность спросить самоваръ или какую нибудь стряпню, чего въ большинствѣ случаевъ нельзя найти у почтосодержателей. А какъ мѣстнымъ средствомъ для наживы служитъ эксплуатація инородцевъ, то хозяева, у которыхъ мнѣ доводилось останавливаться, безъ сомнѣнія, должны были хорошо знать ближайшіе отъ нихъ пути въ глубину тундръ. Но они весьма уклончиво отвѣчали на мои распросы. Впослѣдствіи я убѣдился, что имъ выгоднѣе, чтобы тундры оставались невѣдомой пустыней... Мѣстные остяки въ свою очередь оказывались чрезвычайно сдержанными въ рѣчахъ. Въ добавокъ въ нихъ проявлялось не мало лукавства. Между Тобольскомъ и Самаровылъ, они сносно говорятъ по русски и съ виду похожи на крестьянъ, но чѣмъ далѣе къ Березову, тѣмъ замѣтнѣе становится ихъ своеобразный, непривлекательный типъ, а русскія слова произносятся ими несвязно и едва понятно... Благодушнѣе были самоѣды, встрѣтившіеся мнѣ въ Самаровѣ и въ Карымкарскихъ юртахъ. Они прикочевали за 1000 верстъ съ р. Таза... Для подарковъ инородцамъ я покупалъ разные предметы, сообразуясь съ ихъ потребностями; именно: въ Омскѣ запасся порохомъ, въ Тобольскѣ купилъ бусъ, колецъ, свинцу, кремней, листоваго табаку, въ Сузгунѣ 10 винтовокъ, въ Самаровѣ взялъ еще пудъ табаку и въ Березовѣ пріобрѣлъ 5 ведеръ спирта, по 9 р. с. ведро»[125]...

Въ тѣ годы не разъ бывалъ в ьСамаровѣ покойный проф. ГельсингФорскаго университета Августъ Ивановичъ Альквистъ, извѣстный изслѣдователь нарѣчій вогуловъ, остяковъ и самоѣдовъ, пользовавшійся особеннымъ расположеніемъ В. Тр. Земцова, который снабжалъ его каюкомъ и всѣмъ необходимымъ для дороги. Разъ онъ пріѣхалъ въ каюкѣ къ нашему дому. Шелъ дождь. Я пришелъ на судно. Альквистъ между тѣмъ здоровался съ вылѣзавшимъ изъ-подъ крыши своимъ спутникомъ, говоря Guten Tag (Добрый день), на что я было хотѣлъ сказать шутливо: было бы правильнѣе сказать: Schlechter Tag (Дурной день), но удержался. В. Тр. Земцова тогда нс было дома, и А. И. Альквистъ, обращаясь ко мнѣ, сказалъ: «Будьте моимъ полномочнымъ посланникомъ; узнайте, могу ли я надѣяться у Б. Тр. на помѣщеніе». Я немедленно сбѣгалъ и принесъ конечно благопріятный отвѣтъ. Затѣмъ Альквистъ много распрашивалъ меня о моихъ занятіяхъ и о дальнѣйшихъ планахъ. Я ему тогда сказалъ, что хочу по окончаніи курса въ гимназіи ѣхать въ Петербургъ въ историко-Филологическій институтъ. «Ну, значитъ, мы будемъ съ вами знакомы и на будущее время», сказалъ онъ. Съ В. Тр. Земцовымъ онъ любилъ бесѣдовать по душѣ: разсуждалъ о состояніи Россіи, особенно о недостаточности и медленности распространенія въ ней образованія, и не разъ задавалъ вопросъ: ежегодно оканчиваетъ курсъ въ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеніяхъ громадная масса молодежи, гдѣ же она? куда дѣвается? чѣмъ она даетъ о себѣ знать?

Лѣтомъ 1880 года Самарово посѣтилъ датскій ученый Гаге, ѣхавшій для изслѣдованія естественныхъ и промышленныхъ богатствъ Западной Сибири. Онъ доплывалъ до Обдорска и составилъ описаніе Обскаго бассейна[126]. Въ Самаровѣ онъ былъ съ учителемъ Французскаго языка въ Тобольской гимназіи П. К. Таккелля. Я видѣлъ ихъ здѣсь обоихъ: они пристали въ лодкѣ у нашего дома и пошли въ лѣсъ. Глядя на домъ В. Тр. Земцова, Таккелля замѣтилъ: Quelle jolie maison (какъ красивъ домъ)! на что впрочемъ Гаге промолчалъ. Земцовъ, гостепріимyо принявшій ихъ, долго спорилъ съ ними по вопросамъ хозяйственнымъ и потомъ дѣлился съ нами своими впечатлѣніями. – Въ то время бывали въ Самаровѣ и другіе путешественники, оставившіе о немъ свои воспjмішанія. Одинъ изъ нихъ, итальянскій ученый СтеФенъ Соммье, съ живѣйшею признательностью вспоминаетъ о В. Тр. Земцовѣ, къ которому онъ явился съ рекомендательным] письмомъ отъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества и которымъ былъ принятъ какъ нельзя болѣе гостепріимно. Виоп Зіетгоі', Ьгаѵ’пото, употребляетъ онъ выраженія, когда говоритъ о своемъ великодушномъ хозяинѣ. По замѣчанію его, Самарово имѣетъ 130 домовъ, 700 жителей и находится подъ 01° широты. Съ особенною подробностью путешественникъ отмѣтилъ здѣсь присутствіе кедра (ріпиз сетЪга), ели (ріппз оЪоѵаІа), пихты (ріпиз зіЬігіса), сосны (ріниз зіІѵезЬгіз), лиственницы (Іагіх зіЪігіса), березы (Ьеіиіа аІЪа) и проч. Послѣ двухдневнаго пребываиія здѣсь Соммье 19 іюля отправился въ каюкѣ на Обь[127].


«Самарово, по замѣчанію одного географа, пользовавшагося впрочемъ трудами путешественниковъ, построено на холмѣ, господствующемъ на югѣ надъ двумя аллувіалыіыми равнинами Иртыша и Оби, соединяющихся ниже въ смѣшанныхъ каналахъ; это – славное поселеніе нѣкогда остяцкаго царства. Жители покинули поселеніе и водворились въ отдаленныхъ долинахъ; на ихъ мѣсто прибыли русскіе ямщики, занимающіеся перевозною промышленностію»[128].

Въ іюнѣ мѣсяцѣ 1881 г., въ 10 часовъ вечера прибылъ въ Самарово Французскій путешественникъ Котто. Солнце еще не закатилось; «въ это время года и подъ этою широтою, замѣчаетъ онъ, солнце оставляетъ горизонтъ только послѣ 10 часовъ, чтобы снова появиться немного ранѣе двухъ часовъ утра; собственно нѣтъ ночи: лучи закатывающаго солнца смѣшиваются съ лучами восходящей утренней зари; въ полночь видно довольно ясно и можно читать безъ свѣчки. Самарово – красивое поселеніе, выстроенное у подножія холмовъ, покрытыхъ густымъ лѣсомъ. Церковь съ бѣлыми куполами занимаетъ въ немъ средину. Прежде на мѣстѣ его стояла столица остяцкаго царства; но уже давно какъ жители ушли и водворились въ отдаленныхъ долинахъ. Нынѣ единственные здѣсь жители – русскіе, занимающіеся рыбною торговлею и перевозною промышленностью. Станція, гдѣ нагружаютъ дрова (пристань), находится въ трехъ верстахъ отъ селенія, и мы не имѣли времени идти туда. Несмотря на поздній часъ рынокъ съ провизіей очень оживленъ. Вотъ нѣкоторыя цѣны, которыя могутъ дать понятіе о крайней дешевизнѣ рыбы и дичи: красивый дикій гусь стоитъ 15 копѣекъ; пара утокъ 10 к.; пара курочекъ, птицъ величиною съ куропатку, 5 к.; можно красивую рыбу имѣть за 2 к., а двѣ щуки вѣсомъ вмѣстѣ Фунтовъ 20, предлагаются за 15 или 20 конѣекъ. По если жизненные припасы стоятъ не дорого, то мануфактурные продукты Европы, взамѣнъ того, достигаютъ довольно высокой цѣны. Камни валуны для кибасьевъ невода привозятся издалека; рыболовы пользуются здѣсь свинцовыми гирьками, дабы держать свои сѣти въ водѣ. Оригинальная торговля эта объясняется полнымъ отсутствіемъ камня во всей этой странѣ; я не думаю, что .можно увидѣть хоть одинъ кременыіачиная съ Урала». Въ полночь того же дня Котто покинулъ Самарово[129]. Лѣтомъ 1882 года я пріѣхалъ на родину окончившимъ курсъ въ гимназіи. Я обратился въ Волостное Правленіе съ просьбою дать мнѣ увольнительное отъ общества свидѣтельство для поступленія въ Университетъ. Собралась поэтому случаю мірская сходка, на которой былъ, между прочимъ, мой отецъ и я. Бумага была написана К. А. Ершовымъ; но крестьяне не хотѣли увольнять меня, то-есть собственно не рѣшались подписываться, подговаримые однимъ-двумя лицами. Шумъ увеличивался. Мнѣ было не пріятно. Я сталъ приводить въ примѣръ П. Н. Шеймииа, которому Общество выдало же увольнительное свидѣтельство, и говорилъ, что добьюсь увольненія чрезъ губернатора. Староста, видя нерѣшительность въ настроеніи сходки, предложилъ мнѣ самому обратиться къ собранію и попросить крестьянъ подписаться. Я началъ обходить скамейки: согласныхъ было очень мало: Матвѣй Николаевичъ Кузнецовъ[130], Илья Матвѣевичъ Соскинъ... Спрашиваю я, напр., Лукіана Мартемьянова (сына): Отчего ты не хочешь подписаться? «Да, говоритъ, кто тебя знаетъ: поѣдешь въ Росею, истратишь тамъ какъ нибудь казенныя деньги, ну вотъ съ насъ, подписавшихся, и потребуютъ ихъ; Петро Николаевичъ если и истратитъ казенныя деньги, такъ у него отецъ богатой, – выплатитъ, а за тебя мы отвѣчаемъ». Я обратился къ другому. «Оставайся-ко лучше у насъ, отвѣтилъ онъ мнѣ; вѣдь у тебя отецъ-старикъ, а Илью взяли въ солдаты; на кого НеФетъ останется? Поучился, ну и будетъ». Такого мнѣнія держался и мой батюшко: тяжело было бѣдному прокармливать себя, матушку, дочь и невѣстку съ сыномъ. Исправникъ въ свое время увѣрялъ, что Илью не возьмутъ въ военную службу, а пришла пора и мой братъ, туговатый на ухо, былъ забритъ. Моему батюшкѣ видно было суждено страдать до конца дней: не имѣя при себѣ старшаго сына, онъ отпустилъ и меня на чужую сторону... И не было на лицо ни того, ни другаго сына, чтобы закрыть ему глаза, когда пресѣклась святая жизнь его. Но не въ Обзорѣ событій Самарова распространяться объ этомъ. Послѣ долгихъ споровъ нашлось десятка два лицъ, которыя согласились, чтобы за нихъ была приложена рука къ документу. Получивъ 20-тирублевую стипендію изъ Тобольскаго Общества вспомоществованія бѣднымъ студентамъ Тобольской губерніи, я уѣхалъ въ Петербургъ для поступленія на историко-Филологическій Факультетъ университета.

Въ ноябрѣ того же 1882 года мой батюшко съ невѣсткою пріѣхалъ въ Тобольскъ съ рыбою на пяти лошадяхъ; скотина къ осени пришла съ поля вся благополучно; кобылы всѣ ожеребились; сѣна поставили только 300 копенъ; НеФётъ Лаврентьевичъ неводилъ малымъ неводомъ; добыли очень плохо. Въ декабрѣ мѣсяцѣ отецъ мой съ Катериною пріѣзжалъ во второй разъ въ Тобольскъ съ рыбою. – Въ концѣ этого года я обратился съ письмомъ въ Самарово для полученія свидѣтельства о состояніи моихъ родителей и, въ виду того, что я не былъ нигдѣ причисленъ, для представленія онаго въ Петербургское по Воинской Повинности Присутствіе. Бумагу я получилъ однако не скоро, ибо Е. В. Земцовъ, къ которому я обращался, все время ѣздилъ по деревнямъ по разнымъ порученіямъ отца, а М. Н. Кузнецовъ около трехъ недѣль находился при сборѣ ясака между инородцами. «По поводу этого удостовѣренія, писалъ Земцовъ, въ Самаровѣ разнесся слухъ, что будто бы ты просишь его для того, чтобы при помощи его выхлопотать Илью изъ военной службы»[131].

Весною слѣдующаго года братъ писалъ мнѣ изъ Тобольска, что у пасъ въ Самаровѣ «сѣна хватило прокормить скотину, а у многихъ недостало: сильно скудались объ сѣнѣ»[132]. «Ноньче у насъ въ Самаровѣ, писалъ онъ же С сентября, вода была мала и покосы были хороши, а рыбныхъ промысловъ плохо». Хлѣбъ былъ но рублю слишкомъ за пудъ. Самаровскіе ямщики зимою пріѣхали въ Тобольскъ и передали моему брату, что нашъ батюшко, не смотря на очень плохой рыбный промыселъ, добылъ съ Ильею Соскинымъ очень хорошо, но простудился н слегъ въ постель, что Катерина, жена Ильи, хочетъ сама ѣхать въ городъ съ рыбою, «хотя на лошадяхъ на трехъ»[133]. Впрочемъ, болѣзнь моего родителя помѣшала ей ѣхать, и въ Тобольскъ отправили только два воза съ Андреемъ Зеленскимъ. «Плохи наши домашнія обстоятельства, такъ что некому съѣздить по сѣно и по дрова. Тетенька хочетъ ѣхать въ Самарово и хлопотать во что бы то ни стало, чтобы меня выручить изъ службы». По смерти пашего родителя (9 ноября 1883) мама то подавала прошеніе о возвращеніи сына Ильи на родину, то приказывала мнѣ замѣнить собою брата; но ни то, ни другое не оправдалось...

Лѣтомъ 1884 года П. Н. Шеймипъ, оставленный уже при Университетѣ для приготовленія къ профессорскому званію, пріѣхалъ на нѣсколько времени въ Самарово. Отсюда ош» ѣздилъ на Ледовитое море съ Петромъ Страховымъ и Дмитріемъ Муринымъ, и убили тамъ громаднаго медвѣдя. Въ то время хлѣбъ въ Самаровѣ стоялъ въ цѣнѣ, судя потому, что въ Тобольскѣ онъ стоилъ 85 коп. (рожь) и 1 р. 30 коп. (пшеница). Вода была очень большая, никакихъ промысловъ не было, да и травы, говорятъ, было весьма мало[134]. – Почтовыя свѣдѣнія этого времени сводятся къ слѣдующему. «Проѣздъ отъ Тюмени на пароходѣ чрезъ Тобольскъ до Самарова, а оттуда можно требовать гребцовъ, если имѣется открытый листъ. Почта ходитъ чрезъ каждыя двѣ недѣли до Березова, но не доходитъ до Обдорска. Зимою существуютъ болѣе оживленныя сношенія: почта ходитъ въ Березовъ каждую недѣлю и частныя лица получаютъ возможность ѣздить гораздо чаще, насколько это позволяетъ ограниченное количество лошадей, обязанности которыхъ, вблизи Березова, исполняютъ также олени и собаки. Дорога большею частью пролегаетъ но льду Оби. Такса для гребцовъ за двухъ человѣкъ по 3 коп. съ версты. Отъ Самарова до Березова во время разлива рѣки приходится платить за 537 верстъ, которыя можно сдѣлать въ 3% сутокъ. Всѣхъ станцій 25; онѣ лежатъ на разстояніи 15 – 20 верстъ одна отъ другой, но нѣкоторыя находятся п на 45 вер. разстояніи[135].

Черезъ годъ, лѣтомъ 1885 года, цѣна на муку въ Самаровѣ поднялась еще болѣе; послѣдній запасъ крестьянскаго хлѣба въ казенныхъ магазинахъ изсякъ, и пудъ ржи стоилъ уже 1 р. 50 коп. Среди лишеній моя матушка стала уже продавать скотъ для покупки хлѣба; посланные ей въ это время въ первый разъ 30 рублей пригодились какъ нельзя болѣе кстати. А бѣдствіе жителей была ужасное. «Бѣдствіе въ недостаткѣ хлѣба нынѣшней весной, писалъ мнѣ М. Н. Кузнецовъ, совершенно истощили матеріальныя средство бѣдняковъ, такъ что въ нѣкоторыхъ деревняхъ по 7 и 8 дней не имѣли куска хлѣба и питались только мясомъ, а у которыхъ не было таковаго, – п горячей водой. Холода и безсѣнница изнурили и сгубили у нѣкоторыхъ скотъ до послѣдняго. Есть и такія деревни, что не осталось и одной скотппы у 10 и 15 домохозяевъ; а по веснѣ, то-есть по открытіи рѣкъ, промысла были до того дурны что не могли прокармливать и промышленниковъ, не говоря уже о семействахъ; и только вотъ въ настоящее время нѣкоторые стали мало по малу отходить, т. е. поправляться»[136]. Бывшій исправникъ А. П. Дзерожинскій былъ въ это время уволенъ отъ должности въ Томскѣ; «усердный дѣятель земства, онъ по милости своихъ враговъ служитъ нынѣ смотрителемъ при тюремномъ Тобольскомъ Замкѣ на 27 руб. содержаніи въ мѣсяцъ»; исправникомъ въ Самаровѣ былъ въ это время Заонѣгинъ. Самъ Кузнецовъ служилъ вахтеромъ и вмѣстѣ съ тѣмъ управлялъ Самаровскимъ Ссудосберегательнымъ Товариществомъ съ 1881 года; въ качествѣ вахтера онъ получалъ 200, а какъ бухгалтеръ Товарищества – 65 рублей въ годъ[137], Дороговизна хлѣба засвидѣтельствована и письмомъ моего брата: «Ржаной хлѣбъ былъ по 1 руб. 50 коп. за иудъ, да и того нѣтъ; было немного казенной муки, – ну и выдавали ее по 10 Фунтовъ на душу. Но намъ еще надо благодарить Василія Трофимовича Земцова, который не оставлялъ нашихъ; бывало, говорятъ, пошлетъ человѣка узнать, есть ли у насъ хлѣбъ, или когда самъ проходитъ мимо, то спроситъ у Пети (своего крестника, моего племянника). «Есть ли у васъ хлѣбъ»? Петя скажетъ: «Нѣту, крёстненькой», – онъ сейчасъ же велитъ приходить за мукой»[138].

Весною 1886 года въ Петербургъ пріѣхалъ самаровскій купецъ Н. Гр. Шейминъ; здѣсь онъ видѣлся со своимъ сыномъ, уже сдавшимъ магистерскій экзаменъ и назначеннымъ на каѳедру полицейскаго права въ Новороссійскомъ Университетѣ. Онъ видѣлся также съ нѣкоторыми учеными путешественниками по Сибири и разговаривалъ съ ними по поводу поднимавшагося тогда вопроса о морскомъ и рѣчномъ сообщеніи Самарова съ Россіею и Европою. Н. Гр. Шейминъ противился всѣмъ доводамъ изслѣдователей; его возраженія, писанныя мною подъ его диктовку, къ сожалѣнію, кажется, погибли.

Лѣтомъ 1886 года братъ мой былъ назначенъ фельдфебелемъ и отправленъ съ ротою въ восточную Сибирь для сформированія Срѣтенскаго баталіона. Іюля 5 онъ прибылъ на пароходѣ въ Самарово и видѣлся съ матерью, женою и другими родными въ теченіи часа, пока пароходъ стоялъ на пристани. Вода была большая, доходила до угла нашего дома и потопила всѣ луга и покосы. – Матеріальная поддержка мамы изъ Петербурга заставляла много говорить о себѣ въ Самаровѣ; «всѣ слои общества нашего, писалъ М. Н. Кузнецовъ, очень часто упоминаютъ объ этомъ; такъ напримѣръ на Волостномъ Судѣ, когда какая либо мать требуетъ отъ сына помощи, то всегда упоминаютъ: «да, такой же ты какъ Кырсанъ добрый для матери»[139].

Осенью 1886 года я встрѣтился въ Казани съ землякомъ своимъ Д. И. Муринымъ, находившимся тогда въ Университетѣ, и онъ между прочимъ разсказалъ мнѣ нѣсколько случаевъ глубокаго нравственнаго иаденія въ Самаровѣ. Я немедленно написалъ домой и не преминулі, указать на эти случаи. Мнѣ отвѣчалъ Кузнецовъ. «Муринъ, писалъ онъ, преувеличилъ паденіе нравственности жителей села Самарова, но къ сожалѣнію, и правда тутъ есть, хотя большей распущенности и не видно. Всему этому причиною наши богачи; они снабжаютъ въ кредитъ и подъ промыселъ хлѣбомъ и деньгами круглый годъ, хотя промысла должниковъ не оправдываютъ и половины долга; за то и заимодавцы не взыскиваютъ съ нихъ надлежащимъ порядкомъ, – почему же ему и не избаловаться ? Ѣсть весь годъ готово, почему ему и не выпить на то, что онъ пріобрѣлъ изъ-за готоваго хлѣба? Но есть много исключеній; многіе живутъ хорошо во всѣхъ крестьянскихъ отношеніяхъ. Но вотъ на горизонтѣ будущности замѣтно, что скоро и богачи остановятъ свою щедрую руку, такъ какъ промыслы годъ отъ году надаютъ, люди избалованные не стали принимать за благодарность благо дѣянія и довѣренности этихъ богачей, и не болѣе какъ черезъ годъ придетъ нора одуматься, но уже потеряннаго не возвратятъ и упущеннаго не наверстаютъ. Чтожъ дѣлать, мы сами дѣти слабости ; что же касается требованія отъ васъ помощи нашимъ Обществомъ, то это все вздоръ, по крайней мѣрѣ я ничего подобнаго ни отъ кого не слыхалъ... У насъ въ Самаровѣ развивается тифъ; много ужъ было больныхъ и много схоронено; внизъ по Оби много и домовъ заколотили: жить некому, повымерли отъ тифа»[140].

Въ 1887 году рѣку пошевелило 29 апрѣля; ледъ стоялъ двои сутки, а 1 мая пошелъ и очистился. Вода стояла очень большая и подходила вплоть къ нашему дому; 27 іюля убыло на 2 аршина. – Избытокъ свѣчной продажи 1884 года, въ размѣрѣ 20 рублей, препровождепъ о. Н. И. Вергуновымъ на содержаніе Тобольскаго Духовнаго Окружнаго Училища въ 1887 году[141].

У меня уже созрѣвала мысль написать хотя бы краткую исторію своей родины и я однажды просилъ домашнихъ написать мнѣ что либо изъ самаровской старины. «Что же я могу написать, отвѣтилъ мнѣ Кузнецовъ, откуда я почерпну интересныя свѣдѣнія, если они и есть, то какихъ нибудь за 40, или много за 50 лѣтъ, да вообще и не составляютъ интереса, а розсказни разныхъ старухъ я считаю вымысломъ, не стоющимъ вниманія»[142].

Въ маѣ 1888 года братъ мой, кончивъ срокъ военной службы, къ великой радости нашей семьи вернулся домой. Съ Амура до Томска онъ шелъ пѣшкомъ и только отъ Томска до Самарова ѣхалъ на пароходѣ. «Съ мѣста, писалъ онъ мнѣ, я отправился съ Покрова и находился все время въ пути слѣдованія; много пришлось испытать и перенести трудностей и лишеній, но благодаря Бога достигъ родины въ добромъ здоровьѣ. Службою былъ очень доволенъ; у начальства былъ не послѣднимъ солдатомъ, можно сказать, первымъ. Когда я сталъ увольняться, то командиръ баталіона просилъ меня еще послужить съ нимъ, но я объяснилъ ему, что не могу оставаться болѣе на службѣ, потому что у меня осталась одна мать безъ помощниковъ. Тогда онъ не сталъ болѣе просить меня и сказалъ: Иди на родину съ Богомъ и утѣшь старуху-мать. Онъ выдалъ мнѣ аттестатъ отъ Срѣтенскаго баталіона за отличное поведеніе и усердіе къ службѣ; я имѣю также знакъ «за отличную стрѣльбу». Дорогою Богъ сподобилъ меня побывать у преподобнаго Иннокентія, Иркутскаго Чудотворца, и приложиться къ святымъ мощамъ его... Домашность я нашелъ въ полной исправности; все было уложено въ порядкѣ, только однѣ ружья попортились, потому что по смерти родителя были вычищены и хотя лежали въ сухомъ мѣстѣ, но во время зимы замерзали, а весной растаивали, вслѣдствіе чего очень заржавѣли, сдѣлались даже большія раковины»[143]. Вода была большая. Лѣто стояло тихое. Неводили на высокихъ пескахъ съ 1 августа до 16 октября. Осень стояла не хуже лѣта. Муксуновъ не было, осетра – среднее количество, сырка – болѣе средняго; трехлѣтней и двухлѣтней щуки было довольно и стояла она по 75 и 80 к.; хлѣбъ продавался по 75 коп. пудъ. Зима до Рождества была бурная и съ оттепелью. Съ весны братъ ловилъ рыбу рѣжсвками, потомъ, когда 6 августа сбыла вода, начали косить сѣно; «съ 1 сентября начну неводить малымъ неводомъ въ Березовской протокѣ. Лошади всѣ вышли изъ горы сохранны, только не знаемъ: въ настоящее время въ Лисьи переплылъ медвѣдь и разогналъ всего скота по лугамъ. Весной одна корова утонула возлѣ Заводи. На пескахъ только что начали неводить; промысла не очепь завидны. Сѣно косилъ на Черемховомъ; думаю переѣхать поближе»[144].

Почтовыя свѣдѣнія этого времени сводятся къ слѣдующему. Отъ Самарова до Базьянова считается 44 версты, – двѣ лошади; прогонная плата по 1 % коп. какъ для проѣзжающихъ, такъ и для почты и эстафеты. Отъ Тобольска до Самарова 560 верстъ. Зимою по льду въ повозкахъ, лѣтомъ на лодкахъ[145].

Въ началѣ 1889 года зима стояла хорошая; снѣгъ началъ таять рано; ни бурей, ни снѣговъ не было, за исключеніемъ лишь 1 марта, когда была небольшая буря. До 8 апрѣля стояла хорошая весна. Тогда хлѣбъ стоялъ въ цѣнѣ: ржаная мука стоила 85 коп. пудъ; ждали, что дойдетъ и до рубля; въ мартѣ промысловъ никакихъ еще не было. – Въ іюнѣ мѣсяцѣ мпѣ, послѣ семилѣтняго отсутствія, снова удалось побывать на родинѣ. Кстати, я заѣхалъ предварительно въ Тобольскъ и присутствовалъ на столѣтнемъ юбилеѣ гимназіи, въ которой воспитывался, и при закладкѣ новаго зданія. Къ сожалѣнію, я могъ пробыть дома только четыре дня. Самарово стотрѣло веселѣе и лучше, нежели въ какомъ видѣ я его оставилъ. Главная, Церковная, улица была уже открыта и домъ Заматаловыхъ (Соскпныхъ) былъ снесенъ съ дороги; Волостное Правленіе переведено на другую сторону Школьной улицы въ выстроенномъ наискосокъ отъ прежняго зданія домѣ. Никольская Часовня близь нашего дома была обнесена деревянною оградою, выстроенною издержками и руками Ивана Андреевича Богатова. Сладко дышалось подъ родимымъ кровомъ. Мы всѣ находились тутъ на лицо, подь крылышкомъ мамы. Я посѣтилъ В. Тр. Земцова, А. И. Мурину, ІПейминыхъ, о. Нестора Ивановича, И. Гр. Кузнецова и многихъ другихъ. Я вспомнилъ былое... Разъ подъвечеръ собрался я съ братомъ на рыбную ловлю сѣтями въ подлѣгору. Запасшись всѣмъ необходимымъ, мы усѣлись въ переметную лодочку и двинулись въ путь верстъ за пять. Поѣздка была однако неудачна; ночью мы поймали всего одного сырка и одного язя. Опасаясь ночевать подъ пологомъ на материкѣ, какъ бы не встрѣтиться съ медвѣдемъ, мы остановились на одномъ островкѣ, вытянули лодочку, развели огонь и принялись приготовлять себѣ ужинъ. Тутъ же остановился Андрей Коршуновъ, который ничего не добылъ и которому мы предложили отужнать съ нами. О, какъ пріятенъ на волѣ, подъ небомъ, въ поляхъ и лѣсахъ, въ лѣтнюю ночь при огнѣ ужинъ изъ только что пойманной рыбы-сырка! Но я попалъ въ Самарово въ безрыбное время. Вскорѣ послѣ моего отъѣзда прибѣжалъ морской сырокъ, и братъ мой въ одну ночь добывалъ его по сотнѣ и болѣе. Лѣтомъ онъ неводилъ на пескѣ противъ пароходной пристани, но промыселъ былъ очень плохъ[146]. Сѣна поставили мало.

Тогда же Самарово посѣтилъ извѣстный Французскій этнографъ г. Шарль Рабо, изслѣдователь Печорскаго края. Неоцѣнимый для путешественниковъ, В. Тр. Земцовъ оказалъ ему свое гостепріимство и содѣйствіе къ его дальнѣйшему путешествію. Признательный ученый прислалъ ему впослѣдствіи изъ Парижа серебрянные часы съ надписью на нихъ по русски «Шарлъ Рабо».

Позднимъ лѣтомъ того же 1889 года черезъ Самарово проѣзжалъ мой добрый знакомый, ученый сибирякъ Я. А. Макеровъ. Воспользовавшись небольшою остановкою парохода на Самаровской пристани, онъ совершилъ прогулку къ Заводному мысу и разсмотрѣлъ составъ его почвы; интересныя наблюденія свои онъ изложилъ въ засѣданіи Петербургскаго Общества естествоиспытателей, 3 ноября 1890 года, и по вопросу о новѣйшихъ наносахъ, развитыхъ здѣсь, пришелъ къ слѣдующимъ выводамъ: древняя терраса долины р. Оби, сопровождающая съ правой стороны рѣку, начиная далеко выше г. Тобольска вплоть до села Самаровскаго, высотою около 50 – 70 метровъ, сложена здѣсь: 1) въ нижнемъ горизонтѣ суглинкомъ сѣроватаго цвѣта 7 – 10 метровъ мощности, въ которомъ залегаютъ валуны кристаллическихъ породъ діаметромъ 0,05 – 1,00 метра, большею частью округленные и сильно окатанные, частью же угловатые, но съ обточенными ребрами; 2) выше та же глина принимаетъ болѣе песчаный характеръ и кверху переходит!,, повидимому, въ пески. Если принять въ соображеніе статиграФическія условія залеганія нижней валунной толщи, топографическій характеръ мѣстности и географическое ея положеніе, то можно считать эту валунную толщу ледниковымъ отложеніемъ – перемытою поддонною мореною. Что касается вопроса объ оледененіи данной мѣстности, то по мнѣнію Я. А. Макерова, изслѣдованія въ Соликамскомъ и Чердынскомъ Уралѣ, на Сѣверномъ Уралѣ и по восточному склону его достаточно убѣдительно доказываютъ, что въ ледниковый періодъ Уралъ былъ покрытъ ледникомъ по крайней мѣрѣ до 60° с. ш.; характеръ же наноса въ долинѣ р. Иртыша указываетъ теперь, что этотъ Уральскій ледникъ, спускаясь по восточному склону достигалъ по крайней мѣрѣ до 61° с. ш. и 39° в. д. (отъ Пулкова)»[147].

Въ началѣ января 1890 года упасъ въ домѣ случилась покража. «Воры залѣзли въ горницу по окошку, сломали ящики и унесли всю одежду на-чисто; всей пропажи рублей на сто. Теперь мы остались въ томъ, что только было на себѣ. Были розыски, но остались безуспѣшными. Я, писалъ братъ, въ то время былъ въ Тобольскѣ»[148].

«Снѣга были глубокіе, а весна очень и очень холодна: съ 21 марта по 1 апрѣля тепло, съ 1 до 8 апрѣля холодно, съ 8 до 15-го тепло, съ 15 апрѣля до 18 мая – холода и морозы. Снѣговъ было очень мало – только однажды выпалъ на четверть. Съ 16 апрѣля до 18 мая вѣтры сѣверный и сѣверовосточный; 18 мая дождь и южный вѣтеръ. Рыбы въ Самаровѣ добывали не много: въ нѣкоторыхъ протокахъ, въ Щучьей и по заливамъ; сидѣли и сѣтями. Нельма была подледная. А. II. Шейминъ съ братьями Андреемъ и Николаемъ весновали на Кривошапкинѣ, а Василій – у Чучели. Рыбы добыли плохо, – не было ея, да и ледъ въ курьихъ мѣшалъ. Щуки (4 годовъ на5-мъ) было немного и добывали ее по заливамъ; въ Неулевой, вверхъ по Оби рыбы было плохо. На Оби, на Кривошапкинѣ, ледъ пошевелило 23, а очистило 25 мая; но оказался заподъ льда гдѣ-то вверхъ по Оби; пронесло его 30 мая. Весной были бураны и ненастье. Лѣто было жаркое; большая вода залила веретеи и сора. Урожай хлѣба въ Тобольской и Пермской губерніяхъ былъ очень плохой, что отозвалось и на Самаровѣ, гдѣ пудъ муки дошелъ до 70 и 80 коп.; но въ Томской губерніи урожай былъ хорошій. Сѣна тоже не родилось: вода не дала. Рыбы – осетра, муксуна, лобаря и щуки – было порядочное количество, но добыть ее не было возможности, такъ какъ вода не покидала своихъ береговъ до 1 сентября: рыба успѣла пройти прежде, нежели вышли изъподъ воды пески»[149]. Весною ледъ въ Самаровѣ стоялъ до Троицы (до 20 мая): и старики не запомнятъ такой весны. Вода была ужасно шо большая, пришла къ нашему дому и въ іюнѣ все еще прибывала по четверти въ сутки; наконецъ обошла кругомъ нашъ домъ; до самой большой воды оставалось не болѣе пол-аршина; столь большая вода была лишь 27 лѣтъ тому назадъ; «должно быть ноньчѣ утопитъ полъ-Самарова. Со скотиною чисто замаялись; всѣ луга давно уже затопило, скотину всю согнали въ гору, а въ горѣ волки; медвѣдей пока неслышно. Рыбныхъ промысловъ весной почти вовсе не было, потому что ледъ простоялъ очень долго, и рыба проплыла по подледью. Гусей было довольно; я убилъ 04 гуся. Рыбу не ловилъ. Пріѣхалъ съ весновки и захворалъ, должно быть простылъ: весна была очень холодная. И но настоящее время не могу поправиться»[150].

Хорошее описаніе Самарова сдѣлало было въ это время г. Лыткинымъ, бывшимъ въ самомъ селѣ. «Надъ пароходною пристанью, говоритъ онъ, величественно поднимается съ крутымъ спускомъ гора, обросшая прекраснымъ лѣсомъ. Особенно красивы кедры – величественно раскинулись они по склону горы и привѣтливо манятъ къ себѣ утомленнаго однообразіемъ пустынныхъ видовъ путника. Лѣсъ этотъ по видимому оберегается здѣсь заботливо, ибо при выходѣ съ пристани сейчасъ же бросается въ глаза надпись на столбѣ: «Рвать шишки, ломать вѣтви кедровъ и раскладывать костры въ лѣсу строго воспрещается»). На берегу около пристани стоитъ небольшой домикъ для пассажировъ и нѣсколько строеній для служащихъ на пристани. Есть также и ренсковой погребъ, въ которомъ можно получить недорогія вина, чай, сахаръ, табакъ, конФекты и проч... Какъ красиво Самарово издали, такъ некрасивъ и непривѣтливъ вблизи застроенный берегъ его. Размытыя водой лачуги, масса плавающаго и гніющаго навоза и наконецъ мутная, грязная вода производятъ крайне непріятное впечатлѣніе. Надобно замѣтить, что весь прирѣчный край села застроенъ хлевами и скотными дворами, которые вовремя наводненій сплошь затопляются. Сверху этихъ хлевовъ, положительно вокругъ всего села, сложено въ стогахъ сѣно. При выходѣ на берегъ село получаетъ уже нѣсколько лучшій видъ. Главныя улицы довольно прямы и благодаря твердой, съ крупной галькой, почвѣ не грязны.

По всѣмъ почти улицамъ проложены изъ толстыхъ плахъ тротуары или правильнѣе сказать мостики. Устройство этихъ мостиковъ вызвано, какъ надобно полагать, тѣмъ, что съ горы протекаетъ много ручьевъ, которые во время дождей – шумно протекая по улицамъ приносятъ съ собою песокъ и глину. Что же особенно непріятно поражаетъ проѣзжающаго на улицахъ с. Самаровскаго, такъ это масса плахъ, бревенъ, жердей и щепъ, валяющихся въ безпорядкѣ повсюду. Даже площадь около церкви и та завалена лѣсомъ. Видно по всему, что Самаровцы богаты лѣснымъ матеріаломъ, иначе онъ и не валялся бы въ такомъ безпорядкѣ. Близь горы на небольшой площадкѣ возвышается прекрасная трехпрестольная каменная церковь, построенная въ 1815 году, во имя Покрова пресв. Богородицы и придѣловъ: Знаменія Божіей Матери и Св. Чудотворца Николая. Внутри церковь содержится хорошо – чисто и имѣетъ довольно богатый и красивый иконостасъ. По словамъ уважаемаго здѣсь всѣми священника о. Нестора Вергунова – особыхъ древностей при церкви не имѣется – такъ какъ если что было древняго, то все сгорѣло вмѣстѣ съ деревянной церковью, бывшей ранѣе въ с. Самаровскомъ... Большинство домовъ въ Самаровѣ двухъ-этажные; нѣкоторые изъ нихъ отличаются и красотой, какъ напр, дома ШейМиныхъ, Земцова и Кузнецова. Есть конечно много и лачугъ и домовъ почти безъ всякихъ хозяйственныхъ пристроекъ. Всѣхъ же домовъ считаютъ 175. Одно училище, Волостное Правленіе, два питейныхъ заведенія, 6 лавокъ и Почтовая земская станція. Въ общемъ надобно сказать, что постройка крайне тѣсна и неудачна по выбранному положенію: съ одной стороны крутая съ трудными подъемами гора, съ другой низменный лугъ, затопляемый водою, которая во время разлива сжимаетъ въ тѣсное кольцо Самаровцевъ въ горѣ и образуетъ вокругъ нихъ громадное водное пространство, покрывающее собой ихъ луга и сѣнокосы. Вода, гора и прибыль населенія заставила Самаровцевъ тѣсно устроиться на небольшомъ клочкѣ земли и имѣть въ силу необходимости въ самомъ селѣ даже и кладбище». Упомянувъ о невыгодномъ положеніи Самарова въ пожарномъ отношеніи, авторъ сосредоточивается на его мйоговодыі и говоритъ: «Такой воды какъ ныньче, жители говорятъ, не было около 30 лѣтъ. Въ годы маловодные, что бываетъ здѣсь рѣдко, жители Самарова имѣютъ много свободнаго мѣста: передъ селомъ лежитъ большой лугъ, гдѣ можно пасти скотъ и ставить сѣно. Въ настоящее время стоитъ августъ мѣсяцъ, горячая нора для Самаровцевъ. Въ это время обыкновенно начинаются покосы и рыбная ловля. Но теперь ничего нѣтъ. Всюду вода. Пески затоплены ею. Покосы также въ водѣ. На десятки верстъ нѣтъ сухаго мѣста въ долинѣ Иртыша. На самыхъ высокихъ гривахъ въ нынѣншій годъ вода поднялась до 3-хъ аршинъ... Часть коровъ, содержимыхъ дома для молока, кормятся таломъ, который привозятъ на лодкахъ съ затопленныхъ мѣстъ. Надо видѣть, съ какою жадностью ѣстъ скотъ тальникъ среди лѣта, чтобы вѣрить тому. А также слыхалъ ли кто, чтобы телята ѣли хвои кедра и сосны, а здѣсь они ихъ ѣдятъ. Что дѣлать? Какъ кормить скотъ зимою, въ случаѣ ненастной осени, крестьяне не знаютъ. Поговариваютъ, что коровъ и овецъ придется перебить, а часть лошадей оставить на зиму въ лѣсу. Такъ, говорятъ, бывало и раньше. А тутъ еще новая бѣда. На горѣ появился медвѣдь, который часть скота задавилъ, а часть выгналъ въ село. Цѣлый день слышенъ ревъ голодныхъ животныхъ. Вообще нынѣ, кажется, для Самаровцевъ годъ выходитъ плохой... Промышлять сѣтями или переметами нельзя, такъ какъ ненастье стоитъ безпрерывно и съ сильнымъ вѣтромъ. Однимъ словомъ, на уловъ рыбы плохая надежда. Сборъ орѣховъ ожидается также неудовлетворительный. Шишекъ на кедрахъ хотя и много, но онѣ не дозрѣли – а между тѣмъ, прогуливаясь по кедровнику, я видѣлъ множество птицъ орѣховокъ (Nucifraga), или какъ ихъ у насъ называютъ – ронжей, которыя, тучами сидя на кедрахъ, обиваютъ шишки... Остается одна только охота на птицъ, которыя нынѣшнею весною была особенно удачна: на одно ружье пришлось по 100 гусей. Перевѣсами промышляли утокъ также хорошо)»[151]. «Сѣно, продолжалъ писать мнѣ братъ, начали косить съ 1 сентября и поставили очень мало. Скотину все лѣто кормили дома таломъ, а лошади ходили на горѣ. Большой былъ уронъ лошадей: которыхъ звѣрь задралъ, другія сами накололись; почти всѣхъ жеребятъ съѣли волки. У насъ, слава Богу, лошади пришли сохранны, только двухъ жеребятъ волки съѣли. Кедровыхъ орѣховъ было довольно, рыбы очень плохо. Я неводилъ всю осень и ставилъ сѣно. Теперь собираюсь въ дорогу до Тобольска, а можетъ быть и до Тюмени. Ледъ на Иртышѣ сталъ 30 октября»[152]. «Въ Самаровѣ нонѣшной годъ плохія обстоятельства: во-первыхъ лишились почти всего скота, такъ какъ сѣна поставили мало и оно къ тому же худое, а во-вторыхъ нѣтъ хлѣба и купить его негдѣ»[153].


Не лучше былъ и 1891 годъ. «Наша Самаровская волость, писалъ мнѣ братъ, находится въ бѣдственномъ положеніи; большая часть жителей лишилась всего скота; у кого было десятка два, не осталось ни одной. Хлѣба тоже въ Самаровѣ вовсе нѣтъ, достаютъ его изъ города и онъ стоитъ очень дорого»[154]. «Ружье ноньчѣ не посылайте, потому что нынѣ должно быть не придется сидѣть гусей; забудемъ разныя прихоти. Хлѣбъ по 1 р. 50 к. пудъ; сѣно по 4 р. возъ. Со скотиной замаялись совсѣмъ: мало ужъ осталось ея»[155]. «У насъ въ Самаровѣ вышелъ весною запасъ сѣна и хлѣба, такъ что сѣно дошло до 60 коп. пудъ; скота осталось очень мало, – весь погибъ; хлѣба тоже не было, такъ что волостные ходили по амбарамъ и осматривали, у кого сколько есть запаса; у кого было въ мѣшкѣ, то отбирали и дѣлили по 1О Фунтовъ на душу. Да и не описать, какое перенесли бѣдствіе нынѣшнюю весну; да и теперь не много лучше. Промысловъ никакихъ нѣтъ, поэтому и хлѣба купить не пачто. Гусей весной было довольно; я, слава Богу, убилъ 97 гусей, но приключилось со мной несчастіе: я простылъ на весновкѣ»[156]. «Вода была большая и застойная, но менѣе прошлогодней на аршинъ. На Кривошапкинѣ Шеймины начали неводить съ 1 августа, а прочіе въ Дурной и на Соспасѣ съ 20 августа. Муксуна было много и къ тому же молодаго; сырка, осетра и язя по среднему, недоязка 5 и около 5 вер. порядочно; щуки вовсе мало: ныньче она была 5 и 6-ти лѣтъ. Хлѣбъ былъ по лѣту 67 и 70 коп., осенью 80 и 90, дошелъ до 1 р., 1 р. 20 и 1 р. 50 коп., – по случаю неурожаевъ во многихъ губерніяхъ и между прочимъ въ Тобольской, гдѣ цѣна на хлѣбъ стояла отъ 1 р. до 1 р. 30 коп.; въ Томской же губерніи былъ урожай. По случаю неурожаевъ хлѣбовъ мелкой рыбы хотя было и очень мало, но цѣны были низкія. Въ Тобольскѣ съ осени продавалось: щука 80 коп. и 1 р., язь 6 вер. 1 р., недоязокъ 65 – 75 коп., сырокъ 2 р. 80 к. и 2 р. 30 к., муксунъ 5 р., а потомъ 3 р. 80 к., осетръ 4 р. и 4 р. 50 к., нельма 4 р. и 3 р. 20 к. А потомъ, когда рыбу продали и съ низу не стали болѣе подвозить, потому что подледной не было, цѣпы начали быстро подыматься, и къ 6-му декабря щука пошла по 1 р. 50 к. и 1 р. 75 к.; цѣна на всю бѣлую рыбу также поднялась значительно. Заморозы начались съ 1 октября. Ранней оттепели цѣлый мѣсяцъ или полтора не было, а все стояла средняя погода; это повліяло и на рыбу, и улову снова нѣтъ»[157].


ІІо замѣчанію путешественника этого года, г. Исаева, «большое село Самаровское имѣетъ около 200 дворовъ, училище, почтовую контору. Но всѣ продукты, которые оно можетт, предложить путешественникамъ, крайне однообразны; почти всѣ они являются дарами природы въ тѣсномъ смыслѣ этого слова: рыба разныхъ породъ, утки, молоко, грубый полу-бѣлый хлѣбъ – вотъ вся та «продажа», съ которой самаровскія женщины приближаются къ пристани въ ожиданіи парохода. Я разспрашивалъ, не изготовляетъ ли здѣсь населеніе какихъ-либо издѣлій изъ дерева, кости, рога или кожъ, какъ на крайнемъ сѣверѣ Архангельской губерніи, но получалъ на это отрицательный отвѣтъ. Насколько издѣлія Фабричной и заводской промышленности высоко цѣнятся въ этомъ краѣ – видно изъ того, что бабы, продающія молоко, съ большимъ колебаніемъ уступаютъ вамъ бутылку даже за хорошую цѣну: по ихъ словамъ, тамъ очень трудно добывать стеклянную посуду. Рѣдкость населенія и болотистый характеръ мѣстности является такими Фактами общественной жизни, которые медленно поддаются измѣненію. Но непростительно, что этотъ край, довольно оживленный въ теченіе лѣтнихъ мѣсяцевъ, остается безъ телеграфнаго сообщенія. Водная линія между Тобольскомъ и Томскомъ на протяженіи 2,300 верстъ стоитъ внѣ телеграфной сѣти. Пароходы перевозятъ почту, десятки тысячъ пассажировъ, милліоны пудовъ товару, а подъ рукою нѣтъ телеграфа, который уже давно сталъ принадлежностію даже мало оживленныхъ путей сообщенія. Въ оправданіе ссылаются но то, что въ этой низменной мѣстности на обширномъ пространствѣ, затопляемомъ водою, трудно найти холмы, по которымъ было бы возможно устроить телеграфные столбы. Въ отвѣтъ можно сослаться на большія деревья по берегамъ: эти деревья и будутъ естественными телеграфными столбами. Вопросъ о проведеніи здѣсь телеграфа поставленъ на очередь уже давно, о немъ идетъ дѣятельная переписка. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ для этой цѣли были собраны сибирскимъ купечествомъ 10,000 рублей, но дальнѣйшая судьба ихъ осталась неизвѣстною. Десять верстъ къ сѣверу отъ с. Самарова Иртышъ впадаетъ въ Обь. Отъ самаго селенія можно различать далеко на горизонтѣ довольно широкую темную полосу; кажется, будто до нея двѣ-три версты, а между тѣмъ пароходъ идетъ около часа. Обь сравнительно даже съ большими рѣками Европейской Россіи, очень широка и полноводна. Мѣстные жители усмѣхаются, когда спрашиваешь, нѣтъ ли на ней перекатовъ: они отвѣчаютъ, что даже лѣтомъ, и притомъ въ самыхъ мелкихъ мѣстахъ, глубина рѣки не менѣе 5 аршинъ, а ширина, особенно во время весенняго разлива, достигаетъ во многихъ мѣстахъ 5 – 10 верстъ и болѣе. Благодаря низменному положенію всего этого края, вода заливаетъ очень обширное пространство, и если бы не верхушки тальника, которыя остаются открытыми, можно было бы подумать, что водному царству нѣтъ границъ» 1). Этотъ ученый еще разъ обратилъ вниманіе на отсутствіе телеграфнаго сообщенія съ Самаровымъ, слѣдствіемъ чего является рискъ и прямая невыгода въ торговыхъ предпріятіяхъ. ((Иртышъ, говоритъ онъ, вскрывается гораздо позднѣе Тобола, а на мѣстѣ своего впаденія въ Обь у с. Самаровскаго не рѣдко загромождается льдами въ то время, когда въ Екатеринбургѣ и Перми весна уже вступила въ свои права. Такъ было и прошлою весною: пароходство изъ Тюмени началось только около 20-го мая, но первые пять пароходовъ оставившіе Тюмень, были затерты льдомъ около Самарова; отсутствіе телеграфнаго сообщенія не позволяло дать знать въ Тюмень или Томскъ объ этой задержкѣ, и такимъ образомъ совершенно нарушилась правильность пароходныхъ сообщеній»[158].


Въ такомъ-то положеніи находилось село Самарово, когда до пего дошла вѣсть о прослѣдованіи изъ Томска въ Тобольскъ Его Императорскаго Высочества Государя Наслѣдника Цесаревича, нынѣ благополучно царствующаго Государя Императора Николая Александровича[159]. Немедленно прибыло начальство, закипѣла работа по устройству и улучшенію села: «пескомъ грязи засыпали, убирали съ улицъ хламъ и дорогу устилали мостовою въ Божій храмъ». На пароходной пристани была устроена В. Тр. Земцовымъ палатка, украшенная щитами и гербами, обвитая зеленью и обшитая бѣлымъ полотномъ, съ распущенными Флагами. Дѣятельно шла работа и но устройству лѣстницы на горную возвышенность и дерновыхъ скамеекъ на случай отдохновенія здѣсь Августѣйшаго Пушественника. Еще за недѣлю до прибытія явились въ Самарово депутаты съ шести округовъ въ количествѣ 150 человѣкъ. Представители Остяковъ явились съ оленями, медвѣдями и лисицами и усердно помогали приготовленіямъ. Наконецъ работа окончена и площадка обнесена барьеромъ. «Какимъ прекраснымъ представлялся съ рѣки на площадь видъ! На гладкомъ лонѣ отражался природный колоритъ: видна палатка, Флаги, лѣсъ, растущій по холмамъ; онъ. врѣзанъ въ синеву небесъ, пріятенъ кажется глазамъ. Эта чудпа панорама рукой съ природой создана, жрецомъ художествъ храма могла бы быть предпочтена». День 8-го іюля былъ великолѣпный. Съ наступленіемъ вечера утомленные жители легли на покой, но сонъ бѣжалъ отъ ихъ глазъ. Утро 9 іюля было ясное. Всѣ проснулись на пристани и увидѣли поднявшійся за рѣкою Флагъ: то былъ условленный знакъ приближенія парохода къ пристани. Солнце задернулось облаками. Всѣ зашевелились; депутаты съ хлѣбомъ-солью выстроились въ рядъ на площади близь палатки; духовенство – въ полномъ облаченіи съ св. водою и крестомъ. По обѣ стороны о. Н. И. Вергунова находились спеціалыю прибывшіе для этой встрѣчи о. Іоаннъ Поновъ, Троицкій и о. Іоаннъ Молоковъ Сухоруковскій. Въ 7 часовъ утра изъ-за Заводнаго мыса, какъ лебедь плавно вышелъ пароходъ купца Годалова «Николай» съ государственнымъ гербомъ на распущенномъ Флагѣ, роскошно украшенный Флагами и зеленью, и слѣдомъ за нимъ пароходъ Курбатова и Игнатова «Казанецъ». Глаза всѣхъ устремились къ пароходу. Скоро онъ подошелъ къ пристани и не подавая свистка бросилъ якорь. Немедленно былъ спущенъ покрытый ковромъ трапъ. Въ это время пошелъ дождь, постепенно все усиливавшійся и превратившійся наконецъ въ ливень; вдали слышались раскаты грома. Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ появился на пароходѣ и былъ встрѣченъ долго не смолкавшимъ громовымъ «ура». Сойдя на пристань, Августѣйшій Путешественникъ въ сопровожденіи свиты приложился кт. св. Кресту и принялъ отъ представителей хлѣбъ-соль на блюдѣ въ 3,000 рублей[160]. Затѣмъ Онъ по пути, закиданному дѣвушками цвѣтами, вошелъ въ палатку и здѣсь принялъ дары отъ И. Гр. Кузнецова (2 соболя) и отъ Шеймнныхъ (полотенце и скатерть сибирскаго производства), и разсматривалъ оленей, медвѣдей п лисицъ, привезенныхъ Остяками. Послѣднимъ Онъ изволилъ подарить 100 рублей и изъявилъ желаніе, чтобы олени были отпущены на волю. Тогда навязали имъ на рога Флаги и разноцвѣтныя ленты и въ такомъ видѣ пустили ихъ на всѣ на четыре стороны: животныя, ночуя свободу, со свойственною имъ легкостью бросились въ гору и вскорѣ скрылись изъ виду. Въ пользу Самаровской церкви пожертвовано 200 рублей[161]. Послѣ небольшаго отдохновенія въ палаткѣ Его Императорское Высочество снова взошелъ на пароходъ. «Ура» не переставало. Трапъ былъ снятъ и якорь поднятъ; «Николай» разсѣкъ колесами иртышскія воды. Жители бросились въ ло дкии исполненные энтузіазма, въ видѣ мѣстной свиты сопровождали пароходъ, пока онъ не оставилъ ихъ далеко позади себя. Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ находился на палубѣ и въ отвѣть на восторженное ура народа съ ласковою улыбкою изволилъ прощаться, прикладывая руку къ козырьку и посылая воздушный поцѣлуй. «И слеза при сей разлукѣ многихъ оросила...; и слеза та не притворна, что пролита при прощаныі... Крикъ ура не прерывался по крайней мѣрѣ часъ и народъ все волновался, пока поѣздъ скрылся съ глазъ. Гурьбою съ пристани народъ идетъ ко храма алтарю и здѣсь мольбы онъ къ Богу шлетъ о здравіи Царю. Послѣ заздравнаго молебна въ честь Гостя дорогаго лилось потокомъ вино хлѣбно у стола большаго, и ура какъ громъ гремѣло по всему селу весь день. Наконецъ все опьянѣло и ночная пала тѣнь». Изъ Самарова были приглашены три дѣвушки для мытья посуды въ буфетѣ. Моя сестра Авдотья ѣздила до Омска и получила жалованья 5 рублей и награды отъ Наслѣдника 10 рублей; кромѣ того она получила отъ Наслѣдника Цесаревича серебряную съ полинявшею позолотою чайную ложку 84-й пробы съ какими-то иниціалами М. Г.; ложка эта, какъ великое сокровище, бережно хранилась ею, пока наконецъ не была подарена мнѣ лѣтомъ 1893 года.

Въ іюлѣ мѣсяцѣ застрѣлился въ пьяномъ видѣ товарищъ моего дѣтства, крестьянинъ Федоръ Зеленскій, 25 лѣтъ отъ роду[162]. – Сѣнокосъ начался съ первыхъ чиселъ августа. Къ декабрю мѣсяцу почувствовался недостатокъ хлѣба. Пудъ муки стоилъ около 1 р. 40 к. Хлѣбные запасы истощились, и жители просили пособія. «Большая половина не имѣетъ и по Фунту хлѣба; есть такія семейства, которыя но недѣлѣ не ѣли хлѣба, питаясь рыбою и картоФелью; но и рыбный промыселъ очень плохъ»[163]. «У насъ въ Самаровѣ живется плохо, писалъ мнѣ М. Н. Кузнецовъ, промысловъ нѣтъ буквально никакихъ; хлѣбъ ио 1 р. 20 коп. за пудъ, да и то дай Богъ здоровья Земцову: у него запаслось; а по деревнямъ у кулаковъ неболыиіе запасы продаются но 1 р. 65 к. за пудъ, да и то «батюшко продай»; въ работу не наймуютъ, купить хлѣба не на что; я тоже подумываю, что буду дѣлать до весны: хлѣбъ истощился, рыбы не добылъ и пріобрѣсти не-откуда»[164].

Заботами о насущномъ хлѣбѣ начался и 1892-й годъ. «Пособія дали по 30 Фунтовъ на душу, а этого очень мало, а купить негдѣ. Мы, слава Богу, до мая протянемся, а тамъ что Богъ дастъ»[165]. «Самарово находится въ крайнемъ положеніи», писалъ мнѣ братъ 30 января. «У насъ въ Сибири, сообщалъ Кузнецовъ, извѣстнѣйшая актриса, г-жа Голодуха, разрѣшилась отъ бремени и породила массу нищихъ, обиравшихъ и объѣдавшихъ кое-какъ бьющихся изо дня въ день ранѣе бывало зажиточныхъ людей. Просили пособія; командированъ былъ земскій засѣдатель удостовѣриться въ дѣйствительности. Искалъ по амбарамъ мышей, но и онѣ ушли на квартиры къ богатымъ; кричалъ на нуждающихся «по старинкѣ», но и на него тощимъ желудкомъ крикнули; – смялся, сѣлъ на лошадей и уѣхалъ. Придется еще ждать съ мѣсяцъ пособія отъ казны, потому что каждая бумага обязана погостить у окружнаго начальника по крайней мѣрѣ двѣ недѣли. Начальство сыто, и – слава Богу. Вънастоящемъ году видно масляница отойдетъ на задній планъ, къ искорененію старинныхъ обычаевъ. Великій поетъ въ натурѣ: любаго христіанина бери съ улицы и къ «тѣлу Христову»; говѣлъ, не говѣлъ – къ причастью годенъ; теперь священникъ успокоится, потому, что постниковъ, хотя и не кающихся, но будетъ много. Свѣтлое Христово Воскресеніе видно не «скаканіе играя», а «плакате рыдая». Горизонтъ на ладони; утѣшительнаго нѣтъ. Я въ виду этихъ обстоятельствъ хочу махнуть къ кому нибудь хоть не за цѣну хорому, лишь бы прокормить семью въ трудное время»[166].

Въ ночь съ 8 на 9-е Февраля вспыхнулъ въ Самаровѣ пожаръ: загорѣлось училище. Правда, благодаря машинамъ и скорому стеченію народа огню не дали распространиться, по поврежденій всеже много. На мѣсто А. В. Киселева новымъ учителемъ назначенъ Михаилъ Ѳедоровичъ Брюховскій.

«Мы, писалъ братъ, въ настоящее время переносимъ великій голодъ; хлѣба нѣтъ, купить негдѣ и не на что; хлѣбъ былъ по 1 р. 80 коп. пудъ, а теперь и его нѣтъ. Зимою промысловъ не было, поэтому и заработокъ въ извозѣ не было; ѣздилъ въ одну дорогу и то едва прокормилъ лошадей и себя. Въ настоящее время ближайшіе начальники доставили гужомъ въ Самарово тысячи двѣ пудовъ муки и выдаютъ по 30 Фунтовъ на тяглую душу, а малолѣткамъ по 20 Фун., которыхъ очень недостаточно. Если бы была рыба, то шла бы половина хлѣба. За пособіе, которое теперь выдаютъ къ 1 января 1893 года, долженъ быть сборъ по 1 р. 80 коп. Братецъ, если бы вамъ пришлось нонче пріѣхать въ Самарово, то навѣрно бы вы рѣдкаго признали крестьянина, котораго вы прежде хорошо знали, потому что народъ изнуренъ»[167].

«Къ намъ въ Самарово ведутъ тележную дорогу горой и телеграфъ», писалъ мнѣ братъ; весна была благопріятная; рыбные промысла были хороши. Но гусей и утокъ вовсе не было; вода большая, курью уже всю затопило, вода уже около нашего крыльца; мука, слава Богу, стала дешевле – на 1 р. 10 к.; въ настоящее время промышляю рѣжевками; скотина, слава Богу, вся сохранна». «Вода начинает!, сбывать; хлѣбъ по 1 р. пудъ». Сѣна родилось мало, а намъ нужно его много; косимъ въ 'Гренькиной. Промысла рѣжевками язя были хороши; на пескахъ у В. Тр. Земцова на Оби промысла такъ хороши, что должно быть никогда такихъ промысловъ не было, – но 300 муксуновъ попадало въ тонѣ, а язя и сырка возили въ садъ полнымя завознями. Я нончѣ нигдѣ не невожу»[168].

Дѣло проведенія телеграфа вновь поднялось съ большою энергіею еще со времени 1891 года. По смѣтѣ, проведеніе линіи между Тобольскомъ и Самаровомъ (около 500 верстъ) должно было обойтись въ 200,00 рублей. Работа дотолѣ подвигалась медленно, но пріѣздъ Государя Наслѣдника Цесаревича, для котораго было лишеніемъ не давать о себѣ знать въ Петербургъ начиная отъ Томска до Тобольска, то-есть въ теченіи 4 – 5 дней, подвинулъ дѣло. Работа закипѣла подъ начальствомъ г. Колосовскаго. Издержано было 183,000 рублей, но затѣмъ оказалось будто бы, что все-таки для окончательнаго проведенія телеграфной линіи до Самарова потребуется еще 150,000 рублей... Рабочіе собирались отовсюду и даже изъ Ялуторовска; дѣлали или очень мало, или почти ничего не дѣлали, за то играли въ карты и, проигрывая свою заработную плату, забирали впередъ; а сколько скота они убили у мѣстныхъ крестьянъ[169], какъ деморализовали населеніе и кто виноватъ во всѣхъ этихъ неправдахъ и злоупотребленіяхъ, извѣстно одному Богу, которому и дадутъ отчетъ всѣ нечистые въ дѣлѣ. Даже до Демьянска не могли провести дорогу на чисто, до Самарова же она только прорублена (шириною въ 10 саженъ): пни не выворочены, лѣсъ такъ и лежитъ. Только немного нониманія, – и работниковъ слѣдовало бы набрать изъ мѣстныхъ крестьянъ[170], не срубать лѣсъ, а подсѣкать его подъ корень, отчего не было бы двойной рубки одного и тогоже дерева, наконецъ и топоры, пилы и др. орудія, закупленныя во многихъ тысячахъ по дорогой цѣнѣ и по прекращеніи работъ проданныя за гроши, остались бы у мѣстныхъ жителей и всегда бы были подъ рукою при возобновленіи работъ. Почуявъ казенныя деньги, побоялись экономіи...

Въ томъ же году Самарово посѣтилъ мой товарищъ по гимназіи, преподаватель Тобольской гимназіи И. В. Гурскій, совершавшій поѣздку къ сѣверному Уралу. «Утромъ 3 іюля въ 7 часовъ, разсказываетъ онъ, мы пріѣхали въ Самарово. Дождь утихъ часа на два, и небо начало проясняться, но около 10 часовъ опять заволоклось облаками, и полился тотъ же мелкій дождь, продолжавшійся весь день. Въ Самаровѣ посѣтили торгующихъ крестьянъ бр. Шейминыхъ и Земцова, у котораго и пробыли до самаго отъѣзда изъ Самарова. Василій Трофимовичъ Земцовъ, чрезвычайно симпатичный старикъ, принялъ насъ очень радушно. Благодаря его гостепріимству и внимательной заботливости, мы съ удобствомъ провели здѣсь весь этотъ дождливый скучный день. Онъ же заранѣе приготовилъ для дальнѣйшаго нашего путешествія каюкъ (крытая лодка). Эта лодка имѣла около 9 саженъ длины, была иомѣстительна и удобна для плаванія по Оби, хотя довольна и тяжела. Закрытое помѣщеніе раздѣлялось въ ней на двѣ каюты: переднюю, меньшую, занимали мы, а въ задней находились рабочіе и багажъ. Утромъ 4 іюля начались сборы къ отъѣзду и нагрузка каюка, а около полудни мы вышли изъ Самарова, простившись съ радушнымъ хозяиномъ. Отсюда то начиналось наше самостоятельное путешествіе на собственномъ (?) суднѣ. Въ качествѣ гребцовъ были взяты изъ Самарова (по совѣту Земцова) шесть дѣвушекъ, такъ какъ онѣ согласились везти несравненно дешевле и работали нисколько не хуже мужчинъ. Старикъ кормчій оказался плохо знающимъ свое дѣло, такъ какъ на разстояніи уже трехъ верстъ отъ мѣста отправленія онъ засадилъ нашъ каюкъ въ кусты, не справившись съ боковымъ вѣтромъ. Вслѣдъ за тѣмъ мы пошли по Березовскому протоку Иртыша, шириною мѣстами болѣе трехъ переть (при разливѣ). Тамъ и сямъ на немъ попадались цѣлыя рощи тальника, затопленныя водою. Около 6 часовъ вечера вышли на Обь»[171].

Лѣто 1892 года, не говоря уже о большой водѣ, принесло еще новое бѣдствіе: Самарово посѣтила холера или холерина. Первая больная, которая умерла передъ Ильинымъ днемъ, была наша сосѣдка Анисья Сергѣева, занесшая эпидемію, какъ полагаютъ, съ пароходной пристани, гдѣ она продавала пассажирамъ молоко и хлѣбъ. Полсотни человѣческихъ жертвъ унесла эта болѣзнь въ могилу: Андрея Сергѣева (Анисьина мужа), Марью Корепанову Анисью Ильиничну... Паника овладѣла селомъ. Движеніе на улицахъ прекратилось, всѣ сидѣли дома и только о. Несторъ чуть не каждый день ходилъ но Самарову и съ утра до вечера служилъ по заказу молебны. Ильинъ день, 21 – 23 іюля, провели тихо и сверхъ того на волостномъ сходѣ постановили ежегодно поститься и совершать молебны іюля 27-го съ акаоистомъ св. Пантелеймону, 28-го съ акаоистомъ Смоленской Божіей Матери и 29-го съ акаоистомъ св. Симеону Верхотурскому. Въ бумагѣ, скрѣпленной подписями схода, говорится, что первое молебствіе должно совершаться на одной окраинѣ села (въ верху, въ кибрѣ), поскольку позволяетъ мѣсто (то-есть вода), второе въ срединѣ села и третье на нижней его окраинѣ.

Зимою морозы въ Самаровѣ доходили до 50°. Мука въ Тюмени стоила 80 к., въ Тобольскѣ 92, въ Самаровѣ 1 р. 20 к. за пудъ[172]. «Пособіе въ Самаровѣ стали собирать немилосердно: у кого нѣтъ івэз денегъ, у того описываютъ послѣднюю лошадь и корову»[173]. Весна стояла хорошая; «дожидайся гусей и утокъ, уже собирамся на вѣсновку», писалъ мнѣ братъ[174].

Для борьбы съ холерою приняты были въ Самаровѣ нѣкоторыя мѣры, въ томъ числѣ построенъ былъ баракъ около пароходной пристани. Барочный, стало быть плохой, лѣсъ для барака былъ подаренъ; для постройки его было ассигновано 500 рублей; работы производились подъ руководствомъ исправника А. А. Павлинова. Понятые нашли, что баракъ выстроенъ кое-какъ и отовсюду дуетъ; тесовой потолокъ обитъ вершковыми гвоздиками и можетъ оборваться, если ходить по вышкѣ (чердаку) или насыпать туда земли. Пріѣзжалъ контроль и также нашелъ его неудовлетворительнымъ, что не могло не огорчать строителя. Оказалось впрочемъ, что гвозди, вбитые въ, сырое дерево, потомъ ссохшееся, держать хорошо; но дуетъ попрежнему. Командированный сюда изъ Московскаго университета студентъ Ал. Пл. Галанинъ занимается по своему усмотрѣнію исправленіемъ недостатковъ барака. Строится также: сушильня, прачешная и дезинфекціонная камера; подрядъ взятъ Ив. Г. Кореиановымъ за 75 рублей и переданъ брату Гаврилу.


Мая 30-го, вскорѣ послѣ своего пріѣзда въ Самарово, я былъ приглашенъ на сходку для совѣта. Дѣло шло объ исполненіи приказа прибывшаго сюда исправника А. А. Павлинова – навозить въ село тальнику и устилать имъ топкія и болотистыя мѣста, а также копать канавы около домовъ подъ мостковыми плахами для стока воды. Но кривой тальникъ мало годился для утрамбовки болотистыхъ мѣстъ, а между тѣмъ для крестьянъ это стоило бы больших!, трудовъ и хлопотъ, ибо при удивительно малой водѣ подвозъ тальнику былъ чрезвычайно труденъ. Я пришелъ въ Волостное правленіе, на сходъ всего села. выслушалъ крестьянскіе резоны противъ подвоза тальнику и отчасти согласился съ ними. Тогда меня просили сходить къ исправнику и, если можно, отклонить его отъ проведенія принятой имъ мѣры. Я отказывался отъ этого порученія подъ тѣмъ предлогомъ, что я уже не самаровецъ и являюсь совершенно чужимъ для исправника; но когда мнѣ напомнили, что въ Самаровѣ у меня и мать и братъ, которые также должны будутъ непосильно работать во исполненіе приказа, я почувствовалъ себя убѣжденнымъ и отправился къ г. Павлинову. Это, оказалось, милѣйшій человѣкъ, который принялъ меня наилучшимъ образомъ. Онъ прочиталъ мнѣ данное ему предписаніе объ уничтоженіи сырыхъ и болотистыхъ мѣстъ и поспѣшилъ согласиться со мною, что достаточною мѣрою будетъ и засыпка такихъ мѣстъ однимъ пескомъ. Но мнѣнію г. Павлниова, досадно въ Самаровѣ то, что крестьяне ничего не хотятъ предпринять для улучшенія села, а между тѣмъ мѣры предосторожности необходимы. Рѣшено было, оставивъ тальникъ, ограничиться однимъ пескомъ и сдѣлать обязательнымъ прорытіе канавъ. На другой день все село въ радостномъ настроеніи по поводу освобожденія ихъ отъ подвоза тальнику принялось рыть канавы; стали носить песокъ и посыпать имъ улицы, съ каковою цѣлью не разъ собирались «помочи» (помощи).

Іюня 16-го рано утромъ съ пароходомъ «Косаговскйі» прибылъ въ Самарово кн. С. Г. Голицынъ. Онъ немедленно сошелъ на пристань и пѣшкомъ отправился въ село. Дойдя до Волостнаго Правленія, болѣе, чѣмъ до половины села, онъ вернулся обратно въ сопровожденіи мѣстной администраціи въ полномъ составѣ и со значками.

До Сургута я ѣхалъ съ нимъ вмѣстѣ. На вопросъ одного пассажира 1-го класса, какъ ему понравилось село, князь отозвался съ самой хорошей стороны, говоря, что Самарово безъ всякаго сомнѣнія во много разъ лучше Демьянскаго, которое онъ также осматривалъ.

Страда началась послѣ Прокопьева дня (съ 9-го іюля); мы страдовали на Чуркиномъ по сосѣдству съ Мухиными, Пѣтуховыми, Левоновыми, Кайгородовыми и Соскиными. Пырей уродился особенно богатый: высокій, густой и сочный. Двѣ-три семьи могли бы здѣсь и отстрадоваться, а то пришлось искать еще травы въ другомъ мѣстѣ.

Высшая степень тепла въ Самаровѣ выпала въ этомъ году на 11-е іюля (33°5 R на солнцѣ); 13-го числа было уже только 32°.

Вопросъ о проведеніи телеграфа въ Самарово, столь позорно рухнувшій, опять какъ будто поставленъ былъ на очередь. По крайней мѣрѣ въ газетахъ мы прочитали слѣдующее:

«По сообщенію «Новостей» (см. также «Спб. Лист.» № 48) министерство путей сообщенія пришло къ заключенію о необходимости, для удовлетворенія требованіямъ срочнаго грузоваго и пассажирскаго движенія по рр. Иртышу и Оби немедленно провести на средства министерства внутреннихъ дѣлъ телеграфную линію отъ Тобольска до Самарова и отъ Самарова до Кривощекова на протяженіи 2,245 в. Извѣстно, что вопросъ о проведеніи телеграфной линіи до с. Самаровскаго былъ поднятъ 15 лѣтъ тому назадъ въ 1878 г. управленіемъ Омскаго телеграфнаго округа, причемъ въ пользу этого дѣла приводились вѣскія основанія административнаго и промышленнаго характера. Изысканія въ 1879 г. мѣстности между Тобольскомъ и Самаровымъ показали, что телеграфной линіи провести невозможно, если предварительно не будетъ устроена колесная дорога между Тобольскомъ и Самаровымъ. Поэтому зимой того же года генералъ-губернаторъ Западной Сибири поручила, П. К. Хандажевскому выяснить, насколько возможно проложить колесную дорогу по правому нагорному берегу Иртыша изъ Тобольска въ Самарово и удобно ли провести тамъ телеграфъ. По словамъ г. Хандажевскаго, нѣтъ особыхъ препятствій для проложенія непрерывной колесной дороги отъ Тобольска до Самарова: «прорубить просѣки въ лѣсахъ не трудно; если же дорогу не направлять по окраинамъ горы, но, смотря по удобству, спрямлять, то протяженіе ея между Тобольскомъ и Самаровымъ едва ли на много превысило бы 400 в. Что касается телеграфа, то, не сопровождаясь затрудненіями въ своемъ устройствѣ, онъ не ощутительно терпѣлъ бы отъ разлива Демьяна, Туртаса и прочихъ притоковъ Иртыша, текущихъ по узкимъ долинамъ въ мѣстахъ пересѣченія ими нагорнаго берега'». На основаніи такого благопріятнаго заключенія, въ 1881 г. была образована особая коммиссія, которой порученъ былъ выборъ направленія дороги и опредѣленіе стоимости ея устройства, которая и выразилась цифрой 183,000 р. Въ виду столь значительной стоимости, было предположено провести дорогу обязательнымъ трудомъ крестьянъ, проживающихъ въ районѣ ея направленія, съ чѣмъ, однако, хозяйственный департаментъ министерства внутреннихъ дѣлъ не согласился, находя, что крестьяне едва ли получатъ какую-нибудь пользу отъ проведенія телеграфной линіи. На этомъ дѣло и остановилось, по въ 1890 г. нароходовладѣльцы вошли съ представленіемъ къ тобольскому губернатору о необходимости проведенія телеграфа отъ Тобольска до Самарова. Ходатайство ихъ основывалось на неудобствахъ, проистекающихъ отъ невозможности получать своевременныя увѣдомленія о времени ледостава и ледохода на низовьяхъ Оби. Факты этого рода болѣе или менѣе извѣстны. Напр., въ 1852 г., ио случаю ранняго рѣкостава, только одинъ паузокъ благополучно достигъ изъ Обдорска до г. Тобольска, прочіе же всѣ остались на пути во льду, такъ что товары перевозились гужемъ иногда по 1 р. съ пуда. Въ 1880 г. три парохода товарищества Курбатова и Игнатова и нѣсколько пароходовъ другихъ пароходовладѣльцевъ, вышедшіе изъ Томска, 27 сентября замерзли на Оби, въ безлюдной мѣстности, такъ что часть пассажировъ ждала помощи цѣлый мѣсяцъ, а другая шла пѣшкомъ около 300 верстъ до ближайшаго населеннаго пункта – Сургута. Потери отъ недоставки товаровъ къ мѣсту назначенія были такъ велики, что были причиною разоренія нѣкоторыхъ пароходовладѣльцевъ. Въ 1890 году пароходъ Курбатова и Игнатова «Бѣленченко» стоялъ изъ-за льдовъ въ Самаровѣ – съ 22 но 27 мая, въ Спириной – съ 27 по 29 мая, въ Зенковой – ст. 29 но 30 мая, всего же пароходъ и пассажиры принуждены были пробыть въ пути лишнихъ 9 сутокъ, подвергаясь всевозможнымъ лишеніямъ. Съ своей стороны самаровскіе торговцы не разъ указывали на то, что имъ было бы полезно своевременно знать цѣны на продукты рыболовства на рынкахъ Тобольской и другихъ губернйі, и что съ проведеніемъ телеграфа въ Самаровѣ и его окрестностяхъ оживилась бы рыбная торговля, обороты которой теперь въ разсматриваемой мѣстности простираются лишь до 140,000 р. Весьма возможно, что ходатайство пароходовладѣльцевъ и рыбопромышленниковъ и на этотъ разъ не увѣнчалось бы успѣхомъ, если бы не неурожай 1891 года и не необходимость дать заработокъ населенію пострадавшихъ округовъ Тоб. губерніи. Въ засѣданіи особаго комитета объ общественныхъ работахъ въ мѣстностяхъ, пострадавшихъ отъ неурожая, 21 января 1892 г. было рѣшено отнести къ числу общественныхъ работъ устройство колесной дороги отъ г. Тобольска до с. Самаровскаго для обезпеченія правильнаго сообщенія между названными пунктами «въ интересахъ мѣстнаго управленія и торговли», а затѣмъ тамъ же провести и телеграфную линію. Производившіяся въ 1892 г. работы показали, во 1-хъ, что направленіе, избранное въ 1881 г., было неудачно и пришлось избрать другое и, во 2-хъ, что стоимость устройства дороги значительно превышаетъ 183 т. р. Вслѣдствіе этого дорога болѣе или менѣе устроена лишь на протяженіи 112 верстъ, а далѣе почти до Самарова только прорублена просѣка отчасти съ корчеваніемъ, отчасти безъ таковаго. Эти свѣдѣнія мы даемъ на основаніи сообщеній, полученныхъ отъ лицъ, посѣщавшихъ мѣстность, на которой проложена дорога. Они показываютъ, что сверхъ суммъ, необходимыхъ на устройство телеграфа, потребуются нѣкоторые расходы на улучшеніе просѣки и устройство переправъ чрезъ рѣки и болота, если даже для телеграфа и не нужна настоящая грунтовая дорога. Что телеграфную линію предполагается продолжить отъ Самарова до Кривощековой, т. е. до пункта, гдѣ Средне-сибирская ж. д. будетъ пересѣкать Обь, вполнѣ понятно, такъ какъ очевидно, что грузоотправителямъ съ верховьевъ Оби не менѣе интересно знать о состояніи ледохода и ледостава на низовьяхъ Оби, чѣмъ и грузоотправителямъ изъ Тюмени, и, такимъ образомъ, проведеніе телеграфа отъ Тобольска до Самарова и отъ Самарова до Кривощековой понадаеті. въ группу побочныхъ мѣропріятій, связанныхъ съ устройствомъ сибирской дороги и имѣющихъ цѣлью содѣйствіе торговопромышленному развитію Сибири. Мы сказали выше, что ходатайство пароходовладѣльцевъ и рыбопромышленниковъ, можетъ быть, не увѣнчалось бы успѣхомъ и въ 1890 году, ёсли-бы не неурожай 1891 года. Дѣло въ томъ, что расходы на устройство дороги, а затѣмъ и телеграфа до Самарова требовались значительные, выгоды же для государства отъ этого предпріятія казались сомнительными, на что и указывали различныя вѣдомства, въ которыя подавалось ходатайство объ устройствѣ дороги и телеграфа. Подобная осторояшость, можетъ быть, основывалась на общихъ соображеніяхъ о нашей промышленной отсталости и о характерѣ дѣйствія нашей телеграфной сѣти... Отсюда опасенія, какъ бы телеграфная линія, проводимая въ той или другой мѣстности, не стала работать въ убытокъ. Однако, мы думаемъ, что эти опасенія относительно телеграфа отъ Тобольска до Самарова не совсѣмъ основательны, особенно если оправдаются надежды, связанныя къ колонизаціей Сибири и съ проведеніемъ средне-сиб. ж. дороги, т. е. если усилится трудовое и промышленное развитіе Сибири; а улучшеніе путей и средствъ сообщенія, какъ извѣстно, способствуетъ не только оживленію обмѣна, но, при извѣстныхъ условіяхъ, и росту производства. Проведеніе телеграфа отъ Тобольска до Самарова сопровождается еще однимъ обстоятельствомъ, на которое до послѣдняго времени, какъ намъ кажется, не обращалось должнаго вниманія. Совершенно вѣрно, что проведеніе телеграфа значительно облегчило бы управленіе сѣверными округами Тобольской губ. и ускорило бы полученіе свѣдѣній въ случаѣ какихъ либо бѣдствій, напр, эпидемій, голода и т. п. Вполнѣ правильно, что, въ случаѣ какихъ-либо несчастій съ пароходами, перевозящими арестантскія партіи, золото, переселенцевъ, телеграфъ далъ бы возможность оказать своевременную помощь. Несомнѣнно, что телеграфъ принесъ бы пользу пароходовладѣльцамъ и грузоотправителямъ. Но, сверхъ всего этого, проведеніе телеграфа немыслимо безъ улучшенія сухопутнаго сообщенія въ этой мѣстности, по которой онъ проводится, а т. подобпомъ улучшеніи несомнѣнно нуждается глухой и малолюдный край между Тобольскомъ и Самаровымъ. Немногочисленныя русскія селенія и инородческія юрты расположены, главнымъ образомъ, на холмахъ, въ низменной долинѣ Иртыша, вблизи самаго русла, тамъ, гдѣ наиболѣе удобно производить рыбный промыселъ. Сухопутнаго сообщенія между этими поселеніями не существуетъ, такъ какъ для этого потребовалось бы устраивать гати черезъ болота, равно мосты черезъ протоки, что представлялось крестьянамъ напраснымъ трудомъ, такъ какъ упомянутыя сооруженія уничтожались бы весеннимъ разливомъ, до того заливающимъ иртышскую долину, что находящіяся въ ней деревни оказываются, въ полную воду, какъ бы построенными на островахъ и частью въ самой водѣ, а сообщеніе между ними во время ледохода совсѣмъ прекращается. Эти же болота, рѣчки, протоки обусловливаютъ собою и сравнительную недоступность урмановъ иртышской горы для лѣснаго и звѣринаго промысла, почему жители луговыхъ деревень почти исключительно занимаются рыболовствомъ. Матеріальное ихъ положеніе весьма незавидно, такъ какъ даже скотоводство для нихъ невозможно по недостатку удобныхъ пастбищъ. Нисколько не удивительно поэтому, что жителями низменныхъ долинъ Иртыша нерѣдко подаются просьбы о переселеніи въ мѣста, удобныя для хлѣбопашества, между прочимъ, и на иртышскую гору; занятія жителей немногочисленныхъ поселеній на горѣ болѣе разнообразны; земледѣліе, лѣсные и звѣриные промыслы, по опять таки, вслѣдствіе отсутствія удобныхъ путей сообщенія по урманамъ, занятія эти доставляютъ лишь очень скромное благосостонпіе. Земледѣліе возможно вести до самаго почти Самарова, по крайней мѣрѣ, – до села Рѣиаловскаго. Пашни на старыхъ горѣльниикахъ даютъ обильные урожаи овса, ячменя и ржи. Земледѣліе ведется, однако, въ чрезвычайно скромныхъ размѣрахъ отчасти по привычкѣ жителей Къ рыболовству, но, главнымъ образомъ, по недоступности мѣстъ удобныхъ для хлѣбопашества. Принимая все это во вниманіе, едвали можно сомнѣваться, что проведеніе дороги поведетъ къ заселенію этого края, на что уже указываютъ просьбы жителей луговыхъ дорогъ о переселеніи ихъ на линію будущаго телеграфа. Очень вѣроятно, что здѣсь же молено было бы отмежевать нѣсколько переселенческихъ участковъ для переселенцевъ изъ сѣверныхъ губерній Россіи, конечно, съ пособіемъ отъ казны для расчистки лѣса подъ пашню, такъ какъ здѣсь, кажется, ранѣе 1 – 2 лѣтъ едва ли молено подготовить поле, удобное для хлѣбопашества. Такимъ образомъ, проведеніе дороги и телеграфа отразится благопріятно не только на интересахъ администраціи и пароходовладѣльцевъ, но и на благосостояніи обитателей при-Иртышскихъ деревень и на заселеніи глухой мѣстности по Иртышской горѣ между Тобольскомъ и Самаровымъ»[175].


Іюля 21-го вовремя службы на кладбищѣ нѣсколько крестьянъ по сосѣдству въ пьяномъ видѣ громко распѣвали пѣсни. Священникъ подалъ рапортъ въ Волостное Правленіе, и безчинннки были строго наказаны. Того же дня вечеромъ во время службы нѣсколько молодых!» нарней и дѣвушекъ играли около церкви въ разлуки. Парни посажены въ чижовку. Іюля 24-го крестьянка Парасковья Загурская сосватана была за тюменскаго баржоваго человѣка. Нѣсколько парней явилось къ ней ночью въ домъ въ пьяномъ видѣ и стали упрекать ее за то, что она уходитъ изъ Самарова. Мало того, – они снесли дверь съ петель и грозили побоями. Одинъ изъ нихъ, впрочемт», отсталъ отъ товарищей и донесъ на нихъ въ Волость. Безчинннки посажены были въ чижовку, а доносчикъ остался на волѣ. Свадьба происходила 25-го числа; въ числѣ другихъ пѣлъ на клиросѣ и я. Въ приданое молодая принесла мужу одну Перину, которую тотъ приплясывая понесъ на пристань на опояскѣ черезъ плечо, да взрослую дочь. Іюля 26-го вечеромъ къ пристани присталъ пароходъ «Дельфниъ» и слѣдомъ за нимъ безъ баржи «Отецъ». У послѣдняго утромъ лопнулъ одинъ изъ. цилиндровъ, причемъ паромъ была до смерти ошпарена жена помощника машиниста, Еле живую, ее пересадили на «Дельфинъ», куда послѣдовали и всѣ пассажиры съ «Отца». На «Дельфинѣ» несчастная и умерла. По прибытіи пароходовъ на пристань составленъ был ь актъ въ присутствіи исправника г. Павлнпова врачей-студептовъ и понятыхъ. Скончавшаяся погребена въ Самаровѣ. – Во второй половинѣ іюля въ теченіе 8 дней въ Самаровѣ было выпито 18 ведеръ пива.

Въ іюлѣ же мѣсяцѣ о. дьяконъ И. П. Наумовъ былъ рукоположенъ во священника и отправился къ мѣсту служенія – въ с. Демьянское. Не хотѣлось ему уѣзжать изъ своего роднаго гнѣзда Самарова.

Въ теченіи всего лѣта происходили работы въ Лѣтней церкви, воздвигался новый иконостасъ на жертвованный и церковный капиталъ. Работа производилась подъ руководствомъ А. 0. Николаева, строителя деревянной Успенской (кладбищенской) церкви въ Сургутѣ; иконы нисаны М. П. Оснповымъ. Старый иконостасъ отправленъ въ церковь у Майора, построенную Ив. Андр. Богатовымъ. Іюля 20-го получена была металлическая хоругвь и уже 21-го числа она носилась въ крестномъ ходѣ вмѣстѣ съ другими хоругвями.

Кедровыхъ шишекъ родилось очень много, но много появилось и роньжи. Инородческой муки въ Самаровскихъ магазинахъ все еще было довольно. Вслѣдствіе малой воды, несказаннаго счастья для Самарова, крестьяне вздохнули свободно; будь еще года два такая же вода, и жители совсѣмъ оправятся послѣ перенесенныхъ бѣдствій.

Сѣна наши поставили 20 стоговъ. «Я, писалъ мнѣ братъ, началъ неводить на пескѣ Богдановскомъ; промыселъ что-то плохой. Эпидеміи у насъ и слыху не было. Слава Богу, все прошло благополучно»[176].

Во октябрѣ мѣсяцѣ уѣхалъ изъ Самарова учитель М. О. Брюховскій. Сначала опъ ревностно взялся за обученіе дѣтей церковному пѣнію и поставилъ хоръ, говорятъ, хорошо; но потомъ облѣпился, чему способствовали какія-то непріятности, и хорь распался. Послѣ него въ училищѣ временно занималась г-жа Ракова. Мальчиковъ и дѣвочекъ училось 75 человѣкъ.

Осень стояла очень теплая, такъ что рыба въ садахъ стала дохнуть; «храни Богъ, если не будетъ скоро морозу», писалъ мнѣ братъ, а А. П. Шейминъ прибавлялъ въ поясненіе умиранія рыбы въ рѣкѣ: «идетъ духъ противъ теченія воды за разъ во всю ширину рѣки»[177].

Въ началѣ 1894 года скончался, кажется, отъ воспаленія легкихъ мой дорогой братъ И. М. Лопаревъ, хозяинъ дома, опора семьи, поилецъ-кормилецъ семейства. Я многимъ былъ обязанъ ему при составленіи этого очерка, памяти его и посвящаю эту книжку.

Послѣ непродолжительнаго преподавательства въ училищѣ г-жи Раковой, съ 5 мая учителемъ назначенъ Александръ Александровичъ Лебедевъ, питомецъ Омскаго училища.


Вода была большая: понимала всю курью, но не затопляла домовъ. Кони отпущены были въ гору, гдѣ волки съѣли у насъ лопшину. Хлѣбъ въ Самаровѣ стоилъ 55 к. пудъ: страдовать стали послѣ Спаса. Сѣна наши поставили 330 копенъ. Оставшись безъ хозяина, они наняли работника съ 15 октября до Пасхи за 40 рублей[178].

Лѣтомъ о. Н. II. Наумовъ Демьяпскій помѣнялся мѣстомъ съ о. Іоанномъ Молоковымъ Сухоруковскимъ.

Шеймины промышляли рыбу удовлетворительно, осенью выловили ее изъ садовъ и въ концѣ сентября отправили для продажи въ Тобольскъ; но промыслы переметами наКаменскомъ и уНеулевкн были совсѣмъ плохи.

Въ маѣ 1895 года въ Самарово пріѣзжалъ чиновникъ по крестьянскимъ дѣламъ г. Дьяконовъ для личнаго ознакомленія, нельзя ли ш5 въ селѣ устроить еще одинъ кабакъ, точнѣе складъ вина и спирта.

Къ счастью, хоть не нашлось свободной земли для г. Злоказова. Чиновникъ заглянулъ почему-то въ училище и неожиданно для всѣхъ покинулъ Самарово, рѣшителыю ошеломивъ жителей своимъ поведеніемъ.

Вода вполнѣ соотвѣтствовала прошлогодней; страдовать стали также послѣ Спаса.

Іюня 12-го съ пышностію прибылъ въ Самарово товарищъ министра путей сообщенія Н. П. Петровт,: впереди шелъ свитскій пароходъ «Томь», затѣмъ главный «Обь», на которомъ помѣщался г. Петровъ, далѣе конвоирующіе «Тоболъ» и «Тура». Пароходы остановились сперва на верховской пристани. Товарищъ министра вышелт, на берегъ и прошелъ до половины села; заходилъ въ домъ къ Мухипымъ п разспрашивалъ жителей о разныхъ вещахъ. Межд‘упрочимъ онъ обратилъ вниманіе на крестьянскіе бродни, просилъ объяснить ему эту обувь, но не получилъ удовлетворительнаго объясненія. Затѣмъ въ томъ же порядкѣ пароходы ст. верховской пристани перешли на пизовскую. Г. Петровъ посѣтилъ баракъ для заболѣвающихъ переселенцевъ, былъ встрѣченъ здѣсь фельдшеромъ (студептъ-докторъ Московскаго университета находился тогда въ селѣ), разсказавшимъ между прочимъ, что въ числѣ больныхъ находится одно очень бѣдное переселенческое семейство. Товарищъ министра пожертвовалъ въ пользу его три рубля. Затѣмъ онъ бесѣдовалъ съ управляющимъ здѣшнимъ почтовымъ отдѣленіемъ А. О. Мамонтовымъ и между прочимъ задалъ ему два вопроса: можно ли провести телеграфную линію до Самарова? и можно ли провести до Самарова желѣзную дорогу? Андрей Ѳедотовичъ совершенно правильно отвѣтилъ ему въ утвердительномъ смыслѣ. Отъ Самарова «Тура» вернулась въ Тюмень и г. Петровъ поѣхалъ въ Томскъ на трехъ пароходахъ.

Два дня спустя прибылъ московскій ученый кн. А. А. Ширинскій-Шихматовъ, останавливавшійся у В. Тр. Земцова. Онъ имѣлъ въ виду спуститься по Оби до Ляпипа и затѣмъ сухимъ путемъ черезъ Уралъ проникнуть въ Печорскій край и затѣмъ въ Россію. Весь день 15-го іюня прошелт. въ поправкѣ каюка Земцова, причемъ совмѣстно съ крестьянами работалъ и самъ князь: тесалъ, строгалъ, смолилъ. Онъ предлагалъ купить каюкъ, но В. Тр. Зсмцовъ отклонилъ продажу, равно какъ отказался и отъ вознагражденія за него, прося князя лишь распорядиться о доставкѣ его обратно въ Самарово. Но поѣздка кн. ІПириискаго-Шихматова оказалась неудачною: говорятъ, проводникъ не зналъ дороги, что заставило князя вернуться на каюкѣ обратно (1-го іюля). Въ Самарово опъ явился не съ пустыми руками, а запасся двумя десятками остяцкихъ бѣлыхъ собакъ, которыхъ увезъ затѣмъ и въ Россію. У насъ онъ сорилъ деньгами: старшинѣ (Е. Н. Шейнину) далъ 10 р., старостѣ (Гр. Соскину) 3 р., рабочимъ по 2 р., за доставленіе каюка съ собаками изъ Самарова на пристань (11/2 в.) восьми гребцамъ заплатилъ 15 р.; за переметную лодочку остяку заплатилъ около 8 р. и подарилъ ее въ Самаровѣ своему лакею, у котораго я перекупилъ ее за 3 р. 50 к.; за какой-то товаръ заплатилъ 13. Тр. Земцову 10 р., и когда Земцовъ сталъ отказываться отъ денегъ, князь замѣтилъ: «у Васъ, Василій Трофимовичъ, быть можетъ нѣсколько десятковъ тысячъ, а у меня нѣсколько милліоновъ».

Въ концѣ іюня мѣсяца о. благочинный Н. И. Вертуновъ по вызову консисторіи ѣздилъ въ Тобольскъ и вернулся оттуда протоіереемъ. На время его отсутствія для службы 29-го числа въ Базьяновѣ приглашенъ былъ имъ о. Іоаннъ Троицкій.

Того же числа прибылъ въ Самарово ихтіологъ II. А. Варнуховскій съ намѣреніемъ посѣтить низовья Оби для ознакомленія съ состояніемъ рыболовнаго промысла, причиною умиранія рыбы' въ рѣкѣ и для распространенія между рыбопромышленниками сѣвера новѣйшихъ системъ снарядовъ для ловли.

Въ іюлѣ прибылъ изъ Одессы мой старый товарищъ по училищу, гимназіи и университету П. Н. Шейминъ. Давно мы съ нимъ не видѣлись – и встрѣтились на родинѣ. Онъ пріѣхалъ съ молодою женою и все время былъ занять дѣлами опеки своихъ братьевъ и сестеръ.

Тогда же медвѣдь задралъ у насъ корову «красульку», а у другихъ крестьянъ и въ томъ числѣ у протоіерея Н. И. Вергунова, исцарапалъ многихъ коровъ. Большое волненіе царило въ умахъ Самаровцевъ, слѣдствіемъ чего явился вопросъ о наймѣ пастуха. Рѣшено было платить пастуху но 30 к. съ головы скота въ лѣто и кромѣ того приплачивать печеньемъ.

Страдовать начали послѣ Спаса. Кедровыхъ шишекъ совсѣмъ не было: паши добыли всего два мѣшка.

По оффиціальнымъ даннымъ въ Самаровѣ въ это время считалось 436 ревизскихъ душъ, 175 дворовъ, 130 отдѣльныхъ домохозяевъ, изъ которыхъ имѣютъ право голоса на сельскомъ сходѣ 130 человѣкъ.


### II. ЧАСТЬ БЫТОВАЯ.

Такъ мы довели обзоръ трехвѣковой исторической жизни Самарова до настоящаго времени и можемъ теперь вставить и свое слово, поскольку сохранила намъ память и поскольку мы могли наблюдать за бытовою жизнью села въ 1889, 1893 и 1895 годахъ. Сынъ Самарова, я хотѣлъ бы стать на точку зрѣнія наблюдателя этого Самарова. Сожалѣемъ, что и здѣсь наблюденія и замѣчанія наши не полны, отрывочны, быть можетъ не систематичны...

Мы выше видѣли, что первоначальное русское населеніе яма состояло изъ ямщиковъ разныхъ мѣстностей Руси. Явившись сюда, колонизаторы края, повидимому, съ трудомъ уживались вмѣстѣ: особенности ихъ привычекъ, рѣчи, жизни и быта, – все это давало поводъ къ взаимному отчужденію. Какъ можно догадываться, населеніе раздѣлилось на двѣ главныхъ враждебныхъ партіи. Но время дѣлало свое дѣло: особенности ямщиковъ постепенно стали сглаживаться, населеніе яма принимать однообразный бытовый типъ. Казалось бы, что вмѣстѣ съ этимъ должна была прекратиться и историческая непріязнь между группами населенія, но что же мы видимъ на самомъ дѣлѣ? Ямщики дѣйствительно уже не помнятъ о прежнихъ раздорахъ, настолько ассимилировались, что составляютъ какъ бы одно родное цѣлое; но память о чемъ-то такомъ, что переноситъ насъ къ начальнымъ временамъ Самаровскаго яма, не умираетъ, переходя изъ рода въ родъ между дѣтьми. Весьма любопытна эта ребяческая война нижней части села съ верхнею, между иизовскими и верховскими (кибриискими) ребятами (границею служитъ текущая по серединѣ рѣчка Самаровка). Въ свое время и я, низовской, принималъ участіе въ этихъ дракахъ; бывало, и мы побѣждали; бывало, и пасъ побивали. Въ 1895 г. низовскихъ, говорятъ, считалось менѣе, нежели верховскихъ. Съ тѣмъ большимъ торжествомъ куча низовскихъ ребятишекъ гонитъ отъ себя трехъ-четырехъ кибринскихъ, выкрикивая: «ксыля[179], верховскіе!» Драка иногда доходитъ до такихъ размѣровъ, что для прекращенія ея приходится вмѣшиваться взрослымъ.

Колонизаторы яма, поселившись вмѣстѣ съ остяками, естественно заимствовали у нихъ нѣкоторыя мѣстныя названія и сохранили ихъ и доселѣ, не зная ничего о ихъ происхожденіи. Впрочемъ, мѣстныхъ историческихъ названій сохранилось очень мало: такъ верхняя часть села, отъ рѣчки Самаровки до строящейся теперь на мѣстѣ прежнихъ хлѣбозапасныхъ магазиновъ больницы, называется и понынѣ «Кибра»; на нижней окраинѣ села одна мѣстность носитъ названіе «Бараба» и близь ея «Кычимовъ логъ»: Мы думаемъ, что послѣднее названіе стоитъ въ прямой зависимости отъ имени татарскаго князя Кучума: извѣстно, что онъ имѣлъ подъ своею властью юрты съ подручнымъ ему остяцкимъ княземъ Самаромъ и быть моясетъ пріѣзжалъ сюда для обозрѣпія своихъ владѣній и для сбора ясака. Другія названія уже болѣе поздняго происхожденія, напр. названія отдѣльныхъ частей Самаровской горы: Паленииа, Коммиссарская, Мирославская, Филипова, Романова и Заводь, а также «Чирковъ логъ». Равнымъ образомъ болѣе или менѣе близкія къ селу мѣстности носятъ почти исключительно уже русскія названія: а) внизъ по Иртышу къ Оби, справа: Заводь, (Не-) Вѣдомскйі (мысъ), Широкій логъ, Коровье, Ляга, Шаиьгино, (Неулева) Ушаево, Тулупково, Тренькино (нижнее устье), Тулунково (голецъ); слѣва: Поливанове, Заостровка, Кайенскій (песокъ), Березовскій, Березовская протока, Богданово, Острова, Старица, Черемхово, Оноховскія (юрты); б) подлѣ горы по Неулевой: Заводь, (Не-) Вѣдомскій, Широкій логъ, Малый и Большой Черемошникъ, Глубокая (рѣчка), Малая, Большая, Осиновъ мысъ, Погребокъ (ложекъ), Макарова рѣчка, Островочная рѣчка п Островокъ, Бобровка, Шайтанская (рѣчка), мысъ Нашинъ, Волокъ; в) по Березовской протокѣ с,права: Богданово, протока, Острова, Старица, Долгій заливъ, Прямая проточка, Кривое плесо, Курсннково; слѣва: Подрѣзово, Чуркино,Марославчихипо, Изголовь, Мирославчихинъ уголъ, Лобковая проточка, Чистый Яръ, Островокъ. Мѣстности вверхъ но Иртышу и по протокѣ для меня менѣе знакомы, но и тамъ также чаще встрѣчаются русскія названія.

Заводной мысъ называется также Кладовымъ. Въ прошломъ столѣтіи Г. Фр. Миллеръ видѣлъ еще на немъ развалины остяцкихъ построекъ; по въ сравнительно новое время стала ходить легенда, что тамъ скрытъ кладъ, что три смѣльчака подымались на мысъ съ намѣреніемъ откопать сокровище, но одпого изъ иихъ чуть не засыпало землею, и съ тѣхъ поръ будто бы никто не рѣшается производить раскопки. Болѣе реальнымъ кладомъ надобно считать кладъ, найденный въ 1860-хъ годахъ выше хлѣбозапасныхъ магазиновъ: въ корчагѣ, вымытой изъ земли и разбитой иртышскими волнами, оказалась цѣлая масса «крестовиковъ», серебряныхъ рублей временъ императрицъ, вѣсомъ въ 1 п. 15 ф.; и теперь еще можно кой у кого встрѣтить эти моиеты.

До половины 70-хъ годовъ Самарово представляло изъ себя кучу разбросанныхъ безъ всякаго порядка избъ, такъ что трудно было найти и улицы, которой строго говоря и не было; пріѣзжіе удивлялись и говорили: и видишь домъ, а не знаешь, какъ попасть къ нему. Нечего и говорить о томъ, какъ разбросаны были избы въ прежнюю пору – въ прошломъ столѣтіи и далее напр, въ 30-хъ годахъ нынѣшняго вѣка. Говорятъ, что въ старое время, очевидно не позже XVII столѣтія, ямщики жили ближе къ нынѣшней пароходной пристани, а на мѣстѣ теперешняго села стоялъ лѣсъ, который постепенно срубался и тутъ же шелъ на постройку избъ; старики помнятъ еще время, когда нѣкоторые крестьяне, живущіе теперь въ срединѣ села, имѣли свои избы на Барабѣ, теперешней его окраинѣ. Въ послѣднее десятилѣтіе, съ увеличеніемъ народонаселенія, территорія села стала расширяться опять по старому пути – по направленно къ Барабѣ и пароходной пристани, ибо въ противоположную сторону нѣтъ удобнаго для поселенія мѣста, сильпо подмываемаго быстротою Иртыша.

Дома, встарину по большей части одноэтажные, исключительно деревянные, изъ толстаго кедроваго дерева, за два послѣднія десятилѣтія стали строиться обыкновенно въ два этажа; у богатыхъ они обшиты тесомъ и обтянуты обоями, у остальныхъ просто извнутри отесаны и подстроганы. У лицъ средняго имущественнаго класса домъ состоитъ изъ двухъ частей – избы и горницы, отдѣляющихся сѣнями. Изба – жилье обычное, черное и не достаточно свѣтлое; горница же отличается чистотою, опрятностью и большимъ свѣтомъ: въ пей чаще принимаютъ гостей и сравнительно мало живутъ. Лучшіе по красотѣ дома: В. Тр. Земцова, Муриныхъ, купленный по смерти хозяевъ И. А. Богатовымъ и завѣщанный имъ въ пользу села, Шейминыхъ, Кузнецовыхъ и Власовыхъ. Домъ Власовыхъ, по уходѣ владѣльцевъ изъ села, пришелъ въ крайнюю ветхость и долго стоялъ необитаемымъ. И. А. Богатовъ, а потомъ я, хотѣли купить его для перестройки своихъ домовъ, но по разнымъ причинамъ не могли этого сдѣлать; наконецъ въ 1894 г. домъ этотъ былъ разобранъ и увезенъ. Въ послѣднее время появились еще красивые дома А. Е. Корепапова, О. К. Соскина, К. А. Ершова и другихъ.

Почтовое отдѣленіе, какъ было сказано выше, сначала помѣщалось неподалеку отъ церкви; «отдѣленнымъ» въ 50-хъ годахъ былъ Бабинъ. Затѣмъ былъ наконецъ построенъ особый почтовый домъ на верхнемъ краю села, пониже кладбища. Въ 60 и 70-хъ годахъ «отдѣленнымъ» былъ И. С. Сабанскій, котораго мы хорошо помнимъ. Это былъ добродушнѣйшій старичекъ – полякъ съ удивительною по добротѣ женою. Къ сыну ихъ Антону я иногда забѣгалъ въ гости, а затѣмъ въ Тобольскѣ, куда Сабанскіе переѣхали ради воспитанія сына въ гимназіи, я очень часто ходилъ къ нимъ въ отпускъ. Послѣ Ивана Станиславина «отдѣленнымъ» у насъ былъ П.А. Носыревъ, переведенный потомъ въ Демьянское, гдѣ онъ служитъ и доселѣ; самъ по себѣ он былъ человѣкъ хорошій, но у него была бѣдовая супруга. Послѣ Носырева нѣкоторое время отдѣленіемъ завѣдывалъ г. Пономаревъ, жестоко обращавшійся со своею женою, переведенный потомъ въ Тобольскъ и здѣсь зарѣзавшій свою третью жену[180]. Послѣ Пономарева «отдѣленнымъ» назначенъ Андрей Ѳедотовичъ Мамонтовъ, милѣйшій человѣкъ, служащій и по настоящее время. – Нынѣ поднимается вопросъ о срочномъ пароходномъ сообщеніи между Самаровомъ, Березовомъ и Обдорскомъ. Давно было нора замѣнить человѣческій трудъ и лодку на 1000-верстномъ пространствѣ, а теперь эта потребность становится положительно чувствительной. Управленіе, почта, экономическое состояніе далекаго края, наконецъ торговое дѣло – все это должно будетъ выиграть отъ введенія здѣсь пароходства.

Питейное заведеніе, сколько я помню, помѣщалось сначала въ домѣ Б. Тр. Земцова; тутъ же находился складъ вина и спирта А. Сыромятникова. Потомъ кабакъ былъ переведенъ въ другое мѣсто и складъ спирта уже сталъ носить имя Земцова. Отдѣленіемъ для продажи разнаго рода наливокъ была у него лавка на пароходной пристани. Затѣмъ питейнымъ дѣломъ въ Самаровѣ занялись еще ПІеймины. Какъ въ старое время, такъ и понынѣ, кабакъ служитъ самымъ многолюднымъ и оживленнымъ мѣстомъ въ селѣ. Лишь ночью въ немъ и около него тихо, а то и въ будни и въ праздникъ нѣтъ недостатка въ шумѣ и гамѣ его посѣтителей. Въ кабакъ и къ кабаку идутъ, бывало, даже лица не пьющія; здѣсь собирались да и теперь еще собираются и просто для того, чтобы потолковать о своихъ крестьянскихъ дѣлахъ. До 1894 года продажа нитей находилась въ рукахъ частныхъ лицъ, но затѣмъ кабакъ перешелъ въ общественное достояніе, почему отдѣленіе Земцова на пристани было закрыто. Выручаемая чистая прибыль отъ продажи вносится въ Волостное Правленіе, и сходка рѣшаетъ, куда употребить эти деньги, на уплату ли подушной подати, или на другія нужды.

«Волостное Правленіе» ничѣмъ нс отличалось отъ другихъ домовъ. Это было низкое одноэтажное, длинное зданіе съ какъ-то вогнувшеюся отъ времени крышею. Здѣсь подъ навѣсомъ стояла пожарная машина, рѣдко употреблявшаяся въ дѣло, въ большинствѣ же случаевъ крестьяне являлись на пожаръ съ опредѣленными орудіями: кто съ топоромъ, кто съ вилами, кто съ лѣстницею, кто съ шайкою (ведромъ или тазомъ съ рукояткою), и каждый домъ долженъ былъ имѣть прибитымъ на виду изображеніе на жести или на деревѣ того и другаго орудія, съ которымъ крестьянинъ обязанъ являться на пожаръ. Внутренность Волостнаго Правленія дѣлилась на три части: сѣни или преддверіе, гдѣ лѣстница вела на вышку (чердакъ) и гдѣ стоялъ ушатъ съ водою, затѣмъ большая комната съ двумя мѣстами заключенія (чижовкою) по обѣимъ сторонамъ отъ входа, съ громадною нечью, лавками вдоль стѣнъ, большимъ столомъ въ углу подъ образами и пачками старыхъ дѣлъ на полкахъ, начиная съ 40-хъ годовъ: здѣсь собиралась волостная или мірская сходка (сходъ). Эта комната небольшою дверью соединялась съ другою комнатою, гдѣ висѣлъ портретъ Государя, гдѣ находились законодательныя книги, дѣла, казначейство, и гдѣ собственно засѣдалъ административный персоналъ: голова, староста и писарь; десятники и каморннкъ участія въ дѣлахъ не принимали и были только служителями: десятники созывали крестьянъ на сходку, а камориикъ присматривалъ за заключенными. На шумныхъ сходкахъ произносилось наказаніе виновным!» (тѣлесное и др. наказанія исполнялись тутъ лее, на глазахъ у всѣхъ), дѣлалось запрещеніе, обязательное для всѣхъ и каждаго, напр, до опредѣленнаго дня собирать кедровыя шишки, косить траву, рубить лѣсъ, ловить птицъ и пр.; выдавались паспорты, увольнительныя отъ общества свидѣтельства и скрѣплялись акты о пріемѣ лицъ, пріѣзжавшихъ сюда для поселенія; сюда приносились жалобы и велись тяжебный дѣла; здѣсь назначали понятыхъ и ямскихъ лицъ для отвоза чиновниковъ съ дѣлами до ближайшихъ деревень Манойлова или Шапши; отсюда выдавалось жалованье и сюда же сносились обывательскія деньги по ревизскимъ сказкамъ; другими словами, всѣ правовыя отношенія въ жизни Самарова обсуждались сначала -на сходкѣ, а затѣмъ проводились въ самую жизнь. Ближайшая высшая административная инстанція села – засѣдатель, живетъ въ Демьянскомъ; онъ контролировалъ волостныя постановленія и слѣдилъ за общественнымъ порядкомъ. Но самое важное лицо въ администраціи – исправникъ, жительство котораго въ Тобольскѣ; рапортами опъ доносилъ губернатору о состояніи села, о его нуждахъ и вообще являлся первымъ начальникомъ Самарова, безконтрольнымъ и отвѣтственнымъ только передъ губернаторомъ[181]). – Въ концѣ 80-хъ годовъ старое зданіе Правленія было сломано н взамѣнъ его на другой сторонѣ улицы, наискосокъ, построенъ новый небольшой домъ въ три главныхъ комнаты. – Персоналъ администраціи пополнился: правда «волостной старшина» появился на мѣсто «волостнаго головы», но за-то чиновникъ по крестьянскимъ дѣламъ, дарованный Самарову (резиденція его въ Тобольскѣ), есть новая величина. Компетенція его выше власти Волостнаго Правленія. Что касается напр, денежныхъ дѣлъ, то дѣло въ 100 р. рѣшается Правленіемъ, но для рѣшенія дѣла въ 101 р. требуется компетенція уже крестьянскаго чиновника.

Правовыя отношенія, онредѣляющія юридическій быть села, не измѣняли хода обычной жизни крестьянъ Самарова, которая представляется въ теченіи года въ слѣдующемъ краткомъ обзорѣ.

Январь мѣсяцъ открывается «слушаньемъ». Жители всѣхъ возрастовъ, по преимущественно парни, наряжаются въ различные костюмы и надѣваютъ причудливыя иногда «личины». Это «слушальники» (маскированные). Въ трескучій морозъ они бѣгаютъ изъ одной избы въ другую, гдѣ ихъ принимаютъ, и измѣняя голосъ, походку и манеры, стараются насмѣшить хозяевъ и остаться не узнанными, хотя послѣднее удается рѣдко. Иной родъ слушанья, это пологъ, подъ которымт» участвуютъ нѣсколько лицъ, не имѣющихъ въ этомъ случаѣ надобности наряжаться. Постороннимъ лицамъ снимать пологъ и такимъ образомъ открывать слушальниковъ запрещено обычаемъ; помню, разъ вышла цѣлая исторія изъ-за этого. Есть и другіе роды слушанья, напр, наряженные взрослые возятъ на нартѣ замаскированнаго крестьянина, который представляетъ бочку съ виномъ, съ наведенными углемъ на его тѣлѣ полосами (обручами). Въ ночь на Крещеніе уже грѣхъ слушать, а 6-го января слушальники считаютъ себя обязанными смыть грѣхи святокъ и, но освященіи воды на Іорданѣ, раздѣваются и ири нестерпимомъ холодѣ бросаются въ воду. Впрочемъ, съ теченіемъ времени обычай этотъ соблюдается все рѣже. Между тѣмъ рыбная ловля переметами, мордами и чердаками (посредствомъ искусно устроенныхъ сѣтей), равно какъ и перевозка рыбы купцовъ изъ Самарова въ Тобольскъ, идутъ своимъ чередомъ. Время отъ времени крестьяне ѣздятъ на дровняхъ въ ноля и подвозятъ домой поставленные лѣтомъ стога сѣна. Въ такомъ родѣ протекаетъ жизнь и въ слѣдующіе мѣсяцы.

Свадьба въ Самаровѣ, равно какъ и вообще въ Сибири, не мыслима безъ «сибири», угощенія водкою собравшихся къ дому не приглашенныхъ крестьянъ. На худой конецъ молодому надо выставить полведра, а то и цѣлое ведро.

Масляница сопровождается гуляньемъ иа лошадяхъ. Вмѣсто дровенъ и розвальней появляются теперь «скачки», сидѣнье которыхъ покрывается ковромъ такъ, что значительная часть послѣдняго спускается позади крестьянскаго масляничнаго экипажа. Любимою продѣлкою насъ, ребятишекъ, въ это время было выкрикиваніе по адресу катающихся: «коверъ-то упалъ», – и поѣзжапе съ безпокойствомъ начинали оглядываться назадъ.

Въ прощеное воскресенье, наканунѣ великаго поста, вечеромъ мы бѣгали къ роднымъ и знакомымъ, кланялись имъ въ ноги и просили прощенья за вольныя или невольныя провинности передъ ними. Насъ угощали обыкновенно сдобными калачиками, и довольные, мы расходились по домамъ. – Въ концѣ марта и въ апрѣлѣ мѣсяцѣ для ловли мелкой птицы «сидятъ поньжею»: тонкую бѣлую сѣть растягиваютъ на снѣгу, посыиають овса, и когда налетитъ много снѣгирей, промышленникъ стягиваетъ ее въ Форму мѣшка и затѣмъ давитъ птичекъ. А какъ вкусны изъ снѣгирей «курники»!

Въ маѣ начинается гусиный промыселъ, «весновка». Съ кремневыми одноствольными ружьями, съ запасомъ гусиной дроби и пороху отправлялись крестьяне на нѣсколько дней и недѣль на мѣста, нзлюблепныя птицами. Съ собою везли они и «маньщики»[182], гусиныя чучела, къ которым!» на «подгаркиваніе» промышленниковъ слетались ляки, кырсемы и другіе виды гусей, и охотнику изъ наскоро сдѣланной «землянки» оставалось только стрѣлять ихъ. Однимъ изъ славныхъ охотниковъ села былъ покойный мой отецъ, «НеФётъ» Лаврентьевичъ, который, какъ мнѣ разсказывали, убилъ однажды однимъ выстрѣломъ 13 гусей, – примѣръ чуть ли не единственный. Птицу солятъ и такимъ образомъ запасаются ею для хозяйства.

Въ іюнѣ мѣсяцѣ хозяйки приступаютъ къ копанію огородовъ и садятъ: картофель, рѣдьку, рѣпу, лукъ, хрѣнъ, морковь, капусту, свеклу, горохъ и огурцы. Если послѣдніе родятся съ трудомъ, то остальныя овощи – въ изобиліи. Тогда же на одной изъ сходокъ Волостнаго Правленія доводится до всеобщаго свѣдѣнія, что сборъ кедровыхъ шишекъ назначается съ утра извѣстнаго дня. Крестьяне готовятся къ этому времени, исправляя или заводя вновь мѣшки, запасаясь рожнами и колотомъ. Колотъ, это довольно большое бревно, которое носитъ по лѣсу сильный въ семьѣ, приставляетъ его къ кедру и колотитъ по дереву. Отъ сотрясенія созрѣвшія шишки отрываются отъ вѣтвей и градомъ падаютъ на землю, гдѣ и подбираются въ мѣшки. Впрочемъ колотъ не въ особенномъ ходу, ибо трудно день-деньской таскать на плечахъ эту тяжелую ношу; обыкновенно же молодые взлѣзаютъ на кедръ и стучатъ ногами по вѣтвямъ, чѣмъ достигается таже цѣль; если же нѣкоторыя шишки не падаютъ, ихъ сбиваютъ рожнами. Разъ въ дождливое утро я три раза падалъ чуть не съ вершины дерева и не знаю, какъ остался невредимымъ. Лѣсъ находится въ общинномъ владѣніи; поэтому каждый крестьянинъ можетъ сбирать шишки, гдѣ ему вздумается, и очень часто на разстояніи нѣсколькихъ саженей орудуютъ колотомъ различныя семьи. Кромѣ Самаровской горы, жители для сбора шишекъ ѣздятъ еще, верстъ за 10, въ гору Полуденную. Собранные кедровые плоды очищаются, выверчиваются изъ нихъ орѣхи и сушатся на печахъ, а затѣмъ «каленые» орѣхи просѣиваются на вѣтру и продаются купцамъ, которые отправляютъ ихъ въ Тобольскъ и иныя мѣста. Самаровскій лѣсъ состоитъ изъ кедра, сосны, ели, пихты, березы, черемухи и осины. Не разъ онъ горѣлъ и внушалъ да и внушаетъ жителямъ большія опасенія: однимъ источникомъ народнаго благосостоянія станетъ меньше. Помню, въ 70-хъ годахъ лѣсъ горѣлъ страшно и дымъ распространился по всему селу. Крестьяне уже собрали все имущество, чтобы вотъ-вотъ сѣсть въ лодки п переѣхать со своимъ скарбомъ на другую сторону Иртыша. Я въ то время, въ присутствіи своей тетушки и няни, слѣпой старушки, женщины глубоко-вѣрующей и праведной, читалъ рукописное сказаніе о 12 пятшщахъ, на синей бумагѣ; и когда я прочиталъ, что кто соблюдаетъ извѣстную пятницу, тотъ оть огня избавленъ будетъ[183], няня переспросила мепя, какая эта пятница, и набожно перекрестилась.

Весною же[184] на свѣтлыя ночи жители ѣздятъ «сидѣть перевѣсами», промышлять птицъ большими сѣтями[185], растягиваемыми въ лѣсныхъ просѣкахъ обыкновенно между двумя водными пространствами, гдѣ любятъ плавать утки. Сѣть поддерживается на высотѣ посредствомъ топкихъ бичевокъ, продѣтыхъ въ «векши» (блоки), прикрѣпленныя къ верхушкамъ двухъ наиболѣе высокихъ лѣсинъ. Концы длинной бичевкн находятся въ рукахъ промышленника, сторожка котораго помѣщается сбоку у лѣсной опушки, и приткнуты рожкомъ. Все искусство птицелова состоитъ въ томъ, чтобы при приближеніи утокъ во-время выдернуть рожонъ и спустить перевѣсъ, который своею тяжестью увлекаетъ внизъ запутавшихся въ него птицъ; но если пропустить удобный моментъ, стая прорываетъ перевѣсъ и кромѣ убытковъ ничего не приноситъ промышленнику. Есть роды утокъ, которыя летятъ въ предшествіи вожака; въ такомъ случаѣ ловить труднѣе: необходимо не сразу спускать перевѣсъ, а сначала сдать его лишь немного, чтобы запутать вожака и подождать пока вся стая приблизится на хорошо изученное зоркимъ глазомъ птицелова разстояніе. Впрочемъ, и тогда успѣхъ нельзя считать обезпеченнымъ: есть утки, которыя мгновенно понимаютъ опасность запутавшагося въ перевѣсъ вожака и умѣютъ тотчасъ же подъ прямымъ угломъ подняться въ высоту. По утру снимаютъ перевѣсъ, оставляя бичевки съ векшами, и иногда съ большимъ уловомъ возвращаются на лодкахъ домой[186]. Лица, ничего не поймавшія и даже не видавшія птицъ, служатъ дорогою для остальныхъ предметомъ шутокъ и остротъ: надъ ними «цыганятъ» и говорятъ: «съ чуриломъ»! Сколько помню, высшею моею удачею было поймать за одинъ спускъ перевѣса двухъ свизей; но бывали случаи, когда и надо мной цыганили, какъ надъ чурильиикомъ, не поймавшимъ во всю ночь ни одной птицы.

Съ разливомъ Иртыша, причиняющимъ большой вредъ расположенному на низменномъ мѣстѣ Самарову, жители хлопочутъ отправкою домашняго скота въ поля и лѣса для прокормленія. Овецъ отправляютъ въ поля за рѣку, а коровъ и обыкновенно лошадей въ «подлѣ-гору». Коровъ выпускаютъ изъ загородей утромъ; подъ вечеръ (въ «паужинъ») я ходилъ за своими иногда верстъ за десять, чтобы на ночь пригнать ихъ обратно домой. Пригнанныя коровы располагаются на улицахъ у своихъ домовъ. Сейчасъ же ихъ доятъ. Прохожіе привѣтствуютъ хозяйку за доеніемъ коровы, словомъ «море, море!», на что она отвѣчаетъ «спасибо». Рано утромъ коровъ снова доятъ и затѣмъ отпускаютъ опять въ поле. Бывали не рѣдко случаи, что корову и лошадь «задиралъ» медвѣдь, а овцы въ поляхъ были затопляемы разлившеюся рѣкою.

Петровъ день – храмовой праздникъ въ с. Базьяновѣ. Многіе изъ Самарова ѣздятъ туда на лодкахъ вслѣдъ за священникомъ.

Обыкновенно съ начала іюля вода въ Самаровѣ идетъ на убыль. Ждутъ-не дождутся крестьяне этого дня, потому что съ убылью воды открывается возможность и косить сѣно и неводить, то-есть заниматься важнѣйшими работами.

Прокоиьевъ день 8-го іюля (праздникъ Абалакской иконы Божіей Матери) – большой праздникъ въ Тобольскѣ и Самаровѣ. Многіе изъ Самарова ѣздятъ къ этому времени въ городъ и участвуютъ въ процессіи принесенія иконы изъ Абалакскаго монастыря въ Тобольскъ. Въ Самаровѣ совершается литургія съ молебномъ, акаѳистомъ и колѣнопреклоненіемъ.

Со времени, когда птица линяетъ и не можетъ летать, промышленники ловятъ утокъ сѣтями. Удивительно хитры нѣкоторыя изъ нихъ. Однажды артель птицелововъ, въ которой участвовалъ и мой батюшко, заполонила стаю птицъ, которыхъ можно было пересчитать. Но вдругъ одной птицы изъ оцѣплепиыхъ не оказалось. Промышленники замѣтили это, но помирились съ исчезновеніемъ. Однако мой отецъ сказалъ: «Эта птица хитра; она ныряетъ, цѣпляется за траву и можетъ долго оставаться подъ водою». Охотники, казалось, не вѣрили этому. Тогда Нефётъ Лаврентьевичъ самъ пырнулъ въ воду, пошарилъ-пошарилъ и появился передъ артелью съ уткою въ рукѣ. Промышленники достойно оцѣпили знаніе и опытность тяти, отдавъ ему эту утку сверхъ «пая».

Вообще кратковременное лѣто въСамаровѣ очень теплое; жары продолжаются обыкновенно до Ильина дня, но теплая погода держится иногда и до сентября мѣсяца. Грозы бываютъ рѣдко, но съ тѣмъ большею сплою; ливни отрываютъ иногда цѣлыя полосы горъ съ хвойнымъ лѣсомъ и повергаютъ эти громады въ воду. Страшно тогда быгь на бурномъ Иртышѣ и въ утломъ челнокѣ и на великомъ суднѣ: рѣка на мигъ прерываетъ свое теченіе, образуя аллею отъ одного берега до другаго, баржи и шхуны съ грузами перевертываются и тонутъ, рыба выкидывается со дна на берегъ.Такъ въ 1872 году крестьянка Марѳа Лыткина и крестьянинъ Адріанъ Коринловъ ѣхали въ лодкѣ подлѣ крутаго берега; отвалившаяся глыба земли упала въ Иртышъ; лодка перевернулась и оба утонули[187]. При ударахъ грома набожныя семьи въ ужасѣ произносятъ: «Святъ, святъ, святъ Господь Саваооъ». Въ дождливыхъ и холодныхъ лѣтнихъ дняхъ нѣтъ недостатка. Начнется, бывало дождь, мы ребятишки сейчасъ и запоемъ: «Дождикъ, дождикъ, перестань, мы поѣдемъ во ростань[188] Богу молиться, кресту поклониться. Я отъ Бога сирота отворяла ворота ключкомъ, замочкомъ, серебрянымъ платочкомъ. Шуринъ, шуринъ въ повой шубѣ, не пужай нашихъ овецъ»...

Ильинъ день празднуется въ Самаровѣ болѣе весело, нежели какой другой праздникъ: 20 іюля праздникъ церковный, а 21 и 22-го числа праздники по обѣщанью, установленные со времени холеры 1848 года. Еще за недѣлю до Ильина дня съѣзжаются въ Самарово крестьянки изъ окрестныхъ деревень, называемыя «Ильиничнами», которыя главнымъ образомъ желаютъ посѣтить храмъ Божій въ этотъ великій праздникъ. Съ утра жители одѣваются въ лучшія праздничныя одежды и почти исключительно всѣ отправляются въ церковь: въ избахъ остаются лишь больные и малолѣтніе. Служба продолжается долго, ибо о. Несторъ Ивановичъ Вергуновъ врагъ какой бы то ни было небрежности при богослуженіи. Послѣ обѣдни священнослужители, христолюбцы съ иконами и хоругвями ц весь народъ выходятъ изъ храма и идутъ въ часовню подлѣ церкви, гдѣ затѣмъ служится молебенъ съ акаѳистами Сладчайшему Іисусу и св. прор. Иліи. Часовня переполнена народомъ и вся церковная площадь занята молящимися. А солнце съ лазуревой высоты такъ ласково и привѣтливо изливаетъ свою теплоту на собраніе православныхъ, что кажется, какъ будто оно радуется съ радующимися и свидѣтельствуетъ, что молитвы вѣрныхъ доходятъ до неба. На другой день послѣ литургіи процессія слѣдуетъ въ кладбищенскую часовню, гдѣ также служится молебенъ съ акаоистомъ пресс. Богородицѣ. Процессію встрѣчаютъ залпомъ изъ ружей; при пѣніи «Спаси Господи люди Твоя» выстрѣлы эти повторяются; залпами же крестный ходъ и провожается. На третій день послѣ литургіи процессія нагорною частью слѣдуетъ въ другой конецъ села, въ часовню св. Николая Чудотворца, гдѣ въ третій разъ служится молебенъ съ акаѳистами св. великомуч. Варварѣ и св. Николаю Чудотворцу. Здѣсь кромѣ ружей участвуетъ еще болѣе сильное орудіе: при возгласѣ «Спаси Господи люди Твоя» раздается оглушительный выстрѣлъ изъ пушки, заряженной Фунтомъ пороха. Дивное впечатлѣніе производятъ на душу ильинскіе праздники, и не забыть мнѣ этихъ золотыхъ дней юности! Послѣ крестнаго хода жители обѣдаютъ, затѣмъ старики ложатся отдыхать, любители горькаго направляются въ кабакъ, а молодежь, послѣ поднятія флага на Мирославской горѣ, взбирается на высоту, откуда открывается прелестный видъ на село и Иртышъ, и здѣсь веселится въ хороводахъ и пляскѣ. Парни и «дѣвки» (дѣвушки) веселятся во всю, и нѣтъ тутъ ни принужденности, ни чопорности, ни натянутости. Казачка пляшутъ одни парни, а въ другихъ пляскахъ и хороводахъ участвуютъ и дѣвки. Въ былые годы и я веселился тамъ, пѣлъ, плясалъ и цѣловался съ дѣвицами подъ текстъ пѣсенъ. Есть чѣмъ вспомнить то время! И помню я, тамъ пѣли:


а) Пѣсни проюлосныя.

1. Послѣдній день красы моей украситъ Божій свѣтъ; увижу море, небеса, а родины ужъ нѣтъ. Отцовской домъ споіспнулъ я, травой онъ заростетъ, собачка вѣрная моя залаетъ (она) у воротъ; на кровлѣ филинъ прокричитъ, раздастся голосъ по лѣсамъ; заноетъ сердце, загруститъ, мепя не будетъ тамъ. Не быть мнѣ въ той странѣ родной, въ которой я рожденъ; терпѣть мученья мальчикъ безъ вины на вѣки буду осуждепъ. По утру рано на зарѣ проснется вся земля (семья?); малютки спросятъ про меня, расплачется жена[189].

2. Въ полѣ ягодка лѣсная призакрытая цвѣла; тамъ княгиня молодая съ княземъ въ теремѣ жила. Какъ у князя былъ Ванюша, кудреватой, молодой, Ванька ключникъ, злой разлучникъ мужа стараго съ женой. Онъ не даривалъ княгипѣ ни парчу, ни кумачу, она жъ прильнула ко дѣтинѣ какъ сорочка ко плечу; цѣловала, миловала, подносила въ чаркѣ хмѣль, укладала спать Ванюшу спать на княжеску постель. Постороннимъ разговоромъ князь узналъ все про ее. «Вы, холопы, вы холопы, вы должны про это знать! Вы ступайте, приведите Ваньку ключника сюда». Вотъ ведутъ, ведутъ Ванюшу по широкому двору; у Вапюнш русы кудри, русы кудри, кольца вьютъ. «Ты скажи,скажи Ванюша,сколько лѣтъ съ княгиней жилъ?» – «Про то знатъ одна подушка да пуховая постель». – «Вы подите, отведите Ваньку ключника назадъ, вы возьмите и втолкните во шелковую петлю». Вотъ виситъ, виситъ Ванюша, какъ былинка, на межѣ; молода его княгиня закололась на ножѣ[190].

3. Какъ во маленькой деревнѣ, во веселой слободѣ, жилъ мальчишко, лѣтъ семнадцать, не женатой, холостой. Какъ во нонѣшномъ годочкѣ здумалъ мальчикъ жениться. Опъ не знаетъ, какъ спроситься у родителей своихъ. Его люди научили, какъ спроситься у отца. Подошелъ къ отцу родному, началъ рѣчи говорить: «Позволь, тятенька, жениться, вели взять, кого люблю». Отецъ сыну не повѣрилъ, что любовь на свѣтѣ есть: «Есть на свѣтѣ дѣвицъ много, можно каждую любить». Отвернулся сынъ, заплакалъ, отцу слова не сказалъ; пошелъ садичкомъ зеленымъ прямо къ Машѣ въ теремокъ; постучался къ ей въ окошко: «Выйди, Маша, на крыльцо; дай мнѣ ручку, дай мнѣ нраву, мнѣ ее къ сердцу прижать; тысыми съ руки колечко, люби всѣхъ, какъ ты меня». Пошелъ садичкомъ зеленымъ промежъ трехъ большихъ дорогъ, нынялъ саблю, вынялъ востру, себѣ голову срубилъ. Его буйная головка покатилась съ плечъ долой; его очи, его ясны прямо къ солнышку глядятъ; его письмица печальны прямо къ Машинькѣ летятъ. Гдѣ читала, тутъ и нала, съ милымъ кончилась любовь[191].

4. «На што, на што я полюбила, на што я сердце отдала? Черезъ тебя, дружочекъ милой, лишилась матери, отца. Отца я съ маменькой забыла, родные гонятъ прочь меня. Куда, куда ни покажуся, нѣтъ веселья для меня. Пойду я, съ горя утоплюся, пущай несетъ волна менян. Она рѣшилась, – утопилась, со страхомъ волны раздались. Надъ водой сидитъ красотка, сама плачетъ, говоритъ: «Боже мой, Творецъ небесной, сдѣлай милость надо мной: выкинь на берегъ извѣстной, туда, туда, гдѣ милой мой; пущай мой миленькой посмотритъ лежащу мертву на пескѣ; милой взглянетъ, ухмыльнется, точно солнышко взыграть; милой скажетъ: что такое? – это милая моя»[192].

5. Не звѣздочка ясная сіяетъ надъ дворцомъ, дѣвица молодая гуляетъ съ королемъ. Король объ ей страдаетъ, самъ молится объ ей: «Дѣвица молодая, ты сполюби меня: я дамъ тебѣ колечко со камнемъ дорогимъ». – «Не надо мнѣ колечко и камни не беру; поди, отдай царицѣ прелестной, молодой; а мнѣ краспой дѣвицѣ ты дай душѣ (моей) спокой». – «Дѣвица молодая, ты сполюби меня: я дамъ тебѣ корону съ алмазомъ дорогимъ». – «Не надо мнѣ корону, алмазьевъ не приму; поди, отдай царицѣ прелестной, молодой, а мнѣ красной дѣвицѣ ты дай душѣ (моей) спокой». – «Дѣвица молодая ты сполюби меня: я дамъ тебѣ полцарства со войскомъ съ молодымъ». – «Не надо мнѣ полцарства и войско не приму; поди, отдай царицѣ прелестной, мо.тодой, а мнѣ красной дѣвицѣ ты дай душѣ (моей) спокой»[193].

6. За моремъ синичка не пышно жила, не пышно жила: пиво варивала, солоду купила, хмѣлю взаймы взяла (пива наварила, вина набрала); созвала гостей мелкихъ пташечекъ[194]. Совушка вдовушка незванная пришла; совушка[195] по сѣнечкамъ похаживаетъ, снѣгурушка выспрашиваетъ[196]: Что же ты, спѣгурушко, не женишься? – Радъ бы я женился, да него взять: взялъ бы я пернатку, – -родна матка моя, взялъ бы я чечетку, – родиа тетка моя, взялъ бы я синичку, – сестричка моя, взялъ бы я сороку, – щекотливая она[197], взялъ бы я ворону, – толстоносая она, взялъ бы я галку, – сѣроглазая она[198]. За моремъ есть перепелушка, она мнѣ-ка не матушка, не тётушка, я ее люблю, за себя замужъ возьму[199].

7. Сторона, моя сторонка, городъ славной Петербурхъ, петербурская сторонка, куда скрылся мой милой. Куда скрылся, удалился въ чюжедальны города? Я по всѣмъ странамъ гуляла, – нѣтъ веселья для меня; въ короводичкахъ играла, глазка ищутъ все дружка, – не могла нигдѣ увидѣть, ни въ долинахъ, ни въ лужкахъ, ни въ долинахъ, ни въ лужечкахъ, глазка тонутъ во слезахъ. Ты судьба моя несчастна, чѣмъ пожертвуешь меня? прикажи судьба несчастна въ нову горницу зайти, вдоль по новую пройти, ко комодѣ подойти, взять черпиленку съ перомъ, написать дружку поклонъ, отослать въ почтовой домъ ст. почтальономъ съ молодымъ[200]...

8. Соловейко, соловей, соловей мой маленькой, утѣшь меня печальну своимъ нѣжнымъ голоскомъ. што, на што твой голосъ нѣжной ныпче очень томенъ сталъ? знать судьба мнѣ такъ велѣла што со милымъ розно жить. Ужъ ты скука ли, разлука, чюжедальна сторона, чюжедальпая сторонка, куда скрылся мой милой; куда скрылся, удалился въ чюжедальны города? въ чюжедалыты, незнакомы, во иныя слободы? На ту пору, на то время надо крылышка имѣть. Я звилась бы, полетѣла што за тѣмъ, кого мнѣ жаль. Я того бы звеселила, кто такъ тужитъ обо мнѣ, кто такъ тужитъ и горюетъ и тихонько слезы льетъ.

9. Я долго случая искала съ тобой, мой другъ, поговорить; я день и ночь о томъ мечтала, чтобъ не хотѣлъ меня любить. Минуты горькія ночныя съ тобой, мой другъ, не посжу, прелестныхъ губъ я не цѣлую, къ грудѣ своей я не прижму. Когда я на тебя взираю, тогда блаженъ бываю я, все счастье, горе забываю съ тобой, любезная моя. Я не штатской, не военной и не московской чиховой; друзей, друзей довольно много, но нѣту милова со мной. Друзья, друзья! не откажите по просьбѣ друга моево; когда спомру, тогда положьте во гробъ и милова со мной. Сухимъ бы хлѣбомъ я питалась и воду свѣжую пила, но все бы съ милымъ наслаждалась, то вѣкъ счастлива бы была.

10. У точка моховая, гдѣ ты вечоръ ночевала? ночевала я подъ кусточкомъ, подъ кустомъ на мережкѣ, подъ мостомъ на рогожкѣ. Братца Ромашка убили, подъ кустомъ схоронили, вѣничкомъ прнпахнули, шанежкой помянули. Ѣхали два комарочка, вырубили по гудочку. Вы гудки не гудите, тятиньку (батюшка) не будите, батюшко за рѣкой, маминька за другой[201].


б) Пѣсни хороводныя.

1. ... хочешь любишь, хочешь нѣтъ, на канФеты денегъ нѣтъ; поцѣлуешь, али пѣтъ?

2. Я на камушкѣ сижу, про любовь говорю; кто меня любитъ тотъ меня сниметъ, сниметъ, приголубит!,, три разъ поцѣлуетъ.

3. Бѣлый снѣгъ выпадалъ, молодецъ съ коня упалъ; онъ упалъ да лежитъ, къ нему дѣвица бѣжитъ. На добра копя садила, приговаривала: «ты поѣдешь, милъ, гулять, – не загуливайся, на прелестныхъ красныхъ дѣвицъ не заглядывайся: прелестны красны дѣвицы обманчивыя: обманутъ, проведутъ, поцѣлуютъ да уйдутъ».

4. Во саду ли, въ огородѣ, дѣвица гуляла; она правою рукою цвѣтики срывала, она лѣвою рукою дружка приманила: «Выйди, выйди, мой милёнькій, со мной погуляти, мнѣ наскучило едной цвѣтики срывати». – «Радъ бы, душечка, ходить, да вы мепя не любите». – «Я люблю васъвсей душой, да вы еще не вѣрите»? – «Вѣрю, вѣрю, вы скромнѣе, я васъ сожалѣю, за любовь вашу драгую три разъ поцѣлую».

5. Я качу, качу по блюдечку, по наливному яблочку. То не конь стременами бьетъ, стременами бьетъ, воды не пьетъ, удилами пошевеливаетъ, золотой уздой побрякиваетъ. Тутъ и шелъ-прошелъ удалой молодецъ (свѣтъ Карсантей НеФетьевичъ); за собой онъ водитъ кумушку, кумоницу красну дѣвицу душу (свѣтъ Надежду Михайловну). Я трепалъ бы, стегалъ бы ее, цѣлопалъ бы, миловалъ бы ее.

6. Веселое время мучительное, печальное сердце круиштельпое. У жъ гдѣ мы со миленькимъ не хаживали, ужъ гдѣ мы со хорошенькимъ не гуливали: за моремъ далеко, на горахъ высоко, на горахъ высоко, въ чистомъ полѣ далеко. Ходили мы со миленькимъ по садичку, сорвали со хорошенькимъ по яблочку, разрушали, вмѣстѣ скушали; сошлись, поклонились, поздоровались[202]: здорово, черноброва, здравствуй, ягода моя, здравствуй, милая моя, поцѣлуй, радость, меня.

7. Вылеталъ голубокъ изъ чистова поля; увидала дѣвица изъ высока терема: «кабы этотъ голубокъ ко мнѣ въ теремокъ! кабы эта же голубка жена моя была! Я бы золотомъ осыпалъ, жемчугомъ бы унизалъ! Кладу голубя на ручку, – не ластится, переброшу на другую, – не ворохнется. Сизъ голубчикъ дорогой, полетай, голубь, домой, полетай, голубь, домой ко голубушкѣ своей». Сизъ голубчикъ взворковалъ, голубушку цѣловалъ; голубушка взворковала, голубка поцѣловала. – Ноцѣлуй-ко, дѣвица, поцѣлуй, красавица!».

8. У воротъ воротичекъ, у воротъ стекольчатыхъ да розливъ розливается. По тому розливичку, по тому широкому да три (4, 5...) лебедя плавали: первой-отъ лебедь свѣтъ Ивушко Димитревичъ, второй-отъ лебедь Василій Ивановичъ; третей-етъ лебедь Карсантей НеФетьевичъ. У воротъ воротичекъ у воротъ стекольчатыхъ да розливъ розливается. По тому розливичку, по тому широкому да три (4, 5...) лебедки плавали: первая лебедь Харитона Костянтиновна, вторая лебедь Настасья Петровна, третьяя лебедь Надежда Михайловна. Лебеди смывалися, молодцы съѣзжалися, низко покланялися да три разъ цѣловалися.

9. Господа наши дворяна огородъ городятъ, души красны дѣвицы капусту садятъ. Садить не садятъ, приговариваютъ: «Уродись моя капуста бѣла и вила. И бѣла и вила, со тыномъ равна». Подлѣ этотъ подлѣ тынъ добрый молодецъ стоялъ. Добрый молодецъ стоялъ, онъ каиустку торговалъ. Торговать не торгуетъ, все выспрашиваетъ: «Скажи, душа, скажи, свѣтъ, скажи: любишь, али нѣтъ?» – «Я любить не люблю, отказаться не могу. Отказаться не могу, за нраву руку беру. За праву руку беру, по горницѣ проведу. По горницѣ проведу, поцѣлую да уйду»[203].

10. Изъ-подъ рѣчки рѣчки выплыла дощечка. На этой дощечкѣ дѣвка платье мыла. Мыла, полоскала, сухо выжимала. Сухо выжимала, друга поджидала. Звонъ ѣдетъ малый, на ворономъ конѣ. На ворономъ конѣ въ бѣломъ балахонѣ. Подьѣзжаетъ близко, кланяется низко. «Поклонись пизяе, поцѣлуй миляе»[204].

11. Размолоденькой салдатикъ по билету выходилъ. По билету вышелъ лѣтомъ, по зимѣ назадъ ушелъ. Онъ въ некрутикахъ гулялъ, много денегъ прогулялъ. Повезли ево на службу, дѣвки Богу все молятъ, дѣвки Богу все молили, чтобъ назадъ не воротили. На службѣ ничево, между прочимъ чяжело: камандеры стоятъ, взади палками грозятъ: «Стой прямо, гляди браво, дѣлай ружьемъ хорошо, дѣлай ружьемъ хорошо, поцѣлуй, салдатъ, еще».

12. Скочилъ козелъ въ огородъ черезъ частенькой частоколецъ. Кому козла выгонять? Выгонять козла душѣ дьвицѣ. У насъ дѣвушка она хороша. Она ходнтъ-гулятъ по долинѣ, по широкой ложговинѣ; во рукахъ-то у ней есть платочикъ, бѣленькой батистовой; она бьетъ козла по колѣни. На колѣни козелъ припадаетъ, самъ изъ садику выбѣгаетъ; выбѣгаетъ козелъ, выбираетъ, выбираетъ козелъ, самъ цѣлуетъ.

13. Во полѣ было поле, какъ во полѣ было поле, въ широкомъ раздольѣ. Во широкомъ во раздольѣ стбяла береза. Какъ подъ этой подъ березой гусарикъ убитой. Онъ убитъ, не убитъ, кисеей прикрытой; кисеею не простою, парчей голубою. Туто пане пріѣзжали, кисеечку открывали, пана признавали. «Стань, пане, пробудись, гусарь чернобровой; твой добрый конь во полечкѣ чуетъ. Сказали про меня, чѣмъ я мужу не жена, въ домѣ не хозяйка. Три дни хату не топила, во печушкѣ[205] жаръ, жаръ; я гусара не любила, а мнѣ ёво жаль, жаль. Любить не люблю, три разъ поцѣлую, его три разъ поцѣлую, цѣловкомъ дарую.

14. Въ садикѣ мята вся была примята. Кто у насъ купчикъ, сизенькій голубчикъ. Молодецъ купчикъ, сизенькой голубчикъ. Дѣвицу любитъ, ее приголубитъ, три разъ поцѣлуетъ[206].

15. Чижикъ, чижикъ, гдѣ ты былъ? – Былъ я у Володи; заказалъ себѣ сертукъ сшить по новой модѣ. Свѣтлы пуговки какъ жаръ, на грудѣ цѣпочка. Полюбила молодца купечёска дочка. Ей самой шестнадцать лѣтъ, въ Петербурхѣ лучше[207] нѣтъ. Поцѣлуешь, али нѣтъ?

16. Леталъ, вылеталъ сизокрылый голубокъ; кликалъ, выкликалъ жену-барыню свою: «Подходи скорѣй, жена, барыня моя; я тебя люблю за походочку твою: по' полю идешь, какъ бѣла лебедь плывешь; рѣчи говоришь, какъ бѣла лебедь кричишь. Миленькой поцѣлуй, сдѣлай милость, поцѣлуй (, ради Бога поцѣлуй).

17. Какъ со вечера рѣбину дождикомъ мочило, со полуночи рѣбину вѣтромъ обдувало; вѣтеръ дуетъ, солнце грѣетъ рѣбина алѣетъ; не рѣбинушка алѣетъ, мой мило'й далѣетъ. Онъ далѣетъ, отъѣзжаетъ, нё со мной гуляетъ, не со мною, со младою, съ дѣвицей иною, онъ со дѣвицей иною: цѣловаться трою.

18. (Харитина Костянтиновна,) она садилася подъ розовой кустокъ, сорывала съ розы аленькой цвѣтокъ, надъ цвѣточкомъ любуется, красотѣ[208] своей дивуется; красотѣ сдивовалася, съ молодцомъ поцѣловалася.

19. Улонька, улонька, улка широка; на этой на улонькѣ выросла трава, росцвѣтали[209] цвѣтики алы, голубы. По цвѣтикамъ хожу, на ихъ не глежу, ково въ свѣтѣ люблю, тово ири мнѣ нѣтъ; ково ненавижу, завсегды въ глазахъ. Сёводнишной, маминька, вечеръ весела, видѣла, маминька, дружка своево, слышала, слышала все голосъ ево. Ходитъ, гуляетъ въ зеленомъ саду, щиплетъ, ломаетъ зеленой виноградъ, вѣточки кидаетъ къ милой на кровать: дѣли, дѣли, милинька, дѣли пополамъ, поцѣлуй, хорошинька, я кольцо отдамъ[210].

20. Я качу, качу золото кольцо, золото лито, со брильянтами; за кольцомъ идетъ добрый молодецъ, за собой ведетъ красну дѣвицу. Я возьму ее за праву руку, поведу ее вдоль по горницѣ, вдоль по новую, я поставлю ее середь горницы, середь новою, подойду я къ ней столь близехонько, розблизехонько, поклонюсь я ей столь низехонько, поцѣлую ее столь милешииько, розмилешинько.

21. Стой мой милый короводъ, стой веселой весь народъ, стой, не расходись. Я во этомъ короводѣ, я во этомъ развеселомъ скакалъ и плясалъ. Я скакалъ и плясалъ, вѣ'нокъ соронялъ, я вѣночекъ соронялъ, милую искалъ. Моя милая идетъ, вотъ хороша идетъ, вѣночекъ несетъ. Я вѣночекъ получалъ, на плечико клалъ, я на плёчико клалъ, три разъ цѣловалъ.

22. У доброва молодца ворота были серебряны, ограда бѣлокаменна стѣна, чужедальны капитальны города, самаровски охотнички стали утицу прикармливать словесами уговаривати: Погости, ты, наша гостейка, дорога наша боярыня. Не любила она пива пить, зелена вина въ ротъ не брала, а любила на ручкѣ спать, а на ручкѣ на правинькой. Поцѣлуетъ парень бравинькой.

23. Звали, звали молодца, почитали удальца на вечерочку съ балалаечкой. Пошелъ молодецъ, пошелъ удалецъ вдоль изъ улицы въ конецъ. Противъ Саши, противъ Маши останавливался, останавливался, съ милой здравствовался. Соронилъ шапку, низко кланялся. Дѣвица, подыми шапку, ты надѣнь на меня, изукрась для себя. – Изукрашу, обойму, къ ретиву сердцу прижму, поцѣлую да иду[211]).

24. Какъ за мной, за младой, ѣдетъ тотъ да иной, ѣдетъ тотъ да иной, офицеръ молодой; офицеръ молодой, подъ нимъ конь вороной, весь уборъ дорогой, эполеты серебряны, шпоры на золотѣ, черна шляпа со перомъ. Честь дѣвицѣ воздаемъ. Вашей милости прошу на квартеру на нашу; у меня на квартирѣ при мнѣ нѣтъ никово: первой ты, втора – я, третій – вѣрный слуга. Свою вѣрну слугу за напитками пошлю, за шпанскимъ, за горскимъ, за бѣлымъ за виномъ; шампанскаго выпьемъ, бокалы разобьемъ, гулять съ дѣвицей пойдемъ. Середи кружка поцѣлую три раза[212].

25. За што меня младу бьютъ? за што меня сколачиваютъ? Я умѣю млада шелкомъ шить, мишурою позолоченой. Провожу я своихъ дорогихъ гостей – а тятинку съ маминькой, тогда я наскачусь, напляшусь, тогда я наиграюся. Проиграю свое золото кольцо – а доброму молодцу цѣловать красну дѣвицу.

26. Лётѣли двѣ птички, собой не велички. Какъ онѣ летѣли всѣ люди глядѣли; какъ онѣ садились, всѣ люди дивились. Сѣли посидѣли, встали, полетѣли, встали полетѣли, пѣсни запѣли; пѣли, воспѣвали, насъ восхваляли; насъ утѣшали, насъ цѣловали[213].

27 Три четыре позолоченыя...

28 Выбѣгала щука рыба изъ моря во рѣки, поѣдала щука рыба окуня, карася ...[214].


в) Пѣсня плясковая.

Собиралися робята на крутую на гору, на крутую на гору, ко цареву кабаку. Мы по рублю заложили, зелена вина купили, но другому заложили – загуляли молодцы. Не успѣли вино пить, барабаны стали бить, барабаны выбивали, насъ молодцевъ выбирали; насъ молодцевъ выбирали, черны шляпы надѣвали; черпы шляпы надѣвали, мы по городу гуляли. Генералъ съ нами гулялъ, сорокъ пушекъ зарежалъ; сорокъ пушекъ зарежалъ, въ Астраханъ городъ стрѣлялъ. Въ Астрахань жить привольно: питьевъ, кушаньевъ довольно. – Какъ на горкѣ на лужкѣ, на крутёнькомъ бережкѣ, стоятъ дѣвушки въ кружкѣ. Двѣ дѣвицы танцовали, два молодца пріѣзжали; пріѣзжали для того, полюбить было кого. Полюбилъ бы я Анюшу[215], Анюшинька хороша, въ косѣ лента голуба, издалече везена, изъ инова города. Проявился, уродился у Макарья въ ярманкь у вдовы во домикѣ, во новой во горенкѣ. – Солнце на закатѣ, время на утратѣ, сѣли дѣвки на лужокъ, гдѣ муравка и цвѣтокъ, гдѣ мы съ вечера рѣзвились, хороводы взвеселились, во пріятной тишинѣ, подъ березкою однѣ[216].

Игра въ бабки (ножныя кости животныхъ) происходитъ пли посредствомъ плитокъ (желѣзныхъ или чугунныхъ), или посредствомъ битковъ. Конъ (рядъ) бабокъ ставится но линіи въ длину или ширину, отдѣльно или попарно; затѣмъ игроки, поставивъ но нѣскольку своихъ бабокъ, отходятъ на извѣстное разстояніе и непорядку начинаютъ бросать плитки или битки въ конъ. Выбившій число бабокъ получаетъ ихъ въ свою собственность. Затѣмъ игроки снова ставятъ но такому же количеству бабокъ и т. д. Низенькія бабки называются шлюхами, а болѣе высокія – панками (панокъ), изъ которыхъ и дѣлаютъ битки, наливая ихъ снизу внутри свинцомъ для придапія имъ большей тяжести. Въ 1870-хъ годахъ между игроками цѣна на бабки стояла – 1 кон. за 20 бабокъ. Тогда же между ребятишками была въ употребленіи и игра «въ карты-бабки», т. е. въ карты (въ 3 листа съ хлюстами), причемъ выходъ (2, 4, 6, 8...-ью) и замиреніе (1, 2, 3, 4-мя) дѣлаются посредствомъ бабокъ. Простой (не козырный) хлюстъ ниже козырнаго, который въ свою очередь ниже трехъ тузовъ. Бывали случаи, когда къ одному игроку придетъ козырный хлюстъ, а къ другому 3 туза; оба рѣжутся до безконечности: одинъ выходитъ 10-ю бабками, другой выкладывая свои 10, говоритъ: ишшо (еще), первый снова 10, второй также 10 п т. д., пока игрокъ, держащій на рукахъ козырный хлюстъ, наконецъ не замиряетъ 5-ю бабками. Среди круга игроковъ образовывается цѣлая гора бабокъ, которыя и достаются въ руки игрока въ хлюстомъ въ три туза.

Въ послѣдніе четыре года между самаровскою «аристократіею» стала процвѣтать всероссійская игра въ «винтъ» (здѣсь говорятъ: въ вистъ), довольно своеобразная, занесенная сюда церковнымъ строителемъ А. Николаевымъ. Другіе же играютъ въ польскій банкъ, стукалку и въ три листа (въ хлюстами, безъ хлюстовъ и съ Фалею).

Игра въ лапту очень простая. Игроки дѣлятся на двѣ партіи, затѣмъ матки кидаютъ жребій, кому первому чигать мечикъ (бросать мячъ). Послѣ этого одна партія идетъ въ поле, а другая по порядку посредствомъ палки (лапты) кидаетъ въ поле мечикъ, причемъ подаетъ ей мечикъ одинъ изъ игроковъ, стоящихъ въ полѣ. Чигпувпйй или промахнувшійся отходитъ на опредѣленную черту и поджидаетъ, пока мечикъ не кинутъ такъ далеко, что можно пробѣжать ноле – одинъ ли разъ, или туда и обратно. Но если стоящіе въ полѣ улупляютъ бѣгущаго и сами разбѣгутся по чертамъ, происходитъ перемѣна партій: вторая начинаетъ чигать, а первая лупить. Стоять въ полѣ считается отчасти постыднымъ, и по окончаніи игры долго спорятъ, кто долѣе стоялъ въ полѣ.

Игра въ нуги, называемая въ Тобольскѣ и въ Россіи городки, происходитъ слѣдующимъ образомъ. Чертятся на землѣ на извѣстномъ разстояніи другъ отъ друга два квадрата, кона, причемъ линіи коновъ называются вереями. На передней линіи коновъ ставятся чуги (приблизительно до десяти) и на задней по одной, называемой попомъ. Когда чуги разставлены, начинается дѣленіе игроковъ на двѣ равныя партіи: выходятъ сначала два главныхъ игрока, называемые матками, къ которымъ подходятъ пары и спрашиваютъ: матки, матки, есть, али нѣтъ? земля, или камень? огонь или вода? и пр., и такимъ образомъ дѣлятся. По раздѣленіи игроковъ на двѣ партіи матки кидаютъ жребій кому первому какой копъ зажигать (разбивать). Сначала матка отъ передней вереи одного кона кидаетъ палку въ другой копъ и, если выбиваетъ изъ копа хотя бы одну чугу, продолжаетъ выбивать чѵги уже съ половины разстоянія между конами. Чуга, упавшая внутри верей, называется лёгой; остановившаяся же на вереѣ ставится на ней и называется также попомъ. Понятное дѣло – легче выбить стоящую чугу, нежели легу, почему часто происходитъ споръ о томъ, считать ли извѣстную чугу легой, или долженствующею быть поставленной на попа. Кто неправильно судитъ въ этомъ случаѣ, тотъ, по мнѣнію противной партіи, хлюздитъ, и Фальшь и ложь называются хлюздою. Когда выбита послѣдняя чуга, партія съ торжествомъ выкрикиваетъ: чуръ палокъ (довольно палокъ)! – и противники должны довольствоваться только выброшенными палками. Если они не выбили своего кона, они остаются съ килою и должны ставить оба копа (ставить чуги на той и другой вереѣ коновъ).

Игра въ разлуки нопреимуществу женская, въ которой однако принимаютъ участіе и парни. Играющіе становятся попарно длинною вереницею, а одинъ изъ нихъ становится впереди передъ играющими. Послѣдняя пара пробѣгаетъ по обѣимъ сторонамъ шеренги и должна схватиться за руки, чтобы избѣжать преслѣдованія разлучника. Если она выполнила это съ успѣхомъ, разлучникъ снова занимаетъ свое мѣсто, а неразлученная пара становится впереди шеренги; но если разлучникъ поймалъ или задѣлъ кого либо изъ бѣгущихъ, онъ становится въ пару съ этимъ «очиканнымъ», а не пойманный дѣлается разлучникомъ. Разлучникъ – парень преимущественно старается очикать дѣвушку, чтобы стоять съ нею рядомъ, равнымъ образомъ и наоборотъ.

Веселіе и удовольствія праздниковъ служатъ развлеченіемъ въ тяжелой годовой жизни обывателя. Послѣ Ильина дня, когда по спадѣ водъ съ полей выростаетъ трава, начинается «страда» (сѣнокосъ). Поля, какъ и лѣса, находятся въ общинномъ владѣніи, и каждому предоставляется косить сѣно гдѣ ему вздумается; иногда ѣздятъ верстъ за 10 или 15. Съ утра нонедѣльпика и до вечера субботы «маются» самаровскія семьи на поляхъ, поросшихъ пыреемъ и осокою. Пырей – лучшая трава, которую любитъ домашній скотъ; осока же мало потребляется. Иногда въ одну и ту же мѣстность пріѣзжаетъ «страдовать» нѣсколько семей, и каждая старается завладѣть лучшими мѣстами, для чего дѣлаетъ межу своего травянаго участка. Это достигается «закосомъ» или «прокосомъ»: семья прежде всего коситъ въ длину и ширину поля, и часто можно видѣть какъ два крестьянина изъ разныхъ семей выбиваются изъ силъ другъ передъ другомъ, для того чтобы закосить то или другое пырейное пространство въ свою собственность. Богатые люди посылаютъ въ поля до десятка работниковъ, противъ которыхъ не возможно бороться семьѣ изъ 3 – 4-хъ членовъ: работники дѣлаютъ закосы въ разныхъ мѣстахъ и на долю бѣдной семьи достаются худшіе участки. Произволъ сильныхъ при этомъ также играетъ не послѣднюю роль. Вотъ напр, случай съ моимъ племянникомъ: «Мы сперва стали страдовать на Чуркиномъ, но насъ тамъ окосили; послѣ обѣда мы принуждены были переѣхать за Старицу, гдѣ прокосили три дня. Потомъ пріѣхалъ туда Гаврило Скрипуновъ. У насъ въ срединѣ кошенины былъ островокъ. Онъ сталъ его косить. Когда мы пришли снова косить, онъ уже докосилъ островокъ и перешелъ въ послѣдній закосокъ съ намѣреніемъ и здѣсь косить. Я пришелъ и не сталъ ему давать косить. Онъ же сватилъ у меня литовку, бросилъ ее въ озеро, а меня толкнулъ такъ, что я упалъ. Поднявшись, я снова подошелъ къ нему; тогда онъ повалилъ меня на землю, сталъ колѣномъ на мою грудь и началъ ремнемъ связывать у меня руки. Когда онъ увидѣлъ, что наши бѣгутъ къ нему, онъ сдернулъ съ рукъ моихъ ремень»[217].

Трава, скошенная косами и литовками (съ надписью: Gott besegnet (die Ernte), при хорошей погодѣ сохнетъ дня три и затѣмъ сгребается граблями въ валы; изъ валовъ крестьяне вилами и граблями дѣлаютъ копны, а послѣднія переносятся на носилкахъ въ одно мѣсто и въ количествѣ обыкновенно 20 копенъ «сметываются» въ одну общую массу – стогъ. Сложенное въ копны и стога не просохшее сѣно «горитъ», то-есть гніетъ подъ вліяніемъ развивающейся внутри теплоты, чернѣетъ и становится негоднымъ. Для предотвращенія этого, когда время не позволяетъ дожидаться полной высушки сѣна, копны складываютъ въ «зародъ», въ видѣ длинной высокой стѣны, которая со всѣхъ сторонъ можетъ продуваться вѣтромъ и сохнуть. «Поставленное» сѣно (20 стоговъ считается достаточнымъ для средняго хозяйства) остается на поляхъ до зимы, когда оно свозится домой и мечется на «стаяхъ» (загородяхъ) въ видѣ громадныхъ стоговъ, которые называются «оммётами» и которые съ Иртыша, при взглядѣ на село, бросаются въ глаза путешественнику. Тяжелая сѣнокосная пора не разъ вдохновляла стихотворцевъ, и одинъ изъ нихъ нарисовалъ слѣдующую картину: «Въ полномъ разгарѣ страда деревенская... Доля ты!.. Врядъ ли труднѣе сыскать... Зной не стерпимый: равнина безлѣсная, нивы, покосы да ширь поднебесная – солнце нещадно палитъ. Бѣдная баба изъ силъ выбивается, столнъ насѣкомыхъ надъ ней колыхается, жалитъ, щекочетъ, жужжитъ[218]... Слезы ли, потъ ли у ней надъ рѣсницею, право сказать мудрено. Въ жбанъ этотъ, заткнутый грязной тряпицею, канутъ они – все равно! Вотъ она губы свои опаленныя жадно подноситъ къ краямъ»...

Почти одновременно со страдою начинается важнѣйшая дѣятельность крестьянъ Самарова: рыбный промыселъ неводомъ. Жители подряжаются неводить для купцовъ, въ арендѣ которыхъ находятся рыболовные пески: Голодъ, Берёзовскій и др.; соглашеніе происходитъ на слѣдующихъ основаніяхъ: крестьяне весь уловъ лѣта отдаютъ купцамъ и только выговариваютъ себѣ право одной тони на себя передъ большими праздниками. Взамѣнъ того купецъ даетъ имъ мережу, веревокъ, «осохари» (древесной коры для «наплавьевъ»), «кибасьевъ» (пичугъ, оправленныхъ въ берестяную рубашку), завозни и лодки для перевозки пойманной рыбы въ приготовленный садъ, называемыя «рыбалками»; затѣмъ онъ даетъ кожи yа «бродни», хлѣба и товара. Сначала щиплютъ мережу, потомъ вьютъ мочальиыя веревки, затѣмъ садятъ неводъ, – все это довольно длинная процедура. Накопецъ крестьяне дѣлятся на артели, воглавѣ которыхъ стоятъ башлыки; есть тутъ и другія должностныя лица. Вотъ неводъ сложенъ въ завозню; на «пяту», то-есть при «нижнихъ ушахъ», близь которыхъ находится «матня» невода, поставлены двое – пятовщикъ и подпятникъ съ воткнутымъ въ песокъ крюкомъ; въ завознѣ башлыкъ, кормовой, 6 – 8 гребцовъ и еще двое для выбрасыванія невода въ рѣку: одинъ сбрасываетъ нижнюю часть, съ кибасьями, другой – верхнюю, съ паплавьями. Со словами башлыка «Господи благослови» лодка отваливаетъ отъ берега и пересѣкаетъ поперекъ иртышскія воды. Дружно гребутъ и дружпо выметываютъ неводъ, а неводъ длинный, въ 450 и 500 саженъ, запруживающій почти всю рѣку. Но вотъ онъ весь выкидапъ и остался только одинъ «варовикъ» (веревка или «завозъ»). Тогда башлыкъ восклицаетъ громко: «Слушай, братія, молитву»! Всѣ поднимаются, снимаютъ шапки и произносятъ: «Говори». Башлыкъ громко читаетъ: «Господи Іисусе Христе Сыне Божій нашъ, помилуй насъ»; остальные заключаютъ молитву словомъ: «Аминь». «Спасибо на аминѣ», отвѣчаетъ башлыкъ, кланяясь ио обѣ стороны лодки съ кормы до носу. Послѣ общаго возгласа: «Богъ намъ на помощь» гребцы съ новою силою налегаютъ на гребли, и завозня направляется снова на тотъ же берегъ. Когда желаютъ выпрямить неводъ, начинаютъ «травить», сдерживать, экономить веревку. Бывали чудовищно-сильные и искусные травить рыболовы: однажды, когда завозня неслась подъ 8 сильными греблями, одинъ вздумалъ взять прогонъ въ зубы, помѣстился на носу и дойдя постепенно до кормы, остановилъ лодку. На берегу ожидаютъ ее «береговые» съ колышками въ рукахъ, чтобы надѣвши на грудь и черезъ плечо лямки приткнуть колышки къ «прогону» и по бурлацки вытягивать это тяжелое бремя. Съ этого момента начинается трудное дѣло иятовщнка и его помощника: этотъ громадный «заводъ», увлекаемый стремительнымъ теченіемъ Иртыша, представляетъ страшную силу, и надо быть умѣлымъ лицомъ, чтобы сдерживать неводъ, «травить» его; бывали случаи, когда съ желѣзнымъ наконечникомъ крюкъ, взрывая глубоко землю, встрѣчался съ толстою лѣсиною: нятовщика перебрасывало черезъ крюкъ въ воду. Тяжелое дѣло пятовщика продолжается до тѣхъ поръ, пока не «выбранъ» прогонъ и не подошли «верхнія уши»; тогда теченіе невода становится слабымъ, и заслышавъ издали крикъ «отпускай-ко, отпущай», пятовщикъ перестаетъ травить и тянетъ со своимъ помощникомъ крюкъ по мѣрѣ сноски невода. Когда послѣдній вытянутъ настолько, что матня его приходится какъ разъ по срединѣ, тогда начинаютъ пританивать съ обоихъ крыльевъ равномѣрно. Такимъ путемъ ловятъ осетровъ, сырковъ, муксуновъ, нельмъ, щукъ, язей и др. рыбъ. Въ отношеніи улова годъ на годъ не приходится: иногда добывается мало, иногда – Божья благодать. Самое большое количество осетровъ, которое попадало въ одну тоню, было 62, на Гольцѣ. Лишь только нритонила одна артель, закидываетъ свой неводъ другая.

Кромѣ невода, переметами добываютъ для себя стерлядь, ершей и налимовъ, сѣтями (ѣздятъ въ «переметныхъ» лодочкахъ) – сырковъ, язей и карасей, а удиломъ чебаковъ, щукъ и иныхъ рыбъ; лѣсную птицу (глухарей, тетерь и др.) – ловятъ слопцами, а звѣрей – ружьями, канканами, кулеманами и отравою. Рыболовство перемётами происходитъ лѣтомъ и зимою и значительно отличается въ самомъ способѣ ловленія. Для лѣтнихъ переметовъ прежде всего скутъ переметную нитъ саженъ въ 25, затѣмъ скутъ колѣнца изъ тонкой бѣлой нитки, къ которымъ пристегиваютъ на бересточкахъ удочки и которыя подвязываютъ къ переметной нити на разстояніи болѣе ручной сажени другъ отъ друга, такъ что переметъ обыкновенно состоитъ изъ 20 удочекъ. Послѣ этого подыскиваютъ большіе камни, называемые въ этомъ случаѣ якорями, къ которымъ прикрѣпляютъ толстыя веревки, называемыя якорницами. Когда нѣтъ подходящихъ камней, дѣлаютъ изъ сосны два полуствола съ сучьями, между которыми вкладываютъ сравнительно небольшой камень, который, затопляя сосновыя обрубки, посредствомъ сучьевъ получаетъ въ водѣ большую устойчивость. Этотъ родъ якоря называется кошкой. Въ свою очередь якорницы привязываются къ толстой древесинѣ, называемой лангаромъ. Опущенный въ воду якорь на глубинѣ 3 – 5 ручныхъ саженъ посредствомъ якорпицы удерживаетъ лангаръ на поверхности воды. Къ другому концу лангара привязывается болѣе топкая веревка съ неболышшъ камнемъ на концѣ, называемая забѣіникомъ. Наконецъ около камня къ забѣгнику уже привязывается перемётная пить съ удочками, которыя наживляются червями, выкапываемыми изъ земли. Пока переметъ не облежится въ водѣ, рыбы на немъ обыкновенно не попадаетъ; но черезъ день – два начинаютъ на него цѣпляться: стерляди, карышки и лобари, чебаки, эскозобы, налимы, ерши и пр. Полный рыболовный снарядъ, даръ Е. В. Земцова, находится въ Историческомъ Музеѣ въ Москвѣ.

Лѣтомъ же приходятъ въ Самарово барки купца В. Тр. Земцова съ мукою. Его агенты закупаютъ большое количество муки въ южныхъ частяхъ Иртыша, въ Тарскомъ и другихъ округахъ, и весною сплавляютъ ее въ Самарово, гдѣ она перемѣщается въ амбары и откуда расходится по селу и окрестнымъ деревнямъ. Цѣна на хлѣбъ сравнительно умѣренная и всецѣло зависитъ отъ состоянія урожая на югѣ. Пшеничный хлѣбъ въ среднемъ классѣ встрѣчается очень рѣдко, а крупчатка и того рѣже. Тобольскіе ученые вооружались противъ этой частной торговли и находили, что ((единственнымъ и вѣрнымъ средствомъ къ тому, чтобы учрежденіе казенныхъ хлѣбозапасныхъ магазиновъ достигало своей благодѣтельной цѣли, особенно въ виду развивающейся въ послѣднее время на сѣверѣ Тобольской губерніи хлѣбной торговли, можетъ быть лишь – по пониженнымъ цѣнамъ и не въ Тобольскѣ, а въ торговыхъ пунктахъ наибольшаго его скопленія, и именно въ Самаровѣ»[219].

Въ видахъ ускорепія того пли другаго дѣла, постройки ли дома, или уборки сѣна, въ Самаровѣ практикуется иногда ((помощь». Старшой въ семьѣ приглашаетъ лицъ 10 – 15 помочь ему въ праздникъ. Лица изъявляютъ согласіе и безденежно работаютъ для него цѣлый день. По окончаніи трудовъ всѣ собираются къ нему въ избу, гдѣ угощаются пищею и питіемъ; разумѣется, водки (сивухи) истребляется довольное количество.

Слѣдуетъ еще сказать два-три слова о пароходствѣ, чтобы заключить обзоръ главныхъ явленій лѣтней жизни села Самарова. Смутно помню первыя времена пароходства по Иртышу: это была большая невидаль. Съ отдаленныхъ концовъ съѣзжались въ Самарово посмотрѣть на ходъ парохода и его остановку здѣсь; дивились и разводили руками. Съ того времени выраженія «пароходъ бѣжитъ», ((прибѣжать на пароходѣ» сохранились и доселѣ. Наконецъ привыкли къ «колеснымъ» пароходамъ. Но вотъ въ 1879 г. мимо села прошло винтовое судно Louise, столь печально окончившее свое обратное плаваніе. Колесъ по бокамъ нѣтъ, а громадная шхуна бѣжитъ не тише парохода: новая невидаль. Александра Левонова бѣгала по Самарову и возвѣщала о послѣднихъ дняхъ его: агличанка прибѣжала, теперь насъ завоюютъ.

Пароходы отопляются дровами и останавливаются для нагрузки ими въ разныхъ пунктахъ. Въ Самаровѣ устроена В. Тр. Земцовымъ пароходная пристань, на которой этотъ купецъ заготовляетъ ежегодно цѣлыя партіи дровъ. Капитаны пароходовъ даютъ ему въ теченіи лѣта квитанціи въ пріемѣ извѣстнаго количества саженъ дровъ, по которымъ Земцовъ и получаетъ деньги осепью. Пароходы пассажирскіе, на баржахъ которыхъ возятъ арестантовъ, по пути слѣдованія изъ Тюмени и Тобольска стоятъ въ Самаровѣ часа полтора, на обратномъ же пути останавливаются иногда всего на 10 – 15 минутъ; что же касается до товарныхъ пароходовъ, то они вовсе не останавливаются на здѣшней пристани. Когда слышится свистокъ парохода, многіе жители, особенно бабы, тащатся на пристань продавать молоко, яйца, рыбу, птицу, овощи и хлѣбъ. Не разъ бѣгалъ и я туда съ припасами и радъ былъ, когда возвращался домой съ вырученнымъ пятиалтыннымъ. Часто случалось, что иная баба понесетъ продавать товаръ на баржу, увидитъ бѣднаго и больнаго арестанта, сжалится надъ несчастнымъ и вмѣсто продажи отдастъ ему припасы даромъ.

Первое число сентября мѣсяца для многихъ служитъ примѣтою: если въ этотъ день стоитъ хорошая погода и въ воздухѣ несутся тенёта, – значитъ, хорошая погода будетъ стоять долго.

Съ начала сентября по Иртышу замѣчается оживленіе движенія каюковъ: это прасолы, торгующіе соленою рыбою, среди которыхъ было много зырянъ. Въ Самаровѣ они оставались довольно долго; у насъ квартировалъ ежегодно одинъ и тотъ же зырянинъ, человѣкъ, сколько помню, веселый, расторопный и очень хорошій. Тогда же начинается уборка огородовъ. Картофели, разумѣется, снимается всего болѣе; сберегаютъ ее на зиму въ глубокихъ ямахъ, гдѣ пересыпаютъ ее пескомъ и весьма тщательно закрываютъ отверстіе отъ снѣга и стужи. Тогда же мпогія семьи занимаются приготовленіемъ кортоФельной муки, изъ которой дѣлается на молокѣ столь вкусный кисель, что я зналъ женщинъ въ Самаровѣ, которыя завѣщали поминать ежегодно день ихъ будущей кончины непремѣнно киселемъ. Снятая капуста рубится часто при посредствѣ женской «помочи»; очищенные кочни составляютъ любимое кушанье дѣтей. Въ половинѣ сентября падаетъ первый снѣгъ; постепенно наступаютъ холода, все замираетъ, одна самаровская гора остается вѣчно зеленою.

Въ октябрѣ у небогатыхъ вставляются въ окна взамѣнъ рамъ со стеклами рамы, обтянутыя налимьей кожей: это изъ предосторожности, дабы сохранить стекла. Тогда въ избахъ царствуетъ полумракъ втеченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ. Каждое утро хозяйка сгребаетъ на подставку снѣгъ, покрывшій за ночь налимью кожу (свѣтлушки), чтобы предотвратить таяніе снѣга на подоконникахъ и провести хоть нѣсколько свѣта въ избу. Въ длинные зимніе вечера семья сидитъ при лучинѣ; употребленіе сальныхъ свѣчъ – роскошь, доступная весьма немногимъ. «Китайскій» чай былъ также извѣстенъ немногимъ, обыкновенно же пили «кирпичный», а въ дорогѣ и на сѣнокосѣ даже и «полевой» чай. Въ октябрѣ же вылавливаютъ рыбу изъ садовъ (неводомъ, подо льдомъ) и въ замерзшемъ видѣ доставляютъ ее купцамъ по счету. Въ то время богатые ходятъ на охоту и стрѣляютъ рябчиковъ, тетеревей и куропатокъ. Промышленность жителей этого періода – капканы, въ которые попадаютъ волки, лисицы и зайцы, а на покрытой тонкимъ льдомъ рѣкѣ «глушатъ» рыбу. Послѣдняя спитъ въ водѣ на виду; рыболовъ осторожно ступаетъ по рѣкѣ и, увидѣвъ рыбу, обухомъ топора ударяетъ по льду; съ испуга рыба лишается жизни и перевертывается на спинку; промышленнику остается только вырубить ледъ и подобрать въ нарту язя, щуку или иалима. – Горестными днями этого времени года является рекрутскій наборъ, забриваніе, разставаніе: прошло, видно, время ямщицкихъ льготъ... Но здѣсь нечего описывать, объ этомъ всякій знаетъ и чувствуетъ человѣколюбиво, по человѣчески.

Въ Никелинъ день по причинѣ холода службы не бываетъ въ Никольской часовнѣ, гдѣ стоитъ рѣзное изображеніе великаго угодника; за то въ ней служится 4 раза въ году: 14 сентября, 23 апрѣля, 9 мая и, какъ сказано, въ третйі день Ильина праздника. Въ декабрѣ морозъ трещитъ, дышать трудно и птица иногда падаетъ на лету за-мертво. Въ зиму три такихъ мороза: Никольскій, Крещенскій и Срѣтеискій. На Рождество молодежь славитъ. Насъ собиралось человѣкъ восемь; устраивали мы большую разноцвѣтную звѣзду, ходили послѣ заутрени до обѣдни чуть ли не по всему селу и славили Христа, причемъ вращали звѣзду вокругъ ея оси. Послѣ пѣнія одинъ изъ насъ «сказывалъ рацею»; рацей было нѣсколько; помню самую краткую, которую говорили мы въ дѣтствѣ: «Азъ, маленькій хлопчикъ, скочилъ на стольчикъ, въ дудочку игралъ, Христа проздравлялъ; здравствуй, хозяинъ съ хозяюшкой на многія лѣта»! Болѣе подробная читалась нами такимъ образомъ: «Отъ востока съ мудрецами путешествуя звѣзда, съ драгоцѣнными дарами одарить пришли Христа. Ст» ними купно и согласно повторяю часно: Гдѣ Исусъ Христосъ родился, тутъ весь міръ носѣтился. Ангелы славятъ, младенца хвалятъ, небо ликуетъ, земля торжествуетъ. О, родители и благодѣтели, мы пришли Христа прославить и васъ съ честнымъ праздникомъ ироздравпть на мпогія лѣта». Богатые давали намъ по копѣйкѣ на человѣка, а бѣдные «семичннкъ», пли двѣ копѣйки на всѣхъ; иногда впрочемъ небогатые вмѣсто денегъ давали намъ «козульки» (незатѣйливо сдѣланныя изъ тѣста лошадки, коровки и пр.). – Промышленность этого времени: самоловы, звѣроловство и перевозка клади купцовъ въ Тобольскъ.

Если мы послѣ всего этого скажемъ нѣсколько словъ о церкви и объ учнлищѣ Самарова, то, кажется, исчерпаемъ вкратцѣ весь вопросъ о жизни села въ 60 – 70-хъ годахъ настоящаго столѣтія. Очевидцы разсказывали мнѣ, что при подъемѣ большаго колокола главный канатъ оборвался и колоколъ нѣкоторое время держался на тонкой веревкѣ. Церковь обнесена каменною оградою, внутри которой находится нѣсколько могилъ и внѣ которой, на склонѣ Коммиссарской горы, стоитъ кладбище преимущественно для лицъ богатыхъ. Зимняя церковь Покрова пресв. Богородицы имѣетъ два придѣла – во имя Знаменія и св. Николая Чудотворца. Здѣсь особенно обращаютъ на себя вниманіе двѣ иконы Знаменія Богородицы, громадныхъ размѣровъ, украшенный дорогими ризами; одна изъ нихъ древняго письма на холстѣ, находилась, кажется, еще въ деревянной церкви и, вѣроятно, во время пожара была въ одномъ мѣстѣ прояшена. По словамъ И. Гр. Кузнецова, она принадлежитъ къ числу явленныхъ: еще въ прошломъ столѣтіи она была предназначена и везена въ Иркутскъ для одной изъ тамошнихъ церквей, но когда она прибыла въ Самарово, то не смотря на троекратныя попытки везти ее далѣе, подымалась страшная буря и плыть казалось немыслимымъ; это обстоятельство и послужило для жителей знаменіемъ, что иконѣ Знаменія Богородицы надлежитъ пребывать въ Самаровѣ. И дѣйствительно, она украшена многими серебряными приношеніями, свидѣтельствующими объ исцѣленіяхъ людей, прибѣгающихъ къ ней съ вѣрою. Икона новаго письма (г. Знаменскаго) въ лѣтнее время отодвигается и открываетъ входъ въ лѣтнюю церковь, высокую и свѣтлую. Послѣдпяя не можетъ вмѣстить въ себѣ всѣхъ молящихся, почему большинство и лѣтомъ стоитъ въ зимнемъ помѣщеніи, на паперти и далее на крыльцѣ. Въ церковной сторожкѣ, маленькой комнатѣ съ двумя выходами въ церковь и на наперть, живутъ постоянно два трапезника, которые возжигаютъ свѣчи и слѣдятъ за чистотою храма. Стѣны сторожки испещрены кровавыми клопиными пятнами; тутъ же висятъ двѣ сабли, которыми трапезникамъ приходится де бороться по ночамъ съ воинствующими покойниками; глупые ребята, мы вѣрили выдумкамъ и исполнились страхомъ. Въ 1678 г. священствовалъ въ Самаровѣ попъ Епифанъ Яковлевъ; при немъ дьячокъ Максимъ Михайловъ и пономарь Иванъ Яковлевъ; позже Данила Яковлевъ съ дьячкомъ Василіемъ Федоровымъ и пономаремъ Степаномъ Семеновымъ; въ 1739 дьякономъ былъ С. II. Булатннковъ; въ 1743 г. протопопъ Гавріилъ Максимовъ, въ 1753 г. протопопъ Алексѣй Семеновъ, въ 17С9 г. свящ. Наумъ Логиновъ, въ 1782 г. вдовый попъ Серебрениковъ и дьяконъ Гавріилъ Наумовъ; въ 1808 г. два священника: Петръ Протопоповъ и Ѳедоръ Ильиныхъ съ дьячкомъ Ефимомъ Наумовымъ и пономарями Андреемъ Фирсовымъ и Егоромъ Логиновымъ; въ 1814 г. свящ. Окороковъ съ дьячкомъ Першуковымъ. Въ сороковыхъ годахъ свящеиствовалъ о. Матвѣй Яковлевичъ Овчинииковъ (род. 1807, у 1848); за нимъ слѣдовалъ о. СтеФанъ Лукіановъ, человѣкъ ученый, кажется кандидатъ богословія, ио нетрезваго и буйнаго поведенія, которымъ были недовольны жители. Преосвященный Георгій (1852 – 1850), бывшій два раза въ Самаровѣ, призывалъ къ себѣ о. СтеФана и усовѣщевалъ его; послѣдній велъ себя совсѣмъ грубо и развязно, злился и уходя однажды отъ епископа, сильно хлопнулъ дверями. Преосвященный произнесъ: («Что мнѣ съ собакою дѣлать? неученый дуракъ – просто дуракъ, а ученый – дважды дуракъ». На мѣсто о. СтеФана былъ назначенъ о. Димитрій Тихонравовъ, человѣкъ сварливый, вооружившій противъ себя все населеніе. На мірскомъ сходѣ была составлена бумага на имя преосв. Евлампія, въ которой жители Самарова просили назначить на мѣсто о. Димитрія другаго священника. Приговоръ этотъ везъ въ Тобольскъ крестьянинъ одной деревни Федоръ Федоровичъ, по прозванію Вова. Въ городѣ Вова хотѣлъ остановиться на одной квартирѣ съ Ив. Гр. Кузнецовымъ, но послѣдній посовѣтовалъ ему найти особое помѣщеніе, такъ какъ о. Димитрій, прибывшій въ Тобольскъ, остановился на одной съ нимъ квартирѣ. Вова такъ и сдѣлалъ. Тихонравовъ, узнавшій о жалобѣ и о томъ, что она находится въ рукахъ у Вовы, во время обѣда допытывался, гдѣ остановился Федоръ Федоровичъ, но Кузнецовъ отвѣчалъ, что не знаетъ. «И ты подписался?» спросилъ о. Димитрій Ивана Григорьевича. – «Подписался.» – «Чѣмъ же я не хорошъ?» – «Да какъ? если весь міръ подписался, значитъ и я тоже былъ не противъ». У преосвященнаго Евлампія въ 1859 году сошлись однажды каждый по своимъ дѣламъ два священника – о. Димитрій Тихонравовъ Самаровскій и о. Несторъ Вергуповъ Липовецкій (около Тюмени). «Вотъ твой преемникъ», сказалъ епископъ Димитрію,указывая на Нестора. Тихонравовъ уѣхалъ къ старовѣрамъ, гдѣ и погибъ. Въ описываемое время причтъ церковный составляли: священникъ, о. Несторъ Ивановичъ Вергуновъ (съ 1859 г.), который и по нынѣ служитъ въ церкви, уже болѣе 35 лѣтъ; діаконъ, сначала Петръ Сосуновъ, который потомъ былъ рукоположенъ во священника и служилъ въ Карачинѣ (близь Тобольска), затѣмъ Македонъ Ивановичъ Тверитиновъ, сынъ Юганскаго священника, рукоположенъ позже во священника, оставившій Самарово и скончавшійся въ концѣ 70-хъ годовъ; дьячекъ Николай Петровичъ Наумовъ и наконецъ пономарь Ѳедоръ Михайловичъ Пономаревъ, умершій также въ концѣ 70-хъ годовъ. Въ настоящее время причетникомъ состоитъ М. Н. Наумовъ. Дьячекъ пѣлъ съ нѣсколькими лицами на правомъ клиросѣ, пономарь – на лѣвомъ; трапезникъ звонилъ на колокольнѣ; иногда я подавалъ кадило батюшкѣ. Многіе изъ жителей умѣютъ удивительно гармонично звонить въ колокола, и надо быть въ селѣ въ Пасху, чтобы слышать всю прелесть музыкальности трезвона; ничего подобнаго я не слышалъ потомъ не только въ Тобольскѣ, но и въ Петербургѣ и Москвѣ. Даръ купца Котовщикова, большой колоколъ вѣситъ болѣе пятидесяти пудовъ и отличается чрезвычайною гармоничностью. Я только разъ благовѣстилъ и трезвонилъ на родной колокольнѣ и, конечно, довольно неумѣло. О. Несторъ служитъ такъ, какъ рѣдко гдѣ служатъ, – съ благоговѣніемъ, простотою и вмѣстѣ съ тѣмъ важностію, со строгостію, установленною церковными правилами, и безъ какой бы то ни было поспѣшности. Не смѣютъ на клиросѣ пропустить ни іоты изъ всенощной, заутрени или литургіи; никто, послѣ его замѣчаній, не дерзнетъ уже прочитать шестопсалміе пли какую либо молитву не только въ сокращеніи, по хотя бы даже и съ небрежною торопливостью. Сургутскій уроженецъ, воспитанникъ Тобольской духовной Семинаріи, о. Несторъ былъ товарищемъ видныхъ людей: покойнаго преподавателя латинскаго языка въ Тобольской гимназіи Македона Ивановича Емельянова и профессора каноническаго права въ Московскомъ университетѣ, нынѣ здравствующаго Алексѣя Степановича Павлова. Самаровская церковь въ 1864 году была реставрирована, въ 1874 оштукатурена сызнова.

Церковный причтъ, начиная со священника и кончая дьячкомъ, участвовалъ въ преподаваніи въ училищѣ. Училище помѣщалось около церкви, въ саженяхъ пяти отъ часовни св. пророка Иліи. Это былъ маленькій одноэтажный домикъ съ двумя отдѣленіями: передней, гдѣ стоялъ огромный ларь съ березовыми розгами, и собственно классной комнаты съ длинными столами и скамьями. На печкѣ этой комнаты почти постоянно лежалъ слѣпой старичекъ Трофимъ Яковлевичъ Козловъ,'изъ ссыльныхъ солдатъ. Этотъ человѣкъ училъ насъ азбукѣ: азъ, буки, вѣди. глаголь, добро... кончая ижицею, причемъ мы должны были имѣть въ рукахъ «указки», и вообще онъ руководилъ нашимъ обученіемъ. Читаешь, бывало, съ указкою въ рукѣ Псалтирь и произнесешь слово неправильно, – тотчасъ съ печки слышится наставническій голосъ Трофима Яковлевича. Зашумимъ ли въ училищѣ сверхъ мѣры, раздразнимъ ли старика, Трофимъ Яковлевичъ спускался съ печки и размахивалъ палкою по комнатѣ, причемъ летѣли на полъ книжки и чернильницы. Жалованья онъ не получалъ и довольствовался доброхотными подаяніями: хлѣбомъ, пищею и питіемъ. Въ училищѣ кромѣ того были еще «старшіе» и «дневальные», у которыхъ мы, мелюзга, въ отсутствіе учителя могли отпрашиваться «до вѣтру». Они «прослушивали» наши «проучки» и если мы знали не твердо, заставляли учить еще. Моимъ старшимъ былъ одно время Косма Абрамовичъ Ершовъ, бывшій нѣсколькими только годами старше меня, человѣкъ дѣльный и способный, состоящій нынѣ писаремъ въ Волостномъ Правленіи. Онъ не разъ заставлялъ меня учить одинъ и тотъ же псаломъ, пока я не научился читать его внятно и правильно. Во время урока Закона Божія царила мертвая тишина. Всѣ должны были сбираться до прихода священника, и горе тому, кто опаздывалъ. Самое легкое если его ставили на колѣни у печки или на скамейкѣ; обыкновенно же опоздавшаго драли за уши и давали плюхи мощною рукою, или били линейкою. Такъ, бывало, двинутъ тебя, что прямо летишь подъ столъ. Лѣнтяя разлагали у печки и одинъ или двое, смотря по винѣ, съ двухъ сторонъ пороли розгами тутъ же, на глазахъ у всѣхъ, и лишь изрѣдка въ передней. Неспокойныхъ кромѣ того еще держали за голову, за руки и за ноги. Послѣ порки сидишь бывало, какъ въ огнѣ и на огнѣ. У отъявленныхъ лѣнтяевъ были въ ходу поговорки: «...оита, ижица: плеть къ г. з. у близится», или: «.... не сулейка (стклянка), не разобьется». Насъ драли за все, за всякую мелочь: сломаешь ли грифель – пороть, разобьешь ли стекло – драть, не приготовишь урока – порка, опоздалъ – заушеніе, неправильно сложилъ писчую бумагу, такъ что Фабричное клеймо оказалось назади внизу – на колѣни. Особенною свирѣпостью отличался о. дьяконъ Петръ Сосуновъ, котораго я, къ счастью, уже не засталъ; лица, учившіяся при немъ, находили, что послѣ него школьники вздохнули свободно; воображаю, что это было за время. Тяжелую школу прошли мы, но слава Богу, никто не поминаетъ лихомъ это старое время. Законъ Божій, то-есть Ветхій и Новый Завѣтъ, краткій Катихизисъ и основныя понятія о богослуженіи знали всѣ твердо, ибо о. Несторъ умѣлъ вести свое дѣло. Каждый изъ насъ учился до тѣхъ поръ, пока могъ: осенью мы поступали, весной насъ распускали, за лѣто мы многое позабывали и съ новою осенью, если родители отпускали насъ въ училище, мы снова принимались за прежнее, и не было предѣла ученію. Изъ училища не исключали за лѣнь, буйство, или неспособность, а заставляли учиться, и каждый изъ насъ былъ отрываемъ изъ школы вслѣдствіе нуждъ хозяйственныхъ, безъ всякихъ свидѣтельствъ, но съ твердымъ знаніемъ св. Писанія, четырехъ правилъ ариѳметики, чтенія (по славянски) и письма; впрочемъ школа стараго времени не могла научить насъ писать правильно. Въ 1870 году купецъ П. Гр. Шейминъ взялъ изъ нашей среды своего сына Петра и отвезъ его въ Тобольскую гимназію. Это былъ первый примѣръ такого рода. На лѣто Петръ Николаевичъ пріѣзжалъ на родину въ гимназической Формѣ, съ кепью на головѣ, весьма сходною съ солдатскою. Зависть брала меня, глядя на него, и страстно хотѣлъ я носить такую же копь. Снимая съ грядъ картофель, или копая землю, я видѣлъ какъ уѣзжалъ сынъ купеческій на пароходную пристань. «А, онъ туда... учиться... въ Тобольскъ... эхъ!» думалъ я; но что могъ сдѣлать отецъ купецъ, о томъ не могъ и подумать тятенька. – Церковный, съ легкимъ казарменнымъ оттѣнкомъ, періодъ школьной жизни, когда училище находилось внѣ всякаго высшаго контроля, продолжался до 70-хъ годовъ. Теперь преподаваніе было поставлено на иныхъ и гуманныхъ началахъ; повѣяло новымъ духомъ... Въ училище получили доступъ дѣвушки, въ Самарово прибыла учительница Марья Александровна Федорова[220], которая учила насъ уже не: азъ, буки, вѣди, а: а, бе, ве; учила насъ нс часослову и псалтири, а «Родному Слову» Ушинскаго, грамматикѣ, заучиванью наизусть стихотвореній, письму, ариометикѣ и черченью географическихъ картъ. Трофима Яковлевича и указокъ уже нс стало, о. Несторъ сталъ болѣе мягкимъ,. розги исчезли изъ ларя и дьяконъ Македонъ Ивановичъ и дьячекъ Николай Петровичъ уже не посѣщали «Самаровское сельское приходское училище». Послѣ Федоровой учительницею была Анна Константиновна и за нею Марья Денисовна Венгерская; въ 1872 году преподаваніе было поставлено у насъ на такую же ногу, какъ оно стоитъ и теперь повсюду въ сельскихъ школахъ. Матеріальную поддержку училищу оказывалъ Н. Гр. Шейминъ, которому Генералъ-Губернаторъ объявилъ публичную благодарность[221]. Въ это время заучиванье наизусть разныхъ стишковъ видимо дѣйствовало на наше воображеніе и побуждало напр, меня испробовать и свои силы въ этомъ родѣ. Стихи, сочиненные мною совмѣстно съ другомъ дѣтства Евстохіемъ Васильевичемъ Земцовымъ, погибли безслѣдно, но осталось одно стихотвореніе «Мальчикъ», которое сочинено было мною однимъ въ 1871 году, то-есть когда мнѣ было 9 лѣтъ. Вотъ эти стихи: «Въ малолѣтствѣ я остался отъ родныхъ своихъ, отъ родныхъ своихъ остался безпріютной сиротой; но добрые люди меня не забыли, взяли на руки свои. Малолѣтокъ, я, безумный, Христа ради я тутъ жилъ, но когда пришелъ я въ возрастъ то я вспомнилъ объ родныхъ. Тяжело мнѣ стало, горько, но возвратить было нельзя». Странно, что я сочинилъ стихотвореніе на совершенно ложной основѣ: мои родители тогда здравствовали и я не жилъ въ чужихъ людяхъ Христа ради; изучая стихи, видѣлъ ли я въ нихъ пустую выдумку, которой въ душѣ однако не вѣрилъ но которой подражалъ, или что либо иное, не знаю.

Огромное большинство населенія въ Самаровѣ все еще не грамотно, но понимаетъ всю важность и значеніе, многозначительно повторяя пословицу «ученье – свѣтъ, неученье – тьма»; но безъ сомнѣнія, школа скоро сдѣлаетъ свое дѣло, и тогда поубавится много суевѣрій, предразсудковъ и первобытной косности. Изъ нихъ ворожба занимаетъ далеко не послѣднее мѣсто: случится ли покража, потеряется ли скотина въ лѣсу, потерпѣвшая хозяйка прежде всего идетъ къ гадалкѣ на картахъ; пріѣдетъ ли старуха-остячка, ей протягиваютъ руку, желая знать о своей будущности. Такъ однажды въ концѣ 70-хъ годовъ, когда пріѣхала къ намъ остячка-знахарка, мать моя просила ее погадать обо мнѣ. Старуха посмотрѣла на меня, потомъ взглянула на ярко блестѣвшее солнце и изрекла: большой онъ будетъ человѣкъ. Были въ Самаровѣ заговорщики крови, заговорщики зубной боли; нѣкоторые слыли за одаренныхъ нечистою силою, т. е. умѣвшихъ присушить молодца къ дѣвицѣ и наоборотъ; но что-то не было слышно объ ихъ успѣхахъ въ дѣлѣ обвораживанія двухъ половъ по заранѣе данному заказу.

Самаровцы – вообще народъ бережливый, и кто не пьетъ, умѣетъ беречь копѣйку: гдѣ нибудь въ «лопоти» у него въ сундукѣ нѣтъ-нѣтъ да и найдутся кредитные билеты. Желаніе имѣть вмѣсто серебра и мѣди бумажки вполнѣ понятно: оно и легче хранить, да и труднѣе тратить. Но вотъ какой однажды вышелъ прискорбный случай. Павелъ Корепановъ (Кипріяновъ), имѣвшій получить съ И. Гр. Кузнецова 30 рублей, требовалъ уплаты непремѣнно кредитными билетами, но Кузнецовъ давалъ ему мѣдными и серебромъ. Кипріяновъ позвалъ Кузнецова въ Волостное Правленіе, однако судъ не могъ приневолить плательщика къ уплатѣ долга бумажками, и Кипріяновъ получилъ деньги мѣдными монетами. Впрочемъ ему удалось гдѣ-то размѣнять эти деньги на кредитные билеты. Завернулъ это онъ ихъ въ засаленную бумагу и спряталъ. И чтоже? къ великой его горести, мыши, почуявъ сало, набросились на бумагу и вмѣстѣ съ нею съѣли и весь капиталъ крестьянина.


### III. ЧАСТЬ ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ.

1. Сборъ десятой деньги. Книга государевымъ царевымъ и вешв ликого князя Алексѣя Михаиловича всеа Велнкия и Малыя и Бѣлыя Россіи самодержца и государя царевича и великаго князя Алексѣя Алексѣевича десятиннымъ деньгамъ Самаровскаго яму противъ оклада вкладчиковъ Кирилка Шаламова съ товарыщи и противъ сказокъ ямскихъ охотниковъ, кто на сколько рублей у себя животовъ сказалъ и что у кого взято съ тѣхъ ихъ животовъ по ихъ сказкамъ, и то писано имянно порознь по статьямъ.

Съ выборныхъ людей и окладчиковъ съ Кирилка Шаламова взято съ 40 рублей 4 рубля; съ Васьки Анисимова съ 20 рублевъ взято 2 рубля; съ Терешки Васильева съ 2 рублей взято 6 алтынъ 4 деньги.

Съ ямскихъ охотниковъ, по окладу Кирилка Шаламова съ то варыщи и по ихъ сказкамъ, каковы подавали окладчикомъ Кирилку Шаламову съ товарыщи, за своими руками, взирая на образъ Божіи и помня евапгильскую заповѣдь и души свои: съ Васьки Те рентьева съ 10 рублей взято рубль; съ Семейки Змановского съ 10 рублей взято рубль; съ Мишки Романова съ 45 рублей взято 4 рубля 16 алтынъ 4 деньги; съ Ивашка Сумкнна съ 30 рублей взято 3 рубля; съ Семейки Ларионова съ сыномъ Андрюшкою съ 30 рублей взято 3 рубля; съ Гришки Давыдова съ братомъ Ивашкой съ 13 рублей взято рубль 10 алтынъ; съ Захарка Гаврилова съ братомъ Ваською съ 9 рублей съ полтиною взято 31 алтынъ 4 деньги; съ Овдийка Васильева съ 3 рублей взято 10 алтынъ; съ Ореокн Анкудинова съ 10 рублей взято рубль; съ Первушки Иванова съ 20 рублей взято 2 рубля, съ Титки Тимооиева съ 5 рублей взято 16 алтынъ 4 деньги; съ Илюшки Петрова съ 10 рублей взято рубль; съ Никиѳорка Лукъянова съ 10 рублей взято рубль; съ Сидорка Росохина съ 10 рублей взято рубль; съ Ивашка Ѳедорова Егицкаго съ 10 рублей взято рубль; съ Ларки Парѳеиова съ 11/2 рубли взято 5 алтынъ; съ Андрюшки Пустозерца ст. рубля взято 3 алтына 2 деньги; съ Коземки Иванова съ 10 рублей взято рубль; съ Ивашки Прялицына съ 5 рублей взято 16 алтынъ 4 деньги; съ Васьки Иванова съ 40 алтынъ взято 4 алтына; съ Гаврилка Пустозерца съ 15 рублей взято рубль 16 алтынъ 4 деньги; съ Стеньки Пинеженина съ 15 рублей взято рубль 16 алтынъ 4 деньги; съ Кирилки Егшпева съ 3 рублей взято 10 алтынъ; съ Ивашка Хабарова съ 17 рублей взято рубль 23 алтына 2 деньги; съ Петрушки Карандашова съ 7 рублей взято 23 алтына 2 деньги; съ Ромашки Петрова съ 3 рублей взято 10 алтынъ; съ Данилка Елизарова съ 40 алтынъ взято 4 алтына; съ Ивашка Овчинника съ 15 рублей взято рубль 16 алтынъ 4 деньги; съ Савки Софонова съ 1/2 рубля взято 5 алтынъ; съ Ивашка Змановскаго съ 10 рублей взято рубль; съ Кирилка Васильева съ 17 рублей взято рубль 23 алтына 2 деньги; съ Петрушки Безлядвова съ 11 рублей взято рубль 3 алтына 2 деньги; съ Васьки Карпова съ 2 рублей взято 6 алтынъ 4 деньги; съ Захарка Тимооиева съ 4 рублей взято 13 алтынъ 2 деньги; съ Пронькн Клементьева съ 10 рублей взято рубль; съ Артюшки Леонтьева со 6 рублей взято 20 алтынъ; съ Онички Прокоѳьева съ 10 рублей взято рубль; съ Кирилка Григорьева съ 5 рублевъ взято 16 алтынъ 4 деньги; съ Конышки Васильева съ 5 рублей взято 16 алтынъ 4 деньги; съ Коземки Мухина съ 12 рублей взято рубль 6 алтынъ 4 деньги; съ Спирки Васильева съ 10 рублей взято рубль; съ Данилка Кузнецова съ 30 рублей взято 3 рубля; съ Тимошка Ѳедорова съ 5 рублей взято 16 алтынъ 14 деньги; съ Васьки Денисова съ 10 рублей взято рубль; съ Семейки Михайлова съ 4 рублей взято 13 алтынъ 2 деньги; ...съ Мишки Челпанова съ 25 рублей взято 2 рубля 16 алтынъ 4 деньги; съ Ларьки Прокоѳьева съ 15 рублей взято рубль 16 алтынъ 4 деньги; съ Ивашки Спеха съ 11/2 рубли взято 5 алтынъ; ... съ Ѳомки Васильева съ рубля взято 3 алтына 2 деньги; съ Ивашка Майкова съ 2 рублей взято 6 алтынъ 4 деньги; съ Дружинки Ершева съ 14 рублей взято рубль 13 алтынъ 2 деньги...

Скрѣпа по листамъ: «Къ симъ книгамъ Борисъ Дѣтковъ руку приложилъ»[222].

2. Прибавка жалованья. Отъ царя и великого князя Алексѣя Михайловича всеа великія и малыя и бѣлыя Росіи самодержца, въ Сибирь, въ Тоболескъ, боярину нашему и воеводѣ князю Ивану Андреевичи) Хилкову, дьякомъ нашимъ Гарасиму Головнину да Семену Румянцеву. Въ нынѣшнемъ во 169 году били челомъ намъ великому государю Самаровского яму староста Ивашко Прялицынъ и во всѣхъ товарищей своихъ мѣсто, а сказали: въ прошломъ де во 145 году, по указу отца нашего блаженные памяти великого государя царя и великого князя Михаила Ѳедоровича всеа Росіи самодержца, прибиралъ ихъ Иванъ Погожей у Соли Вычегоцкой, въ Ч ер дыни н у Соли Камской, съ женами и съ дѣтми, въ Сибирскіе городы въ ямскіе охотники на Демьянскоп ямъ; и на томъ яму поселили иныхъ ямскихъ охотниковъ, а ихъ посадили подъ Самаровскими горами на далномъ пустомъ мѣстѣ, не на пашенномъ, и со 145 году гоняютъ они нашу ямскую гоньбу ... иныхъ Сибирскихъ ямовъ многую, противъ Демьянского яму въ трое и въ четверо и болши; а тѣ де ямскіе охотники гоняютъ всѣ пути низовые, внизъ воды даютъ противъ подводы на болшіе дощенпки и на малые суды по одному человѣку, а въ иныхъ де городѣхъ ямскіе охотники на ямѣхъ судовыхъ подѣлокъ не знаютъ; а къ нимъ де Самаровскимъ ямскимъ охотникомъ всякіе люди пріѣзжаютъ въ подводныхъ дощеникахъ и въ малыхъ судахъ на Самаровской ямъ, и противъ низовыхъ подводъ по такимъ подорожнымъ даютъ они противъ одного человѣка Самаровскихъ проводниковъ но два человѣка; а гоняютъ де они нашу великого государя ямскую гонбу въ три стороны, двѣ дороги вверхъ рѣки по Оби до Сургута, а по Иртышу рѣкѣ до Демьянского яму, а третьею внизъ рѣкѣ по Оби до князь Дмитріевской вотчины Алачева до Сухоруковскихъ юртъ, а подводы наймуютъ рубли но два и по три и болши, а зимнымъ де путемъ ходятъ до Сургута на нартахъ съ собаками, а подводу наймуютъ рубли по два и по три и болши, и ходятъ де недѣли по три и болше, а внизъ по Обѣ рѣкѣ ходятъ на партахъ съ собаками же и противъ Демьянской конной одной подводы даютъ по двѣ парты человѣку; а судовая де имъ подѣлка становится на всякой годъ ио пятпдесятъ рублевъ и болши; и намъ бы великому государю иожаловатп ихъ Самаровскихъ ямскихъ охотниковъ, для ихъ нужи и бѣдности велѣть имъ нашего великого государя денежного жалованья къ прежнему ихъ окладу прибавить, и сверстать ихъ нашимъ великого государя денежнымъ жалованьемъ противъ Верхотурскихъ и Тюменскихъ ямскихъ охотниковъ, чтобъ имъ Самаровскимъ ямскимъ охотникамь, отъ многихъ розгоновъ и отъ тяжелыхъ подводъ, безъ прибавочного жалованья въ конецъ не погибнуть и розно бъ не розбрестись. И по нашему великого государя указу прибавлено имъ Самаровскимъ ямскимъ охотникамъ пятпдесятъ человѣкомъ нашего великого государя жалованья, для ихъ бѣдности и для болшихъ розгоновъ, къ прежнему ихъ окладу, къ тысячѣ рублямъ, сто пятдесятъ рублевъ, и чинити имъ всѣмъ годовой окладъ съ, новою прибавкою противъ Тюменскихъ и Туринскихъ ямскихъ охотниковъ, тысяча сто пятдесятъ рублевъ, по двадцати по три рубли на выть; и наше великого государя жалованье и придаточные денги сто пятдесятъ рублевъ дано на Москвѣ Самаровскому ямскому охотнику Ивашку Хабарову. И какъ къ вамъ ся наша великого государя грамота придетъ, и вы бъ тое придачи), наше великого государя годовое денежное жалованье, въ окладные книги самаровскимъ ямскимъ охотникомъ велѣли справить и впередъ давать наше великого государя годовое денежное жалованье по вся годы съ новою придачею, но двадцати по три рубли на выть. Писанъ на Москвѣ, лѣта 7169, марта въ 15 день. – У подлинной грамоты припись діяка Никиты Юдина[223].

3. Дѣло Ушакова[224] ямщикъ Сенька Мухинъ, по святѣй непорочной евангельской заповѣди Господни, въ правду сказалъ: будучи де на Самаровскомъ яму на приказѣ, Аѳонасей Ушаковъ виномъ и пивомъ и инымъ всякимъ хмельнымъ питьемъ всякихъ чиновъ людей и его, Сеньку въ продажу не напвалъ, а вино курилъ и пиво варилъ онъ Аѳонасей, у себя и поилъ ихъ, ямщиковъ, на государские ангелы и на господские праздники, а не въ продажу; а Ивашка Серебряникова за что онъ, Аѳонасей, въ колоду садилъ, того онъ не вѣдаетъ.

Точно такія же показанія дали ямщики Самаровскаго яма: Алешка Мухинъ, Максимка Михаиловъ, Васька Ивановъ, Сенька Лыткинъ, Гришка Тимоѳеевъ, Титка Васильевъ, Сенька Соснинъ, Гришка да Ивашка Скрыпуновы, Тимошка Сухаиовъ, Ларька Корѣпановъ, Микитка Сухановъ, Игоика Терентьевъ, Петрушка Оноховской, Максимка Челиановъ, Микитка Шаламовъ, Якунька Шаламовъ, Гришка Кузнецъ, Лучка Захаровъ, Ивашка Змановской, Важенка Змановской, Ѳедька Поповъ, Данилка Кузнецовъ, Якимко Тпмооеевъ, Ивашка Петровъ, Пронька Скосыревъ, Антонко Погодаевъ, Мишка Росохииъ, Ивашка Тимоѳеевъ, Артюшка Леонтьевъ, Полушка Гавриловъ, Гришка Сумкииъ, Галанка Ивановъ, Юшко Лыткинъ, Ивашко Челпановъ, Ивашка Кайгородовъ, Уварко Бебяковъ, Спдорко Спѣховъ, Игнашка Володимеровъ, Кирилко Худяковъ, Даиплка да Якунька Анонмовы, Сенька Петровъ, Ѳедька Кирпловъ, Алешка да Терешка Самойловы, Ивашко Ѳрепчиновъ, Оська Суботииъ, Аитоико Кайгородовъ, Тимошка Пластинннъ, Потаико Мухинъ, Ѳедька Змановской, Самсонко Савинъ, Першка Мнльковъ, Митька Шаламовъ, Ѳедька Костентииовъ, Ивашка Сииридоповъ, Данилко Трооимовъ, Пашка Змановской, Ивашка Горшокъ, Баженко Кузнечихинъ, Богдашка Патракѣевъ, Андрюшка Спиридоновъ, Ивашка Ершовъ, Якунька Ивановъ, Андрюшка Сумкинъ, Ивашка Гавриловъ, Андрюшка Пачгановъ, Зинка Пачгановъ, АѲонька Карандашевъ, Петрушка Кайгородовъ, Володька Шалахловъ, Алешка Семеновъ, Ѳедька Еги шевъ, Ивашка Васильевъ, Левка Корѣпановъ, Васька Корѣпановъ, Андрюшка Егишевъ, Артюшка Лыткинъ, Лучка Ѳрянчиковъ, Селка Степановъ, Ѳедька Челиановъ, Коземка Мухинъ, Ивашко Хозяиновъ, Ивашка Серебряниковъ, Марчко Грпгорьевъ, Степька Кайгородовъ.

Самаровскаго яму староста Ивашко Серебряниковъ, по святей Христовѣ непорочной евангельской заповѣди Господни, въ правду, сказалъ: въ прошломъ де во 191-мъ году Аѳонасей Ушаковъ его, Ивашка, въ колоду садилъ за вину его, Ивашкову, что онъ безъ вѣдома его, АѲонасьева, роздалъ проѣзжимъ всякихъ чиновъ людемъ, на дощаники подводы и подводчикомъ имяна, а не для нримѣтковъ своихъ, а если бы его, Ивашка, онъ, Аѳонасей, въ колоду садилъ не за вину его, Ивашкову, для примѣтковъ своихъ, и онъ бы, Ивашко, великимъ государемъ на него, АѲонасья билъ челомъ.

Бѣлогорской волости ясашной остякъ Томилко Кояловъ, по своей вѣрѣ, по шерти, въ правду, сказалъ: будучи де на Самаровскомъ яму на приказѣ, Аѳонасей Ушаковъ виномъ и пивомъ и всякимъ хмельнымъ питьемъ всякихъ чиновъ людей и ихъ, иноземцовъ, въ продажу не паивалъ, а какъ де онъ, Томилко, и иные его братья, иноземцы, приѣдутъ на Самаровской ямъ и придутъ къ нему, Аѳонасью, и онъ де, Аѳонасей ихъ, иноземцовъ, поилъ виномъ и пивомъ для ихъ иноземства, въ почесть, а не въ продажу. Бѣлогорской же волости ясашной остякъ Гренька Колдуновъ сказалъ тоже. То же показали и остяки Бѣлогорской волости Чаганко Махматовъ и Кышко Киниковъ, Чемлягѣевы волости: Ечикъ Тулуповъ, Домра Базьяповъ и Алышай Ашлягоевъ. Бѣлогорской волости ясашной остякъ Катанка Каргатѣевъ по своей вѣрѣ, по шерти, въ правду, сказалъ: будучи де на Самаровскомъ яму на приказѣ Аѳонасей Ушаковъ, и онъ де, Катанка, приѣзжалъ на Самаровской ямъ и принашивалъ къ нему, Аѳонасью, рыбу и птицу, а вина и пива у него, АѲонасья, въ почесть и продажнаго у него не пивалъ и у своей братьи иноземцевъ не слыхалъ. Такія же показанія дали: Чемлягѣевы волости князекъ Лопарь Таргинтѣевъ, той же волости ясашные остяки: Конакъ Калганановъ, Сенька Калгамановъ, Ванчукъ Тимошкинъ, Ланка Етимаковъ, Микитка Енгинковъ, Ясканъ Таргипдѣевъ, Торговой Елболтинъ, Петышъ Ломповъ[225].

4. Прикащичій счетный списокъ. 196 года декабря въ 10 д. таковъ смѣтной списокъ присланъ съ Тобольскимъ Приказные палаты подьячимъ съ Семеномъ Степановымъ и по сему списку по подлиннику приходъ и расходъ съ перечнями извѣрить, а неисправные статьи выписать въ докладъ.

Счетной списокъ великаго государя, царя и великаго князя Ѳеодора Алексѣевича всеа Великия и Малыя и Бѣлыя Росиі самодержца приходу и расходу денежнымъ и всякимъ доходомъ Самаровскаго яму 186 г. сентября съ 1 числа да июня по ІО число 186 году, при сидѣньѣ прикащика Ѳедора Рукина, а июня съ 10 числа до апрѣля по 15 число 187 года при сидѣньѣ прикащика Якова Петрова Каотырева, что у нихъ на Самаровскомъ яму всякихъ великаго государя деиежныхъ доходовъ было въ приходѣ и на какие расходы вышло, и то писано въ семъ счетномъ спискѣ порознь.

Въ приходѣ въ 186-мъ году при сидѣньи прикащпка Ѳедора Лукина остаточныхъ денежныхъ доходовъ 185 году 9 рублевъ 21 алтынъ 2 деньги.

Во 186 году въ приходѣ: Съ рыбныхъ ловель принято чердашныхъ сборныхъ денегъ 184, 185 и 186 годовъ 2 рубли 15 алтынъ 4 деньги. Таможеннаго всякаго сбору, скота пошерстнаго и съ гулящихъ людей оброковъ и головшины 6 рублевъ 7 алтынъ. Съ нивъ и съ брагъ явки 10 алтынъ 4 деньги. Ст. судныхъ дѣлъ пошлинъ 2 рубли 14 алтынъ 4 деньги. Всего въ приходѣ при сидѣньѣ Ѳедора Рукина сентября съ 1 числа да июня по 10 число 186 году и съ остаточными 185 г. 21 рубль 2 алтына 2 деньги.

И изъ того числа во 186 году июня по 10 число вышло въ расходъ: Дано великаго государя денежнаго жалованья Самаровскаго яму Покровской церкви попу Епиѳану Яковлеву на 185 годъ 5 рублевъ, дьячку Максиму Михайлову, пономарю Ивашку Яковлеву на тотъ же годъ 2 рубли съ четью. Да имъ же дано молебныхъ денегъ на праздники государскихъ ангеловъ на 185 годъ на 3 праздника 10 алтынъ, на 186 годъ на 10 праздниковъ рубль, но гривнѣ на праздникъ. Всего на Самаровскомъ яму въ расходъ при сидѣньи Ѳедора Рукина во 186 году 8 рублевъ 18 алтынъ 2 деньги.

Да по записной книгѣ отдано прикащнку жъ Якову Каотыреву въ роснисной списокъ 12 рублевъ, 17 алтынъ, 2 деньги. И тѣ деньги въ приходѣ и въ расходѣ у Ѳедора Рукина противъ приходныхъ и расходныхъ книгъ Самаровскаго яму сошлись.

Въ 186-мъ году июня съ 10 числа у прикащпка у Якова Каотырева въ приходѣ принято въ росипсной списокъ у Ѳедора Рукина 12 рублевъ 17 алтынъ 2 деньги. – Да по приходнымъ книгамъ въ приходѣ во 186-мъ году: Таможеннаго сбору съ скотинъ пошерстнаго и съ гулящихъ людей оброковъ и поголовнаго 9 алтынъ 4 деньги. – Ст. нивъ и съ брагъ явки 5 алтынъ 4 деньги. За государеву проданную лодку взято гривна. Съ судныхъ дѣлъ пошлинъ 2 алтына 4 деньги. Съ рыбныхъ ловель взято на 186 годъ 5 алтынъ. Всего во 186 году при сидѣньѣ Якова Каотырева въ приходѣ, и съ тѣмъ, что принято у Ѳедора Рукина, 13 рублевъ 3 алтына 2 деньги.

Во 187 году сентября съ 1 числа да апрѣля по 15 число при немъ же, Яковѣ, въ приходѣ: Съ рыбныхъ ловель взято на 184 годъ 5 алтынъ, на 185 годъ тожъ, на 186 годъ рубль, на 187 годъ 18 алтынъ 2 деньги. Таможеннаго всякаго сбору съ скота пошерстнаго, съ гулящихъ людей головшины и оброковъ рубль 7 алтынъ. Съ нивъ и съ брагъ явки 27 алтынъ 4 деньги. Съ судныхъ дѣлъ пошлинъ 9 алтынъ 2 деньги. За ветхой государевъ каюкъ взято 2 алтына. Всего во 186-мъ году и во 187-мъ при прикащикѣ Яковѣ Каотыревѣ въ приходѣ 17 рублевъ 18 алтынъ.

И изъ того числа въ расходѣ при немъ же, Яковѣ, во 187 году апрѣля по 15 число: Дано великаго государя денежнаго жалованья на 186 годъ Самаровскому попу Еииѳану Яковлеву 5 рублевъ дьячку да пономарю 3 рубли. На 187 годъ попу жъ Епиѳану Яковлеву 5 рублевъ, дьячку да пономарю 2 рубли съ четью. Да имъ же молебныхъ денегъ на праздники государскихъ ангеловъ на 186 годъ на 4 праздника, на 187 годъ на 7 праздниковъ, по гривнѣ на праздникъ, того рубль съ гривною. Всего вышло въ расходъ при Яковѣ Каѳтыревѣ 16 рублевъ 11 алтынъ 4 деньги.

Да по росписному списку отдалъ опъ прикащику жъ АѲонасью Ушакову апрѣля въ 15 д. рубль 16 алтынъ. И противъ приходу у него, Якова, въ расходѣ объявилось въ лишкѣ 9 алтынъ 4 деньги.

Скрѣпа по листамъ: Діакъ Максимъ Даниловъ. Припись: «Смотри лъ Ивашко Дьякоповъ».

196 года декабря въ 10 д. Таковъ смѣтной списокъ присланъ къ Москвѣ съ Тобольскимъ Приказные палаты съ подьячимъ Семеномъ Степановымъ, а по сему списку по подлиннику приходъ и расходъ съ перечнями извѣрить, а неисправныя статьи выписать въ докладъ.

Смѣта великаго государя царя и великаго князя Ѳеодора Алексѣевича всеа Великия и Малыя и Бѣлыя Росиі самодержца Самаровскаго яму всякимъ денежнымъ доходомъ 187 году апрѣля съ 15 числа да сентября по 1 число 189 году при сидѣный прикащика АѲопасья Ушакова, сколько какихъ денежныхъ доходовъ во 187 году апрѣля съ 15 числа и во 188 году во весь годъ въ приходѣ и въ росходѣ было и что у 188 во 189 годъ за расходомъ въ остаткѣ, и то писано въ сей смѣтѣ порознь.

Во 187 году апрѣля съ» 15 числа по росписному списку принято у прежняго прикащика у Якова Каотырева государевыхъ всякихъ сборныхъ денегъ рубль 16 алтынъ. Таможеннаго всякаго сбору вѣрнаго оранья у цѣловальника 11 рублевъ, 9 алтынъ, 4 деньги. Явчего съ нивъ и брагъ проварныхъ денегъ у Самаровскихъ всякихъ чиповъ людей 21 алтынъ 2 деньги. Государевъ утоплой дощаникъ продань, взято за него рубль съ полтиною. Всего во 187 году апрѣля съ 15 числа да сентября по 1 число 188 году въ приходѣ и съ тѣми, что у Якова КаФтырева принято 14 рублевъ, 30 алтынъ, 2 деньги.

Да во 188 году сентября съ 1 числа да сентября жъ по 1 число 189 году въ приходѣ таможеннаго всякаго сбору вѣрнаго бранья 11 рублевъ 4 алтына, 2 деньги; съ нивъ и съ брагъ явки рубль 8 алтынъ; съ рыбныхъ ловель оброчныхъ денегъ на 188 годъ взято 2 рубли 18 алтынъ 2 деньги; съ рыбныхъ же ловель на прошлые на 185, на 186 и на 187 годы взято 2 рубля 31 алтынъ 4 деньги. Всего во 188 году сентября съ 1 числа да сентября жъ по 1 число 189 году и съ остаточными 187 году 32 рубли 26 алтынъ.

Да кабаламъ взять за государевъ утоплой дощаникъ на Самаровскихъ ямщикахъ рубль 13 алтынъ 2 деньги.

И изъ того числа въ 188 году на Самаровскомъ яму всякихъ денежныхъ доходовъ вышло въ расходъ: дано великаго государя денежнаго жалованья на 188 г. Самаровскаго яму попомъ Епифану Яковлеву, Данилу Яковлеву 4 рубли, 27 алтынъ, 4 деньги, дьячку Васькѣ Ѳедорову рубль съ полтиною, пономарю Стенькѣ Семенову рубль 5 алтынъ; да имъ же дано на праздники государскихъ ангеловъ молебныхъ денегъ противъ прежняго въ приказъ на 187 годъ на 7 праздниковъ, на 188 годъ на 12 праздниковъ, по гривнѣ на праздиикъ, итого рубль 30 алтынъ.

Да на Самаровские всякие мелкие расходы вышло: куплено въ Приказную избу бумаги писчей на 8 алтынъ. Всего въ 188 году на Самаровскомъ яму вышло въ расходъ 9 рублевъ, 20 алтынъ, 4 деньги.

А за расходомъ у 188 во 189 г. въ остаткѣ денежныхъ доходовъ 23 рубли, 5 алтынъ, 2 деньги.

Да по кабаламъ на ямщикахъ за утоплой дощаникъ взятъ рубль 13 алтынъ 2 деньги.

А на 189 г. на Самаровскомъ яму денежныхъ доходовъ будетъ въ приходѣ, буде противъ сей помѣты оберется, а доимка возмется сполна; у 188 года во 189 въ остаткѣ 23 рубли 5 алтынъ, 2 деньги; да изъ доимки взять по кабаламъ на ямщикахъ рубль 13 алтынъ 2 деньги. – А на 189 г. собрать противъ помѣты таможеннаго всякаго сбору 11 рублевъ 4 алтына 2 деньги; съ пивъ и съ брагъ явки рубль 8 алтынъ; съ рыбныхъ ловель 2 рубли 18 алтынъ 2 деньги. Всего во 189 году будетъ въ приходѣ и съ остаткомъ и съ доимкою 188 году 39 рублевъ 16 алтынъ. А въ расходъ надобно на Самаровской ямъ дать попу и дьячку и пономарю но окладу на 189 г. 8 рублевъ; молебпыхъ денегъ на 12 праздниковъ 40 алтынъ, въ Приказную избу на писчую бумагу 8 алтынъ; всего въ расходъ дать 9 рублевъ 14 алтынъ 4 деньги. А за расходомъ у 189 во 190 годъ будетъ въ остаткѣ, буде иныхъ какихъ ирибылыхъ статей не будетъ, 30 рублевъ 1 алтынъ 2 деньги.

Скрѣпа по листамъ: «Діакъ Максимъ Даниловъ»[226].

5. Поступная. Лѣта 7193-го года[227] генваря въ 20 день Тарханской волости Цыпгалинскихъ юртъ ясашныя остяки Салтанко Кутлышиковъ з братомъ Маршанковъ: да Шишникъ Мельжимъ Маршанковъ да Иванъ Мильжимъ да Писо. товъ з братьями своими: с Крепемъ Иваномъ Мельжиномъ, поступились мы за свой долгъ за сорокъ рублевъ Самаровъскимъ ямскимъ охотникомъ Осипу Никитину сыну Шаламову да Кирилу Феклистову сыну Худекову купленною своею землею отъ Реполовъской деревни ввѣрхъ по Иртышу рекѣ по правою сторону до Выму речьки, и вверхъ по Выму речки до протоки, которая пала изъ водоворости внисъ но протоки по правой стороне до Конды реки и внисъ Конды реки до Иртышу и въверхъ по Иртышу до Реполовъской деревни. И волно имъ Осипу и Кирилу на той земле сено косить и скотъ пускать і рыбу ловить и птицу такожъ ловить, кромѣ Варовыхъ местъ и Чердашнаго места, что на усть Конды реки иными всякими угодьи на той землѣ владѣть вечто (sic) и детямъ и внучетамъ, а намъ Салтанку с товарищи в ту землю не въступатца, ни сродичамъ нашимъ и никому. А естли впредь кто станетъ вступатца в ту землю, и намъ Салтанку с товарищи отъ того очищать и очистя отдать имъ же Осипу и Кирилу, в томъ мы и поступную дали. Поступную писалъ по ихъ Салтанкову с товарищи велению Самаровъскаго яму пищей дьячокъ Григорей Васильевъ году и числа вышеписанного. На той лее иоступной крепости томги приложены тако: Салт<а>нко Кутлышковъ (солнце), Мепшинко Кутлышковъ щ Шишкинъ Менъжемевъ о Иванъ Мильжинъ ... Пий Сартовъ (изображеніе лука со стрѣлой), Креневъ Сортовъ (изображеніе лисицы). Подъ той поступной подписано тако: сию поступную копию вскоре с остеками Цынгалинъскими при разводе засвидетельствовалъ дворянъской заседатель Іванъ Рукинъ. – 1727 года июня въ 3 день подлинная крепость у крепостныхъ делъ в Самаровъскомъ яму по объявлению отъ ямщика Осипа Никитина сына шаламова сорока рублевъ и со оного пошлины по гривнѣ с рубля – четыре рубли, иа нужныя расходы гривна, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ за писмо гривне, отъ записки тожъ число, за гербовою бумагу четыре копейки по указу взято. Подписалъ надъсмотрщикъ Анътонъ Ярмаковъ[228].

6. Смѣта денежнымъ доходамъ. Смѣта государевымъ царевымъ и великихъ князей Иоанна Алексѣевича, Петра Алексѣевича всеа Великия и Малыя и Бѣлыя Росиі самодерлецевъ Самаровскаго яму денежнымъ доходамъ нынѣшняго 193 году, что у 192 въ нынѣшній въ 193 годъ, за расходомъ осталось и что въ нынѣшнемъ во 193 году сентября съ 1 числа да сентября жъ по 1 число 194 году депежпыхъ доходовъ въ приходѣ при приказномъ при Юрьѣ Глинскомъ и что въ расходѣ и что у 193 во 194 году тѣхъ депежпыхъ доходовъ, за расходомъ осталось.

У 192 въ нынѣшній во 193 годъ великихъ государей денежныхъ доходовъ, за расходомъ осталось налицо 15 алтынъ 3 деньги.

Да на нынѣшній на 193 годъ великихъ государей денежныхъ доходовъ помѣчено было собрать: таможеннаго всякаго сбору вѣрнаго бранья 57 рублевъ 4 алтына 2 деньги. И въ то число въ нынѣшнемъ во 193 году собрано 43 рубли 24 алтына и не добрано противъ помѣты 13 рублевъ 13 алтынъ 4 денегъ, потому что при прошломъ 192 году торговые люди, которые изъ Тобольска ѣхали черезъ Каменъ къ Гусѣ, мягкие рухляди явили меньше. Явчаго цровару съ нивъ и съ брагъ рубль 20 алтынъ, и тѣ деньги по помѣтѣ сполна, да сверхъ помѣты собрано 10 алтынъ; съ рыбныхъ ловель оброку 2 рубли 21 алтынъ 4 деньги, и тѣ деньги по помѣтѣ сполна; съ судныхъ дѣлъ пошлинъ 32 алтына, и тѣ деньги по помѣтѣ сполна, да сверхъ помѣты собрано 1 рубль 6 алтынъ 4 деньги; съ, лавки оброку 9 алтынъ, и тѣ деньги по помѣтѣ сполна. И всего на нынѣшній на 193 годъ въ прошломъ во 192 году великихъ государей денежныхъ доходовъ помѣчено было собрать 62 рубли 20 алтынъ 4 деньги, а съ остаточными деньгами прошлаго 192 году 63 рубли 2 алтына 5 денегъ. И въ то число въ нынѣшнемъ во 193-мъ году сентября съ 1 числа да сентября по 1 число 194 году великихъ государей денежныхъ доходовъ въ приходѣ 50 рублевъ 29 алтынъ 4 депьги. А съ остаточными деньгами прошлаго 192 году 51 рубль 11 алтынъ 5 денегъ. И не добрано противъ помѣты 11 рублевъ 24 алтына 2 деньги.

И изъ того числа въ нынѣшнемъ во 193 году великихъ государей денежныхъ доходовъ вышло въ расходъ: для государскихъ дѣлъ въ Судную избу на писчую бумагу 6 алтынъ; въ Тободескъ послано 50 рублевъ. И всего въ нынѣшнемъ во 193-мъ году сентября съ 1 числа да сентября жъ по 1 число 194 году великихъ государей денежныхъ доходовъ вышло въ расходъ 50 рублевъ 6 алтынъ 4 деньги. А за расходомъ у 193 году во 194 великихъ государей денежныхъ доходовъ осталось на лицо рубль 5 алтынъ 1 деньга.

Да на 194 г. великихъ государей денежныхъ доходовъ помѣчено собрать только противъ сей помѣты оберется сполна: таможеннаго всякаго сбору вѣрнаго бранья 43 рубли 24 алтына; явчаго провару съ нивъ и брагъ 2 рубли 2 алтына 4 деньги; съ рыбныхъ ловель оброку 2 рубли 21 алтынъ 4 депьги; съ судныхъ дѣлъ пошлинъ 2 рубли 5 алтынъ 2 деньги; и всего во 194-мъ году великихъ государей денежныхъ доходовъ будетъ въ приходѣ 50 рублевъ, 29 алтынъ 4 деньги. А съ остаточными деньгами нынѣшняго 193 году будетъ въ приходѣ 52 рубли 1 алтынъ 3 деньги. Изъ того числа во 194-мъ году великихъ государей денежныхъ доходовъ надобно въ расходъ: въ Судную избу на писчую бумагу С алтынъ 4 деньги. А за расходомъ у 194 г. во 195 годъ великихъ государей денежныхъ доходовъ будетъ въ остаткѣ 51 рубль 28 алтынъ 1 деньга.

Скрѣпа по листамъ: «Діакъ Аѳонасей Пароеновъ»[229].

7. Заемная. Се азъ ясашные остяки Тобольского уезду Бело горской волости Сияка Ураксеевъ, да ясъ Тамил о Каяловъ, да язъ Тояръ Адыринъ, да язъ Котаня Коркотасвъ, да язъ Тагашъ Олчиковъ, да язъ Чагымъ Алматовъ, да язь Имикель Тивринъ, да язъ Аишъ Киликовъ, да язъ Чогомъ Пыкачевъ, да язъ Курмаиъ Мишкинъ, да язъ Салдымъ Томиловъ, з братьями и зъ племянниками, запели есми на Самаровскомъ яму у ямскихъ охотниковъ у Федора Змановскаго, у Григорья Оленева, у Прохара Тимофеева десять рублевъ депегъ московскихъ, ходячихъ, прямыхъ без принеси, на свои росходы для нужды своей до сроку до Филипова заговенья ноября 14 числа нынѣшнего 195; а ф техъ донгахъ заложили и подписали островъ свой противъ Ольчиковыхъ зимнихъ юртъ верхной конецъ, а нижной конецъ тово острова противъ Ендырской протоки на Обе рекѣ до того жъ вышеписаннаго сроку до Филипова заговенья нынешняго 195 году. А на томъ острову две курьи рыбныхъ ловель. А буде мы остяки Сияка с товарищи имъ Федору с товарищи техъ денегъ десети рублевъ на сей вышеписанной срокъ нс заплатимъ, і имъ Федору с товарищи водно темъ островомъ нашимъ владеть і двумя курьими, а на томъ острову имъ полно дворами поставитца и жить со скотомъ своимъ, житьемъ поселитца, а живущи на томъ острову сено косить за Заостровкой написъ плавущи на правой руке подле гору отъ зимнихъ юртъ до малинкой Заостровкн і за малинкой Заостровки малинкой острові» косить же, а что в болшей Заостровки песокъ, а тотъ песокъ имъ Федору с товарищи владеть же, рыба ловить неводомъ, и какъ они умеютъ, летомъ и зимою, и намъ остякамъ Сияке с товарищи до того песку дела нетъ, а что на острову для (двѣ?) курьи, которые писаны выне сого (выше сего?), і в техъ курьихъ ловить рыба намъ остекамъ с нами Федору с товарищи вместе и после сроку до того острова и рыбныхъ ловель до сенныхъ покосовъ, како бы<ло> описано выше сего, намъ остякамъ и дела нетъ имъ Федору с товарищи сия закладная кобала купчин и отводнаи и никому изъ насъ остяковъ въ томъ острове і в рыбные ловли і в сенные покосы не вступатца и у нихъ Федора с товарищи не отнимать. А буде хто изъ насъ остяковъ братья и племянники наши станутъ в тотъ островъ вступатца или в рыбныя ловли или в сенные покосы и у нихъ Федора станетъ хто отнимать, и намъ остекамъ Сияке с товарищи, которые в сей закладной имяны написаны, отъ техъ людей очищять и выкупать, а выкупя, очистя, отдать имъ Федору с товарищи владеть с чиста пути; а которые на томже острове есть перевесы имъ і весною залевы, и до техъ перевесьевъ і залевовъ намъ остякамъ дела жъ нетъ. Хто с сею закладную станетъ, тотъ по ней истецъ. На то и послухъ Самаровской ямщикъ Полуянъ Гавриловъ. А толмачилъ Марко Григорьевъ, а закладную ппсалъ писчей дьячекъ Баска Федоровъ лета 7195-го октября 13 дня. Подлинная закладная писана на полтретьяхъ столпцахъ, а назади по закладной написано тако: знамя Си = кино; знамя То -+яркиво; знамя Чи гимово; знамя Тога Я шево; знамя Ими 2 килево; знамя Ки = – шиво; знамя Че :г= – михово. К сей закладной вместо толмача Марка Григорьева по ево велению Иванко Погадаевъ руку прилоясилъ. Послухъ Полуянъ Гавриловъ руку приложилъ. – На подлинной закладной пишутъ тако: 1728 году Февраля въ 20 день сия поступная крепость по объявлению Самаровскихъ ямщиковъ Петра шеймина, Прокопья да Ивана Скосоревыхъ, Петра Звягина в Самаровскомъ яму у крепостныхъ делъ в книгу записана в десяти рубляхъ и со оной цепы пошлины по гривне с рубля, за писмо десять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужные росходы две чети, сверхъ обыкновепныхъ зборовъ со оного доходу четь, за гербовою бумагу четыре копейки, всего рубль семнадцать копеекъ трп чети по указу взято. Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[230].

8. Поступная. Се азъ Лопаръ Таргѣльдѣевъ, да язъ Тохторъ Мозаевъ, да язъ Кубекъ Мурасовъ, да ясъ Чардымъ Тошплъ Тоболского уѣзду Темлячіевы волости, поступилися есми на Самаровскомъ яму ямскому охотнику Григорью Михайлову сыну Скрыпунову з дѣтми ево за свой долгъ за тритцать рублевъ денегъ вотчины своей земли за Обью рекою островъ противъ протоки Соспаса, которая вышла из Неулевы протоки на Обь; а тотъ островъ по край Оби реки вверхъ идучи на левой рукѣ, а поза тому острову протоки семь плѣсъ, а верхней конецъ тое протоки с Оби реки, и вышла та протока на Обь же. А займовали мы остяки тѣ деньги в нынѣшнемъ во 195-мъ году для прокормленья и хлѣбной покупки, потому что тотъ годъ голодной, рыбы нѣтъ и кормитца намъ остякамъ нечемъ; и ему Григорью з дѣтьми на томъ острову волно дворомъ поставитда и жить и скотъ свой пущать; а что противъ того іш острова по за протоке матерая земля в соръ и что на той земле есть всякихъ звериныхъ угодей и промысловъ и рыбные ловли, что мы остяки владѣемъ, и тѣ угодья владѣть намъ остякомъ с нимъ Григорьемъ и з дѣтми ево вмѣстѣ, и впредь намъ остякомъ того постугшого своего острова и земли и угодей, какъ описано выше сего, не выкупать и никакими мѣрами не вступатца ни дѣтемъ нашимъ, ни роду и племяни. А буде хто станетъ в тотъ островъ и землю с угодьями и з насъ остяковъ или дѣти и братья и племянники наши вступатца, и намъ остякомъ отъ тѣхъ людей ево Григорья з дѣтми очищать и в обиду не давать, в томъ мы остяки ему Григорью сію и поступную дали. А у поступные сидѣлъ и толмачилъ Федоръ Степановъ сынъ Новокрсщенъ. А поступную писалъ Самаровского яму писчей дьячокъ Васка Федоровъ 195-го году Февраля Въ 1 день. На той поступной на оборотѣ подписано тако: знамя Кубеко (солнце) во; зна (лукъ) мя Лоиарево; знамя Тох – X (приблиз.) торово; знамя Чар – (лукъ) дымово; знамя Перс – (лукъ со стрѣлой) ломково: Вмѣсто толмача Федки Новокрещеново по его велению Терсшка Васпльсвъ руку приложилъ. На той же поступной в конце подписано тако: 1730-го году июля 3 дня сія поступная крепость в Самаровскомъ яму у крѣпостныхъ дѣлъ въ книгу записана по объявленію Самаровскихъ ямщиковъ Філипа Федосеева сына да Філииа Никифорова сына Скрыпуиовыхъ, Степана Змановскихъ; пошлины за писмо десять копеекъ, отъ записки тожъ число, на росходы три копейки, з доходу одна копейка двѣ чети, со тритцати рубленъ по гривне с рубля, за гербовую бумагу новъ инквецыи четыре копейки, всего три рубли дватцать восемь копеекъ двѣ чети взято и отданы в Самаровскую канцелярію. Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермакова Вышеписапные деньги принялъ подьячей Алексѣй Кудрявцовъ, в томъ и росписался[231].

9. Заемная. Се азъ Тобольскаго уѣзда Темлячіевы Волости Шаишыныхъ юртъ ясашные остяки Воллымъ Бабаковъ, Алексей Пыхтыкоевъ. Но и въ Ермаковъ, Пырча да Лелпа Веліамковы, Кенельтикъ Шайтановъ, Петрушка Ягытлииъ, Калчалъ Базбаковъ, заняли есми на Самаровскомъ яму у <я>мскихъ охотниковъ, у Андрея Афанасьева Сумкина да у Павла Сидорова Змановскаго, у Василья Ильина Корепанова, у Антона Яковлева Погадаева, десеть рублей денегъ московскихъ, ходячихъ, прямыхъ, безъ примѣси, впредь до сроку до Николина дни вѣшняго и нынѣшняго 195 года маія 9 дня. А заняли мы остяки те денги для платежа государева ясаку и для пропитанія в голодное время. А въ, техъ денгахъ заложили и подписали мы остяки имъ Андрею с товарищи вотчиной своей земли в Неулевой протокѣ выше зимнихъ Шапшиныхъ юртахъ на правой сторонѣ сверхъ идучи пеулевы протоки еловой острот,, а мѣжа опой землѣ с конецъ еловой протоки нижнева конца на ярокъ, что по край а режу у горы повыше Большой речки, и отъ того яру ио сору въ верхъ до Тюлькины земли, а межа Тюлькиной землѣ по ... горы есть же ярокъ же, и отъ того ярку на проточьку черезъ сор т, прямо, которая идетъ нижья Медвежья ярку, и по той проточкѣ до пеулевы. Да на левой сторонѣ пеулевы протоки прямо противъ той же земли отъ тое жъ еловой проточки и нижнева конца въверхъ по Неулевой до малинькой проточки, что на лѣвой рукѣ в заостровкѣ пониже Медвежья ярку, въ соръ. И буде мы остяки на тотъ вышеписанной срокъ тое земли своей не выкупимъ, и имъ Андрею с товарищи ту нашу землю противъ сей закладной продать и заложить и самимъ владѣть, дворами ставитца и жить. И яшвучи имъ Аидрею с товарищи на той землѣ, сѣно ставить, скотъ пущать и рыба ловить въ запорахъ и въ курьяхъ с нами остяками вместѣ. А преждѣ сея закладныя та наша вышеиисанпая земля со скотскимъ выпускомъ и сѣнными покосами и рыбными ловлями иному никому не заложена, не продана и ни въ какихъ писменныхъ креностяхъ не подписана. А будѣ въпредь кто в тое нашу землю по какимъ писмяннымъ крепостямъ учнетъ вступатся, и намъ остякамъ и детямъ нашимъ и братьямъ и роду ото всякихъ сторонныхъ людей и отъ писменныхъ крепостей выкупать и очищать намъ своими денгами мимо ихъ Андрея с товарищи, а выкупя и очистя отдать имъ Андрею с товарищи владѣть съ чиста пути; кто ст. сею закладною станетъ, то по ней истецъ; подъ которымъ судомъ сія закладная вылижетъ, тутъ по ней и правижъ. А у сей закладной сидѣлъ сторонной остякт. Белогорской волости Томило Коиловъ да самоедъ пыкачевъ, а по толмачь ямской охотникъ Марко Григорьевъ. А закладную писалъ ямской дьячокъ Васка Федоровъ, лѣта 7195 года Февраля въ 3 день. На той же закладной тамги приложены тако: знами Волъ (овалъ) лымово; знамя (солнце) Алешкино; знамя Ной У ново; знамя (изображеніе лисицы) Тырчино, а то знамя приложилъ братъ ево Лоза по ево веленію; знами Лелга Z свое приложилъ; знами Петру ѱ; знамя Ка (изображеніе оленя) симово приложилъ братъ ево Волълымъ по еdj вѣленію; знамя Томи (родъ креста) лово. Въмѣсто толмача Марка Григорьева за стороyнаго остяка Томилка Каялова по ихъ пелепію Терешка Васильевъ руку приложилъ. На той же закладной подписано надсмотрщикомъ Ермаковымъсицѣ: 1728 года Февраля 4, сія поступная кабала но объявленію Самаровскпхъ ямщиковъ Ильи Корепанова, Ивана Петрова Сумкина, Мануила Аленева, Михаила Поромова, Степана Кокона[232] зъ братомъ въ Самаровскомъ яму у крспостныхъ дѣлъ въ книгу записанъ, а изъ оной цѣны пошлины но гривнѣ с рубля, за писмо десять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужные росходы двѣ чети, сверхъ обыкновенныхъ. зборовъ, со онаго доходу четь, за гербовую бумагу четыре копейки, всего рубль семнатцеть копеекъ три чети по указу взято и подъ тою статьею подписано ево жъ крепостныхъ делъ надсмотрщика Ермакова рукою тако: Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[233].

10. Заемная. Се азъ ясашныя остяки Талимковыхъ юртъТемлячіевы волости Тулка Талинковъ, да ясъ Воломка Левкииъ, заняли есми на Самаровскомъ яму у ямскова охотника у Васил-ья Иванова сына Конева и у дѣтей ево у Савы да у Ивана Васильевыхъ десеть рублевъ денегъ московскихъ, ходячихъ, прямыхъ, безъ приписи, а заплатить тѣ заемные денги на срокъ на Благовещеніевъ день Пресвятыя Богородицы нынѣшняго 195-го году. А в тѣхъ депгахъ мы заимщики подписали и заложили изъ вотчины своей пустой островъ между реками Высокой и с сенными покосы и с рыбными ловли по меже с верхнюю сторону межа противъ Талииковыхъ юртъ съ протоки Маленькіе по Певлевкѣ протокѣ нанисъ по Прорве кривые протоки, что к Шаише пала прямо черезъ соръ на гору Самаровскую на изголовь острова, а с верхнюю сторону отъ протоки маленькіе прямо черезъ соръ же на гору Самаровскую же и речьку Кедрову, и противъ тѣхъ межъ на другой сторонѣ протоки Невлевѣ на сеппыхъ покосахъ сено ставить по обѣ стороны протоки Иевлевы, и промышлять и рыба ловить в курьяхт, и запорныхъ мѣстахъ. А буде мы заимщики на тотъ срокъ вышеписанной своей земли изъ вотчины и с свиными покосы и с рыбными ловли не выкупимъ и денегъ не заплатимъ, и наша ея закладная кабала на ту нашу землю и на сенные покосы и на рыбные ловли купчая и отводная: волно ему Василью и з дѣтьми его тѣмъ островомъ и с сенными покосы и с рыбными ловли послѣ сроку владѣть и на сторону заложить и продать и у себя держать вѣчьно. А хто за сею закладной кабалою станетъ тотъ по ней истецъ; а подъ которымъ судомъ ся закладная кобала выляжетъ, тутъ по ней судъ и правяжъ и с кабальными убытки. А на то послухт. ямской охотникъ полуянъ Гавриловъ. А закладную кабалу писалъ бывшей ямщикъ Терешка Васильевъ лѣта 7195-го году Февраля въ 3 день. У той кабалы подписано тако: Къ сей кабалѣ своей Тулка (солнце) остякъ знамя свое приложилъ сонце; къ сей своей кабалѣ (изображеніе лисицы) Волотка остякъ знамя свое приложилъ лисицу; знамя свое толмачь Скиелтикъ остякъ приложилъ (крестъ), знамя свое Чардымъ остякъ знамя приложилъ (крестъ); в конце той закладной подписано жъ тако: Полуяпко Гавриловъ руку приложилъ. На той же закладной в конце приписано нижеслѣдующее: 1728-го года сія поступная крепость въ Самаровскомъ яму по объявленію Самаровскихъ ямщиковъ Михайла да брата ево Коневыхъ у крепостныхъ дѣлъ въ книгу записана, зъ десяти рублевъ и со оной цены пошлины по гривне с рубли, за писмо десять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужные расходы двѣ чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ со оного доходу четь, сверхъ за гербовую бумагу четыре копейки, всего рубль семпатцать копеекъ три чети по указу взито. Подлинную подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[234].

11. Поступная. Се азъ есашные остики Тобольскаго уезду Темлечевской[235] волости Колинко[236] Вилнинъ[237] съ сыномъ своимъ Елпаномъ[238], да ясъ Солдыкъ[239] Савинъ[240] дали есми сию поступную на вотчинную свою землю Самаровскимъ емскимъ охотникамъ Федору Констянтинову сыну Попову да Бажену Данилову сыну Кузнецову в томъ, что поступилися мы остяки имъ Федору и Бажену за свой долгъ за десять рублевъ вотчинные своей земли по Обе реке въверхъ идучи на левой рукѣ что владетъ имъ Федору и Бажену и детямъ и братьямъ ихъ и внучатамъ тою ясашною[241] землѣю с пами остяками вместе свопча и что есть на той землѣ рыбныхъ ловель и птичьихъ и всикихъ угодей владеть свопча жъ и промышлять беспенно, а другъ друга не обижать[242]; и смежна та наша вотчинная земля с нижную сторону с Чебоковыми[243] остяками з Гришкою да с ывашкомъ, а зъ с верхную сторону з Балиными[244]) остяками; а на межахъ признаки съ верхную сторону ост<р>овъ лис<т>вепичпой, а с ниясную сторону к Чебоковымъ протокамъ мысо опъ[245]; и полно имъ Федору и Бажену и но нихъ роду ихъ иа той нашей земле селитца дворами и жить со скотомъ, где нохотятъ, а намъ остекамъ Калинке с товарищи а детимь нашимъ и братнимъ и внучетамъ и илеминникамъ ихъ Федора и Бажена и детей и внучатъ ихъ братѣи с того места не зъживать и отъ промысловъ не отбивать; и буде мы остики учнемъ ихъ Федора и Бажена и сродпичей ихъ с того места зживать и отъ промысловъ отгопить, и намт. на остекахъ взить за ряду[246] петдеситъ рублевъ, а прежная поступнан[247] наша вышенисаннаи земли некому не продана и не заложена, ни в какихъ писменныхъ крепостихъ не подписана. А буде какие крепости хто учнетъ на тое землю выкладывать, и намъ остекамъ отъ техъ крепостей тое нашу вотчинную землю выкупать и очишать – ихъ кип Федора и Бажена и убытка никакова имъ в томъ не учинять. А будѣ въ томъ нашемъ нѣочишение учинитца імъ какой убытокъ, а на насъ остекахъ тотъ убытокъ имъ Федору и Бажену взять сполна, в томъ мы остяки Калинка с товарищи и поступную дали. А толмачилъ у сей поступной Тобольского жъ уезду Белогорской волости остякъ Сава Тренкинъ; а поступную писалъ по ихъ остяцкому веле<нию на Самаровскомъ[248] яму пищей дьячокъ Васка Федоровъ лѣта 7199 генваря въ 20 день. – На подлинной поступной знамена пишутъ тако: Знамя Калинки  но; знамя Калинкино Елупаково[249]  знамя Сондырко (лукъ) во[250]: знамя Савино толмача (солнце). На той же поступной пишутъ тако: 1728 году гепваря въ сия поступиая крепость по объявлению Самаровъскихъ ямщиковъ Емельяна да брата ево Емельяна Ивановыхъ детей Горшковыхъ в Самаровскомъ яму у крепостныхъ долъ в книгу записана в десяти рубляхъ и со оной цены по гривне с рубля, за писмо десять копе<е>къ, з записки три копейки, на нужные расходы две чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ со оного доходу четь, за гербовою бумагу четыре копейки, всего рубль семнадцать копеекъ по указу[251] взято. Подписалъ падсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ по объявленію же товарища ихъ Василья Сумъкина[252].

12. Поступная. Се азъ Тоболского уѣзду Темлячіевы волости Базьяновыхъ юртъ ясашныя остяки Домра Базьяновъ, Казымъ да Люсалъ Каиновы дѣти, да ясъ Тимка Нюрковъ, да ясъ Шума да Лопарь Таргильдѣевы, да язъ Молчапко Тузаевъ, да ясъ Соскилъ Муромчинъ, да ясъ торговой Елбольдинъ, да ясъ Алышай Альгелякоевъ, да ясъ Дружина Керымовъ, да ясъ Кындиа з братомъ Никлою, да ясъ Пятышколомъ Повъ, да ясъ Нестерко Лантыновъ, поступилися за свой долгъ за десять рублевъ вотчинною своею землею Самаровскому ямщику Михайлу Иванову сыну Башмакову сенные покосы и скотской выпускъ отъ Медвежъей протоки до Иртыша рѣки с нижнева конца протоки до верхнева, и гдѣ ихъ Базьяновы юрты зимніе и кругомъ на верхнемъ конце по обѣ стороны протоки острова.; и патомъ мѣстѣ ему Михайлу сено косить и скотъ пущать и дворомъ иоставитца волно. А денги мы у него Михайла займывали въ государевъ ясакъ, а жить ему Михайлу с нами остяками вмѣстѣ и ни в чемъ насъ не изъгонять, а намъ остякамъ тако жъ ево Михайла и дѣтей ево ни чемъ не изгонять; а владѣть ему Михайлу но сей поступной тою землею вѣчно; въ томъ мы остяки ему Михайлу и поступную дали. А ностуиную писалъ по ихъ остяцкому веленію Самаровскаго яму писчей дьячокъ Васка Федоровъ Арефьевъ лѣта 7199[253] Февраля въ 27 день. У подлинной ноступной по остяцкому обыкновенію приложены ими по ихъ обыкновенію знаменами томги: знамя Домрако (солнце) во; знамя Мол – «11» – + чанково, а то знамя у него на правой рукѣ выше завити; знамя Соскино ; знамя Торговаго (лукъ со стрѣлой); знамя Дружинково ; знамя  Алышайково; знамя Казым (солнце) ково; знамя Тим  кино; знамя Кыл (изображеніе лисицы) виново лисица. – 1728 года Февраля въ 14 день сія поступная крепость по объявленію Самаровскихъ ямщиковъ Козмы Михайлова сына да племянникова ево АнФiма Філинова сына Бошмаковыхъ в Самаровскомъ яму у крепостныхъ дѣлъ въ книгу записано десяти рублевъ, и со оной цены пошлины по гривне с рубля, за писмо десять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужные росходы двѣ чети, сверхъ обыкновенныхъ росходовъ со оного доходу четь, за гербовую бумагу четыре копейки, всего рубль семнадцать копеекъ три чети по указу взято. Подлинную подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[254].

13. Поступная. Се азъ ясашныя остяки Темлячевской волости Тимошкиныхъ юртъ и Вазьяновскихъ юртъ: Лопарь да Шумило Торгулеевъ, да ясъ Ескель Таргилевъ, да ясъ Лайговылчикъ, да ясъ Домра Базьяновъ, да ясъ Козымко Конюховъ, да ясъ Алышанко да Кыль Далкелевы, да ясъ Соскилъ Муромсилъ, да ясъ Молчалко Тузаевъ, да язъ Торговоель Бодинъ, да азъ Нсбайко Миткинъ, да азъ Тимка да Твашъ Конювковы, да азъ пестерко Лалтыповъ, поступились есмы на Самаровскомъ яму ямскому охотнику Никите Кирилову сыну Шеламову з дѣтми вотчинной своей земли и рокѣ на правой сторонѣ з горы повыше Шейтана речки маленькіе, да внисъ но горѣ до ярковъ, гдѣ и рыбу ловить, по нижней конецъ яру прямо отъ ярковъ вдоль к ыртышу на островъ большой нижнова конца, да вверхъ по Иртышу на той же сторонѣ реки до речки, гдѣ Лябоида живетъ зимніе юрты противъ, да вдоль отъ той же реки в гору прямо, за свой долгъ за 16 рублевъ со всякими угодьями, тутъ же и рыбные ловли имѣть, окромѣ ихъ остяковъ владѣть ему Никитѣ и сенные покосы что есть на той землѣ в округѣ; и тою землею владѣть ему Никитѣ съ дѣтми в вѣкъ без выкупу, и впредь намъ остякамъ Лапору с товарищи до той земли со всѣми угодьями дѣла нѣтъ и никому не вступатца сродичамъ и дѣтямъ нашимъ и убытковъ и протарей ему Никитѣ никакихъ в той землѣ не чинить, и отъ постороннихъ людей и отъ всякихъ крепостей тос землю намъ остякамъ Лопару с товарищи ему Никитѣ з дѣтми сію поступную дали. А толмачилъ Иванъ Погадаевъ[255]. А поступную писалъ Терешка Васильевъ лѣта 7199 года марта въ день. – 1727 года марта въ 8 день подлинная поступная крепость у крепостныхъ дѣлъ в Самаровскомъ яму въ книгу записана, съ 16-ти рублевъ по гривнѣ с рубля пошлины, за писмо 10 копеекъ, отъ записки 5 копеекъ, на нужныя расходы копейка, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ всего 1 рубль 76 копеекъ одна четь по указу взято. Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ; еще за гербовую бумагу взято 4 копейки. Подписалъ я жъ Ермаковъ по объявленію ямщика Фрола Шеламова. – На той же крепости такъ же на оборотѣ подписано тако: Зшшя’свое Шумилко приложилъ; Лопарь знамя свое приложилъ – сонце; знамя свое Домра приложилъ – мѣсяцъ; Торгой Оттинъ знамя приложилъ; знамя свое Ескель приложилъ; Лолыкивалъ знамя свое приложилъ; Молчалко Тузаевъ знамя свое приложилъ; Казы<м>ко знамя свое приложилъ – мужика; Сосскилъ знамя свое приложилъ; у подлинной послухъ Ивашко Погогаевъ руку приложилъ[256].

14. Писцовая выпись. Лѣта 7200 июня въ 30 день по указу великихъ государей царей і великихъ князей Иоанна Алексѣевича, Петра Алексѣевича всеа великия и малыя и бѣлыя Росиі самодержцевъ бояринъ і воеводы Степанъ Івановичъ Салтыковъ с товарищи д<али>дапую на сенные покосы і на купленую землю і на рыбные ловли со всякими угодьи Самаровского яму ямскому охотнику Микитке Шаламову <з детьми>[257] съ ывашкомъ, с…[258], с Володкою, с<СоФронкомъ для того)[259]. В нынѣшнемъ въ 200-мъ году юня въ. <дня били челомъ)[260] великимъ государемъ они Микитка з детми, а в Тоболску в приказной полате боярину і воеводамъ Степану Івановичю Салтыкову с товарыщи подали челобитную, а в челобитной ихъ написано:

В прошломъ де во 187-мъ году поступилися ему Микитке того жъ Самаровского яму ямские охотники Ивашко да Сергушка даОнтонко Погадаевы за свой долгъ за двадцать рублевъ в вѣкъ без выкупу закладною своею землею і сенными покосы і всякими угодьи и рыбными ловли внизъ Иртыша реки на Рѣноловскомъ яру. Да в прошломъ во 196-мъ году Тоболского уѣзду ясашные остяки Белогорской волости Байбалаковскихъ юртъ Томилко Кояловъ с товарыщи поступились за свой долгъ за двадцать рублевъ в вѣкъ без выкупу ему жъ Микитке вотчинной своей земли отъ Самаровского яму вверхъ по Иртышу рекѣ выше Тимошкиныхъ юртъ, а ниже Базьяновыхъ, і та поступная земля в писцовыхъ книгахъ писца Льва Поскочина[261] написана и у постуиной рука ево есть. I великие государи пожаловали б ево Микитку з детми, велѣли на тѣ поступные земли і на сенные покосы в Тоболску ис приказной палаты для владѣнья дать дапую; а в писцовыхъ книгахъ 191-го году столника і писца Льва поскочина та земля і сенные покосы написаны за нимъ же Микиткою, что поступился ему Микитке в прошломъ въ 187-мъ году Самаровские ямщики Сергушка да Івашко да Онтошка погадаевы вверхъ по Иртышу рекѣ выше Рѣпаловскихъ юртъ на зарѣшной сторонѣ, что продали имъ Сергушке з братьею ясашные остяки Колпуховские волости Семейка Погонинъ даКолейко Кивдеяровъ да Меншейко Илтиковъ в прошломъ во 164-мъ году. А по писму тѣхъ Микиткиныхъ закладныхъ свиныхъ покосовъ на сто на дватцать копенъ; да і в закладной, какову дали Самаровскимъ ямскимъ охотникомъ Артюшке Леонтьеву, Васке Денисову Погадаеву да Івашку Егишеву Тоболского уѣзду ясашные остяки Колпуховские волости Семейка Погонинъ, КолейкаКилдеяровъ, Меншей Алтиковъ вътрнтцать рублевъ заложили і подписали имъ Артюшке с товарыщн вотчинную свою землю в Репаловскомъ уѣзде и с сенными покосы и с рыбными ловли и со всякими угодьн во 164-мъ году межа на Рѣпаловскомъ яру с нижпего конца середь тундры вверхъ по кряжу і по Иртышу до середняго мыса не дошедъ за две десятины межа по логу на тесаную осину да на рубчеватую осину да на тесаную березу да на тесаную ель; да сверхъ логу межа прямо въ дуброву. Да отъ того жъ логу вверхъ по сору межа прямо на островъ черезъ старую рѣку, а сверхъ того острова с верхняго конца внизъ по Иртышу по правой сторонѣ до того жъ Рѣпаловского яру нанизъ по Иртышу отъ тундры но конецъ яру путишныя мѣста, а середь тундры межа прямо в дуброву, да противъ яру за рекой с верхние изголови вверхь но Иртышу по выше старого зимнего звозу с тое веретеи межа, на которой стоятъ ели; да с тое веретеи межа на Колмагановы зимныя юрты; а сверхъ тое жъ изголови нанизъ до тѣхъ же Колмагановыхъ юртъ. Да в другой посту иной, какову дали во 196-мъ году Самаровскому ямскому охотнику Микитке Кирилову Шаламову ясашные остяки Белогорской волости Байбалаковскихъ юртъ Томилко Коялоцъ да Котанко Коркотаевъ, Саитымко Томиловъ, Кышко Киликовъ, ІІІетемко Ишматовъ в дватцати рублехъ вотчинную свою землю і по рекѣ вверхъ но Иртышу выше Тимошкиныхъ юртъ, а межа той землѣ с верхнего конца протоки, в которую зимнимъ путемъ спу-щаютца коими, і внизъ по Иртышу рекѣ большое плесо і с прилукомъ, і до той же протоки нижнего конца, і по той протоке вверхъ до того жъ зимнего спуску со всякими рыбными і птичьими угодьями и с курьими и сенные покосы, что есть на той землѣ в округе.

Да в прошломъ во 197-мъ году при боярине і воеводахъ при Алексеѣ Петровиче Головине с товарыщи в сыску, каковъ подалъ в приказной полате ясашной зборшикъ Тоболской сынъ боярской Іванъ Видманъ противъ челобитья Бѣлогорской волости ясашного человѣка Котанка Корготинова Белогорской волости ясашные люди старожилы которые были на отводе Самаровского яму Митка Хартыевъ, Трепка Гогунипъ, Куланко Пыхлѣевъ, Сенка Евларковъ, Немлыхо Немлыховъ сказали, какъ де Самаровской ямъ завелся в прошлыхъ годѣхъ, і потъ тотъ де ямъ отведено земли Самаровскимъ ямскимъ охотникомъ и с угодьи во всѣ четыре стороны по пятнатцати верстъ, а имъ де ясашнымъ людомъ отъ Самаровскихъ ямскихъ охотниковъ никакой изгони и утеснения нѣтъ, да и челобитчики Микитка шаламовъ з детми сказали: закладная де земля, которую ему Микитке заложили ясашные остяки в прошломъ во 196-мъ году Томилко Кояловъ, Котанко Корготаевъ с товарыщи, та закладная земля и сенные покосы отъ Самаровского яму в двенатцати верстахъ, а другая де закладная земля, которую заложили Самаровские ямские охотники Ивашко да Сергушка да Онтонко Погадаевы, та де земля на Рѣполовскомъ яру, і тѣмъ челобитчикомъ Микитке Шаламову з детьми на вышеписанную землю и на сенные покосы и на всякие угодья, которая написана за ними в писцовыхъ книгахъ Лва Поскочина и которою землею і всякими угодьи поступились имъ остяки и дали запись во 196-мъ году и имъ тѣми землями и сенными покосы і всякими угодьи но тѣмъ записямъ владѣть, буде спору побудетъ, и для владѣнья ся выпись ему Микитке з детми дана. Печатныхъ пошлинъ с него Микитки взято полтина.

К сей даной великихъ государей царей і великихъ князей Иоанна Алексѣевича, Петра Алексѣевича всеа<велпкия и малыя и бѣлыя Р> осиі са<модоржцовъ почать царства Сибирскаго города Тобольска. Бояринъ и воеводы Степанъ Ивановичъ Салтыковъ приложилъ). На оборотѣ по склейкамъ: діакъ Артемонъ ТимоФоевъ, <сиравилъ Ивашко Лосевъ>[262].

15. Предъявленіе поступной. 1746 году сентебря 14 дня Самаюэз ровского яму ямшикъ Алексей Фиклистовъ сынъ Худековъ явилъ с крепости копию Дсм<ь>янского яму крепостныхъ долъ откупщикамъ Петру Молокову, Дмптрею Панаеву на купленную свою землю на столпце простомъ, а по сило Ея Императорскаго Величества оная крепость копия переписана на доломъ ербовомъ листу с платежомъ указные пошлины которые взяты надсмотршикомъ Самаровского яму Антономъ Ермаковымъ, а в копие написано тако: Се азъ Самаровского яму ямщика» Иванъ Терентьевъ сынъ Дружинипъ далъ естьми сию поступную на Самаровскомъ яму ямскому охотнику алѣксею Фсклистову сыну Худекову в томъ: в нииешномъ двести первомъ году марта в двадссятъ шестомъ дне поступился я Иванъ за свой долгъ за десять рублевъ въ векъ без выкупу ему Алексею въ Реполовской деревни, где живетъ Самаровской ямщикъ Осипъ Никитинъ сынъ Шаламовъ с товарыщи купленную свою землю, а земли моей с нимъ Осипомъ с товарищи шестая доля, а той земле следуетъ запись отца моего Дружины, которую запись онъ отецъ мой взялъ на ту землю у Самаровского ямщика у Василья Денисова сына Погодаева ету я запись Иванъ отдалъ ому жъ Алексею, и по той записе отца моего Дружины и по сей моей Ивановой поступной волно ему Олексею тою моею землею владѣть вечно и продать и заложить и самому на ней жить. А та моя земля никому не заложена и не подписана прежде сей поступныя; и в очишение той земли отъ всякихъ писменныхъ крепостей я Иванъ в томъ ему Олекссю и поступную далъ. И поступную писалъ по ево Иванову велению Самаровской ямщикъ Ларионъ Максимовъ сынъ Кузнецовъ. Лета семь тысячь двести перваго году марта дватцеть шестаго дня. На подлинной постунной пишетъ тако: К сей поступной вместо Ивана Дружинина по ево велению Иванъ погадаевъ руку приложилъ. – 1746 году сентебря 16 дня сия поступная крепость со старыя крепости переписана на целомъ ербовомъ листу четыре коиеешномъ; переписывалъ Демьянского яму крепостныхъ долъ откупщикъ и подьячей Дмитрей Пинаевъ. За пнемо десятъ копеекъ, отъ записки пять копеекъ, на росходы четь, з доходу две чети, с поступки но гривне с рубля, я за ербъ прибавочныхъ две копейки; а какъ переписана сия крепость, при переписке былъ свидетель Самаровскаго яму ямъщикъ Трофимъ Топорковъ. К сей поступной крепости вместо свидетеля Трофима Топоркова по ево прошению Тобольской цеховой Иванъ Степановъ сынъ Волковъ. Переписали и подписали и закрепили Демьянскаго яму крепостныхъ делъ откупщики Петръ Молоковъ, Дмитрей Панаевъ своею рукою; а пошлинные денги взяты Самаровскимъ надсмотрщикомъ Антономъ Ермаковымъ. На подлинной поступной крепости пишутъ тако: Самаровскаго и Демьянскаго ямовъ управитель Павелъ Суздалцовъ[263].

16. Закладная. Закладная крепость 7204 (?) года февраля 1 дня, данная инородцами Белогорской волости Байбалаковскихъ юртъ Котокь Пар... (Котанкомъ Коркотаевымъ?) съ товарищи ямскимъ охотникомъ Ивану <Фе>дору Шаламовымъ, представленная 9 іюня 1852 года Иваномъ Пачгановымъ[264].

17. Заемная. Се азъ ясашной остякъ Тоболского уѣзда Темля чіевы волости Володимерко Левкинъ с племянникомъ своимъ Воймохомъ заняли есми на Самаровскомъ яму у ямскихъ охотниковъ у Зеновья да Андрея Васильевыхъ дѣтей Пачьгановыхъ пять рублевъ денегъ Московскихъ, ходячихъ, прямыхъ, без приписи, впредъ до сроку до маслиной недели нынѣшняго 208-го году. А в тѣхъ денгахъ заложили и подписали мы остяки имъ Зеновью и Андрею вотчинные своей земли островъ Сосновой; а тотъ островъ на верхнемъ конце Неулевы протоки вверхъ идучи на лѣвой рукѣ; а межа тому острову: с одну сторону снизу протока Соспосъ, а другая протока Нуръилкъ, а с третью сторону пеулева протока, а с четвертою сторону болтая река Обь. И что есть на томъ острову всякихъ угодой рыбныхъ ловель и перевесныя мѣста со всѣмъ угодьемъ и курейныя мѣста. А заняли мы остяки тѣ денги у нихъ Зиновья и у Андрѣя в голодное время себѣ на пропитаніе и въ государевъ ясакъ. А буде мы того острова своего на срокъ не выкупимъ, и имъ Зеновью и Андрею тѣмъ островомъ і со всѣми угодьи и сенными покосы вѣчно владѣть и дворами ставитца. А до сей крѣпости та земля никому у насъ не запродана, ни заложена, и никому не подписана. А буде хто по какимъ крѣпостямъ учнетъ в тое землю вступатца, и намъ остякамъ отъ тѣхъ крѣпостей ихъ Зеновья и Андрея очищать и выкупать своими деньгами, а в томъ имъ убытки не учинить. А буде въ каковомъ нашемъ неочищеніи учинитца имъ Зеновью и Андрею какой убытокъ, и тотъ убытокъ взять имъ Зиновью и Андрею на насъ же остякахъ по ихъ скаскѣ. А толмачилъ у сей записи новокрещенъ гулящей человѣкъ Иванъ Даниловъ сынъ Назымко. А закладную писалъ Самаровскаго яму писчей дьячекъ Васка АреФьевъ лѣта 7208-го года генваря въ 10 день. У той поступной крепости томги тѣми остяками приложены тако: знамя Володи (луна + солнце) мерково; знамя  Воймохово; к подлинной записе вмѣсто толмача Ивана Данилова по ево велѣнью Ивашко Погадаевъ руку приложилъ. – 1727-го года августа въ 20 день сія поступная крѣпость в Самаровскомъ яму у крѣпостныхъ дѣлъ въ книгу записана по объявленію Самаровскихъ ямщиковъ Михайла да Екима Зиновьевыхъ дѣтей да Бориса Андреева сына Пачьгановыхъ; за писмо пять копеекъ, отъ записки тожъ число, на нужныя росходы две чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ со оного доходу четь, с пяти рублевъ по гривне с рубля пошлины, за гербовую бумагу за повенцыи четыре копейки, всего шестьдесятъ четыре копейки три чети по указу взято. Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[265].

18. Заемная. Се азъ Тоболского уѣзду Темлячіевы волости ясашной остякъ Володимерко Левкииъ сынъ с племянникомъ своимъ Воймохомъ замели есми на Самаровскомъ яму у ямскихъ охотниковъ у Андрея Спиридонова да у Алексѣя Фиклистова сына Худякова тритцать рублевъ денегъ. А заняли мы тѣ денги в нынѣшнемъ 208-мъ году в голодное время въ государевъ ясакъ и себѣ на пропитаніе; а в тѣхъ деньгахъ заложили и подписали ему Андрею и Алексѣю вотчиной своей земли с усть Салымскіе протоки что в Неулевой протокѣ с нижняго конца къ горѣ прямо на горѣлое мѣсто, а другая межа той землѣ выше Неулевы протоки по конецъ чистова яру с Темлячіемъ в межахъ по Маленькой проточкѣ; а отъ Маленкой проточки к горѣ жъ прямо пониже Темлячіевой рѣчьки но елямъ вверхъ идучи та земля по Неулевой протокѣ на правой рукѣ; и что есть на той землѣ всякихъ угодей и рыбныхъ ловель и птичьихъ, кромѣ лисьихъ гнѣздъ; а заложили мы тое землю на срокъ на вешной Никелинъ день нынѣшняго жъ 208-го году. А буде мы на тотъ срокъ тое своей земли не выкупимъ, и имъ Андрею и Алексѣю тою нашею землею волно с нами остяками вѣчно владѣть свопча со всякими угодьями, с рыбными ловлями и со птичьими, окромѣ лисьихъ. Да на той же землѣ есть болшой варъ именемъ Ромваръ и того вару имъ Андрею и Алексѣю дѣла нѣтъ, а в то число поступился я имъ Владимерко двумя варами – иштанской варъ да речной варъ, и впредь мнѣ Володимерку послѣ сроку и сродичамъ моимъ в тое свою землю у нихъ не отъимать и никакими мѣрами ихъ с тое земли и отъ всякихъ угодей не зживать. А буде мы остяки учнемъ в тое землю вступатца и станемъ ихъ с тое земли съживать, и на насъ на остякахъ взять имъ за неустойку тое жъ тритцать рублевъ денегъ да имъ же Андрею и Алексѣю волно на той землѣ дворами иоставитца и жить со скотомъ для поскотины и сенныхъ покосовъ. А прежъ сея закладные та наша земля никому ни запродана и ни в какихъ писмянныхъ крепостяхъ не подписана. А буде кто станетъ в тое землю мимо пасъ по какимъ нашимъ крепостямъ писмяннымъ вступатца, и намъ Володимерку с товарищи отъ тѣхъ людей потому жъ ихъ очищать и выкупать своими денгами; а буде в нашемъ неочищеніи учинитца какой убытокъ, и тотъ убытокъ взять имъ на насъ же остякахъ по сей скаскѣ. А толъмачилъ у сей записи новокрещенъ Иванъ Даниловъ сынъ Назымко; а закладную писалъ Самаровскаго яму писчей дьячекъ Васка Федоровъ сынъ ЛреФьевъ лѣта 7208-го генваря въ 11 день. На той же закладной знамена ихъ остяцкими руками приложены тако: знамя (луна + солнце) Володимерково; знамя (....) Вотмохово. К той же закладной вмѣсто толмача Ивана Данилова по его велѣнью Ивашка Пагадаевъ руку приложилъ. – 1728 года июля въ день сія поступная крѣпость по объявленію Самаровскаго ямщика Алексѣя Иванова сына Спиридонова в Самаровскомъ яму въ книгу записана, за писмо десять копеекъ, отъ записки тожъ число, на нужные росходы копейка две чети пошлины, с тритцети рублевъ по гривне с рубля, с доходу копейка, за гербовую бумагу но въ венцы четыре копейки, всего три рубли дватцать шесть копеекъ двѣ чети по указу взято. Подлинной подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[266].

19. Поступная. 1716 году генваря 6 дня Темлачевской волостное Анриныхъ юртъ новокрещеной ясашной остякъ Андрей Козминъ сынъ Пичюга поступился на Самаровскомъ яму Самаровскому ямскому охотнику Савелью Васильеву сыну Коневу вотчинного своею землею в вѣкъ без выкупа за два рубли. А та земля по Неулевой протоке вверхъ идучи левая сторона, а межа той землѣ: с правую сторону с конецъ чистой лайды отъ болшова ракитника прямо на Соспасъ на островъ, а по Соспасу протоке обе стороны вверхъ до Оби реки; а верхняя межа по Обѣ вверхъ до верхняго устья вышсписапного Соспасу протоки а с нижнова конца по Пинчиной протоке до межи Самаровскаго ямщика Козмы Иванова сына Спиридонова прямо на Норникъ. И что на той землѣ есть, мнѣ Савелью самому жить и дворомъ ставитца и сено ставить и скотъ пущать. И волно ему Савелью тою землею самому вѣчно владѣть и на сторону продать и заложить. А та моя земля прежъ сей поступной никому не продана и не заложена и ни в какихъ писменныхъ крепостяхъ не подписана. А ежьли кто в ту мою землю станетъ вступатца, или кто какія писменныя крепости выложитъ, и отъ тѣхъ крепостей мнѣ Андрею очищать своими деньгами; а ему Савелью и дѣтямъ ево убытка в томъ никакова не учинить. А естьли ему Савелью о той моей земле по сей моей поступной какой убытокъ учинитца в моемъ неочищеніи, и тотъ убытокъ доправить ему Савелью на мнѣ Андрее, в томъ я Андрей ому Савелью поступную сію запись далъ. А подъ которымъ судомъ сія поступная запись выляжетъ, по ней судъ и правежъ. А кто съ сею поступпою в судъ станетъ, тотъ по ней и истецъ. А о кою пору сія поступная запись писана, и растолмачилъ и переводилъ тѣ речи и толмачилъ Самаровской ямской охотникъ Козма Федоровъ сынъ шиминъ; в томъ я Андрей ему Савелью и поступную сію запись далъ. А запись поступную писалъ по ево Андреева велѣнию Самаровскаго яму ямской охотникъ Яковъ Андреевъ сынъ Овчинниковъ, и году и числа вышеписанного. – На подлинной поступной подписано тако: К сей поступной записе вмѣсто новокрещеного остяка Андрея Козмина подъ знамемъ ево Самаровскаго яму Покровскіе церкви дьячекъ Иванъ Андреевъ но его велению руку приложилъ. На той же поступной знамя приложено тѣмъ остякомъ Кузминымъ – сонцо (солнце). 1727 года августа въ 11 день сія поступная крепость у крепостныхъ дѣлъ в Самаровскомъ яму по объявлению ямщика Михайла Савельева сына Конева въ книгу записана; съ двухъ рублевъ пошлины по гривне с рубля дватцать копеекъ, отъ записки двѣ копейки, на нужные расходы четь, сверхъ обыкновенныхъ з боровъ з доходу четь, за гербовую бумагу четыре копейки, всего дватцать девять копеекъ двѣ чети но указу взято. На подлинной подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[267].

20. Продажная. 1726 году сентября 20 дня вдова Матрона Васильева дочь бывшего ямщика Якова Конѣва жена продала вечно без выкупу в Самаровскомъ яму у речки Самаровки дворъ свой и с местомі., а в дворе строения: изба черная, противъ избы клеть, между ими сеии, погребъ, огородъ, а под <д>воромъ и под огородомъ земли дл<ин>нику и поперешнику по девяти саженъ печатыхъ, а межи кругомъ улицы Самаровскому ямщику Ивану Оедосееву сыну Кузнецову, а денегъ взяла за оной дворъ и за место четыре рубли; и волно ему Кузнецову темъ дворомъ владеть вечно и на сторону продать и заложить. А тотъ мой дворъ прежъ сея поступныя иному никому не проданъ и не заложенъ и ни в какихъ писменыхъ крепостяхъ не потписанъ, и до того двора ни сродичамъ моимъ и никому иному дела нетъ. А ежели кто вступитца, или какие крепости выложатъ, и мнѣ Матроне очищать своими деньгами, а очистя отдать ему жъ Кузнецову попрежнему, в томъ и сию поступную дала. А поступную писалъ по ея Матренину велению Самаровскаго яму житель Алексей Кудрявцовъ. К сей купчей крепости вмѣсто вдовы Матроны Васильевой дочери ея прошениемъ Тоболской посацкой человѣкъ Антонъ Ермаковъ руку приложилъ[268].

21. Объясненіе. Въ журналѣ Тобольскаго Окружнаго Зем… ялова іюня 9 дня 1852 года записавъ Сама<ровской> старшина Иванъ Пачгановъ представилъ … иныя записи съ копіями: 1-е закладная крепость 7204 (?) года февраля 1 дня, данная инородцами Велогорской волости Байбалаковскихъ юртъ Котокь Пар...(?) съ товарищи ямскимъ охотникамъ Ивану… дору Шаламовымъ; 2-е поступная крепость 1727 года іюня 3 дня, данная ямщиками Васильемъ и Алексѣемъ ІІІаламовымъ ямскимъ Василью же да Сова… Хозяиновымъ на сторонную ихъ … … землю въ вѣкъ безъ выкупу. Которая земля въ … с устья Согомской протоки съ нижняго устья въверхъ идучи по проточкѣ лѣвая сторона ... меноя жъ проточка до верхняго устья Да...рыхъ юртъ Ярлиныхъ такождѣ, и внизъ по Иртышу рекѣ до нижняго устья, и притомъ объявилъ, что крестьянъ деревни Тю (?) съ давнихъ летъ по этимъ крепостямъ владеніе имели землею безнорно и на оной сено косили, рыбу въ угодьяхъ ловили въ мне съ инородцами юртъ Чагинскихъ по тому увая;енію, что инородцы Чагинскія за… ихъ крестьянъ и… на крепост… заимо взаимно дозволяли имъ крестьянамъ на своихъ земляхъ рыбу и птицу частію промышлять с ними вмѣстѣ а такождѣ и вырубать нужное число для домашняго ихъ быта лесовъ и потому пользовались вмѣстѣ свободно вообще без всякихъ другъ другу запрещеній, но нынѣ те Чагинскіе инородцы начали с нихъ въ своихъ дачахъ въ рыбныхъ и звериныхъ промыслахъ и вырубкѣ лѣсовъ воспрещать, почему онѣ крестьянѣ вынуждены должны отъ общаго с ними владенія крепостной земли взаимно жъ инородцамъ отказать и довольствоватся каждымъ своею частію; относительно жъ ипородцовъ и крестьянъ Башмаковыхъ дѣревіш Базьяновой, которыя хотя временно и приезжали сено косить а въ урочищахъ рыбу ловить, но это они дѣлали сомовольпо, а какъ скоро было ими Тюминскими сіе самовольство усмотрено, то не подлепно имъ силою имеемой у нихъ на эту землю крепости было въ семъ отказываемо тѣ изъ нихъ, коимъ было сделано воспрещеніе, болѣе не езжали самовольно кромѣ какъ съ согласія ихъ Тюминскихъ крестьяхъ сено не косили и рыбу не ловили, что и объяснилъ по сущей справедливости. Къ подлинному объясненію Самаровской волости староста Иванъ пачьгановъ, по безграмодству приложилъ, печать. Съ подлиннымъ вѣрно: землемѣръ Завъяловъ. С подлинными слушалъ Волостный староста Иванъ Пачгановъ приложилъ печать[269].

22. Заемная. 1727-го года іюля 7-го дня Темлячевской волости Чебыковыхъ юртъ новокрещеные ясашныя остяки Ивашко Чебыковъ, Степанъ Сондыковъ, Сергѣй Курлякоевъ, Таврило Иванова., Степанъ Ивановъ, Андрей Сондыковъ и всѣ ихъ сродничи, заняли на Самаровскомъ яму у ямщиковъ Оверьяна Горшкова, Михайла да Екима Зиновьевыхъ, дѣтей Пачьгановыхъ, Насилья Данилова сына Сумкина, у Кирила Худякова, десеть рублевъ денегъ для своихъ нуждъ и для ясашного платежа и росплаты прежнихъ своихъ долговъ, а не для какого своего неправдивого умышленія и тайного подлогу и всякого переводу, но сущею правдою; а за оныя денги поступились мы остяки имъ Оверьяну с товарищи вотчины своей земли по верхную сторону Оби Лубкану идучи вверхъ на правой сторонѣ островъ с сенными покосы и с промышленными мѣстами и с рыбными ловлями и с курьими и со всѣми угодьями до Прорвы; а межа верхняя сторона с верхняго конца отъ Прорвы чрезъ старую Обь на левую сторону в сортъ с Калинкою в межахъ по Мыгоге протоки до болшова бору; а нижная межа с Кобыковыми в межахъ отъ болшаго бору по сору къ протокѣ нанисъ къ Максимовой меже до протоки нанисъ по левой сторонѣ, гдѣ самоеть запоръ запираютъ по тѣхъ мѣстъ, и что есть на томъ острову рыбные и птичьи и всякіе угодья, владѣть имъ и дѣтямъ ихъ и внучетамъ вѣчно в вѣкъ без выкупу; и на томъ острову дворами имъ селитца и скотъ выпускать, гдѣ имъ будетъ угодно; а до онаго острову пикому иному дѣла нѣтъ и не вступатца. а ежели кто вступитца рускіе, или остяки, и памъ ото вссхъ очищать самимъ собою, а имъ Оверьяну с товарищи убытокъ пикакихъ не учинить. У подлинной поступной пишутъ тако: Къ сей поступной крѣпости вмѣсто новокрещеныхъ остяковъ Ивапа Чебыкова с товарищи по ихъ прошенію Самаровской ямщикъ Никита Філииовъ сынъ руку приложилъ. У сей поступной крепости свидѣтелемъ былъ Самаровской ямщикъ Яковъ Леонтьева, сынъ Степановъ руку приложилъ. а крѣпость писалъ по ихъ Иванову с товарыщи прошенію Самаровскаго яму ямскихъ отпусковъ писчикъ Алексѣй Кудрявцовъ. – 1728-го года генваря въ день сія поступная крепость въ Самаровскомъ яму у крепостныхъ дѣлъ в книгу записана десять рублевъ; со оной цены пошлины по гривне с рубля, за писмо десять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужныя росходы двѣ чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ со оного доходу четь, за гербовуіо бумагу доимку двѣ копейки, всего рубль семиатцать копеекъ три чети по указу взято. Подлинную подписалъ тако: надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[270].

23. Поступная. 1727-го года июля 15-го дня Самаровскаго присудствія Талниковыхъ юртъ новокрещеной ясашной остякъ Михайло Козминъ сынъ, а по остяцки Володимеръ Олешкинъ поступился за свой долгъ и росплаты прежнихт. своихъ долговъ, а не для какого неправдиваго укрѣпленія и тайного подлогу и всякого переводу, по сущею правдою, Самаровскимъ ямщикомъ Козмѣ да Алексѣю Иваповымъ дѣтямъ да племяннику ихъ Леонтью Кононову сыну Спиридонову отцовскою своею землею в вѣкъ безъ выкупу. Денегъ взялъ за оную землю четыре рубля. А той земли межи: с верхнюю сторону с устъ Салыму на Куснипай островъ да на горѣлой мысъ, да снижную сторону отъ протоки до курьи выше Коневой деревни прямо в гору на широкой логъ, а зъ зарешнуго сторону с верхнего конца по Норнику протоке, а с нижную сторону с оными жъ Коневыми в межахъ. А та моя вышеписапная земля никому прежъ сей поступныя не продана н не заложена и ни в какихъ писменныхъ крепостяхъ не укрѣплена. И волно имъ Кузмѣ с товарищи на той землѣ дворами ставитца, сено косить, скотъ пущать, рыбу и птицу ловить, в томъ и сію поступпую дала,. Къ подлинной поступной крепости вмѣсто повокрещеного остяка Михайла Козмина сына Олешкина но его прошенію Самаровской ямщикъ Иванъ Оедосеевъ сынъ Кузнецовъ руку приложилъ. У подлинной поступной крепости свидѣтелемъ былъ Селіярской волости попъ Борисъ руку приложилъ. А поступную писалъ по его Михайла Олешкина прошенію Самаровскаго яму житель Алексѣй Кудрявцовъ. – 1727-го года илю 15-го дня сія поступная крѣпость у крѣпостныхъ дѣлъ в Самаровскомъ яму въ кпигу записана; с четырехъ рублевъ пошлины по гривне с рубля, за писмо пять копеекъ, отъ записки три копейки, на нужные росходы четь, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ з доходу четь, за гербовую бумагу доимку двѣ конейкц, всего пятдесятъ копеекъ двѣ чети по указу взято. На подлинной подписалъ тако: надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[271].

24. Поступная. 1727 годъ августа депь Самаровского яму ямщикъ Иванъ Степановъ сынъ Милковъ поступился за свой долгъ и росплаты прежнихъ своихъ долговъ, а не для какого своего пеправдиваго укрепления п тайного подлогу и всякаго перевуду (sic), но сущею правдою Самаровскому ямщику Василью Данилову сыну Сумкину землею своею другимъ поемъ. А межа той земли: с пижнова конца въверхъ едучи по Салыму на левой руке отъ Оби до межи з Балинцами остяками, да вверхъ по Обе отъ Салымскава нижнего ус<т>ья на правой руке до межи з Балинскими жъ остеками. И волно ему Василью на оной земле дворомъ селитца, сено косить и скотъ выпускать, рыбу и птицу ловить и всякими промыслами и угодьями владеть ему вечпо, что на той земли есть на моемъ паю. А денегъ взялъ за оную землю я Иванъ у него Василья рубль. А оная моя земля прежъ сего некому не продана и не заложена и ни в какихъ писменныхъ крепостяхъ не подписана, опричь сей поступпой крепости. А ежели кто стапетъ вступатца, сродичи мои, или иноземцы и ямщики, и мне Ивану его Васил<ь>я очищать, а убытка никакого ни учинить, в томъ и сию поступную крепость дала,. К подлинной поступной крепости вместо Ивана Стефанова сына Милкова по его прошению ямщикъ Іванъ Кузнецовъ руку приложилъ. К подлинной поступной крепости свидетелемъ былъ Самаровской ямщикъ Федоръ Онреевъ сынъ Соскинъ руку приложилъ. А подлинную крепость писалъ ио его Иванову прошению Самаровскаго яму емскихъ отпусковъ писчикъ Алексей Кудрявцовъ вышеписанной годъ, мѣсяца чісла. – 1727 году сия поступная крепость в Самаровскомъ яму у крепостныхъ делъ в книгу записана; за писмо три копейки, отъ записки две копейки, на росходы две чети, з доходу четь, за гербовою бумагу четыре копейки, с поступной с одного рубля, всего десять копеекъ три чети по указу взято. Августа 20-го дня. Подписалъ надсмотрщикъ Анътонъ Ермаковъ. На той же поступной пишутъ тако: Пошлины взято 729 году[272].

25. Поступная. 1727-го году августа день Самаровъского яму емщикъ Иванъ Степанова, сынъ Иевлевъ поступилася за свой долга, и росплаты прежнихъ своиха, долгова,, а не для какого своего неправдивого укрепления и тайнаго подлогу и всякаго переводу, но сущею правдою, Самаровъскому ямъщику Федору Михайлову сыну Суханову отцовскою своего землею въ века, безъ выкупу, что владеетъ Самаровской ямъщикъ дядя мой Фрола, Шаламовъ, і ему Суханову владеть оною земълею протива, Фрола шестымъ жеребьемь, і волно ему Федору на оной земле дворомъ селитца, сено косить и скотъ выпускать, рыбные и пътичьи промыслы промышлять на той земле. А денегъ взялъ я Іванъ у него Федора за оную землю полтора рубли. А оная земля некому пресъ сего не продана і не заложена і нп въ какиха, писменныхъ креиостяха, не подъписана опричь сей поступной крепости; а ежели кто станетъ вступатца, сродичи паши, или иноземцы, і мне Івану очищать, а убытка ему Федору никакого не учинить, в томъ і сию поступную далъ, такожде на сору и в горе всякими промыслами и угодьями, что на той земле естьи чемъ владеетъ Фрола,Шаламовъ, и ему волповладѣть і промышлять всякими угодьями протива, Фроловой креиосте, в которой і межи росписаны. У подлинной крепости пишутъ тако: К сей поступпой крепости вместо Івапа Іевлева по его прошенію Слмаровской ямъщикъ Івана, Кузнецова, руку приложила,. У сей покупной крепости свидетелемъ былъ Реполовской трапезиикъ Никифоръ Максиловыхъ руку приложилъ. – 1729 году майя вг, 20 день сия поступная крепость ва, Самаровскомъ яму у крепостныхъ дела, въ книгу записано; за писмо три копейки, ота, записки две копейки, на нужные расходы четь, сверха, обыкновенныхъ зборовъ со оного доходу четь, с полутора рубли пошлины по гривне с рубля петнатдать копеекъ, за гербовую бумагу четыре копейки, всего дватцать копеекъ четыре копейки две чети по указу взято. Подписалъ надъсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ, но объявленію Федора Суханова[273].

26. Поступная. 1728 года августа въ 5 день Темлячевой волости Шапшиныхъ юртъ новокрещеныя ясашныя остяки Дементей Евдокимовъ сынъ Ортышъ, Таврило Василъевъ сынъ Невуль, Иванъ Васильевъ Кыръ Петръ Дмитріевъ сынъ попусовъ, Філинъ Михайлова. сынъ Килайко, Ларіонъ Кипріяновъ сынъ Растегай, Лаврентей Ларіоновъ сынъ Конецъ, поступилися за свой долга, и росплаты прежнихъ своихъ долговъ, а не для какого своего неправдиваго укрѣпленія и тайного подлогу и всякого переводу, но сущею правдою, отставному солдату Николаю Федорову сыну Зуеву, Самаровскимъ ямщикама. Овдокиму Сергѣеву сыну Змановскому, Якову Васильеву сыну Лыткину, землею своею в вѣкъ безъ выкупу вверхъ идучи по Неулевой протокѣ на правой рукѣ яръ Березовой. А той земли межа: с верхнюю сторону Елова протока того острова, а съ шшную сторону межа: веишые юрты Сенперовы левой островъ; и волно имъ Николаю Зуеву с товарищи на оной землѣ дворами селитца, сено, гдѣ родится, косить и скота, выпускать, рыбу и птицу промышлять. А денега, взяли мы остяки у нихъ солдата и у Ямщикова пять рублевъ въ ясашной платежъ. А оная наша земля прежъ сего никому не продана и не заложена и ни в какихъ письменныхъ крепостяхъ не подписана, опричь сей поступной крепости. А ежили кто станетъ вступатца, сродичи паши, или иноземцы и ямщики, и нама, остякамъ очищать самимъ собою, а имъ Николаю Зуеву с товарыщи убытка никакого не учинить, а очистя отдать има. же попрежпему, въ томъ и сію поступную дали. У подлинной крѣпости подписано тако: Къ сей поступной крепости вместо новокрещеныха, остякова. Дементія Евдокимова сына Ортита с товарищи ио ихъ прошенію Самаровской Покровской церкви попа. Василей Леввпнъ руку приложилъ. У подлинной поступпой крепости свидѣтелемъ была, Самаровской ямщикъ Иванъ Федосеевъ сынъ Кузнецова, руку приложила. А поступную крепость писалъ по ихъ Дементьеву с товарищи прошенію Самаровскаго яму житель Алексѣй Кудрявцова. У той же крѣпости на обороте подписано жъ тако: 1728 года августа ва, 5 день сія поступная крепость у крепостныха, дѣлъ въ Самаровскомъ яму въ книгу записана в пяти рублехъ; с пяти рублева, пошлины но гривне съ рубля, за письмо пять копеекъ, отъ записки тожа. число, на нужные расходы две чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ съ, оного доходу четь, за гербовую бумагу доимку две копейки, всего шестьдесятъ копейки три чети но указу взято. Подлинной подписалъ тако: Надсмотрщикъ Антонъ Ермаковъ[274].

27. Заемная. 1730-го года генваря въ 28 день Тоболскаго уѣзда Самаровскаго ирисудствія Темлячевской волости Базьяиовскихъ юртъ новокрсщеныя ясашныя остяки Иванъ Федоровъ, онъ же Домринъ, да ясъ Исакъ Нестеровъ, да ясъ Иванъ Михайловъ, да ясъ Афонасей Григорьеву да ясъ Борисъ Федоровъ, да ясъ Иванъ НеФедовъ, да ясъ Алексѣй Дружипинъ, да ясъ Василей Федоровъ, да ясъ Петръ Козымковъ, да ясъ Николай Федоровъ, да ясъ Игнатей Федоровъ, занели есми у Самаровскихъ ямскихъ охотниковъ у Козмы Михайлова сына да у Анфіма Філинова сына Бошмаковыхъ два рубли с полтиною денегъ московскихъ, ходячихъ, прямыхъ, безъ прописи, въ ясашной платежъ, а за тѣ депги мы вышеписапные заемщики поступилися в вѣкъ безъ выкупу вотчинное свое мѣсто: рыбные ловли в рекахъ и в протокахъ, в курьяхъ и въ залевахъ и в сорахъ и на пескахъ весною и лѣтомъ и осенью; а ловить на той нашей землѣ рыбы имъ Козмѣ да Анфіму сутки, а намъ запмщикамъ другія сутки; и в той рыбной ловле другъ друга не обидитъ; и владѣть имъ Кузмѣ да АнФІму и дѣтемъ ихъ и внучатамт,, а обиды и утеснепія намъ запмщикамъ и дѣтямъ нашимъ и внучатамъ имъ Бошмаковымъ не учинить. А ежели кто въ тое рыбную ловлю сверхъ насъ запмщнковъ будетъ вступатца, то намъ во всемъ очищать, а имъ Бошмаковымъ убытка никакова не учинить. А напредь сей записи та паша рыбная ловля никому не продана и не заложена и нп въ какихъ креиостяхъ не подписана. Въ томъ мы заимщики и сію поступную запись дали. А запись писалъ по ихъ остяцкому веленію Иванъ Домринъ с товарищи Самаровскаго яму житель отставной каптенармусъ Василей Скосыревъ году и числа вышеппсапнаго. К подлинной поступной вмѣсто новокрещеныхъ остяковъ Ивана Федорова сына Домрина с товарищи вышеписанными но ихъ велению отецъ ихъ духовной Здвиженской церкви Реполовской вѣси попъ Иванъ Афонасьевъ руку приложилъ. 1731-го году октября 30 дня сія поступная по объявленію Козмы Бошмакова въ Самаровскомъ яму у крепостныхъ дѣлъ въ книгу пошлины записана: за письмо пять коиѣекъ, отъ записи три копейки, на росходы четь, з доходу четь, с поступной съ иолутретья рубля по гривне съ рубля, всего тритцать три копейки двѣ чети по указу взято и отданы въ Самаровскую канцелярію. Подлинную подписалъ надсмотрщика. Антонъ Ермаковъ[275].

28. Продажная. Лѣта тысяща семсотъ тридесятого году марта седмагонадесять дня Троицкого Коцкого монастыря намесникъ іермонахъ Зиновиі с общего оратцкого совету продалъ вечно в Самаровскомъ яму нрпкладной монастырской дворъ, которой приложилъ Самаровской ямщикъ Прохоръ Тнмооеевъ сынъ Скосыревъ, Самаровскому ямщику Івану Іванову сыну Шаламову ценою за десять рублевъ. А в томъ дворе хоромного строенія: горница на анбаре, противъ той горницы ізба черная съ подпольемъ, межъ іми сени, погребъ съ напогребицею, на отставке хлебной анбаръ, баня, а подъ <д>воромъ места, чѣмъ владелъ означенной двора того владелецъ Скосыревъ въ межахъ с нижную сторону сь ямщикомъ Конономъ Васильевымъ, съ верхнею сь ямщикомъ Максимомъ Челиановымъ, с си верную сторону ио проезжую улицу отъ реки Іртыша съ ямщикомъ Іваномъ Польяновымъ. А тотъ дворъ напредь сего иному никому не проданъ і не заложенъ і ни въ какие крепости не укрепленъ. А ежели въ тотъ дворъ по какимъ креиостямъ кто станетъ вступатца, і емунамеснику і брати очищать і убытка никакова не доставить. А ежели іхъ неочищениемъ учинятца ему Шаламову какие убытки, і те убытки взять ему Шаламову у него намесника і у братиі по своей скаске все сполна і очистя дворъ отдать ему жъ Шаламову по прежнему. – К сей поступной записи Троицкого Коцкого монастыря намѣстникъ иеромонахъ Зиновиі руку приложилъ. У сей купчей крепости свндетелемъ былъ Самаровского яму таможенной подьячей Алексѣй Семеновъ сынъ Лисицкой и руку приложилъ. Сию купчую писала, вышеписаипого году, мѣсяца і числа Самаровского яму подканцеляристъ Прокоѳей Андрѣевъ сынъ Титова, 1730-го году. Сия поступная крепость въ Самаровскомъ яму у крепостныхъ дѣлъ записана; з десяти рублевъ по гривнѣ с рубля, за писмо десять копеекъ, отъ записки тожа, число, на росходы три копейки, з доходу две чети, всего 1 рубль 23 копейки 2 чети. Подписалъ надсмотрщикъ Антонъ Ермакова, марта въ дня[276].

29. Заемная. Лета тысяча семсота, тридесятаго году октября 1 дня Тарханской волости новокрещеныя остяки Никифора,, Яковъ, Семенъ Тюля, Гаврила Яковлевъ сына, щербакъ, Петра, Федотова, сынъ ТуратимиФОвъ, Ябораковъ сынъ Гаснпкова,, Конапъ Петрова, сынъ Палинъ з братома, Евдокимома, сыномъ Палнныма, же, заняли мы вышеозначенные остяки для крайней своей нужды і ясашнаго платежа у Самаровскиха, Ямщикова, Василья да Савы Левоить<е>выха, детей Хозяииовыха, пять рублевъ денега,; а за те денги поступилися мы остяки отцовскою своею вотчиною землицею ва, века, беза, выкупу. А та земля іменуемая Иваиънма переводя; і межи той земли отъ Иванмила переводя прямо на больщюю протоку, внизъ но протоке левая сторона до Варовыхъ юртъ до проточки, а та проточка вышла вся отъ о(?)стровку на Иртышъ, а вверхъ по Иртышу до Реполовой протоки, а Реполовой протоке левая жъ сторона да Иванкова перевѣсья; і оною землею владеть имъ Хозяиновымъ волно і на той земле волно имъ і детямъ ихъ и внучатамъ дворами селитца і скотъ выпускать і сена ставить и всякими угодьями промышлять, птицу и рыбу ловить, окромѣ Варовыхъ запоровъ, а где будутъ новыя кур<ь>и, и в техъ курьяхъ рыба ловить імъ Хозяиновымъ с нами остяками вместѣ седмымъ паемъ. А та земля прежъ сей поступной крепости некому не продана, не заложена и не въ какия крепости нѣ укреплена; и буде да кто будетъ вступатца в тое землю какими письменными крепостьми, и намъ остекамъ очищять своими деньгами тое землицу і очистя отдать имъ-же Хозяиновымъ и убытка имъ никаково не привесть. А буде какия убытки опы остяки симъ Хозяиновымъ, и те убытки на пасъ означенныхъ остякахъ, в томъ мы вышеозначенныя остяки и сию поступную крепость дали. На подлинной поступной пишутъ тако: К сей поступной крепости вместо заимщиковъ новокрещеныхъ остяковъ Никифора Яковлева сына Тюли, да ТимоФея Ябаркова сына Гасникова, Гаврила Яковлева сына Щербаки, Петра Федотова сына Тура, Конопа Петрова сына зъ братомъ Евдокимомъ Нилины по ихъ прошению Самаровской ямщикъ Федоръ Андреевъ сынъ Соскииь руку приложилъ. У сей поступной крепости свидетелемъ былъ Самаровской ямщикъ Василей Анфпмовъ сынъ Кузнецовъ руку приложилъ. А сию поступную писалъ ирошениемъ вышеозначенныхъ остяковъ Никифора Тюли с товарищи Самаровской таможни подьячей Алексей Лисицковъ. – 1730-го году октября 1 дня сия поступная крепость въ Самаровскомъ яму у креностныхъ делъ въ книгу записана; за ппсмо пять копеекъ, отъ записки три копейки, на росходы две четн, з доходу четь, за изълишную страницу три копейки, с поступной с пяти рублевъ по гривне съ рубля, всего педдесятъ восемь копеекъ три чети, за изшлишную страницу алтынъ по указу взято. А подписалъ надсмотрщикъ Анътонъ Ермаковъ[277].

30. Заемная. Лѣта тысяча семьсотъ тридцать перваго году ноября дня Тарханской волости Цынгалинскихъ юртъ новокрещеныя остяки Ларионъ да Алексѣй зъ братьями Салтанковы, Яковъ Кушлинъ, Никифоръ Тюля, Гаврила да Евтихей Сортовы, ТимоФей Часъниковъ, Василей Меишиковъ, Иванъ Тюлкановъ и все той волости новокрещеныя есашыыя остяки дали сне нисмо Самаровскимъ ямщикамъ Василью да Савелью з детьми ихъ Хозяиновымъ в томъ, что в нынѣшнемъ же году сеньтебря 29 дня заняли мы вышеознапзі ченные остяки у оныхъ Хозяиновыхъ для своей нужды и для ясашного платежу сорокъ рублевъ денегъ, а за те денги поступились мы имъ отцовскою своею землею въ векъ безъ выкупу, о чемъ отъ насъ дана и закладная кабала отъ крепостныхъ делъ с пошлиннымъ платежемъ, и в той кабале межи і протчее все явствуетъ; а сего 1732 году по состоявшемуся Ея Императорскаго Величества указу велено съ ясашныхъ земель, которые живутъ самоволно, выслать ихъ на прежния жилища, а дворы ихъ і протчия заводы розломать; і по силе того указу дали сие иисмо сверхъ заемной кабалы в подтверждение въ томъ, что жить имъ Хозяиновымъ на той земле вечно с нами остяками вместе, понеже намъ они никакого помешательства не чниятъ и живутъ не самоволно и в промыслахъ на нихъ никакого утеснения намъ они не чинятъ; а ежели оныхъ Хозянновыхъ по указу будутъ выгонять, и в томъ намъ мимо ихъ бить челомъ и требовать о томъ указу, понеже намъ без нихъ жить невозможно, когда у насъ рыбнаго промыслу не имеетца, и они прокармливаютъ пасъ свопмъ хлебомъ, и въ ясашной платешъ насъ съсужаютъ и вышеписанные иисмо дали. На подлинномъ писме пишутъ тако: При свидетельстве при ясашныхъ остякахъ Сергее Першинъ, Филипе Тузматовъ къ сему писму вместо вышеозначенныхъ остяковъ Лариона Салтанова с товарищи по ихъ прошению Самаровскаго яму крепостныхъ делъ надсмотршикъ Антонъ Ермаковъ руку приложилъ. X подленпому писму вместо свидетелей Сергѣя Нершина, Филипа Тузмазова по ихъ прошению Иванъ Поповъ руку приложилъ[278].

31. Указъ. Указъ Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссійской изъ Сибирской губернской канцеляриі в Самаровской ямъ управителю Витезеву. Сего июля 24 дня въ прошени Тарханской Тѣмлячевской, Енъдырской и Бѣлогорской волостей новокрещеиыхъ ясашныхъ остяковъ, а вмѣсто ихъ выборныхъ челобитчиковъ Івана Михайлова с товарищи в Сибирскую Губернскую канцелярию написано: Сего де 734 года в апреле мѣсяце по указу Ея Императорского Величества велено изъ ихъ ясашныхъ волостей русскихъ людей выслать на прѣжния ихъ жилища, і но оному ямщики в Тарханской волости в первыхъ отъ Самаровского яму ио Иртышу реке по Демьяпской дороге Василей да Сава Хозяиновы,в Темьлячеевской волости Козма да Аноимъ Башмаковы, и того четыре двора, которые поселились промежъ отводными землями мѣжду Самаровскихъ ямщиковъ; в той же Темлячеевской волости вверхъ но Иѣулевой протоке по Сургуцкой дороге Козма да Алексѣй Спиридоновы, Михайла да Яковъ Коневы, Леонтей Спиридоновъ, Комма Пачгановъ, Митрофанъ Коневъ, Терентей Сумкинъ, Іванъ Поромовъ, Демеитей Лыткинъ, Иванъ Сумкинъ, Онлипъ Поромовъ, Авер<ь>янъ Горшковъ, Екимъ Пачгановъ; внизъ по Обѣ реке по Бѣрезовской дороге, в Бейдрской волостѣ Іванъ да Алексей Корепановы, в Бѣлогорской волостѣ Іванъ да Алексей Скосыревы, Іванъ 3ангинъ, всѣго двадцать три двора, которыми землями поступились они полюбовно, которымъ дано отъ нихъ земли каждому подъ <д>воръ и подъ малой скотской выпускъ, на которыхъ земляхъ нѣ бываетъ у нихъ никакихъ звериныхъ промысловъ, да и отъ оныхъ ямщиковъ они обидъ никакихъ нѣ видятъ, ибо оные ямщики нѣ вставляютъ ихъ во всякихъ иноземческихъ нуждахъ и к научению христианского грекоисповедания православной вере; они же ямщики во время скудости ихъ помогаютъ имъ не малую помощь и протчпми нуждами не оставляютъ, которые ямщики ис техъ волостей і высланы, и чтобъ дѣ указомъ Ея Императорскаго Величества повелепо было вышеноказанныхъ ямщиковъ из дерѣвеньихъ нѣ высылать, а жить бы имъ своими дворами на ихъ земляхъ попрежпему. И сего жъ іюля дня по указу Ея Императорскаго Величества и по оирѣделешио Сибирской губернской канцелярии велено в Самаровской я>іъ к управителю Витезеву послать сей Ея Императорскаго Величества указъ, велеть тебѣ Витезеву изследовать в самую сущую правду немедленно вышеозначеннымъ просителямъ ясашнымъ людямъ Івану Михайлову с товарищи. Подлинной Тарханской, Темлячеевской...[279].

32. Поступная. По сей поступпой крѣпости сего 1736 года декабря 13 дня Самаровскаго яму жительница вдова Анна Григорьева дочь иумершаго (sic) ямщика Івана Ѳедосѣева сына Кузнецова жена поступилась за свой долгъ в вѣкъ без выкупу дворомъ своимъ, строениемъ и з землею и с лѣсомъ, которой имѣетца при томъ домѣ Самаровского яму отставному матрозу Семену Ігнатьеву сыну, а денегъ взяла семь рублевъ пятьдесять копѣекъ, в томъ и сие писмо отдаю. Сию поступъною крепостъ Анна Григорьева дочъ поступилася Семену Игнатьеву сыну и вместо ея велениемъ отставной кананеръ Иванъ Безглядовъ руку приложилъ[280].

33. Поступная. Лета 1737 году марта 7 дня Самаровскаго яму ямской сынъ Мартынъ Івановъ сынъ Пластининъ далъ сию поступпое писмо того жъ яму ямщику Савелью Леконьтьеву сыну Хозяинову в томъ что, поступилъся я Мартынъ ему Савелью землею своею, которою меня при смерти благословилъ дядушко мой Реполовскаго сору при своей братьи шестымъ жеребьемъ; а оную землю поступился я Мартынъ ему Савелью за свой долгъ за три рубли въ векъ без выкупу н во оную мою землю впредь мне Мартыну і детямъ моимъ и сродичамъ моимъ..., а напредь сего та моя земля иному никому не продана і не заложена и в какихъ писмахъ не подписана п некому до той моей земли дела нетъ; и ежели кто в ту мою землю станетъ вступатца, то мне Мартыну очищать своими депгами, а очистя отдать ему Савелью во владение, в томъ я Мартынъ ему Савелью и сию поступную далъ; а поступную писалъ по его Мартынову велению Самаровскаго яму ямскихъ отпусковъ[281] пишишикъ Самаровъской ямщикъ Иванъ Глуховъ года и числа вышеиисаннаго. К сему писму поступпому в<м>есто Мартына Пластинина и его ироіиениемъ Иванъ Мартыновъ руку приложилъ[282]

34. Поступная. 1738 году апреля въ 9 день Самаровского яму пзэ ямской охотникъ Кузма Семеновъ сынъ Павловъ далъ сие иоступное нисмо Самаровскому ямъщику Ивану Иванову сыну Шаламову на отцовскою свою землю, которою владелъ по челобитнѣ. И на томъ мѣсте дворомъ оной мой отецъ живъ, і впредь до того места мнѣ Павлову и роду моего дела нетъ и не вступатца никому. А ежели вступптца кто, и мнѣ очищать своими денгами, а очистя отдать ему жъ Шаламову по прежнему во владение; а убытка никакого ему Шаламову не учинить, а мнѣ Павлову в той земле дела нетъ. А межи той земле подлинно значитъ в прошеніи отца моего, которая писана въ 708 году октября 12 дня, а поступился за хлебной долгъ. К сему писму вмѣсто ямскаго охотника Кузмы Павлова его прошениемъ Бѣлогорской волости попъ А.текси Попамаревъ руку приложилъ[283].

35. Продажная. Лѣта 1739-го годугенваря 3 дня Самаровского яму бывшей Самаровской ямщикъ Григорей Самойловъ сынъ Дягилевъ продалъ дворъ свой и з землею в Самаровскомъ яму Покровской церкви дьякону Саве Никиоорову сыну Булатникову в вѣкт» без выкупу не для какого умыслу или подлогу, но сущею правдою для своихъ необходимыхъ нуждъ з землею и со всемъ строениемъ, а хоромного строения на той моей земле: изба черная, горница бѣлая, между ими сени, погреба, обсыпноі і противъ горницы огородъ, в городбѣ банное место, которое противъ дворовъ Алексѣя Митрофанова да Насилья Самойлова стая конская без места, которая стоитъ в логу на речке в угоре, а мѣрою той земли иод<д>воровымъ строениемъ длиннику с огороднымъ мѣстомъ пятиатцать саженъ, нонсрепшику пять саженъ; а денегъ взялъ я Дягилева, у него Булатникова депегъ одиннадцать рублевъ. А оной мой дворъ з землею и со всемъ строениемъ наиредь сея поступной крѣпости иному никому не проданъ и не заложенъ и ни в какия писменные крѣпопости не укрепленъ; і впредь мпе Дягилеву и жене моей и детемъ моимъ и сродственпикомъ и никому дѣла нетъ и не вступатца. А будетъ же кто станетъ вступатца, и отъ техъ встушциковъ очищать мне Дягилеву самому собою и очистя отдать ему жъ во владѣние; в томъ я Дягилевъ ему дьякону Булатникову и сию иоступную крѣпость далъ. – К сей поступной крепости вмѣсто Григорья Дягилева ево прошениемъ ямщикъ Петръ Соскинъ руку приложилъ. К сей поступной крепости ямской выборной Іванъ Коневъ и крестиянинъ Ларионъ Костыгинъ свидѣтели были; вместо выборного Конева и за себя Ларионъ Костыгинъ руку приложила,. А тою постуниую крѣпость писала, ево Дягилева прошениемъ отставной каптенармусъ Василей Скосыревъ. А сия поступная крѣпость писана на простой бумаге, для того в Самаровской управителской канцеляріи гербовой бумаги в продаже не имѣется. – Того жъ числа сия поступная крѣпость въ Самаровскомъ яму у крепостныхъ дѣлъ в книгу записана; пошлинъ с одиннадцати рублевъ но гривнѣ с рубля рубль десять копѣекъ, за писмо двенадцать копѣекъ, отъ записки то жа, число, на расходы копейка, з доходу четь, итого рубль тритцать пять копеекъ одна четверть по указу взято. Подшісала, отставной каптенармусъ, а крепостныхъ дѣлъ надсмотрщикъ Василей Скосыревъ[284].

36. Поступная. 1741-го году марта дня Самаровского яму емъщикъ Ѳедоръ Михайлова, сынъ Суханова, поступился за свой долга, за пять руб<л>ева, Самаровскому же емъщику Федору Данилову сыну Губину зѣмлею своею въ вѣкъ беза, выкупу, которая земля имеетца во Фроловой деревне з<а> бывшимъ Самаровъскимъ ямщикомъ Фроломъ Шеламовымъ, а нынѣ владеюта, дети ево Шеламова, і волно ему Федору Губину і жене и детяма, ево и внучетамъ и роду иха, оною зѣмлею противъ ІПеламовыха, детей владеть шестымъ жеребьема, вечно беза, выкупу, п на той земле дворомъ селитра, сено косить и скотъ выпускать, рыбные і птичьи промыслы промышлять; а оная земля никому прежъ сего не продана і не заложена и ни в какиха, писмеипыхъ крепостяхъ не подписана, опричь сей поступной крепости. А ежели кто станета, вступатца, сродничп наши, или іноземцы, или посторонние какие люди, і мне Суханову очищать своими денгами, а убытка ему Федору Губину никакого пѣ учинить. А ежели ему в моемъ иеочищешш учинитца какой убытокъ, і тотъ убытокъ по ево скаске заплатить мне Суханову безо въсякихъ отговорокъ. Такожъ на сору і в горе всякими промыслами и угодьями, что на той земле есть и чемъ владеютъ Фрола Шаламова дети, и ему волно владеть и промышлять всякими угодьями противъ Фроловой крепости, в которой и межи росписаны: и предъ для всякаго спору и въ вѣчное владѣніе отдалъ я Сухановъ ему Федору Губину на тое землю поступную свою, по которой я Сухановъ владѣлъ, которую мне далъ Самаровской ямщикъ Івапъ Степановъ сынъ Иевлевъ, отдалъ я Сухаповъ ему жъ Губину, в томъ я Сухаповъ ему Федору Губину на вышеписанную землю и сию поступную далъ. У подлинной поступной пишутъ тако: К сей поступпой крепосте вместо Федора Суханова по его прошению Іванъ Мартыновъ руку приложила,. При семъ ппсме і при възятье денегъ Самаровской емъщикъ Семенъ Кпприяповъ свпдетелемъ былъ и руку приложилъ[285].

37. Поступная. Лѣта 1743-го году августа 9 дня ирисудствия 1743 города Березова Куиывацкой волости Троицкой церкви попъ Сава НикйФоровъ поступился я попъ за долгъ свой Самаровскому ямщику Івану Михайлову сыну Поромову дворомъ своимъ со всемъ строеніемъ и з землею за пять рублевъ, которые денгп бралъ я для своихъ необходимыхъ нуждъ в векъ без выкупу; которой мой дворъ в Самаровскомъ яму, а строепия: изба черпая, горница, между ими сени, в сеняхъ ногребъ, да погребъ же обсыпной, противъ горницы огородъ, в городбе банное место, которое противъ дворовъ Алексѣя Митрофанова да Василья Самойлова, стая конская безъ места, которая стоитъ в логу надъ речькою в угоре; а мерою земли подъ темъ дворовымъ строениемъ длиннику пятнадцать саженъ, поперешнику пять саженъ. А оной мой дворъ строеніемъ и з землею нанредь сея поступныя иному никому не проданъ и не заложенъ й ни в какия племенные крепости не укрепленъ; і впредь мнѣ попу и жене моей и детемъ моимъ и никому дѣла нетъ и не вступатца. А буде кто станетъ ступатца, и о<тъ> техъ вступщиковъ очищать мнѣ попу самому собою, а очистя отдать ему ли, Поромову во владепле. В томъ свидетель Самаровскаго яму Покровской церкви протопопъ Гаврило Максимовъ. В томъ я попъ Сава ему Поромову и сию поступную далъ. А сию поступпую писалъ отставлой каптенармусъ Василей Прохоровъ сынъ Скосыревъ. К сему поступному писму попъ Сава Никиооровъ руку приложилъ. Свидетель протопопъ Гаврилъ Максимовъ руку приложилъ[286].

38. Договорное письмо (см. еще № 15). Лѣта 1746 году сентября 15 дня Самаровского яму Реполовского повосту ямъщики сыскавъ у себя между собою старинъную крепость в Реноловскомъ повоете Ларионъ Семеновъ сынъ Сургутцъкой, Трофимъ Петровъ сынъ Топорковъ, Іванъ Чюкрсевъ, Дмитрей Ерасимовъ сынъ Змановской, Феклпстъ Афонасьевъ сынъ Пластининъ, Сава Галахтионовъ сынъ Чюкреевъ, Емельянъ Осиповъ сынъ ІНа лам о въ, Герасимъ Петровъ сынъ Шаламовъ, Федоръ Алексеев!, сынъ Шаламовъ, которая крепость дана отъ ясашныхъ новокрещенныхъ[287] остяковъ Тоболского уезду Колънуховъской волости отъ Семейки Погонпиа да отъ Колея Кплдиярова і отъ меншева Ілтикова на пахатную землю і на сонныя покосы и на скотской выпускъ и на рыбныя н птичьи ловли і чердашныя места і на всякія принадлежащие угодья кромѣ лисьихъ гнесъ і соболиныхъ, выдерныхъ, і бобровыхъ, і росамачыіхъ, і беличьихъ, і горностальихъ промысловъ и лосинныхъ ямъ, і со оной старпнъные крепости мы Ямельяпъ Шаламовъ с вышепнеапнымн товарищами написали отъ креггостныхъ делъ опшую крепость, договоряся і согласяша по совету между сбоя с товарищами своими Самаровского яму Реполовскпми ямщиками с Ларпономъ Семеновымъ сыномъ Сургутцкнмъ, Трофимомъ Петровымъ сыномъ Топорковымъ, Іваномъ Чюкреевымъ, Дмитреемъ Гсраепмовымъ сыномъ Змановскнмъ, с Феклистомъ Афанасьевым!» сыномъ Пластининымъ, Сапой Галавтиоповымъ сыномъ Чюкреевымъ, владеть намъ Емельяну Шаламову с вышеписанными товаришями своими і с ними Сургуцкимъ с товарищи по договору пополамъ противъ данной намъ обшей повалной иоступной крепости отъ вышеписанныхъ ясашныхъ остяковъ вечно и бѣзповоротно вышеписанъными землями и сенными покосами і скодскими выпусками і всякими принадлежащими угодьями, которыя у насъ в ту своему между собою с нами Сургутцкнмъ съ вышеписанными товаришями ево Сургуцкова вышепнеанные все угодья розделить пополамъ і положить между собою жеребьи, которымъ где достанетца во всехъ угодьяхъ і промыслахъ; і другъ друга не обидить и никакимъ напраснымъ налогъ і обитъ нс чинить и убытковъ напрасныхъ не наводить, но делать сушъшую правду по святей еваиъельской непорочной заповеди Господней еже ей, ей, в сушъшую правду, потому что мы Шаламовъ с товарищи с ними-Сургуцкимъ і с товарищи ево Сургуцкова поступною крепость переписывали и закрепили і пошлинные денги, убытки і протори платили все вместе і обшо і порозвыточно; в томъ я Емельянъ ПІеламовъ с товарищами своими имъ Сургуцкому с товарищи ево Сургуцкова і сие утвердительное і ппемо дали. Писмо писалъ но ихъ Емельянову Шаламова с товарищи велению Демьянскому яму крестьянинъ (sic) делъ откупіиыкъ. У но длиннаго договорнаго писма пишутъ тако: подьячей Дмитрей Пинаевъ і при писме былъ свидетель Демья<н>ского яму ямъщикъ Сергей Чикирдинъ. К сему договорному иисму вместо свидетеля Сергея Чикирдина по ево прошению Тобольско цеховой Івапъ Волковъ руку приложилъ. К сему договорному писму вместо Емельяна шеламова, Федора Шеламова с товарищи но ихъ прошенію Самаровъского яму разночинецъ Іванъ Мартыновъ руку приложилъ. Закрепили і подписали Дем<ь>янскаго яму крепостныхъ делъ откупъшикъ Петръ Молоковъ, Дмитрей Паиаевъ своею рукою. Еще в тѣ половинѣ принять в сей все покосы і скодские выпуски і во всяки принадлежашия угодья то есть Реполовскаго повосту жителя я<м>щнка Алексея Худекова з братомъ Екимомъ з детми ему Сургутъцкому в свою половину іменно того ради і подписали і договорномъ писме противъ записи. К сему договорному писму вместо Емельяна ІПаламова с товарищи по ихъ прошению Тобольской цеховой Іванъ Волковъ руку приложилъ. У подлиннаго договорнаго писма пишутъ тако: 1780-го году июля 10 дня сия мировая в Самарове у уиравительскихъ делъ явлена в книгу записана на – подъ № 21-мъ. Подпорутчпкъ управитель Федоръ Калининъ[288].

39. Продажная. Лѣта тысяча семьсотъ четыредесятъ поемаго П48 году ноября двадесять девятого дня Самаровскаго яму ямщикъ Андрей Михайлова, сына, Поромовъ продалъ в Самаровскомъ яму ямщику Петру Ѳедорову сыну Соскииу двора, свой в векъ без выкупу со всякима, дворовымъ строениемъ и с мостомъ; а на томъ дворе строения: изба черная, горница, между имп сеии, в сеияха, погребъ, да погребъ же осыпной, протива, горницы огородаъ в городбе банное место, которое протива, двора Василья Самойлова. А с земляного места пода, темъ дворовыма, строениемъ длиннику пятнадцеть саженъ, поперешнику пять саженъ. А денега, я Поромовъ взялъ у него Петра Соскина пять рубленъ. А тотъ мой дворъ со всякимъ дворовыма, строеннемъ. и с местома, напредь сего купца иному никому не проданъ і незаложенъ и ни в какихъ крепостяхъ неукрепленъ, опричь сей купчей крепости. А кто станетъ в тотъ дворъ и в место со стороны вступатца, сродничи мои, или посторонние, или кто какие нисмепные крепости выложита», и мне поромову отъ такихъ людей и отъ писменныхъ крепостей очищать своими деигами, а очистя отдать ему ясъ Петру Соскииу понрежнему, и в тома, ему убытка никакого не привесть. А ежели ему какой убытокъ учинитца, то платить мне Поромову; и волно ему Соскииу и жеие и дѣтямъ ево тѣмъ дворомъ со всякимъ строеииема, и с местома, владѣть вечно и на сторону продать и заложить; а мне Поромову в томъ ничего не спорить и никакимъ своимъ вымысломъ впредь не вступатца. Вт. томъ я Андрей Поромовъ ему Петру Соскину и сию куичюю крепость далъ. К сей купчей крепости вмѣсто Андрея Поромова его прошениемъ Самаровской ямщикъ Іванъ Поромовъ руку приложилъ. У сей купчей крепости свидетелемъ былъ Самаровской ямщикъ Семенъ Кузнецовъ і руку приложилъ. – Самаровского и Демьянского ямовъ управнтѣль Павелъ Суздалцовъ. В № 6 6. – 1748 году ноября 29 дня сия купчая крепость в Самаровскомъ яму у крепостныхъ делъ в книгу записана подлинно; пошлинъ с пяти рублевъ по гривне с рубля, за писмо пять копѣекъ, отъ записки тожт, число, на расходы четь, всего шездесятъ копѣекъ одна четь по указу взяты. Подписалъ крепостныхъ делъ надсмотрщикъ Іванъ Безглядовъ[289].

40. Поступная. Лѣта тысяча семьсотъ сорокъ девятаго году октября 30 дня Самаровского яму ямшпкъ Козма Семеновъ сынъ Павловъ поступился за свой долгъ за рубль за тритцать копѣекъ отцовскою своею землею, которою владелъ отецъ мой по чслобптнѣ, и на томъ мѣсте отецъ мой и дворомъ жилъ, Самаровского яму ямшику Івану Іванову сыну ІІІаламову в векъ без выкупу а межи и мера той земле подлинно значитъ в челобитнѣ отца моего, которая челобитна писана в семьсотъ восмомъ году октября вторагоиадесять числа; і впредь мнѣ Павлову и жене моей и детемъ и сродичамъдо того мѣста дѣла нетъ и не вступатца. А ежели кто будетъ вступатца, и мнѣ Павлову очищать своими денгами и очистя отдать ему жъ Шаламову во владеніе; а убытку ему Шаламову никакого не учинить, в томъ я Павловъ ему Шаламову и сию поступную крепость далъ. У сей поступной крепости свидетелемъ былъ Самаровской ямшпкъ Іванъ Мухинъ; а сию поступпую крепость писалъ по его Павловыхъ прошению Самаровской таможни подьячей Алексѣй Лисицкой. К сей поступной крепости вмѣсто Самаро<в>ского ямъшика Кузми Павлова ево ирозбЬй отставпой кананеръ Івань Безглядовъ руку приложилъ. – 1749 году октября 30 дня сия поступная крепость в Самаровскомъ яму у крепостныхъ делъ в книгу записана; с рубля с тритцати копѣекъ пошлинъ тринатцать копѣекъ, за писмо три, с записки две копѣ<й>ки, на росходы четь, всего восмнадцать копѣекъ одна четь по указу взяты. Крепостныхъ делъ падсмо<т>ршикъ Василеі Ширяевъ[290].

41. Поступная, Лѣта тысяча семьсотъ четыредесятъ девятаго 1749 году октября 30 дня Самаровского яму ямшичей сынъ Степанъ Івановъ сынъ Коныгинъ ностуиилса за свой долгъ за рубль огородною землею, своимъ паемъ, Самаровского яму ямщику Івану Івапову сыну Шаламаву в векъ без выкупу. А подъ темъ огородомъ земли длиннику десять саженъ ручныхъ, пеперегъ тожъ число. А та земля имѣетца в межахъ: с востоку улица проѣзжая, з западу с курмою за Дмитрѣемъ Павловымъ, с северу Кудрявцева да Проскурякова бани, с полудни Василья Игнатьева огородъ. И та моя земля прежде сей поступной крепости іному никому не продана и не заложена и не в какия крепости не укреплена, и впредь мнѣ и жене моей и детямъ до того огородянаго места дела нетъ и не вступатца. А ежели кто будетъ вступатца, пли какия крепости объявитъ, то мнѣ Коныгину очищать своими денгами и очистя отдать ему жъ Шаламову во владение, в томъ я Степанъ Коныгинъ ему Шаламову и сию поступную крепость далъ. У сей поступной крепости свидѣтелемъ былъ Самаровской ямщикъ Ѳедоръ Конановъ; а поступную крепость писалъ по его Коныгипу прошению Самаровской таможни подъячей Алексѣй Лисицкой. При иисме к сей поступпой крепости и при взятье денегъ Самаровской ямшикъ Ѳедоръ Кононовъ свидѣтелемъ былъ; ево ирозбой Самаровской ямшикъ Петръ Кокшаровъ руку приложилъ[291].

42. Продажная. Тысяща семьсотъ пятьдесятъ третьяго году марта восмагонадесятъ дня Самаровской таможни подъячей Алексей Лисицкой продалъ двора, свой и со всемъ дворовымъ строениемъ и с местомъ Самаровского яму Покровской церкви закащпку отцу протопопу Алексею Семенову: а в томъ дворе строения: горница, изба черная, между ими сени, наверху вышка, погребъ осыпной, скотская стая, кругомъ двора заплоты; а во дворе мостъ, в окнахъ окончины слюдяные и з железными, к тому принадлежащими припасы; а подъ темъ дворома, земли мерою длиннику десять саженъ, поперешпику четырнатцеть саженъ: да при томъ же дворе на полуденную сторону огородное место, в которомъ длиннику одиннатцеть саженъ, поперешнику восемь саженъ; да еще жъ за опымъ моимъ дворомъ на сиверпей стороне огородного места длиннику семь саженъ, поперешнику тожъ число; а за оной двора, и з землею и с местомъ и за всякое дворовое строение, которое прописано выше сего, взялъ я Лисицкой у оного протопопа денегъ, двадцать пять рублевъ, а вышеписанной дворъ мой и с местома, былъ напредь сего во владениі брата моего родного Александра Лисицкого, а по смерти ево приказала, владеть мне Лисицкому; и впредь мпе Алексею

Лнсицкому до оного двора и до мест ь дела нетъ и никакими своими вымыслами не вступ<ат>ца какъ мне Лиспцкому, такъ жене и детемъ и роду моему. Л ежели кто встугіитца, то очищать мне Лиспцкому своими денгами, и очисти отдать ему жъ протопопу с чиста пути, и в томъ ему убытку никакого не учинить. А ежели ему какие убытки учинятца, то платить мне Лиспцкому по ево скаске без всякихъ отговорокъ, не приемля во оправдание никакихъ словъ. В томъ я Лисицкой ему протопопу Алексею Семенову сию крепость далъ до крепостныхъ делъ, понеже въ Самаровскомъ яму крепостныхъ делъ не імѣетца надсмотрщика. I сию крепость писалъ Самаровской управителской капцеляри копеістъ Алексей Кудрявцовъ. К сей поступной крепости Алексѣй Лисицкой руку приложилъ. Сия поступная крепость писана при свидѣтелехъ, а имяпно: Самаровского яму при управителе Тоболскомъ дворянине Илье павлуцкомъ да при Самаровскомъ ямщике Алексѣе Хозяінове. Управитель Илья Павлуцкой. К сей крепости вмѣсто свидетеля Алексея Хозяинова его прошениемъ Самаровской ямщикъ Іванъ Петровъ сынъ руку приложилъ. – 1753 году марта 20 дпя сия поступная крепость в Самаровской управителской каицеляри явлена, и со оной крепости канцелярской зборщикъ Василей Замараевъ пошлины по десяти копѣекъ с рубля, два рубли пятьдесятъ копѣекъ, за писмо пять копѣекъ, отъ записки десять копѣекъ, на нужные расходы две чети, сверхъ обыкновенныхъ зборовъ одна четь, всего два рубли шездесятъ пять копѣекъ три чети зборщикъ Василей Замараевъ принялъ; его прозбою Самаровской управителской каицеляри коиіестъ Алексей Кудрявцовъ росписался[292].

43. Указъ. Указъ Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссійской Самаровского яму отъ ямскихъ управительскихъ делъ Самаровскому ямщику Якову Занину. Сего марта 30 дня 755 году поданною челобитною ты Занинъ просила, об отводе тебѣ Занину подъ дворовое твое строение порожжего места противъ двора ямщика Якова Змановского за речкою, чего ради велено оное место выборному со старостою и з десятники осмотреть и буде иодлинпо явитца порожжее, в томъ и подписатца, в которомъ осмотрениі они выборной и староста з десятники, что то место явилось порожжее, и подписались. Того ради по указу Ея Императорскаго Величества Самаровского яму у ямскихъ управительскихъ делъ определено: предписанному просителю ямщику Якову Занину оказавшееся по подписанию выборного Конева, старосты Баканова з десятники и з соседами порожжее место противъ двора ямщика Якова Змановского за речкою отвесть, длнннику шесть саженъ а перешшіку четырнаддать[293] саженъ, и отдать тебе Занину иод дворовое тебе строе-1755 пие в вечное владеніе; чего ради тебе Занину и сей Ея Императорскаго Величества указъ данъ марта 31-го дня 1755 году. Ямской управитель Аѳонасей Быковъ. Управительскихъ делъ писарь Петръ Соскинъ[294].

44. Продажная. Лѣта тысяща семь сотъ пятдесятъ шестаго і75в года ноября перваго дня Самаровского яму ямщикъ Яковъ Яковлевъ сынъ Занинъ продалъ в Самаровскомъ яму ямщику Ивану Петрову сыну Шеймину дворовое свое отводное мѣсто, которое мне Занину отведено отъ Самаровскихъ ямскихъ управительскихъ делъ прошлого тысеща семь сотъ пятдесятъ пятаго году марта тридцать перваго дня без всякаго дворового моего строения, но простое. А того зѣмляного мѣста мерою длиннику шесть саженъ отъ речки к горе,

а поперешнику четырпатцать саженъ, которое мѣсто противъ двора Самаровскаго ямщика Якова Змановского за речкою подъ горою, а в межахъ с полуденную сторону отъ ямщика Василья Самкова, з западную сторону отъ Алексѣя Досадинова, с сиверную сторону отъ горныхъ логовъ подле речку, но западной сторонѣ. А денегъ я Занииъ у него Шеймипа взялъ одпнъ рубль. А то мое дворовое место напредь сего купца Шеймина иному никому не продано и не заложено п нп в какие крепости не укреплено, опричь сей купчей крепости.

А буде кто во оное место станетъ вступатьца, сродичи мои, или посторонние люди, или же кто какие писмяиные крепости выложитъ, и мне Занину отъ такихъ людей и ппсмянныхъ крепостей очищать своими деньгами и очистя отдать ему жъ Ивану Шеймину по прежнему і в томъ ему убытка не учинить. А ежели какой убытоісьучинитца, платить мне Занину и волно ему Шеймину и женѣ и дѣтямъ ево темъ моимъ дворовымъ местомъ владѣть вечно и на сторону продать и заложить, а мне Занину в томъ ничего не спорить и впредь не вступатьца.

Въ томъ я Яковъ Занинъ ему Ивану Шеймину и сию купчую крѣпость далъ. А сия купчая крѣпость писана на простой бумаге, для того что в Самаровской управителской канцеляріи в продаже гербовой бумаги не имѣется. И оную купчую крепость для платежа указныхъ пошлинъ объявить ко крѣпостнымъ деламъ. При нисме сей купчей креиосте свидетелемъ былъ Самаровской ямщикъ Иванъ Бакаповъ и руку приложилъ. К сей купчей крепости вмѣсто продавца Самаровскаго ямшика Якова Запина ево прошеніемъ Демъянскаго яму ямшикъ Иванъ Питухинъ руку приложилъ. Сиюкупчую крепость писалъ[295]...

45. Поступная. Лѣта тысеча семь сотъ шездесятъ восьмаго года сентября в деватынадесять день Самаровскаго яму ямской охотникъ Іванъ Даниловъ сынъ Кузнецовъ поступился въ вечное владения того жъ Самаровъскаго жъ яму ямскому жъ охотнику Ларпону Сургуцкому з детми і внучатами своею землею в деревне Реполовой третей пай и з сенными покосы и з рыбными ловлями и перевесивши угодьи противъ товарищей своихъ Федора Егышевада Ивана Поромова. А та моя земля никому не продана и не заложена и в крепостныхъ писмахъ нс подписана, кроме оного Сургуцкого тако жъ детей ево и внучатъ. И я Кузнецовъ за тое вышеписанную землю и сенные покосы с рыбными промыслами и птичьими угодьи у оного Сургуцкого з детьми и внучаты денегъ ходячихъ московскихъ взялъ одинъ рубль дватцать копеекъ. А та моя земля с угодьями в межахъ по сторону съ Самаровскимъ ямъскпмъ охотникомъ Кирилою Худековымъ, а по другую сторону с Осипомъ Никитинымъ да Екимомъ Пластининомъ; и волно имъ Сургуцкому, детямъ ево и (в)нучетамъ моимъ третьимъ паемъ вечно в(л)адеть, продать и заложить и во всякіе крепости укрепить, а мне Кузнецову во оную отданную землю съ сенными покосы, с рыбными ловли и со пътичыши угодьи до того дела нетъ. А ежели кто станетъ вступатца, то мне Кузнецову и детямъ моимъ очищать собою, а ево Сургуцкого а детей ево и внучатъ очищать, в чемъ сию и владепную далъ. X подлинной поступной вместо Ивана Данилова сына Кузнецова ево прошению сургуцкой казакъ Иванъ Алексеевъ Тверетпновъ руку приложилъ. Сие пошлинное писмо въ Самаровской управительской канцелярии евлена и в книгу записана подъ № 484-мъ. Подъ той жо поступной пишутъ тако: Подписалъ подканцеляристъ Алексей Аревьевъ[296].

46. Продажная. 1778 году марта 29 дня Самаровскова яму ямщикъ Тимооей Кузнецовъ продалъ я дворъ свой Самаровскаго яму ямщику Михаилу Дмитрееву сыну Карманову чербпую избу зъ го(р)нпцой и сенями, по(дъ) синями погребъ а подъ (д)воромъ места какъ дворъ стоитъ кругомъ по павесу, а за оной дворъ поредилъ я Кузнецовъ у ево Каръмапова денегъ восемъ рублевъ, которыя и взялъ напередъ сполна все; а во оной мой дворъ и место некому невъступатца, ни братьямъ моимъ, ни сродичамъ. А ежели кто вступитца, то мне Кузнецову очишатъ самому собою і очистя отдатъ ему Карманову попрежнему во владение, а ему Карманову убутъковъ никакихъ ненавестъ, в томъ я Кузнецовъ ему Карманову для верности сию поступну далъ. При ономъ торъгу былъ свидетелт, староста ямской Михайло Оноховской. К сей поступной Самаровской ямщикъ Тимоѳей Кузнецовъ руку приложилъ[297].

47. Поступная. Тысяща седмь сотъ восемдесятъ пятого, ген варя въ двадцать первый день Тобольскаго намѣстничества Тобольской округи Самаровскаго яму ямшикъ Федоръ Ивановъ сынъ Слобоцковъ в родѣ своемъ не послѣдней, поступился Самаровскому жъ ямщику Ивану Иванову сыну Шеймину, женѣ ево и дѣтемъ и по нихъ наслѣдникомъ в вѣкъ без выкупу дворъ свой со всякимъ дворовымъ строеніемъ и с мѣстомъ. А на томъ дворѣ строенія: изба и сени и състроющеюся горницею; а подъ горницею подвалъ, и въ сепяхъ погребъ; а земляного мѣста подъ тѣмъ дворовымъ строеніемъ длиннику написанного въ прежнихъ поступныхъ купчихъ длиннику нятнатцать саженъ, поперешнику пять саженъ. А какія межи состоятъ, о томъ гласятъ на ту землю дѣйствительно по урочищамъ крепости со изъясненіемт> всего обстоятельства. А денегъ я Слобоцковъ отъ него Жеймина взялъ дватцать семь рублевъ. А то мое дворовое со всѣмъ строеніемъ земляное мѣсто иному никому не продано и не заложено и ни въ какихъ крепостяхъ не укрѣплено, опричь сей поступной. А кто станетъ в тотъ дворъ и в мѣсто со стороны вступатца, сродичи мои, или посторонніе люди, или кто какіе писменные крепости выложитъ и мнѣ Слобоцкому отъ такихъ людей и отъ писмянныхъ крепостей очищать своими денгами и очистя отдать ему Шеймину попрежнему, и в томъ ему убытка никакого ни привесть. А ежели ему какой убытокъ послѣдуитъ, то платить мнѣ Слобоцкову, и волно ему Шеймину и женѣ и дѣтемъ ево тѣмъ дворомъ, со всякимъ строеніемъ и с мѣстомъ владѣть вѣчно и на сторону продать и заложить, а мнѣ Слобоцкову в тома, лично не спорить и никакимъ своимъ вьімысломъ впредь не вступатца. В томъ и сіе я Слобоцковъ поступпое писмо далъ къ вѣчному и не отъемлемому владѣнію. А што принадлежитъ до живущаго на той земле ямщика Семепа Дехтерева, то ево с той земли не ссылать і яшть ему до йрншествія строенія в ветхость, а вновь строить ничего не допускать и ему на той землѣ впредъ ст(р)оитца зачинать не дерзать. К сей поступной Ѳедоръ С(л)обоцкой руку приложилъ. При сей поступной і взятье денегъ свидетелемъ был7, Самаровской ямщикъ Іванъ Занинъ, в томъ своеручно подписуюсь. При сей поступной і взятьѣ денегъ свидетелемъ былъ Самаровской ямщикъ Степанъ Коневъ, в томъ ево прозбою казакъ Іванъ Куйвышевъ подписалса. Сія поступная Тоболскаго намѣстпичества Тобольской округи у Самаровскихъ ямскихъ дѣлъ явлена и въ книгу подъ номером7, 146-мъ записана, марта -го дпя 1785 года. Выборной Иванъ Оленевъ. Вместо старосты Ивана Конева ево прозбой оберъ-аФицерской сынъ Василей Рукинъ подписалъ[298].

48. Указъ. Указъ Ея Императорскаго Величества Самодержицы Всероссійской, изъ Самаровскаго волостнаго суда Самаровской волости ямщику Ивану Иванову сыну Шеймину. – В присланномъ Ея Імператорскаго Величества ис Тоболскаго Нижняго земскаго суда указѣ написано: Указомъ де Ея Імператорскаго Величества ис Тобольской казенной палаты велено: Самаровской волости тебя ямщика Шеймина изъ деревни Базьяновой по недостатку земли в Самаровской ямъ, гдѣ ты имѣишъ собственную землю покупную и доставшуюся отъ отца твоего, перевестъ, и тебя Шеймина дѣйствителпымъ причисленіемъ считать с начала нынѣшняго 1787-го года; и для де того в Тобольскомъ Нижнемъ земскомъ судѣ опредѣлено: тебя ямщика Ивана Шеймина из деревни Базьяновой исключить и причислить в Самаровской ямъ; котораго дѣйствително перечисленіемъ считать с начала нынѣшняго 1787-го года и по исполненіи во оной судъ рапортовать, а при учиненіи ис вышепоказанной Базьяновой деревни тебя Шеймина суда в Самаровской ямъ переселенія: ты НІейминъ объявилъ в Самаровской волостной судъ: на вышепоказанную землю покупную и доставшуюся отцу твоему прошлыхъ лѣтъ отъ разныхъ продавцовъ крепости, первую 1739-го генваря 3-го, вторую 1743-го августа 9-го, третію 1744-го годовъ ноября 29-го чпслъ; в коихъ между протчимъ написано: што земляного мѣста подъ тѣмъ отца твоего дворовымъ строеніемъ длиннику пятнатцать саженъ, поперешнику пять саженъ, которое мѣсто состояло тогда противъ дворовъ: Алексѣя Митрофанова да Василья Самойлова, да стая конская, которая стоитъ въ логу над речькою въ угорѣ; а пятую писанную въ 785-мъ году генваря 21-го дня на купленную тобою Шеймпнымъ Тоболской округи у Самаровскаго ямщика Федора Слобоцкова показано жъ: што поступился онъ тебѣ Шеймину, женѣ твоей п дѣтемъ и по васъ иаслѣдпикомъ в вѣкъ безъ выкупу дворомъ своимъ со всякимт. дворовымъ строеніемъ и съ мѣстомъ; а на томъ мѣстѣ строенія: изба и сени и со строющеюся противъ той изъбы на подвалъ горницею п в сеияхъ погребомъ; а земляного мѣста под тѣмъ дворовымъ строеніемъ длиннику (написанного в прежпихъ поступныхъ) пятнадцать саженъ, ноперешнику пять саженъ; а денегъ онъ Слобоцковъ у тебя Шеймина взялъ двадцать семь рублевъ; почему тѣмъ землянымъ мѣстомъ дворовымъ и огороднымъ строеніемъ по вышеписаннымъ межамъ владѣть съ женою своею и дѣтми ты ІНейминъ и долженъ какъ по тѣмъ поступпымъ крѣпостямъ принадлежитъ во всемъ безпреиятственно. И ради того в Самаровскомъ волостномъ судѣ резолюцией) заключено: с ирописапіемъ вышепрописаннаго обстоятельства дать сей владѣлой тебѣ ямщику Шеймину Ея Імператорскаго Величества указъ, в которомъ тебѣ предписать, штобъ ты в силу вышепрописанныхъ Ея Императорскаго Величества Тоболской казенной полаты и Тоболскаго Нижняго земского суда указовъ исъ деревни Базьяновой исключенъ, 1787 а причисленъ для надлежащаго переселенія суда въ Самаровской ямъ; почему ты Шейминъ настоящимъ причисленіемъ исъчитайсся с начала нынѣшняго 1787 года. А о таковомъ перечисленіи в Тоболской Нижней земской судъ обрепортовано быть имѣитъ, и ямщику Ивану Шеймину о томъ вѣдать и-чинить по сему Ея Императорскаго Величества указу непремѣнное въ переселеніи исполненіе. Февраля 28-го дня 1787 года. – Вместо волосныхъ старосты Матѳея Сургутцкова, выборныхъ Ильи Башмакова, Якова Торопкова, ихъ веленнемъ ямщикъ Михайло Оноховской руку приложилъ[299].

49. Усыновленіе. 1808 года генваря 23 дня Тобольской округи шэ Самаровской волости села Самаровскаго емщикъ Михайло Ивановъ Змановской деревни Спириной емщику жъ Василью Иванову Спиридонову и жене ево Федоре Петровой дочере далъ сие писмо в томъ, что какъ я Змановской осталса отъ отца своего и матери малолетной, а ныне имею отъ роду пятнацать летъ; но какъ у меня домообзаводства и скотоводства никакого не имѣется, и я принуждаюсь жить по срокамъ. Но ныне приходя в совершенной возврастъ и разумъ и не хотя по срокамъ скитатся, добровольно с нимъ Спиридоновымъ договорилса быть у него при доме вместо сына, начиная съ сего числа с темъ, чтобъ во время жітія быть вполнѣ ево послушаніи и распоряженіи, какъ то платьемъ и обувью; а когда пожелаю женится, то и женить и содержать ему Спиридонову за родного сына и все подати за меня оплачивать бездоимочно и ево Спиридонова, а равно и жену ево почитать за сущихъ родителей и безъ позволенія ихъ прочь не отходить и при старости ихъ летъ мне Змановскому пропитывать. Ежели жъ я Змановской буду усмотренъ имъ Спиридоновымъ в добромъ положеніи и для дому рачителенъ, то в такомъ случае при будущей ревизіи меня записать въ ревизскихъ скаскахъ при немъ Спиридонове по оной деревне Спириной и пользоваться с протчими на ряду всеми выгодами. А ежели онъ Спиридоновъ и жена ево помрутъ и детей у нихъ не останется, то оставшее ево имѣніе какъ то домъ и скотъ отдать мне Змановскому в полное владеніе и никому ево Спиридонова сродникамъ во оное не вступатся. А ежели жѣ я Змановской окажусь в непослушаніи или в худыхъ поведеніихъ буду усмотренъ (до чего и довести себя не намеренъ) и жить у него Спиридонова не пожелаю и в скоромъ времени буду отходить прочь, то и наделу никакого мне Змановскому не требовать, в чемъ паписавъ в два ряда оба подалъ и подписуемся. – В таковой же силѣ второе[300].

50. Заемная съ ручательствомъ. 1808 года июля 7 дня города Тобольска мещанинъ Иванъ Афанасьевъ Сергеевъ далъ сие писмо села Самаровскаго ямщику Петру Петрову Лопареву в томъ, что взялъ я Сергѣевъ у пего Лопарева на свою провпзію и на покупку сухой рыбы язей связошной денегъ сщетомъ два ста рублей, которые деньги и долженъ отдать сего жъ 1808 года къ сентябрю къ первому числу. Ежели волѣю Божиею помру или в несостояніи буду, то даю по себе ручателѣй двухъ сыновей своихъ родныхъ Дмитрея, Ивана, то должны оне за меня заплатить на срокъ какъ выше сего сказано. Ежели мы вышеписанные ручатели платить на каждой рубль по 25 безъ веякихъ нашихъ отговорокъ и не доводя до суда расплатитца добропорядочно, въ томъ я Сергѣевъ з детми своими Дмитриемъ, Иваномъ ему Лонареву для верности и сне писмо дали. За написание же сего на простой бумаге за гербовую за одинъ листъ денегъ тритцать копѣекъ для отсылки въ казну куда слѣдуетъ въ Самаровское Волостное Правление при семъ представляю. Къ подлинному иисму вместо отца своего родного Ивана Сергѣева и ручители по немъ дети ево родныя Иванъ и за себя, Дмитрея Сергеева руку приложилъ[301].

51. Регистръ. Регистръ, учиненной въ Самаровскомъ Волостномъ Правленіи, кто именно на построеніе вмѣсто приходящей въ ветхость деревянной вновь каменной Самаровской Покровской церкви прихожена согласились взнести суммы, какое количество значитъ подъ симъ. Августа дня 1808-го года.


Села Самаровскаго емщики и крестьянѣ[302]:


Итого всей суммы прихожѣна подписали взнести 1584 р. 30 к.[303].


52. Недоимка. 1824 года генваря 5 дня. Самаровской Покровской церкви по книгамъ, записаннымъ на каменное строеніе въ прикладъ значитъ, на комъ имянно состоитъ не полученныхъ во ономъ году денегъ[304].


53. Сказка. 1840 года ноября 2 дня, Самаровской волости и села того-же наименованія крестьянѣ: Михаило Корепановъ, Василій Чукреевъ, Матвей Кокшаровъ, Яковъ Кузнецовъ, Алексей Корепановъ, Семенъ Шмонинъ, Яковъ Кузнецовъ, Дмитрій Кузнецовъ, Михайло Корепановъ, Василій Зеленской, Григорій Кузнецовъ, Василій Соскпнъ, Иванъ Карандашевъ, Филинъ Корепановъ, Лавреньтей Кореиановъ, Иванъ Кузнецовъ, Василій Оленевъ, Егоръ Корепановъ, Василій Пестряковъ, Ефимъ Пачьгановъ, Семенъ Лыткинъ, Лаврепьтей Чукреевъ; Иванъ Шаламовъ и Евгеній Ершевъ, всего двадцать четырѣ человѣка, при объявленіи намъ указа Тобольского Губернского Правленія отъ 23 октября за№ 6683и копіи съ донесенія ГосподинуГенералъ Губернатору Западной Сибири Управлявшаго Губерніею последовавшихъ на предъявленную нами просьбу Корпуса Жандармовъ Маіору Огареву о разсрочькѣ уплаты недоимки за отпущенную въ долгъ казенную муку, прочихъ затемъ предметахъ и напослѣдокъ о постройкѣ почьтоваго дома для помещенія отдѣленія, сею сказскою показали: назначенныя на содержаніе Почьтоваго дома деньги по табели о внутреннихъ волостныхъ повинностяхъ 25 руб. располагаются сборомъ иа все общество Самаровской волости, но в добавокъ къ нимъ для удобнаго помещенія Почьтоваго отделенія особенно расположено самимъ обществомъ довзыскать помимо жителей Самаровскихъ съ другихъ поселянъ, проживающихъ въ особыхъ селеніяхъ, 25 р. потому единственно, что мы сами сверхъ положенныхъ на содѣржаніе Почьтоваго дома денегъ несемъ ещѣ особую повинность безъ помощи другихъ селеній жителей, какъ-то отправляемъ квартирную повинность натурою, содержаніемъ въСамаровѣ одного смотрителя и двухъ вахторовъ, служащихъ при Самаровскихъ Казенныхъ запасныхъ магазинахъ, на чьто они сами изъявили свое согласіе и безъ всякаго противоречія и ропоту вносятъ намъ депьги въ настоящее время или тому лицу, въ домѣ котораго помѣщается Почьтовое отдѣленіе, судя по частовременнымъ неремещеніямъ его изъ одной квартиры въ другую встречаемъ неудобноти въ помещеніяхъ въ отягощеніе домохозяевъ, которые иногда при обременительномъ семѣйствѣ терпятъ неудобства въ своемъ помещеніи, но дабы сблизить таковую повинность и устранить себя отъ частовремянныхъ переменъ квартиръ располагали выстроить подъ почьтовое отдѣленіе особливой домъ въ цену не превышающую платимой нынѣ за кортомъ, но по соображеніи съ мѣстными неудобностями не имѣемъ въ настоящее время на постройку онаго никакихъ потребностей отъменяемъ свое желаніе въ постройкѣ онаго, а соглашаемся отъправлять повинность сію но прежнему безъ постройки же особаго дома, который сверхъ платимыхъ нынѣ нами кортомныхъ денегъ стоить будетъ по пеобширпому помещенію въ одной жилой стопѣ пяти сотъ рублей, коихъ при значительно состоящей за нами казенной недоимки собрать въ скоромъ времяни будѣтъ невозможно. Въ томъ и веримъ въ мѣсто себя подписатся. Къ подлинной сказскѣ въмѣсто крѣстьянъ Михаила Корепанова с товарищи, всего 24 человѣкъ неграмотныхъ, просьбой ихъ личьной руку приложилъ крѣстьяппнъ Иванъ Змановской. – Вѣрно. Отдѣльный Засѣдатель Пономаревъ»[305].

54. Прошеніе. Въ Самаровское Волостное Правленіе Березовскаго округа Котской Инородной Волости Троицкаго Сбора (Миткинскихъ Инородцевъ Степана Ми(тро>Фапова, Андрея Митрофанова, Ан(дрея) Ан(дрѣева) Ломотковыхъ, Михаила <Ива)нова, Ивана Егорова Ловдиныхъ и (Григо)рья Антонова Ломоткова Прошеніе. – Извѣстно Самаровскому Волостному (Нрав)ленію, что съиздревлѣ какъ наши дѣды, о(тцы), такъ и мы имѣемъ законныя владѣніи (на) Оби и въ протокахъ, рыбопромышленный (ловли?): первое, пачнная по теченію рѣки Оби на (правой сто)ронѣ прямо ус(т)ьярѣки Иртыша отъ бо(лыной) заводи до Сумринова Лога; второе, отъ ус(тья рѣ>ки Иртыша по теченію на лѣвой сторонѣ отъ нижняго ус(т)ья протоки Оноховской до нижняго ус(т)ья протоки Березовки и ниже до верхняго ус(т)ья старицы рѣки Иртыша близь деревни Бѣлогорской, принадлежатъ къ нашимъ владѣніямъ, о чемъ по производимымъ слѣдствіямъ не болѣе десяти лѣтъ извѣстно и Березовскому Земскому Начальству. По простодушію и уваженію нашему Вашей Волости сѣла Самарова крестьянѣ въ прошедшія годы для рыбопромышленности хотя пріѣзжали промышлять осенью подледную рыбу крючькамн, но по малозначительности ихъ умалчивали. Нынѣ наступающая осень, умножилось ихъ болѣе, какъ за рѣкою Оби, такъ и отъ ус(т)ья Оноховской до протоки Березовской, стеснили насъ промышленностію, такъ что мы должны лишиться своимъ владѣпіемъ. Сверхъ того принадлежащія къ нашему же владѣнію по протокѣ Байбалаковской жители сѣла Самарова по опой близь верхняго ус(т)ья къ Иртышу запираютъ ее поперегъ лѣсомъ вѣсною, чрезъ что въ проплавѣ рыбѣ мы щитаемъ для себя въ промыслѣ удобной, не только намъ однимъ, но и ниже насъ по оной имѣется значительное количество жителей инородцевъ. А потому покорнѣйше просимъ оное Волостное Правленіе учинить со своей стороны распоряженіе въ томъ: первое жителямъ села Самарова, воспретить, чтобы они не принадлежащія къ нашимъ владѣніямъ: какъ прямо ус<т>ья рѣки Иртыша, отъ завода большой до Сумрина Лога, такъ и отъ Оноховской протоки до нижняго ус<т>ья Березовки никогда подледной рыбы крючьками не промышляли, равнотакъже и во время лѣта неводами, второе, имъ же Самаровскимъ воспретить, чтобы они въ Байбалаковской протокѣ близь ус<т>ья рѣки Иртыша запоровъ для добычи вѣсной рыбы не дѣлали, такъ какъ мы лишаемся промыслу и прочія инородцы. Если благоугодно Самаровскимъ запирать, то чтобы они запирали въ будущія годы ниже нижняго ус<т>ья протоки, называемой Щучьей. Въ чемъ по сей нашей просьбѣ отобрать отъ нихъ подписки, первую, нынѣ же находящихся Самаровскихъ на промыслѣ крючками которую съ полученія сего нашего прошенія для свѣдѣнія нашего доставить въ деревню Бѣлогорскую въ теченіи не далѣе одного мѣсяца, а другую въ теченіи полугода. Бъ противномъ случаѣ не проминуемъ просить своего земскаго начальства... требованіемъ себѣ удовлетворенія и закоп(ной) защиты. Къ всему прошенію мѣсто неграмотныхъ инородцевъ СтеФана Ломыткова съ товарищами и за себя инородецъ Андрей Л. … руку приложилъ. Октября 26 дня 1865 года[306].

55. Увольнительное свидѣтельство. 1882 года іюля 11 дня мы нижеподписавшіеся Тобольской губерніи и округа Самаровской волости, Самаровскаго сельскаго общества и села крестьяне, бывъ сего числа на сельскомъ сходѣ, въ присутствіи сельскаго старосты нашего Шеймина, дали сей приговоръ крестьянину одного съ нами села Хрисанѳу НеФедовичу Лопареву, окончившему въ патоящемъ году полный курсъ ученія въ Тобольской губернской гимназіи и желающему поступить для продолженія образованія въ одно изъ высшихъ учебныхъ заведеній, въ томъ, что мы, увольняя его, Лопарева, изъ среды своего сельскаго общества навсегда, не имѣемъ за симъ никакихъ препятствій къ продолженію имъ дальнѣйшаго высшаго образованія и поступленія затѣмъ на коронную службу Но при этомъ нужнымъ считаемъ пояснить, что за увольненіемъ Лопарева пзъ среды нашего Общества, мы не принимаемъ на себя никакой отвѣтственности въ случаѣ взысканія съ него денегъ, какъ за право ученія и прочее къ прохоясденію имъ образованія, такъ и въ томъ случаѣ, если на него въ послѣдствіи, на гражданской службѣ падутъ какія-либо взысканія. Въ чемъ*** сей приговоръ, проситъ сельскаго старосту выдать таковой Лопареву.

Къ сему приговору крестьянинъ Тимоѳей Чукреевъ, крестьянинъ Михаилъ Коневъ, Василій Муринъ, Александръ Кузнецовъ, Архиппъ Коренановъ, Иванъ Кузнецовъ, Ефимъ Власовъ, Василій Скрипуновъ, крестьянинъ Иванъ Хозяиновъ, крестьянинъ Тихонъ Змановскій, крестьянина. Егоръ Кузнецовъ; вмѣсто неграмотныхъ крестьянъ, Михаила Кузнецова, Степана Корепанова, Степана Конева, Ивана Шутова, Василья Мякишева, Дмитрія Кузнецова, Андрея Кайгородова, Ивана Чукреева, Петра Сумкина, Ивана Леонова, Ѳедула Оленева, Ивана Соскина, Ѳаламея Скрппунова, Игнатія Евдокимова, Апдрея Дмитріева, Петра Оленева, Лаврентія Чукреева, Ивана Корепанова, Родіона Кузнецова, Петра Поромова, Константина Шаламова, Ѳедора Карандашева, Дмитрія Кузнецова, Григорія Кузнецова, по ихъ личной просьбѣ и за себя крестьянинъ Матвей Николаевъ Кузнецовъ руку приложилъ. За Якова Хабарова, Лукіана Корепанова – неграмотныхъ по ихъ личной просьбѣ и за себя крестьянинъ Семенъ Соскипъ подписуюсь.

На сельскомъ сходѣ присутствовалъ Самаровскій сельскій староста Назаръ Шей минъ.

Въ ненодложности настоящаго приговора Самаровское Волостное Правленіе Тобольскаго округа удостовѣряетъ съ приложеніемъ казенной печати Іюля 12 дня 1882 года. Волостной Старшина А. Змановскій, Волостной писарь А. Первухинъ.


### IV. ЧАСТЬ СМѢШАННАЯ.


а) Кладбища.

1. Могилы въ церковной оградѣ. На мраморныхъ памятникахъ въ церковной оградѣ можно разобрать слѣдующее: 1) Иванъ Семеновичъ Сургутсковъ родился въ 1778 году, померъ 1846 года маія 10 дня; имѣлъ отъ роду 67 лѣтъ 4 мѣсяца и 10 дней; жилъ въ супружествѣ 50 лѣтъ; оставилъ по смерти своей: жену Ирину Лаврентьевну, сноху Александру Николаевну, внуковъ: Ивана, Насилья и Александру Васильевыхъ уже совершепнолѣтнихъ; 2) Подъ симъ камнемъ покоится прахъ раба Божія Григорія Савельева Кузнецова крѣстьян. села Самарова, скончавшагося 1847 года генваря 19 дпя на 55 году отъ рожденія; оставшійся дети: Александр(ъ) 25 лѣт., Иванъ 19 лѣт.; 3) Во имя отца и сына и святаго духа, аминь. Здѣсь покоится тѣло священника села Самарова Матвея Яковлевича Овчинникова, родившагося 1807 г. 9 августа, умер. 1840 года 28 іюля, 42 лѣтъ, оставя жену и 4 дѣтей; 4).... родившагося въ 180(6>году; представплся въ 1850-мъ г<о>ду сентября 18-го дн<я); 5) Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь. Подъ симъ памятникомъ покоится прахъ раба Божія Александра Григорьева Кузнецова, крестьянина села Самаровскаго; родился 30 августа 1822 года, померъ 26 января 1889 года. После смерти его осталась любящая жена его Анна Васильевна и любящій братъ Иванъ Григорьевъ 62 лѣтъ. Сюда на гробт. съ печальной мукой, съ пешальной горькою слезой придутъ поплакать отъ разлуки тебя любившія душой.

2. Могилы на верховскомъ кладбищѣ. На верховскомъ кладбищѣ на деревянныхъ крестахъ и на весьма рѣдкихт. мраморныхъ памятникахъ я лѣтомъ 1893 года прочиталъ слѣдующія надписи: 1) Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь. Здѣсь покоится тѣло раба Божія крестьянина Меѳодія Лаврентіева Лопарева, родившагося въ 1822 году іюля 20 (ложно, вмѣсто: іюня 14) дня, представившагося въ 1883 году 9 ноября; жизни его было 62 года. Съ 1894 года рядомъ съ этою дорогою могилою прибавилась еще одна, столь же священная, на крестѣ которой въ 1895 году я начерталъ: Во имя Отца и Сына и Св. Духа. Здѣсь покоится прахъ раба Божія воина Иліи Меѳодіевича Лопарева род: 20 іюля 1860, ум: 18 января 1894. Помяни его Господи во Царствіи Твоемъ. 2) Здѣсь погребѣно тѣло раба Божія крестьянина села Самаровскаго Епимаха СтеФанова Корепанова, родившагося 20 октября 1816 года, суетный сей миръ оставилъ и въ вѣчность отошолъ 14 Февраля 1874 года; жизни его было 58 лѣтъ; 3) Здѣсь погребено тѣло раба Божія крестьянина Іакова Филипова Корепанова, род. 28 ноября 1820 года, представившагося 14 іюня 1884 года; жизни его было 64 года; 4) Подъ симъ крестомъ покоится прахъ раба Божія Гаврила Андронова Корепанова, отъ роду 75 лѣтъ, скончался 1887 года 15 апрѣля; въ Кіевѣ былъ 1877 году по обѣщанію у св. мощей. По всію сторону креста нок. млад, и внучка его Егоръ и Агнія; вечная память; 5) Подъ симъ крестомъ покоится прахъ рабы Божіей Федосіи Николаевны Коневой, отъ роду 55 лѣтъ, сконч. 1878 года 11 Февраля. Здѣсь же рядомъ покоятся 2 младенца и внучки ея Параскева и Марія; 6) Здѣсь покоится тѣло раба Божія крестьянина ІосиФа Алексѣева Шаламова, представившагося 30 января 1886 года; 7) Здѣсь покоится прахъ раба Божія Андрея Алексеева Пестрякова; миръ праху сему; 8) Подъ симъ крестомъ покоится тѣло рабы Божіей Татьяны Егоровой Кузнецовой, родившейся 1833 году января 12 дня; жизни ея было 55 лѣтъ и 9 меся, скончавшейся 1888 г. октября 9 дня; вечная память; 9) Подъ симъ крестомъ покоится прахъ рабы Божіей Феодосіи...; 10) Здѣсь покоится тѣло рабы Божіей Матроны Яковлевой Мякишевой, род. 9 ноября 1842 го, представ. 22 января 1887 года: жизни ея было 45 лѣтъ; 11) Святый Боже, Святый Крѣпкій, святый Безсмертный, помилуй насъ. Подъ симъ крестомъ покоится прахъ рабы Божіей Маріи Никифоровой Кореиановой, урожд. Тульской губ. Адоевскаго уезда, сконч. отъ халериой епидеміи 1892 г. 22 августа, отъ роду 78 летъ; вечная память; 12) Подъ симъ крестомъ покоятся прахи Ѳеодора Назарова и внука его Михаила Иванова Мухиныхъ похоронены въ 1884 году; 13) Здѣсь покоятся тѣла младенцевъ Георгія и Матроны Михайловыхъ Кузнецовыхъ, родившихся I въ 1889 году 27 марта, сконч. въ 1890 г. маія 11 дня; жизни ея было 1 г. и ½ мѣс., II родив, въ 1890 г. 1 мая, скопч. того лее года 8 мая; жизни его было 8 дней; 14) Здѣсь покоится прахъ вдовицы Евдокіи Федоровой Муриной, сконч. 1884 г. марта 17, имѣющей отъ роду 28 (?) л. и 4 мѣсяца,, отъ непремѣнныхъ сына ея Василія Ивановича и снохи Маріи Егоровны Муриныхъ; 15) Здѣсь погребены тѣла младенцевъ Маріи Александровой род. 15 октября 1883 года, умершей 21 іюля 1884 года и Агрипины Назаровой род. 20 іюня, ум. 28 іюля 1884 г.; 18) Здѣсь покоится рабъ Божій Іоанъ Ивановъ Муринъ, померъ 1879-го октября 15 дня отъ роду было 45 лѣтъ. Сей памятникъ поставленъ отъ любящей жены и 2-хъ сыновей и брата Василия Мурина; 17) Здѣсь покоится тѣло раба Божія Архипа Прокопьева Корепанова, род. 1859 г. 18 Февраля, прест. 24 апрѣля 1885 года; 19) Здѣсь покоится тѣло рабы Божіей дѣвицы Соломоніи Днмитр. Корепановой, преет. 30 марта 1884 года; жизни ея было 25 лѣтъ; 22) Подъ симъ крестомъ покоится тело рабы Божіей Анны Алѣксѣевпы шаламовой, род. 1852 г. июля 25, ум. октября 15 дня 1886 года; 20) Здесь покоится тѣло раба Божия Фокѣя Васильевича Лопарева род. 1840 году, ум. 1886 г. Февраля 11 дня; и жизни его было 48 лѣтъ. Вѣчная память; 21) Здѣсь погребено тѣло крестьянина с. Самаровскаго Неофита (ложно, вмѣсто: Меѳодія) Тимофѣева Корепанова, род. 14 іюня 1844 г., предст. 25 августа 1890 г.; жизни его было 45 лѣтъ и 2 мѣс.; оставилъ жену Татьяну 40 лѣтъ; 22) Подъ симъ крестомъ покоится тело рабы Божіей Анисіи, род. 1838 года 30-го декабря, сконч. 1884 г. 5 января; 23) Здѣсь покоятся тѣла рабъ Божіихъ Константина Ефимовича и супруги его Александры Ефимовны Соскипыхъ, ихъ внуки... Несторъ, Андрей, Александръ, Петръ, Анна, Елена и Варвара; 24) Здѣсь покоится тѣло раба Божія крестьянина села Самаровскаго Алексѣя Афанасьева Кузнецова, сконч. 6 іюля 1891г. на 75 году своей жизни; 25) Подъ симъ крестомъ покоится прахъ рабы Божіей Анны Петровой Оленевой, отъ роду 19 лѣтъ, сконч. 1892 г. 22 іюня; 26) Здесь покоится прахъ младенца Курганскаго округа Тебянской волости села паровлянскаго Марія ФеФелова отъ роду 4 мес. 27 дней, сконч. 1891 г. 15 іюня; 27) Здѣсь погребено тѣло рабы Божіей Иелагіи Іоанновой Чукрѣевой, предст. 18 Февраля 1885 года; 28) Подъ симъ крестомъ покоится прахъ раба Божія Ерасима Гавриловича Корепанова, ум. 1877 год. 16 сентября, отъ роду 83 год.


б) Родословія.

1. Родословная Шаламовыхъ. Эта Фамилія одна изъ древнѣйшихъ въ селѣ. ІІо преданію, прибывшіе три брата Шаламовы поселились такимъ образомъ: старшій Никита избралъ своимъ мѣстопребываніемъ Самаровскій ямъ, средній – Рѣполовскій погостъ, а младшій Елизаръ – Елизаровскій соръ[307]. Въ дѣйствительности же это не совсѣмъ такъ. Родоначальникомъ Шаламовыхъ въ Самаровѣ долженъ считаться Кириллъ (1656 г.), которому Никита (1667, 1691, 1692 гг.) приходился уже сыномъ. Современниками и вѣроятно родственниками Никиты были Яковъ (1667 г.), Иванъ и Федоръ (1696). У Никиты было четыре сына: Владиміръ, Иванъ, Осинъ (1685 г.) и СоФроній. У Ивана былъ сынъ Иванъ (1730, 1738, 1749)[308], внукъ Федоръ (⧾ 1791; жена его Мароа) и правнукъ Иванъ, а у Осипа сынъ Емельянъ (1746 г.). Кромѣ того упоминаются еще Шаламовы: Фролъ, дядя Суханова (1727 г.); Василій и Алексѣй (1727 г.); Алексѣй и сынъ его Федоръ (1746 г.); Петръ и сынъ его Герасимъ (1746 г.); и Елизаровскіе: Николай (1782 г.), Алексѣй и Мануилъ. Правнукъ Никиты, Иванъ имѣлъ трехъ сыновей: Ивана, Герасима и Петра (1808 г.). Упоминается еще имя Ивана (1840). Первый изъ нихъ имѣлъ двухъ сыновей, Константина и Василія; Осипъ и Анна, дѣти Алексѣя, умерли въ 1886 году. Константинъ (⧾ въ концѣ 80-хъ годовъ) имѣлъ Степана, Ивана и Харитину, Степанъ имѣетъ трехъ дочерей; Василій имѣлъ трехъ сыновей, которые впрочемъ умерли. Второй, Герасимъ, имѣлъ сына Алексѣя, внука Димитрія, правнука Димитрія, а этотъ правнукъ имѣетъ сына Ивана (женатъ) и дочь Дарью. Третій, Петръ, имѣлъ двухъ дочерей Катерину и Анну; дочь Катерины – Анна Петровна Богатова (вдова Ивана Андреевича).

2. Родословная Хабаровыхъ. Иванъ (1656, 1661); Андрей, сынъ его Григорій (1819); Базьяновскій Прокопій. У Григорія два сына: Димитрій (фельдфебель, вдовъ, бездѣтенъ) и Ананій, у котораго сынъ Василій (не женатъ).

3. Родословная Худяковыхъ. Ѳеоктистъ имѣлъ двухъ сыновей Кирилла (1672? 1685?) и Алексѣя (1693, 1700); Кириллъ (1727, 1768); Аѳанасій (1819).

4. Родословная Змановскихъ. Иванъ (1656, 1667), Баженка (1667), Ѳедоръ (1667, 1686); Сидоръ и сынъ его Павелъ (1687); Сергѣй и сынъ его Евдокимъ (1727); Герасимъ и сынъ его Димитрій (1746); Иванъ н сынъ его Михаилъ (1808); Косма (1808); Иванъ (1840); Тихонъ (1882).

5. Родословная Сумкиныхъ. Иванъ (1656); Григорій (1667); Аѳанасій и сынъ его Андрей (1687); Даніилъ и сынъ его Василій (1727); Терентій, Иванъ (1734?); Герасимъ и Яковъ (1808); Петръ (1882).

6. Родословная Мухиныхъ. Кузьма (1656, 1667); Семенъ, Алексѣй и Потапъ (1667); Семенъ и Михайло 1808); Назаръ, его сынъ Ѳедоръ, внукъ Иванъ, правнукъ Михайло (1884); Алексѣй (1895).

7. Родословная Кайгородовыхъ, обязанная своима. происхожденіемъ, вѣроятно, пермскому Кайгородку[309]. Семенъ, сынъ его Ивапъ и внукъ Ивана, Егоръ и Алексѣй (1808); Андрйе (1882).

8. Родословная Наумовыхъ. Гавріилъ (1782); Татьяна, попадья, вдова (1808); Ефимъ, сына, его Петръ, внукъ Николай (священникъ у Сухорука) у котораго дѣти: Елена, Вѣра (замужемъ за В. Н. Шейминымъ), Илія, Михаилъ, Ивана, и Егоръ.

9. Родословная Лопаревыхъ. Фамилія Лопаревыхъ въ Самаровѣ, подобно всѣма. другима, Фамиліяма., беза. сомнѣнія пришлая, изъ. сѣверныхъ частей Россіи, хотя и трудно съ. точностью опредѣлить мѣстность, откуда наши предки вышли для колонизаціи Сибири. Болѣе вѣроятною родиною представляется все-таки Олонецкая губернія, гдѣ эта Фамилія существуета. и доселѣ[310]. Лопаревы шли Волгою; часть родичей отправилась по Камѣ, черезо, Уралъ и Тобольскъ, гдѣ еще и теперь держится эта Фамилія[311]; а другая часть спустилась внизъ по Волгѣ и поселилась въ пынѣшней Саратовской губерніп, гдѣ и до сихъ поръ имѣетъ своихъ представителей.

Старѣйшимъ въ. пашемъ родѣ долженъ пока считаться Андрей Лопаревъ, отчество котораго неизвѣстно лишь потому, что ва. Самаровѣ не сохранилось первыхъ народныха. переписей.

Сына, его, кака» видно изъ пятой переписи Самаровской волости, происходившей 25 апрѣля 1782 года, Петръ Андреевичъ Лопаревъ, родился въ 1729 году. Онъ была, жената, на Афимьѣ Сидоровнѣ, «старинной», взятой у самаровскаго ямщика Сидора Бебякова, имѣлъ многихъ дѣтей и скончался послѣ 1777 года, неизвѣстно гдѣ и кака,. Однажды лѣтомъ она, отправился въ поле посмотрѣть своихъ коней; здѣсь былъ схваченъ «варнаками», бѣглыми каторжниками, и поставлена, ва, путеводителя по неизвѣстной имъ мѣстности. Она, приводилъ ихъ къ той или другой деревнѣ и выпрашивала, хлѣба на нха, дальнѣйшій путь. Въ одной деревнѣ видѣли Петра Андреевича и совѣтовали ему сбѣжать отъ варпаковъ, но онъ, отказался подъ тѣмъ предлогомъ, что они де все-равно разыщутъ и тогда уже непремѣнно убьютъ его. Съ тѣхъ поръ слѣдъ его такъ и пропалъ. – Въ 1755 году много самаровскихъ ямщиковъ принуждено было переселиться въ Барабинскую степь; быть можетъ тогда и нѣкоторые изъ Лопаревыхъ выѣхали на югъ; по крайней мѣрѣ позже мы встрѣчаемъ Лопаревыхъ и въ Ялуторовскомъ округѣ[312].

Дѣти Петра Андреевича слѣдуютъ въ такома, порядкѣ:

1) Яковъ (род. 1757), отданный въ рекруты въ 1790 году, 2) Петръ (род. 1762), 3) Лаврентій (род. 1763), 4) Марія (род. 1764), 5) Иванъ (род. 1767), 6) Степанида (род. 1768), 7) Павелъ (род. 1775) и 8) Ефимъ (род. 1777).

Петръ Петровичъ Лопаревъ въ 1807 году былъ старостою Волостнаго Правленія; въ январѣ 1808 года онъ съ бывшимъ головою Федоромъ Оленевымъ ѣздилъ къ Денщиковскому коммиссару Кочетковскому для оправданія за просрочку денегъ на Байкаловскій почтовый станецъ и оправдался; въ апрѣлѣ 1808 года онъ ѣздилъ къ ПІапгаѣ съ конвертомъ и порученіемъ; 1-го іюля присутствовалъ въ Волостномъ Правленіи при обсужденіи вопроса о возведеніи каменной церкви и въ августѣ пожертвовалъ для этой цѣли 10 рублей. Повидимому онъ былъ человѣкъ торговый и имѣлъ деньги; такъ въ томъ же году онъ далъ взаймы Тобольскому мѣщанину Сергѣеву 200 рублей и Тобольскому цеховому Грамотину 240 рублей. Въ мартѣ 1819 года онъ рѣшился ѣхать въ Томскую и Тобольскую губерніи для торговыхъ цѣлей, срокомъ на одинъ годъ. Увольненіе было дано ему за поруками Егора Кокшарова и Семена Краскина; въ паспортѣ у него было прописано: «ростомъ 2 арш. 51/2 в., лицомъ бѣлъ, глаза каріе, волосы на головѣ темнорусые, бороду брѣетъ; на правой ногѣ на лопасти небольшая килка; 43 годовъ; женатъ». Впрочемъ, торговать ему пришлось на этотъ разъ недолго: въ маѣ этого года онъ былъ уличенъ Кондипскимъ частнымъ коммиссаромъ въ незаконной торговлѣ въ Березовской округѣ и препровожденъ съ донесеніемъ въ Самарово. Волостное Правленіе подтвердило Лопареву, чтобы онъ не выѣзжалъ въ Березовскія селенія. Въ декабрѣ 1819 года онъ рѣшился опять ѣхать въ губерніи Томскую, Тобольскую и Пермскую. Поручителемъ его былъ Федоръ Васильевичъ Корепановъ, и отпускъ была, данъ.

Лаврентій Петровичъ Лопаревъ былъ женатъ на Авдотьѣ Григорьевнѣ, рожденной Кузнецовой. Онъ далъ намъ уличную Фамилію – Лаврентевыхъ; по имени его и Авдотья Григорьевна прозывалась Лаврюшихой. Лаврентій Петровичъ умеръ въ 1829 году, оставивъ жену и трехъ дѣтей.

Иванъ Петровичъ Лопаревъ тоже имѣлъ кой-какія деньжонки; 1-го іюля 1808 года присутствовалъ въ Волостномъ Правленіи при обсужденіи вопроса о постройкѣ камепной церкви и въ августѣ подписалъ для этой цѣли 5 рублей. Въ октябрѣ мѣсяцѣ онъ взялъ отпускъ на 29 дней до Тобольска для продажи орѣховъ. Онъ былъ женатъ на нѣкоей Марьѣ Гавриловнѣ, у которой изъ ящика украла 2 руб. 65 коп. вдова Анна Алексѣевна, рожденная Власова, наказанная за это по мірскому приговору 11-го мая 1819 года 15-ю ударами розгой. Изъ двухъ дочерей Ивана Петровича первая Анна была замужемъ за Кузнецовымъ и скончалась въ 1890-хъ годахъ, а вторая Ирина, отъ незаконной связи имѣла сына Фоку (1840 – 1886), который подъ именемъ Фокея Васильевича принялъ нашу фамилію Лопаревыхъ; вдова его Аграфена и доселѣ здравствуетъ съ двумя сыновьями, Адріаномъ и Аѳанасіемъ, и съ внучкою.

Трое дѣтей Лаврентія Петровича были: Наталія, Марія и Меѳодій (род. 1822). Наталія оставалась въ дѣвицахъ, жила отдѣльно отъ семьи, любила выпивать и была страстною охотницею ходить въ лѣсъ по ягоды, грибы и по слопцамъ; утонула въ Иртышѣ въ концѣ 1860-хъ годовъ. Марья была замужемъ за Тобольскимъ мѣщаниномъ И. И. Редриковымъ, была бездѣтна, овдовѣла, занялась скорняжествомъ и умерла въ 1888 году. Меѳодій Лаврентіевичъ Лопаревъ, оставшись по смерти отца на рукахъ у своей матери, съ малыхъ лѣтъ принужденъ былъ тянуть тяжелую лямку крестьянина. Объ обученіи его грамотѣ не могло быть и рѣчи, но онъ интересовался грамотою и даже зналъ двѣ-три буквы алфавита, хотя и не твердо. Уже въ поздніе годы, разъ опъ возвращался изъ-за рѣки съ рыбою въ переметной лодочкѣ и видѣлъ, какъ прошелъ мимо него пароходъ, въ названіи котораго опъ запомнилъ знакомыя ему буквы – покой (и) и червь (ч); такъ онъ и сказалъ дома на вопросъ о имени парохода; но грамотные, видѣвшіе его, утверждали, что это былъ «Ершъ». Меѳодій Лаврентіевичъ отличался скромностію и молчаливостью; никогда не бранился крѣпкими словами и эта черта рѣзко выдѣляла его изъ среды сельчанъ. Съ устатку онъ иногда выпивалъ шкаликъ водки и тогда дѣлался разговорчивымъ. Онъ былъ женатъ на Даріи Аѳанасіевнѣ, рожденной Кузнецовой, и имѣлъ многочисленное семейство. Я помню еще бабушку Авдотью, которая скончалась въ концѣ 60-хъ годовъ, почти столѣтнею старушкою; помню ея бодрую походку, ея домовитость, распорядительность и строгость; памятникомъ о пей служитъ не крестъ на верховскомъ кладбищѣ, уже наклонившійся, а кустъ рябины, давнымъдавно посаженный ею на принадлежавшемъ тогда намъ огородѣ около Никольской часовни и разросшійся въ большое дерево. Вмѣстѣ съ нею жила и ея сестра Настасья Григорьевна, слѣпая старушка, глубоко вѣрующая и праведная, молитвамъ которой придавало особое значеніе чуть не все село; она скончалась въ половинѣ 70-хъ годовъ. Самъ Меѳодій Лаврентіевичъ умеръ въ 1883 г., оставивъ въ живыхъ жену и изъ многочисленнаго семейства только двухъ сыновей и двухъ дочерей.

Семейство это слѣдовало въ такомъ порядкѣ: парасковія, Степанъ I, Авдотья I, Александръ, Иванъ I, Степанъ II, Марія, Матрена, Акулпна, Яковъ, Илія, Хрѵсанѳъ, Авдотья II, Евлампій и Иванъ II.

Парасковія вышла замужъ за Тобольскаго мѣщанина Никиту Давыдовича Анисимова; мать многочисленнаго семейства; здравствуетъ и доселѣ. Братья и сестры ея, со Степана I кончая Яковомъ, а равнымъ образомъ Евлампій и Иванъ II умерли въ молодыхъ годахъ; изъ нихъ Александръ отличался образованіемъ, прекрасно писалъ и былъ вообще отличпымъ человѣкомъ, а самый младшій Ваня, котораго я хорошо помню, съ красотою лица соединялъ доброе, отзывчивое сердце. Илія Меѳодіевичъ Лопаревъ родился въ 1860-мъ году и получилъ начальное образованіе въ училищѣ; въ 1879-мъ женился на Катеринѣ Аверкіевпѣ, рожденной Домашевой (дочери Сургутскаго казака), въ 1880-мъ году былъ взятъ по жребію въ военную службу и находился въ Тобольскѣ, гдѣ дослужился до чина фельдфебеля; затѣмъ провелъ нѣсколько лѣтъ на Амурѣ; по возвращеніи на родину онъ уже не засталъ родителя въ живыхъ. Скончался 18 января 1894 года. Дѣти его: Петръ (род. 1880), окочившій курсъ въ училищѣ лѣтомъ 1893 г., близнецы Федоръ и Марія, вскорѣ умершіе, Платонъ (род. 1890) и близнецы Антонина и Акулина (род. въ маѣ 1894, первая вскорѣ умерла).

10. Фамиліи Балыковыхъ, Корепановыхъ, Мурипыхъ, Кузнецовыхъ и многихъ другихъ трудно прослѣдить въ генеалогическомъ отношеніи.

11. Родословная Шейминыхъ[313]. Въ поступной записи 1716 года, данной новокрещеннымъ остякомъ Пичугою самаровскому ямскому охотнику Савелью Коневу, находится замѣтка: «переводилъ тѣ речи и толмачилъ Самаровской ямской охотникъ Козма Федоровъ сынъ Шиминъ». Трудно сказать, ошибка ли это въ копіи съ документа подлиннаго, или это особая фамилія; но вѣроятнѣе всего, слѣдуетъ читать: Шейминъ. Оказывается, что Козма Федоровичъ Шейминъ зналъ остяцкій языкъ и приглашался въ Волостное Правленіе для истолкованія и перевода тѣхъ крѣпостей, которыя остяки заключали съ самаровскими ямщиками; а это само собою предполагаетъ близкое общеніе Козьмы съ остяками Иртыша и Оби, куда онъ ѣздилъ вѣроятно для торговыхъ цѣлей.

Подъ 1728-мъ годомъ упоминается Петръ шейминъ, владѣлецъ рыбныхъ ловель и сѣнныхъ покосовъ на Оби. Еще въ 1686-мъ году Остяки Бѣлогорской волости: Сіяка Ураксеевъ, Томило Кояловъ и другіе, продали самаровскимъ ямскимъ охотникамъ: Федору Змановскому, Григорью Оленеву п Прохору Тимофѣеву свой островъ противъ Ольчиковыхъ зимнихъ юртъ и Ендырской протоки. Черезъ 42 года владѣльцами крѣпости и стало быть упомянутаго острова являются вмѣсто Змановскаго, Оленева и Тимофѣева – Петръ Шейминъ, Прокопій и Иванъ Скосыревы и Петръ Звягинъ, которые вѣроятно перекупили эту крѣпость и связанныя съ нею права у первыхъ. Въ какомъ родствѣ состоялъ Петръ съ вышеупомяпутымъ Космою Федоровичемъ, неизвѣстно.

Сынъ Петра, Ивапъ Петровичъ шейминъ, унаслѣдовавшій отъ отца рыболовные пески на Оби, частью жилъ въ Самаровѣ, частью въ деревнѣ Бѣлогорской (Березовскаго округа), по близости отъ своихъ владѣній, о чемъ свидѣтельствуютъ преданія стариковъ Бѣлогорья и разсказы Д. Пр. шейминой, слышавшей отъ своей матери, столѣтней старушки. Иванъ Петровичъ занимался рыболовствомъ, ямщиной и звѣроловствомъ. Ружья его принесли ему много медвѣдей, лосей и оленей. Одно изъ нихъ, поставленное имъ на тропѣ, было сломано медвѣдемъ: ложа разбита, замокъ потерянъ, – остался одинъ лишь стволъ. Ружье это было не толстое и легкое; въ послѣдствіи оно было продано за 10 р. ассигн. Василью Ивановичу Коневу. Другое ружье принадлежало къ разряду винтовокъ; опо продано было Е. И. Шейминымъ Алексѣю Коневу за 15 р. асс. и затѣмъ перешло къ сыну послѣдняго – Семену Алексѣевичу; только въ Февралѣ мѣсяцѣ 1892 года оно, путемъ покупки у 67-лѣтняго старика Семена, перешло снова въ родовую нашу собственность, по уже въ видѣ штуцера. Иванъ Петровичъ былъ женатъ на Самаровской ямщицкой дочери Маріи Никитичнѣ Оленевой или Кривошапкиной[314], отъ которой имѣлъ сына Ивана. Умеръ на Бѣлогорьѣ.

Вдова Марья Никитична въ послѣдствіи снова встуиила въ бракъ съ крестьяниномъ деревни Базьяновской, вдовцомъ же Ларіономъ Башмаковымъ, отъ котораго родила двухъ сыновей. У вотчима своего Иванъ Ивановичъ Шейминъ и воспитывался. Ларіонъ имѣлъ по тогдашнимъ временамъ порядочное состояпіе и заготовлялъ водою на плотахъ или баркахъ хлѣбъ, которымъ торговалъ по рѣчкѣ Согому съ инородцами, вымѣнивая у нихъ звѣриныя шкуры. Къ этому занятію пристрастился подъ руководствомъ вотчима и рѣзвый мальчикъ Ивапъ Ивановичъ, который бродилъ какъ природный инородецъ по непроходимымъ почти лѣсамъ на лыжахъ въ инородческіе улусы за покупкою звѣриныхъ шкуръ, да и самъ добывалъ, и все это таскалъ на своихъ плечахъ десятки верстъ. Съ согласія своего вотчима и матери Иванъ женился на нѣкоей АгаФІи Ивановнѣ (изъ Рѣполовскаго погоста), отдѣлился и получилъ отъ Ларіона одну бѣлую лошадь, а отъ матери деньгами сто монетъ, скопленныхъ ею еще при первомъ мужѣ Иванѣ Петровичѣ, и икону св. пророка Иліи, которая и понынѣ находится въ Самаровѣ у родственницы нашей, крестьянки Е. Пр. Шейминой. Такимъ образомъ, Иванъ Ивановичъ, пріобрѣтя отдѣльное семейное положеніе, посредствомъ ли своего ходатайства, стараніемъ вотчима, или наконецъ вслѣдствіе жалобъ жителей деревни Базьяновской, не терпѣвшихъ его за его продѣлки въ дѣлѣ промысла и подававшихъ челобитную въ Тобольскій Нижній Земскій Судъ, былъ перечисленъ въ 1785 году «за неимѣніемъ мѣста въ деревнѣ Базьяновской въ Самаровскій ямъ», гдѣ онъ имѣлъ собственную покупную и доставшуюся по наслѣдству отъ отца землю подъ дворовыя постройки. Съ 1787-го года Иванъ Ивановичъ окончательно поселился въ Самаровѣ со всѣмъ семействомъ, состоявшимъ въ то время изъ жены Агафіи, сына Егора и дочери Ирины. Здѣсь онъ занялся рыболовствомъ и звѣроловствомъ, но не покидалъ и усвоенной имъ еще у вотчима торговли: ѣздилъ къ инородцамъ во время промысловъ въ ихъ юры, возилъ съ собою нужные для нихъ припасы и вымѣнивалъ рыбу и шкуры, частью же покупалъ и на деньги. Для звѣринаго промысла онъ держалъ собакъ, изъ которыхъ одна была красная, спеціально для лисицъ; но кто-то въ Полуденной горѣ отсѣкъ ей переднюю лапу; полагаютъ, что это сдѣлали изъ зависти братья Оленевы. Въ тѣ времена промышляли лисицъ осенью, по тонкому снѣгу, разъѣзжая верхомъ на лошади по сорамъ (лугамъ) съ кнутомъ въ рукахъ (отсюда: соровая плеть). Подъ старость у Ивана Ивановича появились припадки падучей болѣзни, отъ которой онъ утонулъ въ 1813 году. Іюля 8, по случаю именинъ своего сына Прокопія онъ отправился на рѣку по переметамъ для ловли стерляди. Во время припадка онъ выпалъ изъ лодки и повисъ на переметѣ. Находившіеся тутъ Алексѣй Пестряковъ и Григорій Кузнецовъ, боясь вытащить его въ лодку, болѣе версты сплавляли его по «заостровкѣ» и лишь на устьѣ ея вытащили его изъ воды. Дѣти его знали о наступившемъ припадкѣ, но не могли задержать его отъ поѣздки, такъ какъ еще спали, когда онъ отправился. Дѣло объ утонувшемъ ямщикѣ Иванѣ ІНеймииѣ тянулось довольно долго и только 7 Февраля 1814 года отъ Денщиковскаго коммиссара послѣдовалъ приказъ «Пестрякову и Слобоцкому (Кузнецову) относительно освобожденія отъ дѣла о утонувшемъ нечаянно ямщикѣ Иванѣ Шеймпнѣ». Иванъ Ивановичъ похороненъ на общемъ кладбищѣ, въ западныхъ воротахъ но правую руку, въ южномъ углу; а жена его АгаФІя у низовской часовни на юговосточной сторонѣ. Послѣ ихъ остались дѣти: Егоръ, Григорій,Прокопій (род. въ 1798 году), Ирина, Пелагія и Марія. Григорій ушелъ въ военную службу, въ 1812 году былъ взятъ въ плѣнъ Французами подъ Смоленскомъ и уже не возвращался на родину; Ирина вышла замужъ за крестьянина Филиппа Степановича Лыткина, отъ котораго имѣла дочь Пелагію, вышедшую замужъ за письмоводителя Алексѣя Щербакова, отъ котораго родились дѣти: Юлія, Владиміръ и Василій, находящіеся нынѣ въ Омскѣ; Пелагія вышла замужъ за Алексѣя Ивановича Ковалева, но была бездѣтна; Марія выдана въ деревню Коневу за Ивана Конева, отъ котораго имѣла дѣтей Александра и Василія. Что касается до Егора и Прокопія, то по уходѣ брата на службу они раздѣлились. Прокоиій занимался извозомъ. Отправляясь 26 ноября 1819 года наодинъ годъ по губерніямъ Тобольской, Томской и Иркутской за порукою Савелія и Алексѣя Кузнецовыхъ, онъ оставилъ на бумагѣ въ Волостномъ Правленіи слѣдующія примѣты: ростомъ 2 арш. 512 в.; лицемъ бѣлъ, глаза сѣрые, волосы на головѣ свѣтлорусые, бороду брѣетъ, отъ роду имѣетъ 21 годъ, женатъ. Сыновей не имѣлъ и, доживъ до глубокой старости, оставилъ жену Марью Ивановну, урожденную Пестрякову, и двухъ дочерей. Марья Ивановна жила болѣе 100 лѣтъ. У старшей ея дочери Ирины былъ незаконнорожденный сынъ Дмитрій; младшую звали Екатериною. Димитрій имѣлъ дѣтей: Мартирія и двухъ дочерей, и умеръ на 23-мъ году жизни; изъ дочерей его старшая была замужемъ за Иваномъ Васильевичемъ Муринымъ.

Егоръ Ивановичъ Шейминъ занимался рыбопромышленностью и кормленіемъ молодыхъ лисицъ; подобно отцу онъ занимался также и торговлею съ инородцами по рѣчкѣ Назыму. Онъ имѣлъ пристрастіе къ вину и пилъ запоями; жилъ около 80 лѣтъ. На 6-й день послѣ его смерти скончалась жена его Татьяна Васильевна, рожденная Семенова (изъ деревни Елизаровой), оставивъ двухъ сыновей Григорія и Ивана и дочь Евдокію. Иванъ, младшій сынъ Егора Ивановича, въ дѣтствѣ во время игры расшибъ себѣ погу, своротивъ себѣ чашечку съ колѣна, былъ отвезенъ купцомъ Котовщиковымъ въ Тобольскъ на излѣченіе и поправился; но вскорѣ опять повредила, ногу и умеръ на 18-мъ году возраста; Евдокія вышла замужъ за крестьянина села Самарова Петра Ивановича Конева, но была бездѣтна. Егоръ Ивановичъ и Татьяна Васильевна похоронены на общемъ кладбищѣ, въ сѣверной части, въ старой оградкѣ.

Дѣдъ мой Григорій Егоровичъ шейминъ родился 25 января 1805 года и съ раннихъ лѣтъ проявилъ наклонность къ рыболовству. По достиженіи совершеннолѣтія онъ началъ заводить малые невода и неводить сначала въ Курсимковой, въ Назымѣ, по протокамъ и рѣчкамъ, а затѣмъ завелъ и стрижевые невода. Первое рыболовное мѣсто, которое онъ занялъ, былъ песокъ Кривошапкипъ, арендованный имъ у инородцевъ Тренькиныхъ юрта. (Березовскаго округа). Отъ сверстника моего дѣда, инородца Ивана Михайловича Чучелина я узналъ, что онъ неводилъ съ Григоріемъ Егоровичемъ у малой Сопки, въ СаФьянской курьѣ, въ Плавальныхъ, на старой Оби и въ Кривой курвѣ, а такъ какъ курья была топка, няшовита, то оба они носили особенные бродни съ голенищами, которыя завязывались на поясницѣ, – родъ шароваръ съ броднями изъ цѣльной кожи. Рыбу садили они въ лодки и плавили въ Кривошаикинскій верхній садъ, выше стараго замета, въ проточку около Оби. Въ талу у Горластаго сада я лично видѣлъ ямы, гдѣ находились ихъ землянки. Потомъ, годъ отъ году расширяя рыболовное дѣло, онъ арендовалъ пески у самаровскихъ крестьянъ; сформированы были артели изъ самаровскихъ пайщиковъ, самихъ хозяевъ. Рыбы добывалось много: осетра ловили по 1000 головъ на артель, а язя по 30 и болѣе тысячъ (какъ это было на пескѣ «Голецъ»); сообразно съ этимъ и цѣны стояли дешевыя: дѣдъ мой бралъ отъ пайщиковъ осетра 5 четвертей по 2 р. 50 коп., а отвозилъ на своихъ лошадяхъ и продавалъ въ Тобольскѣ и Ирбитѣ по 4 р. 50 к. Рыболовное дѣло дало возможность Григорію Егоровичу ѣздить и по ярмаркамъ, гдѣ онъ продавалъ рыбу и взамѣнъ того покупалъ мануфактурные и другіе товары какъ для своего хозяйства, такъ и для торговли зимою съ инородцами по р. Назыму, съ кочевыми самоѣдами и казымцами, которые выѣзжали изъ урмановъ на оленяхъ съ пушными товарами. Съ наступленіемъ весны и распутицы дѣдъ мой занимался извозомъ и постройкою лодокъ, – и такъ круглый годъ находилъ надъ чѣмъ трудиться. И Богъ благословилъ его труды. Григорій Егоровичъ былъ женатъ на Евдокіи Алексѣевнѣ изъ рода Лыткиныхъ (Майоровыхъ, изъ деревни шапшинской) усердно помогавшей мужу въ рыболовствѣ съ двумя работниками но долго былъ бездѣтенъ. Желая имѣть наслѣдника себѣ, онъ обратился подъ милостивое покровительство Царицы Небесной: ѣздилъ въ Абалакскій монастырь (около Тобольска) и служилъ съ усердіемъ молебенъ. Богъ благословилъ его: въ 1833-мъ году, 9 марта, родился у него сынъ Николай, а 25 іюля 1839 года – дочь Анна. Благодаря предпріпмчивости и труду, торговля его начала развиваться и годъ отъ году принимать размѣры все обширнѣе. Ко времени, когда сынъ его подросъ, составленъ былъ уже порядочный капиталъ. Хотя дѣдъ и имѣлъ пристрастіе къ вину, но пилъ умѣло: въ мѣру, временно, и не зналъ похмѣлья. Служилъ онъ церковнымъ старостою 9 лѣтъ и получилъ благословеніе Св. Синода и серебряную медаль за усердіе. – Бабушка Евдокія Алексѣевна, страдавшая 17 лѣтъ болью въ боку (съ бедра и до преднлечія), скончалась въ 1880-мъ, на 76 году своей жизни. Самъ Григорій Егоровичъ страдалъ 2 года разстройствомъ нервовъ, полученнымъ имъ въ одну осень, когда бѣлая и черная рыба, густо насаженная 6-ю артелями въ его Кривошапкинскомъ саду, издохла. Дѣдъ, отецъ мой п я, тогда еще малолѣтній, а также башлыкъ Прокопій Власовъ осеневали тогда у садовъ, и я помню, что гибель рыбы произвела тяжелое впечатлѣніе на дѣда. Впослѣдствіи хотя онъ и поправился, но нервныя потрясенія оставили свои слѣды на немъ до самой его смерти. Онъ умеръ въ 1878-мъ, на 75 году своей жизни, и похороненъ рядомъ съ женою на кладбищѣ за церковною стѣною, на склонѣ Коммиссарской горы.

Отецъ нашъ Николай Григорьевичъ Шейминъ уже съ раннихъ лѣтъ обѣщалъ быть бережливымъ и практичнымъ. Однажды онъ въ возрастѣ не болѣе 7 лѣтъ, ѣздилъ съ отцомъ въ Абалакскій монастырь, гдѣ былъ отслуженъ молебенъ Божіей Матери. Когда Григорій Егоровичъ, послѣ окончанія молебна вытащилъ изъ кармана мѣшокъ съ мѣдными деньгами, чтобы заплатить за молебенъ, юный сынъ его, ухватясь за мѣшокъ, просилъ отца не отдавать монаху такъ много денегъ. Послѣдняго это поразило и онъ замѣтилъ: «это у васъ будетъ сынъ». Николай Григорьевичъ женился 26 апрѣля 1853 года на Агрипинѣ Ивановнѣ изъ рода Мурпныхъ (въ Самаровѣ). Для отца своего онъ былъ правою рукою и вполнѣ оправдывалъ его надежды: предпріимчивый, сообразительный, бойкій и живой торговецъ, онъ на заложенномъ отцомъ его Фундаментѣ составилъ кругленькій для этой мѣстности капиталъ и расширилъ торговлю отъ Нарыма до Березова; рыбопромышленную часть довелъ до большихъ размѣровъ. Кругомъ Самарова и въ самомъ селѣ составлялись рыбопромышленныя артели на его счетъ, инородцы по Назыму и Оби были въ его рукахъ: брали у него хлѣбъ, деньги и товары, за что платили ему рыбою, звѣрями и другими промыслами. Онъ отличался рѣшительностьюпродавалъ орѣхи на кубическую сажень и ящиками, подъ случай тоже дѣлалъ и съ рыбою. Строго усвоивъ знаніе по устройству неводовъ, онъ былъ необыкновенно быстръ и сообразителенъ въ распоряженіяхъ въ отношеніи рыболовства и вообще хозяйства. Лѣтомъ у него было по 130 человѣкъ рабочихъ и безъ дѣла никто не сидѣлъ, не исключая и семейства, вслѣдствіе чего дѣла его шли блистательно. Онъ служилъ церковнымъ старостою 3 года и столько же попечителемъ Самаровскаго училища. Жена его Агрипина Ивановна умерла 15 Февраля 1883 года на 49 г. своей жизни, черезъ 4 года скончался и самъ Николай Григорьевичъ. За три мѣсяца до смерти опъ страдалъ каттаромъ желудка, умеръ въ Тобольскѣ 18 марта 1887 года, на 55-мъ году жизни; похороненъ въ Самаровѣ около церкви, рядомъ со своею женою.

Изъ многочисленнаго семейства Николая Григорьевича три сына и двѣ дочери умерли въ младенчествѣ; остальныя дѣти слѣдовали въ такомъ порядкѣ:

1) Назаръ; женился 20 іюля 1875 года въ г. Сургутѣ на дочери Григорья Степановича Тетюцкаго, Александрѣ Григорьевнѣ, отъ которой имѣлъ: Александра (род. 9 іюля 1881), Евлампія (род. 9 октября 1885, | 17 января 1889) и Евдокію (род. 1 марта 1880). Скончался 21 іюля 1886 года на 34 году отъ рожденія, отъ пятнистаго тифа, и погребенъ на кладбищѣ около церкви, на склонѣ Коммиссарской горы.

2) Александръ (авторъ настоящей Родословной); родился 27 августа 1856 года; женился на Маріи Ивановнѣ Поповой (крестьянкѣ Тюменскаго округа Геліолиповской волости деревни Артамоновой) въ 1881 году въ г. Тобольскѣ (вѣнчаніе происходило въ церкви Рождества Христова). Дѣти его: Александръ (род. 9 іюня 1882) и Марія (род. 9 іюля 1883, і 20 іюля 1884).

3) Харитина; родилась въ 1858 году; замужемъ за Березовскимъ мѣщаниномъ Ниломъ Егоровичемъ Козловымъ; имѣетъ дѣтей.

4) Петръ; родился 14 января 1860 года; въ 1870 – 71 году поступилъ въ Тобольскую гимназію и по окончаніи курса въ 1879 году поступилъ въ С.-Петербургскій Университетъ, который окончилъ въ 1883 году; въ настоящее время состоитъ приватъ-доцентомъ при Новороссійскомъ Университетѣ (въ Одессѣ) по каѳедрѣ Полицейскаго права. Изъ ученыхъ работъ его отмѣтимъ: 1) Задача, содержаніе и исторія науки Полицейскаго права (Одесса 1887); 2) Полицейская борьба съ нарушителями общественной безопасности по германскому праву (Одесса 1889), и масса оригинальныхъ и переводныхъ руководствъ.

5) Иванъ; родился 6 января 1861 года; занимался винокуреніемъ, былъ холостъ и умеръ въ Самаровѣ въ 2 часа ночи на 23-е октября 1894 года, прохворавъ всего три дня. Нѣкоторые думаютъ, что онъ умеръ отъ брюшнаго тифа; однако онъ страдалъ въ послѣднее время запоромъ и задержаніемъ мочи; появилась опухоль въ пахахъ, которая стала подниматься все выше. Фельдшеръ ставилъ клистиры, по безуспѣшно; а болѣе обратиться было некуда, – на дворѣ стояла распутица.

6) Григорій; умеръ 17-ти лѣтъ, 2 ноября 1879 года отъ простуды и похороненъ на кладбищѣ около церкви, рядомъ съ родителями.

7) Евгенія; родилась 17 декабря 1862 года.

8) Егоръ; родился 8 января 1864; учился въ Тобольской гимназіи; въ 1886 году поступилъ въ военную службу и затѣмъ въ званіи унтеръ-офицера уволенъ въ запасъ арміи. Женился на Юліи Михайловнѣ Петровой и имѣетъ двухъ дочерей, изъ которыхъ одна носитъ имя Маріи.

9) Евдокія; родилась 21 Февраля 1868 года; замужемъ за крестьяниномъ самаровскимъ Евстохіемъ Васильевичемъ Земцовымъ, проживающимъ въ Сургутѣ; имѣетъ дѣтей.

10) Василій; родился въ 1870 году; 19 марта 1891 года подлежалъ отбытію воинской повинности; въ 1892 году женился въ Самаровѣ на Вѣрѣ Николаевнѣ Наумовой.

11) Андрей; родился 1 іюля 1871 года.

12) Анна; родилась 15 декабря 1872 года; замужемъ за Ѳ. И. Кузнецовымъ.

13) Николай; родился 9 марта 1874 года.


в) Образчикъ языка и говора въ с. Самаровѣ.

1. Прилагательныя въ им. над. женск. и сред, родовъ для ед. ч. и всѣхъ родовъ для мн. ч. всегда употребляются въ краткой Формѣ: зеленой, зелена, зелено, зелены; синій, синя, сине, сини. Замѣчательно, что въ такихъ словахъ, какъ Тобольскъ, Томскъ, Красноярскъ и пр., народъ совершенно правильно видитъ усѣченныя прилагательныя и поэтому говоритъ: до Тоболъскова, Томскова и пр.

2. Сохранилась древняя Форма прилагательнаго народска въ выраженіи кародска б . . . (по образцу Новогородескъ, Новогородскій, Новогородская) со значеніемъ народная, всѣмъ извѣстная.

3. Дат. и твор. мн. ч. отъ словъ рука, огонь, поле, мужикъ употребляются правильно: рукамъ (и) и пр. Дат. и предл. ед. ч. отъ словъ рука, нога, земля употребляются правильно рукѣ и пр. Род. мн. ч. отъ словъ мужикъ, огонь, мѣшокъ, камень употребляется правильно: мужиковъ и пр.; но слово денъ въ род. мн. ч. имѣетъ денъ; и хотя слова ремень и кремень имѣютъ род. ремней и кремней, но прилагательныя ремнёвой и кремнёвой (вм.: ременный, кременный) указываютъ, что когда-то существовалъ въ языкѣ род. ремневъ и кремневъ. Род., дат. и твор. ед. ч. женск. рода отъ словъ одинъ, тотъ, какой употребляются правильно: одной, той (впрочемъ встрѣчается и тоё) и пр.

4. Сокращенныхъ словъ есть нѣсколько: токо (только? «ты токо не купался ли»? спрашиваетъ съ пѣкоторою тревогою и удивленіемъ мать сына – мальчика, и если получаетъ утвердительный отвѣтъ, то смотря по обстоятельствамъ задаетъ ему порку): дѣть (дѣвать), вишь (видишь), віъдь (вѣдаешь), тя (тебя), тѣ (тебѣ) и пр.

5. Имена женскаго родавм. мужскаго: заработка, припадка, протока, ужна (ужинъ) и пр.

6. Суффиксы для усиленія значенія имениецкой и-яцкой: важнецкой, матеряцкой, добрячкой, худяцкой.

7. Приставочныя частицы ка и то (ту) послѣ слова, на которомъ дѣлаютъ удареніе: мнѣ-ка, туто-ка, этта-ка; броднями-то бы тибя: чево-то, титьку-ту.

8. б, з, к, л, п, р, ь, э и ю употребляются правильно.

9. а (я) употребляется вм. о (е) въ род. ед. прилагательныхъ: доброва, синева. Неударяемое а послѣ ц и ъ звучитъ какъ е: одиннадцетъ-тридцеть, начели, чехотка, честенько, но царица, часовой.

10. в употребляется: 1) вм. г въ словахъ: ковды? товда, Восподи и въ род. ед. прилагательныхъ: Краснова, зимнёва; 2) вм. м: вного (преимущественно на языкѣ дѣтей), ваня и маня (см. въ словарѣ: якуня); 3) вм. и: дѣвствителъно; 5) иниціальное в: вострой, воно (оно въ выраженіи тотъ-воно), воспа, воспенникъ (прививающій оспу); 5) ее (ассимиляція) вм. бв: овводить-, С) в вм. л не употребляется.

11. i употребляется 1) вм. б въ словѣ іумаіа, іумажникъ, гумазея] 2) вм. ж въ глаголахъ: лягеиіъ, жіетг и пр.

12. д. стоитъ вм. мягкаго г въ одномъ словѣ апделг. Вставное д: заиндевіьтъ (покрыться инеемъ), пондравить (уважить), здеркало (зеркало); пропадаетъ въ словѣ семой (седьмой).

13. е (ѣ) употребляется: 1) вм. а (§ 9); 2) вм. и: къ грудіь; 3) вм. я: а) въ прилагательныхъ (§ 9), б) въ числахъ: деветъ, десеть, тысеча, в) въ существительныхъ: еицо, мечикъ (мячъ), 4) послѣ р: запрегатъ (но пряжка), нарежатъ (но нарядъ), зарежатъ (но зарядъ), горечій (горячій), д) въ нарѣчіи опеть. Пропадаетъ 1) во 2 и 3 лицѣ ед. ч. и въ 1-мъ лицѣ мн. ч. глаголовъ: играмъ, бѣгать, знамъ (но кроешь, моетъ, баемъ), 2) въ сравнительной степени: долѣ, болѣ, менѣ; е вм. и не употребляется.

14. ж употребляется 1) вм. г въ словѣ пужать, спужнуть (птицу), пужало (на огородѣ); 2) вм. д въ глаголѣ понужатъ (нудить лошадь), понужнуть (понудить); жж (ассимиляція) вм. зж: выѣжжатъ, вижжатъ, вожжи, пожже.

15. и употребляется 1) вм. ей-, сичасъ: 2) вм. неударяемаго е: а) въ ласкательныхъ суффиксахъ: тятенька, дядинъка; б) мѣстоименіяхъ: миня,' тибя, сибя, о-сибѣ (отдѣльно); в) въ приносномъ словѣ чиховой (цеховой); г) въ словѣ штиль (щель); д) въ нарѣчіи ишшо (еще), – въ прочихъ словахъ слышится твердое е; 3) вм. и. только въ слѣдующихъ словахъ: сини (подсинье), свича, смияіпца, сиверъ, сити, виникъ, стинъ, ись (ѣсть), понадиятца, изувичитъ (искалѣчить, избить), – въ прочихъ словахъ слышится твердое ѣ; 4) пропадаетъ въ словахъ землянка (земляника, ягода), крупчатка (крупичатая мука).

16. л употребляется 1) вм. в: преложитъся, трелоіа, 2) вм. к въ одномъ словѣ сумлевамся (сомнѣваемся); 3) вм. й: горносталъ; лт реr metathesin вм. тл: калташиха (котелъ).

17. м переходитъ въ в (§ 10 п. 2); мм (ассимиляція) употребляется вм. бм: оммануть, омметъ.

18. н 1) вм. м: нявкать (мяукать); 2) вм. р: ярманка, некрутъ; 3) пропадаетъ въ мѣстоименіи: у ею, при емъ, за имъ-, нн вм. дн, кн, пн не употребляется (впрочемъ, слышится: оннако вм. однако).

19. о употребляется 1) вм ы и і въ прилагательныхъ: красной, лёхкой; 2) ударяемое и неударяемое о произносится всегда отчетливо; 3) удерживается въ словахъ оружье (ружье), одрань, звучитъ вм. е въ глаголѣ доржи, держать.

20. с 1) приставочное: стинъ; 2) употребляется вм. ц въ словѣ сарапипа,сарапнуть; ее во 2-мъ лицѣ глаголовъ вм. шъс: боисся, торописся.

21. т употребляется вм. к въ словѣ табатерка.

22. у 1) употребляется вм. о: сумлевамся, сусѣдъ, 2) пропадаетъ въ словѣ черемха (черемуха).

23. ф употребляется вм. в въ словѣ фафели (вафли).

24. х употребляется 1) вм. г передъ к: лехкой; 2) вм. к передъ т: хто; 3) вм. ф: Хранцовы (Фамилія, преимущественно на языкѣ дѣтей); 4) коренное х вм. ш въ словѣ послухмянной (послушный).

25. ц употреблется 1) вм. к: брусница, черница (по аналогіи со словами: косица, лисица); 2) вм. с послѣ т въ неопредѣленномъ наклоненіи: пачкатца-, 3) никогда не замѣняется ч; 4) послѣ ц гласныя звучатъ твердо: царица, курица, еицо.

26. ч унотребляется вм. ц въ словѣ чиховой (§ 15). Именительнаго и винительнаго падежей что собственно въ разговорѣ не существуетъ, взамѣнъ ихъ употребляется родит, пад.: чево новова? чево строите? но въ видѣ нарѣчія ч въ что звучитъ какъ ш: погито? зашто?

27. ш употребляется 1) вм. с (на языкѣ дѣтей): шонц 2) вм. ч передъ и: еишница, илъиниіина; 3) вм. щ: жснгиина; шш вм. щ: шшупать, шшоюлъ, штука, ишшо, рошша, товаришши; шт. вм. щ въ словѣ шти.

28. ад употребляется вм. сч: дощаникъ (судно).

29. ъ употребляется вм. ъ во 2-мъ л. ед. ч. всѣхъ глаголовъ: бѣіашъ, носишь и пр.

30. ы употребляется 1) вм. а: ковды? 2) вм. и послѣ ц: цигарка, цифра.

31. я употребляется 1) правильно: ясный, пятъ, грязъ, связь, вилять-, 2) вм. а: ссялъ (спалъ); 3) вм. ѣ: сялъ (сѣлъ); 4) вм. ударяемаго «. въ усѣченной Формѣ сравнительной степени: скоря, шибчя, силъня; 5) вм. е: ты лякь бы (ты бы прилегъ); 6) вм. и въ твор. пад. мн. ч.: съ тѣмя людьми, съ худимя свяжесся.


азямъ.

алюсы, лесть; алюсникъ, алюсничатъ, льстить, подговариваться. анаѳема; «будь ты анаѳемой проклятъ».

арава, множество; въ томъ же значеніи и въ Причитаніяхь сѣвернаго края, изд. Е. Барсова (М. 1872, I). арда, множество; въ сѣверномъ краѣ: вѣшалка для сушки неводовъ (Барсовъ). айда, иди, вонъ, пойдемъ.


бабки, кости (въ дѣтскихъ играхъ).

балакать, болтать, разговаривать: побалакали это мы съ имъ, да и разошлись.

барахтаться, возиться, бороться; въ сѣверномъ краѣ: барахтать, не поддаваться (Барсовъ),

бастрыкъ, толстая древесина, которою сжимаютъ сѣно при перевозкѣ.

баять, говорить, болтать; не бай, не говори вздора, не можетъ быть (говорятъ, когда сомнѣваются въ достовѣрности разсказа собесѣдника).

безмѣнъ, мѣра вѣса въ 2 1/2 фунта; безмѣпъ шерсти, пуху.

безпутица, испортившаяся санная дорога (веспою и осенью),

бердышъ, деревянный прибора, для ткапья шерсти,

борька, названіе свиньи; подзывая свинью къ корму кличутъ: борька, борька!

бродни, кожаная обувь съ длинными голенищами, подтягиваемыми при неводьбѣ къ поясу,

бросовой, безполезный, не годный для употребленія, вещь, которую можно выбросить,

буватъ, можетъ быть (надежда въ будущемъ); ср. «бываетъ съѣздитъ во Кіевъ градъ» (Рыбниковъ. Пѣсни, 1864, III. 206).

бука, букишка, слово, которымъ пугаютъ дѣтей: букишка съѣстъ. Въ сѣверномъ краѣ бука – начальникъ.

бурнусъ, женская накидка,

быстредь, (быстрое) теченіе рѣки, ручья и пр.

бѣжитъ, говорится о пароходѣ въ смыслѣ: идетъ; если рѣчь идетъ о посудѣ, о бродняхъ и пр., то бѣжитъ – значитъ: течетъ, протекаетъ.

бѣлковать, охотиться за бѣлками, промышлять бѣлокъ.

бѣлянка, названіе коровы.


варево, количество рыбы или мяса, достаточное при вареніи для насыщенія семьп; на варево будетъ, этой рыбы достаточно для обѣда, ужина и т. д.

варнакъ, бѣглецъ, каторжникъ сбѣжавшій, разбойникъ (бранное слово),

варовикъ, крѣпкая толстая веревка у певода и пр.

вдосталь, подавно, особенно: больной ребенокъ со сна и вдосталь плачетъ.

вередъ, вередить, вредъ, чирей, вредитъ; развередить чирей, расцарапать.

верея, 1) воротный или дверной столбъ, 2) черта «кона», квадрата при игрѣ въ чуги).

весло, только кормовое,

веснусь (л), вёснусъ (я), прошлою весною,

вешнять, гулять (въ половомъ смыслѣ),

взабыль, на самомъ дѣлѣ; тоже и въ сѣверномъ краѣ.

взодрало (Сургутское), взошло (о солнцѣ),

возокъ, купеческія зимнія дорожныя крытыя сани,

волга, бранное слово (бѣглянка, проводящая день на улицѣ, а не дома).

воронко, названіе лошади.

вошкать.

выть, пай.

вѣшала, особое устройство жердей для высуіики на нихъ невода,

вяха, бѣда, несчастіе; «эка вяха».


гаркать, звать.

гнѣдко, названіе лошади.

гоить, приводить въ порядокъ, убирать.

гойтанъ, шнурокъ на шеѣ съ крестомъ и ушекопкой.

горе-сѣро (злочасно).

горносталь, горностай, лѣсной звѣрокъ съ цѣнною шкуркой,

графа (Сургутское), студень.

гребь, особый родъ весла, которымъ гребутъ въ лодкѣ; «садись въ греби», «не греби».

гусь, одежда изъ оленьей кожи съ капюшономъ, шерстью вверхъ.


дивно, довольно много, порядочно.

дивья бы, будь; «Дивья бы онъ былъ хорошъ, а то вѣдь сущая образина».

дикій, диновать, сумасшедшій, сходить съ ума; не дикуй, не говори, не дѣлай глупостей, не будь дурнемъ,

докуль (л), докуда?

доспѣть, сдѣлать; «доспѣй мнѣ лодку»,

доцѣль (я), досюда,

дощаникъ, особый родъ судна.

дранка, тонкая полоска, отщепленная отъ полѣна или обрубка,

дужка, ручка у дверей, у сундука, у греби, полукруглая скобка.

дѣвка, дѣвочка, дѣваха, дѣвушка, дѣвица.


едрёной, прочный, крѣпкій (о веревкѣ, ниткѣ, ремнѣ).


жеребуха, кобыла ожеребившаяся,

живность, пойманная рыба.

жохъ, хитрый, изворотливый.


забыгало, загорѣло; «забыгало лицо отъ солнца».

забѣгникъ, длинная веревка у верхнихъ «ушей» невода.

забѣдно, завидно.

заимка (Тобольское), дача.

замужво, замужество.

запамятовать, запомнить крѣпко.

заработка, заработокъ.

звѣробой, трава, употребляемая въ народной медицинѣ.

знамо дѣло, конечно.

зимусь, прошлою зимою.

зипунъ, особый родъ одежды.

зыбунъ, топкое, болотистое мѣсто.


изгаляться, издѣваться, насмѣхаться.


калташиха, громадный котелъ, въ которомъ варятъ рыбопромышленники на пескахъ рыбу.

капельной, очень маленькій,

каштанъ, шумъ, гамъ, безпорядокъ,

карышъ, маленькій лобарь.

карько, названіе лошади,

катанцы, валенки.

каюкъ, особый родъ крытой лодки,

кайбыть, къ счастью, кстати,

кенчики, шерстяные носки,

кибасъ (мн. ч. кибасъя).

кикимора, непосѣдливая, неспокойная, бранное слово.

кила, 1) опухоль, грыжа; «кила моржова Петра Ершова»; 2) проигрышъ при игрѣ въ «чуги». клюка, кочерга.

кляпъ, 1) реnіs, 2) деревяшка, пришитая къ броднямъ и зацѣпляемая за поясъ,

кобениться, ломаться, стѣсняться, отнѣкиваться.

когда не (съ глаголомъ), конечно (утвержденіе), вѣроятно (допущеніе); «надо быть онъ прибѣжалъ на пароходѣ»; – «когда не прибѣжалъ»? «живъ онъ»? – «когда не живъ»?

коеваднись(я), на дняхъ (въ прошедшемъ),

кожукъ, дымовая труба.

кокора, задѣва, зацѣпка на сушѣ или въ водѣ при ловлѣ неводами,

колотоваться, сплетничать,

колупать, царапать.

колѣнце, особая нитка, къ которой привязывается удочка.

конъ, черта, по которой ставятся чуги или бабки.

кортомъ, аренда.

красулька, названіе коровы.

кручиниться, печалиться.

ксыль(я), междометіе при погонѣ коровъ.

куды, куда?

кудѣля, 1) пучекъ шерсти, изъ которой ткутъ нитки; 2) головомойка; «кудѣлю дамъ», поймаю и оттаскаю за волосы,

куканъ, арканъ для рыбы въ водѣ.

кукоръ, небольшая посуда изъ береста.

кукситься, тереть глаза и при этомъ плакать; говорится о дѣтяхъ, когда оии хотятъ спать,

кунка, cunnus, vulva; въ пѣсняхъ Рыбникова (III. 120), куница: «кунокъ да лисокъ повыловили».

курва, meretrix, бранное слово, уже теряющее свое первоначальное значеніе: негодная, дрянная дѣвчонка,

курья, курейка, лужайка, затопляемая весною водою; въ сѣверномъ краѣ: заливъ, куть, кухня, та часть избы, въ которой стряпаютъ,

кутька, penis (о дѣтяхъ),

кырсемъ, особый родъ гусей (птицъ),

кысы, обувь съ длинными голенищами изъ оленьей кожи.


лабашакъ, особый родъ пальто.

ладить, готовить; изладить, приготовить, дѣлать, поправить,

лангаръ, толстая палка на поверхности воды у перемета,

лапта, палка, которою бьютъ мячикъ; «играть въ лапту».

лихо, противно,

лобарь, осетръ-недомѣрокъ.

лонись (я), въ прошломъ году; «донской годъ».

лоншакъ, годовалый жеребенокъ.

лопасть, широкая часть весла.

лопоть, одежда.

лукошко, берестяное ведро.

лысанко, названіе лошади.

лѣтось (я), прошлое лѣто.

лѣшакъ, лѣшій, чертъ, дьяволъ; «на лѣшакъ»!

лякъ, особый родъ гусей (птицъ).


макса, рыбья печень.

маленько не (съ глаголомъ), едва не.

малица, одежда изъ оленьей шкуры шерстью внизъ.

мататься, трудиться, истомляться.

матёрой, большой.

матка, старшой (въ играхъ).

матня, средоточіе невода.

милашъ, миляшъ, любовникъ.

морковка, трава, употребляемая въ народной медицинѣ.

моронъ, морочитъ, пасмурно, обманывать.

мостъ, крыльцо.

муксунъ, особый родъ рыбы.

мульга, ручка у весла.

мурогъ, (род. мурга), мелкая, низкая трава.

мухорко, названіе лошади.

мызгать.


на? междометіе удивленія; «на пострѣлъ»,

наземъ, навозъ,

напарья, буравъ.

напасть, несчастіе; «эка напасть».

наплавъ (мн. ч. наплавья), поплавъ (у невода);

наплавокъ, поплавокъ (у удила).

напрокудить, напакостить, испортить, изломать что (о дѣтяхъ),

напрокучить, надоѣсть; ср. въ пѣсняхъ Рыбникова (III. 392): «видно бѣдная, я наирокучила своимъ долгіимъ дѣвичествомъ»,

напрокъ, на будущій годъ.

настовать (съ вин. п.), смотрѣть за, заботиться о.

натруска, пороховница.

неводъ, «стриженой»; «щипать», «садить», «взять на крюкъ», «подрѣзываетъ», «изломанъ»,

неводникъ, лодка,

немогу, хвораю,

немудрой, не важный.

но, да.

норка, носъ (презрительно); «чево ты норку-то поднялъ»? (зазня).

ночеалссь, прошлою ночью.

нужды нѣтъ, нѣтъ бѣды (нужда, въ древнихъ Апостолахъ переведено: бѣда: 1 Корине. VII. 37), все равно, однако, это ничего не значитъ, все-таки,

нужной, бѣдный,

нявкать, мяукать.

няша, топкая глина преимущественно по берегамъ рѣкъ.


облапошить, обмануть,

оболокаться, одѣваться,

объегорить, обмануть.

обыгаться, разбыгать, придти въ себя (о дѣтяхъ, послѣ сна),

обыгло, подсохло.

однако, кажется: «однако онъ пріѣхалъ».

одрань, ругательное слово по отношенію къ коровѣ (какъ будто: драная медвѣдемъ),

окся, 1) Ксенія, Оксинья, 2) свинья (при возгласахъ хозяйки),

ономедни (съ), (ея), не такъ давно:

опояска, толстый поясъ изъ какой-либо матеріи, который надѣваютъ сверхъ пальто,

оружье, ружье,

осенёсь (я), прошлою осенью.

отвѣдать, попробовать (преимущественно о пищѣ),

откуль (я), откуда?

отлынивать, уклоняться отъ дѣла; въ сѣверномъ краѣ «хлынять»» (Барсовъ).


павозокъ, особый родъ судна.

падежь, несчастіе; «эка падежь! «подь ты къ падежу»,

панокъ, одна изъ ножныхъ костей животнаго, при пгрѣ въ бабки,

парень (мн. ч. парни и ребята); первая и третья Формы употребляются при обращеніи,

пастухъ, пастухъ.

патанка, сырая замороженая рыба, которую въ такомъ видѣ ѣдятъ.

паутъ, пауты, слѣпень.

пахъ.

пельмень, vulva (о дѣвочкахъ),

передразнивать, подражать, надсмѣхаться,

печатка сажень.

печуга, обожженный, сдѣланный изъ глины, круглый камень,

пимы, обувь съ длинными голенищами, валенки,

платье, женская одежда.

плутоносъ, родъ утки.

подкузнить, подвести.

позариться, прельститься,

позёмъ, сушеная рыба.

покучиться кому, похлопотать передъ кѣмъ, попросить кого,

полощетъ, 1) моетъ, 2) быстро идетъ (о пароходѣ),

понимать, понять, затопить водою;

поняло, залило водою,

посельшикъ, ссыльный.

пострѣлъ, негодный, несчастіе, бранное слово; «куды ты пострѣлъ полѣзъ», «на пострѣлъ!»,

пошавни, особый родъ зимнихъ саней.

потрафить, угодить, припаровиться.

припадка, припадокъ.

приспичить, принудить; «экъ тя приспичило!»

притча, несчастіе; «эка притча!»

проворной, ловкій, изворотливый (про-воръ).

пролило, протекла дождевая вода.

промзгнуть, прокиснуть.

прбпасть, несчастіе; «эка прбпасть!»

прорѣха, отверстіе при распоровшемся платьѣ.

противень, жестяный листъ, на которомъ пекутъ.

протока, протокъ.

пряженикъ, особый родъ пирожка, съ мясомъ или ягодами.

пуза, брюхо; «Французъ нѣмцу задалъ перцу, а нѣмецъ Французу распоролъ всю пузу»,

путной, дѣльный, хорошій,

пырка, penis (о ребятахъ),

пѣганко, названіе лошади,

пятнай тя, бранное слово.


расшеперить, раздвинуть,

робить, дѣлать; робь – работай.

ровно, кажется; «онъ ровно прибѣжалъ на пароходѣ»,

розстань, мѣсто, гдѣ прощается новобранецъ съ родными,

рундукъ, подмостокъ къ крыльцу или двери; въ сѣверномъ краѣ: ящикъ въ чуланѣ за печью (Барсовъ),

рыжко, названіе лошади.


сердечная, трава, употребляемая въ народной медицинѣ.

сермяга, особый родъ одежды.

Сибирь, свадебное угощеніе водкою.

син(ь)ка, нить при особомъ рыболовномъ снарядѣ,

сколькой, который? «сколькой теперь часъ?»

скутать баню.

славить, ходить въ Рождество съ прославленіемъ Христа.

слушать, маскироваться.

слѣга (мн. ч. слѣги), толстое бревно, которое подставляютъ къ строющемуся дому, чтобы вкатывать на него бревна,

соръ, 1) грязь, пыль, нечистота въ домѣ; 2) затопленное водопольемъ травянистое пространство, гдѣ промышляютъ рыбу,

стерео, падаль, дохлятина, бранное слово; въ Макаріевской Минеи-Четіи по Софійскому списку № 1319 (ноябрь) л. 27: «стѣрва», но сп. Царскому: «нечиста»,

стинь, тѣнь.

суровиться, шалить, развиться (о дѣтяхъ).

сусло, хлѣбный густой напитокъ.

сутунокъ, вырубленное необыкновенно толстое бревно.

сырбкъ, особый родъ рыбы.

сыръ, тварогъ.

сѣрко, названіе лошади.

сѣрянки, сѣрныя спички.

сѣчь ноги, пускать кровь щучьими зубами.


таковской, такой, какой и нужно въ данномъ случаѣ; «ты хошъ смолить, надѣнь стару изношену лопоть: она таковска».

тетива, основная веревка, на которой пришивается мережа(у невода или сѣти); также тетива у лука.

титька, рожокъ для молока при кормленіи отнятыхъ отъ груди ребятъ.

томаръ, особый родъ стрѣлы съ тупою головкою,

тонька, веревочка для привязыванія кибаса и паплава къ тетивамъ невода,

то-то и есть, конечно.

тотъ воно, та-воно, то-воно, туё-воно, какъ его? какъ ее?

тронкать (Сургутское), доить.

тука, междометіе, употребляемое при призывѣ коровъ,

турусить, выдумывать, говорить вздоръ.

туясъ, туясокъ, деревянное ведерко, которое часто дѣлаютъ высокимъ и узкимъ.

тюкать, рубить, ударять топоромъ.


угоить, см. гоитъ; «экъ ты платье-то угоила» говоритъ мать дочери, запачкавшей или разорвавшей юбку.

лукючина, деревяшка въ лодкѣ, на которую надѣвается гребь.

уросить, при наказаніи кричать болѣе, нежели вынуждаетъ къ тому причиняемая боль.

устатку, съ – , отъ усталости.

уши, концы невода.


фарту нѣтъ, нѣтъ счастья, не везетъ,

фафели, вафли.

фукать, при игрѣ въ шашки (въ пѣшки) брать чужую пѣшку, если противникъ его по разсѣянности не «съѣлъ» одной или нѣсколькихъ шашекъ; въ сѣверномъ краѣ (Барсовъ): кричать по филиному.


халма, крикунья (о грудныхъ ребятахъ), бранное слово,

хваткой, кого легко можно поймать (о коняхъ и пр.).

хитить, убирать, приводить въ порядокъ; въ сѣверномъ краѣ (Барсовъ): мыть.

хлюзда, хлюздить, фальшь, ложь, неправда; «хлюзда правду наведетъ»,

хлюстъ, три карты одной масти при игрѣ въ три листа; въ сѣверномъ краѣ (Барсовъ): чижикъ или чирокъ, коимъ стрѣкаютъ дѣти.

хорохориться, ломаться, отнѣкиваться, не соглашаться,

хоть; «ты куды хоть пошла?»

хрептинка, снурокъ.

хрептугъ, кошель для хлѣба или овса при кормленіи лошадей,

хрушкой, крупный.


цѣло, передняя часть русской печи.


чеквой, родъ гусей.

челдонъ, болванъ, ругательное слово.

черезсѣдельникъ, веревка, перекидываемая черезъ лошадь и привязываемая къ оглоблямъ,

черна-немочь, бранное слово; въ сѣверномъ краѣ (Барсовъ): чернаболѣзнь.

черной смольной да у! запѣвъ при дружпой работѣ, при поднятіи тяжестей, чернякъ, особый родъ гусей,

четушка, мѣра водки, стоимостью въ 14 коп.

чехарда, игра.

чёча, хорошо, красиво, сладко (на языкѣ дѣтей).

чига, чигать, ударять палкою въ мячъ (при игрѣ въ лапту).

чикать, догнать и задѣть играющаго (въ разлуки и др. игры), очикать.

чирка, vulva (о дѣвочкахъ).

чисто, совершенно.

чишь, читать, испражняться (о дѣтяхъ); «чишь, чишь», приговариваютъ ребенку,

чувалъ, очагъ въ юртѣ или избушкѣ,

чуга, городокъ (игра); «играть чугами».

чумакъ, 1) цѣловальникъ; 2) берестяная четыреугольная чашка.


чуръ, будетъ, довольно; «чуръ палокъ»), говорятъ, когда послѣднюю чугу выбиваютъ съ первой палки,

чуча, недѣятельный, глупый,

чушка, свинья; «татаринъ, чушку надо?»


шабуръ, особый родъ одежды,

шальной, сумасшедшій, дикій,

шаньга, ватрушка,

шайтанъ, идолъ (остяцкое слово).

шибко, сильно, а зато что; «ты пошто дересся? – а онъ шибко изорвалъ мнѣ рубаху»,

шиньгать, оборвать пухъ съ птицы, оттаскать за волосы,

шкаликъ, мѣра водки, стоимостью въ 7 коп.

шлюха, одна изъ ножныхъ костей животнаго, употребляющаяся при игрѣ въ бабки.

шуга, тонкій ледъ при замерзаніи рѣки.

шушунъ, короткая накидка у женщинъ изъ какой-нибудь сарпинки,

шуршитъ (о новомъ платьѣ).

щипанцы, пельмени.


юзгать, не сидѣть спокойно на мѣстѣ (о дѣтяхъ),

юрокъ, катушка съ нитками.

юрта, остяцкая избушка.


язви, тя, его, обычное ругательное слово.

язь, подъязокь, особый родъ рыбы.

якуня-ваня (маня), эхъ-ма!


г) Словарь остяцкихъ и самоедскихъ словъ


## СЫН САМАРОВА

Тысячелетия отделяют нас от того времени, когда первые люди начали осваивать просторы Обского Севера. Год за годом, век за веком многие поколения северян познавали тайны природы сурового края, передавая потомкам обретенные знания, навыки, традиции. Песни, легенды и сказания донесли до нас лишь отголоски славных имен и деяний далекого прошлого. Ученые сегодня по крупицам собирают сведения о различных событиях в истории Югорского края, рассеянные по страницам ветхих документов, летописей и трудов своих предшественников.

В настоящее время написаны сотни научных работ, посвященных различным проблемам истории Обского Севера. Все они базируются на фундаменте, заложенном учеными-сибиреведами XVIII – нач. ХХ вв. Подвижничество и неустанный кропотливый труд пионеров изучения истории Западной Сибири достойны самой высокой оценки. К сожалению, поистине бесценные книги Г.Новицкого, В.Зуева, Г.Ф.Миллера и многих других ученых XVIII в. сегодня стали библиографической редкостью, в связи с чем они почти недоступны краеведам и широкому кругу читателей. Лишь специалистам известны труды славной плеяды сибиреведов XIX – нач. XX вв.: П.Н.Буцинского, С.К.Патканова, И.И.Завалишина, А.Павлова, А.А.Дунина-Горкавича и Х.М.Лопарева. Их работы представляют собой своеобразное энциклопедическое исследование по природе, истории, экономике, этнографии и фольклору Северо-Западной Сибири.

Давно настала пора разорвать порочный круг забвения и вернуть читателям труды этих замечательных исследователей. Переиздание книги Х.М.Лопарева о Самарове вслед за трехтомником «Тобольский Север» А.А.Дунина-Горкавича, надо надеяться, знаменует собой начало «второго открытия» забытых имен.

Книга Х.М.Лопарева «Самарово...» стоит особняком среди исследований по истории Югорского края. Практически почти все работы его предшественников и современников характеризуются широкими географическими и хронологическими рамками, глобальностью проблематики. Никто из них не обращался к истории конкретного населенного пункта. Х.М.Лопарев же сознательно сузил границы своего исследования, посвятив его истории и быту своей «малой родины» – Самарово и его округе. Судьба самого автора сложилась так, что он рано покинул родное село и семью, посвятив свою жизнь науке. Но сердцем и душой он был крепко связан с Самаровым, живо интересуясь жизнью односельчан. «Сын Самарова», как он себя называл, считал своим долгом «написать хотя бы краткую историю своей родины», увековечить тем самым имена и славные деяния земляков. Многие годы он посвятил собиранию самых разнообразных материалов о Самарове, скрупулезно изучив и проанализировав все доступные ему документы, труды российских и зарубежных ученых и путешественников, содержавшие сколько-нибудь важные сведения о нем. Незаурядный лингвист и историк Х.М.Лопарев прекрасно совместил в данной работе строгий научный подход и теплую сочувственную интонацию, эмоциональность, свойственные человеку, рассказывающему о своем, родном, любимом... Его интересовали различные стороны жизни Самарова: будни и праздники, беды и радости самаровцев, место села в культурной и экономической жизни Тобольского Севера и перспективы его дальнейшего развития. Историю делают люди, поэтому для Х.М.Лопарева представлялось важным каждое имя, любой факт, даже незначительный на первый взгляд.

В истории Западной Сибири ХѴІІ-ХІХ вв. Самарово занимало видное место, благодаря своему выгоднейшему географическому положению: через него проходили транспортные магистрали, связывавшие Обдорский, Сургутский, Енисейский края с Тобольском, Тюменью и Верхотурьем, а через них и с Европейской Россией. Торговые караваны и дипломатические миссии в далекий Китай, иностранные и российские путешественники и ученые, митрополиты Тобольские и Сибирские Ф.Лещинский и Антоний, великий князь Алексей Александрович и цесаревич Николай (будущий император Николай II) – таким представительным списком гостей может гордиться далеко не всякий сибирский город.

Основанное в 1637 году как ямское поселение, Самарово в скором времени стало играть важную роль в жизни края: здесь производились таможенные сборы с купцов, строились большие лодки для перевозки грузов и различных экспедиций, в волостной канцелярии вершилось судопроизводство, в государевых складах хранились хлебные и иные припасы.

Казалось бы, трудно не утонуть в изобилии громких имен и в ворохе канцелярских документов, собранных Х.М.Лопаревым. Тем не менее, довольно стройная структура работы и обстоятельный летописный характер повествования позволили автору рассказать о прошлом родного края, повседневной жизни села, знаменательных событиях и многом другом.

Х.М.Лопарев показал себя как разносторонний исследователь: этнографические зарисовки перемежаются с топонимическими изысканиями, лингвистические наблюдения – с анализом состояния и перспектив экономического развития края. Так, заслуживает внимания отмеченное им причудливое смешение русской переселенческой культуры с аборигенной – заимствование традиционных способов охоты и терминологии самаровцев у ханты. Автор попытался дать этнокультурную интерпретацию и этимологию топонимов Самарова и окрестностей: Кибра, Кычимов Лог, Самаров городок, Кладовой мыс и др. Настоящий клад для краеведов и музейных сотрудников – архитектурно-планировочное описание Самарово, характеристика интерьеров изб, подробные описания топографии окрестностей, собрание надписей на надгробиях и крестах Самаровского кладбища.

Описания праздников и детских игр настолько точны и образны, что напоминают кадры документального фильма. Столь же красочны и выразительны воспоминания Х.М.Лопарева об учебе в самаровском училище «с легким казарменным оттенком», где учеников «драли за все», а после порки они сидели «как в огне и на огне».

Понимая всю важность и значение учебы, жители Самарова, в большинстве своем, были неграмотны. Автор приводит «Увольнительное свидетельство» от 11 июля 1882 года, в котором сельский сход решил отпустить Хрисанфа Лопарева «к продолжению им дальнейшего высшаго образования и поступления на коронную службу». Помимо биографической ценности этот документ примечателен весьма красноречивым фактом: из 39 взрослых мужчин-самаровцев, участвовавших в голосовании, расписаться сумели лишь 13.

Довольно скупой на сведения о себе самом, Х.М.Лопарев много места уделил жизни самаровских семей и выдающихся земляков. Безусловно, очень важна и интересна попытка составления родословных самаровских семей, предпринятая Х.М.Лопаревым. Ему удалось лишь частично решить поставленную задачу: из 50 фамилий основателей Самаровского яма родословные составлены лишь для 11. Из них очень подробны родословные Шаламовых, Шейминых и Лопаревых. Вероятно, автор собирался в будущем расширить и дополнить данный раздел своего труда, так как, по его признанию, «наблюдения и замечания наши не полны и отрывочны», а дальнейшая работа по совершенствованию книги связывалась с необходимостью поисков недостающих архивных документов. Тщательность и скрупулезность работы Х.М.Лопарева с архивными документами подтверждается его комментариями, касающимися уточнения датировок событий, исправления ошибок писцов. Кроме того, автор отмечал, что считает необходимым изучить имеющиеся документальные материалы в подлинниках, хотя большинство из них, к сожалению, были знакомы ему лишь по публикациям.

Немало места в книге отведено поистине незаурядной личности – В.Т.Земцову, богатому самаровскому рыбопромышленнику, прославившемуся и как бескорыстный меценат научных экспедиций. Понимая важность научного изучения Тобольского Севера для будущего процветания края, он всячески содействовал работе экспедиций российских и иностранных ученых. Замечательный пример для нынешних предпринимателей!

Интересно, что начало истории Самарова Х.М.Лопарев связывал с городком «самого главного остяцкого князя Самара», который, согласно Сибирским летописям, был взят штурмом отрядом ермаковых казаков под предводительством атамана Богдана Брязги. Сведения о «дорусском» периоде Самарова, почерпнутые из Сибирских летописей и трудов Г.Новицкого и Г.Ф.Миллера, Х.М.Лопарев сопровождает собственными материалами. Помимо бывших Самаровских юрт он упоминает об остяцком городище, расположенном рядом с пароходной пристанью. Не мог Х.М.Лопарев обойти вниманием и одно из главных остяцких священных мест, находившееся неподалеку от Самарова – Белогорское святилище, разоренное в начале XVIII века Ф.Лещинским, крестителем остяков. Интересно, что, будучи православны Х.М.Лопарев все же сочувственно относился к древним языческим святыням: «Кроме богов на устье Иртыша, было что-то священное для остяцкаго чувства и в самом селе Самарове. Еще на нашей памяти... Остяки покупали петуха... закалывали его на Иртыше против городища: приносили ли они жертву речному богу, или справляли печальную тризну в виду своей прежней столицы...».

Собранные Х.М.Лопаревым документы (всего 55 единиц) по истории Самарова охватывают период с 1656 по 1882 годы. В них содержится немало разнообразной информации о жизни села и самаровской округи: фамилии самаровских ямщиков и окрестных остяков, размеры жалований и стоимость домов, акты купли-продажи и аренды рыболовных угодий с детальными описаниями границ, указанием названий урочищ, речек, проток, многие из которых ныне забыты.

Весьма интересны для этнографов и историков фигурирующие в документах имена «ясашных остяков» с указанием их родовых или личных знаков («тамги» или «знамена»): «На той же поступной крепости тамги приложены тако: Салтанко Култышев (солнце), ... Пий Сартов (изображение лука со стрелой), Кренев Сортов (изображение лисицы)...».

Ценным источником для исследователей фольклора и диалектов русского населения Обского Севера являются собранные Х.М.Лопаревым тексты народных песен и «Образчик языка и говора в с. Самарове». Лингвистические данные подтверждают сведения документальных источников об основании Самаровского яма выходцами с Русского Севера, из пермских и вычегодских земель. Фамильный состав переселенцев указывает на то, что наряду с русскими «ямскими охотникам» среди основателей Самарова были и коми (возможно, обрусевшие к XVII веку). В частности, для коми-зырян характерны такие фамилии как Хозяиновы, Лыткины, Пачгановы, Коневы, Худяковы.

Потомки первых самаровцев и сегодня живут в преемнике Самарова – Ханты-Мансийске и других городах округа. Здесь часто встречаются те же фамилии, что и в документах ХѴІІ–ХІХ вв.: Кайгородовы. Корепановы, Змановские, Соскины, Башмаковы и многие другие.

Оценивая научную значимость книги «Самарово...», следует отметить, что ее автор не считал работу законченной. Снабдив книгу подзаголовком «Хроника, воспоминания и материалы...», Хрисанф Лопарев отметил в предисловии ко второму ее изданию, что собрал далеко не все и намерен в дальнейшем («дондеже есмь» – пока жив) продолжить работу по завершению исследования. И хотя этим замыслам не суждено было свершиться, книгу можно считать эталоном краеведческого исследования. Материалы, собранные Х.М.Лопаревым, не утратили своей научной ценности и по сей день, являясь хорошим подспорьем для современных краеведов. Российские архивы хранят еще немало не известных пока документов по истории Ханты-Мансийского края, его городов и поселков.

В последние годы одна за другой стали выходить книги, посвященные истории городов округа. Дело, которому посвятили свою жизнь такие замечательные исследователи Югорского края, как Х.М.Лопарев, А.А.Дунин-Горкавич, С.К.Патканов и другие, получило достойное продолжение. Возможно, настанет время, когда книги о городах и весях округа составят своеобразную многотомную «Историю Югорского края», ведь со времен «отцов сибирской истории» – Г.Ф.Миллера и С.У.Ремезова многое изменилось на Обском Севере, да и историческая наука не стоит на месте.

> С. Пархимович

# Сноски

1

Рецензія на него А. I. Лященка въ «Живой Старинѣ», 1893, II. 364-365.


2

Herberstein. Rerum Moscoviticarum Commentarй, въ Rerum Moscovit. auctores ѵагй. Francof. 1600, р. 61.


3

Guagninus. Моsсоѵіае descriptio, въ Rer. Моsсоѵіt. auctores, р. 168 – 169=Respublica Моsсоѵіае et urbes. Lugd. Ваtаѵ. 1630, р. 52 – 54 (между обоими текстами есть легкая разница). Краткій пересказъ (I. Ботера, сокр. Ю. Рейфенбергомъ), безъ всякихъ прибавокъ, въ Russia seu Моsсоѵіа itemque Тагtагіа. Lugd Ваtаѵ. 1630, р. 33 – 31. Описаніе идола Аuгеа Ѵіtulа у Сlem. Adamus (Anglorum navigatio ad Моsсоѵіtаs, въ Rеsрublіса Моsсоѵіае, р. 363) напоминаетъ скорѣе шамановъ.


4

Краткая Сибирская лѣтопись (Кунгурская), изд. Зоста. Спб. 1880, стр. 21.


5

Григорій Новицкій. Краткое описаніе о народѣ остяцкомъ, 1715 года, подъ ред. Л. Н. Майкова. Спб. 1884, стр. 56 – 59, 84 – 85.


6

Кунгурская лѣт., стр. 22; ср. Миллеръ. Описаніе Сибирскаго Царства. Спб. 1750, I, 164 (Мullегs Sammlung russischer Geschichte, 1778, III, 381); Фишеръ. Сибирская исторія. Спб. 1774, стр. 149; Карамзинъ, IX. 6, прим. 698.


7

3) Самаровскій промышленникъ А. Н. Шейминъ, посѣтившій это мѣсто въ августѣ 1893 года, разсказываетъ слѣдующее (въ рукописной замѣткѣ): «Переѣхавъ на лодкѣ Обь противъ устья Иртыша, мы пристали къ гористому берегу. Повыше Бѣлыхъ горъ находится логъ, а на нижней сторонѣ довольно крупные камни числомъ до 20 – 50. Пройдя по логу «Бѣлая гора» къ югозападу, я сталъ подниматься на мысъ, выдавшійся отъ этой горы гребнемъ къ Оби. Вдоль по логу отъ берега до мыса 50 – 70 саженъ. Гребень съ уступами; внизу онъ шире, а выше кое-гдѣ очень узокъ, въ аршинъ ширины. Начиная отъ берега растетъ березникъ; тутъ же стоитъ сухой кедровый пень въ три аршина вышины. Прежде на Обской горѣ были хвойные лѣса, много было кедровъ, и мой прадѣдъ вывозилъ оттуда шишки. Затѣмъ эти лѣса выгорѣли и на мѣстѣ ихъ появился березникъ, осинникъ и пр. Кое-гдѣ, впрочемъ, попадутся и хвои. На этомъ мысу ровнаго, удобнаго мѣста для построекъ отъ 7 до 10 саженъ ширины и 17 или 20 саженъ печатныхъ длины. По моему мнѣнію, это былъ очень удобный для жилья мысъ, съ котораго виденъ Иртышъ, Обской берегъ и Обь въ обѣ стороны на дальнемъ пространствѣ, такъ что никакое судно не могло бы укрыться отъ глаза Бѣлогорскаго обитателя. По краямъ мыса также растетъ березникъ, по направленію къ Оби болѣе рѣдкій, а въ гору – погуще. На одной изъ березъ я на память вырѣзалъ «А. Ш. 1893 г. Августа 2». На мысу или бугрѣ растетъ густая трава вышиною съ человѣка. Здѣсь и должно было находиться укрѣпленіе царскаго воеводы Ивана Мансурова и волжскаго казака Матвѣя Мещеряка съ сотнею ратныхъ людей. Бугоръ спускается на сѣверовостокъ; съ запада – разлогій логъ, идущій съ сѣверовостока къ западу и потомъ возлѣ обвала мыса къ Оби, и изъ него по лежащимь на берегу камнямъ текутъ ручьи въ Обь......


8

Сибирская лѣт., изд. Гр. Спасскаго. Спб. 1821, стр. 32 – 33; Новиковъ. Древняя Россійская Вивліоѳика. М. 1788, III, 106.


9

Фишеръ, стр. 164 – 166.


10

Въ историческомъ атласѣ Е. Е. Замысловскаго (Спб. 1887, № 9) на правомъ берегу Иртыша помѣщенъ городъ «Обскій Большой», но какъ показалъ II. II. Буцинскій, такого города не существовало: подъ этимъ именемъ въ «Большемъ Чертежѣ» извѣстенъ Большой Обской порсынъ или протокъ.


11

Russia seu Моsсоѵіа, р. 43.


12

П. Буцинскій. Къ исторіи Сибири: Сургутъ, Нарымъ и Кетскъ. Харьковъ, 1893, стр. 1,2.


13

Акты Археограф. Экспед., I, 422 – 423.


14

Акт. Арх. Экспед., II, 198, 260, 261.


15

П. Буцинскій. Къ исторіи Сибири: Сургутъ и пр., стр. 7, 10.


16

Рукоп. Археограф. Коммиссіи № 16 л. 40 об.


17

Хотя Самарово и получило свое имя отъ князя Самара, но корень слова самар, какъ кажется, татарско-монгольскій; въ географической номенклатурѣ его можно прослѣдить чуть ли не во всѣхъ частяхъ міра. Самарова-гора, сельцо московскаго уѣзда; Самарово, село Владимірской губ., переяславскаго уѣзда, бывшая вотчина великаго князя Симеона Гордаго (Собр. госуд. грам. и догов., I. № 24).


18

П. Буцинскій. Заселеніе Сибири. Харьковъ, 1889 г., стр. 116.


19

АлФав. указ. къ Боярскимъ книгамъ. М. 1853.


20

Дополн. къ Актамъ Историческимъ, IV, 236; ср. Полунинъ. Словарь, 1773, стр. 301; Фишеръ, стр. 404; по Палласу (Reіsе. 1776, III, 76), Самарово заселено жителями сѣверныхъ странъ Казанской губерніи.


21

Фишеръ, стр. 405.


22

Моск. Арх. Мин. Юстиціи: Сибирскаго прик. ст. № 392 = Библіографъ, 1890, № 2, стр. 27. Полууставье съ Москвѣ въ ХУІІ вѣкѣ не издавалось, а печаталось: Вильна 1622, Евье 1637, Кіевъ 1643, Вильна 1646, Евье 1646 (Обозрѣніе слав.-русск. библіографіи. Спб. 1849, I, 2).


23

Н. Оглоблинъ. Обозрѣніе столбцовъ и книгъ Сибирскаго приказа: Чт. Общ. Ист. и Др. 1895, II. 168; см. также у насъ Приложеніе.


24

А. С. Лаппо-Данилевскій. Организація ырямаго обложенія. Спб. 1889, стр. 368. См. еще: Домбровскій. О ямахъ до XVII вѣка (Ж. М. Н. Пр. 1841, августъ) и И. Хрущовъ. Очеркъ ямскихъ и почтовыхъ учрежденій до царствованія Екатерины II. Спб. 1884.


25

Ср. Н. Оглоблинъ, стр. 192, 360, а также Приложеніе.


26

А.А. Хитовъ. Сибирь въ ХУІІ столѣтіи, изд. Г. В. Юдина. М. 1890, стр. 30, 72; Описаніе Новыя земли сіирѣчь Сибирскаго царства, рук. Имп. Общ. Люб. Др. Письм. Q. LХІѴ л. 19 об. Значитъ, мѣрою того времени было поприще = половинѣ нынѣшней версты.


27

Временникъ Общ. Ист. и Древн., III, 4, 6; Титовъ, стр. 46, 50. Въ Описаніи Новыя земли, л. 19 об., отъ Тобольска до Самарова 10 дней рѣчнымъ путемъ. Обыкновенно считается 560 верстъ (въ Путешествіи Финша и Брэма, стр. 554, неправильно: 673 вер.).


28

Описаніе Новыя земли, л. 24; у Титова есть пропуски и разности.


29

Доп. кь Акт. Истор. У, 332.


30

Татарское слово Иртышъ въ русскомъ переводѣ означаетъ Землерой (иръ земля и тышъ сверли); у Монголовъ опъ называется Эрисъ-юлъ, а у Калмыковъ Эрцисъ.


31

Путешествіе Николая Спаѳарія въ 1675 году, изд. Ю. В. Арсеньева. Спб. 1882, стр. 39-40, 168, 169.


32

Акты Истор., V, 37.


33

См. Приложеніе, и П. Оглобинъ, стр. 25.


34

Доп. къ Акт. Истор. VIII, 236.


35

Новиковъ, III, 267; Сибирск. лѣт. Черепанова (выдержки изъ нея въ «Лѣт. занят. Археограф. Коммиссіи» Спб. 1884, VII, отд. IV, стр. 59).


36

La ville de Sammarock y Bruzen La Martiniere: Le grand dictionnаіге geographique et critique. La Науе 1736 (подъ словомъ Оbу); у другихъ онъ именуется: das Stadtlein Макгоbsкоі, на Оби! (G. А. Schleissing. Neu-еntdecktes Sieweria, въ прил, къ книгѣ его же: Dreyfach-gefuhrter Regiments Stab. Zittau 1693, р. 13); но чаще: Samaross Коіam (Еtat present de lа Grande Russie, раr. Реггу, 1699, trad. de l’angl. La Науе 1717); тѣ же ошибки и больше ничего въ Das gluckselige Russland. Dantzig, 1736, II, 40.


37

Новиковъ, VIII, 381 – 383; Corn. I.е Вruyn. Voyages par да Moscovie. Rouen 1725, III, 333, 339 – 342. Между обоими текстами есть разница; по русскому тексту, воеводъ возятъ ямщики безплатно, другихъ – по малой цѣнѣ; по Французскому: всѣхъ возятъ по prix raisonnable.


38

Памятники Сибирской исторіи ХУІІІ вѣка. Спб. 1882, I, 436 – 438. Помимо ямщиковъ за ямскія подводы поверстныя деньги брали еще губернаторы (по деньгѣ на лошадь съ версты); обычай этотъ былъ въ 1711 году уничтоженъ Сенатомъ и чиновники изъ Москвы, Сената и приказовъ освобождались отъ поверстныхъ денегъ (Доклады и приговоры, состоявшіеся въ Прав. Сенатѣ въ царствованіе Петра Великаго. Спб. 1880, I, 31). 1) П. Буди нс кій. Крещеніе остяковъ и вогуловъ при Петрѣ Великомъ. Харьковъ, 1893, стр. 00 (отт. изъ журнала «Вѣра и Разумъ» 1893).


39

Новицкій, стр. 70, 71; Сулоцкій: Филоѳей Лещинскій (Временникъ Общ. Истор, и Древн., XX, 25). По вѣрованіямъ древнихъ Римлянъ, орелъ, выпускаемый изъ костра, на которомъ сжигалось восковое изображеніе императора, изображалъ собою его божественную душу, улетавшую въ небо (Ешевскій. Сочиненія, М. 1870, I, 357); J’аі ѵu, говорилъ одинъ англичанинъ, видѣвшій умиравшую на кострѣ Іоанну Даркъ (1431 г.), J’аі ѵu de sa bouche, аѵес lе dernier soupir, s’envoler une colombe (МісhеІеt: Ніstoire de Fгаnсе. Рагіs, 1852, VI, 176); см. еще «Памятники Древней Письменности» ХСѴ1ІІ (Слово на пренесеніе мощей свв. Бориса и Глѣба), стр. 11.


40

Сулоцкій, стр. 27 – 28; этихъ подробностей у Повиннаго не находится, хотя онъ и подробно описываетъ путешествія Филоѳея.


41

Полн. Собр. Зак., № 2759.


42

Пам. Сиб. ист. XVIII в. Спб. 1885, II, 61.


43

Полн. Собр. Зак. № 3488.


44

Полн. Собр Зак. № 3488 и 9310.


45

Полн. Собр. Зак. № 4042


46

Полн. Собр. Зак. № 4333.


47

Знаменитый путешественникъ Витусъ Бериигъ, бывшій въ Самаровѣ въ мартѣ 1725 года, вѣроятно платилъ ежедневно но 6 копѣекъ съ лошади.


48

Полн. Собр. Зак. № 4533.


49

Полн. Собр. Зак. № 5299 ст. 6.


50

Надпись впервые прочитана Kehr’омъ. Strahlenberg. Historie der Reise in Russland еіс. Leipzig 1730 S. 317; его же Der Nord und ostl. Theil Еurора und Аsіа, 8. 314; ср. Записки Снб. Археологическаго Общества, I, 85; Списки населенныхъ мѣстъ Россійской имперіи; Тобольская губернія. Спб. 1871, стр. LХХХѴІІ (гдѣ Самарово помѣщено на берегу Оби!); G. Jacob. Der nordish-baltische Handel der Araber im Mittelalter. Leipzig, 1887. S. 45.


51

Миллеръ. Описаніе Сибирскаго царства. Спб. 1750, I, 161 – 162 (Muller. Sammlung russischer Geschichte. Offenbach а/М. 1778, III, 378).


52

Ilo Bonne Desmarest (Atlas encyclopedique. Paris 1788, въ Энциклопедіи Дидро и д’Аламбера, стр. 13): 61°31,0 и 60°55'5.


53

Звѣзда первой величины, весьма близкая къ хвосту Медвѣдя.


54

Extrait d’un voyage fait par M. de Lisle et du Journal de M. Koenigsfeld, въ Histoire generale des voyages Amstordam 1779. XXIV. 517 – 518.


55

Назначая одно лицо, Губернская канцелярія сдѣлала это для того, чтобы прекратить жалобы ямщиковъ на притѣсненія «и въ неуказной дачѣ, разныхъ чиновъ людямъ, ямскихъ почтовыхъ подводъ и въ отдачѣ съ ямовъ, по прошеніямъ, въ монастырскія вотчины и прочимъ людямъ не малаго числа ямщиковъ».


56

Полн. Собр. Зак. №9319; ср. также Андріевичъ. Историческій очеркъ Сибири. Томскъ 1887. III, 3, 22.


57

Извѣстіе о Сибирскихъ торгахъ (Ежемѣсячныя сочиненія. Спб., сентябрь 1755 года, стр. 220 – 221) = Чулковъ. Историческое описаніе россійской коммерціи. М. 1785. III, 1, стр. 16 и 72; ср. Трусевичъ. Посольскія и торговыя сношенія Россіи съ Китаемъ. М. 1882, стр. 71.


58

Полн. Собр. Зак. № 10449.


59

Андріевичъ. Истории, очеркъ Сибири, III. 3, 22.


60

Полн. Собр. Зак. № 11185 п. 8; ср. Андріевичъ, ІІГ. 174. 2)


61

МиддендорФъ. Путешествіе на сѣверъ и востокъ Сибири. Снб. 1860. I. 657; Памятная книжка Западной Сибири на 1881 годъ. Омскъ (въ Лѣтописи) = Памят ная книжка Тобольской губерніи н» 1884 годъ. Тобольскъ, стр. 132.


62

Дмитріевъ-Мамоновъ и Голодниковъ. Пам. книжка Тобольской губ. на 1884 г., стр. 184 – 185.


63

Штукенбергъ. Статист, труды, 1860, II. 51.


64

Щекатовъ. Словарь географическій Россійск. государства. М. 1807 V. 598 (со словъ Палласа).


65

Штукенбергъ, II. 51.


66

P.S. Pallas. Reise durch vershiedene Provinzen des russischen Reichs. St. Petersburg 1776. III. 15-17 = Pallas. Voyages. Paris; V. 77 – 79; ср. Штукенбергъ. Статистическіе труды. Спб. 1860. II. Сибирь, стр. 53.


67

Полунинъ. Географическій лексиконъ россійскаго государства, съ пред. Г. фр. Миллера, М. 1773, стр. 301 = Чулковъ. Историческое описаніе россійской коммерціи. М. 1785. III. 1,стр. 604 – 605 – Новый и полный географическій словарь россійскаго государства. М. 1789. V. 14. Поэтому несправедливо позднѣйшее мнѣніе, что въ Самаровѣ существовало двѣ церкви : Statistische Uebersicht der Statthalterschaft des Russischen Reichs. Riga 1795. 8. 34; Статистическое обозрѣніе Сибири. Сиб. 1810, стр. 277.


68

Новый и полный географич. словарь, V. 281 – 282.


69

Въ 1802 году упоминается Рѣпаловскій священникъ Наумовъ; едва ли это не Гавріилъ, бывшій Самаровскій дьяконъ.


70

Вино находилось въ старомъ подвалѣ на стойкахъ, въ лѣтнемъ питейномъ домѣ, крытомъ «тесомъ енанчею, со стороны балясы дощаные», стоимостью въ 22 рубля, и въ зимнемъ питейномъ домѣ, стоимостью въ 4 р. 10 коп.


71

Штукенбергъ. II. 51.


72

Штукенбергъ. II. 51.


73

Журналы Комитета Министровъ. Спб. 1888. I. 304 – 305.


74

Журналы Комитета Министровъ. Спб. 1888. I. 79.


75

Рядомъ съ Осиновымъ упоминается еще засѣдатель Иванъ Никифоровичъ Жулебинъ.


76

А. Щекатовъ. Словарь географ. Россійск. госуд. М. 1807. V. 599.


77

Строевъ. Списки іерарховъ. Спб. 1877, ст. 325.


78

Журналы Комитета Министровъ. Спб. 1891. II. 107 – 108.


79

Арх. Тобольск. Губернск. Иравл., 1826 г., № 493.


80

Malte-Brun. Precis de la geographie universelle. Paris 1841. V. 52.


81

Полн. Собр. Зак. № 29132, § 59.


82

По 206 пункту Устава о инородцахъ повелѣно: владѣемыя нынѣ по древнимъ правамъ сими инородцами зем(л)и и утверждаются за ними.


83

Арх. Тоб. Губ. Правлен., 1825, № 79.


84

Арх. Тоб. Губ. Правленія, 1825 годъ, Л» 191.


85

Арх. Тоб. Губ. Правл., 825 годъ, № 1199.


86

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1827 г., № 687; 1842 г. № 3855; 1844 г., № 5658.


87

Бѣлявскій. Поѣзда къ Ледовитому морю. М. 1833, стр. 11–16; повторено у Семенова. Географическо-статистическій словарь Россійской имперіи. Спб. 1873. IV. 407–408.


88

Изъ Арх. Тоб. Губ. Правд., 1834 годъ, № 1059. Помѣтка на отношеніи Правленія какъ будто говоритъ о невѣроятности столь быстрой уплаты.


89

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1838 г., № 2693.


90

Арх. Тобольск. Губ. Правл.,1838 г., № 2507.


91

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1838 г., № 2693.


92

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1840 г., № 3105


93

Земледѣльческая газета, 1844, стр. 276


94

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1843 г., № 5025


95

Арх. Тоб. Губ. Правлен., 1843 г., № 5140.


96

Castren. Reiseberichte und Briefe (uber Sibirien) aus den Jahren 1845-1849. St. Petersburg, 1856. 8. 43, 45, 59, 60, 77 = М. А. Кастренъ. Путешествіе по Лапландіи, сѣверной Россіи и Сибири въ 1834-–1844 и 1845–1849 годахъ, въ «Магазинѣ землевѣдѣнія и путешествій», Фролова, М. 1862. VI. 2, стр. 224–227, 234.


97

Списки населенныхъ мѣстъ, Тобольская губернія. Спб. 1871, стр. XXV


98

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1852 г., № 8208.


99

Штукенбергъ, стр. 14.


100

Списки населенныхъ мѣстъ, Тоб. губ., стр. 31.


101

Абрамовъ. Описаніе Березовскаго края, въ Запискахъ ГеограФичеческаго Общества, 1857. XII. 365, 402.


102

Списки населенныхъ мѣстъ, Тоб. губ., стр. XXX.


103

И. Завалишинъ. Описаніе Западной Сибири. М. 1862, стр. 308 = Левитовъ. Путеводитель по Западной Сибири. М. 1884, стр. 18; т. статьѣ Губарева: Отъ Тобольска до Березова (Современникъ 1863, т. 94, № 1–2, стр. 353–388, сверхъ ожиданія, о Самаровѣ упомянуто только мимоходомъ.


104

Лично мнѣ не удалось попасть въ лодки и я не былъ тогда на пристани, а стоялъ и видѣлъ пышную «подводу» съ «часовенки» (горки, гдѣ стоитъ Никольская часовня). Лишь только лодка скрылась за огородами и омметами, я помчался къ церкви и затѣмъ къ Волостному Правленію, мимо котораго пролегалъ путь въ церковь


105

Помню: ни одинъ изъ генераловъ блестящей свиты Великаго Князя не стуаалъ но сукну и всѣ шли но краямъ дорожки. Я, какъ и многіе другіе ребятишки, не отставалъ и шелъ вслѣдъ за ними сбоку. Когда около церкви сукна для покрытія земли не достало саженъ на 20, одна старушка сняла со своей головы платокъ и положила его на дорогу передъ ногами путешественниковъ, чѣмъ они были видимо тронуты.


106

Одинъ изъ адъютантовъ вынулъ изъ бумажника столь большую пачку кредитныхъ билетовъ, что они не могли разомъ войти въ отверстіе церковнаго ящика, и благотворитель принужденъ былъ раздѣлить ихъ на пачки, чтобы опустить ихъ свободно.


107

Тобольск, губ. вѣдом., 1873, № 35.


108

Тобольск, губ. вѣдом., 1873, № 32, 11 августа, стр. 2.


109

Тобольск, губ. вѣд., 1873, № 35, 1 сентября.


110

Тобольск, губ. вѣд., 1873, № 43, стр. 3


111

Въ Метрикѣ написано неправильно: Неофитъ.


112

Въ 1870 году Иртышъ начало ломать 20-го апрѣля; ледъ очистился 26-го числа.


113

Поляковъ. Письма и отчеты о пѵтешестпіи пъ долину рѣки Оби. Спб. 1877, стр. 25 – 28, 172 – 173. Путешественникъ подарилъ В. Тр. Земцову громадную подзорную трубу, въ которую можно различать предметы на разстояніи многихъ верстъ. Я смотрѣлъ въ нее изъ Земцовскаго дома: Поливанове какъ на ладони!


114

Тобольскія губ. вѣд., 1880, № 47, стр. 3; перепечатано буквально въ «Сибирскомъ Вѣстникѣ», 1880, 20янв. №8, причемъ численность жителей показана въ 500 человѣкъ и опущено извѣстіе о ходатайствѣ исправника.


115

Прибавимъ мы уже отъ себя, В. Тр. Земцовъ происходилъ изъ села Любичи Зарайскаго уѣзда Рязанской губерніи.


116

Въ подлинникѣ: Nitschawo.


117

Finsch und Brehm. Reise nach West-Sibirien. Bremen 1879= Путешествіе въ Западную Сибирь, д-ра Финша и А. Брэма, персв. съ нѣм. М. 1882, стр. 315–318, 543, 546, 552.


118

X. Даль. Огшсаніс двухъ экспедицій т. р. Обь, снаряженныхъ членами Импер. Общества для содѣйствія русскому торговому мореходству. М. 1877, стр. 22 = Левитовъ. Путеводитель, 1884, стр. 56.


119

Памяти, книжка Тоб. губ. на 1884 годъ, стр. 181.


120

Это В. Тр. Земцовъ названъ астраханскимъ купцомъ!


121

«Въ Спискѣ населенныхъ мѣстъ (прибавимъ: и у Кастрена) сказано, что эта рыба въ Иртышъ не входитъ – неправда».


122

А. Павловъ. 3000 верстъ по рѣкамъ Западной Сибири, изд. И. И. Игнатова. Тюмень 1878, стр. 64–74.


123

Пам. кн. Тоб. губ. на 1884 г., стр. 118; на стр. 133 это событіе отнесено къ 1882 году.


124

П. Балхатинъ, въ «Запискахъ Зап.-Сиб. Отд. Ими. Русск. Геогр. Общ. 1879 – 80, II. 16.


125

Н. К. Хандажевскій. Зимнее изслѣдованіе нагорнаго берега Иртыша отъ Тобольска до Самарова, въ «Запискахъ Зап.-Сибирскаго отд. И. Г. Геогр. Общ.». Омскъ 1879 – 1880, II. 1 – 5, 10.


126

Памятная книжка Тобольской губерніи на 1884 г., стр. 161 – 162.


127

St. Sommier. Un’estate in Siberica. Firenze 1885, р. 122–133; разборъ книги въ Ж. М. II. Пр. 1885, XI, 79–86; Головачева въ Восточн. Обозрѣніи 1886, № 35 и сл., въ Сибирскомъ Сборникѣ 1886, I, 169–195 и Модестова въ «Новостяхъ», гдѣ пересказано о гостепріимствѣ В. Тр. Земцова. – Вт. книгѣ St. Sommier (р. 125) приведенъ видъ сельца, съ неожиданнымъ поясненіемъ: Samarova, dalla Vega di A.E. Nordenskjold; по справкѣ оказалось, что Норденшильдъ (Umsegelang Asiens und Europas auf Vega 1878–1880, Leipzig 1881. 8. 359) помѣстилъ у себя снимокъ съ фотографіи одного неноименованнаго, въ Енисейскомъ краѣ, Kirchdorf an einem sibirischen Flusse.


128

E. Reclus. Nouvelle geographie universelle. Paris 1881. VI. 701.


129

Ed. Cotteau. De Paris au Japon a travers la Siberie. Paris 1883, р. 141 – 142.


130

Письмо его ко мнѣ 8 іюня 1685.


131

Письма ихъ ко мнѣ отъ 11 и 19 января, 1883.


132

Письмо 1 мая 1883.


133

Письмо брата 13 ноября.


134

Письмо брата 5 августа 1884.


135

Левитовъ. Путеводитель, стр. 77–78.


136

Письмо 8 іюня 1885.


137

Письмо его 30 ноября 1885.


138

Письмо 12 декабря 1885.


139

Письмо 25 октября 1886.


140

Письмо 17 января 1887.


141

Тобольск. Епарх. Вѣдом., 1887, стр. 35.


142

Письмо 13 марта 1888.


143

Письмо отъ мая 1888.


144

Письмо отъ августа 1888.


145

Почтовый дорожникъ Россійской Имперіи. Спб. 1888, стр. 17–18.


146

Письмо 29 ноября 1889.


147

Я. А. Макеровъ: О ледниковомъ отложеніи по правому берегу р. Иртыша (Труды С.-Петербургскаго Общества естествоиспытателей. Спб. 1891. XXI. 1, стр. XIII–XIV). – Къ сожалѣнію, намъ не удалось имѣть подъ руками статьи Moreer, Up the Obi to Tobolsk (Murray's Magazine, 1890, februar); вѣроятно, любопытны замѣчанія англичанина о Самаровѣ.


148

Письмо отъ Февраля 1890.


149

Изъ замѣтокъ А. Н. Шей мина. Приведенная выписка сопровождается у него въ книжкѣ слѣдующими примѣчаніями: «когда щука будетъ 4-хъ лѣтъ, тогда бываетъ ея много въ рѣчкахъ, но которымъ она идетъ съ курей; и 5-6-лѣтнюю щуку ищи въ рѣчкахъ; 6-тилѣтней въ рѣкѣ или не бываетъ вовсе, или очень мало, а 5-ти-лѣтней довольно».


150

Письмо брата 20 іюня 1890.


151

Лыткинъ. Село Самаровское: Тобольск, губ. вѣд. 1890, № 34, стр. 13.


152

Письмо брата 1 ноября 1890.


153

Письмо его 1 января 1891.


154

Письмо его 13 Февраля 1891.


155

Письмо его 27 марта 1891.


156

Письмо его 13 іюня 1891.


157

Изъ замѣтокъ Л. Н. Шеймина.


158

А. Исаевъ. Переселенія въ русскомъ народномъ хозяйствѣ. Спб. 1891, стр. 55–56.


159

Свѣдѣнія мною получены отъ брата (отъ 4 августа) и отъ М. Н. Кузнецова, который написалъ по этому поводу Оду «на пріѣздъ» и «объ ожиданіи и встрѣчѣ Е. И. В. Наслѣдника Цесаревича», которыми мы здѣсь и пользуемся въ извлеченіи.


160

Въ Каталогѣ выставки предметовъ, привезенныхъ Его Императорскимъ Высочествомъ изъ кругосвѣтнаго путешествія, нѣтъ этого блюда.


161

Тобольск, епарх. вѣд., 1891, №№ 15 – 10, стр. 320.


162

Тобольск, губ. вѣд., 1891, № 35.


163

Письмо брата 5 декабря 1891.


164

Письмо Кузнецова 30 ноября 1891, получено 6 января 1892.


165

Письмо брата 1 января 1891.


166

Письмо М. Н. Кузнецова 25 января 1892. Пользуюсь случаемъ засвидѣтельствовать ему глубокую благодарность за составленіе карты и плана Самарова, которые для цинкографических!» снимковъ были мастерски перерисованы лицомъ, пожелавшимъ остаться анонимнымъ, которому приношу здѣсь не меньшую признательность.


167

Письмо брата 8 апрѣля 1892.


168

Письма брата отъ 2 iюня, 8 iюля и 8 сетября 1892. – За границею въ это время появилось слѣдующее извѣстие о Самарове (V. de Saint-Martin. Nouveau dictionnaire de giographie universelle, contin. par. L. Roussel et, Paris 1892, Y. 550): Samarovo, ou Samarovskoie. Bg du gouv., distr. et а 303 kil. N. — N. — E. de Tobolsk (Siberie occid.), sur la rive dr. de l’Irtych, а env. 10 kil. en amont de son confl. dans l’Obi; а 30 m. d’altit. (Dalh). 700 bab. (Sommier). — La localite est celebre comme l’ancienne capitale du royaume ostiak du prince Samar (d’ou le nom de la ville). «Les indigenes ont quitte la localite pour aller s’etablir en des campements eloignes; а leur place sont venus des conducteurs russes (inmchtchiks), qui s’occupent de l’industrie des transports». L’etablissement du icim ou relai de poste date de 1637. Samarovo est situe an pied d’une haute colline couverte d’une forкt de cedres. Lors des crues du priutemps, l’Irtych s’y etale sur une largeur de 20 kil. et vient inonder le bourg; aussi les maisons sont-elles construites sur pilotis. Les habitants s’occupent, en debors des transports, de peche, de chasse, et font provision de noix de cedre. Ils se louent, en ontre, comme pilotis sur les barques qui descendent l’Obi.


169

Убьютъ они у крестьянина теленка, мясо съѣдятъ, а кожу повѣсятъ на огородъ; крестьянинъ съ плачемъ спрашиваетъ, зачѣмъ они убили теленка, а они острятъ: теленокъ молъ прыгнулъ черезъ огородъ, но зацѣпился за жерди; самъ-то онъ убѣжалъ, а кожуто оставилъ.


170

Говорятъ: надо было дать заработокъ населенію южныхъ округовъ; но почему не мѣстному, почти умиравшему съ голода?


171

И. Гурскій. Поѣздка на сѣверный Уралъ: Ежегодникъ Тобольскаго Губернскаго Музея. Тобольскъ 1893, I, 3 – 4.


172

Письмо брата 5 января 1893.


173

Письмо его же отъ 15 Февраля 1893.


174

Письмо его же 1 апрѣля 1893.


175

«Сибирскйі листокъ», 1893, 15 іюля, № 52.


176

Письмо брата 13 сентября 1893.


177

Письма ихъ 25 октября и 3 декабря 1893.


178

Письма племянника отъ 18 іюля и 16 ноября 1694.


179

Возгласъ при погонѣ коронъ.


180

Ср. «Гражданинъ», 1893, 23 августа, № 231.


181

Для знанія администраціи вообще всѣхъ Волостныхъ правленій, ср. Сборникъ постановленiй для руководства Волостныхъ и Сельскихъ управленій. Спб. 1853.


182

«Маньщикъ» можно одинаково вѣрно производить и отъ слова «обманъ» и отъ кореннаго «манить».


183

Въ «Памятникахъ отреченной русской литературы» Н. С. Тихонранова (II. 337–338) нѣтъ этой пятницы.


184

Обыкновенно съ 8 до 15 мая и съ 15 августа до октября; см. Путешествіе Финша и Брэма, стр. 526.


185

60 – 70 футовъ вышины и 70 – 100 ширины; см. тамъ же.


186

Иногда въ ночь въ сѣть попадетъ до 50 штукъ журавлей и гусей: «Поляковъ былъ очевидцемъ, какъ въ такую сѣть попало 100 утокъ, но увѣрялъ, что иногда добыча доходитъ до 200 и болѣе»; см. тамъ же.


187

См. Тобольск, губ. вѣд. 1873, № 3.


188

Въ одномъ изъ разсказовъ II. Лейкина купецъ говоритъ «на Іорданъ»; въ нѣкоторыхъ частяхъ Костромской губерніи ноютъ «въ горностаи»; мы произносили иногда и «въ еростапь». Любопытное слово это не поддается непосредственному объясненію, но, какъ мнѣ тенерь кажется, оно стоитъ въ связи съ текстомъ изъ Минеи Мѣсячной: «Готовися Завулоне и красуйся Нефоалиме, Іордане, рѣко, стани\» (ср. мое Оннсаніе рукописей Имп. Общ. Люб. Древней Письменности, II. 55); быть можетъ для стиха слѣдуетъ читать «рѣкостань» (= Іорданъ)?


189

Пѣсня эта пѣлась въ 70-хъ годахъ настоящаго столѣтія; теперь она почти уже забыта и по всякомъ случаѣ не поется. Сообщена мнѣ братомъ.


190

Пѣсня эта объ измѣнѣ княгини Волконской представляетъ интересный варіантъ къ напечатанному въ «Пѣсняхъ» Рыбникова (М. 1861. I. 409 – 410), гдѣ о смерти княгини нѣтъ никакого упоминанія. Риомическій строй пѣсни (конецъ ея въ этомъ смыслѣ испорченъ) указываетъ на ея позднее ироисхожденіе. Варіантъ этой пѣсни остался неизвѣстнымъ проф. А. И. Соболевскому (Великорусскія народныя пѣсни. Спб. 1895,1. 49, особ. № 46).


191

Пѣсня эта въ 60 – 70-хъ годахъ настоящаго столѣтія была еще неизвѣстна въ Самаровѣ.


192

Въ 1893 году пѣсня эта пользовалась большою извѣстностью въ Самаровѣ; это любимѣйшая пѣсня мамы: когда поютъ ее, она плачетъ.


193

Эта пѣсня на равнѣ съ предыдущею часто пѣлась въ Самаровѣ въ 1893 году.


194

Въ иныхъ варіантахъ: «хмѣлю взаймы взяла; черный дроздъ пивоваромъ былъ («сизъ орелъ винокуромъ слылъ»: II. III. Пѣсенникъ, 1819, II. 92); дай же намъ Боже пиво-то сварить, пиво-то сварить и вина накурить; созовемъ къ себѣ гостей, мѣлкихъ пташечекъ» (И. Сахаровъ. Сказ, русск. нар. Спб. 1841, I. 3 стр. 30 = Чулковъ. Собраніе пѣсенъ, I. 232).


195

Снигирюшка (Сахаровъ).


196

«Соловушка головушку поглаживаетъ; стали всѣ птички межъ собой говорить» (Сахаровъ).


197

Языкъ не хорошъ (М. Макаровъ. Русское національное пѣснопѣніе, стр. 41).


198

О воронѣ и галкѣ въ другихъ варіантахъ не говорится.


199

Пѣсня старинная, которую поютъ теперь уже немногіе – въ веселой компаніи.


200

Пѣсня также старинная, которую поютъ рѣдко и конецъ которой забытъ.


201

Пѣсня эта поется исключительно дѣтьми. Это, по словамъ П. В. Владимірова (Ж. М. Н. Пр. 1895, IV. 339), замѣчательная масляничпая пѣсня. Въ «Запискахъ Имп. Русск. Географ. Общ.» (1864, II. 146) она читается такимъ образомъ: «Ахъ ты свѣтъ паша масляница! гдѣ ты ночесь ночевала? Подъ кустомъ на дорожкѣ; ѣхали скоморошки, они вырѣзали по пруточку, опи сдѣлали по гудочку. И вы гудочки не гудите и вы масленицы не будите: наша масленица дорогая, еще пьетъ вино зеленое... чарочка убила брата... Кто но немъ плачетъ? «два волка хохлатыхъ, два медвѣдя мохнатыхъ». Пѣсня Олонецкой губерніи (М.Колосовъ. Замѣтки о языкѣ и народной поэзіи въ области сѣв.-великорусск. нарѣчія. Спб 1877, стр. 175 = Сборн. отд. русск. яз. и слов. Имп. Ак. Наукъ, XVII. 3) читается такимъ образомъ: «Утоцка маховая, гдѣ ты ноцесь ноцевала? Там, там, там – на болотѣ, у Кузьмы Демьяна, у святой Варвары. .. Шли, шли, шли скоморошки, высѣкли по прутоцку, сдѣлали по гудоцьку. Вы гудки не гудите, батюшка не будите... Брата Романа убили, под колокол схоронили, кадялкой покадили, просвиркой поменули...». Въ Архангельской губерніи поютъ: «Ты утушка луговая, молодка молодая, гдѣ ты ночесь ночевала? ночевала во садочку подъ ракитовымъ кусточкомъ подъ малиновымъ листочкомъ...» (П. Ефименко. Матеріалы по этнографіи русскаго населенія Арханг. губ. М. 1678, II. 103).


202

Въ концѣ 70-хъ годовъ, при этихъ словахъ я невольно смѣялся и спрашивалъ нѣсенннцъ: «какъ же это? сначала покушали, а потомъ здороваться стали»? Но на замѣчаніе мое не обратили вниманія: «развѣ можно измѣнять то, что передано чуть не съ молокомъ матери», казалось, можно было прочесть въ глазахъ ихъ.


203

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: «То ли, се ли, нонче што ли.


204

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: Изъ-подъ зонта лента вьется. По варіанту Ярославской губерніи (А. Соболевскій. Великорусск. народ, пѣсни, I. 539, № 451): «какъ на рѣчкѣ, рѣчкѣ лежала дощечка... Дѣвка платье мыла, громко колотила, сухо выжимала... мила дружка ждала. Какъ мой милый ѣдетъ на ворономъ конѣ, на ворономъ конѣ, въ нѣмецкой одежѣ...».


205

Варіантъ: во горенкѣ.


206

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: Али-али груша, али зеленая.


207

Изъ скромности, прохаживающаяся съ парнемъ дѣвица иногда поетъ: хуже.


208

Изъ скромности прохаживающаяся съ парнемъ дѣвица поетъ иногда: простотѣ.


209

Братъ писалъ мнѣ: ротсвѣтали.


210

Каждый стихъ этой пѣсни поется дважды.


211

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: Ахъ, Дунай, братцы, Думай, сынъ Ивановичъ Дунай. Пѣсня эта съ припѣвомъ «ты Дунай мой, Дунай, сынъ Ивановичъ, Дунай» въ сборникѣ г. Шейна (Русск. нар. пѣсни, 1870, стр. 186 – 187) читается такимъ образомъ: «Ужъ какъ звали молодца, позывали удальца, на игрище поглядѣть, на Ярылу посмотрѣть...».


212

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: Талья'нъ да люл'и.


213

Припѣвъ къ этой пѣснѣ: тамъ-тамъ лѣто, здѣсь зима, чернобровая моя; ср. у Сахарова. Сказан, русск. нар., I. 12: Летитъ соколъ изъ улицы, голубушка изъ другой.


214

Въ чистомъ полѣ хмѣлинушка не стелится, вьется, тебѣ, моя сударушка, вѣрушки неймется; что я тебя люблю вѣрно и любити всегда буду, вѣкъ не забуду. Бросалася рыба щука изъ озеровъ въ рѣки, пожирала рыба щука карася плотину: кабы эту рыбу щуку во неводъ поимати! кабы эту сударушку за себя мнѣ взяти? за себя бы ея взяти, въ совѣтѣ держати? (Рук. Тверск. музея № 7157 (5157), в0 124).


215

Имя это остается въ пѣснѣ неизмѣнно.


216

Несмотря на очевидное соединеніе здѣсь трехъ пѣсенъ, сестра моя Авдотья, извѣстная въ селѣ пѣсенница, утверждаетъ, что поется все это неразрывно.


217

Письмо племянника 29 авг. 1805.


218

Къ счастью, во время полуденнаго зноя мошекъ и паутовъ (слѣнней) становится меньше, а тѣ и другіе съ закатомъ солнца совсѣмъ исчезаютъ, уступая мѣсто комарамъ.


219

Пам. кн. Тобольск, губ. на 1884 г., стр. 11.


220

Позже она была акушеркою въ Тобольскѣ.


221

Тобольск, губ. вѣд., 1873, № 36, стр. 1.


222

Сибирскаго Приказа кн. № 328, л. 141 – 146 об.


223

По копіи, хранящейся въ Имп. Академіи Наукъ, напечатано въ «Дополненіяхъ къ Актамъ Историческимъ». Спб. 1851. IV. 236–237.


224

Начала нѣтъ.


225

Сибирскаго Приказа столб. 787 (7175–7176 гг.)


226

Сибирскаго Приказа кн. № 640, л. 1–11


227

Въ копiи: 113


228

По копiи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


229

Сибирскаго Приказа кн. № 829, л. 126–131.


230

По копiи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


231

По копiи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


232

Кононова? Конева?


233

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


234

По копіи XVIII вѣка, Арх. Самаровск. Вол. правл.


235

Темлячіевы


236

Калинка


237

Витгинъ сынъ.


238

Ельнакомъ


239

Сондыкъ


240

прб. сынъ


241

нашею ом. ясашною


242

не обидить


243

Чебыковыми


244

Балинскими.


245

отъ Чебыковыхъ протока мьюгопъ


246

за рядъ.


247

преже сея поступпыя ея.


248

по копіи XVIII вѣка.


249

сына Калииъкина Елънакова.


250

Сольвыково.


251

Въ копіи XVIII в.: но у насъ.


252

по копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. правл.


253

Въ копіи 7270. Основанія для перемѣны искаженной цич>ры слѣдующія: Василій АреФьевъ былъ писаремъ въ 1687 и 1691 годахъ; тогда же жили и Лопарь съ ІПумилой и Несторъ Лалтыповъ; съ другой стороны писцы, дурно знавшіе славянскую нумерацію, постоянно путали, и какъ напр, въ предыдущемъ документѣ цифру зрчо одна копія передала: 1390.


254

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. правл.


255

Иванъ Мартыновичъ ІІогодаевъ въ 1692 году былъ стряпчимъ (Алф. указ. къ Боярскимъ книгамъ).


256

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


257

Возстановлено по копіи XVIII вѣка.


258

Въ копіи XVIII в.: скою.


259

по копіи XVIII вѣка.


260

По копіи XVIII вѣка.


261

Левъ Мироновичъ поскочинъ въ 1076 году былъ стрянчимъ, въ 1692 году стольникомъ (Алфавиты. указ. къ Боярскимъ книгамъ).


262

Изъ собранiя Константина Шаламова.


263

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


264

Изъ Арх. Сам. Вол. Правл.


265

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


266

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


267

Изъ Арх. Сам. Вол. Правл.


268

Изъ собранія Александра Николаевича Шейнина.


269

Изъ Арх. Сам. Вол. Правл.


270

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


271

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл


272

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл


273

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл


274

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл


275

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл


276

Изъ собранія Шаламовыхъ


277

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


278

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


279

По копіи XVIII вѣка, хранящейся у Б. В. Башмакова въ Базьяновѣ.


280

Написано на оборотѣ купчей 1720 года. Изъ собранія А. И. Шеймина.


281

Въ рук.: отпискв


282

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


283

Изъ собранія Шаламовыхъ.


284

Изъ собранія А. И. Шеймина.


285

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


286

Изъ собранія А. И. Шейнина.


287

Въ 1656 году остяки пребывали еще въ язычествѣ.


288

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


289

Изъ собранія А. И Шеймина.


290

Изъ собранія ПІаламовыхъ. На полѣ бумаги надпись: Самаровской канцеляриі управитель Гаврило Сеисвыевъ? Япсвьевъ?


291

Изъ собранія Шаламовыхъ.


292

Изъ собранія А. Н. Шеймина.


293

шесть саженъ и четырнатцать на подчищенномъ мѣстѣ.


294

Изъ собранія А. П. Шеймина; актъ нумерованъ № 6.


295

Изъ собранія А. Н. Шеймина.


296

По копіи XVIII вѣка, Арх. Сам. Вол. Правл.


297

Изъ собранія А. II. Шейнина.


298

Изъ собранія А. Н. Шеймина


299

1) Изъ собранія А. Н. Шеймина; актъ занумерованъ № 155 и имЬетъ четыре печати: 1) ПВ старосты, 2) ПВ 1 выборнаго, 3) ПВ 2 выборнаго и у сего указа в настоящее удостовѣреніе приложена обыкновенная волостная Самаровскаго суда печать (Печать | Самаро | вскаго во | лестнаго | суда).


300

Изъ Арх. Сам. Вол. Прав.


301

Изъ Арх. Сам. Вол. Прав.


302

отмѣчены Фамиліи лицъ, уже не существующія въ Самаровѣ.


303

Изъ Арх. Сам. Вол. Прав.


304

Изъ Архива Тобольскаго Губернскаго Правленія: 1825 года, № 191.


305

Арх. Тоб. Губ. Правл., 1840 г., № 3105.


306

Изъ Арх. Сам. Вол. Правл.


307

М. Н. Кузнецовъ въ письмѣ ко мнѣ отъ ноября 1881.


308

Съ именемъ этого Ивана связанъ списокъ любопытнаго памятника русской литературы подъ названіемъ «Совѣтъ птичій», подписанный имъ въ 1758 г. (изданъ нами въ Пам. Др. Письм., 1896, СХѴІ).


309

Акт. Археогр. Эксп., II. 98 – 99.


310

Въ 1648 и 1649 гг. игуменомъ Климецкаго Троицкаго монастыря (Олон. епархіи) былъ строитель Илія Лопаревъ, переведенный въ 1660 г. въ Новгородскій Вяжицкій монастырь, которымъ управлялъ до 1663 года (Строевъ. Списки іерарховъ ст. 999 и 65). Нынѣ здравствуетъ въ Петрозаводскѣ богатый коммерсантъ Александръ Ѳедоровичъ Лопаревъ.


311

По переписи 1748 г. въ Тобольскѣ значился между прочимъ Николай Лопаревъ, 28 лѣтъ (Тобольскъ, матеріалы для исторіи города XVII и XVIII столѣтій. М. 1875, стр. 128). Недавно въ Сургутѣ жандармомъ былъ какой-то Александръ Лопаревъ.


312

Іюня 23, 1873 года въ деревнѣ Бушуевой (Юргинской волости Ялуторовскаго округа) удавился мальчикъ Федоръ Лопаревъ (Тоб. губ. вѣдом. 1873, № 37 стр. 3).


313

Составлена Александромъ Николаевичемъ ІПейминымъ.


314

Прозваніе «Кривошапкинъ» явилось вслѣдствіе того, что старикъ Никита Оленевъ носилъ шапку на одно ухо, и остяки прозвали его «кривая шапка».